Читать книгу: «Его кукла»

Глава 1

Жанна.

Секундная стрелка часов несется слишком быстро по циферблату. Она, словно издеваясь, подгоняет минутную, которая вот-вот станет на цифре двенадцать. В то время, как вторая стрелка уже стала на цифре одиннадцать, показывая, что назначенный час настал.

Напряженно выпрямив спину и сжав коленки, я сижу на диване в роскошной приемной. Ожидание хуже казни, именно так я себя ощущаю сейчас. Мне остается только мысленно читать молитву и надеяться на чудо. Как иначе? Ведь, моего опыта явно недостаточно для должности секретаря, а других вариантов у меня нет. Как и нет права упустить этот шанс.

Девушка, сидящая за широким письменным столом, напротив меня, даже не представляет, насколько важна эта должность. Она уверенно отвечает на звонки, и не только рабочие. Минут пятнадцать я слушала ее болтовню с подругой. Прижав мобильный ухом к плечу и параллельно что-то набирая на клавиатуре, теперь она болтает со своим молодым человеком. И нисколько не смущается того, что за такие вольности никакой начальник по головке не погладит. Даже самый добрый. А тот мужчина, которого я видела на официальной странице компании, совсем не показался мне наивным добряком. Быть может, именно поэтому вчера на сайте появилась эта вакансия?

– Конечно, приезжай сегодня вечером, – говорит девушка в телефон, поглядывая на двери в кабинет ее шефа. – Правда, я не знаю, смогу ли вырваться в шесть, – шепчет она, надеясь на то, что начальство не услышит.

Полная беспечность! И тотальное неуважение к работодателю.

– Ты же знаешь, я не могу сбежать без разрешения, – продолжает она, скосив глаза в сторону массивной двери в кабинет шефа.

На ее месте, я бы сидела тише воды. Но ей, видимо, страх не ведом.

– Договорились, – говорит уже громче и сбрасывает вызов.

Поднимает на меня взгляд.

– Можете войти, – озвучивает через губу.

Ну вот и все! Час пробил.

Колени подкашиваются от страха, но я заставляю себя встать с дивана и, кивнув девушке, направиться к той самой двери, за которой решится моя судьба.

Первое, что замечаю, переступив порог кабинета, это того самого мужчину с картинки на сайте. Он не смотрит на меня, внимательно всматривается в лист бумаги, который лежит перед ним на столе. То, что это мое резюме, я понимаю, как только получается подойти поближе.

Сердце ухает в пятки, от волнения я едва стою на ногах. В руках мужчины не просто моя биография, вся моя жизнь. Итог которой на сегодня измеряется крупной суммой долга, который придется вернуть любой ценой. Или эта должность, или панель, – выбор невелик.

– Вы нам не подходите, – произносит мужчина приятным, чуть хрипловатым голосом.

Сердце пропускает удар. Ноги подкашиваются, и я опускаюсь пятой точкой на стул. Руки дрожат, меня трясет от одной мысли о том, что последний шанс на нормальную жизнь тает у меня на глазах.

– Но почему? – спрашиваю.

В голове каша, все смешалось. Что почему? Почему не подхожу? Или почему в моей жизни нет ни капли везения, и этот призрачный шанс так и уплывет мимо? Я уже не знаю, ответ на который из вопросов рассчитываю получить.

Устало выдохнув, мужчина поднимает голову. Его серые, как вечерний туман, глаза замирают на моем лице. Страх испаряется, меня накрывает, как куполом, властная аура человека, который привык получать от жизни все.

Всего один взгляд серых глаз, и меня уносит. Как завороженная, подмечаю мельчайшие детали. Вкрапления более темного оттенка в радужке, густые черные ресницы, напряженную линию бровей и глубокую складку между ними.

Мужчина ничего не отвечает, а мои заготовленные аргументы потерялись в потоке других, таких неуместных сейчас, фраз. Но я ни за что не решусь озвучить их. Тем более, вот так, сразу. Ведь, невозможно с одного взгляда залипнуть на мужика так, как это случилось со мной. Его лицо я видела и раньше, когда изучала все, что удалось почерпнуть о потенциальном работодателе в интернете. Но я не ожидала, что он ТАКОЙ.

Этот взгляд, он смотрит в самую душу. По ходу переворачивая все внутри, выворачивая наизнанку. Мужчина еще ничего не сказал, а я уже готова согласиться с любыми условиями. И только фраза «Вы нам не подходите» совсем не вписывается в этот план.

Пауза затягивается. Он смотрит на меня. Взгляд становится тяжелым, губы сжались в тонкую линию. Я же боюсь пошевелиться и лишиться последней возможности склонить мнение мужчины в свою сторону.

– Вашего опыта недостаточно для этой должности, – спокойный хрипловатый тон только подчеркивает его властное положение и то, насколько сильно моя жизнь зависит от одного его слова.

Он не отрывает взгляда от моего лица. И это усложняет мне задачу еще сильнее. Невозможно думать рационально, когда он ТАК смотрит. Туман серых глаз, который видит меня насквозь.

Мне нельзя упустить эту возможность! Я просто не имею на это права!

Пусть и знаю, что он прав. Но другого выхода у меня нет. Или эта должность, или… Эта мысль проносится по позвоночнику холодным ознобом и придает смелости.

– Да, вы правы, – соглашаюсь, глядя прямо в глаза, – но опыт придет быстро. И я готова учиться, я хочу учиться. Поверьте, что не подведу вас. Я буду стараться сделать все, чтобы вы остались довольны! Поверьте, я быстро учусь. И хочу работать!

Мужчина смотрит на меня, не отрывая взгляда. В серых глазах густой осенний туман. Ни тени эмоции. Будто, все человеческое чуждо сильным мира сего. Рядом с ним я букашка, ничтожно маленькая и никчемная. И, наверное, моя тирада звучит смешно и нелепо. Конечно, мужчина уже не раз слышал подобные обещания.

Но мне плевать! Я должна получить должность! Иначе…

– Поверьте, вы не пожалеете, – в своем порыве я чуть подалась корпусом вперед.

Туманные глаза стали еще ближе. От них веет холодом, а меня тянет, как магнитом. Быть может, со мною что-то не то? Мужчина говорит, что не нуждается во мне, а в это же время каждая клеточка тянется к нему.

