Читать книгу: «Полцарства за кота»

Глава 1

– Ну и жизнь! Хоть беги в магазин за мылом и веревкой, – вместо обычного «здравствуй» пробурчала Алина.

Усталой походкой она дошла до своего рабочего места, раздраженно швырнула сумку на стол и плюхнулась в кресло.

«Интересно, о чем она? Что заставило ее вспомнить о веревке в то время, когда она давно уже должна быть в офисе и работать в поте лица», – подумала я, посмотрев на часы. Время – половина одиннадцатого! Наше туристическое агентство «Пилигрим» работает с девяти часов утра, но Алина, мой заместитель, приходит, когда ей вздумается. Пора положить этому конец. Не захочет приходить на работу своевременно – буду искать себе другую компаньонку.

– Что на этот раз? – с нескрываемым сарказмом спросила я. – Пробки на дорогах, бензин в бензобаке закончился, соседи тебя затопили, ты их затопила. Что? Сын накануне двойку из школы принес. Кот заболел? Муж тебя бросил? Что?

– О! Хорошо, что напомнила! Второго такого дурака не сыщешь! – зло бросила Алина.

К слову, Алинин муж Вадим – ученый, профессор. Кого-кого, а уж его дураком никак не назовешь. До тридцати лет защитил две диссертации, кандидатскую и докторскую, стал профессором, сейчас заведует лабораторией в академическом институте с длинным и хитрым названием, изучает то ли микробы, то ли вирусы, короче, то, что можно разглядеть только под микроскопом. В быту неприхотлив. К жене и сыну относится бережно. В жизни голоса не повысил ни на Алину, ни на Саньку. Правда, времени им уделяет мало, поскольку почти безвылазно сидит в своей лаборатории, работает на износ во благо отечественной науки.

Ну да отчасти это и хорошо. Алина не зациклена на домашнем хозяйстве, на кухне возится редко. Ей не надо, как мне, каждый день разнообразить меню. У Саньки аппетит хороший, он ест все подряд. А Вадим, тот вообще, по-моему, не замечает, что лежит на тарелке. Спроси его в обед, чем он завтракал, не ответит. Питает своих мужчин Алина в основном полуфабрикатами: то пельмешками, то блинчиками из кулинарного отдела ближайшего супермаркета. Вот и получается, что у моей подруги масса свободного времени, которое она с удовольствием тратит на себя.

Чем же ей муж не угодил? Да о таком супруге можно только мечтать.

– Марина, ты помнишь, что у нас есть гараж? – воззвала к моей памяти Алина.

– Допустим, помню, – вяло отозвалась я.

Несколько лет назад семья Блиновых приобрела автомобиль, серебристо-серый «Опель». Чтобы новенькая иномарка не стояла на улице, отец Вадима подарил сыну свой гараж. Алина подарку свекра не обрадовалась: гараж находился в отдаленном от центра районе города. Получалось, чтобы добраться до своей машины, надо было или брать такси, или час трястись в общественном транспорте. Неудобно и накладно. Времена, когда иметь гараж (пусть и далеко от дома) считалось престижным, давно канули в Лету. Сейчас все по-другому: если гараж расположен не в радиусе двухсот метров, то от него лучше отказаться вообще и держать машину или на стоянке, или перед домом.

– Так вот, мне наконец удалось уговорить Вадима сдать гараж в аренду. Ты же помнишь, он настаивал, чтобы я в этот гараж свою машину ставила. Папин подарок, папин подарок, – противным голосом зачастила Алина. – Понимаю, что старик подарил гараж от чистого сердца. Но, Марина, сколько мне времени нужно, чтобы утром забрать машину, а вечером ее поставить? Отец Вадима, когда еще сам за рулем сидел, брал машину только по воскресеньям, а я каждый день «Опелем» пользуюсь. Радость великая – два раза на день в другой район мотаться! Три года прошло, прежде чем я достучалась до Вадима – дал он согласие. «Хочешь сдавать – сдавай». Потребовал только, чтобы люди, которые будут пользоваться гаражом, были приличными, поскольку гараж дорог ему как память об отце. Что он имел в виду под словом «приличные», я так и не поняла, поэтому ответила: «Не возражаю. Может, ты кому-нибудь на работе предложишь?» Лучше бы я ему этого не советовала, сама бы арендаторов подыскала. Вадим опросил своих сослуживцев, не нужен ли кому гараж. Никого гараж в отдаленном районе города не заинтересовал. Тогда мой умненький муж дал объявление в газету. Месяц назад приходит он из лаборатории – такой счастливый – и с порога заявляет: «Алина, я сдал гараж». «Кому?» – естественно, поинтересовалась я. Оказалось, что он сдал гараж девушке по имени Катя. Все, больше он о девице ничего не узнал. Деньги она ему пообещала заплатить через месяц. Он отдал ей комплект ключей, подвел к сторожу, познакомил, мол, эта гражданочка будет ставить свою машину в мой гараж. Марина, ну не дурак ли?! Когда я его спросила: «Сколько ты попросил за аренду?», знаешь, что он мне ответил? «Какая разница, был бы человек хороший». А она хорошая?!

– Что, даже паспорт у девицы не попросил?

– Я же тебе говорю. Чем ты слушаешь? Кроме имени, он ничего о ней не знает. Она позвонила ему по объявлению, попросила сдать гараж. Что-то там наплела о временных трудностях, сказала, что деньги заплатит через месяц. Марина, но я же не вчера родилась.

– Не сомневаюсь. Наивности в тебе ровно на пять грамм меньше, чем у черта. Тебя на мякине не проведешь. И что ты сделала? – полюбопытствовала я. – Поехала в гараж?

– Поехала, – кивнула Алина. – Поехала с самыми серьезными намерениями. Будет девица вешать мне лапшу на уши – выкину ее из гаража вместе с машиной. К сожалению, в тот день я ее не застала. Не встретилась я с ней и на следующий день.

– Ничего странного. Для этого тебе пришлось бы дежурить с утра до вечера. Поди знай, когда эта девица надумает поставить машину в гараж? – протянула я. – Все непредсказуемо.

– В том-то и дело, что ее машина ни в тот день, ни накануне в гараж не заезжала. Со слов сторожа, девица в гараже появилась поздно вечером, но без машины. Как и когда из гаража она вышла, сторож не заметил, потому что заснул. Утром он снова ее видел, но опять-таки без машины.

– Без машины? А мог он что-то перепутать? Дед старый?

– Да, очень. Его в кооператив взяли лет двадцать пять назад, он в то время только на пенсию вышел. Вот и считай, сколько ему сейчас лет. Спит на ходу. Ничего не видит, ничего не слышит. А Вадим еще хотел, что бы я в этом гараже машину держала. Умник! Привык, что я его вожу. Совершенно в жизни не ориентируется.

– Алина, если все так, как ты рассказываешь, то, смотри, что получается. Сторожу от ворот просигналили, он пошел, открыл ворота, пока до сторожки доплелся, девушка проехала. Вот он машину и не заметил. А утром совсем просто. Утром в гараже всегда людно: водители приходят за своими авто. Попробуй уследи, кто приезжает, кто уезжает.

– Наверное, ты права, – согласилась со мной Алина.

– А в гараж ты заглядывала, все на месте?

– Нет, не заглядывала, – покачала головой Алина.

– Почему? Ты бы сразу сообразила, ставила девица свою машину или нет.

– Марина, у нас был один-единственный комплект ключей, который Вадим торжественно вручил этой Кате. Дубликат ключей мой муженек сделать не догадался. Не буду же я взламывать свой же гараж?

– Весьма опрометчиво не оставлять себе комплект запасных ключей.

– А то я не понимаю, – фыркнула Алина. – Второй комплект мы потеряли. Гаражом долгое время не пользовались. Про ключи не вспоминали, а когда хватились… Я даже из-за этого с Вадимом поругалась. У меня в гараже хранится много чего, зимняя резина в частности. Вот как мне ее взять, если, скажем, завтра выпадет снег?

Я посмотрела в окно. За стеклом ветер гонял тополиный пух. До настоящего снега было еще далеко.

– Зимняя резина тебе завтра вряд ли понадобится, – засомневалась я.

– Значит, понадобится что-то другое. Где я буду искать эту Катю? – Алина вопрошающе на меня воззрилась, как будто я действительно знала, где девица Катя может находиться в данный момент.

– Это тебе надо не у меня спрашивать, а у своего Вадима.

– Я у него и спросила, не завел ли он с этой Катей шашни. Мне, например, подозрительно, почему он всецело и полностью доверяет незнакомой девушке свое недвижимое имущество? Такая ли уж она ему незнакомая? – Алина прищурила глаза и плотно сжала губы.

– А он?

– Сначала обиделся, а после раскричался. Мол, ты моя жена, мать моего ребенка, должна мне доверять. Я тебе хоть раз повод дал сомневаться в моей верности?

Я про себя усмехнулась. Иной раз Алина и без повода может такое придумать, что в никакие ворота не пролезет. Однажды Вадим, уезжая на конференцию в Харьков, оказался случайно в одном вагоне с молоденькой аспиранткой. Алина об этом узнала и дала волю своей фантазии. Если вы думаете, что она схватила в руки огнестрельное оружие, чтобы им убить соперницу, а вместе с ней и неверного супруга, то глубоко ошибаетесь. Ревность ее шибанула совсем в другом направлении. Алина, дабы не выглядеть в глазах общественности брошенной, кинулась искать претендента на роль нового мужа. До развода дело, слава богу, не дошло благодаря исключительной выдержке Вадима.

– Мы очень крепко поссорились, – продолжила свой рассказ Алина. – Вадим в первый раз за все годы совместной жизни хлопнул кулаком по столу.

– Поверить не могу.

– Да, а еще сказал, что официальным хозяином гаража является он, а раз так, то и распоряжаться своей недвижимостью он будет по собственному усмотрению и на мое мнение ему наплевать. Никогда я его таким не видела, я испугалась и… заткнулась. Больше я в гараж принципиально не поеду и даже о нем не вспомню. И, правда, Марина, те деньги, за которые мы бы сдали гараж, погоды нам не сделают. Я за один раз в супермаркете больше трачу. Мне мои нервы дороже. Все, нет у меня гаража. Проехали.

…А через месяц Алина вновь завела разговор о гараже:

– Представляешь? Встретил Вадим на днях друга детства, который долгое время прожил на Севере, а теперь вернулся в родной город, купил квартиру в районе нашего гаража. Все хорошо, только автомобильной стоянки поблизости нет. Свой автомобиль перед подъездом он оставлять не хочет, боится местной шантрапы, вот и приходится держать машину на другом конце города, а самому ездить на автобусе. Короче, наш случай, только наоборот. Вадим пожалел, что поторопился сдать гараж, тем более что денег он от девицы так и не получил. Обещала привезти деньги через месяц прямо в научный институт, но месяц прошел, а ее все нет.

– Могу себе представить, как это известие тебя порадовало, – догадалась я.

– Еще бы, все произошло так, как я и предполагала, – позлорадствовала Алина. – Не надо быть таким лопоухим. Но это, Мариночка, не все. Потупив свои наивные глазки, Вадим предложил мне съездить в гараж и передать девице, чтобы она освободила бокс. Напомнил мне, что девушку зовут Катей, и попросил меня, чтобы я обошлась с ней помягче. Как тебе это нравится? Какую он мне роль отвел? Он будет всех пускать, а я должна всех выгонять, потому как он – мягкотелый интеллигент, не способный даже на муху голос повысить. А мне, дескать, глотку драть в радость.

– И ты согласилась?

– Да, я согласилась, потребовав взамен, чтобы он впредь свои действия согласовывал со мной. А съездить мне в гараж совсем нетрудно.

– Труднее девицу застать в гараже, – вставила я.

– На этот раз это оказалось легче легкого, – удивила меня Алина. – Сегодня я встала пораньше, чтобы подождать девицу рядом с гаражом. Если бы я ее не дождалась, то оставила бы на дверях записку ультимативного содержания: «Плати деньги за месяц и освобождай бокс». Я даже подумывала заехать в хозяйственный магазин и купить навесной замок. Вечером мы бы старый замок сорвали, а новый повесили. Кате бы очень повезло, если бы на тот момент машины ее в гараже не было. Если бы машина стояла, то она там осталась до тех пор, пока ее хозяйка не заплатила бы причитающуюся сумму.

– И ты с Катей встретилась?

– Имей терпение. Сначала я переговорила со сторожем. И как ты думаешь, что оказалось?

– Что?

– Эта девица и не думала ставить в гараж машину. Она в нем поселилась сама.

– Что значит поселилась?

– А то и значит, что она в нем живет. Бывает, что уходит ненадолго, потом возвращается. Так мне сказал сторож.

– Ну а ты сама видела эту девицу?

– Видела. Она как раз была дома. Тьфу, я хотела сказать, в гараже. Мы с Семеном Ивановичем (так зовут сторожа) подошли к воротам, постучали. Она ни звука, хотя Семен Иванович уверял, что она точно там. Постучали еще раз. Тишина. Потом он через дверь крикнул: «Катя, открой. Это я». Только после этого она открыла.

– Осторожная девица.

– Сторож тоже отметил, что девка крайне подозрительно себя ведет. Вроде как прячется от кого-то.

– Да ладно, – отмахнулась я от Алины. – У тебя в гараже?

– Ты не веришь, что она там живет? Я своими глазами видела надувной матрас, застеленный пледом, дорожную сумку, электрочайник и электрическую плитку.

– Девушка – бомж?

– Ну почему? На бомжа она не похожа. С виду довольно милая барышня. Ухоженные волосы. Джинсики, свежая маечка. В гараже чисто, мусорное ведро внутри полиэтиленовым пакетом застелено. Никакого запаха. Да, кстати, в гараже вместе с девицей живет ее кот.

