Читать книгу: «Забытые из Астролуны»

Name: Забытые из Астролуны
Author: Лора Драгелос
ISBN: 978-5-04-241193-9

Лора Драгелос

Шрифт:

Laure Dargelos

Les Oublies d’Astrelune

* * *

Глава 1. Жемчужина Астролуны

Один из посетителей зевнул, и, будто подхватив заразную болезнь, вскоре полдюжины присутствующих последовали его примеру. На витрине не было ничего интересного: лишь покрытый паутиной спичечный коробок и шнурок от ботинка.

Холли Найтингейл привыкла к равнодушию посетителей с тех пор, как начала работать экскурсоводом. День за днём она наблюдала, как целые группы впадали в состояние летаргии, воспринимая звуки её голоса словно отдалённый фон. «Группа» – весьма громкое слово для описания нескольких смельчаков, отважившихся переступить порог Национального музея. Журналисты некогда окрестили его «Жемчужиной Астролуны», но на деле он представлял собой лишь ветхое, замшелое здание, постепенно приходящее в упадок.

– …где в настоящее время хранятся тринадцать спичек. Согласно трудам профессора Алуазиуса Робинсона, эти спички, несмотря на пятьдесят семь попыток их предыдущего владельца, больше не воспламеняются… А сейчас, если вы не против, перейдём к двухцветному носку, чей запах уже давно интригует специалистов. Сюда, пожалуйста.

Дырявый носок под стеклянным куполом вызвал у посетителей не больше энтузиазма, чем спички, хотя в могущественной и независимой Астролуне укротители носков уже несколько десятилетий устраивали забавные танцевальные шоу, которые были особенно популярны среди рабочего класса. Их стоимость была значительно дешевле, чем входной билет в Национальный музей.

Группа нехотя ленивой походкой перешла в соседний зал. Их бутылочно-зелёная униформа говорила о том, что это студенты, будущие абитуриенты, которые пришли проверить Холли на прочность. Они должны были обойти все семь этажей музея и постараться при этом не уснуть. В случае успеха абитуриенты могли претендовать на вступительный экзамен в академию – нудное испытание с сотней мудрёных вопросов. По слухам, половина кандидатов отсеивалась на первой странице теста.

После двухчасового хождения по музейным лабиринтам результат не радовал: Холли видела перед собой толпу равнодушных сомнабул, слушавших её так, словно она зачитывала им скучный научный справочник.

– Желаю приятного дня! – попрощалась с ними девушка.

Никто не ответил. Одуревшие от скуки студенты не могли поверить, что экскурсия подошла к концу. Стоя посреди зала, они тупо моргали и не двигались с места.

Вздохнув, девушка оставила ребят перед главным входом. В их реакции не было ничего удивительного. Внимательные слушатели – редкость. Во всей Астролуне она, пожалуй, была единственной, кто по-настоящему интересовался музеем. Ребёнком она приходила сюда каждый день после школы и уже тогда выучила наизусть все таблички с описанием экспонатов. Ничто не доставляло ей такого восторга, как любование предметами прошлого: ржавой ложкой, засохшим обмылком, оправой очков без стёкол, исписанным до размеров напёрстка старым карандашом, тарелкой с окаменевшими остатками супа, истлевшим носовым платком, дверной ручкой и даже ночным горшком.

Эти реликвии принадлежали «Миру-который-может-был-а-может-и-нет» – эпохе далёкой и почти забытой. Гости музея воспринимали его как шутку, которая забавляла любопытных первые несколько минут, прежде чем погрузить в дремоту. Сама Холли верила во все рассказываемые истории и была убеждена, что раньше, несколько веков назад, существовала иная реальность. Её современники видели лишь «штуковины» и «старьё», но девушка чувствовала, что перед ними лежат бесценные сокровища. Пусть эти изношенные предметы обыденны и просты, но они являлись свидетелями прошлого, покрытого таинственной завесой времени.

– Итак, мисс Найтингейл, сколько человек сегодня? – поинтересовался седовласый горбатый старичок, опираясь на трость.

– Около десяти, – ответила Холли, слабо улыбнувшись.

Это был директор музея, мистер Оруэлл Льюис. Казалось, будто он только что проснулся. Его лохматые волосы напоминали по форме цветную капусту – вышедшая из моды причёска, давным-давно пережившая свои несколько звёздных минут. Образ дополняла серая атласная пижама. В Астролуне подобная одежда не считалась чем-то экстравагантным: здесь можно было увидеть людей, разгуливающих с галстуками на поясе и даже с домашними тапками на голове.

– Очень хорошо, на десять больше, чем вчера!

Мистер Льюис никогда не терял самообладания. На его месте любой давно запаниковал бы и объявил о скором закрытии музея. Несмотря на стремительное падение доходов, директор продолжал брать лишь два дублона за билет – ни больше, ни меньше – и содержал штат, который иной раз превышал число посетителей за неделю.

– Очень хорошо, очень хорошо, – повторил он, сунув руки в карманы пижамы. – В любом случае мы получим субсидии. Мы всегда получаем субсидии…

«Субсидия» было любимым словом мистера Льюиса, боевым кличем, завершавшим каждую его фразу, когда Холли пыталась открыть ему глаза на низкую посещаемость музея. Слабой поддержки властей никогда не хватало для покрытия долгов, а они продолжали расти. Так, в прошлом году пришлось ремонтировать крышу и заделывать трещины. Каждый сезон требовал новых финансов, и день за днём Холли наблюдала, как её горячо любимый музей постепенно дряхлел.

Звучный гонг огромных настенных часов на первом этаже объявил о закрытии. Холли задумчиво направилась к гардеробу. Треснувшее зеркало отразило её облик: бледная особа на высоких каблуках в удушающих объятиях корсета. Несмотря на юный возраст и платье нежного, бледно-зеленого цвета, а также шёлковую ленточку в каштановой косе, от девушки исходила странная аура сдержанности, строгости и грусти. Словно Мир-который-может-был-а-может-и-нет забрал часть её души и покрыл пылью, совсем как её любимые, дремавшие за витринами экспонаты.

Закутавшись в длинное тёмное пальто, Холли покинула здание Национального музея. Снаружи оно казалось ещё более кривым и неустойчивым, будто семь этажей вместе с окнами сложили друг на друга, как складывают разнородные коржи фигурного торта. Ходили слухи о том, что каменное строение было делом рук косоглазого архитектора.

Бульвар де Сандр, как всегда, гудел от рокота транспорта. Фиакры¹ следовали друг за другом нескончаемым потоком. Кучера покрикивали друг на друга, успевая осыпать оскорблениями водителя ковра-самолёта, скользящего между полосами движения.

– Эй ты! Права купил, что ли?! Полоса для ковров справа! – рычал один из них. – Сиди дома, раз не умеешь водить!

Плотная толпа заполнила тротуары. Холли оказалась среди бродячих торговцев, которые энергично навязывали свои товары – от пуговиц с пятнадцатью отверстиями до подвесок в форме табуретов. Девушка поспешила свернуть в переулок. Оттуда, наполовину погруженные в полумрак, угадывались очертания многометрового помоста Машины времени. Утром и вечером инженеры орудовали джойстиками, переключая день и ночь, управляя дождём и хорошей погодой, и, по мнению некоторых журналистов, морочили людям головы, вызывая снег посреди лета.

Быстрым шагом Холли миновала мясную лавку, где продавали вырезку додо, ускорилась перед таверной с завсегдатаями-пьянчужками и нырнула в тупик Шаривари. В доме номер одиннадцать, здании, оранжевый фасад которого напоминал большую тыкву, находился пансион миссис Бредфорд. Холли скользнула под вывеской, которая одновременно приветствовала посетителей и грозила им серьёзной шишкой на лбу, если они забудут пригнуться, и вошла внутрь.

Миссис Бредфорд, как обычно, стояла на посту у лестницы. Морщинистая кожа делала её похожей на бульдога, натянувшего на себя платье в горошек и парик с проседью. Рядом с ней сидела Шупетта – миниатюрная драконша, которую подкрасили в конфетно-розовый цвет, чтобы смягчить хмурую мордашку.

– Мисс Найтингейл! – рявкнула хозяйка. – Вот уже почти час, как ваша сестра играет на пианино. Эта мелодия совершенно невыносима, требую прекратить бренчание! И раз уж вы здесь, напоминаю, что оплата за квартиру должна быть в конце недели.

– Да, миссис Бредфорд, – рассеянно отозвалась Холли.

Девушка осторожно обошла Шупетту и поспешила в квартиру. До неё доносились слабые звуки пианино. Это была весёлая музыка, полная жизни, а потому вызывающая раздражение миссис Бредфорд.

Когда Холли открыла дверь, её встретил взрыв хохота.

– Ну что, старая ведьма снова жалуется?

Клара с воодушевлением нажала на перламутровые клавиши так, что стены комнаты задрожали.

– Не стоит провоцировать её, – мягко возразила Холли.

– Может быть. У этой мегеры больные ноги, так что, пока она доберётся по лестнице до нашей двери, я успею поиграть… Расскажи, как прошёл твой день, – весело добавила Клара, продолжая музицировать.

– Сегодня приходила группа студентов. Один из них, увидев самый ценный экспонат музея – порванную коробку конфет, чуть не уснул.

– Бедный мальчик, ему ни за что не выжить в университете!

Сёстры Найтингейл с детства интересовались разными вещами. Для Клары, которая была на два года младше Холли, важна была только музыка. Однако внешне они очень походили друг на друга: каштановые волосы, веснушки и лазурно-небесный взгляд. Однако в плане характера Клара была полной противоположностью Холли: улыбчивая от природы, преисполненная энергией, она излучала радость жизни. Младшая сестра одним своим присутствием скрашивала ненастный день.

– А ты? – поинтересовалась Холли. – Есть новости в агентстве путешествий?

– Нет, всё та же скука. И я всё печатаю и печатаю на этой чёртовой пишущей машинке… Единственное, что произошло примечательного за день, – внезапное отключение дориума. Наша вывеска, ну ты знаешь, та, что бросается в глаза: «Откройте для себя мир с высоты дирижабля!» — начала как-то странно потрескивать, а после всё здание погрузилось в темноту. Пришлось ждать целый час, пока алхириум соблаговолил притащиться, чтобы разобраться с проблемой.

Высунувшись из окна, Холли любовалась крышами города и далёкими аэростатами на горизонте.

Полвека назад Гильдия Алхимиков в Бретелле, пытаясь превратить свинец в золото, совершила удивительное открытие. По величайшему стечению обстоятельств почтенные учёные, вскоре переименовавшие себя в «алхириумов», разработали невиданную форму энергии, на которой теперь держалась Астролуна, – дориум.

Он был способен приводить в движение ковры-самолёты, освещать улицы и поддерживать работу заводов, извергавших гигантские облака пара. Через несколько лет после открытия его применение получило широчайшее распространение. На каждом шагу крупные фирмы использовали его, в том числе злоупотребляя, для рекламы своей продукции: фруктовой водки, зубного порошка, мыла… Дориум принимал любые формы, угождал любому желанию, а его использование казалось чудодейственным.

Когда один пытливый журналист попытался доказать лживость рекламных трюков («От дориумных ванн вы не станете на десять лет моложе!»), власти тут же запретили его ежедневную газету «Говорю вам только правду», ссылаясь на некий расплывчатый закон…

– В любом случае через месяц-другой вывеска вновь займёт своё место, – вздохнула Клара, продолжая порхать пальцами над клавишами. – Сколько бы власти ни расхваливали достоинства дориума, эти штуки всё больше оказываются несостоятельными… Но, как говорит мой босс, что бы ни произошло завтра, мы рады хотя бы тому, что сегодняшний день подошёл к концу.

«Да, завтра будет новый день, – подумала Холли, – и если повезёт, то какой-нибудь любопытный отважится заглянуть в Национальный музей».

2019 год, в другой реальности…

Сью скучала. Надев наушники, она отсутствующим взглядом обвела пассажиров поезда. Мужчину, спрятавшегося за газетой. Группу парней в толстовках, громко обсуждающих только что вышедший на экраны блокбастер. Пожилую женщину, вздыхающую с соседкой о «старых добрых временах»…

На несколько часов английский пейзаж за окном потерял для неё свою привлекательность. Ни сельская местность с бескрайними просторами, ни одинокие деревья, ветви которых словно пронзали небо, ни деревушки с серыми домами девочку не интересовали.

Этот учебный год показался ей невероятно длинным. Дни медленно тянулись друг за другом, и, сидя на уроках, она могла бы поклясться, что стрелки её часов двигались в обратном направлении. После бесконечного ожидания лета и сотен зачёркнутых дней в календаре она радовалась возможности наконец насладиться каникулами.

Мама проводила её до вокзала, снабдив длиннющим списком рекомендаций, которые начинались словами «не докучай бабушке Фрине» и заканчивались «оставь бабушку Фрину в покое». Наскоро чмокнув девочку в щёку и бросив что-то вроде «Веселись!» и «Будь аккуратнее», мать оставила дочь одну на перроне с тяжёлым чемоданом в руках. Сью надеялась увидеть эту элегантную женщину в модном костюме не раньше сентября.

В свои тридцать два мисс Эшвуд продолжала покорять мужские сердца. Последним в её коллекции стал адвокат по предпринимательскому праву. Он, как поняла Сью, обещал матери летнее путешествие на другой конец света.

А девочка была не против – она с самого детства любила их родовое поместье. Старинный особняк зачаровывал, наполнял воображение таинственными историями. Именно там, в каменных стенах, наполненных запахом старых книг и пожелтевших страниц, вокруг полок, прогнувшихся под тяжестью томов, Сью открыла для себя радость чтения. Мать не разделяла её увлечения, отдавая предпочтения светским раутам, роскошным нарядам и щедрым богатым мужчинам, готовым осыпать её украшениями. Дочь, напротив, предпочитала вымышленных персонажей книг компаниям сверстников.

Будучи нескладным замкнутым подростком с тусклыми волосами, она никогда не пользовалась популярностью у одноклассников и с трудом заводила друзей. Сью блестяще давались письменные работы, а вот в жизни она была немногословна. Её школьные перемены проходили в чтении очередного романа и мечтах о далёких мирах, которые казались ей куда более захватывающими, чем собственные серые будни.

С громким скрежетом поезд остановился на ничем не примечательной, небольшой станции, как две капли воды похожей на предыдущие. Сью увидела красное кирпичное здание, опрятные скамейки и наполовину облупившийся щит с названием станции: Шеритон. Не в силах сдержать возбуждения, она подхватила чемодан и выпрыгнула из вагона. Наконец-то! После долгих месяцев терпеливого ожидания она вернулась домой! В настоящий дом, где ей не нужно притворяться, чтобы угодить матери.

Мистер Фергюсон, старый слуга, ждал её на перроне. Несколько десятилетий он состоял на службе у Эшвудов, помогая поддерживать порядок в усадьбе.

– Мисс Сью, рад видеть вас снова! – произнёс он, широко улыбаясь. – Кажется, будто вы покинули нас только вчера…

– Если бы только это было правдой!

Хватило всего нескольких мгновений, чтобы Сью преобразилась. Она, обычно незаметная для окружающих, теперь искрилась от счастья.

– Тётушки будут счастливы, – добавил мистер Фергюсон, забирая её багаж. – Пойдёмте, не будем заставлять их ждать!