Нет, со мной, определенно, что-то не в порядке. От этого человека веет холодом и бездушием. Но мне хочется прикоснуться и почувствовать тепло. Где здесь логика, не понятно.

Для чего я унижаюсь? Понятно же, что это ничего не даст. Но, может…

Иначе… будет еще хуже.

– Вы не справитесь, – констатирует сухо мужчина. – У меня нет времени на эксперименты.

На глаза навернулись слезы. О чем я думала? Как могла быть настолько наивной и глупой? Конечно, ему нужен более опытный секретарь, а мне придется идти в бордель…

Боже!

Память услужливо подбрасывает свежие воспоминания о том разговоре, который состоялся неделю назад. Когда в один из обычных дней пришла домой и обнаружила на своем диване Давида Арамовича. Полгода назад мой отчим брал у него в долг деньги на развитие бизнеса. Дело не пошло. А отчим просто исчез. И я понятия не имею, где он. Давид Арамович сказал, что его это не волнует, а долг придется отдавать мне.

Боже, помоги!

Мужчина прикрыл глаза, откинулся на спинку кресла. Всем своим видом давая понять, что больше не желает слушать мои жалобные просьбы.

Что делать? Падать ему в ноги? Это не имеет смысла.

Все не имеет смысла…

Встаю и медленно иду к двери. Ноги ватные, они не хотят слушаться. Всего пять минут длилось это безумие. Мне было не на что надеяться. Я попыталась и не смогла.

Как теперь быть? Что делать?

– Вернитесь! – раздается за спиной властный голос.

Глава 2

Альберт.

Бесконечный поток секретарш за моей дверью дико раздражает. Я уже четыре месяца не могу найти подходящую кандидатуру. Такую, чтоб, хотя бы, не бесила. Но всегда одно и то же.

Блять! Эта дура, что ли, правда думает, что я не узнаю о том, что она ворует канцелярию и бесконечно болтает по телефону?! Надо быть полной идиоткой, чтобы заниматься таким прямо во время испытательного срока. Моя служба охраны всегда проверяет, чем заняты сотрудники. А к новеньким у безопасников интерес особый.

Нина Васильевна, которая работала у меня семь лет, ушла на пенсию четыре месяца назад. И с тех пор начался этот парад падающих звезд. А как иначе? Каждая же мнит себя звездой, не меньше! И это тоже бесит!

Моя жена никогда не вела себя вызывающе. Она знала, что скромность украшает. В отличии от этой… как ее? Не помню. Блять, какая разница? Все равно, она долго тут не задержится!

На экране монитора мелькает напоминание об очередном собеседовании. Дура в секретарском кресле установила это оповещение ровно на одиннадцать, не оставив мне времени на, хотя бы, просмотр резюме и рекомендаций. Хорошо, что сегодня в приемной только один кандидат. Уже ровно одиннадцать, не будем терять время.

«Пусть войдет», – пишу безмозглой дуре, которая даже не сообщила мне о том, что девушка уже пришла.

Выдергиваю лист резюме из принтера, бегло читаю. Краем уха слышу, как скрипнула дверь кабинета. Черт, надо будет дать указание, чтобы смазали.

Что тут у нас? Снова ничего хорошего. Двадцать два года и какие-то курсы администраторов. И что тут читать? Даже рекомендации запросить неоткуда, девушка раньше в роли секретаря себя не пробовала.

Пустая трата времени! После того, как отошлю девчонку, надо будет выписать начальнику отдела кадров. Какого черта он присылает ко мне неподготовленные кадры? Я же ясно дал понять, чего ожидаю от соискателя на должность!

– Вы нам не подходите, – говорю, дочитывая резюме.

Чем быстрее это удастся закончить, тем лучше. Было бы прекрасно, если бы девушка просто испарилась, а я не тратил на нее свое время. Но девчонка не умеет слышать мысли, потому что, вопреки здравому смыслу и моим ожиданиям, опускается на стул.

Какого черта она делает? Сказал же!

Поднимаю голову, и сердце пропускает удар.

Это не может быть правдой! Нет, это не может быть она.

Но это она. Точь в точь, такая, какой я ее запомнил. С копной каштановых волос и этими пронзительными васильковыми глазами. Моя Лина, которой нет со мной уже два года. Теперь она здесь. Сидит и смотрит на меня в упор.

Так, будто, не было ее болезни. Будто, не я держал ее руку, не слушал последний вдох. Не орал в пустоту ночи, когда сердце рвалось на части.

Меня разрывало, ломало и разметало на части. Одна часть ушла вместе с женой, вторая осталась топтать землю.

«Я не смогу без тебя», – говорил ей, просил не уходить.

Надежды не было, но я все надеялся. Молился тому парню наверху, просил помочь.

«Я буду приглядывать за тобой», – отвечала мне жена. Будто, сама в это верила.

Когда ее не стало, я тоже перестал жить. Просто существую. Что-то делаю, хожу, говорю. Но меня нет. Осталась тень. Без души, только оболочка.

Думал застрелиться, но пистолет дал осечку. Второй раз испытывать удачу не стал. Кто стрелялся, поймет. Когда даже оружие против твоего ухода, на вторую попытку воли не хватает. Да и в такие минуты каждый шорох воспринимаешь, как знак божий. И я, дурак, решил, что тому парню наверху я пока нужен здесь.

Идиот? Да.

– Почему? – выдает моя Лина не своим голосом.

Именно так воспринимается сейчас ее вопрос. Будто, моя жена, спустившись с небес, украла у кого-то голос, ведь свой она потеряла по дороге. Если бы не здравый смысл, уже поверил бы в перевоплощение души и в чушь про голос, которую сам себе придумал только что. К сожалению, мозги работают, как надо. И здравый смысл возвращает меня в реальность.

Это не Лина.

Вдох-выдох.

Сходство невероятное. Как такое возможно? Насколько я помню, у супруги не было сестры. Да нет же, я точно знаю, она была единственной дочерью, вообще. Единственным ребенком. Откуда тогда в моем кабинете взялся ее двойник?

Девушка смотрит на меня глазами покойной супруги и ждет ответа. Что она хочет? Свести меня с ума? Нет, она хочет узнать про должность.

– Вашего опыта недостаточно для этой должности, – мой голос спокоен, несмотря на бурю, которая бушует внутри.

Передо мной моя Лина. И не она это. Испытание, к которому я не был готов.

