Читать книгу: «Кукольник», страница 2

Отец, конечно же, периодически останавливал их. Объяснял, что внутри семьи издевки запрещены. И что для издевательств те могли бы прогуляться до дома Арчеров и напомнить его обитателям о долгах, оставленных их отцом перед смертью. Что они также делали с невероятным удовольствием. И, конечно же, ни один из них не отвергал увлечённость Дианой. Споры. И общие желания, скажем так, сорвать её цветок невинности.

Что же можно было сказать о второй девушке?

Элизабет была дочерью управляющего банком и верного товарища мистера Эдварда Ридчастера, а потому была частой гостьей в доме их семейства. Тихая и скромная девушка двадцати двух лет. Кудрявая, светловолосая, голубоглазая. Казалось, чего можно было не хватать благородным мужам в её утончённой и скромной персоне. Как говорил мистер Ридчастер своим сыновьям регулярно: лучшей кандидатки на роль жены не найти. Такая уж точно не будет перечить мужу. Но увы. Все мысли Оливера и Ральфа Ридчестеров витали вокруг другой серенькой мышки, носившей имя Диана Арчер. Хотя Элизабет не сказать, чтобы сильно переживала по этому поводу. И не представляла себя в роли охотницы за влиятельными женихами.

К слову о платьях. Элизабет одевалась под стать той сущности, что в ней жила. В одежде всегда преобладали светлые тона. Высокие воротнички и шляпки, под которыми было бы возможно немного спрятать постоянно торчащие в разные стороны кудри, которые совершенно не хотели слушаться и держаться в пучке. Узкие сапожки и тугие плотные чулки. Короче говоря, полная противоположность Агнес. Может, именно потому Агнес и называла Элизабет подругой и старалась при любой подходящей ситуации брать её с собою. То и прогулки по магазинам или рыночной площади. И посещения отцовского казино по субботним вечерам в компании братьев.

В любой удобной ситуации, в которой было необходимо подчеркнуть свою яркость и неординарность. Ведь, согласитесь, удобно представить более тихую и скромную подругу мужчине, понимая, что из вас двоих он обязательно выберет тебя. Яркую, страстную, весёлую и в чём-то наглую. С такой-то точно скучать не придётся. Но и Элизабет, казалось, пользовалась своею дружбой с Агнес. Так она могла выторговать книги за меньшую цену. Слушать разговоры мужчин и женщин. Их интересы и отвращения. И о том, что происходит за пределами этого городка. После чего записывала всё услышанное в книжечку. Отсеивала нужную информацию от ненужной. После чего рассказывала отцу.

Скажем так, Элизабет была достаточно умной девушкой, а потому и не спешила выйти замуж за первого попавшегося, а искала того, кто мог бы её увезти из маленького провинциального города в столицу.

Вот и в этот раз Агнес решила прикрыться подругой. И главной причиной похода к портнихе, конечно же, был не пошив нового ультрамодного комплекта одежды, а желание соблазнить в очередной раз мужчину, по которому обтекались слюной и не только большая часть женского населения городка.

И вот, приобняв подругу слегка, при этом взяв её под руку, Агнес подвела её к крыльцу и постучала в дверь. – Добрый день. – Дверь открыла достаточно молодая, лет так слегка за двадцать, девушка в достаточно скромных одеждах. Длинная тёмно-зелёная юбка стройнила и без того стройные черты. Худенькие руки и грудная клетка, выделяющая упругую небольшую грудь. Спрятанные под белой блузочкой с отчерченными горизонтальными тёмными линиями в расстоянии где-то в сантиметр друг от друга. Что делало её торс на вид длинней и ещё худее. И уж точно не надо было говорить уже о том, что данный фасон вытягивал её тело ещё сильнее и прибавлял роста на вид сантиметров десять. Светлые волосы, уложенные в аккуратную прическу, убранные в замысловатый пучок чуть ниже макушки без единого торчащего волоска, скрепляла заколка в виде восточной палочки, украшенной многочисленными блестящими зелёными огоньками камушками бисера. Лёгкий макияж, совсем незаметный на светлой коже. Осанка и тон разговора. Было заметно, что когда-то её обучали манерам и правилам этикета. Хоть всё остальное в её внешности кричало о малом достатке их семьи. – Агнес? – Слегка удивлённо произнесла девушка, приподняв бровь от удивления, при этом совершенно не затронув данным действием другие мышцы лица, что оставалось мраморным и гладким. – Я не ждала вас? – Но всё же она отступила в сторону и пропустила девушек внутрь дома. Закрыла за ними дверь. – Но раз уж пришли, то проходите.