– Алина, я пока ничего не понимаю. Если у нее нет машины, то получается, что она сняла гараж для жилья?

– Ты сначала меня выслушай, а потом делай выводы. Итак, девица открыла дверь, увидев, что сторож не один, косо на меня посмотрела. Семен Иванович меня представил: «Это жена хозяина гаража». Девчонка как будто расслабилась, во всяком случае, испуг в глазах исчез. «Меня зовут Алиной Николаевной, – говорю я. – А вас, милочка? Раз уж вы у меня живете, позвольте на ваши документы посмотреть». Смутившись, она полезла в сумочку. «Вот», – вытаскивает на свет божий паспорт и протягивает его мне. Читаю: «Кукушкина Екатерина Антоновна. Двадцати двух лет от роду». Листаю паспорт дальше, ищу прописку. Прописка городская. Улица Гоголя, дом двадцать. Я смотрю на Катю, мол, ничего не понимаю, прописка городская, а вы живете здесь. «Понимаете, я поссорилась с родителями, ушла из дома, – начинает она мне объяснять. – Учусь в институте. Чтобы снять квартиру, денег нет. Решила пока пожить в гараже. Гараж можно арендовать за меньшие деньги». – «Верно, – соглашаюсь я, – но вы и за гараж не заплатили». – «У меня сейчас нет денег, но я обязательно заплачу. Можно я еще немного поживу?» – «Нет, возвращайтесь лучше домой, под мамино и папино крылышко. Они знают, что вы здесь живете?» – «Нет», – девица испуганно мотает головой. «И вам не стыдно? Родители волнуются, а вы неизвестно где пропадаете. Вот что, милочка, собирайте свои вещички». «А можно я до вечера здесь побуду?» – «Можно, – разрешила я. – Вечером приедет мой муж, вы ему вернете ключи. Деньги отдадите тогда, когда сможете».

– Ты думаешь, если она съедет, то когда-нибудь отдаст деньги?

– Отдаст? Да никогда! Сказала так, потому что мне надо было от нее избавиться. Уверена, что денег у нее не будет ни завтра, ни через месяц. По-моему, Катя очень инфантильная девчонка. Она даже накормить себя нормально не способна. В ведре валялись одни обертки от вермишели быстрого приготовления и кошачий корм. Кошка, та ладно, но человек разве может долго прожить на этой синтетической бурде?

– Может быть, надо было забрать у нее что-нибудь из вещей в залог?

– Ой, пусть уходит так. Не нужны мне квартиранты в гараже. Сейчас позвоню Вадиму, – ее рука потянулась к телефону. – Дорогой, – неожиданно ласково заговорила она с мужем.

Недавняя ссора пошла на пользу их взаимоотношениям. Прежде Алина разговаривала с Вадимом исключительно командным тоном. В конце концов мужику это надоело, и месяц назад он показал свои зубы. Алина поняла, что политика «пряника» куда эффективнее политики «кнута», присмирела и стала нежнее относиться к своему мужу.

– Я была в гараже. Поговорила с девушкой. К вечеру она освободит гараж, а ты после работы подъедешь и заберешь у нее ключи. Между прочим, эта особа снимала гараж не для машины, – далее последовал краткий пересказ утренних событий. – Вот и все, – сказала Алина, положив трубку. – Вечером Вадим заберет ключи, и о девчонке можно будет забыть.

Глава 2

Человек предполагает, а бог располагает. Кажется, есть такая пословица. Утром меня сорвал с постели неожиданно ранний телефонный звонок. Я мельком глянула на часы – без пятнадцати семь. Кто бы это мог быть?

– Алло. Кто это? – прохрипела я со сна в трубку и очень удивилась, услышав в ответ Алинин голос.

Так рано она никогда не звонит. Она может позвонить в двенадцать ночи, но в шесть утра – никогда. Алина любит поспать. Если ей позвонить в восемь утра в субботу или в воскресенье, она непременно обидится.

Что же подняло ее сегодня в такую рань?

– Алина, что случилось?

– Марина, я в панике, – чуть слышно прошелестела она в трубку. От ее голоса у меня все оборвалось внутри. Люди, у которых все хорошо, так не говорят, на последнем издыхании добавляя к каждому выдоху тяжелый вздох.

– Что с тобой? – Остатки сна с меня как рукой сняло.

– Вадим… – со стоном вырвалось из нее.

– Что Вадим?

– Он не пришел ночевать.

Оговорюсь сразу, Алинин муж не тот человек, который может, не предупредив, пойти с друзьями пить пиво или по пути домой заскочить в казино. Нет у него и любовницы, поскольку он верен Алине и еще одной даме по имени Наука. В лаборатории он может застрять надолго, даже на ночь, но он всегда предупреждает Алину о том, что сегодня у него серия опытов, а посему домой он не придет.

– Он тебе звонил? Говорил, куда собирается после работы?

– Он должен был заехать в гараж за ключами и сразу домой.

– Может, он после гаража зашел к своему другу? – вспомнила я о вчерашнем разговоре с Алиной. – Друг детства, юношеские воспоминания. Засиделись за бутылочкой вина, время незаметно пролетело…

– Марина, ну что ты такое городишь?! Какие воспоминания? Какая бутылочка? Звонила я Шурику! Не заходил к нему Вадим!

– Алина, а ты в больницы звонила? – осторожно спросила я.

– Звонила и туда. Ни в больницах, ни в моргах его нет. Не поступал к ним мужчина средних лет, худощавой комплекции, без особых примет. К ним вообще сегодня мужиков не привозили.

– Уже хорошо, – брякнула я.

– Что хорошо? Что его нет ни среди живых, ни среди мертвых?

– Я не это хотела сказать. Если бы что-то нехорошее с ним случилось, тебе бы уже позвонили. Кстати, Алина, а ты сама не пробовала позвонить к нему на мобильный телефон?

– Марина, ты меня за дуру принимаешь? – сорвалась Алина.

– Ну почему?

– Конечно же, я ему звонила. Никто не берет трубку.

– А в гараж ты звонила? Ты ведь говорила, он туда направился.

– Я не знаю номера телефона гаража, – сокрушенно выдохнула Алина. – Я даже не помню, как он называется. Только дорогу помню, а название… Марина, давай съездим в гараж? – жалобно попросила она. – Вдруг он там? Нет веры у меня к этой молоденькой девчонке. Платить ей нечем, а вдруг она собой решила расплатиться?

– Алина, своей ревностью ты можешь достать кого угодно. Запомни, нет у тебя оснований не доверять Вадиму.

– Да? Но если его в морге нет, где ж он тогда?

– У-у-у-у! – взвыла я. – По тебе Вадим лучше мертвый?

– Нет, конечно, но ведь обидно.

– Все, довольно твоих рассуждений! Через сколько минут ты сможешь быть у меня? Поедем в гараж!

– Через двадцать минут, – пообещала Алина. Я бросила трубку и пошла одеваться.

«Чудная у меня подруга, – думала я, роясь в шкафу в поисках подходящей одежды. – Не приди Олег ночевать, я бы заламывала руки и молила бога: «Только бы он был живой. Боже, спаси его и сохрани», а вот Алину главным образом беспокоит, не завелся ли у Вадима кто-то на стороне».

В связи с этим мне вспомнилась моя старинная приятельница, которая обладала гипертрофированным чувством недоверия к мужчинам. Она считала, что все представители сильной половины человечества лживы и порочны. Им верить – себя не уважать. Тем не менее она вышла замуж, причем удачно. Муж ее очень любил, обожал и предупреждал все ее желания, а она постоянно терзала себя мыслью: «А почему он такой заботливый, добрый, во всем мне угождает? Должно быть, грешки свои замаливает. Рыльце у него в пушку, оттого он передо мной и стелится». Год она терпела, на второй стала за ним следить, изматывая себя ревностью. А муж, как назло, с работы – домой, из дома – на работу. По субботам и воскресеньям с женой на рынок, к теще на обед. «Законспирировался», – подумала ревнивица и начала его провоцировать на измену: стала подсылать к нему своих приятельниц, чтобы те попытались его соблазнить. А он ни на кого не реагировал, только жену любил. А у той в голове не укладывается. Что ж такое получается? Нужно пересматривать свои убеждения? Но как трудно убедить себя в том, во что не верила всю жизнь. Проще расстаться с мужем. Через три года «счастливой» семейной жизни, я встретила ее на улице. «Как дела?» – «Хуже некуда! Развожусь! Сил больше нет терпеть этого врунишку. Измучилась я ловить его и караулить». – «А что, на горячем ты его хоть раз поймала?» – спросила я. «Нет, но ты ведь, знаешь, все мужики – козлы, и мой не исключение». Вот вам и логика. Похоже, Алина пошла по тому же пути.

Пока я одевалась, мысли мои крутились исключительно вокруг исчезновения Вадима. Где он может быть? Я даже набрала номер его мобильного телефона. Увы, череда длинных гудков не прервалась знакомым «алло». У меня противно заныло сердце в предчувствии чего-то нехорошего. Доехал ли он до гаража? Поговорил ли с Катей? По всему, он должен был появиться в кооперативе после шести часов вечера. Летом темнеет поздно, но сам район, в котором находится гараж, место неспокойное, рабочий поселок, парни там бродят горячие, много хулиганья, а у Вадима внешность карикатурно интеллигентская. Такого обидеть – проще пареной репы.

Алина подъехала к моему дому без опоздания.

– Поехали, – не выходя из машины, распахнула она передо мной дверь «Опеля».

– Алина, а в ты в полицию звонила? – спросила я, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье.

– Звонила, да толку? Посоветовали, если муж через три дня не объявится, принести заявление. А вообще – так мне сказал дежурный – мужчины имеют обыкновение пропадать не только в марте. Юморист. Так унизить, так унизить. Ненавижу и Вадима, и этого мента-дежурного.

«Ах, вот кто внушил ей мысль о супружеской измене Вадима, – догадалась я. – Все-таки людям в погонах надо быть более деликатными. Скорей всего, он хотел успокоить Алину, мол, нагуляется муженек и вернется. А получилось как? Совсем нехорошо. Алине с ее болезненным самолюбием лучше стать вдовой, чем обманутой женой. Не приведи, господи».

Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Я побаивалась высказывать вслух свои опасения, поскольку мысль, облаченная в слово, может материализоваться. Пусть уж лучше Вадим загулял, чем где-то валяется с проломленным черепом.

Алина, не отрываясь, смотрела на дорогу. Временами она тяжело вздыхала и смахивала со щеки предательскую слезу. Подъезжая к воротам кооператива, она все же не сдержалась и выдала:

– Если застану их вдвоем, убью на месте. Раздавлю. Перееду один раз, а потом еще назад сдам.

– Алина, ты опережаешь события.

– Да ладно. Где ж ему быть, как не здесь. Седина в бороду, бес в ребро. Мальчик наверстывает упущенное. – Она вдавила ладонь в клаксон и убрала ее лишь тогда, когда в воротах появился перепуганный сторож.

– Это и есть Семен Иванович? – спросила я.

– Да, в кооперативе есть только один сторож. Семен Иванович зимой и летом живет в сторожке. Практически никуда не выходит. Продукты ему привозят владельцы машин. Я считаю, что старик неплохо устроился. Если бы он еще свои служебные обязанности выполнял как следует, цены бы ему не было. Старый он больно, на многое смотрит сквозь пальцы. – Пока сторож медленно распахивал ворота, Алина выложила мне о нем всю подноготную.

Алина хотела проехать мимо Семена Ивановича, но тот перегородил «Опелю» дорогу.

– Алина Николаевна, как хорошо, что вы приехали, – запричитал он. – Я хотел позвонить, но не знал куда.

От его слов мне стало дурно. Кажется, и впрямь что-то случилось.

– Семен Иванович, что произошло? – дрогнувшим голосом спросила Алина.

– Ой, беда, Алина Николаевна.

– Какая беда? Вадим приезжал вчера в гараж?

– Приезжал, – кивнул сторож. – Лучше бы его вчера и не было.

Алинино лицо посерело, руки сползли с руля и плетью шлепнулись на колени.

– Я так и знала. Он сейчас там?

– Там? – не понял старик, но потом, проследив Алинин взгляд, который упирался в ворота злополучного бокса, протянул: – Не-ет, здесь его нет. Он в тюрьме, – и мотнул головой назад, на выезд.

– В тюрьме? – Алинин голос повеселел, а щеки порозовели. – Правда?

«Ну о чем она думает, глупая».

– Позвольте, почему Вадим в тюрьме? – вмешалась в разговор я. Неужели Вадим сорвался и начал вышвыривать Катины вещи на улицу? Или, может быть, он ее ударил? Нет, этого я себе представить не могу. Алина, та могла бы вытащить девушку из гаража за волосы, а Вадим – нет.

– А где ж ему еще быть, если он этого пацана замочил. А потом сам и вызвал полицию. Те посмотрели, тело еще горячее, в гараже никого, кроме меня и вашего супруга, нет, вот и забрали, чтобы он не утек от суда и следствия. – Сторож коротко обрисовал картину произошедшего.

– Позвольте! – возмутилась Алина. – Вы говорите, что в нашем боксе нашли мертвого юношу. А он откуда там взялся? Была ведь девушка? Катя. Вы же ее сами видели.

– Видел, и что с того? Только Катя после вашего ухода тоже засобиралась и куда-то убежала.

– С вещами?

– Нет, только с дамской сумочкой.

– А вещи ее где? В гараже стояла сумка на колесиках, надувной матрас, печка… – припомнила Алина.

– Там, наверное, в гараже, до сих пор все лежит. Полиция мертвого парня в морг забрала, а гараж опечатала. Так что внутрь вы, Алина Николаевна, не попадете.