Через двадцать минут автомобиль остановился перед старинным особняком, гордо возвышавшимся посреди деревьев парка. Он впечатлял торжественной архитектурой и фахверковым фасадом². Казалось, что зданию, прошедшему сквозь столетия, не могут угрожать никакие катаклизмы.

Сью едва успела захлопнуть дверцу авто, как на пороге дома возникли две женщины: одна – высокая и худая, как палка, одетая в строгое чёрное платье с гофрированным воротником, другая – маленькая и круглая в лимонно-жёлтой юбке и блузке в весёлый горох.

– Дорогая, как же мы по тебе соскучились! – воскликнула тётушка Хармони.

– Моя милая Сью! – подхватила тётя Опаль, обнимая девочку пухлыми руками. – Ох, кожа да кости! Можно подумать, ты голодала несколько месяцев…

На самом деле Хармони и Опаль были родными сёстрами давно умершей бабушки Сью, Виктории.

– Опаль приготовила замечательные слойки с яблоками, – объявила тётя Хармони.

– Едва не спалив кухню, ну да неважно… Воспользуемся каникулами, чтобы немного откормить тебя, пока ты не превратилась в ходячий скелет.

Сью впервые за несколько месяцев забыла о календаре. Больше всего на свете ей хотелось сейчас остановить время.

* * *

– Если вы остались довольны посещением, просим заглянуть вас в наш сувенирный магазин!

Любезное приглашение разбилось о стеклянный взгляд. Напротив Холли стояла дама в очках, напоминая сову, которую разбудили средь бела дня. На её шее висел талисман, славящий Всемогущего Ракообразного. Религия дамы не позволяла есть дары моря, и возможно, за то, что она оскорбила божество, она отправилась в музей в качестве покаяния.

– До свидания, мадам! Хорошего вечера.

С каждым днём Холли всё сильнее ощущала, как Мир-который-может-был-а-может-и-нет утрачивал привлекательность для посетителей, а те немногие, что заходили сюда, на самом деле искали туалет. Жители Астролуны давно потеряли интерес к прошлому, предпочитая следить за гонками ковров-самолётов, слушать предсказания гадалок и ходить на шоу танцующих носков.

В порыве ностальгии Холли зашла в сувенирный магазин. Ржавый колокольчик слабо зазвонил, когда она толкнула стеклянную дверь. Прошло почти десять лет с тех пор, как сюда осмелился заглянуть последний посетитель. Продавщица, работавшая на кассе, уволилась задолго до прихода Холли, и замены ей не нашлось.

– Как всё это грустно, – пробормотала девушка.

Место казалось заброшенным, забытым. С полок свисала паутина, открытки пожелтели, а на кружках едва можно было различить надпись «Я точно видел Мир-который-может-был-а-может-и-нет».

Холли медленно бродила среди сувениров, мысленно возвращаясь в детство. Когда ей было десять, она копила карманные деньги, чтобы приобрести кулон в форме бутылочной пробки. Конечно, это была всего лишь реплика экспоната «Замечательная пробка», которой можно было полюбоваться на четвёртом этаже, но Холли любила кулон и продолжала его носить.

Она заметила старый рекламный проспект, в который была завёрнута одна из статуэток. Холли взяла его в руки, и её глаза чуть не вылезли из орбит. Под крупным заголовком, гласившим: «ЖЕМЧУЖИНА АСТРОЛУНЫ РАСКРЫВАЕТ ТАЙНЫ СВОИХ ЧУДЕС», расположилась выцветшая фотография. Холли с изумлением всматривалась в длинную очередь посетителей, выстроившихся за оградительными стойками. Она без труда узнала декор первого этажа. На месте витрины с набором чайных полотенец громоздились гигантские коллекционные экспонаты: невероятных размеров чучела животных, огромный аэростат в красно-жёлтую полоску и фасад храма с царственными монументальными статуями.

Холли в жизни не видела ничего подобного. Куда же подевались эти чудеса Астролуны?

Глава 2. Исчезновение

– Извините, мистер Льюис, у вас не найдётся свободной минуты?

Холли просунула голову в приоткрытую дверь. В блузке с высокой стойкой и гладким пучком она выглядела строже, чем накануне. Сдвинув брови, директор музея сидел за столом, склонившись над кипой бумаг, которые грозились вот-вот рухнуть на пол.

– Да. В чём дело, мисс Найтингейл?

– Вчера я узнала кое-что любопытное о музее. Вы сможете ответить на несколько вопросов?

– Был бы страшно польщён! Я всегда знал, что из нас двоих вы лучше разбираетесь в историях музейных коллекций. До встречи с вами я и понятия не имел, что, например, башмак с пятого этажа прошёл шестьсот четыре километра…

– Шестьсот девять, если верить словам профессора Алуазиуса Робинсона, – поправила Холли, – но не это привело меня к вам… Посмотрите, я нашла этот старый проспект в сувенирной лавке. Экспонаты на фотографии вам о чем-то говорят? Я их никогда не видела в музее…

Старичок поправил очки на носу и уставился на выцветший снимок.

– Ах да, понимаю ваше удивление… Эти экспонаты были представлены для церемонии открытия музея почти сто лет назад, – объявил он, разглаживая складки своей пижамы. – К сожалению, чудеса постепенно пришли в негодность, и мой предшественник распорядился их убрать. Судя по отчёту, с которым я бегло ознакомился, конструкция, поддерживающая чучел, была слишком хрупкой, могла в любой момент сломаться и покалечить посетителей. То же самое можно сказать и о фасаде храма, который начал разрушаться, но даже это ничто по сравнению с опасностью, которую представлял собой аэростат… Действительно, очень жаль. Но, к сожалению, такое случается.

– Разве нет возможности отреставрировать их?

– Нет, это требует мастерства, которое на сегодняшний день почти утрачено. И вообще реставрационные работы слишком затратны для нашего бюджета… Разумеется, власти помогают субсидиями. Для нас главное – сохранить в должном виде те экспонаты, которые выставлены в наших залах сейчас. А теперь, если не возражаете, мисс Найтингейл, мне нужно заняться срочной корреспонденцией.

Холли испытала горькое чувство разочарования. Как никогда её горячо любимый музей показался ей забытым и брошенным.

* * *

К чаю подавались слойки с яблоками, сорбет из чёрной смородины и кусок пудинга. Встав из-за стола, Сью подумала, что лопнет. Слегка пошатываясь, она поднялась по лестнице и толкнула последнюю дверь на четвёртом этаже, в комнату Фрины Эшвуд. Девочка по привычке называла её «бабушкой», но на самом деле Фрина приходилась ей дальней кузиной. Старушка, как обычно, крепко спала на своей кровати с балдахином. Врачи говорили, что жить ей осталось недолго. Но годы шли, и Сью с радостью замечала, что состояние Фрины ничуть не ухудшалось.

– Это я! – громко сказала девочка. – Я приехала…

Сью любила разговаривать с бабушкой Фриной, даже не будучи уверенной, что её слова могут быть услышаны. Бабушка давно стала самым главным слушателем её историй. После сотни проглоченных романов Сью чувствовала внутреннюю потребность написать свой собственный. Её перо постепенно оттачивалось, перенося из головы на бумагу удивительные миры, полные приключений и опасностей, из которых главная героиня всегда выходила победительницей.

– После нашей последней встречи я написала ещё двести страниц. Десять пришлось переписать заново, потому что Аманда настучала на меня учителю математики, и он их у меня конфисковал. Но я отомстила подлой стукачке, плюнув в её стакан в столовой… Ты слушаешь, бабушка Фрина? Тогда я начну с двенадцатой главы, с того места, где мы остановились в прошлый раз. «Невероятные приключения леди Сьюзен Блэквуд», помнишь? Юная Сьюзен узнала, что её родители из параллельной реальности – обратной стороны снов. Любимая няня, чтобы защитить девочку, скрыла от неё правду. В то же время враги отца не дремлют, угрожают убить её и уничтожить их род.

Устроившись у изножья кровати, Сью разложила на коленях стопку страниц и принялась читать. Слова легко слетали с её губ, и ей казалось, что она никогда не уезжала из этого дома.

В это же время на нижнем этаже особняка, на залитой солнцем кухне, где в раковине громоздилась груда грязных тарелок, Опаль и Хармони рукодельничали, тихо беседуя.

– Я так рада, что малышка вновь с нами! – вздохнула тётушка Опаль, вышивая цветочный алфавит.

Хармони прикоснулась к своему тяжёлому, овальной формы медальону на шее, отражавшему лучи солнца. Это старинное украшение было семейной реликвией семьи Эшвуд. Тётушка с ним никогда не расставалась.

– Надеюсь, её мать не собирается снова названивать нам, чтобы зачитать длинный список того, что мы можем сообщить малышке. Девочке скоро исполнится тринадцать, самое время открыть ей правду, как ты считаешь?

– Кристина лишь пытается защитить её.

– Защитить? – Хармони презрительно фыркнула. – Мне кажется, Кристина отрицает своё собственное прошлое. Она почему-то убеждена, что если хранить молчание, то «проблемы», как она это называет, вероятно, никогда не будет… А Сью далеко не глупа и в конце концов поймёт, что ей годами вешали лапшу на уши. И тогда, могу гарантировать, девочка не простит мать.

– Надеюсь, история не закончится семейным скандалом.

– Семейный скандал уже назревает… Во всяком случае, я признаю решительность Кристины. В тот день, когда она хлопнула дверью, крикнув, что ноги её больше здесь не будет, я, честно говоря, сомневалась в серьёзности её угроз.

– Она разрешает нам видеться с девочкой, и на том спасибо, – произнесла Опаль, покачивая головой. – А могла бы сжечь мосты и навсегда порвать с нами. Кристина очень похожа на свою мать. Помнишь, какой характер был у Виктории?

– О да! Но Виктория была нашей родной сестрой и дорожила семьёй… Меня гложет мысль, что Кристина доверила дочь не для того, чтобы порадовать нас, а чтобы сбыть её с рук.

– Ну ты скажешь! – Опаль возмущённо икнула. – Было бы невыносимо думать, что Сью может быть для неё обузой.

– Именно так я и считаю, – продолжила Хармони. – Кристина скорее всего предпочла бы вообще не иметь ребёнка, чтобы вести тот образ жизни, который ей по душе. Только потому, что я живу в Шеритоне, не означает, что я не в курсе того, чем она занимается у себя в Лондоне. Она бегает по светским приёмам, меняет любовников как перчатки… И ей постоянно попадаются какие-то безнадёжные дураки.

– Отец Сью был неплохим.

– Согласна, не злым, но Колин глуп как пробка… Одним словом, мы должны позаботиться о Сью, если не хотим, чтобы бедная крошка сбилась с пути или окончательно замкнулась в себе. Придётся взять дело в свои руки.

– Ты предлагаешь…

– Пренебречь запретом Кристины! Не ей решать, что имеет право знать её дочь, а что нет.

Тётушка Опаль, никогда не отличавшаяся смелостью характера, уставилась на свою вышивку так, будто хотела найти подсказку между буквами «Б» и «В».

– Уж не знаю, хороша ли эта идея, – наконец пролепетала она.

– Это для блага Сью! Дадим ей несколько дней отдохнуть, а потом всё расскажем.

– Хорошо, – уступила Опаль. – Подождём до конца недели.

И, словно желая подкрепить свои слова, она взяла ещё одну слойку.

* * *

Астролуна, могущественная и независимая, потонула в роме, когда резкий удар по столу расплескал напиток по карте города. Капитан Бальтазар Райли находился в дурном настроении, и оно ухудшилось, когда он увидел, что его драгоценный план стекает на пол. Высокий, в тёмном камзоле и треуголке, сливающейся с полумраком комнаты, капитан напоминал тень. Длинные чёрные локоны обрамляли молодое лицо со шрамом, пересекавшим бровь.

– То, что ты твердишь, – невозможно! – воскликнул Бальтазар. – Всего лишь три дня назад мы были на окраине Оберужа. Город ещё стоял.

– Капитан, я тоже не мог поверить своим глазам, но, уверяю, Оберуж пал. Ничего не осталось! Одни руины! Все стёрто с лица земли.

Бальтазару всё ещё было трудно принять эту новость. Оберуж – крупный центр, разбогатевший на торговле сахарным тростником, был защищён крепостной стеной. Чтобы разрушить её, потребовалась бы настоящая армия, мощное орудие и несколько недель атак. Кто в здравом уме решится напасть на город? Столетием ранее было подписано военное соглашение – Пакт Тридцати. Никто не рискнул бы навлечь на себя гнев союзников.

– Итак, капитан, есть идеи, кто мог совершить… это?

– Возможно, Северные королевства, – вздохнул Бальтазар, потирая проступающую щетину на подбородке. – Не в первый раз они пытаются захватить нас. Как бы там ни было, у меня предчувствие, что война не за горами. Готов поспорить: как только Астролуна узнает об этом, Консул сделает так, чтобы полетели головы. Города восстанут, требуя справедливости. Спокойные воды океана, которые я так люблю, станут похожи на поля сражений. Придётся забыть о возможности мирно бороздить моря.

Бальтазар Райли решил стать пиратом так же, как другие решают стать пекарями. После бегства из Астролуны он приобрёл солидную репутацию кровожадного преступника и безжалостного грабителя. В этот вечер он находился в нейтральной зоне, в таверне «Морские разбойники», уединённом заведении между двух городов – Констельнасьон и Лимбекла. Сидя за столиком в комнате, расположенной за главным залом, он вёл беседу с торговцем Косоглазым Уистеном, одним из своих информаторов.

– Что вы собираетесь делать, капитан?

– Вернусь на корабль. Решение приму завтра.

– Не кажется ли вам, что лучше на время исчезнуть?

– То есть спрятаться, ты это хочешь сказать? Покинуть море и жить под чужим именем? За мою голову назначили цену. Власти повсюду расклеили объявления с суммой вознаграждения: «Бальтазар Райли, живой или мёртвый. Награда – сто тысяч дублонов!»

– А разве она не выросла до ста десяти тысяч?

– Может, и так. Это ничего не меняет… Пойдём, угощу тебя выпивкой, и, если ты услышишь что-нибудь новое, дай мне знать!

Косоглазый Уистен придержал Бальтазара за рукав.

– Вы ничего не забыли, капитан? – прошептал он, и его глаза буквально засверкали.

– Ах да, сколько ты хочешь?

– Сто дублонов.

– За что именно? – усмехнулся Бальтазар. – За то, что рассказал мне о падении Оберужа, или за свои будущие услуги?

– За всё. Но, учитывая размер вознаграждения за вашу голову, я мог бы попросить гораздо больше…

– На твоём месте я бы довольствовался выпивкой.

Бальтазар выхватил меч. Жест был таким стремительным и быстрым, что ни один, даже самый ловкий противник не смог бы его предугадать. Сдавленный крик сорвался с уст торговца. Грязные пальцы судорожно впились в огромную рану, разорвавшую плоть. От потока крови намокла рубашка… Кроме них двоих в комнате никого не было. Поправив треуголку, Бальтазар наблюдал, как Уистен сполз со стула и скорчился на полу.

– Тебе повезло, – произнёс пират, – сегодня я великодушен. Если доползёшь до барной стойки, хозяин, возможно, согласится подлатать тебя. По слухам, это бывший лекарь, решивший поменять ремесло… Однако в следующий раз я убью тебя, если вздумаешь развлекаться угрозами.