– Дианочка, ты как всегда прекрасна! – воскликнула Агнес, отпустив руку подруги и по-хозяйски отодвинув Диану, вошла в дом первой. – Познакомься, это моя подруга Элизабет. Она в восхищении от моих нарядов, дорогуша, – голос Агнес зазвучал более надменно и грубо. Казалось, она всем своим видом и выставленной вперёд грудью старалась показать своё превосходство. Ту разницу, что царила между ними, – которые сшила для меня ты, – протянула она последнее слово, словно желая выделить его из всего предложения. – Потому я решила привести её к тебе, дабы создать невероятной красоты новое платье. – Агнес приподняла юбку совсем слегка, подцепив её пальцами правой руки и вышагивая по скрипучим доскам быстрым шагом по прихожей, потом завернула в коридорчик достаточно узкий и длинный налево и пару шагов по коридорчику, остановившись возле выкрашенной в коричневый цвет двери. То была дверь, ведущая в мастерскую комнату Дианы. – Дианочка, ты же сумеешь создать для неё шедевр.

– Конечно же, – голос Дианы был ровным и спокойным. Казалось, она просто уже привыкла к столь наглому отношению этой выскочки. Хотя, если учесть то, что говорили о их доме люди, то было понятно, почему Диана была такой скованной и сдержанной. Иначе вести себя она и не могла. Всегда царил в душе страх сделать или сказать что-то, что воспримут не так, как оно есть, и новыми слухами наполнится их городок. Ну а так как её швейная мастерская приносила больше дохода, чем кукольная мастерская её брата, то становилось понятно, что клиентов Диана потерять не могла. Боялась потерять хотя бы одного клиента и потому полностью прислушивалась и поддерживала желания клиенток. – Любой каприз за ваши деньги. Как бы сказал мой брат, – Диана выдала столь непринужденную и сухую фразу, после чего толкнула ладонью дверь своей мастерской. Дверь открылась достаточно легко с неким легким скрипом, умоляющим смазать петли. Диана жестом руки пригласила гостей войти в комнату, и те с великой охотой зашли внутрь. После Диана зашла сама, но дверь не стала закрывать, оставила её открытой.

– Кстати! – Агнес слегка занервничала и, снова раскрыв веер, принялась остужать горящее лицо. – Дианочка, а твой брат дома? – Её грудь вздымалась при каждом тяжёлом вздохе.

– Дома, – ответила девушка без каких-либо проявлений эмоций. – Где же ему быть в полдень воскресного дня? – На что Агнес лишь сверкнула взглядом, пустив на показ широкую улыбку и расстегнув несколько пуговок на вороте своей кофточки, направилась дальше по коридору и выше по лестнице на второй этаж. Туда, где находилась мастерская кукольника.

Часть 3 Мастерская кукольника

Наши дни.

– Наташ? Наташ, что с тобой? – Денис тряс её за плечи в желании заставить прекратить так пристально смотреться в зеркало.

– Что случилось? – девушка резко заморгала, после чего протёрла ладонями начавшие слезиться глаза. Пошатнулась слегка и отступила на пару шагов назад. У неё закружилась голова.

– Да ты минут десять в зеркало смотрела, не отрываясь! – кричала на неё Катя полным нервозности голосом. Казалось, она стремилась убежать из этого дома, но почему-то не делала этого. То ли просто самой было интересно продолжить исследовать этот дом, то ли просто боялась уйти одна, но было признаться в этом и позвать за собой брата. – Если ты так поддерживаешь приколы Витьки, то знай, что это плохая шутка!

– Прости, – протянула Наташа, не отрывая рук от головы. – Я не прикалывалась, правда. Просто мне показалось. Я что-то увидела в зеркале.

– И что же ты увидела? – спросила Катя, сложив руки на груди и нервно похлопывая мыском стопы по полу.

– Людей, – пожала плечами Наташа. Голова наконец-то перестала кружиться, и она убрала руки от головы. – Девушку в старинной одежде, красивую и светловолосую. Чем-то похожую на тебя, Кать. Тоже высокая и стройная. И с нею мужчина. Тоже светловолосый и тоже красивый. Почему-то мне показалось, что они брат и сестра. Потому как он обнимал её за плечи и целовал в макушку. Казалось, они были дружны, но по-странному печальны. Та девушка смотрела в зеркало, и её взгляд… Я не могла отвести глаз от того взгляда. Полного странной тоски и одиночества.

