Читать книгу: «Аурион. Код G»

Из окна виднелся лес. Если долго на смотреть, то кроме еловой темноты, поглотившей заповедник, все равно ничего не разглядеть. Лишь из-за отблеска луны и фонарей было видно, как на пожухлой траве и кочках все еще плотным и твердым слоем, словно защитная корка, лежал снег. Солнца не было более недели, серые свинцовые облака тяжелым грузом нависли над Мириусом.

Мириус — крупный город в сравнении с теми, что вообще сохранились после выжигающей плоть войны. Он относился к одному из самых главных городов Трех государств.

После войны, а затем и эпидемии, унесшей миллионы жизни людей, мир разделился на три основных государства: Сейфит, Тринит и Энхиль. Три государства, сосуществовавшие в прямой зависимости друг от друга, сформировали на оставшихся живых участках земли свои поселения, объединив их в одну единую систему, за которой следит Надзор и Верховные правители.

Сейфит располагался западнее, от чего климат был здесь умеренный: зимы были мягкими, но снежными; весны мимолетными и серыми. Как сейчас. Лето было жарким, но невероятно коротким.

«Лето…», — вспоминала Энн, всматриваясь в белые ставни и помутневшие старые стекла.

Летом она часто ездила вместе с родителями на Изумрудное озеро, примерно в двух часах езды от Нэнфиса. Там они отдыхали, жили в небольшом лесном домике, часто загорали и готовили прекрасные завтраки.

Накатили слезы.

Удушающая боль застряла комком в горле, а потом сверхзвуковой волной распространилась по всему телу. Девушка не понимала: это боль от многочисленных ран и двух сломанных ребер, или же это та самая душевная боль?

Прожив всего девятнадцать лет, она уже сталкивалась однажды с этим ноющим чувством где-то под ребрами. Это произошло тогда, когда ее младший брат Ариан внезапно исчез. Тело ребенка было найдено в лесу, что был так близко к ее родному дому. И с тех самых пор ее невероятно манил лес. Она часто уходила из дома: будь то в хорошую погоду или в момент ссоры с родителями, — она сбегала в эту всепоглощающую чащу, растворялась в изумруде хвои и пении птиц. Ей очень нравилось гулять по лесу весной, когда из-под толстого мха только-только пробивались первые весенние цветы — желтушник. Это маленькое, неприхотливое растение, заполонило почти весь лес, и только тут его можно было увидеть.

В лесу никто не мешал, не задавал вопросы. Энн бродила часами, слушала музыку, слушала свое дыхание и иногда плакала. Она понимала, что жизнь не стоит на месте, и за холодной зимой — всегда будет весна. Цикличность жизни была удивительной штукой, и в то же время невероятно выводящей из себя.

На восемнадцатилетие родители Энн, молодые историки-исследователи, впервые за два года после смерти Ариана отправились к Изумрудному озеру, чтобы хоть ненадолго оторваться от городской суеты и побыть с дочерью.

Если до совершеннолетия Энн была буйным, упрямым подростком, то к восемнадцати годам она словно остепенилась. В ее темно-зеленых глазах всегда можно было разглядеть какой-то застывший в воздухе вопрос и уныние. Длинные волосы она остригла, оставив каре, которое так эффектно выделяло ее острые скулы и слегка поджатые губы.

«Ты такая серьёзная, дочка!» — повторял отец в те нечастые времена, когда он был свободен.

Энн поступила в колледж и время от времени подрабатывала в книжном зале, параллельно занимаясь приготовлением кофе для посетителей. Книжный зал был отчасти роскошью, ведь в это время мало кто читал бумажные книги. Их было так мало, что можно было сосчитать по пальцам одной руки, где именно в Трех государствах хранятся именно бумажные носители. А кофе… кофе подавно стало непомерно дорогим напитком, поэтому в книжные залы, как правило, приходили богатенькие толстосумы или добившиеся высот офисные сотрудники.

Энн прикусила губы. Она вспомнила, как Энтони буквально на той неделе угощал ее кофе. Это было так волнительно! Первый кофе за ее девятнадцать лет.

Энтони — коренастый парень с веснушками, переехавший с родителями из заснеженного городка Мирнандис, столицы Энхиля. Милый и трудолюбивый, он умудрялся совмещать учебу, стажировку в юридической конторе и работу в Книжном зале. Деньги у него водились, только непонятно откуда. Родители Энтони недавно развелись, и, согласно сплетням, мать решила оставить себе сына, а отец — состояние. Время от времени он мог позволить купить себе дефицитный кофе и… шоколад.

В тот последний вечер они сидели в практически опустевшем зале, в полумраке настольных свечей. Он готовил кофе на песке, принеся с собой всю необходимую для этого аппаратуру: медную джезву, речной песок и небольшую конфорку. Когда-то давно таким способом готовили кофе в южных странах.

«Ну не могу же я дать тебе попробовать кофе без…», — парень суетливо выудил из кармана джинсовки маленькую дольку шоколадки в обертке.

Шоколадка была размером чуть больше с монетку. Тогда Энн впервые ощутила этот аромат и терпкую горечь во рту, а затем — горьковатый, пьянящий вкус кофе. Шоколад был настолько хорош, что было даже жалко есть.

В животе заурчало.

Она не ела два дня и пила только воду. Ее мучила жажда. Пепел и языки пламени иссушили ее. Энн нажала на кнопку и изголовье кровати медленно поднялось. Ее грудная клетка была перебинтована, ноги в ушибах, а на правой руке — странный ожог. Иногда этот ожог напоминал ей очертания какого-то цветка. Лотоса?

Она закрыла глаза. Ей хотелось верить, что все это лишь сон. Вдох, затем медленный выдох. Вдох. Эту практику ей посоветовала Сирша, милая медсестра, которая довольно часто навещала ее, приносила лекарства и буквально кормила девушку с ложечки.

Дверь скрипнула. В комнату вошел пожилой мужчина в черном пальто, принеся с собой в маленькую больничную палату запах сырости и влаги. Он поежился от холода. Энн забыла попросить медсестру прибавить пару градусов на стареньком обогревателе.

— Все-таки тут холодно. Я попрошу Сиршу и доктора Мэта переместить тебя в другую палату. Подальше от этого… леса.

Это был ее дядя. Он работал Главным советником в отделе Прав, принадлежащему Надзору. С виду холодный, как глыба льда, но на самом деле очень чувственный и добрый. Энн всегда удивлялась, как ему удавалось работать в Праве, среди этих надменных… людей.

Если их можно было так назвать.

— Все в порядке, дядя. Я уже привыкла и, — Энн посмотрела в сторону заповедника, — и мне здесь нравится. Я не хочу смотреть в потолок или в телевизор.

— Да, — дядя оглядел ее быстро, а затем насупился. — Сирша сказала, что ты попросила убрать телевизор, телефон и радио.

— Нет никаких вестей?

Энн сухо посмотрела на дядю. Тот по-прежнему смотрел в окно.

— Нет. Полиция и пожарные обыскали каждый уголок — ничего. Все словно испарились. Неудивительно… такой огонь, — он сглотнул. — Дочка, не переживай. Я уверен, что полиция занимается этим. Так или иначе, это уже второй случай в округе. И это уже не похоже на совпадение.

Энн вздохнула, медленно повернув голову в сторону окна. Предательски подступали слезы. Дядя закашлялся.

— Послушай, — продолжал он, — док сообщил, что твои раны потихоньку проходят. Это даже удивительно! Я поговорил с ним, еще немного и ты можешь переехать ко мне. Там, конечно, постельный режим, но… Но через несколько месяцев ты вновь сможешь заняться музыкой и… — Он умолк. Вздох. — Ты можешь начать новую жизнь, Энни, милая. В Мириусе прекрасный колледж, ничем не хуже твоего старого, в Нэнфисе. Я думаю, тебе нужно сменить обстановку…

— Нет. — Сухо оборвала Энн. — Я не хочу сменять обстановку, дядя. Я хочу, — она хотела было приподняться на локте, но резкая боль пронзила ее ребра. — Ай!

Дядя подбежал, суетливо распахнув руки. Было видно, что он в смятении. Было видно, что он тоже не знает, что делать.

У дяди Джонатана не было детей.

— Хорошо, хорошо, Энни! Давай так, — он достал телефон. — Я предлагаю тебе такой вариант: ты возьмешь небольшой перерыв, поживешь у меня, а после, когда восстановишься, переедешь в Нэнфис. Я подыщу тебе подходящую квартиру.

Энн молча кивнула. Силы медленно покидали ее тело, а голова стала невероятно тяжелой. Кажется, это те утренние таблетки начали действовать. Из-за них ей порой казалось, словно бы она наблюдала за своей собственной жизнью со стороны. Но благодаря успокоительным, которые приносила медсестра, Энн могла хоть немного поспать.

Дядя постоял с минуту, переступая с ноги на ногу. Он оглядел комнату еще раз, а затем вновь посмотрел на лес. Поднимался ветер.

— Кажется, будет первый в этом году дождь… Хорошо. Земле нужна влага, чтобы напитаться.

После этих слов он молча развернулся, немного постоял у двери, а затем — вышел. Не прошла и минута, как в комнату зашла Сирша. Энн уже была в полудреме. Она еле-еле открыла глаза, чтобы посмотреть на смуглую девушку.

В какой-то момент ей даже показалось, что карие глаза Сирши изменили цвет, — они стали походить на чистейший сапфир. Она зажмурилась, попыталась вновь открыть глаза, но безуспешно.

Сон обволок ее тело, словно кокон, унося далеко-далеко в мир грез.

* * *

Ей слышался женский крик. Кто-то истошно просил о помощи. Сначала казалось, что это была ее мама, но прислушавшись, Энн в ужасе поняла — это был ее собственный голос!

Вот только она молчала.

Девушка ощутила себя зрителем, при этом имея возможность мыслить, шевелить конечностями и даже двигаться в нужном именно ей направлении.

Вокруг нее был густой лес, очень похожий на тот, в котором она любила ходить одна. Сыро. Энн посмотрела под ноги. Она была босая, в вытянутой белой футболке и леггинсах. Собственно, в том, в чем она и находилась в больничной палате. На пальцах ног виднелись кровоподтеки и вскрывшиеся мозоли. Девушка медленно подняла руки — на запястьях красовались раны, словно от мелких игл терновника. И шрам в виде цветка. Но на удивление, девушка не испытывала боли. Она уверенно сделала пару шагов вперед, ровно до тех пор, пока не поняла, что идет по тонкому полотну, — сгустку травы, мха и листвы. Это было болото.

Она посмотрела вдаль. Голос исходил из самой глубины леса.

«Как интересно, — думала она. — Это чувство внутри меня… мне страшно? Еще никогда страх так не овладевал мной».

По спине прошелся легкий холодок, а затем — успокаивающее дуновение ветра. Медленно продвигаясь по топи, девушка окончательно пришла к выводу, что она здесь не одна.

Внезапно, лесная чаща стала светлеть, и сквозь кроны лиственных деревьев медленно пробивались лучики полуденного солнца. Энн остановилась. Краем глаза она увидела, как мелькнуло что-то белое, легкое, словно мотылек.

Она повернулась — ничего. Голос, взывающий о помощи, прекратился. Энн открыла рот, но не смогла произнести ни слова. В ответ лишь была всепоглощающая тишина и внезапная острая боль в районе ожога. Рана становилась ярче, начала зудеть и принимать четкие линии цветка… лотоса.

Впереди нее появилось белое пятно, постепенно увеличивающееся в размерах и приобретающее женские очертания. Сначала, Энн не могла разглядеть ни подробностей, ни мимики лица, ни одеяния, — один сплошной белый свет. Прошло несколько минут, и вот теперь девушка могла увидеть, что перед ней стояла незнакомка, выглядевшая как ровесница Энн.