– Да, вы правы, – говорит моя супруга голосом чужой посторонней девушки, – но опыт придет быстро. И я готова учиться, я хочу учиться. Поверьте, что не подведу вас. Я буду стараться сделать все, чтобы вы остались довольны! Поверьте, я быстро учусь. И хочу работать!

Какое-то наваждение! Стоит перед глазами и не желает убираться в свой мир на облаке. Пялюсь на это странное создание, пытаясь как-то сопоставить то, что видят глаза и то, что слышат уши. И хочется закрыть ей рот, чтобы со мною рядом осталась только Лина, а не ее странная копия.

Наваждение на миг замолкает, а потом продолжает нести чушь про то, что она со всем справится. Бред это! Я не смогу с ней работать! Не смогу видеть ее здесь каждый день и делать вид, что не замечаю очевидного сходства. Просто невероятного. Даже не верится, что это могло произойти наяву, а не во сне.

А, может…? Что, если…?

Нет! Совсем ты спятил, Умаров!

– У меня нет времени на эксперименты, – говорю в ответ на свои же собственные мысли.

Потому, что если это видение останется здесь, то я сдохну окончательно. Прошло два года, я почти научился жить без нее. Взять на работу девчонку – значит, подписать себе смертный приговор. Каждый день она будет встречать меня около кабинета, и буду ненавидеть свою жизнь еще больше.

Нет, у меня нет не времени. Привычная отмазка, когда хочется отмахнуться от правды. У меня не хватит мужества потерять ее снова – вот в чем дело! А она уйдет обязательно. Однажды, да. Когда поймет, что я больной псих. Пусть лучше испарится прямо сейчас.

Исчезни, видение!

Прикрываю глаза. Мое наваждение стоит перед мысленным взором. Уходи, умоляю! Исчезни, прошу тебя!

Нет, оно не исчезает. Тот парень наверху, видно, решил посмеяться надо мной. Этот шутник не дал мне помереть два года назад, чтобы теперь уничтожить то, что от меня еще осталось.

Стук каблуков по паркету оглушает. Пусть видение уходит, так будет правильно!

Нет, пусть останется!

Эта слабость меня окончательно сломает. Но я, чертов мазохист, хочу сдохнуть в объятиях любимой женщины.

– Вернитесь! – кричу вслед девушке, открывая глаза.

Глава 3

Жанна.

Замираю на месте. Мне кажется, что я ослышалась. Сквозь шум в ушах, мужским голосом:

– Вернитесь!

Не просьба, приказ. Мне слишком нужна эта работа, чтобы обижаться на повелительный тон.

Медленно разворачиваюсь. Мужчина кивает на стул, на котором я только что сидела. Ноги подгибаются от страха, обратный путь показался мне вечностью. Опускаюсь на стул и, как прилежная школьница, кладу ладони на коленки. Смотрю на генерального с замиранием сердца. Точно, как перед казнью.

– У меня к вам предложение, – говорит мужчина.

Ладони вспотели, я сжимаю ими коленки, чтобы успокоиться. Это совсем не помогает.

– Мне нужен…, – он сделал паузу, в его серых глазах на мгновение вспыхнул огонек, – личный ассистент.

– Хорошо, я согласна, – отвечаю с лету.

Мне все равно, какие обязанности он на меня взвалит. Все лучше, чем панель.

– Не спешите, – кривит губы в усмешке мужчина, – сначала выслушайте.

Киваю, сильнее сжав коленки под столом.

– Вашей задачей будет проводить со мной досуг, – говорит мужчина, – там, где мне удобно и когда я вам скажу.

Сердце забилось быстрее. Опускаю взгляд на руки мужчины, которые сейчас расслабленно лежат на столе. Будто, подчеркивая власть, которую этот человек имеет над моим благополучием.

Чего он хочет? Чтобы я с ним по музеям ходила? Нет, это вряд ли.

– Я не понимаю…, – шепчу чуть слышно, глядя в серый туман его глаз. Кажется, они затягивают меня в свой омут.

– Я буду платить вам за секс со мной, – от этих слов щеки вспыхнули огнем. – Скажем, столько.

Мужчина берет ручку и пишет на стикере сумму. Протягивает мне.

Сколько?! Может, он лишний ноль пририсовал? Неужели, я так дорого стою?

Отрываю взгляд от цифр на листке бумаги, скольжу им по длинным пальцам с аккуратными ногтями. Вены на его ладони уползают под белый манжет рубашки. Скольжу взглядом выше. К пуговицам рубашки, серому, в тон глаз, галстуку, накрахмаленному воротнику. И выше, к волевому подбородку и губам мужчины.

По телу пробежала дрожь, во рту пересохло.

Зачем такому мужчине платить за секс? Наверняка, многие женщины будут готовы на все, только бы он обратил на них внимание.

Почему он выбрал меня?

– Не понимаю…, – шепчут мои губы.

– Думаю, вы все прекрасно поняли, Жанна.

Мое имя в его устах прозвучало, как скрежет металла о металл. Будто, он с трудом заставил себя озвучить его.

Если я настолько ему противна, зачем тогда он делает мне такое предложение? Это странно. Как и то, что я совсем не ощущаю себя оскорбленной. Удивленной и обескураженной, да. Но, хоть предложение пристойным не назовешь, я не чувствую себя так отвратительно, как тогда…

Неделю назад мне наглядно показали, что меня ждет. Давид Арамович долго не объяснял. Он просто выволок меня из квартиры, усадил в свою машину и отвез на Окружную. Тогда я впервые увидела девушек, которые зарабатывают своим телом. Это было отвратительно. И очень страшно. Они выглядели пошло в коротких мини юбках и на высоких каблуках. А самым ужасным было то, как на них смотрели мужчины. Потенциальный клиент мог облапать девушку со всех сторон до того, как принять решение…

Зажмуриваюсь. Мотаю головой, чтобы прогнать это видение.

Вот то было противно, а теперь… скорее, странно.

– Я удвою сумму, – хрипловатый голос заставляет меня снова открыть глаза. Мужчина напряженно смотрит на меня, на скулах играют желваки. – Или сколько вы хотите за ваши услуги?

Кажется, он истолковал мою реакцию по-своему.

Встречаюсь с ним взглядом. Туман в серых глазах стал темнее, а между бровей опять эта складка! Хочется провести по ней пальцем, чтобы разгладить.