– Тебе просто показалось, – вставил своё слово Денис. – Этот дом так на нас влияет. Если хочешь, то пойдём отсюда? – спросил он и, подойдя сзади, обнял девушку за плечи и поцеловал её в макушку. Наташа дёрнулась снова, взглянув в зеркало. Сейчас она видела себя на месте той девушки, что видела в зеркале, а Денис делал всё в точности так же, как тот мужчина. Страх пробежал мурашками по коже, такой резкий и пронзительный, но всё же она не стремилась уйти из дома. А потому Наташа качнула головой, отрицая, и пошла вперёд через арку в коридорчик. А ребятам ничего не оставалось, как следовать за нею следом. Наташа шла по этому длинному коридору, разглядывая двери, выкрашенные в разный цвет, но она не спешила их открывать, словно ведомая неведомой силой или теми призраками прошлого, что мелькали в отголосках зеркал, висящих на стене. Вот она остановилась и окинула взглядом вход в достаточно большую кухню, совместимую со столовой. Двери здесь не было, а потому и содержимое кухни можно было разглядеть из коридора. Что Наташа и делала. Покосившаяся мебель и раскиданная кухонная утварь, покрытая ржавчиной. Достаточно большой стол, размещённый посередине, также наполненный различной посудой. Видимо, уже после того, как этот дом опустел, местные жители собирали хорошие вещи, побросав те, что были уже непригодными к пользованию. А вот стулья стояли аккуратно задвинутыми. И каждый ровненько и строго на своём месте. Наташа насчитала шесть стульев.

– Вот так кухня, – протянула Катя, было сунувшись в помещение кухни, но случайно задела одну из тарелок, что стояла на столе. Тарелка упала и разбилась о кафельный пол. Наташа опустила взгляд, разглядывая его. Подметила тот факт, что и в прихожей, и в коридоре полы были деревянными, а вот на кухне был постелен кафель. Видимо, так было удобнее убирать с пола различные остатки пищи или муки. Катя ойкнула и вприпрыжку выбежала из помещения кухни. – Пойдем лучше дальше, – простонала она, спрятавшись за спиной брата.

– Пойдем, – проронила быструю фразу Наташа и пошла дальше по коридору. Дальше дверей уже не было, только лестница, ведущая на второй этаж. Ребята переглянулись между собой и, пожав плечами, словно согласившись продолжить путешествие, двинулись дальше, поднялись по лестнице и сразу же уперлись в дверь. Дверь, что была выкрашена черным цветом. Та, что возникла перед ними и звала войти внутрь. – Заперта, – прошептала Наташа, дернув ручку, но дверь не желала открываться.

– Жаль. – За всё время пребывания в доме подал голос и Антон. Но лишь стоило Наташе отвернуться от двери в желании вернуться обратно к прихожей, как ручка дёрнулась, потом ещё раз. Словно её кто-то дёргал с другой стороны. И вот ручка полностью опустила свой носик вниз, и дверь открылась. Медленно двигаясь, она раскрылась полностью, слегка ударившись о стеллаж, что стоял по правой стене от входа. – Похоже, Наташа, твои призраки нас приглашают зайти внутрь этой комнаты. – Спустил он шутку, что и шуткой-то назвать было трудно в такой ситуации.

– Ну и что вы столпились-то? – теперь в разговор вмешался Витька, толкнув друзей в спину, каждого по очереди. Тех, кто стоял ближе всего к нему. – Пойдем уже посмотрим, что там, раз уж дверь открыта оказалась.

– А вас не смущает, что дверь заперта была, а потом сама по себе открылась? – Наташа, казалось, начинала приходить в себя от того опьяняющего её видения. И видимость происходящего в её глазах уже не выглядели такими уж безобидными. – Вы же видели все, как ручка сама двигалась, и как дверь сама открылась.

– А это всё призраки, Наташ. – Витька снова изобразил приведения, извиваясь и издавая гудящий звук.

– Вот честно, Вить, – Катя решила выдать весь сарказм, что только мог в ней существовать. – Не просто так у тебя девушки нет. Это же надо полной дурой быть, чтобы такого дурака, как ты, полюбить.

– Катюха заговорила стихами. – Витька знал, как правильно ответить на подобные высказывания. – Прям ум выпирать начал, вон смотри, из ушей вот-вот мозг польётся.

– Хамло! – так же резко среагировала на его слова Катя.

– Да тише вы! – остановил их перепалку Денис. – Вы только посмотрите на содержимое этой комнаты. – И Витька с Катей прекратили ссору и огляделись. От чего Катя снова спряталась за спину брата. – Офигеть комнатка! – в восхищении проговорил Денис. – Это что, пыточная? – Он поднял со стола один из инструментов, повертел в руке, разглядел и положил обратно на стол.