На ней было надето белого цвета ханьфу, что так любили носить во времена Древней династии Цинь. Платье было необычным, практически невесомым. Подол был чуть темнее, ближе к нежно-персиковому оттенку. На талии красовалась красная шелковая ниточка, на которой висел небольшой талисман из нежного молочного нефрита — юпэй. Лицо девушки было скрыто под прозрачной вуалью, а пепельные волосы собраны в высокий хвост, перевязанный красной нитью. Изумрудные глаза медленно, с ног до головы, изучали Энн. Незнакомка прищурилась, подняв свою невероятно изящную руку с длинными пальцами и острыми коготками.

Она указывала на Энн.

— Кто ты? — проронила девушка, не сводя глаз со струящегося подола незнакомки.

— Кто ты? — повторила вопрос незнакомка. Ее голос эхом раздался в голове Энн. Невероятно. Голос так похож на ее собственный. — И что ты тут делаешь? Это не место для человека.

— Ты… Лиса? — Энн буквально выплюнула это слово, с пренебрежением посмотрев на незнакомку в ханьфу, за спиной которой промелькнуло несколько белых хвостов.

— О! — Девушка залилась громким смехом, словно звон колокольчиков. — Милая!

Незнакомка медленно сделала два робких шага вперед. Сейчас Энн могла разглядеть более отчетливо, что перед был не просто человек, а Носитель. Ярко-зеленые глаза неестественно сверкнули.

Незнакомка подошла почти вплотную, и Энн ощутила щекотливый персиковый аромат.

— Я — Ирит. Кто ты? — повторила свой вопрос незнакомка, назвавшая себя Ирит.

— Цветок… — Энн сделала шаг назад. — Я… я не понимаю! Где я? Кто ты? Что я вообще, черт подери, тут делаю?

— О! — Ирит взмахнула руками. — Люди, у вас всегда так много вопросов, но, — девушка в белом ханьфу приблизилась еще на шаг, — но ответы зачастую прямо перед вашим носом. Вы просто не замечаете их, игнорируете, обращаетесь к звездам и предсказаниям, жертвуете собой и другими, не в состоянии справиться с достаточно легкой задачей!

Ирит отпрянула.

— Хорошо. — Энн ощущала ужасную боль в области ожога. — Это сон, да? Просто последствия от лекарств.

— А ты хочешь, что бы это был сон?

Глаза незнакомки зловеще сверкнули, а затем голос Ирит становился все дальше и дальше. Энн стояла на месте, но вот Ирит… Она словно растворялась в солнечном свете, таяла, как снег весной.

Девушка не могла сделать ни шага. Она посмотрела под ноги. Теперь ее окружала сплошная тьма, вязкая, противная. Руки и ноги обволокло что-то липкое, словно бы девушка провалилась под тонкую травяную пленку. Вдох. Выдох. Медленный вдох.

Больше она ничего не помнила.

* * *

Энн проснулась от острой боли. Укол. Она хотела было резко отпрянуть, но ее тело онемело. В ее голове все еще осел образ незнакомки.

В это время Сирша медленно выводила иглу из вены. Энн ставили капельницу, пока та спала. Медсестра улыбнулась, поправив прядку своих кудрявых волос.

Энн выдавила улыбку в ответ, не найдя в себе сил вымолвить хоть слово. Сирша кивнула, сказав, что та проспала почти сутки. Врачи и ее дядя беспокоились, поэтому ей прописали небольшие витамины. В целом, снимки и анализы были в норме, если не считать переломы. Но и те заживали достаточно быстро.

Медсестра вышла из комнаты, оставив Энн наедине с послевкусием от увиденного сновидения. Девушка приподняла рукав длинного больничного халата. На удивление, ожог был уже не таким красным, как раньше, он стал темнее и теперь точно походил на лепестки цветка.

Энн посмотрела в окно. Был вечер, поэтому она не смогла разглядеть ни очертание леса, ни то, какая была погода за окном. Слышалось лишь мерное тикание часов и попадающий в такт стук дождевых капель за окном.

Девушка облегченно вздохнула.

«Ирит… Что это было? Я схожу с ума?» — пронеслось у нее в голове.

Самое имя незнакомки показалось Энн странным. Она как-то читала одну из древних легенд, где таким именем называли богиню-лисицу, что выжгла половину населения деревни из-за того, что ей вовремя не отстроили храм.

— Это таблетки? — в пустоту проронила она, но ответа не последовало.

Глава 2. Там, где всё началось

«Всем нам страшно делать шаг назад, Энн, но еще страшнее — вернуться в самое начало».

Из письма Марии Куинс

После войны и эпидемии, Надзор, совместно с ведущими учеными планеты, стали выявлять так называемый ген — код G. Этот ген от части способствовал развитию мутаций в теле человека, но вовсе не означал, что подобных мутаций ранее не существовало.

Вспышка началась тогда, когда по всей планете испепеляющим пламенем прокатилась ядерная война. Это было почти триста лет тому назад.

После войны, названной как Первая волна, остатки населения планеты сбивались в кучки, образуя коммуны и начиная выстраивать жизнь заново.

Война, голод и болезни — три Всадника, о которых было известно испокон веков. Война прошла, начался голод и ужасный дефицит. Множество растений, культур и животных бесследно исчезло с лица земли. Высохли даже некоторые моря, реки и озера. Остались лишь небольшие участки земли, чудом сохранившиеся. А затем пришла эпидемия. Болезнь началась из-за голода и ужасных условий, в которых пришлось жить людям. И к такому они были не готовы.

А после начались междоусобицы, после которых образовалось Три государства, частично враждующих между собой на первых порах, но и одновременно зависимых друг от друга. Для того, чтобы прекратить кровопролитие, великие умы, люди, имеющие власть и, естественно, деньги, решили разделить сферы влияния, в то же время объединив все под одним куполом — Надзор. Отдав почтение прошлому, Надзор выделил три основных Клана, выбрав с каждого из них по правителю. Постепенно отстраивались города, заново выстраивались отношения и институты, возвращались технологии. Постепенно была побеждена и эпидемия, но Носители кода G остались.

Ученые говорят, что этот код существовал с самого мироздания. Он был и тысячу лет тому назад, и две, и три — он всегда был с нами. Именно он способствовал появлению различных удивительных историй об удивительных вещах и людях. Нет, это были не выходцы из детских рассказов и комиксов, это были таинственные и сказочные существа. Пугающие и хитрые.

Ставшие реальностью.

За последние 300 лет удалось выделить несколько категорий: лисы — они же лесные; змеи — вода и воздух; птицы — Небесные; ведьмы и колдуны, которых иногда называли врачевателями. Каждый из них обладал особой генной модификацией. Люди пытались изучить их, обращаясь к старинным трактатам, сказкам, пословицам и волшебным историям, — но безуспешно. Эти существа были невероятно скрытными. И невероятно могущественными.

Изначально о них совсем не говорили, называя те или иные «вспышки» — последствием затяжной эпидемии и воображения людей. Но слухи, словно семена раздора, распространялись по миру, оседали в светлых людских головах и порождали еще больший страх. Страх перед чем-то неизведанным, диким и… желанным?

Согласно немногочисленным современным записям, Носители кода G способны контролировать время, сознание, желание, погодные и природные условия, свое и чужое тело. С ними было бесполезно бороться, они моментально стали первыми в пищевой цепочке. Но с чего все началось?

В исследовании Джейсона Мормана написано, что однажды мужчина средних лет увидел девушку с необычайной силой, способной со скоростью пули переместиться из одного угла комнаты — в другой; кто-то в ночи видел что-то огромное, с необъятными крыльями, пролетающее над домами, свирепо шипя. Именно благодаря этим изначально немногочисленным историям люди поняли, что теперь они точно не одни. И им не потребовалось много времени на то, чтобы понять, что люди теперь — отныне не Боги, а лишь замыкающая часть в пищевой цепочке. В особенности в первые дни после катастрофы.

Постепенно, в первые годы после формирования Трех государств, люди все чаще и чаще начали сталкиваться с чем-то сверхъестественным. По словам очевидцев, внешне Носители никак не отличаются от людей. Выдают их только сияющие глаза, но и их они научились маскировать. И, тем не менее, Носители, выходцы из легенд, никогда не раскрывали информацию о себе и о своих Кланах. В целом, они никогда и не появлялись на людях по собственной воле. Практически всегда избегали каких-то мероприятий и скоплений людей.

За последние 60 лет о них вообще не слышали. Люди не забыли о том, что произошло в Первую волну, унесшую миллионы жизней. Но, спустя долгие триста лет, люди научились не просто жить с мыслью о том, что в этом мире обитают монстры пострашнее человеческого оружия, они научились их не замечать. Мир и так пережил войну, голод и болезнь, — зачем заострять внимание еще на одной проблеме? В последствии, по мере исчезновения книг и достоверной информации о иных жителях планеты, кто-то даже начал говорить, что все Носители и вовсе исчезли, стали жить в другом месте. Кто-то предполагал, что это были лишь выдумки, использованные для контроля за менее бдительными гражданами, а сами Носители — ложь. Кто-то, наоборот, считал, что Надзор подчищает все подозрительное. Тем не менее, Носители вселяли страх, но уже не так сильно, как сформировавшаяся власть.

В последние же годы появилось и немало тех, кто под личиной мага, старался предсказать скорую кончину и без того умирающего мира. Сплетни и вымыслы переплетались с реалиями, формируя новые условия жизни для людского рода.

Постепенное уничтожение и без того малочисленных бумажных экземпляров книг привело к тому, что люди уже не различали, где правда, а где — ложь. Однако, никто из людей точно не знал, сколько их всего, где они обитают.

Иногда, в утренних новостях, доедая сэндвич, можно было увидеть бегущую строчку, в которой говорилось о таинственном исчезновении человека, странных отметинах на деревьях, но не более. В последние несколько месяцев ключевой новостью стали пожары, — такие, как недавний в Нэнфисе. Люди были в страхе, где-то даже ввели комендантский час. И спустя несколько столетий люди начали вновь начали шептать о возможном возвращении Носителей кода.

Надзор и все нижестоящие ветви власти ссылались на небольшие группы людей, стремящихся подорвать режим с самого момента основания Трех государств. Это были отшельники, люди, скрывающиеся за страшными боевыми личинами-мэнгу. Они появились практически одновременно с моментом появления Надзора: первые стычки с местными узурпаторами, как называли мэнгу представителей новой власти, были зафиксированы в Гоби. Кого-то ловили, даже казнили, но никто из них за все время своего существования не выдавал своих. Они предпочитали умереть, чем отдаться в руки Надзора.

Люди одновременно и боялись их, и восхищались ими — таких смельчаков сейчас нужно поискать. Надзор хорошо побеспокоился о своей безопасности.

Добродетель и повиновение во имя Мира, — вот ключевой слоган Надзора. Но добродетель подобной организации была под вопросом, ведь тех, кто сопротивлялся или даже сомневался — прятали за сырые стены темниц Энхиля. Провинившихся не убивали — ведь это не гуманно. Иногда их ссылали в Тринит, в пустыню или на исправительные работы.

И люди смирились, не пытаясь даже разобраться в том, что связывает таинственный Надзор и код G. Лишь изредка эта тема становилась поводом для вечерних разговоров, скрытых от чужих глаз. Люди перешептывались и смаковали эту тему, подобно шоколаду во рту, но и боялись озвучивать свои мысли вслух.

Действительно, разве может Надзор, подконтрольный трем правителям, иметь хоть какую-то связь со сверхъестественным? И разве могут быть Носители кода причастны к участившимся пожарам?