Удивительно, какие странные мысли приходят в голову. Я же должна была оскорбиться и плюнуть ему в лицо. А мне совсем этого не хочется.

– А сколько…, – мои щеки снова полыхнули багрянцем, – как часто… в общем, мне надо будет… вам надо…

Боже! Вот теперь мне неловко. Я полная идиотка! Даже сформулировать вопрос не могу. Все делаю неправильно. И спросить не могу. И сижу тут, торгуясь, как на базаре. Совсем не так поступают порядочные девочки, да? Наверное, во мне что-то сломалось, когда я увидела тех девушек на Окружной.

Вот тогда было по-настоящему страшно… Наверное, это было самым ужасным, что я видела в жизни.

В моей ситуации лучше один мужчина, чем туда… И, кажется, он не противен мне. Он по- своему даже красив. И эти глаза… Зачем такому мужчине покупать секс?!

– Вы хотите каждый день? – выпаливаю на выдохе скороговоркой.

Теперь у меня горят не только щеки, но и все лицо.

В глазах из серого тумана мелькнуло удивление. Губы мужчины тронула чуть заметная улыбка.

– Думаю, так часто вы мне не понадобитесь, – заключает он иронично.

Кажется, теперь горит не только лицо, но уже и шея.

Мамочки! Что он сделает со мной? Это нужно обсудить? Вдруг, у него какие-то специфические фантазии, как в том кино? Тогда понятно, зачем ему нужно покупать женщину…

Снова зажмуриваюсь. Фантазия рада стараться. Она тут же подбрасывает мне несколько вариантов из того самого кино. Только со мной в главной роли.

Боже!

Мотаю головой, пытаясь прогнать видение. Но оно, зараза, все стоит перед глазами!

– Что не устраивает? – возвращает меня в реальность хрипловатый голос.

Снова открываю глаза. Растворяюсь в сером тумане его необычных глаз. Если бы не эта упрямая складка между бровей…

– Если хотите спросить еще что-то, спрашивайте, – рычит мужчина недовольным тоном. – Только быстро. У меня мало времени.

У меня много вопросов. И главный из них – зачем ему именно я?

Мамочки! Разве, я могу диктовать условия? Как договариваться о таком? Как…?!

– Я…, – с трудом заставляю себя произносить каждое слово, – в общем, я…

Как же трудно, мама!

Бровь мужчины вопросительно приподнялась.

– Я боюсь, – выдала, собрав волю в кулак, – вам не понравиться…

Мужчина напряженно выдохнул.

– Это уж мне решать, – уже не улыбаясь, говорит он.

Жанна, у тебя есть выбор? Между этим и тем ужасом? Это не выбор, а приговор!

– Вот мой номер, – мужчина протянул мне визитку. – Пришлите мне номер вашего счета. Я переведу аванс.

Вот так запросто?

Если я хочу отказать ему, нужно делать это до того, как он переведет деньги.

Но что тогда? Как я буду отдавать свой долг?

– Спасибо, – беру визитку.

Встаю из-за стола. На мужчину не смотрю. Стесняюсь смотреть в его серые туманы.

– До встречи, Жанна, – и снова мое имя прозвучало, как скрипучее железо.

– До встречи, – киваю и быстро иду на выход.

Спешу так, будто, за мной кто-то гонится. В приемной буквально наскакиваю на высокого мужчину в сером костюме.

Так бывает, Жанна, когда не смотришь вперед!

– Извините, – говорю, поднимая взгляд.

Он смотрит на меня, и выражение его лица меняется. Челюсть падает вниз, глаза расширяются.

– Невероятно, – мямлит мужчина чуть слышно.

Да, что такое-то? Зачем он так? Почему? О том, что я стала шлюхой, уже написали в газетах?

Щеки снова начинают гореть.

Шаг в сторону, и поскорее отсюда. Бегом к лифту. Не хочу больше видеть, как на меня тут смотрят! Кажется, даже стены смотрят с осуждением.

Захожу в лифт, жму на единичку. Выдыхаю. Мне нужно все обдумать. Но сначала добраться домой и успокоиться.

Глава 4

Альберт.

– Скажи, что мне показалось только что! – врывается в кабинет Никита, мой партнер по бизнесу. – Я только что видел Лину, клянусь тебе!

Показалось? Ровно то же самое видел и я. До сих пор руки дрожат, и сердце шарахает в груди, как у спортсмена после марафона.

Никита плюхнулся на диван, закинув ногу на ногу. Облокотившись о подлокотник, он нервно подпер рукой подбородок и уставился на меня.

Мы с ним давно дружим, и Никита видел, как уходила моя жена. Я тогда не соображал ни хрена, ходил, как живой мертвец. Если бы не партнер по бизнесу, все бы по херу пошло. А потом, когда Лины не стало, друг несколько раз пытался свести меня с женщинами. Говорил, что, если я снова не женюсь, то сойду с ума. Конечно, из его затеи ни черта не вышло. Ни одна женщина не может заменить мне Лину.

Никита хорошо меня знает. Он хотел, как лучше. Думал, что помогает.

Напрасная трата времени! Я давно уже сошел с ума, и лишь умело претворяюсь нормальным.

– Это не Лина, – с трудом заставляю себя произнести имя покойной жены. С ним связано так много того, что было украдено у меня. – Просто девушка на нее похожа.

Самое трудное – усилием воли заставить голос звучать спокойно. Это мне удалось, но легче не стало. Внутри все вибрирует, дрожит. Коленки под столом отбивают дробь.

Тысячи раз я видел во сне, как Лина приходит ко мне, чтобы потом исчезнуть.

В моих снах она всегда уходит, и никогда не забирает меня с собой. Маразм в том, что эти мгновения мне дороже реальности. Жизнь превратилась в существование с ее уходом, фантазия лучше. И я ору, что есть мочи, чтобы остановить ее. Но это ни хрена не помогает. Только просыпаюсь от своего крика, и мой кошмар продолжается наяву.

Видеть эту девушку, так похожую на любимую женщину, было невыносимо. Еще ужаснее, смотреть, как она уходила.

Только что я пережил свой самый жуткий сон.

– Зачем она приходила? – спрашивает друг, глядя на меня.

Чтобы добить меня, не иначе. Чувствую себя так, словно, попал в адский котел.

– На собеседование, – говорю.

Никита встал с дивана и подошел к шкафу, чтобы достать бутылку виски. Разлил выпивку по стаканам. Один протянул мне, из второго сам сделал глоток.