Достаточно маленькая, но при этом вместительная комната вмещала в себя несколько столов. Прочных и достаточно больших. По разбросанным на этих столах многочисленных пилочек, плоскогубцев, рубанков разных размеров и стамесок было понятно, что хозяин этой мастерской работал именно с деревом. В углу, рядом с узким окном, стояли бревна разной ширины и высоты, очищенные от коры. «Вот чему, наверное, не сломаться было», – подумала Наташа в тот момент, когда подошла к окну и коснулась пальцами правой руки до одного из брёвен, медленно провела вниз, отчертив две ровные полосы на покрытой пылью поверхности. Наташа выглянула в окно и снова замерла. Сейчас в окне она видела привлекательную даму в красном платье прошлых лет. Утончённая и в то же время агрессивная, яркая. Казалось, она источала флюиды страсти и желаний. Она стояла на дороге и смотрела на это окно. Казалось, она желала увидеть кого-то в этом окне. Ждала его. Хотела его. «Что за наваждение?» – Наташа зажмурила глаза и резко закачала головой. Словно хотела скинуть с себя то наваждение и снова открыла глаза. Той женщины уже не было видно. Обычная улица, пустая. Ни людей, ни животных видно не было. Перевести всё происходящее с нею на голод и недосыпание сейчас было куда проще, чем выдумывать себе непонятные диагнозы, а потому Наташа решила: пусть будет именно так. «Просто не выспалась и не позавтракала. А время уже обеда. Вот и мерещится всякая ерунда – хмыкнула она, словно в попытке оправдаться сама перед собой, и отошла от окна.

Висящие на стенах широкие цепи наводили непонятный ужас, продолжающий бегать холодком по коже. Но этот холодок был заманчивым и интересным. Может, именно потому и ходят некоторые по развалинам. Ради вот таких вот ощущений. Заставляющих сердце биться сильнее, а кровь течь быстрее в венах. Наташа окинула взглядом друзей. Денис продолжал разглядывать различные инструменты, лежащие на столах, быть может, потому что он учился на факультете деревообработки, а потому было логичным, что его заинтересовали стамески. Витька, как всегда, дурачился, примеряя различные парики, что лежали на более маленьком столе. Из ящика, что стоял под тем столом, вытащил одну ногу и руку. – Ой, мадам, позвольте вашу ручку. Ой, простите, позвольте еще и вашу ножку – хихикая, игрался он с деревянными конечностями. – Слушайте, ребята, – тут он решил выдвинуть своё предположение о том, кто же мог владеть этой мастерской. – Может, чувак, который тут жил, манекены делал? Очень похожие запчасти в магазинах на витринах стояли. – Тут он достал ещё одну ногу. Точнее, это была не полноценная нога с коленными суставами и ляжками, а только ступня. – Во! А вот такие в обувных магазинах стоят, – снова хихикнул парень. – Точно говорю, чел манекены делал

– А платья ему тогда для чего нужны были? – Катя, как настоящая шмотница, перебирала платья, что висели на вешалках, висящих на короткой палке открытой гардеробной. Платья, что больше напоминали кукольные по фасону. Такие платья Наташа видела на фарфоровых куколках в магазинах.

Антон в это время, как самый любопытный, лазил по шкафчикам и сундукам. – Вы только гляньте, что я нашел – воскликнул тут Антон, открыв запрятанный в самом дальнем углу сундук. – Теперь вот точно страшно. – Сундук был наполнен всевозможными деревянными игрушками. Лошадками, солдатиками, машинками с движущимися колёсиками. Миниатюрные куколки с курчавыми волосиками и аккуратными платьицами и много чего еще.

– Может, этот человек создавал кукол? – произнесла чуть слышно Наташа, вытащив одну из таких куколок из сундука, и поднесла её ближе к лицу. Внимательно рассмотрела. Круглое личико и невероятной красоты крупные глаза с бархатными ресничками. Личико было аккуратно раскрашено, мастерски точно. Тонкие линии и завитки. Прожилки алых губ и тычинки янтарного цвета зрачков. Дуга бровей. Всё говорило о том, что человек, сделавший их, любил свою работу.

Видимо, создание манекенов было более доходным в ту эпоху! Витька, как всегда, был неугомонным и весёлым. А потому он достал из ящика голову и, нацепив на неё парик, принялся с нею вести немой диалог, жестикулируя при этом свободной рукой. «О Ерик, бедный Ерик – произнёс он достаточно громко, после чего шваркнул голову вместе с надетым на неё париком обратно в ящик.