* * *

Энн помнила, как часто оставалась после работы в книжном зале, попивая свежий заваренный жасминовый чай. Она любила примоститься на небольшом пуфике в отдаленном углу, освещенном теплым светом догорающей свечи на кофейном столике. Ей очень нравилось читать книги по истории, не новейшей истории, об этом без умолку твердили в школе и колледже. Она любила читать о том, каким мир был раньше: разным, с огромным количеством стран и людей. Никто не говорил о таинственном коде G, отшельниках-мэнгу или даже о диком лесе. Все это было лишь частью мифических историй. Девушка взахлеб читала старинные трактаты, не замечая, как время медленно подходило к полуночи, а от свечей оставался лишь застывающий воск. Ей было интересно, как же жили люди тогда, чем они занимались и во что верили, какие стремления и надежды были у них. Порой она чувствовала уныние от того, что многие считали ту жизнь — примитивной. Да, человечество прошло через многое, потеряв невероятной красоты исторические памятники, потеряв свою связь с прошлым, но, в то же время, человечество обрело технологии, способные изменить мир, восстановив его из пепла буквально по крупицам.

Энн нравилось жить в то время, в котором она оказалась. Это было поколение людей, жаждущих перемен, поколение, которое искало вдохновение из прошлого. Цикличность проскальзывала даже здесь. Но иногда ей казалось, что что-то невероятно тянет ее к тем временам, когда не было Трех государств.

Иногда Энн засыпала прямо на пуфике, просыпаясь либо от телефонного звонка, либо от легкого поглаживания друга по руке. Он тоже часто задерживался, в основном, занимаясь рисованием каких-то непонятных фигур у себя в блокноте. Где-то в стопке его пожелтевших листов можно было найти портрет читающей Энн. Тогда у нее были длинные волосы, спадающие водопадом ниже плеч.

«Ты похожа на маленького эльфа!» — часто говорил он.

Сейчас от этих волос не осталось ни следа. Как и теплых воспоминаний о тех вечерах в зале. Теперь большую часть времени девушка думала лишь об удушающем пламени, окутавшем весь ее дом. Ей порой казалось, что едкий дым до сих пор не дает ей вздохнуть полной грудью.

В Нэнфисе никогда не происходило ничего странного: это был тихий и уютный городок, славившийся своей чудом сохранившейся природой — Заповедным лесом. Здесь можно было сбежать от пыльной городской суеты, от оглушающего шума строек и дорог. Энн очень любила этот город, но теперь…

Теперь часть Нэнфиса была разрушена, а некоторые районы и вовсе уничтожены.

* * *

Девушка сидела на заднем сидении джипа, пытаясь не делать резких движений. Тело все еще побаливало, не говоря уже о шраме. Прошло ровно две недели с момента того странного сна, и даже перевод в более теплую и просторную палату не остановили кошмары, что девушка видела практически каждую ночь.

У входа в больницу стояла Сирша, пытавшаяся укутаться в огромный клетчатый шарф. Погода была ветренной и сырой. Окна машины потихоньку запотевали.

Энн вздрогнула от резкого хлопка. Это дядя уложил последние вещи в багажник, закрыв дверь. Он приехал, чтобы встретить ее и отвезти к себе в небольшое поместье в пригороде Мириуса. Девушка согласилась поехать с ним при условии, что через полгода она отправится обратно в Нэнфис. Западная часть города, что ближе к лесу, оказалась нетронутой. Там же был ее колледж и читальный зал.

Наверное, подруги совсем потеряли ее. А Энтони… Что с ним?

Дядя сказал, что он в порядке и не пострадал, на время покинув город вместе с матерью. От этой новости девушке было теплее на душе, ведь Энтони — последняя ниточка, связывающая ее с прошлым.

Сирша медленно подошла к машине, продолжая ежится от ветра. Она сняла медицинскую маску, так что Энн могла разглядеть ее красивое маленькое личико, словно у ребенка. Медсестра постучала в окно, махнув рукой, тем самым показывая, чтобы Энн открыла дверь.

— Я была рада познакомиться с тобой, Энн. — Сирша улыбнулась. — Береги себя там. Если что, ты знаешь мой номер.

Незадолго до выписки медсестра дала Энн свой номер телефона, чтобы быть на связи во время реабилитации.

— Спасибо, — кивнула Энн.

— Не забывай пить лекарства, больше отдыхать и, — медсестра стала спешно копаться в кармане выцветшего серого пальто. — Забыла тебе сказать! Вот, это было в твоей тумбочке. Я думаю, это твое.

Сирша протянула маленький сверток бумаги. Энн с недоумением взяла его в руки, почувствовав что-то увесистое и округлое. Девушка развернула обертку и увидела юпэй с маленькими лисьими хвостами в центре.

«То самое!» — пронеслось у нее в голове. Девушка сжала сверток, намереваясь отдать его Сирше.

— Не благодари! — кивнула та, помахивая рукой на прощание. — Все, я побежала!

— Но…

Сирша еще раз помахала рукой и спешно направилась в сторону главного входа.

Дядя сел за руль, заведя мотор. Он посмотрел на Энн в зеркало заднего вида, убедившись, что девушка не сбежала.

Даже если Энн и хотела бы сбежать, она бы просто физически не смогла: все ее тело разрывалось от боли. А сейчас еще и от страха. Юпэй было точно таким же, как и в ее сне. Оно было выполнено из того же нефрита нежно-молочного цвета. Узор в виде лисицы с девятью хвостами был очень утонченным и красивым. Такое Энн видела лишь в книжках по истории.

Машина тронулась с места, медленно покидая территорию больничного комплекса. Дядя включил радио с расслабляющей музыкой, время от времени посматривая на застывшую то ли от холода, то ли от страха Энн.

— Ты в порядке? — он свернул на главную дорогу, ведущую в Мириус. — Что это? Подарок? Не могу разглядеть…

Энн судорожно спрятала сверток.

— Нет, личные вещи. Забыла взять.

— Ничего страшного. Если ты что-то оставила, то мне сообщат и доставят домой. Кстати! — Дядя улыбнулся. — Посмотри, там. Я купил тебе немного еды и горячего чая. Жасминовый, как ты любишь.

Энн с благодарностью кивнула. Все-таки он был хорошим человеком, хоть девушка и не общалась с ним так часто. Юпэй она убрала в карман куртки, взяв стаканчик с чаем. Медленно вдохнув аромат, она в последний раз посмотрела на лес, что окружал больницу вдали. Чай был обжигающе горячим и, на удивление, очень терпким.

Она по-прежнему не могла нормально есть. Вспоминая крики, которые девушка слышала несколько часов будучи под завалами, даже крошка еды не лезла в рот. А после начиналась тошнота.

«Надо успокоиться. Я разберусь с этим, как только наберусь сил», — сказала она сама себе, отставляя стаканчик в сторону.

Музыка создала убаюкивающий эффект. Энн устроилась поудобнее, чтобы немного поспать. В полудреме она приняла еще одно важное решение — перестать пить успокоительные, которыми ее пичкали последнее время. От них мутнел разум. Возможно, тот сон, который она видела, был просто побочным эффектом? А юпэй… совпадение. Возможно, эту безделушку нашли вместе с ней во время пожара? Кто знает, что хранили ее родители.

* * *

Дом, в котором жил дядя, располагался в уютном спальном районе. Про такие районы обычно говорят следующее: идеально выстриженный газон, обязательно цветы у входа и сияющие чистотой окна. Карикатурный, почти кукольный.

Энн была здесь однажды в детстве, тогда дядя только переехал из Нэнфиса в пригород Мириуса. Ей здесь не сильно нравилось, — от всей этой шаблонной чистоты ее тошнило.

Но внутри дома было на удивление уютно и тепло. Дядя не скупился на хорошую, комфортную мебель, частично отдавая дань прошлому, нежели чем современным приверженцам ко всему «простому» и обязательно блеклому. У него даже был старенький пылесос, невероятно шумный, но такой «ностальгический», как говорил дядя. Дом был двухэтажный. Если посмотреть на него с улицы, то могло казаться, что он очень маленький и совсем не похож на дом советника. На самом деле, это был грамотный ход: здание было в форме вытянутого прямоугольника, большая часть придомовой территории бережно скрывалась за вековыми дубами и кустарниками гортензий. Поэтому проходящий мимо человек мог увидеть лишь лицевую часть фасада.

В отличие от своих педантичных соседей, дядя не придавал особого значения тому, какой длины была трава на его лужайке. Ему наоборот нравилось выйти в воскресное утро с кружечкой ароматного травяного чая, сесть в витиеватое кресло под сень деревьев, вслушиваясь в пение мелких птиц.

На первом этаже дома располагалась небольшая, но достаточно уютная кухня, гостиный зал с парой полочек книг и камином, гостевая спальня и ванная комната. Лестница была выполнена из массивного дуба, окрашена в цвет темной ольхи. Она вела на второй этаж, где был кабинет, спальня, небольшой балкон, своими конами выходящий на заднюю часть территории дома, а также ванная комната и небольшая комната с всевозможными цветами, которые выращивал дядя. А еще розы — напоминание о его родном поместье в Энхиле. Это было его хобби. У него были даже редкие экземпляры, уже давно не сохранившиеся в мире. Иногда он высаживал семечки томатов, поэтому по осени мог позволить себе приготовить омлет с сочной томатной подливкой.

Энн полагалась комната на первом этаже, она была отдаленной, сразу же за гостиной. В этой комнате никто не жил. Кровать была большой, с бежевым пледом сверху. Рядом располагалась прикроватная тумбочка, напротив — небольшой старинный комод и панорамное окно в пол, из которого открывался невероятной красоты вид на пушистые шапки цветов гортензий. Могло казаться, что ты находишься не в городе, а в каком-то лесу. Как рассказывала ее мать, дядя Джонатан порой так сильно скучал по Роуз-Хайнхоллу, что, не вынося городского темпа, закрывался в своем кабинете и писал. В основном, старым друзьям и стихи по памяти.

Стоило машине остановиться, как из дома вышла пухленькая женщина небольшого роста. Это была миссис Мириган, живущая неподалеку и приходящая в дом раз в неделю для уборки. Миссис Мириган была женщиной в возрасте, с виду строгой, но невероятно добродушной. На ней было надето темно-зеленое пальто, оттеняющее ее тронутые сединой русые волосы.

Дядя вышел из машины первым, выгрузил чемоданы и щелкнул пальцами. К машине подбежала пара мальчишек, с виду беспризорники, но дядя пытался приучить их работе и честному делу. Время от времени он давал им небольшие задания: подмести листву, подкрасить забор или собрать слив. Дядя был честным человеком, поэтому всегда платим мальчишкам либо деньгами, либо угощал их пирогом, овощами и, в особые дни, шоколадом.

Мальчишки юрко нырнули к машине, схватили сумки и чемоданы, и так же стремительно пошли в сторону дома. Мисисс Мириган улыбалась, слушая указания дяди. Энн услышала, что помощница приготовила домашний салат, омлет и смогла раздобыть, по указанию дяди, мясо индюшки.

Энн открыла дверь. Холодный ветер сразу же коснулся ее лица, заставляя зажмуриться. Она небрежно натянула шапку, почти на брови. Сейчас небо в Мириусе не было таким свинцовым, временами проглядывалось солнце.

Осторожно спустившись с машины, Энн глубоко вдохнула и так же протяжно выдохнула.

Она спала всю дорогу.

Миссис Мириган почти подбежала к девушке.

— Моя хорошая! Как ты? Ты… — женщина оглядела девушку, на ее глазах наворачивались слезы. — Ты помнишь меня? Это я, тетушка Мириган, мы виделись с тобой три года назад, когда ты приезжала на праздник Зимы.

Энн улыбнулась:

— Да, конечно, миссис. Как вы? — Энн поправила сползающую лямку портфеля. — Я в порядке. Уверена, полиции удастся разобраться со всем случившимся.