– А кот? Там был еще кот, такой рыженький, – вспомнила Алина.

– Кота мне оставили. Не запирать же его обратно в бокс, помереть может зверюга. А котик забавный, шустрый.

– Постойте, – завопила я. – Что за разговор? Мальчик, девочка. Мы не о том говорим. Вадима арестовали по подозрению в убийстве. Скажи, Алина, разве мог твой муж кого-нибудь убить? Это абсурд, это нонсенс! Этого не могло быть, потому что не могло быть в принципе. Ну что ты молчишь?

– Да, на Вадима это как-то не похоже, – Алина пожала плечами. – Обычно он тихий.

– Вот, слышите, что жена говорит? – добавила я уверенности к Алининым словам. – А теперь, Семен Иванович, пожалуйста, расскажите нам все, что знаете об убийстве. Как появился этот парень в гараже? Кто его впустил в бокс? Когда приехал Вадим? Короче, все, все, все.

Глава 3

– А что я, собственно, знаю? – удивился Семен Иванович. – Я ничего не знаю.

– Ну как же так?! Вы ведь здесь круглыми сутками.

– Месяц назад ваш муж привел в гараж девушку. Сказал, что она будет держать в боксе свою машину. А мне-то что? Ваш бокс, кого хотите, того и впускайте. Только барышня никакую машину в боксе не пригоняла, сама жила, одна с котом. Жила тихо, из бокса практически не выходила. Иногда в туалет сбегает, да в ларек продуктовый и все – сидит взаперти, носа не показывает. Больше месяца она так в гараже просидела.

– А почему вы не позвонили нам? – спросила с упреком Алина. – Странная жиличка такая. Может, у нее не все в порядке с головой? Могла пожар устроить, весь кооператив спалить? Для чего вы тут поставлены?

– Да нет, вроде нормальная девка, – немного подумав, сказал дед. – Я ведь у нее спросил: «Почему в гараже живешь, дочка?» Сказала, что ей жить негде. Вроде как нарвалась она на квартирных аферистов, и теперь у нее нет ни денег, ни квартиры.

– Врала! Я держала в руках ее паспорт. Прописка городская. Мне она говорила, что поссорилась с родителями.

– Может, и врала, может, и с родителями поссорилась, – не стал спорить сторож. – В душу человеку не заглянешь.

– А муж мой в гараже как часто появлялся? – как бы невзначай спросила Алина.

«Ну, чокнутая!» – с раздражением подумала я об Алине.

– Нет, ни разу его не видел, – уверенно сказал Семен Иванович. – Только один раз он был в гараже, когда вашу жиличку привез.

– Ага, мою, – фыркнула Алина.

– Ну и вчера он приехал, на свою голову.

– До этого еще дойдем. Расскажите нам во всех подробностях, что вчера произошло, – попросила я.

– Вчера? Ну так Алина Николаевна с утра приехали, – вспомнил старик. – Я ее до бокса довел, немного постоял, пока Катя не открыла дверь, и пошел в свою сторожку, – Семен Иванович замолчал, как будто дальше рассказывать было не о чем.

– А что потом было?

– Потом? А потом Алина Николаевна уехала. Минут через пятнадцать ко мне Катя прибежала. Взволнованная такая. Попросила меня подержать до вечера котика в сторожке, мол, он не любит оставаться один. Я взял. Смотрю, девка как бы не в себе: бледная, губы дрожат. Спросил, что с ней. Она говорит: «Выселяют меня. Побегу, дедушка, искать новое жилье».

– Вы меня еще виноватой сделайте, – вставила Алина.

– Ну что вы! Я ей так и сказал: «Какое же это жилье? Гараж».

– И что было дальше?

– Больше я Катю не видел.

– Она не возвращалась?

– Может, и возвращалась, – неуверенно сказал старик, – но я ее не видел.

– А парень, которого убили? Вы его видели?

– Нет. Честно, не видел. Я бывает, днем ложусь поспать, – смутившись, добавил сторож.

– А ворота? Они закрыты?

– Ворота закрыты, – Семен Иванович сдвинул на переносице брови, изображая из себя надежного стража. – Там есть маленький секрет, только я их могу открыть. Без моего ведома никто ворота не откроет.

– Как же этот парень в гараж попал?

– Через дверь в воротах. Днем я держу ее открытой. Зачем ее запирать? Машина через дверь не пролезет.

– Значит, парня вы не видели? – еще раз спросила я.

– Нет, живым не видел, врать не буду. Это уж я потом, когда ваш муж прибежал весь в крови, пошел посмотреть на убитого.

– А теперь расскажите нам, когда пришел Вадим? И как долго он был в боксе?

– Я не смотрел на часы. Простите, я хотел сказать, что не знаю, сколько было часов, когда пришел Вадим, – сторож виновато потупил глаза, – задремал я.

– Ну да, – догадалась Алина. – Дверь открыта – заходите, люди добрые. Что было потом?

Семен Иванович тяжело вздохнул.

– Прибежал ваш супруг и кричит: «Там человека убили». Я: «Что? Где?» – «Да там, в моем гараже. Надо полицию вызвать». Я набрал «02», сказал, что в гараже нашли покойника, ну и сам на него пошел посмотреть, сердечного. И правда, в вашем гараже, рядом с порогом лежал парень. Молоденький такой, лет двадцать пять, наверное, может быть, чуть больше. Волосики беленькие, глазки голубые, смотрят куда-то в потолок. Вся голова в крови. Не дышит, но еще теплый. Жалко парнишку до боли.

– Вот вы сказали, что Вадим был в крови? Откуда на нем взялась кровь?

– То, что весь в крови, это я сгоряча сказал. Рука была в крови и несколько пятен на рубашке.

– А что вам Вадим сказал, откуда на нем кровь? И вообще, как он парня нашел? Вы ведь с ним говорили об этом? – спросила Алина. – Полиция наверняка не сразу приехала. У вас было время пообщаться с моим мужем.

– Да, полиция не сразу появилась, – кивнул Семен Иванович. – Минут через тридцать. Все это время Вадим просидел у меня в сторожке.

– Ну и что он рассказал?

– Сказал, что подошел к гаражу, постучал в дверь, потом дернул за ручку, дверь открылась. На пороге парнишка лежал, Вадим говорит, что уже мертвый. Он попытался сердцебиение услышать, наклонился, вот и запачкался. Ну а так ли на самом деле было…

– Вы сомневаетесь в его словах? – возмутилась я.

– Так полицейский сказал, что тело еще теплое, в гараже никого. Получается, что, кроме Вадима, парня убить было некому. К тому же, – с чужих слов запел сторож, – мотив преступления налицо: хозяин открывает гараж, а там вор.

– А разве парень что-то вынес из гаража?

– Наверное, еще не успел.

– Да что он мог вынести из пустого гаража? – с досадой спросила я.

– В гараже нашли два комплекта импортной резины.

– Правильно, это моя резина. Я недавно по случаю два комплекта купила про запас, – подтвердила Алина.

– Будет Вадим убивать человека из-за какой-то резины! Как же! – зло фыркнула я.

– Вадим так расстроен был, – закачал головой Семен Иванович. – Так расстроен.

– А почему он мне не позвонил? – удивленно спросила Алина.

– Ой, сначала не хотел вас пугать, ждал, когда приедет полиция и во всем разберется. А потом, когда полиция приехала и во всем разобралась, уже не до того было, не до звонков. Его сразу взяли в оборот, телефон забрали, позвонить не дали. Когда увозили, он успел попросить меня, чтобы я позвонил вам.

– Отчего же вы не позвонили?

– Номер не запомнил, – покаялся дед. – Алина Николаевна, может, вы котика к себе возьмете, хотя бы на время?

– А если его хозяйка вернется? – автоматически спросила Алина, жутко расстроенная.

– Аллергия у меня на котов, – вздохнул Семен Иванович. – Берите: котик хороший, ласковый.

– Ладно, заберу. Есть у меня один кот, будет два. Как зовут кота?

– Филя, вроде, – засомневался Семен Иванович. – Катя его то Филом называла, то Филимоном. Как на самом деле зовут кота, я так и не понял.

– Разберемся, давайте котика.

Семен Иванович поплелся в сторожку, а я, наклонившись к Алининому уху, спросила:

– К гаражу подойти не хочешь?

– А что нам там делать? Гараж опечатан, внутрь не попадешь.

– И все-таки.

– Тебя как преступника тянет на место преступления, – пробурчала Алина.

– Я, между прочим, во всем хочу разобраться.

– И то верно, не мог мой Вадим никого убить. Ладно, пошли, хотя бы на замки посмотрим, – сказала она и пошла в сторону бокса.

– Интересно, а как парень попал внутрь? – спросила я по дороге.

– Или у него был ключ, – Алина включила в работу свои извилины, – или Катя его сама впустила.

– А когда ты утром заходила в гараж, ты его не видела?

– Марина, я стояла на пороге, внутрь не заходила. Полного обзора бокса у меня не было. Парень, например, мог стоять, прислонившись к воротам, и тогда я его видеть не могла.

Мы подошли к Алининому боксу. Гараж, подаренный свекром, был недавно оштукатурен снаружи, ворота выкрашены в ярко-зеленый цвет. А вот замок остался старый, гаражный, который при желании можно было бы открыть морковкой. Сама видела передачу, в которой объясняли, какие надо ставить замки, а от каких лучше отказаться. Для примера в гаражный замок забивали полоску моркови, а потом первым попавшимся ключом открывали дверь. Морковь заполняла пазы механизма, и замок можно было открыть любой тонкой пластиной, втиснутой в отверстие, хоть отверткой, хоть пилочкой для ногтей.

– Алина, этот замок может открыть и первоклассник, – сказала я, пренебрежительно поморщившись. – Был у меня такой замок. Ключ от него подходил к соседской двери. Когда мы меняли замки, соседка попросила меня отдать ей комплект ключей на тот случай, если она свои потеряет. Разве можно оставлять машину, тем более иномарку под таким замком?

– Я и не оставляла. Моя машина ни дня не стояла в этом гараже. А вообще-то здесь был и навесной замок. Видишь, ушки под него имеются. Вот только где этот замок? – она оглянулась вокруг себя, как будто сама уронила замок где-то рядом. – Куда он подевался? Выбросили его, что ли? Вот что значит свои и не свои вещи. Заклеили дверь бумажной полоской с оттиском полицейской печати и думают, что воров это остановит.

– Если навесного замка на воротах не было, то парень мог попасть в гараж без помощи Кати, – пустилась я в рассуждения. – Впрочем, при определенной сноровке можно и навесной замок снять за две минуты. Есть умельцы.

– Вот видишь, отсутствие ключа ничего не объясняет. О! Семен Иванович кота вынес. Сейчас заберем кота и поедем в город. Здесь нам делать нечего, – первый шок у Алины прошел, и к ней вернулась ее прирожденная инициативность и решительность. – Надо действовать. Как ты думаешь, куда Вадима могли отвезти?

– В следственный изолятор, куда же еще?

– Тогда надо звонить Воронкову, – выдохнула Алина.

Майор Воронков – наш с Алиной старый знакомый. У нас с ним сложные отношения, что-то на грани дружбы и открытой неприязни. Как такое возможно? Дело в том, что волею судьбы мы довольно часто попадаемся ему на глаза, а если сказать точнее, то под ноги. И это не в плане физического или, упаси боже, нравственного падения, просто, как говорит Сергей Петрович, мы часто путаемся в ногах у следствия.

Но кто виноват, что ко мне и Алине, а также к нашим родственникам и друзьям, которым мы искренне хотим прийти на выручку, неприятности липнут как мухи к меду? Из соображений человеколюбия мы стараемся помочь людям, пытаемся во всем разобраться, не всегда, надо отметить, удачно, и вот тогда наши пути с Воронковым пересекаются, но он почему-то страшно злится, когда в очередной раз встречает нас на месте преступления.

– Орать будет, – заскрипела зубами Алина.

– Не будет, не тот случай. Это же не ты убила парня, – я косо глянула на подругу.

– Да ты что! – воскликнула она.

– Я к тому, что скорее поверила бы, что это ты убила парня, чем твой муж.

– Да, – протянула Алина. – И Воронков так же скажет. У него вообще ко мне предвзятое отношение. Сколько раз он говорил, что сочувствует моему мужу. До сочувствовался.

– Вот видишь, сам бог ему велел тебе помочь.

– Алина Николаевна, котика возьмите, – заорал нам сторож.

Семен Иванович держал на руках кота, завернутого почему-то в шерстяной платок.

– Ну давайте сюда вашего Филимона, – Алина протянула к коту руки. Кот зашипел и оголил клыки.

– Он сегодня не в настроении, – передавая кота, предупредил сторож. – Вот, посмотрите, как меня тяпнул. – Он задрал рукав сорочки и показал нам синяк в обрамлении четырех дырочек.

– Укусишь – превратишься в дельтаплан, – серьезно сказала Алина, обращаясь к коту. – Я живу на третьем этаже, так что, прежде чем что-то сделать, хорошо подумай, котик.

Кот вытянул из одеяла голову и с опаской посмотрел на Алину, должно быть, прежде в таком тоне с ним никто не разговаривал. На всякий случай он зашипел, но, встретившись с Алининым взглядом, смекнул, что дама не расположена шутить.

– Зачем ты его взяла? – спросила я, усаживаясь в машину. – У тебя есть Ромка. Уживутся ли два кота в одной квартире?

– Мне кот не нужен, – ответила Алина, – мне нужна Катя. Хочу с ней поговорить.

– Ты же знаешь ее адрес. Проспект Гоголя дом…

– Дом двадцать, – вспомнила Алина. – Только стала бы она жить в гараже, если бы у нее было нормальное жилье.