Капитан не спеша сложил мокрую от пролитого рома карту и покинул таверну. Свежий воздух помог ему прояснить мысли. Почему его реакция была настолько жестокой? Из-за взгляда торговца. В тёмных зрачках Бальтазар уловил алчный блеск, свойственный предателям, которые ради денег решатся на всё. Трудно доверять таким типам. Рано или поздно он захотел бы увеличить свой процент. «Да, – подумал Бальтазар, – я поступил правильно: вынужденное предупреждение для защиты своих тылов».

После нескольких пропущенных рюмок его слегка штормило, слова информатора звенели в голове, словно тревожные колокола. Оберужа, превосходного Оберужа больше не существовало. Мир скоро погрязнет в войне. Страдания и нищета умножатся… Ничего хорошего это не предвещало.

Нахмурившись, Бальтазар шагнул на тёмный понтон. Здесь был пришвартован «Орион», хотя для стороннего наблюдателя корабль был невидим. Когда-то морское судно принадлежало флоту Астролуны и являлось в своём роде уникальным экспериментом. Десять лет назад местные власти, движимые неоспоримой жаждой знаний, попробовали применить дориум и в морском деле.

Дориум был полон тайн – алхириумы были ещё в начале пути и изучили его очень поверхностно. Предсказать эффект его действия никто бы не решился. По словам наиболее осведомлённых журналистов, цель заключалась в том, чтобы «смешать элементы и посмотреть, сможет ли результат оказаться полезным». Безуспешные попытки, сотни эрудитов и учёных, месяцы работы над гигантскими машинами… И вот, в одно прекрасное утро, без предупреждения, объект их экспериментов вдруг исчез за лёгкой дымкой.

Пресса пела дифирамбы. Однако никто из ответственных лиц не смог объяснить этот феномен. Спустя пару недель корабль вновь попал на первые полосы газет: его захватил некий пират, Бальтазар Райли. Не сумев не только повторить чудо, но и вернуть «Орион», Астролуна посчитала, что лучше прекратить эксперименты.

Свойство невидимости крайне забавляло Бальтазара. Достаточно было прикоснуться к корпусу корабля и провести рукой по его поверхности, чтобы распознать огромную деревянную конструкцию. Ни один элемент этого громадного монстра не повторялся дважды. Как будто несколько корабельных мастеров изначально конструировали совершенно разные вещи, но в итоге, из-за нехватки бюджета, им пришлось объединить усилия и довольствоваться одним-единственным творением. Поэтому леер³ с жёлтыми и зелёными полосами соседствовал с парусом, собранным буквально из десятка кусков ткани, «воронье гнездо»⁴ накренилось на одну сторону, в то время как носовая фигура представляла собой наполовину осьминога, наполовину сирену.

– Удачный вечер, капитан? – спросил старший помощник, патрулировавший палубу.

– Бывало и лучше, – зевнул Райли, стаскивая с себя рубаху с пятнами крови. – Попроси Дарелла отстирать. Это кровь Косоглазого Уистена… Я смертельно устал и иду спать. Пусть никто до утра не беспокоит меня. Конечно, если только на нас не обрушатся атаки, обстрелы и прочие морские «радости».

Дверь в каюту закрылась. Бальтазар остался один на один со своими мыслями.

* * *

Вернувшись после работы, Холли открыла дверь квартиры и удивилась необычной тишине – ни движений, ни звуков, – комната была совершенно пуста… Значит, Клары ещё нет дома.

– Ну что ж, пока приготовлю чай, – пробормотала девушка.

С самого утра «чудеса Астролуны» не выходили из её головы. Та далёкая эпоха, вероятно, была золотым временем для музея, периодом его процветания, когда «Мир-который-может-был-а-может-и-нет» ещё не был низведён до уровня фарса.

Холли вынула из сумки драгоценный для неё проспект и поспешила прикрепить его над кроватью – туда, где часть стены полностью исчезла под газетными статьями, пожелтевшими от времени билетами и всем остальным, что так или иначе имело отношение к музею.

Расположенные в углу старинные часы продолжали громко отсчитывать время. Большая стрелка прошла полный круг циферблата, затем ещё один и ещё. А Клара всё не возвращалась. В девять часов вечера Холли принялась беспокойно расхаживать взад-вперёд по комнате, то и дело высовываясь из окна в надежде увидеть сестру. Куда, чёрт возьми, та запропастилась? Что с ней могло случиться?

Клара работала секретарём в туристическом агентстве. Для того, чтобы добраться до Шаривари, нужно сесть на трамвай. Поездка займёт не больше двадцати минут. Холли ломала голову, искала причины, любое объяснение, которое могло бы хоть немного её успокоить. А что, если Клара решила поужинать после работы со своими коллегами? Спонтанное приглашение, затянувшаяся беседа… В конце концов, нет ничего невозможного.

Девушка резко вздрогнула. С улицы раздались звуки шагов. Неужели Клара? Огромное разочарование охватило Холли, когда она увидела группу забулдыг, один из которых крикнул ей: «Эй, красотка, спускайся к нам!»

* * *

Солнечные лучи выдернули её из мучительных сновидений. Совершенно разбитая, Холли не могла вспомнить, как уснула, сидя на стуле. Она вскочила на ноги и бросилась в комнату сестры, но постель осталась такой же нетронутой. Клара ещё никогда не ночевала вне дома. Очевидно, с ней что-то случилось… что-то плохое. Холли обуял ужас. Она схватила пальто и выбежала из квартиры.

«Музей подождёт, – думала она, спускаясь по лестнице, – надо обратиться в полицию».

Полицейский участок находился на другом краю Астролуны. Здание прямоугольной формы выглядело зловеще. Кто-то всё же попытался оживить его фасад пёстрой фреской, однако и ей не удалось компенсировать ни мрачности места, ни зарешёченных окошек, вызывавших у смотрящих на них не самые приятные мысли.

Зал ожидания находился за металлическим бортиком. В гигантском помещении огромная толпа посетителей сновала туда-сюда. В отличие от большинства горожан, Холли ненавидела очереди. Ожидание часто исчислялось неделями, а то и месяцами…

Неоспоримый рекорд удерживал Барнеби Гордон, честный гражданин, заявивший о краже бутылочной пробки. Он покинул полицейский участок через семь лет, пять месяцев, пятнадцать дней, десять минут и две секунды. Соревнования продолжались. Тысячи соперников тщетно пытались побить рекорд. Экстремалы относились к ожиданию как к спорту. Эти атлеты прилежно посещали каждую администрацию и даже ради острых ощущений отваживались заглянуть в Национальный музей.

Рядом с Холли граждане устанавливали палатки и даже устраивали пикники на клетчатых скатертях. Некоторые отделения превратились в стихийные зоны отдыха, и властям не оставалось ничего, как прислушаться к голосу разума. Слишком много людей пропадало. Компании страдали от этих невольных прогулов своих сотрудников. Для того чтобы исправить ситуацию, парламентарии проголосовали за З.О.Н.В. – Закон о неравнозначности времени. Это гениальное нововведение стало возможным благодаря дориуму. С ним с обеих сторон портала время измерялось по-разному. Каждый час, проведённый внутри полицейского участка, был эквивалентен одной минуте вне его. Холли, впрочем, без особой надежды, рассчитывала меньше, чем через месяц добраться до стойки регистрации, то есть пропустить один рабочий день в музее.

Справа от неё стояла женщина, которая, похоже, не разделяла всеобщую эйфорию. Её волосы были заколоты канцелярскими скрепками вместо шпилек, в руках она держала зонтик, которым с силой ударила по плечу робота и резко окликнула его:

– Меня зовут миссис Ходж. Десять дней назад по астролунскому времени я переступила этот порог. Ваш начальник обещал принять меня.

Робот не уловил её намёка. Он лишь кивнул и протянул ей талончик с номером.

– Дааамы и господа, позааалуйста, соблюдааайте номера очерёдности, позааалуйста, – проскрипел его металлический голос.

Холли, в свою очередь, тоже взяла талон. На нём значился № 2104. Табло на стене сообщило, что № 205 может идти к нужному окну.

Ожидание грозило стать бесконечным. Ничего не оставалось, как набраться терпения.

В последующие три недели Холли проглотила около сорока каучуковых сэндвичей, стала свидетелем тридцати трёх давок, шести перепалок и узнала, как устроен робот внутри, когда неожиданный удар отбросил его к стене и обнажил внутренности. Те, кто явился в полицейский участок не ради удовольствия или спортивного зрелища, терял терпение и отказывался от своих намерений. На её глазах несколько человек, глядя на часы, разразились бранью и, решив, что их случай не столь драматичен, как им казалось до прихода сюда, поспешили покинуть помещение.

Очередь продвигалась нестерпимо медленно. В конце концов Холли, растрёпанная и уставшая, подошла к окошку. За пишущей машинкой сидел полицейский и увлечённо разгадывал кроссворд. Сделав над собой усилие, он оторвался от захватывающего занятия и окинул Холли равнодушным взглядом.

– Фамилия… и… имя, – с трудом выговорил он.

– Найтингейл, Холли.

– Очень… хорошо, мисс… Найтингейл, что… привело… вас… сюда?

С каждым новым словом мужчина, казалось, забывал предыдущее.

– Моя сестра Клара исчезла! – выпалила Холли. – Она не вернулась домой вчера вечером, время Астролуны, и я ужасно волнуюсь.

– Сколько… лет… Кларе… Найтингейл?

– Двадцать два.

– Очень… хорошо, что ж… мисс… Клара… Найтингейл… человек… взрослый. Согласно… статье… 34–8… «Кодекса… Багровых… истин», её… исчезновение… не… считается… приоритетным. Пожалуйста… подпишите… это… заявление, – добавил агент, положив перед ней отпечатанный на машинке лист. – Мы… проведём… расследование… сразу… как… только… это… станет… возможно.

– Как только возможно? – в ужасе повторила Холли. – Но когда именно?

– Номер… этого… дела… четыре… тысячи… триста… девять. В настоящее время мы… занимаемся… номером… три… тысячи… девяносто пять.

– Что? То есть приступать к немедленным поискам вы не собираетесь?

– Я… понимаю… ваше… недовольство, но… в такого… рода… делах… нет… ничего… необычного. Мы… ежедневно… получаем… похожие… заявления… и… в… большинстве… случаев… ситуация… разрешается… самостоятельно. Человек… просто… сбежал… или… почувствовал… необходимость… побыть… в одиночестве…

Холли с трудом сохраняла самообладание. Слова полицейского крайне раздражали её.

– Моя сестра не сбегала, – произнесла она, чеканя каждое слово. – Я уверена, что с ней что-то случилось. Может быть, несчастный случай…

– Ваш… номер… четыре… тысячи… триста… девять. До… свидания, мисс… Найтингейл!

– Да выслушайте меня! Вы должны немедленно приступить к поискам!

– Спокойствие… населения… наш… приоритет, – механически отчеканил агент. – До… свидания, мисс… Найтингейл!

Робот потащил Холли к выходу. Не в силах сопротивляться, девушка кипела от бешенства. Разве это возможно? Как полиция может оставаться такой равнодушной? Ведь ясно, что они и пальцем не пошевелят, чтобы отыскать сестру. И тут яркая мысль озарила сознание Холли. Если эти роботизированные господа в форме отказываются помочь ей, что ж, тем хуже для них. Она сама начнёт расследование!

Глава 3. Тысяча один голос

На следующее утро после своего приезда Сью решила не медлить и отправиться в своё любимое место – огромную библиотеку на третьем этаже, где на полках громоздились стопки пыльных книг, сваленных кое-как, в кучу, без малейшего намёка на хоть какой-то порядок.

Именно здесь, в Шеритоне, Сью полюбила чтение. С раннего детства её завораживали эти бесконечные ряды томов, на загнутых страницах которых были тайны и приключения. Иногда Сью казалось, что её мать ненавидит книги, потому что они напоминают ей о ненавистном доме детства. Кристина требовала от дочери идеального порядка в комнате, поскольку сама росла в беспорядке, и дабы вычеркнуть из памяти прошлое, выбрала стерильный мир. В её шикарной квартире каждому предмету отводилось своё место. Дважды в неделю приходила уборщица и натирала до блеска весь дом, от пола до потолка. Будто с помощью чистящих средств можно было очистить память.

Склонившись над стопкой книг, девочка вдруг резко повернула голову, ощутив слабое дуновение ветра. Это было странно. Ей показалось, что чей-то шёпот растворился в воздухе. А затем тот же голос или, скорее, сотни голосов слились воедино. Сью прислушалась, но больше ничего не услышала. Очевидно, безудержное воображение сыграло с ней шутку. Пожав плечами, девочка наугад схватила одну из книг и вернулась в свою комнату. О голосах она уже забыла…

* * *

В самом сердце Астролуны, в огромном круглом кабинете, Консул Николас Монгомери изучал очередное досье. Десятилетиями он управлял городом, следил за порядком и исполнением законов. Это был глубокий старик с белоснежной шевелюрой, и некоторые горожане в кварталах, пользующихся дурной славой, регулярно делали ставки на дату его смерти. В это утро он был особенно тревожен.

Плохая новость явилась с первыми лучами солнца: Оберуж был стёрт с земли. Гигантский мегаполис рухнул как карточный домик без малейших признаков сопротивления. Консулу не потребовалось много времени, чтобы распознать почерк Врага – этого затаившегося в тени противника, который намеревался разрушить их реальность. Сценарий, которого Монгомери так опасался, вскоре должен был осуществиться: Враг начал захват периферийных городов. Через несколько недель или месяцев настанет очередь Констельнасьона и Лимбеклы. И нет такой силы, что помогла бы им выстоять.

Старик задумчиво поглаживал тонкие усы в форме подковы. Перед лицом надвигающейся катастрофы у него почти не осталось выбора. Скрыть поражение, чтобы избежать паники среди населения, не удастся. Моряки, первыми узнав о катастрофе, распространят новость, она охватит город как лесной пожар, и тогда общественность немедленно обвинит его, Монгомери, в желании утаить факты. С другой стороны, правда была слишком опасна. Если бы народ узнал имя врага, Астролуна была бы обречена… Это только ускорило бы ход событий.

«Нет, – подумал Николас Монгомери, – честность – вряд ли лучший выход. Надо любым путём выиграть время в надежде достигнуть нового статуса-кво. Стоит лишь выбрать кого-нибудь крайним… какого-нибудь известного преступника, и обвинить его в нападении на Оберуж. Таким образом у народа появится козёл отпущения. А то, что он невиноват, это неважно. Так на кого обрушить народный гнев?»

Губы Консула растянулись в лёгкой усмешке. По всей Астролуне были расклеены объявления, обещавшие награду в сто тысяч дублонов за поимку пирата. Этот преступник потопил множество кораблей и, по слухам, имел достаточно пушек, чтобы пошатнуть крепость Оберужа. Взяв в руки лист бумаги, Николас Монгомери неторопливо вывел имя: БАЛЬТАЗАР РАЙЛИ.

* * *

С тех пор как Холли вошла в полицейский участок, прошло девять часов по времени Астролуны. Музей уже закрыл свои двери, а потому было уже слишком поздно приносить извинения директору. Отложив эту проблему на следующий день, Холли шла по авеню Эндеси на работу Клары. Чтобы узнать правду, она должна поговорить с коллегами сестры.