– Надеюсь, тебе хватило ума не брать ее на работу? – спрашивает Никита.

Боюсь, что мой мозг свалил из чата, когда я ее увидел. Но, если Никита узнает, о том, что была дальше, друг решит, что я окончательно спятил. Еще станет лезть со своими советами?! А мне, и без того, совсем непросто поддерживать иллюзию того, что все у меня в порядке.

– Не волнуйся, у нее недостаточно опыта для этой должности, – отвечаю.

Вроде правду сказал, а под ребрами сердце предательски грохочет. И виски, ни хрена, не помогает. Вливаю в себя залпом алкоголь. Он обжигает горло, но ожидаемого облегчения не дает.

Сука! Сколько еще это может длиться?!

Почему я не сдох два года назад?!

– Как ты? – спрашивает Никита.

Дерьмово. Хуже некуда. На грани.

– Нормально, – отвечаю, глядя на пустой стакан на столе.

Может, еще виски?

Лучше яду. Чтобы прекратить это все.

– Ты зачем пришел-то? – резко меняю тему.

Мне это нужно, чтобы колени перестали вибрировать и в ушах не гудело так противно.

– Помнишь Филатова? – вмиг Никита переключается. Я киваю. – Ты был прав, старик готов подписать с нами договор.

Неделю назад у нас было несколько важных встреч касаемо нового проекта. Я сразу понял, что контракт будет наш, а Никита предлагал сделать Филатову хорошую скидку. Приятно, что мое чутье еще работает. Только благодаря ему мы удержались на плаву во время кризиса.

– Отличная новость! – заставляю себя криво улыбнуться.

Мне нужно занять голову работой. И прекратить поглядывать на темный экран мобильного.

Когда девушка пришлет номер своего банковского счета, это будет означать ее согласие на сделку. Да, только, что-то она не спешит это делать. Может, надо было предложить больше?

– Вечером Филатов хочет встретиться, – говорит Никита. – Сможешь?

– Я думал, мы вместе пойдем.

– У меня планы, – друг прячет взгляд.

Это странно. Никита не пропустит возможности все контролировать. Этот маньяк всегда держит руку на пульсе. Даже, если это мой пульс, или кого-то из тех несчастных, кто ему дорог. Поначалу меня бесила эта его черта характера, по потом я привык.

– Сходи сам, – говорит приятель, вливая в себя виски. Отставляет стакан в сторону. – Старик тебе доверяет.

Что-то темнит. Но, фиг с ним. Его дело.

– Ладно, – соглашаюсь, кивая. Все равно, спешить мне вечером некуда.

Никита кивает. Поднимается с дивана.

– Я, может, уеду на пару дней, – говорит мой партнер по бизнесу.

– По делу или на отдых?

Никита не из тех людей, которым привычно вот так срываться с места. Скорее наоборот, он сто раз перестрахуется и спланирует сильно заранее. Даже о его отпуске я обычно узнаю за полгода.

А в этот раз молчит, как партизан. Только плечами передернул.

– Пойду я, – говорит Никита, – удачи тебе вечером.

Да, удача мне не помешает. Чертов телефон так и не мелькнул входящим сообщением с номером счета. Почему девчонка тянет? Блять! Надо было все-таки предложить больше. Она ж явно не шлюха. А порядочные девочки себя не продают так легко.

– Ага, – киваю, – и тебе удачно съездить.

Глава 5

Домой возвращаюсь поздно вечером. Встреча затянулась. Но так даже лучше. Последнее время мне невыносимо возвращаться в свой дом.

Я сам его проектировал, контролировал строительство. И теперь я его ненавижу.

Автоматические ворота послушно открываются, когда я нажимаю кнопку на пульте. Заезжаю во двор. Выхожу из машины.

Уже очень поздно. Темно. Свет от фонаря отбрасывает тень на верхушки кустов и деревья. А еще, я точно это знаю, этот гребаный фонарь бьет прямо в окно спальни. Подсвечивает огромную кровать.

Раньше нравилось видеть изгибы любимой женщины под одеялом. Теперь я вижу лишь пустую половину кровати.

Будь он проклят, этот дом!

Зачем продолжаю жить здесь? Сам не знаю. Нет, знаю, кого я обманываю? Это мое наказание. За то, что не смог спасти ее. За то, что не смог вовремя понять, что не все хорошо. За то, что, когда она врала мне, делал вид, что не замечаю очевидного. Будто, не мне лезть в ее медкарту. А надо было, сука, лезть!

В дом заходить не спешу. Достаю пачку сигарет и прикуриваю. Вредная привычка, но мне плевать. Выпускаю из легких дым, глядя на окно второго этажа. Там спальня с пустой большой кроватью. Мой персональный ад.

Докуриваю и тушу ногой окурок. Иду в дом.

Меня встречает тишина. Свет выключен. Я поднимаюсь по лестнице. Комната дочери за дверью. Заглядываю внутрь.

Она спит, сжавшись в комочек и прижав к себе медвежонка. Так сладко, как могут спать только дети. У противоположной стены стоит кровать, где спит ее няня.

Я обещал дочери приехать пораньше. Но не смог. Не потому, что был слишком занят. А потому, что не могу ее видеть. Вот такой я дерьмовый папаша!

Прохожу в комнату и поправляю одеяло дочери. Как же она похожа на Лину! С каждым днем все больше. Она даже мимику ее копирует, ее интонацию. Как наглядное напоминание о том, что я навсегда потерял.

Не знаю, понимает ли ребенок все это. Иногда мне кажется, что да. Дети умеют чувствовать. Раньше не верил в эту чушь, а теперь понял, что и не чушь это вовсе. Охренеть! Ей только пять, а она уже все понимает! Есть, от чего сойти с ума.

Выхожу из комнаты дочери, аккуратно прикрываю двери.

Не хочу, чтобы она проснулась и увидела меня. Она будет хмурить лоб. Точно так, как это делала Лина. Как ее маленькая назойливая копия. И к этому я тоже каждый раз оказываюсь не готов.

Иду дальше по коридору. В самом конце дверь в спальню. Ту самую, для нас двоих.

Пустую.