– Она же тебе сказала, что с родителями поссорилась.

– Отмазка! Поссорилась, и что с того? Ушла к подружке на два дня, пересидела. Родители отходчивы. Нет, Марина, это дела не семейные, она от кого-то пряталась в гараже. Слышала, что Семен Иванович рассказывал? Катя выходила только к ларьку, а ларек в двух шагах от ворот гаражного кооператива.

– Ну не знаю, я бы особенно не рассчитывала на то, что она к тебе за котом прибежит. Обыкновенный кот. – Я приподняла краешек одеяла. – Рыжий. Говорят, что такие коты приносят счастье. – Я пальцем коснулась шерстки. Кот сморщил мордочку и показал зубы. Я одернула руку. – Шерсть самая обычная: негустая и непушистая. А вот уши странные, загнутые почему-то назад. Короче, помесь бульдога с носорогом.

Кот зашипел на меня, как будто все понял.

– Почему взяла? Придет за ним Катя, я сердцем чувствую. А на улицу Гоголя мы с тобой обязательно съездим, но не сегодня. Сейчас я тебя отвезу в «Пилигрим», а сама поеду к Воронкову на поклон. Буду просить, умолять, чтобы Вадима отпустили по подписке о невыезде.

– Я с тобой, – решительно заявила я.

– Нет, – замотала головой Алина. – Не хочу унижаться при свидетелях.

– Какой же я свидетель? Я твоя подруга.

– Все равно не хочу. Слушай, а если я тебя сейчас домой отвезу? Пусть у тебя Филимон до вечера перекантуется. Ты верно сказала, что два кота в одной квартире могут не ужиться. По глазам вижу, что этот котик боевой. Ромка, конечно, тоже не промах. Начнут выяснять отношения, углы метить… Марина, придержи котика до вечера, как подругу прошу.

– А моя собака, это ничего? – напомнила я Алине о своем любимце фокстерьере Бобби.

– Ничего, как-нибудь до вечера продержится твой пес, – за меня решила Алина.

До самого дома мне пришлось держать Филимона на руках. Сначала он вырывался, хотел удрать из платка, пару раз пытался меня цапнуть за палец, но я все же исхитрилась и завязала концы платка узлом так, что он и голову высунуть не мог. Кот жалобно мяукал, но потом стих, смерившись с временным заточением.

– А котик с характером, – отметила я.

– А то, – буркнула Алина, но тему развивать не стала, наверное, побоялась, что я могу передумать и не взять к себе Филю. Высадила она меня перед подъездом.

– Извини, подождать тебя не могу – поеду сразу к Воронкову.

– Не переживай за меня, как-нибудь сама доберусь в «Пилигрим». Кота Ане оставлю и такси возьму.

Глава 4

– Мама, у нас две радости, – заверещала с порога Анюта. – Ой, а что это у тебя? – она заметила у меня в руках узел, из которого норовил выбраться Филимон.

– Попросили подержать до вечера кота. – Я не стала уточнять, кто меня попросил и почему.

– Ой, котик, – обрадовалась Аня, развязав узел. – Какой хорошенький. Ушки-то какие! А усы! В жизни таких длинных не видела. Давай себе оставим?

– Только его нам и не хватало. Аня, а что ты говорила, какая у нас радость в доме? – спросила я.

– Папа новую ванну купил!

– У нас не в чем было мыться? – с иронией спросила я.

– Было, конечно, – серьезно ответила Аня. – Но папа, когда ее увидел, не мог не купить. Она такая большая! В ней плавать можно!

– Ах да, помню, наш папа за последний год раздался в груди и в нормальную ванную уже не помещается, – пошутила я, подразумевая под грудью живот.

– Мама, ты только на нее взгляни! А инструкция вообще отпад! Обхохочешься! Все перечитываем и перечитываем. Мы уже полчаса смеемся. Точно! Папа сказал, что ее, наверное, Жванецкий писал, а Степа… – Она не успела договорить, потому что я устремилась в кухню, откуда слышался звонкий Степин смех.

Степа приехала! Вот так новость! Вот с чего надо было Анюте начать. А она мне: «Ванна, ванна». К черту ванну! Степочка приехала!

Степа, она же Степанида Степановна, или, как она любит себя называть, Стефания Степановна, – двоюродная тетка моего мужа, самая любимая наша родственница и моя близкая подруга. Несмотря на то, что она приходится моему мужу тетей, по возрасту она ненамного старше нас, на каких-то два года. Живет она, к сожалению, не в нашем городе, но когда приезжает, в нашу семью приходит праздник. Степа, стараясь нам угодить, печет пирожки, кулебяки, торты и пирожные. По части кулинарии она великий мастер!

Но кулинария – не единственное ее хобби. Долгих двадцать лет Степа проработала заведующей районной библиотекой. Она перечитала все романы Агаты Кристи, Жоржа Сименона, Марининой. Дарью Донцову, по-моему, знает наизусть. А поскольку наша тетя Степа человек с фантазией, ее хлебом не корми, дай поучаствовать в наших с Алиной переделках.

– Степа, ты приехала?! – завопила я, влетая в кухню.

За столом сидели Олег и Степа. Редкое явление, чтобы мой муж в одиннадцать часов утра, в будний день был дома. Обычно он убегает в свой офис в половине девятого и возвращается домой не раньше семи часов вечера.

– Ты видела, какой я тебе подарок купил? – с гордостью спросил он, не отрывая взгляд от какой-то бумажки.

Я даже не стала делать вид, будто безумно счастлива получить в подарок большое корыто, все равно на меня никто не смотрел.

Я бросилась к Степе. Хотела заключить ее в объятия, но та меня отстранила:

– Нет, ты послушай, что пишут, – закатываясь от хохота, она начала читать: – «Инструкция по использованию. Пункт первый. Изделие ни в коем случае не переносить». Ха-ха-ха. Купил в магазине, там и мойся. «Не кладите на поверхность ванны кирпичи, алебастр и прочие стройматериалы и смеси. Во время строительных работ не оставляйте изделие в открытом виде и не допускайте к ней посторонних лиц».

– Ну и что здесь смешного? – не поняла я.

– Инструкция для идиотов, – прокомментировал Олег.

– Ванна импортная? – поинтересовалась я. – Что ж вы хотите? То, что русский принимает как само разумеющееся, иностранцу надо разжевать.

– А вот это! – не унималась Степа. – Для достижения лучших результатов мойте ванную, когда она чистая. Ха-ха-ха! В обуви по изделию не ходить. Не используйте гидромассажную ванну для стирки дорожек, брезентов, ковров, занавесок и, подчеркиваю, спортивной обуви. А простую, неспортивную обувь, получается, можно стирать? Обхохочешься. Неужели найдется такой дурак, который джакузи будет использовать как стиральную машинку?

– Ты купил джакузи? – я подняла на мужа удивленные глаза.

– Ты не рада? – насторожился Олег.

– Рада, но…

– Что «но»?

– Вадима Блинова арестовали по подозрению в убийстве, – выпалила я, раскрыв секрет своего плохого настроения.

Я думала, что новость их сразит наповал, но они, Олег и Степа, находясь в состоянии безудержного веселья, захохотали еще громче.

– Подумаешь! Кто в нашей семье под следствием не ходил? – выдал Олег и загрохотал идиотским смехом. – А ты, Степа, кого у нас по пьяни замочила?

– Я? Это ты сначала девицу утопил, а потом в бега ударился! – хихикая, напомнила Степа о событиях двухгодичной давности.

Я только вздохнула, глядя на соперничающую в остроумии парочку.

– Вы сейчас так веселитесь, потому что полиция вовремя разобралась, что вы никакие не убийцы.

– Что мешает полиции сейчас разобраться в том, что Вадим не убийца? Кстати, что с ним произошло? – на этот раз вполне серьезно спросил Олег. – Насколько я знаю Вадима, он способен убить только микроба, и то, если он не занесен в «Красную книгу».

– Вы же не даете мне рассказать. Смеетесь, как будто до этого не прочитали ни одной инструкции по использованию бытовой техники. Задорнов, между прочим, карьеру сделал, читая с эстрады паспорта к товарам широкого применения.

– Между прочим, Задорнов не только инструкции перед зрителями читал. Так что там с Вадимом случилось? – напомнил Олег.

– Случилось, только не с ним, а с парнем, которого убили прямо в гараже Блиновых. Вадим нашел тело, вызвал полицию. Полиция приехала и на Вадима повесила убийство. Как вам это нравится?

– Отработанная схема, – пробормотал Олег. – У меня есть приятель, заядлый грибник, никогда из лесу без грибов не возвращается. Думаете, он хранит в секрете свои грибные места? Ничего подобного! Прежде чем войти с корзинкой в лес, он у бабушек из ближайшей к лесу деревни покупает пару ведер грибов и только после этого идет в лес. И ему по фигу, найдет он в лесу грибы или нет, он гуляет в свое удовольствие. Так и товарищи менты – им, главное, запастись хоть одним подозреваемым, а там как карта ляжет или как суд скажет. Надо звонить Воронкову.

– Алина решила съездить к нему сама.

– Правильно сделала. Сергей Петрович мужик правильный, он разберется.

– Мариша, что же мы сидим? – пискнула Степа.

– А что вам делать? – насторожился Олег, яростный противник частных расследований нашей троицы.

– Надо поддержать Алину. Поехали в «Пилигрим», она, скорей всего, туда приедет.

Я взглянула на Степу и поняла, чтобы детально поговорить о том, как помочь своими силами Вадиму, ей не терпелось скорее избавиться от присутствия Олега.

– Алина? Да наверняка, после того как поговорит с Воронковым, приедет в «Пилигрим», – согласилась я. – Я как раз собиралась туда ехать.

– Отчего ж вернулась? – насторожился Олег. – Мы тебе специально не звонили, хотели сюрприз устроить.

– А я кота привезла.

– Кота? Какого кота? – опешил Олег.

– Меня Алина попросила подержать до вечера котика. Потом за ним или Алина приедет, или хозяйка.

– Только кота нам недоставало, – вставая из-за стола, сказал Олег. – Ладно, я поехал на работу. Делайте, что хотите, только не стирайте в новой ванной спортивную обувь. Это же надо такую инструкцию придумать, – усмехнулся мой муж, – Отправлю отдельные пункты на сайт «Нарочно не придумаешь», точно, отправлю.

Олег скрылся за дверью. Степа, дождавшись, когда племянник хлопнет дверью, подскочила ко мне с расспросами:

– Ну, теперь все подробно рассказывай. Когда произошло убийство? Выяснили ли личность покойного? Как он попал в Алинин гараж?

– Степа, умерь свой пыл. Я знаю немного. Вадим нашел труп, вызвал ментов, те его забрали. Все. Надеюсь, что Воронков знает больше, и он просветит Алину.

– Так чего мы здесь сидим? Поехали, – Степа подскочила словно ужаленная.

– Куда? – устало спросила я.

– В «Пилигрим». Ты будешь заниматься делами агентства, а я буду ждать Алину, – распределила роли Степа. – Приедет Алина, тогда все вместе и будем думать, как нам Вадима из беды выручить. Хорошо, если бы его выпустили по подписке о невыезде.

– Конечно, хорошо бы. – У меня по спине пробежали мурашки, когда я представила каково тихому и интеллигентному Вадиму находиться в обществе отпетых уголовников. – Хотя бы ему нормальные сокамерники попались, – пожелала я.

– Сокамерники? – удивилась Степа. Потом, видимо, догадавшись, о чем я подумала, добавила: – Я, вообще-то, имела в виду другое. Если его выпустят по подписке о невыезде, он сможет нам описать все, что увидел, когда вошел в свой гараж.

– Что увидел? Мертвого парня увидел. Интересная ты женщина, Степа. Если бы ты нашла в своем гараже труп, ты бы достала из кармана лупу, обшарила весь пол в поисках улик и лишь затем вызвала полицию? Нет, конечно же. Ты бы завопила от ужаса, бросилась наутек, закричала бы: «Убили!» Это нормальная реакция нормального человека, не преступника. Так же поступил и Вадим. Уверена, он ничего, кроме трупа, в гараже не увидел.

– Мама! – истошно завопила из своей комнаты Аня. К ее дикому крику добавился лай нашего фокстерьера.

– Господи, что там?!

Я бросилась дочери на выручку. Степа побежала за мной.

Аня стояла в центре комнаты и орала во все горло:

– Снимите его с меня!

Я ахнула: на ее голове стоял Филимон. Выгнув спину, он шипел, оголял острые зубы и периодически замахивался передней лапой с выпущенными коготками на Бобби. А тот подпрыгивал у Аниных ног, намериваясь достать незнакомца. В какой-то момент коту это надоело, он замер в боевой стойке, гипнотизируя Бобби взглядом. Наш пес, испуганно прижав к телу обрубок хвоста, попятился к двери.

– Это и есть тот кот, которого тебя попросили подержать до вечера? – спросила Степа.

– Тот.

– Боюсь, он до вечера не доживет.

– Кот?

– Нет, фокстерьер. Умрет от инфаркта.

– Кот сам Бобби боится. Видишь, он от страха на Аню запрыгнул.

– Нет, все не так было, – пустилась в объяснения Аня. – Сначала кот выбрал себе место на моем письменном столе. Потом, когда я начала есть бутерброд, он стал у меня просить колбасу. Но я же помню, как тетя Алина говорила, что котам нельзя есть сырокопченую колбасу, поскольку в ней содержатся консерванты, вредно действующие на кошачий желудок. Я с бутербродом отвернулась от кота, тогда он запрыгнул мне на голову и стал лапой отнимать колбасу. Только я бутерброд ко рту, тут как тут кошачья лапа – цап колбасу с хлеба.

– Забавно. Кто же кота таким хитростям научил?