На самом деле, Энн сама в это почти не верила. Она сказала эти слова для того, чтобы не расстраивать эту милую женщину, а также хоть немного приободрить себя.

— Моя хорошая, ты так выросла! Я приготовила вам еды. Дядя сказал, что твои раны заживают очень быстро. Надеюсь, ты не будешь на меня серчать. Я приготовила тебе ванну и поменяла постельное белье, в комнате было немного пыльно и холодно.

— Энни! — крикнул дядя. — Не замерзни, проходи скорее в дом. Миссис Мириган, отпустите вы уже бедного ребенка! Наговоритесь еще.

— Да, да, Джонатан, конечно! — подпрыгнула женщина. — Беги в дом! Мы с тобой еще увидимся, я приду завтра после школы.

Миссис Мириган работала учителем в местной школе, от этого у нее было почти врожденное желание нянчиться с теми, кто был младше ее.

— Конечно, — улыбнулась Энн, направляясь в сторону дома. — Привет, мальчики!

Мальчишки уже занесли все вещи в дом, получив денежные карточки от дяди. Они улыбнулись и резво побежали на улицу. Миссис Мириган уже скрылась за деревьями, помахивая рукой на прощание. Энн постояла с минуту, оглядела территорию дома, и вошла внутрь.

* * *

В доме было тепло, пахло специями и маслом. Миссис Мириган прибралась перед ее приходом. Повесив куртку и стянув шапку, Энн поморщилась от ноющей боли в ребрах.

«Здесь ничего не изменилось…» — огляделась она.

Дядя перенес ее вещи в гостевую комнату.

— Отдохни немного, освойся. Я пока решу пару рабочих вопросов, а после мы с тобой поужинаем, если ты не против.

— Спасибо.

Энн медленно прошла мимо гостиной, и ее взгляд остановился на толстеньких томах бумажных книг. За гостиной с камином скрывалась дубовая дверь. Тяжелая и скрипучая, Энн потянула ее на себя и оказалась в озарённой дневным светом комнате. Правда вид из окна был слегла отличался от того, что осело в памяти девушки: до этого они приезжали либо зимой, когда было много снега, либо летом, когда гортензии были в цвету. Сейчас же окна выходили на высушенные зимним холодом ветки кустарников. В самой комнате было довольно светло, но как-то холодно. Видно, что здесь давно никто не жил.

Энн поежилась, сбросила портфель и прижала руки к груди.

И так, она выжила в пожаре, после которого ее видения приобрели новый характер. Девушка вспомнила, как довольно часто видела реалистичные сны. Мама как-то сказала, что порой очень важно обращать внимание на то, какие знаки именно мы видим. Если это так, то на что должна обратить внимание Энн сейчас? И разве можно это считать сном — юпэй, что висела на талии Ирит, чудным образом оказалась в бумажном свертке.

«Это не может быть просто сном…» — мелькнуло у нее в голове.

Девушка закрыла глаза и представила образ Ирит, такой нежный и почти неуловимый, но в то же время — опасный. А еще этот удручающий сладкий аромат.

Энн вытащила из кармана толстовки китайское украшение. Холод вновь пробежал по ее спине. Она стремительно прошла к прикроватной тумбочке, открыла первый ящик и спешно положила туда безделушку, даже не взглянув на нее. Затем она оглянулась. Стояла давящая тишина. Девушка увидела еще одну дверь, слегка приоткрытую. Из соседней комнаты доносилось приятное благоухание розового масла.

Миссис Мириган приготовила пенную ванну. Девушка с теплотой вспомнила об этой милой леди, что так часто сидела в няньках с ней и Ари, — как же давно это было!

Энн стянула с себя серую толстовку, оголив свои заметно исхудавшие плечи. Она какое-то время долго смотрела на себя в зеркало, стоящее поодаль от кровати. Темно-желтые синяки точечно покрывали ее белое тело, распускаясь, как цветы. Зеленый цвет глаз выглядел безжизненно. Она аккуратно запустила пальцы в волосы, что успели слегка отрасти за время реабилитации в больнице. Энн никогда не считала себя красавицей, но сейчас перед ней стояло что-то, что она никак не могла принять.

Мобильник, что лежал на трюмо, отвлек ее внимание. Точно. Ее телефон был утерян во время пожара. Видимо, дядя Джонатан купил ей новый. Теперь она сможет позвонить Марише, ее подруге с колледжа… Возможно, даже написать Энтони.

Миг, — и она стянула с себя джинсы, топик, оставшись обнаженной перед зеркалом. Вид был не самым лучшим. Врач разрешил ей снять повязки с ребер, и по мере того, как Энн слой за слоем снимала бинты, ее взгляду открывалась не совсем лицеприятная картина. Прямо под грудью у нее было несколько шрамов и два огромных ушиба. Живот ввалился внутрь, кожа обтянула ребра так, что теперь их можно было легко пересчитать по одному. Бедра и ноги покрывали мелкие ссадины, а на спине — огромный продолговатый синяк из-за балки, что прижала ее во время пожара. Мелкая дрожь пробежала по ее ногам, и девушка быстро зашла в ванную, чтобы согреться.

Здесь она оказалась словно бы в другом пространстве. Аромат розового масла и пены, которую миссис Мириган добавила в ванну, дурманил и пьянил. Закружилась голова.

Сама ванная комната была выполнена в нежно-розовых тонах, на полу — камень из самых светлых оттенков мрамора, а пушистый розовый коврик напомнил Энн об ее доме.

Девушка медленно погружалась в теплую воду. Раны немного щипали, но она очень хотела смыть с себя этот больничный запах.

Она никогда не любила больницы, а за последние три года она была там слишком часто.

Энн медленно провела рукой по ключицам, оставляя пенную дорожку, а после закрыла глаза, вдыхая этот теплый и убаюкивающий запах.

«Завтра, — думала она, — я отпрошусь у дяди и пойду в местный книжный зал. Возможно, там я смогу найти хоть какие-то ответы».

Она знала, что люди уже не первое тысячелетие пытаются разгадать смысл сновидений. Конечно, она также понимала, что вряд ли сможет найти ответы, но так она хотя бы отвлечется от всего этого давления со стороны. Только за прошедшую неделю к окнам ее новой палаты прилипла пара-тройка назойливых журналистов. И без того измотанная Энн была вынуждена закрыть единственный источник дневного света плотными шторами.

Легкий шорох вырвал ее из забвенного мира. Энн привстала, оглядываясь по сторонам. Ароматная пена медленно стекала с ее гладких плеч. Дверь в спальню была немного приоткрыта, так что девушка могла видеть, как что-то темное мелькнуло прямо в дверном проеме.

— Дядя? — сухо сглотнула Энн. — Миссис… миссис Мириган?

Но в ответ последовала лишь тишина. Она отчетливо слышала, как кто-то медленно ходит по ее комнате, легко ступая по скрипучим половицам. Резкое дуновение ветра обдало ее оголённые плечи, — Энн погрузилась в воду.

Замерла.

Пару минут она просидела в кромешной тишине, стараясь даже не шевелиться. Затем, набравшись смелости, Энн резко встала, завернулась в огромное махровое полотенце и, со стекающей водой с мокрых волос, прошла к двери.

Теперь она не слышала ни скрипа, ни шороха шагов. Лишь холодный ветер сквозняком просачивался в ванную. Кожа моментально покрылась противными мурашками.

Девушка толкнула дверь, сжимая руки в кулак. Она осмотрела комнату. В ней было пусто, но кое-что так или иначе привлекло ее внимание — открытое окно в сад. Девушка мигом подбежала к нему, с усилием попытавшись закрыть. А после ее взгляд пал на открытую прикроватную тумбочку.

Юпэй по-прежнему была на месте, но сверток был развернут.

«Кто-то был в моей комнате и знал, что эта безделушка у меня», — Энн взяла юпэй в руки.

Словно прикоснувшись к чему-то горячему, девушка резко откинула юпэй на кровать, осмотрев свои покрасневшие пальцы, что медленно покрывались волдырями. Пульсирующая боль пронеслась по всей руке. Ожог. Энн сжала его рукой, прикусывая губы от боли. Медленно девушка сползла на пол, одной рукой придерживая полотенце. Боль лишь усиливалась, словно волна, лишая ее сил дышать. Раскрыв рот, она пыталась жадно глотать воздух. К ее же удивлению, так внезапно вспыхнувшая боль продлилась недолго, оставив после себя лишь привкус крови во рту.

Энн посмотрела в зеркало напротив и… ее рот раскрылся от удивления. Она встала, быстро подойдя к зеркалу, упираясь руками в рамку. Синяки и ссадины, которые покрывали ее тело почти через каждый сантиметр, пропали. Остались лишь шрамы на ребрах и тот самый ожог в виде цветка лотоса.

Пульсирующий.

Девушка повернулась спиной к зеркалу, от части в надежде увидеть тот огромный синий ушиб.

«Не может этого быть!»

Она перестала чувствовать боль, словно те несколько минут пульсирующей и обжигающей волны очистили ее тело. Энн вновь посмотрела на руки, плечи, ключицы и ноги. Белоснежное тело словно бы медленно наполнялось жизнью. Все стало таким, как и раньше, не считая ее заметной худобы.

Энн посмотрела на юпэй, а после на свои пальцы — идеально гладкая кожа. Дотронувшись подушечками до щек, девушка почувствовала внутри себя что-то необычайно странное, похожее на резкий прилив энергии.

Больше она к ней ни ногой.

«До тех пор, пока я не пойму, что со мной происходит».

— Энни, милая, как ты? — донесся голос дяди. — Приходи, я накрыл на стол!

— Да! — моментально ответила девушка. — Да! Пару минут, я уже иду.

Она спешно побежала в ванну, чтобы привести себя в порядок. Сердце же продолжало испуганно биться. Девушка одним движением руки собрала мокрые волосы в пучок, небрежно закрепив его шпилькой с небольшой жемчужиной. Она еще раз недоверчиво посмотрела на свое отражение в зеркале.

«Ни следа…», — прошептала она.

На небольшом старинном комоде из белого мрамора, который так удачно расположился в ванной, лежала чистая одежда — теплые домашние брюки, футболка с розовой ленточкой и широкая рубаха. Она вспомнила эти вещи, — все, кроме рубахи, принадлежало ей. А рубаха… Такая знакомая. Она медленно дотронулась до мягкой ткани, закрыв глаза. Точно. В последний раз именно в этой рубахе она видела Энтони, а тот галантно укутал девушку, пока они шли до дома в Нэнфисе.

Значит, они встречались?

Огненная волна окутала ее тело. Стало тепло, и от противного, пронизывающего холода ни осталось и следа. Энн сглотнула, а после окинула комнату взглядом. Юпэй лежала на кровати. Ее передернуло.

Из-за близости к кухне в нос ударил приятный аромат жаренной картошки и мяса. Приглушенный свет на лестничной площадке создавал ощущение уюта и тепла. Внизу слышались шаги. Энн закрыла дверь в комнату, проходя через небольшую гостиную. Дядя разжег камин.

Ровно так же, как и рубашка, что разожгла воспоминания о друге. Была ли любовь между ними? Энн и Энтони дружили с самого детства, временами они ссорились, но также быстро мирились. Лишь в последние дни до пожара у Энн в голове появлялась мысль о том, что из Энтони вырос хороший и статный молодой человек: его каштановые волосы и карие глаза с янтарными вкраплениями пленили ни одно девичье сердце. Но она никогда не испытывала к нему что-то, подобное любви. В целом, Энн ни разу и не влюблялась. Да, она чувствовала, как что-то внутри нее подавало интерес, когда в клубе или на встречах к ней подходил кто-то противоположного пола, знающего, например, историю возникновения Трех государств. Сочетание красоты и ума — вот, что больше всего ценила Энн в мужчинах. Ей было важно, чтобы с человеком можно было поговорить.