По требованию Консула все туристические агентства города располагались в одном квартале. На каждом фасаде мигали щиты с рекламой, одна заманчивее другой: «Астролуна – Лимбекла: всего восемь часов на волшебном ковре!», «Посылка без забот! Путешествуй налегке с нашей почтой!», «С компанией «Едва-уехал-уже-приехал» вы будете довольны, или мы вернём ваши деньги!»

Толкнув стеклянную дверь, Холли вошла в здание. Волнуясь, она подошла к стойке, за которой секретарша подпиливала ногти.

– Добрый вечер, мадам! Чем могу помочь? – привычно произнесла девушка.

– Я сестра Клары Найтингейл, она вчера не вернулась домой. У вас, наверное, есть сведения о её рабочем графике? Не сообщала ли Клара вам или кому-нибудь из коллег о том, что намеревается куда-то уехать?

Секретарша вытаращила на неё глаза.

– Э-э… Я не совсем понимаю вас, мадам.

– Моя сестра – Клара Найтингейл, – с ноткой раздражения повторила Холли. – Вы случайно не знаете, где она находится?

– Я не знаю… никакой Клары Найтингейл.

– Ну как же, Клара работает в вашем агентстве уже два года!

– Я работаю в приёмной более трёх лет, мадам, и могу вас заверить, что вашей сестры нет в списке наших сотрудников.

– Это невозможно! – воскликнула Холли. – Конечно же, она числится в вашем штате! Она печатает на машинке отчёты мистера Фриза…

– У мистера Фриза действительно есть помощница, но её зовут Верна, и скоро она отметит своё пятидесятилетие. Вряд ли это ваша сестра… Вам следует обратиться в полицию, – добавила секретарша, снова вооружившись пилочкой для ногтей, – думаю, их сотрудники окажут вам помощь в расследовании. До свидания, мадам!

Холли была ошеломлена. Зачем бы Кларе понадобилось врать ей? Если она не работала в туристическом агентстве, то каким образом зарабатывала на жизнь? Холли ничего не понимала. Она всегда доверяла сестре, а сегодня вдруг узнала, что за милой улыбкой Клары скрываются секреты…

* * *

– Капитан, у меня плохие новости…

Бальтазар поднял голову. Думая о своём, он не заметил, как старший помощник появился на пороге каюты. С самого утра пират пытался собраться с мыслями по поводу той крошечной точки на карте, которая несколькими днями ранее ещё указывала на местоположение Оберужа. Плохих новостей у него и так хоть отбавляй, так что пополнять этот список не было нужды.

– Я слушаю, – пробормотал он.

– Полотно невидимости начало рваться справа по борту. Сидни и Палмер заметили это, убирая палубу. По их словам, открывается часть леера…

Бальтазар тяжело вздохнул. Определённо, сегодня не его день… Главной защитой его корабля была его невидимость. Как только дориум потеряет силу, «Орион» станет таким же заметным, как шишка на лбу. Впрочем, это уже не первый случай, когда экипаж замечал подобное: от носовой части до кормы – Бальтазар перестал считать зоны, где дориум давал сбой. Для него это не имело значения.

– Капитан, возможно, будет разумнее вызвать алхириума, – произнёс старший помощник. – Матросы говорят, что в Констельнасьоне один тип способен с помощью дориума вызывать коньячные дожди.

– Нет, Ли, это невозможно. Полотно невидимости – это не просто кусок ткани, который можно заштопать… Потребуются десятки алхириумов, чтобы залатать брешь. И я даже не уверен в результате! В любом случае, у нас хватит пушек, чтобы отразить нападение, – с энтузиазмом добавил Бальтазар, – не говоря уже о том, что флот Астролуны уже не столь внушителен, как раньше. Кажется, они потеряли корабли…

– Один из них похитили мы.

– Не похитили, а реквизировали, – с усмешкой поправил капитан. – В любом случае, «Орион» способен противостоять опасностям океана, а не просто подавлять военные атаки… Кроме того, я собираюсь немедленно изменить курс, – зевнув, произнёс Бальтазар. – Нет смысла продолжать путь к Сомбресуару – эти судна перевозят лишь хлопок. В условиях надвигающейся войны трудно сбыть такой товар. Отправляемся в Оберуж!

– В Оберуж? Но Оберуж пал, капитан!

– И именно поэтому я должен выяснить, как это произошло.

Бальтазар вскочил на ноги и, увлекая за собой старшего помощника, направился на палубу, чтобы встать за штурвал. Косоглазый Уистен пытался выудить за свои услуги сотню дублонов. Настало время проверить, чего стоят его сведения. Капитан не понимал, что только что повиновался своему внутреннему голосу… Голосу из прошлого, пробивавшемуся из глубин памяти. Интуиции, которая направляла его туда, где в скором времени мир должен был перевернуться.

* * *

Минула неделя с тех пор, как Сью прибыла в Шеритон. Дни сменяли друг друга с перерывами на обеды и полдники, и с каждым разом количество еды лишь увеличивалось. Девочка продолжала читать бабушке Фрине главы из «Невероятных приключений леди Сьюзен Блэквуд», одновременно придумывая новые. Сью подошла к кульминационной развязке своей истории, где леди Сьюзен раскрывалась как истинная наследница королевства. К сожалению, накануне юная писательница столкнулась с творческим кризисом. Пустые страницы смотрели на неё с насмешкой до тех пор, пока она не сдалась.

Часы едва пробили семь часов утра. Растянувшись на кровати, Сью обдумывала очередной эффектный поворот событий в романе, когда вдруг ясно услышала знакомые голоса… И это не были проделки её уставшего сознания.

Сью торопливо выбралась из-под одеяла, запахнула халат и вышла из комнаты в коридор. То ли шёпот, то ли вздохи затихли у лестницы. Сью бросилась вниз по ступенькам и вбежала на первый этаж. Но сколько бы она ни прислушивалась, среди бессвязных, разрозненных звуков ей не удалось разобрать ни слова. В этом хоре слышалась бесконечная тоска, невыразимое страдание. Эти эмоции не принадлежали ей, но бередили её душу. По щекам девочки покатились слёзы. Она опёрлась о консоль прихожей, чтобы не упасть.

– Кто вы? – выкрикнула она. – Кто говорит?

Ответа не последовало. Голоса постепенно удалялись. Сью поспешила за ними через маленькую гостиную, поднялась по лестнице и подошла к закрытой двери, которая вела в подвал. Однажды в детстве, когда она играла и пряталась в этих тёмных коридорах, мать отругала её, сказав, что там мокро и скользко и что она может упасть и покалечиться.

– «Невероятные приключения Сью Эшвуд», – прошептала девочка, чтобы подбодрить себя. Она часто представляла себя то в роли исследовательницы, неожиданно обнаружившей тайный ход, то в роли расхитительницы гробниц, столкнувшейся с древними проклятиями, то кладоискательницей, извлекающей из земли пыльный сундук. Возможно, сегодня судьба решила исполнить её желания.

Она едва коснулась ручки, как дверь сама собой распахнулась. Девочка увидела перед собой лестницу, ступени которой терялись в темноте. Сью повернула выключатель, тут же вспыхнул слабый свет. Сью трусила, однако мысль о том, что её героиня, леди Сьюзен Блэквуд, на её месте уже давно бы исследовала лестницу, добавила решительности. Деревянные ступени заскрипели под ногами.

Подвал состоял из нескольких последовательно расположенных комнат. Ведомая голосами, Сью пробиралась через хлам из нагромождённых предметов. Мерное мигание лампочек, рассеивающих дрожащий свет, позволило увидеть покрытую серыми хлопьями пыли мебель, беспорядочно расставленные на полках банки с вареньем, старые кресла-качалки, пустой аквариум, треснувшие фарфоровые куклы, картонные коробки и доски.

Посреди этого хаоса Сью споткнулась о ковёр, наполовину скрытый за пластиковой рождественской ёлкой. Отряхиваясь от пыли, она услышала ещё один странный звук, не имевший ничего общего с голосами. Сью осторожно шагнула в узкий проход. Он заканчивался тупиком и, в отличие от остальных комнат, не был захламлён. Причина была простой: по стенам стекали потоки дождя…

* * *

Холли вернулась в тупик Шаривари. Переступив порог дома № 11, она увидела, как миссис Бредфорд протирала перила, размазывая грязной тряпкой пыль. Напротив неё стоял невысокий мужчина в форме и заполнял документы. Профессионализм клерка сводила на «нет» Шупетта, жадно разглядывающая панталоны гостя.

– …и от имени Консула я настойчиво прошу вас провести опись вилок, – запинаясь, пробормотал мужчина, когда драконша принялась обнюхивать его обувь.

– Опять?! – вздохнула миссис Бредфорд. – У меня уже была встреча с одним из ваших коллег на прошлой неделе.

– Нет, мадам, это, наверное, была опись столовых ложек. Могу я узнать количество ложек в вашем распоряжении?

– А вот и мисс Найтингейл! – произнесла пожилая женщина, для которой приход Холли был куда интереснее подсчёта вилок и ложек. – Вы ужасно выглядите, что случилось?

– Я отстояла очередь в полицейском участке… Мне нужно задать вам несколько вопросов. Вы ведь видели Клару вчера утром, верно? Она вам, случайно, не говорила, куда направляется?

– Какую Клару? – переспросила миссис Бредфорд.

– Мою сестру, – продолжала Холли. – Клара, которая играет на пианино и раздражает ваш слух своим бренчанием!

– Я действительно не понимаю, о ком вы говорите. Если бы в моём доме кто-то играл на пианино, я бы, конечно же, знала его!

– Опись вилок жизненно необходима, – нетерпеливо вмешался клерк. – Пожалуйста, мадам, не могли бы вы…

Холли не уставала поражаться. Известная своей потрясающей памятью, помнившая с точностью до минут приходы и уходы своих постояльцев даже спустя несколько недель, миссис Бредфорд не могла просто взять и забыть Клару. Невероятно… Девушка почувствовала, как на её плечи опускается тяжёлый, неподъёмный груз. «Нет, Клара Найтингейл не работает помощницей мистера Фриза… Нет, Клара Найтингейл здесь не живёт». Где бы сестра ни числилась – в туристическом агентстве или на съёмной квартире, – никто, казалось, её не знал.

Медленно, словно во сне, Холли поднялась по лестнице в квартиру. Следовало успокоиться перед тем, как всё обдумать. Она вошла в комнату и испуганно вскрикнула. Там, между маленьким столиком и окном, зияла пустота: старое пианино с перламутровыми клавишами исчезло. Девушка не могла поверить своим глазам. Инструмент улетучился, исчез, забрав с собой факт о существовании Клары.

– Это какое-то безумие! – воскликнула Холли.

Кто-то старается уничтожить следы сестры. Зачем? Кому понадобилась Клара?

Шатаясь, Холли еле дошла до кровати и рухнула на неё. Это не просто исчезновение, а настоящий заговор, раскрыть который ей не по силам… Только дориум мог подарить такую способность. В прессе его действие описывалось как почти безграничное. Однако, чтобы проникнуть в человеческую память, потребовались бы годы экспериментов. Подобный подвиг не под силу простому алхириуму, да и стоил бы он сумасшедших денег…

«Почему моя память осталась нетронутой? – задумалась Холли. – Почему они пощадили меня? Ведь я бы всё равно пошла в полицию…»

– О Клара, – пробормотала она, – надеюсь, с тобой всё в порядке…

Глава 4. Клан эшвудов

Сью с изумлением наблюдала за проливным дождём. Плотная завеса воды била из ниоткуда и мощным потоком обрушивалась на землю. Девочка изумлённо вытянула перед собой руку. Рукав халата немедленно намок, так что сомнений не оставалось: шёл дождь… Настоящий дождь!

В поисках рационального объяснения Сью подняла голову, надеясь отыскать трещину на потолке, через которую могла течь вода. Ближайшая лампочка давала слабый свет, но девочка убедилась, что трещин не было. Этот феномен удивлял больше, чем «Невероятные приключения леди Сьюзен Блэквуд!»

Сью побежала обратно через вереницу комнат, загромождённых барахлом, бросилась к лестнице так быстро, как только могли позволить её проворные ноги. Не успела она захлопнуть за собой дверь, как поток уличного солнечного света ослепил её. Не было и намёка на облака. Сомнений не было: магия только что сама заявилась в её жизнь!

– Всё в порядке?

Сью вздрогнула. Мистер Фергюсон неожиданно оказался рядом с ней. Сжимая в руках метлу и нахмурив лоб, он с тревогой наблюдал за ней.

– Э-э-э…

Неопределённое мычание как нельзя лучше описывало душевное состояние Сью. Не зная, что ответить, она лишь пожала плечами.

– Мисс Сью, может, вы увидели что-нибудь… необычное?

Тёмные глаза мистера Фергюсона указали на дверь подвала, губы растянулись в сдержанную улыбку.

– Можно подумать, вы только что столкнулись с привидением, – шутливо заметил он. – Если у вас появились вопросы, тётушки будут рады ответить на них… Они в столовой. Вам лучше поговорить с ними.

– Так вы тоже знаете? – прошептала Сью. – Вы тоже, вы видели… дождь?

– В Шеритоне часто идут дожди, мисс Сью, в том числе и летом… Идёмте! Думаю, вы не откажетесь от завтрака.

Девочка позволила слуге проводить себя до дверей кухни. В её голове путались мысли, гипотезы были одна причудливее другой, и ответ никак не находился. Тётушки увлечённо беседовали за столом, поедая яичницу-болтунью с беконом.

– Нет, Джемма вышла замуж за Артура, – утверждала тётя Хармони, лучше всех знавшая семейное древо Эшвудов. – А Артур, брат мужа Малаури…

Мистер Фергюсон деликатно покашлял.

– Мисс Сью желала бы узнать о некоторых метеорологических особенностях, – объявил он, прежде чем уйти.

– О, сегодня намечается чудесная погода, – улыбнулась тётушка Опаль, – на горизонте ни облачка…

Красноречивый взгляд, которым её одарила старшая сестра, заставил женщину удивлённо икнуть. Хармони сразу догадалась, что интерес Сью состоял не в том, нужно ли сегодня на прогулку захватить зонтик.

– Дождь льёт в… погребе, – нерешительно произнесла Сью.

Неподвижно застывшая на длинных ногах, в наспех запахнутом халате, с растрёпанными волосами, Сью чувствовала себя нелепо, хотя и понимала, что ливень ей не привиделся.

– Присядь, милая, – обратилась Хармони, похлопав по ближайшему к ней стулу. – Нам давно пора поговорить с тобой. Думаю, ты уже достигла того возраста, чтобы узнать правду…

Тётушка замолчала, как бы подыскивая слова, и машинально поправила тяжёлый медальон на шее.

– Возможно, ты замечала некоторые… скажем, странные явления в поместье.

– Я слышала голоса, – шёпотом призналась Сью, – сотни голосов. Сначала мне показалось, что это галлюцинации.

– Нет, голоса реальны. Это отголоски прошлого. Они забавляются тем, что могут появиться внезапно.

– Как призраки?

– В некотором роде. Милая, послушай меня очень внимательно. Ты должна забыть всё, что, как тебе казалось, знала до сих пор. Секрет, который я собираюсь тебе открыть, касается семьи Эшвудов.