– Голод не тетка. – Степа приблизилась к Филимону, который все еще восседал на Аниной голове. – Иди сюда, маленький.

Она потянулась к коту. Кот, почувствовав добрые Степины руки, дал себя снять и даже благодарно мяукнул.

– Какой он худой! – отметила Степа, рассматривая кота. – Ой, что это у него на ухе? Татуировка. Латинская буква «джи» и цифры: один и три. Тринадцать. Что бы это значило?

– Может, он был в концлагере? – Аня смотрела на нас наивными глазами.

– Возможно, – усмехнулась Степа. – Он такой худой, что все ребра можно пересчитать. Анютка, дай ему что-нибудь поесть.

– Сырокопченую колбасу? – Дочь посмотрела на остаток бутерброда, который на всякий случай держала ото рта на расстоянии вытянутой руки.

– Необязательно. Что есть в холодильнике? Творог, рыба, колбаса вареная.

– Ладно. – Девочка побежала исполнять указание.

– Аня, – бросила я вдогонку, – мы в агентство.

Глава 5

Алина появилась в «Пилигриме» практически следом за нами. Судя по мрачному лицу, с которым она вошла в кабинет, визит к Воронкову оптимизма ей не добавил. Увидев Степу, она обрадовалась, но как-то уж вяло. Обычно при встрече она бросается моей родственнице на шею и пытается задушить ее в объятиях.

Сегодня Алина лишь улыбнулась вымученной улыбкой и совсем нерадостно сказала:

– Очень хорошо, что ты приехала.

– Алина, не кисни, – посоветовала ей Степа. – Ты была у Сергея Петровича? Что он тебе сказал? Вадима можно увидеть?

– Была я у Воронкова, – тяжело вздохнув, протянула Алина. – Дело Вадима оставили в районном отделении. В городское управление передавать не стали, поскольку сочли, что оно уже практически раскрыто. Убийцу арестовали на месте преступления, – хмыкнула она.

– Это кто ж так счел?

– Есть в Пролетарском РОВД такой умник. Сердюк Иван Андреевич. У него раскрываемость почти стопроцентная. Начальство на него не нарадуется. Никаких «глухарей». Все дела в срок. Уж как он работает с подозреваемыми, не знаю, но у него сплошные добровольные признания. А над столом у него, говорят, висит плакат «Преступник должен сидеть в тюрьме». А еще «Если вы до сих пор на свободе, это не ваша заслуга, это наша недоработка, которую мы постараемся исправить». Каково?

– Глеб Жеглов, да и только.

– Да, трудный в общении товарищ. Если себе что-то в голову втемяшит, считай, так и будет.

– Но Вадим? Неужели этому Сердюку с первого взгляда не стало ясно, что перед ним интеллигент до мозга костей?

– Марина, если бы ты посмотрела на этого Сердюка, ты бы так не говорила.

– Почему? Ты его видела?

– В управлении есть доска, что-то вроде «Ими гордится полиция». Среди прочих фотографий есть фотография Сердюка. Рожа матерого рецидивиста: стрижка под ноль, глубоко посаженные глаза, тяжелая челюсть, мясистый нос. Ночью встретишь – отдашь все и еще домой сбегаешь принесешь. Так вот, если он такой, то каким должен быть преступник? Правильно, на него не похожим. Вадим как раз подходит под это определение. У этого мента к Вадиму изначально предвзятое отношение.

– Плохо, – сорвалось у меня с языка. – А что Сергей Петрович по этому поводу говорит? Обещает разобраться? Посодействовать?

– Посоветовал мне найти хорошего адвоката. Отпечатки пальцев Вадима, оказывается, нашли на рукоятке молотка. Похоже, именно этим молотком череп парню и проломили.

– Как отпечатки пальцев могли оказаться на молотке?

– Да очень просто. Молоток наш. Сколько я помню, он всегда лежит у входа. Свекор этим молотком лед оббивал, когда зимой ворота изнутри обледеневали.

– Но сейчас же не зима.

– Ну и что? А молоток лежит. Как будто мы часто в этом гараже бывали. Не чаще двух раз в год. Кстати, на этом молотке есть и мои отпечатки пальцев. У нас одна створка ворот перекошена, с трудом открывается. Я ее молоточком тюкну, она и распахивается, – припомнила Алина.

– Алина, – вмешалась в разговор Степа, – а у тебя есть на примете хороший адвокат? Если что, я могу позвонить в Белозерск.

Алина пренебрежительно скривилась. Белорозерск, в котором живет Степа, – маленький городок, еще недавно он считался поселком городского типа. Откуда там могут быть хорошие адвокаты? Все адвокаты осели в столицах и крупных областных центрах. Именно там шумные судебные процессы и денежные клиенты. А какие такие судебные дела могут быть в Белозерске? Директор автопредприятия незаконно турнул налево несколько грузовиков? Или глава районной администрации в карман взятку положил? Кому это интересно?

– Спасибо, Степа, но адвоката я подберу сама. Вы лучше мне посоветуйте, идти мне на поклон к этому Сердюку или нет?

– А Сергей Петрович за тебя может слово замолвить?

– Воронков опасается, что его вмешательство может только усугубить положение Вадима. Сердюк взяток не берет и терпеть не может протекций. Есть еще одно «но». Этот товарищ спит и видит, как бы кого-то подвинуть и самому перейти в городское управление. Под маркой борьбы с коррупцией в правоохранительных органах он запросто может накатать телегу на Воронкова. Был такой случай: Сердюк, «искренне» радея за дело, сдал своего начальника, который якобы без разрешения вышестоящей инстанции отпустил подозреваемого по подписке о невыезде. Мужику стольких нервов стоило «отмазаться». Все хорошо понимали, что Сердюк метит в кресло начальника отдела, но закон есть закон, – тяжело вздохнула Алина и закончила свою мысль: – Так что я не вижу смысла в том, чтобы идти к Сердюку на поклон.

– Тогда мы пойдем другим путем, – решительно заявила Степа. – Мы заставим Сердюка отпустить Вадима.

– Как? Захватим ментовку штурмом и возьмем в заложники Сердюка? – мрачно пошутила я.

– Предъявим ему неопровержимые доказательства непричастности Вадима к убийству, – серьезно ответила Степа.

– Уже думала об этом, – кивнула Алина. – Есть у нас одна ниточка. Катя Кукушкина.

– Кто такая? – полюбопытствовала Степа.

– Хозяйка Филимона, – внесла я ясность. – Девушка месяц жила в Алинином гараже. Теперь ее кот у нас, то есть у меня. Алина предполагает, что…

– Ах, вот вы о ком, – перебила меня Степа, удивившись нашей наивности. – Вы думаете, если она замешана в убийстве парня, то придет за котом?

– Была такая мысль, – созналась Алина. – Я бы за своим котом пришла.

– Ты бы, может, и пришла, – задумчиво пробормотала Степа. – Это и есть ваша ниточка? Считайте, что она уже оборвалась.

– Ну почему? Я держала в руках ее паспорт, знаю, где барышня прописана.

– И что же мы тогда здесь сидим? Поехали?

– Куда? – не сразу поняла я.

– К Кукушкиной, – сказала Алина.

– Может, сначала наймем для Вадима адвоката? – предложила я. Да кто меня уже слушал?

– Если мы найдем убийцу, Вадиму никакой адвокат не понадобится, – Степа сходу отвергла мое разумное предложение. Ее голос дрожал от возбуждения. Глаза подозрительно блестели. Щеки покрылись лихорадочным румянцем. Нервным движением руки она взлохматила волосы на голове и целеустремленной походкой направилась к двери.

Подобные метаморфозы могли означать только одно – в Степе вновь проснулась незабвенная миссис Марпл. Увы, у моей родственницы временами случается раздвоение личности.

Алина схватила сумку и тоже побежала к двери. Что оставалось делать мне?

Крадучись, одна за другой, мы вышли из кабинета. Алена, наш секретарь, в это время беседовала с клиентом. Встретившись взглядом с Алиной, девушка не рискнула спрашивать, как долго нас не будет в «Пилигриме» и куда мы направились.

Штат нашего туристического агентства очень маленький. Я – директор, Алина – мой заместитель, секретарь – Алена. Есть еще уборщица, тетя Клава. Чтобы убрать в помещениях, она приходит или вечером, или рано утром. Финансовой отчетностью у нас занимается бухгалтер Ирина Дмитриевна, но она в офисе появляется редко – работает дома.

Получается, что офисных работников в «Пилигриме» всего три человека: я, Алина и Алена. Практически на рабочем месте всегда находится только одна Алена. Мы с Алиной постоянно или в командировках, или по уши в каких-то историях. Но ничего, девушка не ропщет, работает с утра до вечера, и у нее это хорошо получается. Не скажу, что наш «Пилигрим» держится на плаву исключительно благодаря Алениным стараниям, но ее вклад в общее дело весьма ощутим. Алена – девушка очень трудолюбивая и некапризная.

Я даже чувствую определенную неловкость, когда в сезон летних отпусков и долгоиграющих праздников мы с Алиной оставляем ее одну на растерзание публики, жаждущей поскорее оказаться на одном из курортов. Бывают дни, когда она обслуживает больше тридцати клиентов. И каждому из них надо уделить внимание, выслушать, понять, что человек хочет, подобрать отель, соответствующий желаниям и материальным возможностям. Это колоссальный труд, терпение и время.

– Алена, не обещаю, что мы вернемся, – виновато сказала я на прощание. – Если выплывет что-то срочное, звони мне на мобильный.

«Отчитавшись» перед секретаршей, я немного успокоилась. Алена в «Пилигриме» и без нас справится, а мы должны приложить все силы, чтобы помочь Вадиму, оказавшемуся в беде.

– Ну, господи, помоги, – воззвала к всевышнему Алина. – Поехали на улицу Гоголя. Будем искать дом двадцать.

– Номер квартиры ты не помнишь?

– Тоже двадцать, – припомнила Алина. – Точно двадцать. Дом двадцать и квартира двадцать. Я так и запомнила: «двадцать-двадцать».

Подъехав на улицу Гоголя, мы обомлели: Катя была прописана в бывшем доме купца Трифонова. Жил в нашем городе когда-то такой купец. Незадолго до революции он построил дом-красавец, намериваясь открыть в нем гостиницу. Его планам не суждено было сбыться. Дом национализировали и отдали металлургическому заводу под общежитие.

Общежитие просуществовало лет двадцать, потом на дом в центре города положило глаз руководство завода. Общежитие перестроили под квартиры для работников конторы. В зависимости от уровня занимаемой должности и квартиры были нескольких уровней комфортабельности. Семьи директора завода и главного инженера занимали верхний этаж. На втором этаже расселились служащие рангом пониже: бухгалтера, технологи, экономисты. На первом этаже отдельные апартаменты выгораживать не стали и, руководствуясь принципом «в тесноте, да не в обиде», по пять комнат объединили в коммунальные квартиры.

В таком виде дом просуществовал до наших дней. Удивительно, что после всеобщей приватизации дом не прибрал к рукам какой-нибудь богатей, потому что и сейчас здание выглядело как настоящий дворец.

Все три этажа фасада были украшены лепниной, по обе стороны от парадного входа стояли атланты, удерживая на мощных плечах огромный балкон. Высокое крыльцо было выложено из мраморных плит. Правда, за почти вековой срок мраморные ступени изрядно стерлись, штукатурка кое-где рассыпалась, краска выцвела, но и в таком виде угадывалось былое великолепие.

– Н-да, – вырвалось у Степы. – Этот бы дом отдать под какой-нибудь музей.

– Банки обожают размещать в таких домах свои офисы, – почему-то вслух подумала я.

– Банки умеют считать деньги, – парировала Алина. – Дом насквозь гнилой. Перекрытия деревянные. После последней перестройки прошло лет шестьдесят, не меньше. Если дом покупать целиком и делать ремонт, то сносить надо все, кроме наружных стен. Умный такой дом не купит.

– Но, судя по металлопластиковым окнам, люди здесь живут не бедные, – отметила Степа, привыкшая считать каждую копейку.

– А кто сказал, что слово «умный» является синонимом «богатому»? – возразила Алина. – Какие-нибудь нувориши купились на красивый фасад. Риелторы им напели, что дом простоит еще лет сто, а строители просто-напросто их обули. И потом, сейчас пластиковые окна ставят не только богатые, но и люди со средним достатком.

– Интересно, а родители у нашей Кати Кукушкиной нувориши или люди со средним достатком? – спросила я.

– Зайдем – узнаем, – не стала опережать события Алина.

В доме казалось два подъезда. Жильцам первого подъезда повезло больше: двери их квартир выходили на лестницу парадного входа. Жители второго подъезда пользовались лестницей черного хода, который вел во двор.

Катя Кукушкина жила во втором подъезде. Квартира двадцать располагалась на третьем этаже и была на площадке одна. Две шикарные квартиры, некогда принадлежавшие руководству заводу, относились к первому подъезду. Дом после перестройки получился нелепый и бестолковый. Двадцатую квартиру слепили, отделив от директорской квартиры две комнатки и кладовку, которую переоборудовали под кухню.

– Звони, – попросила Алина Степу. – Ты везучая.

– Да прям-таки, – ответила Степа, не согласившись с Алиной, но на кнопку нажала.

Из-за двери донесся скучный звук старого звонка, который, казалось, отживал последние свои дни. Через минуту старческий голос спросил:

– Кто?

– Кукушкины здесь живут?

– А вы кто? – опять спросили из-за двери.

– Мы к Кате, – ответила Алина.

– Зачем вам Катя? – голос доносился из замочной скважины.

– У нас ее котик. Мы хотели узнать, когда она за ним придет? – Алина наклонилась и тоже стала говорить в отверстие, предназначенное для ключа.