И таким был Энтони. Он всегда выручал ее и приходил на помощь. Парень был старше Энн на год, поступив первым в колледж, в котором оказалась и Энн. Там они встречались чаще, в особенности в первые месяцы. Но потом он стал часто прогуливать, а встречи его и девушки становились все реже и реже из-за подработок и частых ужинов с привилегированным обществом, к которому так сильно была привязана его мама. Иногда он приходил в Книжных клуб бледным и измученным, а его карие глаза темнели. А иногда он, подобно вихрю, врывался в Клуб, и, словно в него вселилась невероятная сила, с легкостью помогал перетаскивать вещи или травил шутки с местными посетителями. В такие моменты глаза у него горели огоньком.

Но по отношению к Энн, будь то невероятно усталым или бодрым, он всегда относился с особым теплом, даже трепетом. После смерти Ариана, Энтони постоянно писал письма. От части, именно он и стал главной поддержкой девушки в те дни.

Даже тогда, когда она пропала в лесу почти на сутки, узнав об этом, Энтони примчался не задумываясь. Он, вместе с поисковой службой, прочесывал лес в поиске Энн. Девушка была настолько подавлена, что время от времени возвращалась на то место, где нашли тело ее младшего брата. Сейчас на этом месте растут красивые белые цветы — безымянные, но такие нежные и чарующие. Энн хотела верить, что цветы появились потому, что там произошло что-то, что не поддается логике.

С тех самых пор Энтони как-то по-особенному начал относиться к девушке: бережно, признавая ее личные границы. Он не задавал лишних вопросов кроме тех, что касались ее безопасности. И именно тогда Энн поняла, что, кажется, она чувствует к нему что-то большее, чем просто дружбу.

Энн свернула на кухню. Перед ней предстала греющая душу картина. Стол был накрыт просто, но разнообразие блюд и закусок побудило давно уснувший аппетит в теле Энн. В самом центе круглого стола стояла запеченная целиком тушка индейки, покрытая глазурью. Апельсиновый сок стекал по румяной корочке. Рядом томился картофель с тонкой молодой кожицей и ароматом паприки. Поодаль стояла корзинка с хлебом, простой овощной салат, графин с водой и графин с вином рубинового цвета. На краю стола тонко был порезан сыр — главный деликатес.

Дядя Джонатан работал советником в мэрии. От части, ему были доступны блага привилегированных, такие как сыр, вино и, Энни бы не удивилась, если бы где-то притаился шоколад.

Девушка смиренно села за стол, разложив у себя на коленях белую накрахмаленную ткань. По правому виску медленно стекла капелька воды. Окинув взглядом комнату с низкими потолками, Энн пришла к выводу, что кухня и вовсе не изменилась, за исключением пары новых картин и изобилия красных роз, стоявших на подоконнике в обожжённых керамических горшках. От цветов пахло больше зеленью и сыростью, нежели чем приятным ароматом.

— О, это! — дядя взмахнул рукой. Так, словно бы он отмахнулся от мухи. — Миссис Мириган высадила эти цветы относительно недавно. Она сказала, — мужчина разил вино по бокалам, — что в доме будет жить юная леди. А юные леди, эх! — капля упала на белую скатерть. — Ничего не поделаешь. Юные леди любят цветы.

— Я думаю, она сделала это по другой причине, — улыбнулась Энн, принимая бокал с вином.

Девушка мягко намекнула на родовое поместье дяди. Он молча уселся напротив, подняв бокал:

— Энни, милая, я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

— Спасибо.

Энн пригубила бокал. Вино не было терпким, наоборот — это было смешение винограда и граната. Что-то сладкое, но в меру. Отпив глоток, вино оставило красивые алые язычки пламени на хрустале. Девушка взглянула на невероятного оттенка напиток. Но в этот раз, чем больше она вглядывалась, тем больше ей казалось, что напиток походил на сгусток крови. Энн отставила бокал в сторону, вспоминая, что в последний раз она пила вино с Энтони.

Это было прямо в Книжном зале, когда один из богатых посетителей оставил недопитую бутылку достаточно дорогого напитка. И редкого. Красное полусухое вино одурманило Энн. Кажется, это был ее первый опыт. Энтони, в свойственной ему манере, выпил пьянящий напиток и даже не зажмурился. Лишь провожая Энн, он вел себя чуть более свободно: то напевал старинные баллады, то молчал, посматривая на звезды и вздыхая. То иногда касаясь своим плечом — ее.

Дядя Джонатан любезно протянул тарелку с салатом. Энн взяла небольшую порцию, стараясь не пересекаться взглядом. В животе заурчало впервые за долгое время. В какой-то миг нависла тишина. Дядя молча разделывал мясо, изредка поднимая взгляд из-под бровей.

— Очень вкусно, спасибо.

— Миссис Мириган постаралась на славу, — дядя пронзил вилкой кусок курицы, — это ее фирменное блюдо. Ты кажешься очень усталой. Ложись сегодня пораньше.

— Дорога слегка… — Энн взяла стакан с водой в руки, чувствуя подкатившую волну тошноты. — Утомила меня.

— Завтра привезут твои старые вещи, — дядя Джонатан по-прежнему вглядывался в тарелку. — Те, что остались… Энн…

Он отложил столовые приборы, ухватившись за край белой скатерти. Лицо пожилого мужчины побагровело.

— Дядя?

— Это моя вина. Я не смог уберечь Тэрона и мою сестру, Марию.

— В этом нет вашей вины, как и моих родителей в смерти Ари. Как бы они не винили себя. — Девушка осушила стакан с водой одним залпом. — Я почти уверена, что это вина — их.

На последнем слове Энн выпрямилась, как струна. Все в ней говорило о напряжении. Девушка стиснула зубы, ощущая невероятный вихрь эмоций внутри себя. Она не была глупой, чтобы не понять одну простую и банальную вещь — взаимосвязь. Все эти пожары, исчезновения людей и убийства — все это ни совпадения, ни мэнгу.

«Это они!» — свирепо промелькнуло в голове Энн. И сегодняшний сон подтверждал это.

Как и сон за несколько дней до пожара: тогда девушка видела троих Небесных, что с раскрытыми крыльями стояли у обрыва среди гор.

Кажется, она прокусила язык, почувствовав вкус крови во рту.

— Энн, я понимаю, ты взволнована. И я почти уверен, что вина лежит на повстанцах, этих любителях носить расписные маски и плеваться огнем. — Взволновано пробормотал дядя.

Характерной чертой мэнгу было то, что они носили маски и, порой, в действительности умели извергать огонь. А еще они были офигенно-опасными.

— Эти люди — неустойчивые личности, они хотят подорвать наш устрой, зародить в наших сердцах сомнения и страх. — Он сделал глоток вина. — Если честно, я почти уверен в том, что никаких лисиц и ангелов не существует — все это выдумки мэнгу! Пойми! — Он повысил голос, встал. — Им нужно низвергнуть Надзор! О, великое Небо…

Мужчина взмыл руками и обессиленно рухнул вниз, на свой стул.

— Но, дядя, — девушка так же отложила приборы. — Не кажется ли тебе, что…

«Что мэнгу, код G и Надзор играют какую-то игру, о которой мы и не подозреваем», — пронеслось у нее в голове.

Она вспомнила тот вечерний разговор ее родителей в домике у Изумрудного озера. Тогда мама сильно поругалась с отцом, и Энн несколько раз слышала слово — Носители.

Девушка умолкла. Она не стала говорить, так как понимала, что дядя — человек до мозга костей продукт социума, в котором он жил. Этот социум дал ему статус, образование и влияние. Он тот, кем он является.

Энн читала о таких людях, что жили в каждой эпохе. Смесь консерватизма и нигилизма — эти люди не способны принять перемены, они уверенно стоят на своих убеждениях, как на своих двоих. Таким был ее дядя, но она не винила его. Дядя Джонатан всегда благосклонно относился к ее семье. Он, бывало, даже приезжал к ним в гости, называя ее мать ласково — Мари.

Визит дядюшки Джонатана всегда был наполнен интересными историями о его работе. Лишь тогда, когда дети наигрались и в бессилии засыпали, дядя, мама и папа уходили в другую комнату. Они почти шептали, порой их голоса становились громче, но потом — опять замолкали.

— Ты уверена в чем?

— В том, что нам не стоит и дальше говорить об этом. Вы правы, полиция и власти взяли все под контроль. Так или иначе, — Энн отложила салфетку, которую она все это время сжимала кончиками пальцев. — Это не первый пожар. Я вижу в этом определенную закономерность, и я надеюсь, что власти во главе с Надзором разберутся с этим.

Она даже не надеялась.

— О, конечно! Энни, я обещаю, что мы все разберемся с этим, — дядя вновь поднял руки.

— Дядя, я… — Девушка встала из-за стола. — Мне кажется, я очень устала. Постараюсь уснуть пораньше.

— Да-да, конечно! — он тепло улыбнулся. — Кстати! На днях я связался с колледжем Смитта, ты можешь начать обучение через пару-тройку недель, если тебе будет удобно… Я понимаю, что…

Колледж Смитта находился в Мириусе.

— Я хочу вернуться в Нэнфис.

— Но, Энни, наш колледж ничем не хуже от колледжа Уинсфри, — он тоже привстал. — Более того…

— Мне нужно вернуться туда, дядя.

Внутри все клокотало.

— Энн! — кажется, терпение дяди подходило к концу. В воздухе ощущались недовольные вибрации. — Позволь мне договорить. Колледж Смитта ничем не хуже колледжа в Нэнфисе, более того, большая часть студентов была переведена из Нэнфиса в Мириус. Подумай сама, часть города поглотил огонь! Бедные дети… — он сел. — Мэрия Мириуса, имея полномочия, при поддержке Надзора, решила принять бедных детей, обучающихся в Уинсфри. Ты же знаешь, ваш колледж тоже частично пострадал.

— Пострадал?

Она не знала. Энн думала, что пострадала лишь пара-тройка соседних улиц рядом с ее домом… Но… чтобы такой масштаб?

— Да, Энни, милая. Пожары вспыхнули в нескольких частях города. Основной корпус оказался нетронутым, но несколько общежитий сгорело до тла. Даже твой друг, Энтони, он уехал из Уинсфри. Его мама сейчас в Энхиле, но какое-то время они были тут. Он иногда возвращается сюда, так что вы сможете встретиться. В будущем.

Что-то внутри Энн могло бы встрепенуться из-за воспоминаний о прошлой жизни, но в голове крутился лишь один вопрос — как это несколько пожаров?

— Спасибо. — Энн задвинула стул. — Я обдумаю ваши слова, но мне бы все равно хотелось съездить в Нэнфис.

— Я понимаю. — Дядя выглядел слегка измотанным. — На следующей неделе я могу довезти тебя до вашего дома.

— Дядя, мне нужно больше свободы.

Дядя молча кивнул.

Энн вышла из кухни, глубоко вздохнув. В голове ее пульсировало, а невероятный жар распространялся по всему телу. Кажется, она не помнила, как оказалась прямо напротив панорамного окна ее комнаты. Вдали виднелся лишь мрак, пришедший сумеркам. Сухие ветки гортензий колыхали от дуновения ветра. Одинокая плакучая ива вдали грустно покачивалась из стороны в сторону. Маленький сад казался мрачным, даже слегка пугающим.

Девушка открыла окно. Холодный ветер легко коснулся ее лица и внутренний жар стал сходить на нет. Она шагнула на террасу. Глубоко дыша и открывая рот, Энн смотрела то вдаль, то на сумеречное небо. Ей даже казалось, что дуновение ветра игриво просачивалось сквозь ее раскрытые пальцы.