Раздеваюсь и забираюсь в постель. Простыни пахнут ванилью. Это любимый аромат Лины. Жены давно нет, а ее запах хранит ванильный кондиционер для белья. Я совсем свихнулся, но продолжаю издеваться над собой. Вдыхаю сладкий запах, прикрыв глаза. Если не открывать глаза, то можно представить, что ничего не было, и Лина сейчас лежит рядом.

Открываю глаза. Гребаный фонарь на улице светит прямо в лицо. Правая половина кровати не смята. Только эта дурацкая ваниль и осталась.

Еще один пустой день подходит к концу.

Не помню, как уснул. Во сне я опять вижу Лину. Она смотрит на меня уставшими глазами. Ее бледное лицо осунулось, оно кажется слишком худым. Я пытаюсь взять ее за руку, но маленькая белая ладошка все время ускользает. А потом вся ее фигура начинает таять. И я снова остаюсь один. Ору, что есть силы. Просыпаюсь от собственного вопля.

Виски и грудь взмокли. Простынь пропиталась потом. Я с трудом дышу. Мне не хватает кислорода. Сердце барабанит в грудную клетку так, что кажется, вот-вот выпрыгнет.

Мой вечный кошмар. Он приходит каждую ночь. И никогда не остается до утра.

Меня трясет, как в припадке. С трудом заставляю себя встать и пойти в ванную. Включаю горячую воду, потому, что тело колотит от холода. Медленно согреваюсь и прихожу в себя. Выхожу из душа, возвращаюсь в спальню. Стягиваю с кровати, пропитанные потом, простыни.

Теперь постель не пахнет ванилью. Падаю на матрац и отрубаюсь.

Мысленно умоляю Лину вернуться. Но этой ночью она больше не приходит.

Будильник на телефоне и холодная постель без ванильных простыней.

Ненавижу утро. Такое же холодное, как и все в этом доме. Я мастер мазохизма, мой ад не отпускает. Хочу того, что невозможно получить. То, что у меня было украдено. Время с любимой женщиной. Его было так мало!

Продлить. Вырвать у вселенной. Обмануть судьбу.

И эта девушка, которая так похожа на жену. Ее образ врывается в мои мысли, едва я открываю двери комнаты, чтобы сбежать из дома до того, как дочь проснется и посмотрит на меня васильковыми глазами своей матери.

Заглядываю в телефон. Сообщения с номером счета все нет. Передумала?

Черт! Разве, она что-то обещала мне?

Я чертов дурак, который захотел обмануть Бога и самого себя.

Тишина в доме давит на виски. Иду на кухню и делаю себе кофе. Горький, без сахара. Он обжигает язык, потому, что я вливаю напиток почти залпом. Матерюсь, доставая из кармана пачку сигарет. Дерьмовая привычка, но плевать. Прикуриваю и тащусь на улицу. Сажусь за руль, включаю двигатель.

Экран телефона загорается от входящего сообщения. От той девушки, точной копии моей жены. С номером банковского счета. Не раздумывая, перечисляю аванс и выезжаю со двора.

Глава 6

Жанна.

Сжимаю в руке визитку, на которой строгим шрифтом нанесены имя и номер телефона. Альберт Викторович дал мне эту карточку, когда я уходила. И теперь она прожигает мне пальцы. Как клеймо, которое я не смогу отмыть.

Все просто. Если я отправлю ему номер своего счета, то это будет точкой невозврата. Потом отказаться уже не получится. И он сможет делать со мною все, что захочет.

Мужчина с глазами из холодного тумана…

Красивый, привлекательный, не из моего мира. Я боюсь даже представить себе, чего может захотеть его требовательная фантазия! Что он попросит? Почему я не спросила сразу? Мамочки!

Мне нужно решиться, ведь, выхода нет. Но я все медлю…

Обратной дороги потом не будет…

Я никогда так не поступала. Да и предложений подобных мне никто не делал. И еще неделю назад я бы плюнула ему в лицо, едва мужчина озвучил непристойное предложение. Но…

Все-таки, какие удивительные у него глаза. Холодные, будто, не живые.

Боже! Жанна, зачем ты об этом думаешь? Решайся, вряд ли такой мужчина станет ждать долго. Он просто найдет себе другую игрушку, а тебе придется идти в бордель. Потому, что иных предложений нет, и долг сам себя не отдаст.

Забираюсь в постель, накрываюсь одеялом с головой. Как в детстве, когда я пряталась от мамы, чтобы она не отвела меня в садик. Будто, так можно укрыться от взрослых проблем?!

И как меня угораздило вляпаться в эту историю?! Отчим всегда хорошо ко мне относился, помогал делать ремонт. А потом просто исчез… Ровно за день до того, как Давид Арамович пришел по мою душу.

Стоит вспомнить, и ноги вмиг холодеют от ужаса. Наверное, до того дня, когда увидела его в своей квартире, ни за что не поверила бы в то, что такое возможно в реальной жизни. Всегда считала, что это бывает только в кино. К несчастью, нет, и Давид Арамович за каких-то полчаса сумел внушить мне такой ужас, от которого я еще два дня боялась выйти из дома.

Под одеялом душно, скидываю его с себя. Мне нужно успокоиться, и все обдумать. Лучше сделать это утром, которое мудренее вечера.

Какие, все-таки, необычные у него глаза…

Господи, Жанна! Прекрати думать про этого мужика! Он просто работодатель, не более. Только хочет он не выполнения служебных обязанностей, а совсем другого…

Мамочки!

Что, если этот Альберт извращенец? Тогда все понятно. Это объясняет то, что он вынужден платить за секс. Боже! Что, если он мучает и избивает женщин, а потом платит им за молчание?

Сердце беспомощно сжалось, я едва дышу от страха. Руки и ноги заледенели, и мне пришлось снова потянуться к одеялу. Но, даже так, их никак не удается согреть.

Нужно перестать об этом думать. Просто отложить все мысли до утра. Или я просто сойду с ума!

Нет, как тут не думать? Соглашаться придется, у меня нет иного выхода.

Давай, Жанна, всего одно движение руки. Это только номер счета, который нужно отправить мужчине. Просто номер! Ничего больше! Пока ничего… но потом…?

Ворочаюсь с боку на бок. Пытаюсь спать, но ничего не выходит. Только под утро удалось забыться тревожным сном.

Мне снится густой туман в серых глазах. Они смотрят, будто, сквозь меня. Как слепые, не видят. В них нет ничего, только пустота. И лицо мужчины бледное, как у призрака. Почти жуткое, без тени эмоции. Не лицо, а маска. Декорация. Дунешь, и развалится.