– Котик? У Катьки никогда не было кота.

– Женщина, может быть, вы нам откроите дверь? – попросила я. В скрипучем голосе угадывались женские интонации.

– Вы же к Кате пришли, а ее нет. Чего же я вам буду дверь открывать?

– Женщина, с вами из полиции разговаривают. Сейчас же откройте, – не выдержала Алина.

– Так бы и сказали, что вы из полиции. – Не опасаясь, что ее обманывают, старушка широко распахнула дверь.

Она предстала перед нами в застиранном байковом халате и в тапках на босую ногу. Жиденькие седые волосенки были собраны в пучок, из которого торчала одна-единственная шпилька. Большее количество шпилек в пучок и не влезло бы.

– Здравствуйте. Чего ж сразу не сказали, что вы из полиции? – бабка попятилась назад, пропуская нас в квартиру. – Не знала, что у вас и женщины служат. В прошлый раз приходили одни мужчины.

– В прошлый раз, говорите, приходили одни мужчины? – насторожилась Алина. – Это когда же они приходили?

– Месяц назад, – ответила хозяйка квартиры.

– Должно быть, они были из районного отделения полиции, а мы, бабушка, из городского управления, – «просветила» ее Степа, включившись в Алинину игру.

– Давайте поговорим с вами о Екатерине Кукушкиной, – опять взяла инициативу в свои руки Алина. – Вы кем Кате приходитесь?

– Я? – удивилась старушка. Я думала, что она сейчас скажет: «Бабушка я, кто же еще?» – но она ответила иначе: – Соседка. Катька с Инкой жили вон в той комнате, – она сухоньким пальцем ткнула в глубь коридора, – а я вот здесь живу. – Голова на тонкой шейке откинулась назад, едва не стукнувшись затылком о дверь.

– Так где мы можем поговорить о Кате?

– Хотите, пойдем в кухню? Дверь в комнату Кукушкиных все равно опечатана.

У Алины брови подпрыгнули вверх.

– Когда успели опечатать Катину дверь? – подумала она вслух.

– Тогда же, месяц назад, когда нашли мертвую Инку. Тогда же пропала Катя.

– Так, так, так, – пробормотала Алина. – Несостыковка с коллегами. Что ж, идемте на кухню, вы нам все расскажите о своих соседках.

Старушка завела нас на убогонькую кухню с двумя обеденными столами. Один стол был покрыт клиенткой в мелкий цветочек, другой – несвежей льняной скатертью. Над каждым столом висело по навесному шкафчику. В углу простенькая эмалированная мойка. Холодильники отсутствовали, очевидно, они стояли в комнатах своих хозяев.

– Вот их стол, – старуха указала на стол покрытый скатертью. – Хотите – за него сядьте, хотите – за мой.

«Легко сказать «сядьте». В любом случае кто-то один будет стоять», – подумала я, разглядев на кухне только два стула и одну табуретку.

– Да вы садитесь, а мы постоим. Вы нам, пожалуйста, расскажите все, что знаете о своих соседях.

– Как хотите, – согласилась старушка. – Инку и Катьку я знаю давно. Пятнадцать лет назад они с матерью вселились в эту квартиру. Инке тогда было девять лет, а Кате семь. Я правильно считаю? – Она посмотрела на меня, как будто я могла знать, сколько лет было Кате, когда она с матерью переехала жить в эту квартиру. Вместо ответа я пожала плечами. – Инка старше Кати на два года. Значит, я правильно посчитала.

– А Инна – сестра Кати? – уточнила Алина.

– Сестра. Разве вы не знали об этом?

– Знали, конечно.

– Зачем тогда спрашиваете?

– Вдруг вы имели в виду другую Инну, – выкрутилась Алина.

– Странные вы какие-то, – пробурчала старушка. – Только с мысли сбиваете. Хотите, слушайте.

Глава 6

– Так вот, пятнадцать лет назад Валентина, мать Кати и Инны, незадолго до того, как поселиться в этой квартире, развелась с мужем. Жили они прежде в двухкомнатной квартире. Но, как я понимаю, квартирка была не шибко хорошая, если они ту двушку разменяли на две комнатки в коммуналках. А вот мебель со старой квартиры привезли добротную, старинную. Разные там красивые этажерочки, стульчики, резные столики. Я тогда спросила новую соседку, откуда у нее такая мебель диковинная. Валентина ответила, что это все бабушкино наследство. Но скоро из квартиры вынесли столик, следом стульчики, а потом и этажерочки ушли. В те годы была мода на антиквариат, вот Валентина и продала бабушкино наследство. Почему? Деньги нужны были. Они-то, конечно, всем нужны, но ей особенно: две девчонки подрастали. Валя работала в бухгалтерии какого-то учреждения. Зарабатывала вроде и неплохо по тем временам. Да только все равно не хватало. Муж алиментов не платил, а девчонок одевать надо было. Годик она победствовала и завербовалась на Север. А за девочками следить выписала из какого-то захолустья сестру. Ей-богу, лучше бы мне денег дала, я бы за девчонками смотрела усерднее. Нинка, пройда, враз кавалерами обзавелась, вечером то в кино, то на танцульки, а Инка и Катька одни дома, сами себе и еду готовили, и стирали. А потом на Валю плита железобетонная упала, и дети сиротами остались. Нинка замуж выскочила и с квартиры съехала, и с тех пор девчонки живут одни. Я хотела сказать, жили.

– А когда Валентина погибла, сколько девочкам лет было?

– Инне – пятнадцать, Кате – тринадцать.

– Как же так? Два несовершеннолетних ребенка и одни? – не поверила Степа.

– У них же отец родной есть, – напомнила соседка. – Первое время он частенько к ним приходил.

– А почему к себе не взял? Или сам сюда не переехал?

– А он к тому времени уже женат был. Наверное, жена его новая не захотела падчериц у себя дома видеть. Уж я тогда возмущалась. Как же так, при родном отце и сироты? Ну а с Нинки какой спрос? Она замуж выскочила, потом через год развелась, правда, у мужа квартиру отсудила. Но это даже хорошо, что она сюда не вернулась. Еще неизвестно, какими девчонки при ней выросли бы, – пробурчала старушка.

– С отцом и теткой все ясно, – остановила поток воспоминаний Алина. – Вернемся к недавним событиям. Какими были Инна и Катя?

– Какими? Это как? – бабулька посмотрела на нас поверх очков. Вопрос Алины ее отчего-то удивил.

– Ну воспитанные, вежливые, правильные… Или, наоборот, выросли грубыми, ленивыми? – уточнила моя подруга.

– Ах, вот оно что… Ничего плохого не могу сказать о девчонках. Жили они не сладко, а вот не озлобились. Вежливые выросли, трудолюбивые, не какие-нибудь финтифлюшки. Все успевали: и работать, и учиться. Инна вроде бы заочно училась в коммерческом техникуме, а Катя… – старушка потерла морщинистой рукой лоб, – дай бог памяти. Во! Вспомнила! В институте культуры на заочном отделении.

– А где они работали? – задала я вопрос в тему.

– Инка, та была побойчее, она устроилась в какую-то фирму секретарем. В какую фирму, и не спрашивайте, все равно не вспомню. А Катя, та нянькой работала в семье ну очень богатого человека. Детишек его воспитывала с утра до ночи. В квартире этой появлялась только по выходным. Я ее, когда видела, спрашивала: как «белая» кость нынче живет? Небось ложками икру черпают. Да Катька правду разве скажет? Она же всех оправдывает. Вот уж человек безобидный! Ее судьба батогом била, а она все равно ни на кого зла не держит.

– А на кого ж ей зло держать?

– Да хотя бы на мачеху! Не уведи она из семьи отца, не поехала бы Валентина на Север, не придавило бы ее там плитой. Авось и жизнь бы у девчонок не так сложилась. Нормально бы росли, учились. А так что? Катька в чужой семье живет на птичьих правах. Это только на первый взгляд кажется, что вроде как живешь у Христа за пазухой, с хозяином с одного стола питаешься. Горький это хлеб! Знаю я этих скоробогачей, не мед их чад воспитывать. У меня подружка работала в няньках у сына банкира. Так малец над ней издевался по-черному: попу заставлял подтирать. Мальчишке десять лет, а он себя обслужить не может. Морда – во! Задница со стула свисает! А у Катьки таких двое: мальчик и девочка. Мальчишке двенадцать, а девчонке четырнадцать. Что-нибудь сами нашкодят, а на Катю потом свалят. За их шалости отдуваться приходилось ей. Сколько раз из ее зарплаты вычитывали за разбитые вазы и прожженные вещи. Пацан решил попробовать закурить. Пепел на штаны упал, дырку прожег. С кого спрос? С Катерины!

– А с нее-то какой спрос? Пепельницу не дала?

– Ну ты даешь! – Старуха с возмущением уставилась на меня. – Мальчонке всего двенадцатый пошел! Какая пепельница? Попало Катьке за то, что он вообще в рот сигарету взял! А разве она может за всем уследить? Он небось с мальчишками в школьном туалете затягивался. И Катьке нашей туда надо было лезть? А девчонка, как я поняла из Катиного рассказа, вообще стерва еще та! Как и ее мамаша. Перекрасила голову в дикий малиновый цвет и в таком виде на папочкины глаза выплыла. Опять оказалась Катька виновата. Куда ты смотрела!

– А в чьей семье работала Катя? Она вам фамилию своего хозяина не называла? – по ходу спросила Алина.

– Нет, – бабулька замотала головой. – Инка, та фамилию определенно знала, а я не знаю. При мне она хозяев только по имени называла. Его вроде как Василием зовут, а вот ее… Имя чудное… То ли Рита, то ли Римма. Ну совершенно ничего не помню, – пожаловалась на свою голову старушка.

– А что случилось с Инной? Вы сказали, что она погибла, – напомнила Степа. – И с тех же пор пропала Катя.

– Да, – подтвердила старушка. – Инка погибла, Катька пропала.

– А поподробнее можно? Как это все произошло?

– Какие уж тут подробности? Катя, как я уж говорила, жила у своих хозяев, приезжала только по выходным, и то не каждую неделю, но каждый день вечером звонила: «Никитична, как дела? Если Инна дома, позовите». Меня вообще-то зовут Прасковьей Никитичной, – представилась бабулька. – Так вот, Катя и в тот вечер позвонила. Я ей ответила, что Инна еще не приходила, хотя на часах уже была половина десятого. Заканчивалась программа «Новости», и вот-вот должен был начаться сериал. Катя сказала, что, может быть, еще позвонит. А до этого, еще до программы «Новости», Инну спрашивал Андрей. Кто это? Да ухажер ее. Я только включила телевизор, как в дверь позвонили. Я еще подумала: «Кто это на ночь глядя?» У Инны ключи. Не было случая, чтобы она забыла их дома. Но знаете, всякое может случиться. Пришлось мне вставать и идти к двери. Открываю – на пороге стоит Андрюха. «Инна дома?» – «Нет, – говорю. – Еще не возвращалась. Может, на работе задержалась?» – «Нет, я звонил, в офисе никого уже нет. И мобильный не отвечает». Стоит, вижу, волнуется, глазами сверкает. Он у нее из ревнивцев. Не так чтобы нож к горлу, но, знаете, часто обижался на Инкины поздние возвращения со службы. Уж как она ему не втолковывала, что работает секретарем, значит, должна уходить со службы после своего начальника, а никак не раньше, но он все равно ей не верил, говорил, что у нее роман с директором. Вот такой он, Андрюха. «Можно, я ее здесь подожду?» Я ему: «Милок, к себе я тебя не пущу, и в Инкину комнату без ее на то разрешения тоже. Хочешь, сиди на кухне». Час он за кухонным столом просидел. Кино закончилось, я стала его выпроваживать. Нечего ему в чужой квартире оставаться. Сначала пусть на Инке женится, а потом остается. Правильно я говорю? – спросила Прасковья Никитична, ратуя за чистоту моральных принципов молодежи.

– Само собой, – соглашаясь, кивнула Степа.

– Ушел он. А Инка в ту ночь так и не вернулась. Я заволновалась. Всегда Инна дома ночевала. Хотела позвонить Кате, да я номера телефона ее хозяев не знаю. А мобильного телефона у меня нет. А ближе к обеду пришел из полиции паренек. Спросил, здесь ли живет Инна Антоновна Кукушкина. «Здесь». – «А у нее родственники есть?» – «Есть. Отец и сестра. А что случилось?» – «Труп опознать надо. В парке нашли мертвую девушку. Лицо изуродовано. В сумочке – студенческий билет на имя Инны Антоновны Кукушкиной. Вы опознать ее тело сможете?» Я перепугалась до смерти. Самой помирать скоро, а покойников ужас как боюсь. Хорошо, что у меня был записан на всяк случай Нинкин телефон и Антона, отца Инны и Кати. Нинка приехала. Как я бога ни молила, чтобы девушка не Инной оказалась, да, видно, молитвы не дошли до него. Какой-то зверь столкнул нашу девочку в канализационный люк. Вечером позвонила Катя, очень плохо ее слышно было. Обычно, когда она звонит, то хорошо слышно, а в этот раз – с трудом слова разобрала. Я ей новость о смерти Инны выложила. Очень расстроилась Катя. Я ждала, что она тут же приедет, но ни через час, ни через два, ни наследующий день Катя так и не появилась. Сестру похоронили без нее. Должно быть, и на нее напал какой-нибудь маньяк. А Инку похоронили достойно. Начальник ее пришел. Бывшие одноклассники были, соседи. Нинка, отец с мачехой пожаловали. Все как у людей было.

– А к Катиным хозяевам вы звонили? Спрашивали ее?

– Я же говорила вам, что не знаю номера телефона людей, у которых Катя работала. И фамилии их не знаю.