От сырости совсем скоро стало холодно, но она не могла двинуться с места. Невыносимая волна грусти и тоски нахлынули на нее. Не выдержав внутренней боли, Энн уперлась рукой о небольшой столбик, держащий крышу над террасой. В последнее время она часто сталкивалась с паническими атаками: в такие моменты, как правило, ты не можешь шевелиться. Все тело твое не принадлежит тебе. Ты хочешь кричать, но удушающая боль, пробираясь по твоим венам, сжимает тебе горло хваткой, да так сильно, что становится больно. Порой ты падаешь на колени, цепляясь хоть за что-то светлое.

«Милая, вся твоя жизнь — впереди. Не давай эмоциям завладеть тобой, но и не подавляй их. Испытывать боль, страх, ненависть, — это нормально. Это часть тебя, Энни», — так ей часто говорила ее мать.

Но в глазах девушки стояла страшная картина. Смерть Ариана, родители, которые не могут выбраться из горящего дома. Крики. Энн откровенно винила себя.

В тот вечер она поссорилась с мамой, из-за чего решила задержаться сначала с Энтони, а потом с Маришей — ее рыжеволосой подругой из колледжа. Мариша была известна своими свободными нравами и любовью к вечеринкам, но к Энни она относилась тепло, почти по-сестрински и с уважением. Девушки не было в момент пожара. Она бежала домой, по улице, полностью окутанной огнем. Если бы только она вернулась раньше…

Что бы она поменяла?

Энн вернулась в комнату, зашторивая окна.

«Мне нужно набраться сил. Я должна вернуться в Нэнфис. Мне нужно увидеть все снова».

Сначала потерять брата, а затем и родителей — подобного рода потрясения не способен спокойно пережить ни один человек.

Энн отвернулась от окна. В комнате образовалась кромешная тьма. Лишь в уголке, мутнея, горел ночник. Девушка медленно дошла до кровати, устало обратив внимание на юпэй. Подвеска теперь лежала на прикроватной тумбочке, поблескивая в темноте. Энн улыбнулась уголками губ. Как интересно.

Она нырнула под одеяло, сырое и холодное, словно бы она пыталась уснуть на террасе в сырой летний вечер. Мелкая дрожь пробежалась по ее телу.

«Мне нужно разобраться…» — прошептала она.

Уткнувшись в подушку, оставила на хлопковой ткани мокрые следы слез. Обволакивающая тьма медленно, словно шелковое полотно, окутало ее тело. Даже поблескивающий ночник, кажется, потух. Все погрузилось в забвенную тишину.

* * *

Сны полумраком сменяли друг друга: сначала она видела свой родной дом и играющего среди цветов лилий младшего брата Ариана, затем картинка сменялась непроходимым лесом, и лишь удушающий аромат лилий преследовала ее от картинки к картинке. Энни знала этот лес, ведь она бывала тут довольно часто. Казалось, она знает его наизусть, — все эти узкие тропки, влажный мох под ногами и возвышающиеся многовековые ели. И она довольно часто видела этот лес во снах, еще до пожара.

В лесной чаще было тихо, даже настолько, что юная девушка слышала стук своего сердца. Порой ей казалось, что она слышит, как пульсирует ее кровь по венам. Этот звук походил на журчание родника, а сердце продолжало чеканить: т-тум, т-тум, т-тум.

Шорох. Птица?

Энн встрепенулась и резко огляделась по сторонам. Ей не очень бы снова хотелось встретиться лицом к лицу с той девушкой, называющей себя Ирит. Но в этот раз совсем рядом с ней была явно не она.

Девушка прикрыла рот рукой, почувствовав привкус шоколада прямо у себя на губах. Подождав с минуту, девушка нашла в себе силы пойти дальше. Кажется, на этот раз была глубокая ночь.

Очередной шелест листвы нарушил тишину. Ветви елей, покрытие зеленым, свисающим словно пакля, мхом, колыхнулись. В небе показалось что-то черное, похожее на большую птицу.

Энн решила использовать самую простую боевую тактику, которую она вычитала когда-то из одной книги: она нашла глазами ствол большого дерева. Медленно и оглядываясь по сторонам, девушка попятилась к нему спиной до тех пор, пока не соприкоснулась со влажной корой. Кончиками пальцев она уперлась в ствол, и после начала всматриваться по сторонам, оградив себя от опасности с тыла. Вдали что-то блекло сверкнуло, из-за чего Энн ловко подхватила корягу, что лежала прямо у нее под ногами. Одним ловким движением она надломила ветку так, что сейчас в ее руках оказался небольшой колышек.

Застыв в полном ожидании, словно загнанное животное, девушка услышала тихий рокот:

— Бедное дитя, застыла, как загнанная в угол дикая кошка!

Это был отчетливый женский голос, похожий на тот, что она слышала от обладательницы ханьфу. Голос казался совсем рядом, и хоть он и звучал сладко, девушка смогла распознать нотки иронии.

Продолжая прижиматься к дереву, девушка еще сильнее сжала корягу и, сквозь зубы, проронила:

— Кто ты, черт подери, такая?! И что тебе от меня нужно? — тишина. — Ты пришла за той безделушкой?

— Глупая девчонка!

«Вот ведь… черт!»

В мгновение ока что-то резкое мелькнуло прямо перед лицом Энн. Девушку накрыло такой ударной волной, что это уже не походило на легкое дуновение ветерка. Девушка одной рукой коснулась лица — на кончиках пальцев остались следы крови. Расширив глаза, Энн ощутила внезапный толчок где-то в области солнечного сплетения. В лесу было так темно, но ее кровь рубиновыми каплями поблескивала на руках. Энн, продолжая держать корягу, медленно повернула голову к правому плечу. Буквально в паре сантиметров от ее лица, вонзившись в ствол, был маленький нож с витиеватыми узорами на рукояти.

Далее произошло то, что в голове у любого человека вызвало лишь больше вопросов и страха. Сначала она услышала шипение и женский крик, перерастающий мужской хохот. Этот смех был настолько пугающим, что кровь стыла в венах. Энн буквально могла почувствовать, как все ее жилки медленно покрывались тоненькой корочкой льда.

Не став терять ни минуты, Энн резко отскочила от дерева и понеслась в противоположную сторону. Что-то сильное схватило ее левую ногу, повалив на землю. К счастью, кругом был мох, иначе бы она получила новую партию ссадин на только что зажившем теле.

Энн резко подскочила, подбегая к другому дереву. Уперевшись руками, она подняла голову: черное вновь мелькнуло перед глазами. Девушка зажмурилась лишь на мгновение, а когда открыла глаза… Впереди, между старыми елями, появилась высокая фигура. Лесной мрак окутывал незнакомца с ног до головы, и лишь пара ледяных глаз поблескивала синим огнем. В этот момент Энн казалось, что сердце ее больше не бьется.

А затем наступила пугающая тишина.

Фигура двинулась чуть ближе, и Энн удалось увидеть медленно увеличивающееся в размерах черное пятно за спиной незнакомца. Пятно становилось все больше, раздваивалось, пока не достигло совсем громадных размеров слева и справа — это были черные крылья. Что-то поблескивало прямо на их изгибах, отражая блеклый свет так внезапно появившейся луны. Нечто сделало еще пару шагов, оставив за спиной скрывавшие его долю секунды назад ветви деревьев.

Теперь Энн видела отчетливее: это был высокий мужчина, с ног до головы одетый в черное. На шее его висел поблескивающий серебряный медальон с алым рубином по центру. Талию его опоясывало несколько ремней, и девушка видела, что при нем было холодное оружие, а на пальцах рук красовалось несколько колец. Черные крылья были в два раза больше самого хозяина, на изгибах красовались металлические вставки, обрамленные красивым узором — то были доспехи, которые, согласно немногочисленным писаниям, обычно любили носить Небесные. Энн где-то читала, что доспехи эти выковываются не из простой стали — их изготавливали из орудий погибших воинов. Небесные верили, что такой металл был прочнее других.

Девушке не понадобилось особого труда, чтобы понять, что перед ней — настоящее совершенное оружие для убийства, облаченное в получеловеческую форму. Кожа незнакомца была светлой, цвета слоновой кости, а черные волосы небрежно спадали на лоб. Самое яркое, что было в незнакомце — его синие глаза. Такие холодные, что аж мурашки пробегали по коже снова и снова.

А еще он выглядел невероятно… пугающим и сексуальным.

Аромат лилий улетучился, и в напарниках у девушки остался лишь дикий холод. Энн затрясло так сильно, что она уже не понимала, то ли это резко сменившаяся температура воздуха, то ли это адреналин медленно подходит к ее голове. Но она продолжала держать обломок коряги в руках. Что-то словно вновь толкнуло ее, и она, сделав шаг, выставила руки перед собой. Энн поймала себя на странной мысли о том, что это точно было не ее желание.

Незнакомец ухмыльнулся. Он медленно поднял руку, пара колец блеснула в полумраке. Коряга разлетелась в мелкие щепки, оставив Энн стоять с протянутой рукой и изумленным лицом.

— Твою ж… — девушка отпрянула. — А ты кто такой?! Не подходи ко мне! Что вам всем от меня нужно, я…

Она не договорила. Не смогла. Незнакомец так быстро оказался близко к ней, что она могла чувствовать его дыхание у себя на лице. От него исходил первозданный холод, а еще запах… крови, шоколада и… самой смерти.

Его ледяная рука коснулась раны на щеке, оставленной из-за лезвия ножа, что мирно покоилось в коре дерева. Лицо его скривилось, и от этого Энн не понимала: ему неприятно от того, что она получила рану или же от нее самой. Холодные глаза все продолжали смотреть на порез, а после заглянули в ее изумрудный омут, — Энн всхлипнула от резкой боли в области шрама на руке. Рука незнакомца соскользнула, оказавшись как раз на том месте. Он зажал ее кисть, медленно поднимая руку к верху. Теперь девушка стояла, уперевшись спиной в дерево с поднятой рукой, и не могла разглядеть лица незнакомца — все было скрыто под тенью. Энн попыталась вырваться, но железная хватка ослабевать не планировала, а потом…

Жадно глотая воздух, она подскочила прямо на кровати. Размахивая руками, девушка пыталась выдавить крик, но в горле ее пересохло.

Оглянув комнату глазами, она выдохнула. Это был просто страшный сон. Очередной страшный сон. Затем ее взгляд пал на шторы — они были распахнуты, как и окно, которое выходило в сад. В комнате было ужасно холодно, от чего девушка натянула на себя одеяло.

«Теперь понятно, почему я мерзла», — все еще отходя ото сна, вяло подумала Энн.

Лунный свет тускло освещал ее кровать. И вдруг, на самом краю подушки, девушка увидела следы рубиновой крови. Энн коснулась своей щеки, там, где во сне ее ранили. Щека была гладкой, ни единого шрама или царапинки, — лишь пульсирующее тепло чувствовалось на этом месте. Руки ее затряслись, и она вновь оглядела комнату.

В моменте холодный ветер поднял легкие шторы, и девушка увидела ту самую высокую фигуру незнакомца. Он стоял поодаль, на террасе. Крыльев видно не было, но это точно был он: его ледяные глаза, единственное, что она могла отчетливо видеть, по-прежнему смотрели на Энн с удивлением и… отвращением?

Ровно так же, как она вскочила с кровати, девушка моментально погрузилась в сон.

* * *

Последующие три ночи Энн засыпала со страхом, но ей больше не снился ни лес, ни та девушка с незнакомцем, абсолютно ничего. На первое утро после тех странных прошествий Энн заметила, что шрам в виде цветка практически исчез с ее кожи, при ярком свете его совсем не было видно. Шторы и окно были наглухо закрыты, а от следов крови на подушке ни осталось и следа. По началу ей даже подумалось, что это все результат слишком бурной фантазии и уставшего мозга. Однако, все было таким реальным, что уже позже, за завтраком, Энн поняла — это был не просто сон.