Наташа улыбнулась. Сейчас эта шутка, казалось, к месту. Разрежала достаточно напряжённую обстановку. Но вот Наташа увидела свернутые в трубочку большие листы бумаги, воткнутые в металлическое ведро. Проснулся интерес, и руки сами потянулись за ними. Возможно, там были эскизы или иллюстрации работ. Но, развернув один из таких свёртков, она хмыкнула сперва. Потом кашлянула. А после сглотнула собравшуюся слюну. – Мда, – протянула она. – Это не манекены, ребята. – Её натянутая на лицо улыбка, такая искусственная и в то же время полная эмоционального ступора, положила лист бумаги на стол.

– Ого! – высказал Денис, разглядев очень даже интересные детали на чертежах. – Это что же получается такое? Секс-кукла?

– Ну а что! – снова сквозь собравшийся кашель проговорила Наташа. – Как там? Резиновую Зину купили в магазине?

– Ага! – ответил Денис. – Если в нашу эпоху резиновая Зина – лучшая подружка в мире, то в эпоху этого гения были деревянные Мальвины, готовые выслушать любую ложь из уст Буратино! – Ребята сначала не могли понять, о чем говорят Денис с Наташей, но после того как подошли ближе и увидели чертежи, то сначала растерялись, потом, приглядевшись, мальчики рассмеялись, а девушки засмущались. И такая реакция, конечно же, была понятной. На бумаге было нарисовано тело женщины. Точнее, куклы, выглядящей как взрослая молодая женщина, имеющая необходимое отверстие между ног. И кстати. Если верить рисунку, то у той куклы все конечности должны были быть сгибаемыми. В районе бедер, коленных чашечек и ступней, что касалось ног. Что и касалось рук. Плечи, локти, кисти. Если верить чертежам, то у той куклы даже пальцы должны были быть подвижными. – Извращенцы жили во все времена. Аха-ха. – подметил Денис.

– Да ладно! – протянул Антон. – Может, тем мужчинам с девушками не везло, а нужду надо было как-то утолять потребности. В наше-то время подобным развлекаются тоже. Мне вот больше интересно другое. Автор этих вот куколок сам их испытывал или оставлял это для клиентов?

– А меня другой вопрос интересует, – хихикнул Витька. – Они, когда деревянных тёток трахали, не боялись на писюн занозу поймать? – вопрос, который заставил сначала всю компанию задуматься, а потом расхохотаться.

– Не думаю, – ответил Денис. – А хотя кто его знает.

– А вот интересно, – протянула фразу теперь Катя, что внимательно изучала этот чертёж, – тот, кто здесь жил, он молодым был или старым? Красивым или не очень?

– А чего это ты вдруг об этом задумалась? – окинул её ревнивым взглядом брат.

– Просто пытаюсь понять причины, почему человек, который делал красивых милых детских куколок, вдруг начал ваять кукол для секса, – ответила достаточно спокойным голосом Катя.

– Да всё тут понятно, – Наташа решила добавить, так сказать, своё мнение по этому поводу. – Я так понимаю, что человек изначально занимался созданием детских игрушек, но клиентуры было мало. А жить надо на что-то. Видимо, идею подкинули клиенты. Или сам где-то подглядел или придумал. Куклы для сексуальных утех однозначно стоить должны дороже, чем детская игрушка. А если он еще и был мастером своего дела и его создания были идеальными, то и клиентов у него должно было прибавляться, – разложила по воображаемым логическим полочкам свои рассуждения Наташа. Она говорила так уверенно, что казалось, она знает художника этих произведений некого эксклюзивного рода. Так скажем мягко. Не для всех. Так, словно видела его раньше. Слышала, чувствовала. Или, может, это новые видения заставляли её думать и говорить так. Или, может, это её грёзы рисовали образ того мужчины, чьим запахом пота были пропитаны эти стены. Она не могла объяснить сейчас словами свои чувства. То, что играло где-то внутри сосуда, называемого телом. Звенело непонятными голосами в ушах. Било барабанами по перепонкам. Звуки громкие, тукающие, звонкие. Даже сердце слушало их в эти минуты и билось так же часто в унисон этим странным голосам, окружающим девушку. И она боялась признаться друзьям. Боялась рассказать им, что видит и что слышит. Свои чувства и эмоции. Сейчас она прятала их внутри себя подобно тому самому мужчине, что создавал своих кукол в этой мрачной комнате.