– Но кто-то же должен был знать, у кого работала Катя? – удивилась я.

– Инна знала. Да что толку? У покойницы ведь не спросишь.

– И что, полиция не нашла концов?

– Это вы у меня спрашиваете? – удивилась вопросу соседка.

– Надо, бабушка, и спрашиваем. Мы вам уже объяснили, мы из другого управления. Вы лучше скажите, это наши коллеги выдвинули версию, что Инна стала жертвой маньяка?

– Нет, при мне они версии никакие не выдвигали. Это я так думаю.

– Вот как. Но Инну мог убить не маньяк, а Андрей, – высказала предположение Степа. – Приревновал и в состоянии аффекта придушил свою подружку, а потом сбросил в люк.

– А кто сказал, что ее придушили? Я только сказала, что у нее на лице кожа была содрана. Но Андрей это сделать не мог: он в то время, когда Инну убивали, сидел здесь, на этой кухне. Так Нинке следователь сказал. Она ему тоже намекнула, что Андрей мог под горячую руку отправить Инку на тот свет.

– Допустим, Инну убил маньяк, – начала я рассуждать вслух, – тогда зачем надо было опечатывать комнату Кукушкиных? Ведь преступление совершено не здесь.

– Тут вот какое дело произошло, – тяжко вздохнула Прасковья Никитична. – Значит, Инну опознали, но в тот день решили из морга не забирать. Рассудили так: сначала надо купить смертное, подготовиться к похоронам и, когда все будет готово, в день похорон тогда и забрать. Хорошо, что так решили. Вечером я долго не могла заснуть, свет потушила, лежу в постели, Инку вспоминаю. Девку жалко до слез. Вдруг слышу шорох, дверь входная открывается. Кто-то зашел в квартиру, свет не включил. Сначала я подумала, что это Катя объявилась. Но по шагам слышу, что не она. Катя бесшумно ходит, как балерина, а по коридору кто-то идет, тяжело ставя ногу. Инна так ходила, уверенно, размашисто. Ну да Инна, сами понимаете, идти не могла. Значит, шаги принадлежали кому-то другому. Вот кто-то другой прошел мимо моей комнаты, направился к двери Кукушкиных. Мне уже всякая чертовщина мерещится, вплоть до того, что это Инка мертвая к себе домой пришла. Лежала я, лежала, крестилась, крестилась, а потом думаю: «Кто это может быть, как не Катя? А шаги? Шаги как шаги. От горя у людей вообще ноги отказывают». Решила встать посмотреть. Вышла я из своей комнаты. Дошла до комнаты Кукушкиных. Постучала. «Катя, это ты?» Толкнула дверь, сделала шаг, и все – очнулась только утром. Голова раскалывается, аккурат на макушке огромная шишка. Странно, что жива осталась. Я человек старый, меня по голове бить опасно. С горем пополам встала на ноги, доползла до телефона, вызвала сначала «Скорую», потом полицию. Полиция раньше «Скорой помощи» приехала. В комнате Инны и Кати все из шкафов вывернуто, разбросано. Никогда такого беспорядка не видела. Девчонки жили бедненько, но чистенько. А тут как будто Мамай прошел.

– Искали что-то?

– Искали? – задумалась Прасковья Никитична. – Да что у них брать было? – отмахнулась она рукой. – Нечего у них воровать. Разве что телевизор? Так он остался на месте.

– Возможно, речь идет не о ценных вещах.

– О каких таких ценных вещах? – полюбопытствовала старушка. – Не было у них никаких ценных вещей. Может, деньги взяли? Я-то не знаю, сколько девочки в комнате хранили наличности.

Алина оставила ее вопрос без ответа.

– Прасковья Никитична, а что по поводу этого вторжения сказали наши коллеги? – спросила она.

– Да ничего не сказали, просто опечатали комнату и строго предупредили: если кто-то будет интересоваться Кукушкиными, позвонить по такому-то номеру. А если появится Катя, передать ей, чтобы она пришла в полицию, к майору Воронкову.

– Елки-моталки, – сорвалось со Степиного языка.

– Какие елки? – спросила Прасковья Никитична. – До Нового года еще далеко.

– Это мы о своем, бабушка, – усмехнулась Алина.

– Так, значит, Катя так и не появлялась?

– Нет.

– А вы можете нам дать телефон отца девочек и тетки? Нина ее, кажется, зовут?

– Сейчас. – Прасковья Никитична поднялась с табуретки, открыла дверцу навесного шкафа, на внутренней стороне которой карандашом был написан ряд телефонов. – Пишите. Кукушкин… Нинка… – Она продиктовала нам два ряда цифр.

– А есть у вас номера телефонов подруг девочек?

– Нет. Инна и Катя между собой дружили. Стеснялись они к себе в дом кого-либо приглашать.

– А Андрей, парень Инны? Его номер телефона у вас есть?

– Ну уж номер телефона Андрея мне вообще без надобности. Он Инкин ухажер, а не мой. Я к нему звонить не собиралась. – Перед тем как ответить, Прасковья Никитична обиженно фыркнула. И впрямь, к чему ей номера телефонов парней, которые приходили к ее соседкам.

– Что ж, спасибо за содержательную беседу, – стала откланиваться Алина. – Возникнут вопросы, не беспокойтесь, мы вас к себе вызывать не станем, придем сами.

– И на том спасибо. Ноги у меня уже плохо ходят. До булочной еще дойти могу, а дальше – нет.

– Да, еще одна просьба. Вы, пожалуйста, не сообщайте майору Воронкову о том, что мы у вас были. Мы работаем в отделе внутренних расследований, ни к чему ему знать о нашем визите.

– Да как скажите. А что, своих проверяете? – прищурив глазки, ехидно спросила Прасковья Никитична.

– Проверяем, – кивнула Алина, – чтобы майор Воронков ничего не упустил.

Глава 7

– Так, так, так, – задумчиво закачала головой Алина, остановившись перед своим автомобилем. Открывать дверь она не торопилась. – Что мы имеем? Инну убили, на следующий день пропала Катя. Собственно, она никуда не пропадала. Она поселилась у меня в гараже. Только никто об этом не знал, кроме сторожа гаражного кооператива.

– А еще мы знаем, что Сергей Петрович занимался розыском убийцы Инны Кукушкиной, – вклинилась в Алинины рассуждения Степа.

– Ага, и списал всю вину на серийного маньяка, – заскрипела зубами Алина.

– Ты неправильно поняла, это соседка Кукушкиной приплела маньяка, – уточнила я. – Возможно, он и не занимался этим делом, а выехал на место преступления, потому что оно произошло в его дежурство.

– А может быть, Инну действительно убил маньяк?

– Вряд ли, Степа. Зачем тогда Кате прятаться в чужом гараже. Она определенно кого-то боялась. Того, кто убил Инну и кто мог добраться до нее, – высказала я свое предположение. – Следовательно, она знала, кто убил сестру.

– Но она могла бы пойти в полицию, к тому же Воронкову, все рассказать и попросить защиту.

– Значит, от такого человека нет защиты. Она понимала, что полиция ее не спасет, – вздохнула Алина.

– Алина, надо идти к Воронкову, – решительно сказала я.

– Что, опять? Я уже у него сегодня была.

– Но ты же не говорила, что в твоем гараже укрывалась Катя Кукушкина, сестра убитой Инны Кукушкиной?

– Нет. Поскольку дело забрало районное отделение, майор меня детально не расспрашивал. Он вообще дал мне понять, что у него своих дел выше крыши. А фамилию своей квартирантки я не назвала, – вспомнила Алина. – Или назвала? Нет. Точно не называла. То-то он обрадуется, – ехидно улыбнулась она. – Так что, едем к Воронкову?

– Давайте предварительно позвоним, – разумно предложила Степа. – Время, между прочим, половина шестого. Его с утра редко можно застать на рабочем месте, а под вечер…

– Степа права, надо позвонить, – протянула я. Мне отчего-то стало неспокойно на душе. Бывают такие моменты, когда тебя нестерпимо тянет домой, и ты начинаешь вспоминать, а выключила ли ты утюг и закрыла ли в ванной воду.

В управлении Воронкова не оказалось, и мобильный телефон каждый раз отвечал: «Абонент вне зоны действия сети».

– Предлагаю разойтись по домам и связь держать по телефону. Кстати, Алина, ты кота заберешь?

– Ну пусть он у тебя переночует, – попросила она. – Вдруг он с Ромкой не поладит, мне сейчас не до котов. Мне Саньке надо как-то сказать, что его отец в тюрьме.

– Вот глупость! Не вздумай ребенку ничего говорить. Через день-другой Вадима отпустят, а у твоего сына напрочь засядет в голове, что его отец сидел в тюрьме. К чему наносить своему ребенку такую психическую травму?

– А что я ему скажу? – растерянно спросила Алина.

– Скажешь, что папа срочно вылетел в Лондон на симпозиум микробиологов, – подсказала я.

– Так и скажу. А если в тюрьме задержится, скажу, что Вадима английские коллеги попросили почитать в местном университете лекции. Как вы думаете, девчонки, за месяц мы управимся?

– Конечно, – Степа утвердительно кивнула. – До дома нас подбросишь?

Квартиру мы со Степой не узнали. Кроме Олега и Анюты, по квартире ходили люди в строительных робах. В руках они держали рулетки и блокноты, в которые записывали какие-то цифры.

Я протиснулась в ванную, чтобы помыть руки, и, к удивлению, не обнаружила саму ванну, ту огромную, которой еще утром хвалился Олег. Куда делась старая, я так и не успела выяснить.

– Олег, а что происходит? – Я высунула испуганную голову из санузла. – Где ванна?

– Я ее поставил в комнату, чтобы ее не поцарапали.

– Не поняла.

– Завтра мы начинаем ремонт! – гордо провозгласил мой супруг.

– Да! – поддакнула Анюта.

– Какой ремонт? – ошалело уставилась я на мужа, который неизвестно чему радовался.

– Мы сносим перегородку между туалетом и ванной – сама видела, новая ванна с трудом помещается – и объединяем удобства. Получится чудный европейский вариант с огромной ванной. Далее, – посвящал меня в свои планы Олег, – мы сносим перегородку между туалетом и кухней, вместо кирпичной стены ставим гипсокартонную стену. В итоге увеличиваем метраж кухни. Здорово?

– Пока не знаю.

– Потом старую мебель выбрасываем или продаем, если тебе охота заниматься объявлениями о купле-продаже, и заказываем новый гарнитур. Такой подарок я решил тебе сделать на день рождения. Ты довольна? – он стоял и буквально светился от счастья.

«О, господи, почему ты дал мужчинам такую короткую память?» – подумала я.

Три года назад я имела неосторожность заикнуться Олегу о том, что, мол, не мешало бы заменить в комнатах обои и линолеум, а также поменять мебель в детской. Он долго упирался, но потом все же согласился. Ей-богу, я сто раз пожалела о том, что мне пришла на ум эта безумная затея. Ремонт решили делать, не съезжая с квартиры. Предполагалось, что люди, которые будут делать ремонтные работы, начнут с одной комнаты, потом перейдут в другие. Квартира у нас большая, и если в одной комнате будет идти ремонт, то в остальных спокойно можно жить. Я так думала.

Как на грех, незадолго до означенных событий Олег увлекся теорией фэн-шуй. Есть такое восточное учение, которое учит, как правильно моделировать свое жилище. Квартира делится на зоны, одна из которых отвечает за покой, вторая за здоровье, третье за благосостояние и так далее. Допустим, хочешь быть спокойным и уравновешенным, вот и сиди в отведенном углу. Хочешь, чтобы твоя голова генерировала идеи, которые принесут верную прибыль, как можно больше времени проводи в денежной зоне. Уж не знаю, кто моему мужу внушил эту, на мой взгляд, чепуху, но Олег поверил во все это всерьез. Более того, его любимый диван как раз оказался в зоне материального благополучия. Это ж как здорово получается! Пришел с работы, на диван бряк, а деньги сами делаются. Ты лежишь и одновременно богатеешь. Полежишь так на диванчике до двенадцати, когда самый здоровый сон, а потом на автопилоте перебираешься в спальню, досыпать.

Не знаю, совпадение это или нет, но в тот год дела в нашей семье шли как нельзя лучше. Олег все свои успехи относил к правильной расстановке мебели. Все выходные он старался проводить на диване, щелкая пультом телевизора. За год он набрал лишние пять килограммов, но это его отнюдь не огорчало – на работе все складывалось, и жена, то есть я, не ворчала, почему он поздно задерживается на работе.

Так вот, ремонт решили начать с комнаты, в которой стоял любимый диван Олега, получивший прозвище «папин лежачий кабинет». Мебель вынесли. Диван, естественно, тоже. Олег перебрался в другую комнату, в противоположный угол квартиры. Лично я не почувствовала никакого внутреннего психического дискомфорта, а Олег «заболел». Он стал нервным, раздражительным, у него появились проблемы со сном. Если раньше он прислонял голову к диванной подушке и уже через полчаса мерно посапывал в унисон с рекламными куплетами, то теперь он до двух-трех часов ночи не мог заснуть.

Но неприятности, как правило, не приходят поодиночке. Проект, который Олег вынашивал два последних месяца и который, по его мнению, был уже у него в кармане, вдруг не сработал. Вот так, партнеры посчитали, что шкурка выделки не стоит, и отказались. Олег, к тому времени уже подсчитавший свои будущие барыши, не на шутку испугался. Выходило так, что он ушел с «прибыльного» места, и ухудшение его материального состояния не заставило долго ждать. Осознавши причину «прокола», он не преминул мне все высказать, мол, сделка сорвалась по моей вине. Как я ни пыталась достучаться до его разума, мне это не удалось.