Тётушка вновь замолчала. Желая занять руки, она схватила заварочный чайник и налила себе ещё одну чашку чая. Тётушка Опаль, сидящая рядом, словно не дышала. С полуоткрытым ртом, с беконом в руке она напоминала внезапно застывшую восковую статую.

– Мы и наши предки принадлежим к столетнему клану, – сделав глубокий вдох, продолжила Хармони. – Когда-то нас было несколько тысяч, но теперь нас осталось совсем немного. Милая, – добавила она торжественным тоном, – мы – единственные маги Великобритании.

– Что?

Новость щёлкнула по сознанию Сью, как удар хлыста. В течение нескольких секунд девочка в упор рассматривала своих тётушек, переводя взгляд с одного лица на другое.

– Мы – маги, – повторила Хармони. – Но магия исчезла из нашей жизни. Высшая сила давно покинула нас, оставив нам крохи былого величия…

– Дождь является частью здания, – наконец, очнулась тётушка Опаль. – К счастью, вода не увлажняет землю на самом деле, иначе особняк потонул бы в болоте. Это одно из последних воспоминаний, связанное с домом, наряду с теми голосами, прекрасно различимыми, которые вечно норовят громко шептаться в моей комнате, когда я пытаюсь заснуть… Ах да, есть ещё твоя бабушка Фрина.

– Что?

– Фрина – жертва неудачного волшебства, – пояснила Хармони. – Она погрузилась в вечный сон, когда была юной девушкой. Поскольку никому из нас, несмотря на бесчисленные попытки, не удалось её разбудить, мы решили оставить её в покое. И, поверь, это лучшее, что мы могли для неё сделать.

Изумление Сью не знало границ. Было очевидно, что никто из присутствующих не крикнет сейчас, радостно улыбаясь: «С первым апреля!» Всем было не до шуток и смеха. Магия существовала в старые времена, а теперь исчезла. Это открытие имело лёгкий привкус горечи, как коробка с лакомствами, оказавшаяся наполовину пустой.

– А почему магии больше не существует? – разочарованно спросила она.

– Мы не знаем, – вздохнула Хармони. – Может, она не была вечной, а может, была основана на вере. Если это так, то развитие наук и новых технологий оказалось достаточным, чтобы разрушить её основы и предать забвению. Это драгоценный секрет, который мы поклялись хранить.

От досады Сью прикусила губу. Мир тайн уже давно был готов распахнуть перед ней свои двери, но её несколько лет продержали в неведении, просто задвинув в сторону.

– Почему вы никогда и ничего не рассказывали мне? Потому что я была слишком маленькой или потому что запретила мама? Я знаю, она ненавидит поместье. Значит, это из-за магии, верно?

Сколько Сью себя помнила, мать терпеть не могла и намёка на что-либо сверхъестественное. Стоило ей застать дочь за чтением какого-нибудь фэнтези, как тут же сыпались упрёки: «Больше нечем заняться?»

– Твоя мать хотела защитить тебя, – примирительно произнесла Хармони. – Кристина хотела, чтобы детство твоё было нормальным… в отличие от её, мягко говоря, нетипичного. Её мать, Виктория, до самой смерти была убеждена, что золотой век магии ещё вернётся, и воспитывала дочь с мыслью, что той предстоит продолжить традиции клана. Но Кристина отказалась от этой идеи, решив забыть о своём происхождении, и начала строить свою собственную жизнь… Пожалуйста, милая, не сердись на неё.

Сью молчала. Ясно рассуждать под лавиной мыслей, обрушившейся на неё сейчас, было невозможно. Мисс Эшвуд поступила со своим прошлым как с громоздким мешком, неудобной ношей, которую достаточно покрыть завесой молчания, и она исчезнет.

– Если хочешь, мы продолжим рассказы о клане Эшвудов, – предложила тётушка Опаль, широко улыбаясь. – Увидишь, у нас целый ворох увлекательных историй! Начиная с пра-пра-пра-пра-прадядюшки Тимоти, который изрыгал дым, словно паровоз.

Шло время. Секунды превращались в минуты, а минуты перетекали в часы. Мистер Фергюсон вернулся, чтобы подать ужин, а Сью всё не вставала из-за стола. В полном восхищении она слушала, как тётушки описывали ту славную пору, когда волшебство искрилось разноцветными огоньками, словно иллюминация.

* * *

– …А эта изъеденная ржавчиной подвеска – один из самых интересных экспонатов нашего музея. – Если напрячь зрение, то можно разобрать надпись вверху. Вероятно, имя бывшего владельца. Прочесть можно только первую букву – «П», остальные, к сожалению, стёрлись со временем. У вас есть вопросы? Нет? Хорошо. Тогда перейдём в следующий зал…

Когда Холли вернулась на работу, она хотела извиниться перед мистером Льюисом за отсутствие, но директор ничего не заметил. Холли казалось, что она предаёт сестру. Драгоценное время уходит, а Клары всё нет. Где на необъятных просторах Астролуны начать расследование? Холли была растерянна и одинока.

– Простите, мэм, я хотел бы задать вопрос по поводу этой подвески… Согласно недавно прочитанной диссертации, первая буква, которая частично выцвела, – не «П», а «Р». Что вы думаете по этому поводу?

Холли вздрогнула. Впервые за несколько месяцев попался заинтересованный слушатель. Им оказался молодой человек со светлыми, соломенного цвета волосами, в одежде, каждый элемент которой, казалось, был подобран на скорую руку. Слабо завязанный галстук съехал набок, из брюк торчала рубашка, а твидовый пиджак, видимо, некоторое время где-то пролежал комком. В руках юноша держал пухлый от документов портфель, который готов был вот-вот высыпать на пол всё содержимое.

Но самым любопытным во всём облике было повисшее над его головой чёрное облако, из которого проливался дождь. «Дворники», закреплённые на его очках, сгоняли избыток воды. Иллюзия дождя оставляла одежду сухой, тогда как любой посторонний ожидал бы увидеть лужу у ног юноши. В Астролуне дориум нередко вызывал побочные эффекты, и некоторые граждане страдали от последствий неудачного эксперимента.

– Я не знакома с этой альтернативной теорией, – ответила Холли, – но, по мнению Алуазиуса Робинсона, одного из признанных крупнейших специалистов, речь идёт именно о букве «П».

– Кстати о Робинсоне – не могли бы вы подсказать, продаётся ли в вашем очаровательном музее его работа «Бесконечные исследования, гипотезы и умозаключения о Мире-который-может-был-а-может-и-нет»? Я пытался добыть этот труд, но, похоже, он – большая редкость…

Мгновение Холли ошеломлённо моргала. Это было что-то совершенно новое. Она никогда раньше не слышала, чтобы житель Астролуны употреблял слово «очаровательный» по отношению к музею.

– Нет, увы, в нашем магазине нет книг.

– Как жаль, – огорчённо вздохнул юноша, – что ж…

– Могу одолжить вам свой экземпляр, если хотите, – сказала она, не думая.

Холли получила книгу «Бесконечные исследования, гипотезы и умозаключения о Мире-который-может-был-а-может-и-нет» ещё в школьном возрасте, а вскоре выучила её наизусть. Но мысль о том, чтобы доверить ценную работу другому увлечённому энтузиасту, показалась ей простой передачей факела.

– С превеликим удовольствием! – радостно отозвался собеседник. – И не волнуйтесь, я не буду загибать уголки страниц и обязуюсь вернуть вам её… Простите, я не представился, меня зовут Алистер Шеффилд.

– Холли Найтингейл.

– Очень приятно! Месье, – добавил Алистер, повернувшись к своим спутникам, – надеюсь, вы не сердитесь за то, что я на несколько минут завладел вниманием нашего гида.

Один из посетителей дремал стоя, другой остекленевшим взором наблюдал за чёрным облаком над головой Алистера. Оба оставались абсолютно равнодушными к их беседе. Предчувствуя, что скоро придётся теребить их за рукава, Холли пригласила продолжить экскурсию в соседний зал. Алистер Шеффилд, похоже, был искренне увлечён её рассказами и с любопытством слушал лекцию. Когда они завершили осмотр выставки, Холли проводила группу к главному входу.

– Потрясающее место! – воскликнул Алистер четвёртый раз подряд. – Я пытался найти время в своём расписании, чтобы сходить сюда, последние три года.

– Вы были настолько заняты?

– Я только окончил университет. Вплоть до прошлого месяца моя жизнь сводилась к учёбе – погряз с головой в изучении древних книг. Чёрт возьми, думал, что не выберусь оттуда живым!

– Поздравляю с получением диплома!

– Спасибо! Я надеялся, что смогу насладиться несколькими днями покоя, но едва открыл свой кабинет, как клиенты столпились у входа. К счастью, нашлось свободное окно в рабочем графике…

– Кабинет? – переспросила Холли. – Вы врач?

– Адвокат Шеффилд к вашим услугам!

В душе Холли затеплился проблеск надежды. Этот человек знал закон и, разумеется, понимал хитросплетения системы.

– Не могли бы вы уделить мне несколько минут? – настойчиво попросила Холли.

– Э… да, конечно!

Девушка провела его в укромный уголок музея, к скамейке для посетителей. Портфель Алистера именно в этот момент решил выплюнуть своё содержимое на пол. Облако задрожало над головой юноши, когда он бросился собирать документы.

– Позавчера пропала моя сестра Клара, – объявила Холли после короткой паузы. – Я обратилась в полицейский участок, но, по словам офицера, моё дело не относится к приоритетным, поскольку сестра – совершеннолетняя.

– О, очень жаль. Ужасная новость… Эти сотрудники применяют «Кодекс Багровых истин», но вы можете сослаться на статью 57–9 «Изумрудного кодекса доказательств», чтобы перевести дело в разряд приоритетных. Однако для этого вы должны суметь доказать срочность ситуации.

– Дело сложнее, чем кажется… Адвокат Шеффилд, могу я рассчитывать на неразглашение сведений?

Этот человек был незнаком ей, однако Холли чувствовала, что может ему доверять.

– С момента вашего обращения ко мне как к адвокату предмет нашего разговора строго конфиденциален. Пожалуйста, продолжайте, мисс Найтингейл, – добавил Алистер, ободряюще улыбнувшись.

– Странно говорить, но правда в том, что никто не помнит Клару. Как будто её никогда не было.

– Как будто её не было? – удивлённо повторил Алистер, вероятно, надеясь, что ослышался.

– Да, Клара – сотрудник туристического агентства. Я хотела узнать у коллег график её работы, но секретарь приёмной не знает сестру. А вскоре то же самое повторилось и с хозяйкой квартиры, где мы живём. Она тоже заявила, что никогда не видела Клару и что моя сестра никогда не проживала в её семейном пансионе. Когда я поднялась в комнату, пианино Клары испарилось…

– Хм… очень любопытно. Разрешите задать вам вопрос, мисс Найтингейл?

Холли кивнула.

– В последнее время с вами не происходили события, которые могли бы потрясти вас? Потеря родителя или…

– На что вы намекаете? – прервала она его мысль.

– Просто пытаюсь разъяснить кое-что, это часть моей работы…

– Считаете, что я сумасшедшая, да?

Голос Холли едва ли был громче шёпота. Она должна была догадаться: никто не хотел ей верить. Именно такую реакцию следовало ожидать от властей. Было очевидно, что полиция поспешит закрыть дело.

– Я… – тихо произнёс Алистер, поправляя на носу очки, – я просто хотел узнать, нет ли более рационального объяснения, которое могло бы оправдать внезапное исчезновение вашей сестры.

– Да, понимаю, что проще предположить, что я сошла с ума. Уверяю вас, адвокат Шеффилд, Клара Найтингейл – реальный человек, – произнесла Холли, выделяя каждое слово. – Она здесь, где-то рядом. Клянусь, я отыщу её.

– Послушайте, у меня не было намерения обидеть вас… Поставьте себя на моё место. Я не понимаю, зачем кому-то понадобилось обманывать вас, тем более красть пианино – довольно тяжёлый и крупногабаритный музыкальный инструмент. Вот… моя визитка, – пробормотал Алистер, пошарив в карманах, – если когда-либо захотите воспользоваться моими услугами, обращайтесь. Но теперь прошу меня извинить, у меня важная встреча… До свидания, мисс Найтингейл!

Алистер Шеффилд исчез за стеклянной дверью. Холли подумала, что он просто сбежал.

* * *

В то утро Бальтазар Райли взял курс на Оберуж. На палубе, откуда открывался великолепный вид, капитан задумался. Мысли его были печальными. Ухватившись за штурвал, он думал о будущем, о пиратстве и о войне, которая вскоре всколыхнёт море. Он не сомневался, что города объединятся против неведомого врага, против угрозы, витающей в воздухе и пока не имеющей названия. Через несколько недель морские просторы больше не будут принадлежать ему, их оккупируют военные корабли. Разбойничьему раю придёт конец.

Бальтазар рассеянно скользил взглядом по волнам. Внезапно какой-то предмет в воде заставил его приглядеться. Ему пригрезилась лодка. По мере приближения к ней он увидел очертания импровизированного плота. Кто-то лежал на досках… Невероятно!

– Палмер, Дарелл! – крикнул Бальтазар. – По правому борту жертва кораблекрушения. Вытащите её, пока она не утонула.

Назначенные добровольцы, на свою беду оказавшиеся в эту минуту на палубе, отсалютовали: «Есть, капитан!» Через несколько минут шлюпка плюхнулась за борт. Несколько энергичных взмахов вёслами, и вскоре спасённый лежал на палубе «Ориона».

Это был мальчишка! Юнец с бледным веснушчатым лицом, обрамлённым каштановыми локонами.

– Жив или мёртв? – спросил капитан.

– Кажется, ещё дышит, – нерешительно ответил Дарелл.

– Хорошо, перенесите его в мою каюту. Пусть Сидни о нём позаботится! Посмотрим, выживет ли мальчонка…

Не только возраст вызывал удивление. Под темно-синим сюртуком паренька была униформа астролунских студентов академии. Каким образом он оказался в море?

Дневник Фрины Эшвуд

12 февраля 1865

Дорогой дневник!

Я думала, этот день никогда не кончится…

Сегодня днём мой репетитор вновь попытался, выражаясь его любимыми словами, «внимательно изучить мою магию». Прислуга шепталась, что Отец и Мать пригрозили уволить его, если в моей учёбе не будет прогресса. Я не пессимистка, но всё же думаю, что усилия мистера Дэвиса обречены на провал…

Дорогой дневник, прости меня за то, что снова мараю твои страницы. Родители надеются сделать из меня образцовую барышню, фарфоровую куколку по образу и подобию моей старшей сестры, а я только и делаю, что разочаровываю их… Конечно, в силе, данной мне при рождении, мало привлекательного, но тем не менее, почему я должна молчать о ней? Мама, после того как ухищрения языка оказались бессильны, назвала её просто «эта штука». Разве слово «штопка» вульгарно? Да, я штопаю, но это же не преступление? Нравится или нет моему клану, моя сила продолжает расти.

Вчера вечером я застала врасплох служанку, которая удивилась тому, что её чулки «заштопались» за ночь. Словно моя магия во время сна отделилась от меня и ускользнула в комнату для прислуги… По мнению моей семьи, моя сила – это пятно, которое родители тщетно пытаются стереть. Дар, недостойный нашего социального положения. Мать много лет настойчиво убеждает меня в том, что я обладаю другим талантом. Мой репетитор годами пытается изучить мою магию, не ведая, что она находится рядом, под самым его носом. С момента основания Шеритона магия не всегда наделяла своих избранников только силой.