– Вставай, спящая красавица, – говорит мужчина, – или мне тебя поцеловать?

Что? Зачем?

И вдруг мужчина бьет меня по лицу. Больно, обжигая щеку.

– Ай! – просыпаюсь, резко поднимаясь в кровати.

Прижимаю руку к щеке. Она горит огнем, а пощечина мне не приснилась. Резко распахиваю глаза.

– Проснулась, моя прелесть? – скалится Давид Арамович, глядя на меня сверху-вниз.

Инстинктивно подтягиваю одеяло к груди. Несмотря на пижаму с штанами и длинными рукавами, чувствую себя голой под пристальным взглядом. Этот человек приходит и уходит, когда считает нужным. Так, словно, это не моя квартира, а его. Станет он спрашивать, если ему, вдруг, захочется чего-то еще? Не думаю.

Давид Арамочвич прошелся по комнате и сел в кресло у окна. Удобно устроился в позе хозяина жизни, закинув ногу на ногу.

– Не ждала меня? – спрашивает, подмигивая мне.

Лыбится. Мерзко.

Мороз пробежал по коже. Я бы позвала на помощь, если бы язык не прилип к небу от ужаса.

– Где деньги, Жанна? – спрашивает.

Сердце ухнуло в пятки. В горле резко пересохло. Кажется, этот человек убьет меня прямо сейчас, стоит лишь сказать о том, что денег нет.

– Ай-яй-яй, – цокает языком мужчина, разгоняя сильнее мой ступор, – Жанна, детка, я был недостаточно убедителен в прошлую нашу встречу?

На висках выступили капельки липкого холодного пота. Сердце так громко ухает в груди, что его слышит даже Давид Арамович. Кажется, этот грохот невозможно не расслышать.

Что мне сказать ему? Как заставить не приходить больше? Я снова на мушке, а он опять на вершине мира. С этим ничего не поделать, у него есть власть и сила. А у меня только страхи и долги.

Давид Арамович поворачивает голову. Как истеричка под дулом пистолета, прослеживаю направление его взгляда. В дверном проеме стоит здоровенный мужик. Весь в черном. Как персонаж из криминального боевика. Даже кожаные черные перчатки на руках и зубочистка в зубах имеются. Это орудие убийства, а не человек.

– Карен, – обращается к мужчине Давид Арамович. Затаив дыхание, я каждый звук воспринимаю сейчас остро, как никогда, – объясни девочке, что я не шутил, хорошо?

Амбал скалится, перекатывая в зубах зубочистку. Поправляет на руках перчатки. Одного этого уже хватило, чтобы я умерла от ужаса.

– Кости оставь ей целыми, – Давид Арамович встает с кресла, поправляет пиджак. – Пока, – добавляет мужчина.

Меня уже трясет, как припадочную. Колени нервно отбивают дробь под одеялом.

Карен двинулся в мою сторону.

Паника зашкаливает. Бежать некуда. Этот громила убьет меня, не ломая костей.

– Не надо, – умоляю, – я все отдам. Обещаю!

Карен замер. Давид Арамович остановился в дверном проеме и повернулся ко мне лицом.

– Вы же разрешили мне возвращать частями, – напоминаю, вжимая голову в плечи.

– Твой первый платеж должен был быть вчера, – скалится мужчина, – я не люблю терять время, милая.

От страха к горлу подступает тошнота. Сжимаю руками одеяло, чтобы сдержаться и не блевануть в этот ответственный момент.

– Я отдам! – обещаю дрожащим голосом. – Пожалуйста, дайте мне еще один день!

Карен достал изо рта зубочистку и посмотрел на Давида Арамовича.

– У тебя час, – сообщает мужчина и быстро выходит из комнаты. Я аж подскочила от грохота, когда он громко хлопнул дверью квартиры.

Теперь в кресло напротив моей кровати умостился Карен. Положив в рот зубочистку, он снова принялся перекатывать ее из одного уголка в другой.

Сердце заходится в бешеной скачке, руки трясутся. Меня колбасит, точно припадочную. С трудом нахожу в себе силы, чтобы взять в руки телефон и найти номер своего банковского счета. Отправляю его сообщением на тот номер телефона, который указан на визитке.

Боже! Пожалуйста! Пусть он только сдержит слово!

Мое сообщение прочитано. Я напряженно жду. Все, что мне нужно сейчас, это деньги. Ничто больше не волнует. Условия, наклонности мужчины, его желания – сейчас мне плевать на все это. Мое тело сковано животным паническим ужасом. От которого постоянно потеют ладошки и звенит в ушах.

Четыре минуты. Самые долгие в моей жизни. До того, как на счет приходит аванс. Облегченно выдыхаю, когда вижу изменение суммы в онлайн банке.

– Я могу перевести вам деньги? – спрашиваю, поднимая глаза на Карена.

– Я тебе не банкомат, – заявляет мужчина резко, скалясь.

Банкомат! Точно! Вот, что мне сейчас нужно!

Слезаю с кровати.

– Далеко собралась? – реагирует Карен, мигом вставая с кресла и нависая надо мной грозной тучей.

– Мне нужно снять деньги, – объясняю, – в банкомате, тут недалеко. Я скоро вернусь.

– Еще чего?! – рявкает мужчина. – Одну я тебя не отпущу!

Он идет к выходу, я семеню за ним. Достаю из сумки банковскую карту, машинально хватаю ключи от квартиры и запираю двери. Каждое движение дается с трудом. Руки дрожат, коленки подкашиваются. Если Карен меня не убьет, то у меня есть все шансы упасть и покалечиться по пути к банкомату.

Мы выходим во двор.

– Я подвезу, – Карен бесцеремонно заталкивает меня в машину, швыряя на сидение. Сам обходит автомобиль и садится в водительское кресло. – Говори, куда?

– Тут пара кварталов всего, вон туда, – показываю пальцем направление.

Машина резко трогается с места, цепляюсь пальцами в обивку сидения. До банкомата мы долетаем в считанные минуты.

– У тебя пять минут, – пробасил громила, – и только попробуй удариться в бега! Зарежу.