Та странная безделушка мирно лежала на прикроватной тумбочке. В первый день Энн не подходила к ней и не брала в руки, была молчалива и несколько раз прошерстила всю комнату и террасу: она внимательно изучила следы взлома на окнах, полагая, что возможно где-то остались какие-нибудь царапины. Но все было идеально: ни взлома, ни перьев, ни еще чего-то сверхъестественного не нашлось.

По прошествии времени Энн поняла еще одно — самым странным был ее шрам. Он не болел и практически исчез. Девушка тщетно пыталась вспомнить черты лица незнакомца, но все было как в тумане. Она лишь запомнила то, что от него даже на расстоянии веяло смертью. А еще эти глаза и крылья…

Еще девушка никак не могла выкинуть из своей головы его прикосновение рук. Если хоть однажды кто-то в детстве пытался дотронуться ледышкой до разгоряченного тела — это было сродни его прикосновению. И то, как он больно сжимал ее руку. Казалось, пальцами он дотрагивался до пульсирующего огненного шрама, из-за чего огонь потух в одночасье.

«Он не мог мне помочь, — размышляла Энн. — Он явно пришел, чтобы убить меня и причинить мне вред».

Она думала над тем, кому и зачем это было нужно, найдя лишь один возможный ответ — она чудом выжила в пожаре, явно не вспыхнувшим из-за неосмотрительности или поломки.

Средства массовой информации преподнесли ее чудесное спасение так, словно бы она сама находилась в доме, окутанном языками пламени. После пожара ее допрашивала полиция и представители Надзора. Несмотря на то, что девушка отчетливо высказывалась о произошедшем и о том, что в доме на момент пожара ее не было, — и вообще, она бежала по дороге домой.

Энн помнила тот вечер: было так жарко, что казалось, словно бы асфальт плавился под ногами. Все ее шрамы и ушибы были результатом того, что она пронеслась мимо пожарных, метнулась в дом и в этот самый момент обрушилась одна из держащих крышу балок. Затем девушка погрузилась во тьму, потеряв сознание.

Местные говорили, что это чудо, что она вообще осталась живой после такого. Чудо. Не иначе.

Но зачем кому-то убивать ее? Только из-за пожара?

«Из-за мамы и папы?»

Отец Энн, Тэрон Куинс, был ученым и работал в государственном архиве. Он часто был ключевой фигурой в расследованиях, затрагивающих код G. Именно он однажды проронил идею о том, что носители кода G — это генная мутация, которую начали изучать еще задолго до войн и эпидемий, можно сказать, группой людей, так похожих по значимости на Надзор.

Но и мама Энн, Мария, зачастую помогала своему мужу в исследованиях…

* * *

На третий день, набравшись решимости, Энн проронила за ужином:

— Завтра я хочу съездить в Нэнфис. Мне нужно еще раз взглянуть на то, что осталось от моего дома.

— Да, конечно. Я поговорю со своим водителем, он отвезет тебя. К сожалению, я не смогу сопроводить тебя, так, как говорил тебе об этом. — Дядя почти не поднимал глаз. — Завтра у меня важная встреча. Сгорела часть территории в Нью-Хэмптоне.

Рядом с его тарелкой лежало открытое письмо. Из мэрии, заверенное черной печатью Надзора.

— Что? Когда? — у Энн застрял ком в горле.

— Я только что получил письмо. Кажется, сегодня вечером я буду в офисе… Какой кошмар.

Дядя сидел бледный, кожа его была нездорово серой, и даже тот лист бумаги, что он держал в руках, казался более «живым».

Тот вечер они оба провели в тишине, обмениваясь лишь вежливых парой фраз. Затем дядя молча встал, погладил Энн по плечу, прошел в прихожую и накинул пальто. За окном завывал ветер, но он казался много теплее, чем днями ранее. Все-таки весна была на подходе.

Забрав свой чемоданчик, дядя махнул рукой и вышел за дверь. Что-то в нем было такое, от чего у девушки больно сжималось сердце.

Энн осталась сидеть на кухне одна, гипнотизируя взглядом старинные тикающие часы. Налив еще вина, девушка прошла в большой и уютный зал. Горел камин. Сев на диван, она подняла ноги и закрыла глаза. Кажется, тошнотворное воображение от вида вина отступило, и она наконец могла расслабиться. Частично.

В тот момент она не могла думать ни о чем, кроме двух персонажей — той смертельной красотки в ханьфу и этого незнакомца-убийцу-спасителя. Она словно бы пыталась что-то склеить, сначала думая о ней, а потом о нем. Слова той девушки о том, что все лежит на поверхности, эхом раздавались в голове Энн. Она никак не могла понять их.

«Таблетки я не пью уже пятый день», — подумала она, пытаясь сослаться на их эффект.

Затем Энн стала думать о незнакомце. Тот крик — он ранил кого-то? Почему после встречи с ним там в лесу ее шрам стал меньше? Как из сна он оказался тут, наяву?

Энн открыла глаза и томно посмотрела на языки пламени. Что-то жгучее, подобное огню в камине, зародилось внизу ее живота и поднималось все выше и выше. Девушка вспыхнула. Отставив вино, она вновь закрыла глаза. Так странно, ведь она не запомнила черты лица незнакомца, она даже голоса его не слышала — совсем ничего, кроме его холодных рук и глаз. Кончиками пальцев она приподняла свитер и дотронулась до ребер. Руки ее были холодными, слегка влажными от волнения. Она прикусила губу, не сводя глаз с огня.

Затем, она резко встрепенулась, одернула руку и вскочила. Теперь она чувствовала ужасное отвращение, а подступающая тошнота вновь накатила на нее. Энн мигом сорвалась с места, оказавшись в ванной и высвобождая свой ужин наружу. Выпрямившись, она медленно подошла к зеркалу, безразлично смотря на свое отражение. Зеленые глаза покрылись дымкой, а тяжелые ресницы красиво обрамляли их. Белое лицо хоть и было таким же нездоровым, как и у дяди Джонатана. Энн по-прежнему была сухой, как бы сказала миссис Мириган, кожа да кости. Все в ней источало болезненную слабость.

«Я должна быть сильнее, — прошептала про себя Энн, смотря прямо в свое отражение. — Чтобы в следующий раз я смогла устоять на ногах».

* * *

Дядя Джонатан не вернулся на следующее утро. Энн собрала небольшую сумку, положив туда пару вещей и юпэй. Ее она не могла оставить просто так — вдруг кто-то из них вновь появится здесь. Было логичным отвести от дяди и его дома эту угрозу подальше. Хотя девушка до конца даже не понимала, какую именно угрозу и от чего она пытается уберечь своего дядю.

Серая машина стояла у входа в дом. На улице было сыро, влажно, но значительно теплее. В отдалении, несмотря на ранний подъем, поблескивали лучики солнца, пытающиеся пробиться сквозь стальные облака. Все утро Энн пыталась настроить себя только на позитивные эмоции. Перед сном она приняла успокаивающую ванну, хорошо выспалась и более не ощущала приливов жара, либо холода. В целом ее утренняя жизнь отдаленно походила на прежнюю.

Застегнув куртку и накинув бордовый шарф, девушка, придерживая рюкзак одной рукой, подошла к машине. Из-за руля вышел тучный мужчина лет пятидесяти, его виски уже тронула седина. Он прищурил глаза и помог Энн расположиться в машине. Как только они тронулись с места, девушке показалось, что чья-то знакомая фигура мелькнула где-то вдали. Спешно открыв окно, Энн высунулась из машины, которая так проворно завернула за угол. Фигура, похожая на Энтони, пропала. От одной мысли о том, что Энтони мог быть здесь и хотел навестить ее все внутри расцветало. Уверенно решив, что по своему возвращению она обязательно свяжется с ним. Дядя Джонатан же дал наставление, что едет она туда лишь на пару дней.

От Мириуса до Нэнфиса буквально четыре часа на машине. Практически всю дорогу их сопровождал уже привычный глазам девушки изумрудный хвойный лес, который медленно стал переходить в лиственный. В руках Энн держала книгу с детскими мифами, которую она нашла на полках у дяди Джонатана.

Тучный мужчина, как он потом представился, мистер Патрик Ноллан, сразу же, как они тронулись с места, вкратце рассказал, что жить девушка будет в отеле, в самом центре города. Отель располагался неподалеку от Ратуши. По его мнению, та часть города была самой безопасной и находилась вдали от леса. После пожара, уцелевшую часть города укрепили рвами, на дорогах люди выстроили самодельные преграды и что-то похожее на противотанковые шипы. Кто-то даже поговаривал, что мэрия города якобы обратилась к ведьмам, чтобы те установили купол, — так отшучивался водитель. Сам же мистер Ноллан будет жить в соседнем здании и, если Энн что-то понадобится, то он полностью в ее распоряжении.

Так, четыре часа пролетели незаметно. Сначала девушке удалось выудить информацию о том, что часть Книжного клуба уцелела, а сами книги были перенесены в Ратушу и библиотеку при ней. Первым делом Энн направится туда. У нее сохранилась карточка сотрудника, более того, ее дядя работает в мэрии Мириуса — проблем с доступом быть не должно. Затем, она обязательно съездит на место пожара и попробует разыскать Маришу в студенческом городке. Ее подруга одна из немногих знакомых, что решила остаться в городе. Большая часть их сверстников разъехалось по всем Трем государствам.

Продумывая план, Энн чувствовала себя в каком-то приключенческом фильме: главная героиня сталкивается с чередой загадок, что ей предстоит разгадать. И обязательно на внешнем фоне должны фигурировать древние цивилизации, таинственные враги и любовник — так будет более захватывающе.

Только это не был фильм, и все, что происходило с ней, было почти реальным. Энн не могла сказать со стопроцентной уверенностью, что то, что она видела — не было результатом ее разыгравшегося воображения, стресса и седативных. Все-таки доля сомнений присутствовала.

Книга, которую девушка время от времени открывала во время дороги, отвлекаясь от нравоучений мистера Ноллана, все-таки была слишком абстрактной. В ней описывались религии прошлого, учения древних школ и самые популярные мифы про Богов Прошлого мира, но не слова о Носителях.

Так, ангелы во всей этой истории, в основном, были либо Святыми, либо Падшими. Одни несли добро, другие — ввергали в искушение. Религии и верования, о которых прочла Энн, назывались по-разному, но все их объединяло одно — вечная борьба тьмы и света.

Кажется, Энн уже познакомилась с одним, ввергающим в искушение. Девушку даже передернуло от воспоминаний.

В самой книге ни слова не говорилось про код G, зато активно упоминались монахи и знахари, так же был небольшой рассказ про девятихвостых лисицах, кицунэ или кумихо, — в зависимости от региона. Их зачастую описывали, как существ проворных, способных принимать образ обольстительной красавицы или мужчины. Еще Энн прочла интересные истории про многоруких богинь, сменяющих лица богов, про таинственного бога Хитрости и про богиню Плодородия, что охраняла берега Нила.

Но вся эта информация была лишь детскими рассказами, ничего не имеющего общего с реальностью.

— Мистер Ноллан, вы верите в код G? — Энн не сводила глаз с зеркальца заднего вида. Она изучала реакцию мужчины.

Тот, казалось бы, насупился.

— А как же в это не верить! — Он деловито пожал плечами. — Вот только не видели их лет так сорок, не меньше! Улетели, поди. Или больше?

Мужчина задумался.

— Улетели?

Мистер Ноллан говорил с интересным энхильским акцентом.

— Ну… — он замешался. — Да, они же волшебные существа, все-таки.

— А я думала, вы про Небесных.

— И про них в том числе! — Ноллан хохотнул. — Почему вы задаете такие вопросы? Вам нравится эта тема?

— Было интересно услышать ваше мнение. В последнее время я коллекционирую мнения других.