Я говорила, что фэн-шуй – ерунда. Мы не японцы, у нас другой менталитет. Для европейца куда важнее, если его тело во время сна будет вытянуто с востока на запад, в крайнем случае, с севера на юг. А уж в каком месте будет стоять кровать или любимый диван, это совсем неважно. Жили мы до фэн-шуя, и даже очень неплохо жили.

– Жили потому, что теории не знали. А теперь знаем. И должны жить по уму, – парировал Олег. Временами мужчины бывают крайне суеверны.

– Ну потерпи еще несколько дней и ты вернешься на прежнее место, – попросила я. – Рабочие только начали отдирать старые обои.

– Слышать ничего не хочу, я возвращаюсь сегодня же.

– Но как ты будешь там спать? Пыльно, грязно…

– Ты во всем виновата, ты и исправляй положение!

Надо сказать, что мой муж очень капризен в быту. Ему не постелишь на грязный пол матрац в любимом углу. Он не будет спать в комнате с голыми стенами. Ему нужен уют и комфорт, хотя бы в минимальном объеме.

Пришлось мне брать тряпку в руки и до изнеможения драить полы, чтобы они хоть как-то компенсировали непрезентабельный вид ободранных стен. Когда полы были тщательно вымыты, Олег надул матрац, который мы, поддавшись рекламе, купили на все случаи жизни, и положил на то место, где стоял его любимый диван. Потом с моей помощью он вкатил в комнату подставку с телевизором, собрал журнальный столик и водрузил на него настольную лампу.

– Ну более или менее, – одобрительно крякнул он, сбегал к холодильнику за бутылкой пива и с легким сердцем улегся на матрац перед работающим телевизором.

Наутро нам предстояло следующее: сдуть матрац, выкатить телевизор и разобрать журнальный столик. Весь день рабочие тщательно шпаклевали и выравнивали стены. Грязищи развели воз и маленькую тележку. Я вновь взяла в руки тряпку. На этот раз мне предстояло избавить пол от меловых пятен. Справившись с мойкой полов, мы с Олегом вкатили в комнату телевизор, надули матрац и собрали журнальный столик. Утром процедура была произведена в обратном порядке: телевизор, матрац, столик. В плане дня стояла оклейка стен и потолка обоями. Бригада ремонтников трудилась на совесть, но очень медленно. За день они успели оклеить лишь полкомнаты. Следовательно, мои мучения с мойкой полов и с втаскиванием и вытаскиванием телевизора, матраца и столика продолжились. Зато Олег пребывал в приподнятом настроении: партнеры передумали и согласились на совместный проект.

– Вот что значит правильное место для отдыха, – сказал он, подталкивая плечом подставку с телевизором через порожек.

От частого вкатывания и выкатывания колесико подставки подогнулось, телевизор накренился и стал съезжать с подставки прямо на меня.

– Держи его! – завопил мой муж, понимая, что не в силах справиться с ситуацией. Он находился по другую сторону дверного проема, а телевизор был настолько велик, что перегораживал весь проход.

– Легко сказать «держи», – пробурчала я, – если телевизор с экраном двадцать девять дюймов по диагонали.

Я подставила свои руки, и наш говорливый друг плавно съехал в мои объятия. Беда в том, что я не рассчитала свои силы и не удержала телевизор на весу, он все равно продолжал падать, только теперь уже вместе с моими руками. Первыми коснулись пола мои пальцы, через долю секунды на них шмякнулся ребром телевизор. Раздался хруст.

– Телевизор? – с досадой спросил Олег и чертыхнулся.

От боли я взвыла. Попробовала вытащить из-под телевизора пальцы и едва не потеряла сознание. Мне казалось, что угол телевизора разрубил мои пальцы пополам. Прочистив легкие нечеловеческим воплем, я заорала:

– Сними с меня этот чертов телевизор! Мои пальцы! У-у-у!

Каким образом Олег просочился в комнату, я не видела. Слезы застилали глаза, собирались в полноводные реки и ниспадающим бурным потоком обрушивались на щеки, смывая на своем пути остатки утреннего макияжа. Вся картина сопровождалась моим громким ревом, сравнимым лишь с пароходным гудком. Впрочем, в этом гудке вполне были различимы слова:

– Чтоб провалился твой фэн-шуй вместе с твоим матрасом, телевизором и журнальным столиком. Эстет хренов! Мог бы и в кабинете поспать.

Как только Олег приподнял телевизор, пальцы мои на глазах стали превращаться в сардельки. Они опухли до такой степени, что кожа на них расправилась до глянца: ни одной складочки, ни одной морщинки.

– Надо ехать в больницу, – бледнея и отворачивая глаза от жуткого зрелища, сказал Олег.

Через час с гипсом на обеих руках я вышла из приемного отделения областной больницы травматологии и ортопедии. На левой руке телевизор перебил мне две фаланги, на правой – три. На обе руки врачи наложили мне плотный слой гипса. Теперь мои ладони были сравнимы с двумя большими варежками. Я оказалась в совершенно беспомощном положении. О домашней работе можно было забыть как минимум на месяц. Я не могла обслужить даже себя.

Но не могу сказать, что в тот момент меня это слишком огорчало. Я донельзя была зла на Олега. В квартире четыре комнаты, и практически в каждой из них есть телевизор. Так нет, сдался ему этот денежный угол!

Вместо обещанных двух недель ремонтная бригада задержалась у нас еще на десять дней. Все это время я чувствовала себя королевой: лежала на диване, смотрела телевизор, читала книги. Сложность состояла лишь в переворачивании страниц и нажатии нужной кнопки на пульте. Но я выкрутилась: кнопки я нажимала тупым концом карандаша, зажимая его обратный конец зубами, а страницы я или сдувала, или переворачивала носом.

А вот Олегу пришлось туго: на нем было приготовление еды и мойка посуды. Для уборки квартиры он нанял домработницу. Но, несмотря на эти временные трудности и неудобства, он ни словом меня не упрекнул, поскольку чувствовал за собой определенную вину за случившееся.

Пальцы мои срослись. Курс массажа и комплекс специальных упражнений вернули им былую ловкость. Но последствия, увы, остались: перед дождем мои фаланги начинают ныть.

Вот и теперь, предвидя необратимые последствия, мои пальцы свело судорогой. Неужели мой муж забыл прошлый ремонт и повторно войдет в ту же воду? Пыль, грязь, разруха. Я посмотрела на свой маникюр. И главное, руки у меня целые. Пока. А это значит, что на мои плечи ляжет вся уборка по квартире. Хороший же подарок ко дню рождения решил преподнести мне муженек. И я должна быть счастлива?

– Я не хочу! – в сердцах выкрикнула я.

– Чего ты не хочешь? – не понял Олег.

– Ремонта, новой ванной, кухни! Ничего не хочу! Строительную бригаду только впусти, и она никогда уже не уйдет из квартиры. Она здесь пропишется. Олег, неужели ты хочешь, чтобы у нас жили эти пять или десять, не знаю сколько, человек? Это ужасно! Жизнь такая короткая, чтобы делать в квартире ремонты.

– Ой, не усугубляй, – оборвал мои причитания Олег. – Переживем. Снять приличную квартиру на короткий срок практически невозможно, так что придется помучиться.

– А как же Степа? – спросила я, решив использовать последний шанс оттянуть ремонт хоть на какой-нибудь срок. – Она приехала к нам отдохнуть, а ты в день ее приезда устроил ремонт.

– Вот она тебе и поможет пережить ремонт. Тем более что ребята мне обещали уложиться в три недели. Аня переселится на время к бабушке, а нам не впервой преодолевать трудности, – слишком уж оптимистично закончил свою речь Олег.

Я посмотрела на Степу, она заметно скисла. Впрочем, я уверена, что бытовые трудности ее в этот момент не пугали. Ей очень хотелось помочь Алине. Но как совместить этот злосчастный ремонт, который так некстати затеял ее племянник, с розыском истинного убийцы? Ну какой, скажите на милость, из Вадима убийца?

Она жалобно посмотрела на Олега.

– А нельзя немного с ремонтом подождать?

– Вот уж от кого-кого, а от тебя, Степа, я отказа не ожидал. Не будь тебя здесь, я, может быть, и не затевал ремонт, – огорошил ее признанием племянник. – Думал, что ты нас морально поддержишь, не дашь поссориться, а ты…

– Что ты, Олежек, что ты! Я всегда готова вам помочь, – залепетала Степа. – Вы для меня самые родные и близкие.

«Она такая, на нее немного надави, и она со всем соглашается, – с досадой подумала я. – Потоп, так потоп. Ремонт, так ремонт. И как же она тогда собирается помочь Вадиму? Ночью будет по городу бегать, убийцу искать, а днем с пылью бороться? Нет, можно, конечно, строителей одних оставить, но тогда они что-нибудь не то сломают или не ту стенку снесут. Кто-то из своих в квартире должен находиться. Эх, Степа, Степа».

Я сверкнула глазами и неодобрительно покачала головой, мол, думай, что говоришь.

– Я к тому, что, когда ремонт закончится, я с удовольствием помогу Марине все перемыть и расставить по своим местам. А сейчас, может быть, мы переедем к Алине? – заискивающими глазами она посмотрела на Олега.

– Ну я не знаю, – пожал плечами Олег. – У меня, конечно, была идея днем посадить в квартире нашего вахтера Сан Саныча. Он из бывших строителей, сейчас на пенсии. В ремонтно-строительных работах разбирается. В принципе…

– Ура! – завопила Аня, не дожидаясь, когда отец закончит фразу. – Не хочу к бабушке, хочу к тете Алине.

– Нет, ты к бабушке, – отрезала я. – С Санькой вы дом верх дном поставите. В одной квартире вас больше двух часов держать нельзя.

– Ну, мамочка… – заканючила Аня.

– Обсуждению не подлежит, – жестко сказала я. – С собакой к бабушке. А мы со Степой к тете Алине.

– А как же я? – тоном обиженного ребенка спросил Олег. – Я к Алине не хочу, – надув губы, признался Олег.

Удивил! Мне прекрасно известно, что в глубине души он недолюбливает мою подругу. А все потому, что они слишком разные. Алина – феминистка. Мой Олег с завистью вспоминает те времена, когда уделом женщины были дети, кухня и церковь. Туристическое агентство «Пилигрим» ему словно кость в горле. А открыть частную фирму, занимающуюся продажей путешествий, меня подбила именно Алина. Какая уж тут любовь?

Я развела руками. «Твое дело. Не больно и хотелось, чтобы ты с нами переезжал к Алине», – мысленно я ответила супругу.

– Тогда я тоже к кому-нибудь перееду, – неожиданно оживился Олег. – К кому бы попроситься? – он задумался. Выражение его лица меня насторожило. Похоже, он обрадовался пришедшей в голову идее поселиться у кого-то из своих друзей.

– Нет, милый, – поторопилась я напомнить о событиях трехгодичной давности. – А как же твой диван? Нельзя надолго оставлять зону материального достатка. И потом, строителей расслаблять нельзя. Если мы все съедем с квартиры, то они затянут ремонт не на три недели, а на три месяца. Они должны видеть, как мы страдаем, то есть ты страдаешь. Кстати, они сегодня уже начинают сносить стены?

Один из рабочих норовил протиснуться мимо меня в ванную. Стоя на проходе, я ему мешала. Невольно он стал свидетелем нашего разговора:

– Хозяйка, сегодня мы ничего сносить не будем. Нам надо сегодня все замерить, обсчитать, – пояснил он свое стремление попасть в ванную. – А вот завтра, если в цене сойдемся, начнем все ломать. Ломать – не строить, за день управимся.

– Значит, у нас еще есть один день на сборы? – обрадовалась я единственному шансу избежать ремонта. Если строители заломят слишком большую цену и она Олегу не понравится, ремонта никакого не будет.

– Хорошо считайте, все измеряйте, ничего не пропустите, – посоветовала я и пропустила строителя в ванную.

Измерив все до последнего квадратного сантиметра, люди в робах ушли.

– Я предлагаю отметить Степин приезд, – предложил Олег. – У нас, кажется, завалялась бутылочка коллекционного грузинского вина.

– Хорошая идея, неплохо выпить сегодня, завтра, возможно, пить уже будет негде, – пессимистично заметила я и обвела грустным взглядом нашу старенькую, но уютную кухню.

– Все будет хорошо, – задумчиво сказала Степа. Я так и не поняла, к чему относились ее слова.

– Кстати, а где Алинин кот? – меня словно ударило током. Пока строители ходили по квартире, измеряя объемы работ, входная дверь оставалась открытой. Бобби, наш пес, если и выбежит из квартиры, то дальше двора никуда не денется – погуляет и домой вернется. А Филимон – жилец новый, он может выбежать и дороги обратно не найти или самостоятельно пойти искать свою хозяйку.

– Слушайте, ну и уродца вы приволокли. Кот вообще здоров? – спросил Олег. – Почему у него уши наизнанку вывернуты? Судорогой их, что ли, свело? А расцветка? Рыжий. Терпеть не могу рыжих котов.

– Не знаю, чем тебе кот не нравится? Уши как уши. Да я, собственно, его уши и не рассматривала. Что тебе еще в нем не нравится? Шерсть? Говорят, что рыжие кошки приносят удачу. Ты мне так и не ответил, где кот?

– Кот? – переспросил Олег, как будто мы до этого говорили о чем-то другом. – Он сначала оккупировал новую ванну. Пометил ее со всех сторон. Вот гад-то! А потом, когда я на него цыкнул, он забился в детской за радиатор. Там и сидит до сих пор.

– А, ну ладно, – протянула я. – Пусть там и сидит. Нам бы завтра не забыть его забрать, если, конечно, за ночь ты не передумаешь начать ремонт.