Сегодня мистер Дэвис вывалил на стол кучу предметов: книги, карманные часы, веер, масляную лампу, ридикюль, растения… Вероятно, надеялся на то, что произойдёт чудо. Например, что во мне обнаружится способность к левитации или что-то ещё. Дорогой дневник, эти уроки превращаются в фарс… Кто-нибудь научил рыбу летать? Тогда смысл упорствовать со мной? Иногда мне кажется, что при рождении я вытащила несчастливый билет. Хочется быть похожей на моего кузена Финна, который с пелёнок забавлялся выращиванием овощей и фруктов, или на мою тётю Каталину, чей колдовской дождь не перестаёт меня восхищать. На прошлой неделе дядя Дориан заверил меня, что магия обладает великой целью. По его словам, если она оказала мне благосклонность (можно ли назвать это на самом деле благосклонностью?), то у неё должны быть на то веские причины. Лично я предпочла бы, чтобы её выбор пал не на меня.

Глава 5. Потерпевший кораблекрушение

Ночь накрыла Астролуну чёрным плащом. Недалеко от академии, на третьем этаже университетского общежития, горел свет. Склонившись над учебниками, Оливер тщетно боролся со сном. Его сосед по комнате бросил на него сонный взгляд и спрятал голову под подушку.

– Оливер, выключи свет! Уже два часа ночи! Вряд ли ты что-то запомнишь…

Парнишка оторвался от графика с цифрами и разноцветными кривыми.

– Извини, Джеймс, я просто повторял, чтобы…

– Плевать, иди спать! Экзамен только через две недели. Успеешь вызубрить финансовые трюки.

Вздохнув, Оливер захлопнул книгу и устало поплёлся к кровати. Он задул свечу и вскоре услышал храп соседа. Водопад из цифр и сложных терминов ещё долго плясал в его голове. Едва он закрыл глаза, как провалился в мучительный сон, где за ним, вооружённый линейкой и календарём, гнался преподаватель по налоговой системе. «Студент Паркер, у вас нет дополнительного времени!

Вы должны были прочитать учебник с 263 по 592-ю

страницы… Бездельник и лентяй!»

Послышались чьи-то лёгкие шаги, шорох одежды и… вопль. От неожиданности Оливер подпрыгнул в кровати и открыл глаза. В крохотной комнатке, залитой лунным светом, метался чей-то силуэт.

– Что… это…?

Ещё не до конца стряхнув сон и с трудом прогоняя из сознания образ профессора по налоговой, Оливер приподнялся на локте и посмотрел в сторону соседа. Какой-то человек в маске ударил Джеймса кинжалом… Тот отчаянно боролся с убийцей. Но несмотря на усилия, клинок продолжал истязать плоть товарища…

– Идиот… – задыхался Джеймс, – беги… Беги… отсюда…

Оливер застыл от ужаса. Тело отказывалось повиноваться. Не в силах пошевелиться, он уставился на красное пятно, медленно растекавшееся по пижаме Джеймса. Оливер знал, что должен броситься на помощь товарищу… Внутренний голос требовал решительных действий, но тело окаменело и беспомощно наблюдало за происходящим. В предсмертном хрипе Джеймс рухнул. Замертво.

Ужас обуял Оливера. В это время убийца повернулся к нему. Маска слегка приподнялась, открыв часть его лица. Человек поспешно поправил её, но Оливер успел узнать это лицо… Разоблачение послужило спусковым крючком. От выброса адреналина тело ожило.

Убийца бросился к Оливеру, сжимая в руках окровавленный нож. Страх жертвы, казалось, доставлял ему удовольствие. Студент схватил свой пиджак и взмахнул им перед лицом убийцы. Нож прорезал ткань. Вынужденный отступить, Оливер прижался к стене, потеряв надежду на спасение. Разве что… Собрав всю волю в кулак, он воспользовался единственным шансом: прыжком из окна.

Упав на камни и ободрав в кровь колени, Оливер еле сдержался, чтобы не взвыть от боли. Инстинкт выживания заглушил все чувства. Юноша помчался по нижним кварталам Астролуны. Его лихорадило. Неужели он избежал смерти?

Нет, не следовало открывать это досье.

* * *

Это было бесподобно! Сью чувствовала себя на седьмом небе! Магия существует! Удивительная вселенная, тайное королевство вдруг открыло перед ней свои двери. Хотелось прыгать от радости, орать всему миру о своём счастье. Члены клана обладали разными дарами: подчиняли ветер, создавали удивительные скульптуры из мыльных пузырей, а некоторые даже умели читать мысли.

– Вот бы и мне родиться в те времена! – с сожалением вздохнула Сью.

Развалившись на кровати, она размышляла о бремени, с которым жила до сих пор, об ощущении чужеродности в среде ровесников. Тётушки неожиданно освободили её, вернули ей часть самой себя, доверив тайну предков. С самого детства Сью старалась занять своё место в обществе, быть похожей на друзей, но так и не сумела слиться с общей массой. Она подвергалась постоянным насмешкам, пока не поняла, что её сила в отличии от других.

А что же мама? Сью вспоминала, как мать годами избегала поместья, как менялось её настроение: вот она сжимает дочь в своих объятиях, а уже через минуту ругает из-за пустяка. Кристина отвергала не столько пристрастие дочери к фантазийным историям, сколько всё, что имело отношение к магии. Детские книжки с красочными обложками, с волшебными существами на страницах лишь напоминали женщине о мире, который она поклялась забыть.

Сью вытянула ноги. Ей хотелось навестить бабушку Фрину, поделиться с ней своими переживаниями, несмотря на то что старушка, скорее всего, её не услышит.

Поднимаясь на четвёртый этаж, девочка смотрела в окно и любовалась парком, залитым лучами солнца. После обеда, когда спадёт жара, она намеревалась почитать в тени векового дуба. Сью видела его высокую крону и пёстрые клумбы.

Девочка прищурилась и вздрогнула от неожиданности: чья-то фигура пряталась за стволом дуба. Потрясённая, она прижалась носом к стеклу, но фигура уже исчезла. Растворилась в воздухе…

* * *

Алистер Шеффилд стал юристом. Десять лет учёбы, десять лет штудирования законов юриспруденции, бесконечных экзаменов, на которых половина студентов впадала в летаргию от скучных формулировок. Но он выжил благодаря необыкновенной мотивации и сумел занять почётное место в списке лучших студентов выпуска.

Ещё подростком Алистер был уверен в правильности своего выбора: он хотел помогать другим, но кроме этого мечтал побить рекорд самой длинной защитительной речи в суде. Потому что для любого юриста великая честь – высечь своё имя на граните истории. В настоящее время рекорд принадлежал Гарету Харди, юристу, который после трехдневного выступления слёг от изнеможения. Гарди не только заткнул рот обвинению, но и завоевал восхищение коллег.

– Адвокат Шеффилд, преемник мистера Харди! – пробормотал Алистер, натянув шарф до носа и представив себя в ореоле славы.

Но планы на грандиозную карьеру столкнулись с серой реальностью. Кабинет молодого юриста находился недалеко от полицейского участка. Обычно на работу Алистер добирался пешком, по бульвару, не обращая особенного внимания на прохожих. В тот день, в отличие от остальных, к приёмной полиции выстроилась длиннющая очередь, которая заняла большую часть тротуара. Среди палаток и скатертей для пикников выделялась одна женщина с растрёпанными седыми волосами, спадавшими на плечи. Она дубасила робота цветастым зонтиком.

– Я требую встречи с директором! – вопила она. – С директором! Слышишь, грязная консервная банка?

– Позааалуйста, успоокойтесь, мааадам! Все ходатайства будут разззмотрены своевременно…

– Я жду уже больше десяти дней, время Астролуны. Я само спокойствие! Ваше начальство обещало провести расследование!

Алистер знал, что в кабинете его ожидает кипа документов. Ему бы пожать плечами и пройти мимо, но он не мог устоять перед соблазном предложить свои услуги. Это был рефлекс, вредная привычка, над которой потешались сокурсники, так же как они подсмеивались над его легендарной неуклюжестью и тучей над головой. «Эй, старик, вместо того чтобы изъявить желание защищать вдову и сироту, тебе следовало бы начать с себя: Алистера Шеффилда, парня, который не в состоянии нормально завязать шнурки или пройти по коридору, не растеряв по пути своё барахло!»

– Извините, мадам, – произнёс Алистер и поправил очки на носу, – я адвокат. Могу ли вам чем-нибудь помочь?

– Если хотите помочь мне, то сделайте так, чтобы эта банда некомпетентных шевелила задницами! Я прождала в очереди несколько недель из-за их чертового закона о неравнозначности времени. И вот, когда, наконец, добралась до этого проклятого окошка, у сотрудника хватило наглости просить меня прийти позже! Позже! Что происходит? Вы в курсе?

– Нет, не совсем. Не могли бы вы уточнить обстоятельства? Я постараюсь ускорить процедуру, миссис…?

– Миссис Ходж. Как я уже говорила сто раз этим кретинам, – она бросила презрительный взгляд в сторону робота, – мой муж исчез. Исчез в одночасье вместе со всеми вещами: одеждой, туалетными принадлежностями и даже ужасным бильярдным столом, который занимал половину гостиной! И не пытайтесь заставить меня поверить, что он ушёл по своей воле. Наш брак был крепким, и он никогда бы не ушёл из дома, не предупредив меня…

– Вы опросили соседей? Видел ли кто-нибудь, как он уходил?

– О, да! Но все знакомые ополчились против меня, от мясника до кузины. Они упрямо утверждают, что я вдова! Вдова! Смешно и нелепо!.. Уверена, это дело рук хозяйки квартиры, миссис Пуль. Эта мегера всегда испытывала моё терпение, а теперь просто брызжет ядом!

У Алистера отвисла челюсть, но он не проронил ни звука. Дело не вызывало доверия, гораздо проще было бы сделать вид, что бедная женщина сошла с ума. Но странные факты оказались поразительно схожими с тем, что рассказывала мисс Найтингейл о пропаже своей сестры. Исчезла вместе со своим пианино, как и мистер Ходж вместе с бильярдным столом. Возможно, кто-то пытается любой ценой замести следы?

* * *

Работа сиделки никогда не привлекала Бальтазара, но этот странный студент, вместо учёбы выбравший смерть в море, вызвал его жгучий интерес. В вещах юноши не нашлось ничего, что помогло бы разобраться, что с ним произошло. В карманах, полных воды, лежал грязный носовой платок, размокший лист бумаги с непонятными цифрами и кусок яблока. Этот малый не стал обременять себя даже компасом. Куда он направлялся?

Паренёк внезапно открыл глаза. Стеклянный взгляд охватил разом всю комнату и остановился на пирате. Юноша нахмурился. «Значит, соображает», – с облегчением подумал Бальтазар. Сколько времени ему понадобится, чтобы установить связь между физиономией на объявлениях, расклеенных по всей Астролуне и её живым воплощением? Секунда… две… три… и с губ парня сорвался пронзительный вопль.

– Какого дьявола! Зачем так орать! – возмутился Бальтазар, прикрыв уши.

– Я знаю… Знаю, кто… вы, – закричал студент. Его колотила мелкая дрожь.

– Зато я понятия не имею, кто ты… Как тебя зовут?

– Оливер… Оливер Паркер.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

Оливер судорожно сглотнул и свернулся калачиком под покрывалом. На каждой чёрточке юного лица читался страх.

– Да брось, я уже позавтракал, – вздохнул Бальтазар, – у меня нет желания тебя есть.

– Вы… меня убьёте?

– Ну, если только станешь занудствовать.

После захвата «Ориона» за Бальтазаром закрепилась репутация кровожадного убийцы, но сейчас он предпочёл бы, чтобы мальчишка не дрожал как осиновый лист. Пират протянул Оливеру кусок сыра, который долго ждал своего звёздного часа в ящике стола.

– Ешь, у тебя голодный взгляд! И нет, он не отравлен…

Оливер не шевелился, вероятно, надеясь, что Бальтазар в конце концов примет его за мебель и забудет о его существовании.

– Как хочешь. Я оставлю сыр на столе на случай, если передумаешь… А сейчас ответь на один маленький вопрос. Я пиратствую больше десяти лет, но впервые вижу человека в море на деревянной доске. Как ты здесь оказался?

– Я… заблудился.

– Заблудился?

Усилия, потраченные на слова, казалось, истощили последние силы парня. Его испуганный взгляд был прикован к оружию Бальтазара.

– Что ж, – проворчал пират, протяжно зевая, – чтобы рассеять твои страхи, скажу, что я никогда не убивал невинных, но перерезал горла и вспарывал животы идиотам.

– Что вы… собираетесь сделать со мной?

– Отправлю на кухню к Дареллу мыть посуду и чистить картошку. И берегись, если прослывёшь лентяем. Ну а если ты против, то завтра утром близ берегов Оберужа можешь пересесть на корабли до Астролуны, либо оставайся с нами до тех пор, пока мы не доплывём до другого города.

– Нет, помилуйте! – воскликнул Оливер, вскочив с койки. – Не передавайте меня кораблям Астролуны!

Бальтазар ничего не понимал. Его предложение было чрезвычайно привлекательным и щедрым.

– Хорошо, высажу там, где скажешь, лишь бы без дополнительных хлопот для меня. Только в чём дело? Ты в розыске?

Оливер, казалось, колебался, не решаясь назвать причину своего страха.

– Они хотят убить меня, – наконец с трудом выговорил он.

– Зачем?

– Я имел несчастье заглянуть в одно компрометирующее их досье…

Парень замолчал, но мгновенье спустя его будто прорвало. Он словно понял, что в его интересах рассказать всё, что знает.

– Я студент, изучаю финансы. Месяц назад я добился стажировки в офисе Консула. Мистер Карлайл отвечает за бюджетный контроль. Всё шло гладко до тех пор, пока не поступило новое досье. Оно выглядело как все прочие… только в цифрах была какая-то путаница.

– Да?

– Мистер Карлайл должен был заносить итоговые суммы в бухгалтерскую книгу и проверять, чтобы расходы не превышали бюджет, согласованный Консулом, а также следить, чтобы каждая сумма была использована правильно. Однако я заметил ошибку. Цифры в книге бухучета и в досье не совпадали. Ошибка была почти в сто тысяч дублонов. Сначала я не понял то, что увидел, поэтому уточнил у мистера Карлайла.

– И что-то мне подсказывает, что это была плохая идея, – заметил Бальтазар.

– У меня не возникло никаких подозрений – этот человек всегда был так добр ко мне… Он сослался на новую статью закона, которая обязывала вести отдельные бухгалтерские книги для некоторых субсидий. Даже похвалил мою внимательность и попросил вернуться к работе. В ту же ночь к нам в комнату пробрался убийца. Это ужасно. – продолжал Оливер хриплым голосом. – Он убил моего соседа по комнате. Я видел, как Джеймс рухнул замертво… По его пижаме… стекала кровь, лицо было перекошено от боли. Не знаю как, но мне удалось сбежать. Я выпрыгнул из окна и сумел оторваться от своего преследователя в нижних кварталах Астролуны.

– Ты уверен, что убийство связано с досье? Может быть, за твоим товарищем охотились по другой причине?

