Читать книгу: «Замещение»

Анна смотрела на дорогу через немытое стекло автобуса, и чем дальше они отъезжали от города, тем легче ей дышалось. Офис, где она последние полгода ловила на себе косые взгляды бухгалтерши, суд, на котором бывший муж старательно делал лицо «я же предупреждал», съемная квартира с пятнами чужой плесени на обоях — всё это растворялось в сыром апрельском воздухе, как будто его и не было.

Она сбежала. Не к бабушке — нет. Вера Степановна никогда не была тем человеком, к которому бегут за утешением. Анна сбежала от самой себя. От той Анны, которая в тридцать два года осталась без семьи, без работы мечты и с противным чувством, что жизнь уже прожита, а самое главное она пропустила, как поворот на трассе. Теперь ей предстояло ухаживать за старухой, которую она едва знала. Врач санатория сказал: «Состояние нестабильное, нужен кто-то рядом, хотя бы на две недели». Анна согласилась мгновенно — как хватаются за протянутую руку.

Санаторий стоял в низине, окруженный мокрым березняком. Здание ещё дореволюционной постройки, с облупившейся лепниной и глухими решетками на окнах первого этажа. Когда-то здесь было дворянское собрание, потом — дом ветеранов, а теперь — «психоневрологическое отделение сестринского ухода», куда родственники сдают тех, кого уже не могут «выносить». Анна вышла из автобуса и поежилась. Пахло сырой землей, дымом из котельной и чем-то неуловимо казённым.

Внутри было теплее, но от этого не уютнее. Коридор гудел, как улей: тихий, приглушенный шум, сотканный из старческого бормотания, скрипа половиц и звука капель в батареях. Стены, выкрашенные в болотно-зеленый, местами шелушились. По ним змеились трещины, напоминавшие Анне вены на руках её бывшего начальника.

У окна в холле сидела женщина в казённом халате. Лицо ее было совершенно безмятежным, и она тихо, безостановочно смеялась, глядя в одну точку за стеклом — туда, где не было ничего, кроме серого неба и мокрой ветки. Анна поежилась и быстро прошла к посту медсестры.

— Вы к Вере Степановне? — медсестра подняла глаза устало и в то же время цепко. Её взгляд скользнул по Анне — с головы до ног, — и Анне вдруг показалось, что эта женщина видит её насквозь: развод, усталость, стыдное трусливое бегство под видом родственного долга. — Она в четвертой палате. Предупреждаю сразу: сегодня у нее день путаницы. Называет себя чужим именем. Не пугайтесь, это нормально.

Анна кивнула, мысленно усмехнувшись. Ей ли бояться чужого бреда? Она столько раз за последний год сама себе казалась чужой, что, наверное, сумеет понять.

В палате пахло лекарствами, старыми вещами и — совсем чуть-чуть — лавандовой водой. Той самой, которой бабушка душилась много лет назад. Это было единственное, что напомнило Анне детство. Вера Степановна сидела у окна в кресле — маленькая, усохшая, словно время выпило из неё всю влагу, оставив только тонкий пергамент кожи и кости. Пальцы её механически перебирали край пледа, а глаза — блекло-голубые, почти прозрачные — смотрели куда-то за стекло, в ту же пустоту, что и женщина в коридоре.

— Здравствуй, бабуль, — Анна присела на стул рядом. Голос её прозвучал фальшиво-бодро, и она тут же пожалела об этом тоне. Казалось, стены палаты всосали этот звук и вернули его обратно, обнажив всю его неискренность.