Испуганно киваю. Выпрыгиваю из авто и несусь к банкомату. Снимаю все, что есть на счете, и возвращаюсь к машине. Карен выхватывает из моих рук деньги, швыряет их на сидение рядом с собой и вжимает в пол педаль газа. Машина срывается с места, уезжая, прежде, чем я успеваю осознать, что произошло. Пялюсь ей вслед, вытаращив глаза. И, только, когда она скрывается из виду, понимаю, что стою на тротуаре в одной пижаме, сжимая в одной руке банковскую карту, а в другой ключи от квартиры.

Будто, в насмешку, с неба срываются крупные капли и падают на голову и плечи. Люди разбегаются, прячась от стихии. А мне этого не надо. Дождь освежает, я выдыхаю, подставляя лицо каплям.

Казнь отложена. Сегодня меня никто не убьет. Как же хорошо быть живой.

Глава 7

Альберт.

Еще один дерьмовый день, и не менее ужасная ночь. Лина звала меня, умоляла забрать ее. А потом исчезла. Растаяла у меня в руках, рассыпалась пеплом. И я снова орал, как сумасшедший. Звал ее назад, вернуться ко мне. Хотел столько всего сказать. О том, как мне херово без нее. Как сдыхаю в одиночестве. Как неумолимо и безжалостно хочется умереть.

Снова пустая постель, смятые простыни. Гребаный фонарь бьет в лицо, возвращая в реальность.

Ненавижу эту реальность. Хочется сдохнуть. Вот так, не проснуться, уплыть к любимой на небеса. И не сбегать утром.

Не видеть этот дом. Сад, в котором цветут розовые розы, любимые цветы моей жены. Надо было выкопать их к черту, а не нанимать садовника. Смотрю на них, и ненавижу свою жизнь. Это мое наказание, плата за то, что не спас ее. Не уберег. Не смогу я вырвать чертовы розы. Это все, что осталось.

– Папа! – зовет Алиса, перехватывая у двери.

Малышка проснулась сегодня раньше обычного. В ее детской реальности папа – это не человек, а супергерой, который вечно балует и дарит подарки. Дочка тащит в руке плюшевого мишку, глядя на мня глазами покойной жены. А я, вот кретин!, не успел убраться во взрослую жизнь. Потому, что, как дурак, смотрел на чертовы розы и думал о том, что ненавижу этот маяк убитого рая.

– Алиса, почему не спишь? – поворачиваюсь к дочери.

Она хмурит носик. Точь в точь, как Лина. Одно лицо. Это лицо терзает меня по ночам. А утром я сбегаю в работу, чтобы протянуть до вечера и не сдохнуть.

Но Алиса не понимает всего этого. И это хорошо. Незачем маленькой девочке знать, что ее папаша никакой не герой, а конченный псих.

– Не хочу, – снова хмурится девочка. – С тобой хочу.

Наклоняюсь, подхватывая дочку на руки. Заглядываю в любимые васильковые глаза. Каждый раз, как дежавю, накатывает. В груди ныть начинает. К горлу подступает ком. Ну какой из меня попутчик, милая?

– Со мной нельзя, – говорю девочке. Конечно, нельзя. Я неадекватный. – Ты же знаешь, что папе пора на работу?

– Знаю, – хмурится, – давай, ты не пойдешь на работу?

Наивная простота. Маленькая такая, но уже капризничает, как самая настоящая женщина. Как Лина когда-то. Мы тогда еще не поженились, но она уже устанавливала свои правила.

«А, давай, прогуляем работу?» – звучит в памяти воспоминанием.

Тогда я был согласен ради нее на все. Поэтому, как полный дебил, отключил телефон и провел весь день в постели с любимой женщиной. А утром получил по роже от Никиты. За то, что не явился к важному клиенту и проебал контракт на миллионы.

– Я не могу не пойти, Алиса, – говорю дочери.

– Почему? – распахивает васильковые глаза.

– Потому, что взрослые люди так не поступают.

– Аааа, – тянет ребенок.

И добавляет:

– Не хочу быть взрослой.

Снова хмурит носик. Чмокаю ее в пухлую щечку и отпускаю ребенка.

По лестнице спускается ее няня.

– Оксана, покормите ребенка, – обращаюсь к женщине.

– Хорошо, Альберт Викторович, – кивает она, – Алиса, идем на кухню, – берет она девочку за руку. Та послушно идет за ней.

Вдыхаю, набирая в грудь побольше воздуха. Мне нужно смываться отсюда, пока этот дом не раздавил меня.

Гребаный ад остается позади только тогда, когда я сажусь за руль и выезжаю за пределы дворовой территории. Дышится уже легче, и я снова вдыхаю полной грудью.

На утро у меня назначена встреча. Поэтому в офис не заезжаю, еду сразу к заказчику.

Удивительно, но сделка проходит гладко. Как и все последние два года, у меня, словно, третий глаз открылся. В бизнесе начал чувствовать, как собака, где обманут, а где нет. Дожимаю клиента, даже не дав ему скидку.

Сам охреневаю от своей самоуверенности. Но это работает. Люди чувствуют спокойствие и равнодушие. Воспринимают это, как железобетонную гарантию того, что все будет сделано, как надо, и в срок. Контракты сыплются на нас, как из рога изобилия. Все, о чем мечтал, можно сказать, достигнуто. Лина была бы счастлива.

Лина…

Черт!

Мне нужно больше сделок, больше трудных проектов! Чтобы сдохнуть под завалом контрактов, и не думать о жене! Сгореть, к черту, на работе. Упахаться в хлам, чтобы не видеть во сне, как мои мечты растворяются, рассыпаясь в моих руках.

Или наоборот? Клин клином?

Я моральный урод. Но это давно не новость. Заплатил незнакомой девушке, сам не знаю, за что. Просто хотелось эту картинку. Иллюзию. Хапнуть по полной все то, что было у меня украдено. Пусть, за деньги и это гребаный фарс. Эта игра добьет меня окончательно. Я сам себя убиваю, гроблю свою жизнь. Но мне так нужно.

В порыве, на эмоции, хватаю телефон и пишу сообщение девушке:

«Будь готова сегодня в семь. Надень белое платье. И пришли мне свой адрес».

Отправляю. Отбрасываю от себя телефон.

Я сволочь и мне нет прощения. Решил отыграть все для себя, наплевав на все правила и здравый смысл.

Когда-то я просил у Бога смерти и свободы. Но вездесущий наблюдатель не дал мне сдохнуть. Больше ничего не прошу. Я все возьму сам. В чудеса уже не верю.