Оливер покачал головой.

– Нет, вероятно, убийца планировал убить нас обоих. В комнате было темно, и он не мог знать, кто есть кто. Джеймс оказался первым, потому что его кровать стояла ближе к двери… Мне кажется, преступник не предполагал, что мой друг окажется таким сильным и окажет сопротивление. Меня разбудил грохот. В ту ночь комнату освещала полная луна. Нападавший был в маске, но в какой-то момент ткань приподнялась, и я узнал его. Я пересекался с ним раньше и могу поклясться, что он работает на Консула.

– Значит, приказ поступил сверху, – вполголоса заметил Бальтазар. – А как тебе удалось покинуть город?

– Я помчался в порт и там договорился с одним старым моряком. Он взял меня судовым чернорабочим и обещал отвезти в Сомбресуар. Первые два дня всё шло хорошо, и я уже почувствовал себя в безопасности. Но на третий день меня просто выбросили за борт. После того, как матросы увидели кровь на моих вещах и узнали, что я в розыске, команда предпочла избавиться от меня…

– Вот уж действительно не повезло! Можно порадоваться тому, что Консул, без сомнений, ищет тебя сейчас в Астролуне. Скрываясь под чужим именем, затаившись в каком-нибудь тихом месте, можно переждать, когда эта мрачная история забудется… У тебя остались родные в Астролуне?

– Нет, я сирота.

– Что ж, так даже лучше: тебя ничто не связывает. Так о каких расходах шла речь в досье?

– О субсидиях для музея.

– Какого музея?

– «Жемчужины Астролуны».

* * *

Посетителей не было. Холли одиноко бродила по третьему этажу музея. На стенах висели полотна со сценами из повседневной жизни: молодая девушка перед туалетным столиком; семья за завтраком; стопка книг на узком письменном столе; деревенская улочка, залитая лунным светом… Работы были выполнены кистью одного художника, чьё имя со временем было утрачено, но остался неповторимый узнаваемый почерк. Обрывистые и торопливые линии напоминали детские каракули, а некоторые картины были настолько абстрактны, что основной сюжет угадывался с трудом. Многие считали картины уродливыми, но Холли не разделяла общего мнения.

– Мисс Найтингейл!

Девушка и старый смотритель, напоминавший вековую окаменелость, одновременно повернулись на голос. С противоположного конца зала стремительным шагом к ним приближался Алистер Шеффилд. Он был растрёпан, над головой повисла неизменная чёрная туча. Из папки под мышкой на пол высыпались документы.

– Добрый день, адвокат Шеффилд! – удивлённо приветствовала его Холли. Неужели юноша пришёл одолжить книгу Алуазиуза Робинсона, несмотря на последний неприятный разговор между ними?

– Прошу прощения за вторжение, но мне совершенно необходимо поговорить. В прошлый раз я не был расположен к вашему делу, – продолжал Алистер, переводя дух. – Скажем так: я отказывался воспринимать ваши слова всерьёз… Но теперь изменил мнение и убедился в вашей правоте.

– Почему же?

– По дороге в офис я проходил мимо полицейского участка. Там стояла женщина, миссис Ходж, которая утверждала, что её муж исчез. Никто не помнил его, а друзья убеждают её в том, что она вдова. Случай странным образом напоминает то, что произошло с вашей сестрой.

– Так вы мне… верите?

– Да, мисс Найтингейл, я вам верю, – подтвердил Алистер, слегка улыбаясь. – Вчера я раздумывал над схожестью этих дел. Муж миссис Ходж давно работал подологом⁵, специализировался на правой ноге. Он жил в небольшом домике на улице Этуаль и был страстным поклонником бильярда. Вы его знаете? Мог ли он каким-либо образом пересекаться с вашей сестрой?

Бывший подолог… Холли задумалась. Ни она, ни её сестра никогда не прибегали к его услугам. Улица Этуаль находилась довольно далеко от центра города, Клара вряд ли могла оказаться там случайно.

– Его имя мне ни о чём не говорит, – прошептала она. – Сомневаюсь, что Клара и мистер Ходж когда-нибудь встречались. Вы думаете, что есть другие жертвы?

– Я тоже задался этим вопросом и тут же опросил всех, кто стоял в очереди в тот день. Не скрою, это заняло несколько часов… К счастью, существует закон о неравнозначности времени. Кроме старушки, которая жаловалась, что похитили Бонапарта, её любимого пуделя, я не обнаружил ничего интересного.

– Нам с миссис Ходж нужно пойти в полицейский участок вместе, – решительно заявила Холли. – Если полицейские услышат наши показания, то, возможно, отдадут нашим делам предпочтение.

– Э-э. … миссис Ходж слегка склонна к паранойе. Несмотря на мои добрые намерения, она прошлась зонтиком по моей голове.

– Что же тогда делать?

– Нужно отыскать другие истории, похожие на вашу. У меня впечатление… что ваш случай сложнее, чем я предполагал.

– Вы мне предлагаете свои услуги?

– Да, мисс Найтингейл, и если вы примете мою помощь, то обещаю, что не брошу дело, пока ваша сестра не будет найдена.

– Я не смогу заплатить много, – пробормотала Холли.

– Не беспокойтесь об этом. В случае успешного исхода дела моя адвокатская карьера взлетит. Этого вознаграждения хватит с избытком.

Впервые после исчезновения Клары Холли почувствовала, что не одна.

* * *

Было ли это плодом её воображения? Может, зрение сыграло с ней злую шутку? В конце концов, после того самого утра и таинственных голосов, заставивших её подняться с постели, открытия следовали друг за другом с бешеной скоростью. Не исключено, что мозг забавлялся таким образом, создав иллюзию силуэта, наполовину скрытого за деревом.

Чтобы убедиться в этом, Сью торопливо спустилась на первый этаж, пронеслась по бесконечным коридорам до калитки сада и сощурилась, ослеплённая солнечными лучами. За пределами усадьбы, стены которой сохраняли прохладу, уже стояла невыносимая жара. За последние недели трава приобрела противный, желтушный оттенок к безмерному отчаянию мистера Фергюсона, который отвечал за полив растений.

– Не забудь шляпку! – крикнула тётушка Опаль через окно кухни.

Но Сью ничего не слышала. Домчавшись до дуба, она обежала вокруг его ствола и крайне удивилась, ничего не обнаружив: ни следов, ни примятой травы, ни единого признака, подтверждающего, что всего несколько минут назад здесь находился посторонний. Наверное, ей всё же привиделось…

Девочка посмотрела наверх. Нахмурившись, она заметила привязанный к веткам носовой платок. Маленький и грязный, он почти сливался с корой.

«А что, если кто-то специально оставил его здесь?» – подозрительно подумала Сью, затрепетав от предвкушения великих приключений. Встав на цыпочки, она потянулась и после нескольких попыток ей, наконец, удалось ухватиться за край ткани. На платке красными чернилами было выведено одно-единственное слово: «ЛЖЕЦЫ».

Глава 6. Оберуж

ЛЖЕЦЫ… Кого обвиняют во лжи и почему это слово употреблено во множественном числе? Сью была растеряна. Десятки вопросов обрушились на неё, но в душе уже закралось сомнение. Имеет ли это таинственное послание отношение к её тётушкам? Неужели правда, скрывавшаяся за этой семейной тайной, сложнее, чем она себе представляла?

Девочка вздрогнула от неожиданности, почувствовав чью-то руку на своём плече.

– Это всего лишь я, мисс Сью, – рассмеялся мистер Фергюсон, – ваша тётя попросила меня принести вам шляпу. Она боится, как бы вы не получили солнечный удар.

Сью поспешно спрятала платок в карман платья.

– О, спасибо большое! – невнятно пробормотала девочка.

– С вами всё в порядке? Вы как будто чем-то озабочены…

– Нет… Хотя на самом деле да. Я обдумывала то, что тётушки поведали мне сегодня утром. Вы тоже, вы знали о… клане Эшвудов?

– Да, но я поклялся хранить тайну. Я служу вашей семье несколько десятилетий, как это делал мой дед и мой прадед. Нам всегда доверяли.

– Вы верите, что магия возродится? – шёпотом спросила Сью.

– Магия – это высшая сила, выходящая за пределы наших возможностей, – заявил мистер Фергюсон. – Когда-то лишь немногие умели пользоваться ею и контролировать её действия, но с течением времени она исчезла. Но если интересно моё мнение, то я сомневаюсь, что подобная сила действительно могла бесследно исчезнуть. Думаю, что магия всё ещё рядом, притаилась где-то здесь и рано или поздно обязательно вновь заявит о себе. Может, завтра, может, через год, а может, через сто лет, никто не знает… Сегодня остались лишь отголоски, воспоминания, которые стены дома хранят так же, как подвал дождевую воду. Если вам нужны другие признаки, то поищите на кухне подставку для яиц, которая подпрыгивает на месте. Тётушки старательно запрятали её вглубь шкафа, чтобы вы случайно не наткнулись на неё.

Старый слуга улыбнулся и от этого показался менее чопорным. Слегка поклонившись, он направился к дому. Сью с удивлением смотрела ему вслед, думая о тайнах, которые скрывали эти каменные стены. Мистер Фергюсон поклялся хранить молчание; тётушки ждали её тринадцатилетия, чтобы приподнять завесу семейного прошлого. А что, если всё это – лишь ничтожная крупица, капля воды в безбрежном море того, что ей ещё предстоит обнаружить?

* * *

Бальтазар не мог понять логику Консула. С каких это пор власти отдают приказы убивать детей? И почему музей Астролуны (скучнейшее место, куда он однажды имел несчастье зайти) получает такие безумные субсидии?

– В самом деле с этим миром что-то не так, – буркнул он.

Светало. Держась за штурвал, капитан наблюдал, как пастельные краски разливались по небу. Ещё издали он узнал очертания Оберужа, земли отвесных скал и песчаника. Словно желая развеять все сомнения, из волн поднимались металлические конструкции с указателями: «ОБЕРУЖ – СЮДА», «АСТРОЛУНА – ТУДА (НО НАМНОГО ДАЛЬШЕ)», «ТАВЕРНА «МОРСКИХ РАЗБОЙНИКОВ» – СЮДА ИЛИ ТУДА, ВСЁ РАВНО ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ К НЕЙ».

Город Оберуж был окружён маленькой бухтой. Сколько раз Бальтазар любовался его крепостными стенами и укреплениями, которые, казалось, насмехались над потенциальными захватчиками. Однако в тот день, спустя чуть меньше недели после катастрофы, Бальтазар ничего не увидел. Там, где, по словам Косоглазого Уистена, остались руины, небытие уничтожило последние следы Оберужа.

– Что такое?

Капитан хотел свериться с картой. Он надеялся, что Оберуж переместился дальше на несколько километров, но в то же время его окрестности узнавались без труда. Именно здесь находились земляные валы. Так почему же от них не осталось ничего? Бальтазар растерянно рассматривал местность, которая скорее напоминала дикую природу, словно здесь никогда не ступала нога человека.

– Если у кого-нибудь есть объяснение, то я слушаю! – крикнул капитан матросам, сгорая от желания запереться в каюте и хлебнуть рома.

– Кажется, я знаю…

Сидни робко поднял руку. Юноша служил палубным матросом. Он успел продемонстрировать довольно посредственное владение клинком, зато умел до блеска драить палубу.

– Слушаю, – вздохнул Бальтазар.

– Ну, если нам ничего не понятно, то, скорее всего, потому, что в этом деле замешан дориум!

– Какой алхириум способен на подобное чудо? Даже самым умным головам Астролуны не удалось бы стереть целый квартал вместе со всеми его жителями!

Сидни пожал плечами. Его теория не имела твёрдой основы, как того ожидал Бальтазар.

– Что прикажете, капитан? – поинтересовался Ли.

Бальтазару впервые захотелось, чтобы кто-нибудь другой вместо него занялся проблемой. Вопросы без ответов крутились в голове. Кто этот таинственный враг, действующий столь скрытно? Пиратская чуйка делала ставку на королевства Севера. За всю историю этот варварский народ не раз пытался вторгнуться в их пределы, и многие боялись его возвращения. Но то были грабители, люди без веры и закона, бесследно разрушающие всё на своём пути. Ни за что они не доверились бы дориуму.

– Шлюпки за борт! – приказал Бальтазар. – Будем исследовать окрестности!

* * *

– До свидания, мисс Найтингейл!

– До свидания, мистер Льюис!

Закутавшись в тёмное пальто, Холли закрыла за собой тяжёлую дверь Национального музея. Алистер Шеффилд пообещал изучить новые взлётно-посадочные полосы-дороги, выражаясь его языком юриста. Рабочий день юноши только что закончился, а Холли чувствовала непреодолимую тягу узнать хоть что-нибудь.

Не в силах ждать, она направилась в его офис, на улицу Друа-и-дю-Травер. Цокая каблучками по булыжной мостовой, девушка поспешила к трамваю. Она едва успела впорхнуть внутрь, как дверь с громким скрипом захлопнулась. Внутри салона было шумно, словно он был продолжением улицы, где бродячие торговцы громко зазывали прохожих, а лоточники с ящиками, полными товаров, фланировали среди пассажиров.

– Мясо птицы додо, всего два дублона! Попробуйте, лучше вы не найдёте!

Холли отодвинулась от куска мяса, которым размахивали перед её носом. С жалобным металлическим стоном вагон тронулся с места. Через грязное окно девушка наблюдала за тем, как высокие колонны и треугольный фронтон музея постепенно исчезали в облаке пара.

– Прошу вашего внимания, пожалуйста!

Из плотной толпы неожиданно выступил мужчина в форме. На его петлице красовалась брошь – бюст Консула со строгим взглядом, который, казалось, сулил штраф любому, кто посмеет косо взглянуть на него. В трамвае мгновенно воцарилась тишина. Даже гадалка с гипнотическими вибрациями в голосе застыла перед своей клиенткой, оборвав предсказание её прекрасного будущего.

– В этот тяжёлый час, – объявил офицер, – с прискорбием сообщаю, что город Оберуж пал!

Холли, словно поражённая громом, не верила своим ушам. Она смотрела на пассажиров и читала на их лицах такой же ужас. Среди мощных военных укреплений Оберуж имел репутацию самой грозной крепости. Как же так получилось, что она повержена?

– Что случилось? – воскликнул пожилой мужчина, вцепившись в трость.

– Точные обстоятельства трагедии пока неизвестны, – продолжал представитель Консула, – но мы знаем имя виновника. Его имя – Бальтазар Райли, капитан пиратов, известный своей жестокостью и провозгласивший себя хозяином «Ориона». По нашим сведениям, он добыл чудовищное оружие, способное уничтожить целый город. Дамы и господа, мы призываем вас к предельной бдительности. Только без паники, ситуация под контролем.

Возгласы удивления в толпе не заставили долго ждать. Оглушённая услышанным, Холли не заметила, как в её руках оказалась листовка. Это было объявление о розыске. Она видела такие на каждом перекрёстке города, только на этот раз вознаграждение за голову пирата увеличилось вдвое. Чёрно-белый портрет Бальтазара Райли с огромным шрамом и взглядом убийцы занимал всю страницу.

– Обращайтесь к властям, если узнаете что-нибудь. Можем заверить, мы бросим все силы для того, чтобы поймать его.

«Бальтазар Райли», – содрогнувшись, подумала Холли. Список его преступлений продолжал расти. В тот день девушке показалось, что миру достаточно искорки, чтобы разгорелся пожар.

Офис Алистера Шеффилда находился на последнем этаже небольшого здания, которое, словно блин, с обеих сторон было сплющено под напором внушительных соседей. Холли распахнула дверь кабинета, совершенно не ожидая увидеть там беспорядок. Стены от потолка до пола занимали книжные полки, работы по юриспруденции громоздились неустойчивыми стопками, пожелтевшие бумаги занимали всё свободное пространство… При таком беспорядке трудно было определить цвет обоев и пола.

Сидя за письменным столом, Алистер уткнулся носом в том с наводящим дремоту названием: «Руководство юриста. Как одержать победу в суде, если «Кодекс Багровых истин» против вас?». Облако над головой было темнее обычного, и беспрерывно работающие дворники очков с трудом счищали лишнюю воду.

– И снова здравствуйте, мисс Найтингейл! Я как раз анализирую ваше дело. Занимаюсь им всю вторую половину дня.

– Удалось обнаружить какие-нибудь зацепки? – с надеждой спросила Холли.

– Увы, – вздохнул Алистер. – Поскольку вы назначили меня своим адвокатом, то я отправился в полицейский участок от вашего имени. После длительного ожидания, сопровождаемого повторением: «Пожалуйста, ждите», меня, наконец, принял инспектор. Он заявил, что занимается обращениями о пропавших людях и что ваше дело прекращено по причине «несуществования».

– Вы рассказали ему о миссис Ходж?

– Да, но это ничего не изменило. По словам месье, имя Клары Найтингейл не фигурирует в списке жителей Астролуны. Следовательно, она не могла исчезнуть, и нет смысла вести расследование.

Выражение жестокого разочарования отразилось на лице Холли. Эти слова были подобно ушату ледяной воды.

– Значит, они нам не помогут? – прошептала она.

– Нет, но это ещё не всё. Хотя беседа и была краткой, но всё же я заметил несколько любопытных деталей. Например, когда инспектор Куинн открыл ваше досье, я в нём увидел только ваше заявление – бланк, прекрасно узнаваемый по заранее заполненным графам. Никаких других документов там больше не было. На мой взгляд, он закрыл дело, даже не занявшись им.

– Не уверена, что понимаю. Вы намекаете, что…

– Это всего лишь гипотеза, – сбивчиво продолжил Алистер, – но если рассуждать рационально, то вы заявили об исчезновении Клары на этой неделе. Полицейские завалены жалобами, а кабинет инспектора Куинна напоминает поле боя. Так как у него может найтись время, чтобы заняться вашей сестрой? Закрытие дела предполагает соблюдение определённой процедуры. Довольно длительной, надо сказать, которая должна состоять из четырёх этапов, изложенных в статье 55–7 «Бирюзового кодекса аберраций».

– Почему? – пролепетала Холли. – Почему полиция намеренно замалчивает дело?

Молодая женщина взволнованно расхаживала взад и вперёд по комнате, не обращая внимания на разбросанные документы, своеобразный ковёр на полу, который напоминал огромный отпечаток пальца.

– Может быть, потому, что они прекрасно всё знают, – неуверенно пробормотал Алистер. – И хотят избежать скандала, который может спровоцировать панику.

– Но для сокрытия фактов необходимы десятки исчезновений.

– А что, если это так и есть?

* * *

Спустя три часа поисков Бальтазар, обливаясь потом, еле держался на ногах. Он и его команда прочесали местность вдоль и поперёк, но никого не нашли. Ни уцелевших, ни павших в битве. Как будто реальность потеряла всякую логику. Шагая посреди высокой травы, капитан начал терять терпение. Мир разлетался на мелкие кусочки, а он, храбрый дурак, тщетно пытался понять его.

– Ну что? – выкрикнул он, обращаясь ко всем сразу. – Есть идеи?

Вопрос не вызвал ничего, кроме растерянного пожатия плечами.

– Капитан, – пробормотал Дарелл, приближаясь. – Может быть, мы не совсем правильно приступили к решению проблемы…

Это был смуглый парень, редко бравший слово. Бальтазар прислушивался к нему, считая его замечания уместными.

– То есть?

– Чувствовалось что-то странное ещё до того, как мы прибыли на место, – пробормотал Дарелл. – Было бы логичнее, если бы другие города прислали своих наблюдателей, чтобы удостовериться в произошедшей катастрофе. Короче говоря, мы должны были бы увидеть поблизости скопление кораблей.

– С их комиссиями и технократическим трёпом города могли потерять несколько дней, прежде чем отправить свои корабли, – предположил Ли.

– Если только здесь не кроется что-то другое.

Бальтазар прикусил губу. Да, эта необычная тишина настораживала… Настораживала почти так же, как исчезновение Оберужа. Капитана раздражало то, что он не знал, во что ввязывается. С тех пор как команда спасла Оливера, «Орион» бороздил воды в полном неведении. Однако в голове Бальтазара настойчиво вращалась одна и та же мысль. Он знал место, где его ожидал ключ к разгадке тайны, со всеми вытекающими отсюда сложностями. Капитан принципиально не верил в совпадения: он верил, что дела могут переплетаться и пересекаться подобно нитям гигантской паутины.

– Возьмём курс на Астролуну, – объявил он.

Команда, недоумевая, уставилась на него, надеясь, что капитан пошутил, причём весьма неудачно.

– Да, на Астролуну, – настойчиво повторил Бальтазар. – У меня чувство, что Консул что-то скрывает… Почему мы прибыли первыми? Потому что других и не было. Они уже знакомы с ситуацией. Астролуна почти сто лет главенствует в торговых отношениях между городами и со времён Пакта Тридцати навязывает им свою волю. Лимбекла, Констельнасьон, Сомбр-Суар, о других даже и не говорю, все просто подчиняются его приказам. День за днём Консул расширяет территорию своего влияния, и я уверен, что он так или иначе держит все ниточки в своих руках. Даю руку на отсечение, что если за падением Оберужа стоит не он, то ему точно известно кто! Может быть, это и не имеет отношения к делу, – раздражённо заметил Бальтазар, – но власти намеревались руками наёмника убрать студента из-за одного компрометирующего досье. То есть Консул избавляется от свидетелей. Верьте или нет, но в Астролуне происходят подозрительные вещи.

– Власти назначили цену за вашу голову, капитан, – пробормотал Ли. – Вас повесят!

– Да, об этом сложно забыть. Я знаю, что в городе на каждом углу расклеены объявления…

Решение было рискованным. Бальтазару повернуть бы назад и притаиться в каком-нибудь укромном месте, чтобы переждать опасность. Однако внутренний голос призывал двигаться вперёд. После многолетнего противостояния властям у него выработалась досадная привычка считать себя неуязвимым.

– Ну, готовы идти со мной? – поинтересовался Бальтазар.

Щёлкнув каблуками, старший помощник капитана встал рядом с капитаном. Ли, слепо преданный, всегда и всюду следовал за ним. Он верил в человека, который не менее дюжины раз спасал ему жизнь. Бальтазар никогда не бросал товарищей. Именно поэтому экипаж доверял ему.

– Да, капитан! – воскликнул он.

Вскоре за ним последовали остальные члены команды.

– Отлично, – улыбнулся Бальтазар, – а теперь в Астролуну!

* * *

Далеко-далеко от «Ориона», в кабинете Консула, человек в чёрной форме шагнул вперёд, в круг света, прорезавшего тёмную комнату. Несмотря на молодость, его волосы были совершенно белыми, как и мертвенно-бледное лицо. Восседая в широком кресле, за ним внимательно наблюдал Николас Монгомери.

– Мистер Линч, – объявил Консул, – мне необходимы ваши услуги. Как вам известно, ситуация тяжёлая… Оберуж пал, и, если жители Астролуны узнают правду, это вызовет беспрецедентную панику. Нам жизненно важно выиграть время.

– Тайна «Тысячи-одного» будет сохранена – такова клятва «Теней», – отчеканил мужчина глубоким голосом и поклонился.

– Ваша цель – Бальтазар Райли. Этот вульгарный пират должен быть повешен на главной площади.

Губы мистера Линча растянулись в усмешке. Более века Тени служили Консулу. Это была не просто иерархическая связь, прежде всего речь шла о сотрудничестве, в котором объединялись интересы всех. Мистер Линч никогда не стеснялся высказывать своё мнение.

– Бальтазар Райли поразительным образом напоминает Эдгара Кирби, – глухо произнёс он. – Во время последнего кризиса я доставил его вам, и, чтобы утихомирить толпу, он был казнён.

– На что вы намекаете, мистер Линч? – прошипел сквозь зубы Консул.

– Дружеское замечание, не более того. Вы не можете вечно прятаться за надуманными козлами отпущения. Двадцать лет прошло со дня казни Эдгара Кирби. Она дала нам отсрочку, но ситуация тогда не была столь катастрофичной. Сомневаюсь, что убийство Бальтазара Райли позволит нам выиграть больше нескольких недель…

– Если у «Теней» есть идея лучше, буду рад её услышать.

– Мы могли бы схватить Человека-который-исчез, – прошептал мистер Линч. – По слухам, он владеет информацией, которой у нас до сих пор нет.

– Человек-который-исчез носит подходящее имя, – пробормотал Николас Монгомери. – Никто не знает, где он скрывается. Одни говорят про пустыню Небюлеседор, другие – про отвесные горы Констельнасьона или долины Лимбеклы. Эти территории огромны. Нужна зацепка, иначе придётся искать иголку в стоге сена… Зато о Бальтазаре Райли сведения имеются, – сухо добавил он. – Несколько дней назад наш информатор сообщил, что тот был в таверне «Морские разбойники». Кроме того, похоже, что полотно невидимости его корабля рвётся. Совсем скоро он больше не сможет скрываться за ним.

Мистер Линч щёлкнул каблуками.

– Хорошо, я доставлю вам Бальтазара Райли.

* * *

Острый профиль тётушки Хармони выделялся в полумраке спальни. Застыв за туалетным столиком, она задумалась. Её мысли были о Сью, об этой девчушке, которая познакомилась с суровой правдой так, словно прыгнула в бурлящие потоки горной реки. Радовало лишь то, что внучатая племянница сделала шаг вперёд. И всё же один вопрос не давал покоя. Теперь, когда тайна приоткрылась, почему они всё ещё упорно продолжают лгать ей? Когда Сью была ребёнком, было гораздо проще скрывать от неё некоторые вещи, держать в неведении, чтобы защитить.

Фрина была дальней родственницей, в генеалогическом дереве Эшвудов их разделяло более полутора веков. Женщина принадлежала совсем другой эпохе. Миру, что погрузился во мрак.

Дневник Фрины Эшвуд

15 февраля 1865 г.

Дорогой дневник!

Сегодняшний день был очень странным…

Я встретила мальчика, который пришёл из другого Шеритона. С самого рождения родители запрещали мне заглядывать в низший мир. Из окна моей спальни удаётся различить лишь контуры тёмной массы. В детстве эти шиферные крыши интриговали, узкие фасады зданий завораживали, казалось, что по серым стенам стекали слёзы грусти. По мнению Отца и Матери, эти унылые здания – пристанище убогих, царство нищеты, где воспитанной девушке не место… Иногда мне кажется, что я проживаю дни под стеклянным колпаком, видя реальность только через искажающее изображения богатства и привилегий.

Сегодня утром я как раз собиралась подремать, слушая урок своего наставника. Мистер Дэвис любит подчёркивать славное прошлое Эшвудов. Ангельская внешность моего кузена Финна, его белокурые локоны и пронзительный голубой взгляд позволяют без труда поверить в его искренность. Не моргнув глазом, кузен убедил мистера Дэвиса, что Мама ожидает его в маленькой гостиной. Как только учитель ушёл, мы с Финном сбежали с уроков. Прячась от слуг и тётушки Каталины, которая что-то напевала в коридорах, мы побежали на чердак. Это место навсегда останется моим тайным местом, и, дорогой Дневник, если ты ещё помнишь, именно там Финн решил развести свой фруктовый сад. Его дар не перестаёт меня изумлять. Ему достаточно щёлкнуть пальцами, как появляются ряды яблонь, а их плоды настолько восхитительны, что кажутся почти нереальными.

Когда мы высунулись из окна, я заметила фигуру в парке. Это был нищий подросток, чьё тщедушное тело в изношенной до дыр одежде еле держалось на ногах. Ох, если бы ты видел его волосы! Они были рыжими, огненно-рыжими, напоминавшими языки пламени. Мы с Финном не смогли устоять перед соблазном. В любом случае, мною овладело жгучее любопытство…

В сопровождении кузена я пролезла через слуховое окошко, Финн произвёл на свет гигантское вишнёвое дерево, ветви которого склонились к земле, имитируя лестницу. Незнакомец был крайне подозрителен, но в конце концов представился нам: Джим Даврас. Он искал некоего Кармана – забавное прозвище, не правда ли? «Идиот, который считает себя непобедимым и заслуживает хорошей порки», – добавил он с усмешкой. Вероятно, его товарищ ответил на провокацию и решился стащить еду из нашей кухни.

Дорогой дневник, тебе неизвестна судьба неугодных в моей семье. В прошлом году кузен Джейкоб вновь подтвердил авторитет Эшвудов: без малейших колебаний приговорил к смерти беднягу, к несчастью, посмевшего искать пропитание на нашей земле. Сегодня Финн колебался больше меня, но мы согласились помочь. С наступлением темноты мы отправились на поиски таинственного Кармана, в то время как его друг ждал нас, спрятавшись за большим дубом.

По словам Давраса, Карман обладал особым талантом – способностью обесцвечиваться. Его тело обретало полупрозрачность, и ничто не выдавало его присутствия, за исключением настойчиво следующей за ним тени. Я думала, что найти его будет сложно. На самом деле через несколько минут поисков на первом этаже – стараясь при этом не попадаться на глаза мистеру Дэвису и нашим родителям – мы буквально налетели на Кармана и застали его врасплох.

Он сопротивлялся. Его правая рука была обесцвечена, но мысли охватила паника, и он не смог подчинить своей воле остальные части тела. Как я поняла, он столкнулся с Джейкобом Эшвудом в маленьком салоне… я понимаю: кузен Джейкоб наводит ужас. Он в совершенстве владеет искусством читать чужие мысли, и даже я иногда боюсь, что он прочитает мои.

К тому времени слуги уже искали Кармана. Дорогой дневник, не колеблясь ни секунды, я затолкала его в буфет, а его преследователей отправила по ложному следу. Только дождавшись, когда путь расчистится, мы все вместе вернулись в парк. Увидев нас, Даврас так обрадовался, что то и дело повторял слова благодарности. Я растроганно наблюдала, как он крепко прижимает к себе друга. Вскоре они ушли, и, когда их силуэты скрылись за воротами, внезапно стало очень грустно. Захотелось пойти за ними…

1.Наёмный четырёхместный городской экипаж на конной тяге, использовавшийся в странах Западной Европы как такси до изобретения автомобиля.

2.Фахверк – деревянный или металлический каркас стены с промежутками, заложенными кирпичами.

3.Леер – туго натянутый трос, оба конца которого закреплены на судовых конструкциях.

4.Наблюдательный пост на мачте.

5.Узкопрофильный врач, который занимается заболеваниями стоп.

Бесплатный фрагмент закончился.