Энн вспомнила о не совсем удачном разговоре с дядей. Мистер Ноллан улыбнулся. Черты лица разгладились.

— Что уж тут говорить, юная леди. Я и сам не знаю, не видывал их. Но вот парочка моих знакомых поговаривают, что видели одного недавно! Ух, жуть. Описывают, как что-то огромное и невероятно быстрое. Но как я могу верить, если сам этого не видел?

В его вопросе прозвучала ключевая проблема всего человечества. Как можно поверить во что-то, если ты не видишь это, не можешь потрогать и почувствовать?

— И вправду… — Энн понимала, что расспрашивать его бесполезно. — Мы скоро приедем?

— Да, вон там! — мужчина указал рукой вдаль. Виднелась пара труб. — Юная леди, в силу вашего возраста, я бы не советовал вам так сильно забивать себе голову этой ерундой. Но, если вам все-таки интересно, а я вижу, что интересно, — он повернулся и мельком посмотрел на ее книгу, — то советую вам заглянуть в Ратушу. Много там подобного.

Больше Энн не задавала вопросов, да и мистер Ноллан выглядел крайне довольным, словно бы ему понравилось «поучить» юную леди.

Совсем скоро показались первые здания, лес отступился, а после и вовсе остался с правой стороны. На подъезде в город Энн увидела вереницу машин, выезжающих из города. Люди ехали с прицепами, нагруженными до верха коробками. В каждой из них было самое сокровенное — их жизнь и воспоминания. Они уезжали.

Чуть дальше перед взором девушки развернулась не менее жуткая картина. Сначала она почувствовала запах гари. Затем, вдали, она увидела полуразрушенные, обгоревшие и зловонные остатки крыш и домов. Черными кляксами дома неподвижно стояли на такой же черной, зловонной земле. Темный лес, опоясывавший тот район, на удивление оказался нетронутым. Там же, вдали, Энн увидела огромное количество поврежденных машин. Этот участок был в отдалении, но девушка заметила, что полиция патрулировала его ежеминутно.

Мистер Ноллан молчал, но было видно, что он в каком-то смятении. Затем, преодолев пару кварталов, перед их машиной раскинулся красивый, почти футуристичный вид на центральную площадь: старинные дома вперемешку с новоделом, обвешанным огромным количеством баннеров и интерактивных досок. Центр города, как вспоминала Энни, был особенно красив весной и летом, когда зарождалась новая жизнь, а воздух наполнялся ароматом луговых цветов. Девушке всегда больше нравился старый район, там, где располагалась Ратуша. Здесь даже и не скажешь, что часть города была разрушена.

Знакомые виды сменялись один за другим до тех пор, пока их маленькая серая машинка не остановилась у отеля с достаточно вычурным названием «Гранд дэ-по». Сам отель был старым, с красивыми колоннами, огромными витражными окнами на первом этаже и широкими балконами начиная со второго.

Мистер Ноллан вышел первым, он спешно открыл багажное отделение и достал рюкзак. Энни, собрав все вещи, вышла второй. Под ногами была слякоть, а в воздухе по-прежнему витал аромат сгоревшей бумаги и дерева. Кажется, должно пройти немало времени до тех пор, пока городу удастся вернуть свое былое величие и научиться дышать без гари.

Из отеля спешно вышел молодой человек лет двадцати-двадцати четырех. Несмотря на свой юный возраст, он выглядел достаточно слаженным и сильным. Красная форма с элегантными золотыми пуговицами смотрелась крайне нелепо при всей этой картине.

Молодой человек произнес, слегка не выговаривая букву «р»:

— Добр-рый день, мадам, мисье. Рад приветствовать вам в отеле «Гр-ранд дэ-по». Меня зовут Луис, позвольте мне помочь вам с вашими вещами. Мистер?

— Ноллан. А это мисси Куинс, она будет жить в вашем отеле два дня.

— Добр-рый вечер-р!

Луис быстро перехватил портфель с рук мистера Ноллана. Он вновь выглядел крайне довольным, смотря на парня с каким-то недоверием.

— Энни, я буду жить неподалеку. Сегодня я не смогу сопровождать тебя, так как у меня есть важное поручение от твоего дяди Джонатана, но, — он повернулся спиной к девушке. — Во-от там! Там Ратуша. Если ты не устала, то можешь прогуляться, пока они не закрылись. Завтра я могу свезти тебя, кх-м, к твоему дому.

— Мистер Ноллан, благодарю за помощь, но я бы хотела сама добраться до дома. — Энн молча перехватила свой рюкзак с рук Луиса. Тот растерялся. — Мы не будем говорить об этом дяде. Просто заберите меня послезавтра, в девять утра.

— Мистер Джонатан предупреждал меня! — Ноллан улыбнулся и стал спешно копаться в карманах. — Вот! Если тебе что-то будет нужно… — В его руке был конверт, вероятнее всего, с деньгами. — Просто позвони мне. Тут есть мой номер и номер дяди.

— Спасибо…

— Патрик.

— Спасибо, Патрик. — Энни как бы намекнула консьержу, что пора заходить внутрь. — До встречи!

Девушка махнула рукой, повернулась и уже была в холле отеля, однако ей отчетливо казалось, что чья-то пара зеленых глаз долгое время не сводила с нее силуэта. Подойдя к стойке, девушка даже обернулась. Но у входа стояла уже другая машина и другие люди.

«Кажется, я все-таки становлюсь параноиком», — вздохнула она, отдав документы милой девушке на стойке.

Луис стоял неподвижно, как тень. Кажется, он был крайне заинтересован новой гостьей. Только сейчас Энн поняла, что Луис, несмотря на свой, казалось бы, высокий рост, был очень утонченным. Огромные одежды скрывали это. Кудрявые золотистые волосы парня, его веснушки и зеленые глаза делали из взрослого молодого человека невинного подростка. Тонкие алые губы были поджаты то ли в полу ухмылке, то ли в ироничной гримасе.

Когда процедура регистрации нового гостя была завершена, Энн спровадила Луиса, объяснив, что сможет найти четвертый этаж, а ее портфель — вовсе не тяжелый. По лицу Луиса не было понятно, рад он или нет. Он быстро улыбнулся и так же быстро побежал прислуживать новым гостям — молодой чете.

Энн без труда нашла номер. Он оказался президентским люксом, боковым, с панорамными окнами на сад и Ратушу, а также с довольно просторным балконом. Дубовая дверь в номер открывалась по скану лица. Щелчок — и вот она уже внутри. Все в ее временном месте проживания было сродни какому-то музею, начиная от огромной двухспальной кровати с нежным пурпурным балдахином, элегантным лакированным трюмо, зеркалом, и заканчивая не менее огромной и помпезной ванной комнатой.

Подобного рода убранство Энн не видела никогда, не считая пары редких и диковинных штук, а также интерьера «под старину» в Книжном клубе. Девушка даже смутилась. В этом номере прекрасно было все, за исключением ее самой и ее потрепанного портфеля. Неловкая улыбка не сползала с лица.

Она медленно прошла мимо кровати, остановившись перед окном. День медленно угасал. Еще немного и зажгутся огни.

«Нужно успеть попасть в архив», — Энн повернулась и резко остановилась.

У входа в номер стоял маленький столик на колесиках. Она его даже не заметила! На самом столе стоял небольшой комплимент — то был бокал вина, пара долек шоколада и два небольших ломтика хлеба с сыром и тонко нарезанными слайсами мяса. Завершал картину красивый букет из красных роз.

Странная мысль мелькнула в голове Энн. Подобного рода номер, даже если предположить, что имя ее дяди, а также его роль котируется в Нэнфисе, — не совсем в его вкусе. Было понятно, что он поселит ее в более безопасный район. Так же было понятно, что рядом должен быть кто-то, кто будет следить за ее безопасностью, но… Мистер Ноллан, с его слов, живет не тут. И все это убранство скорее настораживало и без того буйное сознание девушки.

Она прошла мимо столика, толкнув его подальше от входной двери. Предварительно высвободив портфель, Энн припрятала юпэй у себя в кармане куртки и, еще раз бросив озадаченный взгляд на розы с шоколадом, вышла из комнаты.

Спускаясь по лестнице, Энн вновь столкнулась с Луисом. Он снял свой красный камзол и остался лишь в белой, накрахмаленной рубахе. Закатав рукава, Луис нес серебряный поднос, на котором стояли те же розы, тот же бокал вина, шоколад и закуски.

«Все-таки комплимент».

— О, мисс Куинс, уже собираетесь нас покинуть? — он остановился, смахнув прядку волос со лба. — Вас все устраивает?

— Да, благодарю. Номер очень… — она пыталась подобрать слова. — Выглядит очень дорого.

— Да-а, — затянул он. — Один из лучших у нас. Кажется, ваш дядя очень заботится о вас. Он сказал, что вы нуждаетесь в хорошем отдыхе и, — молодой человек почти плечом к плечу сровнялся с Энн. — И если вам что-то понадобится, просто позвоните в колокольчик у вашей опочивальни.

С этими словами, такими же старыми, слегка странными и неуместными, как и сам номер, в котором поселилась Энн, молодой человек весело улыбнулся и пошел дальше.

В холле было тихо, две женщины средних лет протирали пыль со стоящего почти в самом центре рояля. Чувствуя, что у нее не хватает воздуха, Энн с облегчением вышла на улицу. Вдали проглядывалась тонкая полоска заката, еле виднеющаяся из-за серых облаков.

От «Гранд дэ-по» до Ратуши буквально рукой подать, пара минут, — и Энн стояла напротив красивого здания, настоящего памятника деревянного зодчества. Здание вобрало в себя северные мотивы, красивые расписные ставни, с разнообразными узорами, словно бы рассказывали какую-то историю. Ратуша была двухэтажной и снаружи казалась совсем небольшой.

Войдя в холл, девушка не могла не обратить внимание на изысканные светильники, расположенные с двух противоположных сторон прямо у входа. Впереди — узкий коридор, упирающийся в регистрационную стойку, как в отелях. Только позади были не шкафы с документами и ключами, это были большие стеллажи с бумажными книгами. От стойки налево уходила массивная деревянная лестница.

Спешно перебирая бумаги, маленькая пухлая женщина напевала какую-то песенку себе под нос. Рядом с ней была кружка только что заваренного чая. Пахло мелиссой. Ловко разбирая документы, женщина была погружена в процесс, однако скрипнувшая входная дверь вновь возвратила ее в реальность. Прекратив петь, но по-прежнему держа несколько листов, женщина с улыбкой посмотрела на Энн.

Девушка узнала ее. Это была хорошая знакомая их семьи, мисс Эльна. У нее не было семьи, жила она неподалеку от дома родителей, в маленьком домике с голубыми ставнями и красивым садом. Мисс Эльна практически не изменилась, за исключением седины, тронувшей ее русые волосы. Та, кажется, тоже признала девушку. Отложив бумаги, мисс Эльна легко перебирая ногами, вышла из-за стойки, и улыбка ее становилась все шире и шире с каждым шагом. Энн тоже не могла не улыбнуться. Мисс Эльна часто оставалась с ней дома, пока ее родители были заняты на работе.

Столько лет прошло… Вероятно, ее дом тоже пострадал в том пожаре. «Интересно, как она сейчас живет?» — подходя ближе, подумала она.

— Энни Куинс, девочка моя! — женщина хлопнула в ладоши. — Боже мой, как же ты выросла!

Девушка сделала шаг вперед и обняла маленькую женщину за плечи. Та казалась ей такой робкой, словно птичка.

— Мисс Эльна! — слезы предательски блеснули в глазах девушки. — Как вы?

— Моя хорошая! — мисс Эльна отпрянула, поправляя очки. — Что уж теперь и говорить, даже не знаю. Я в порядке, все потихоньку налаживается. Вот переехала недавно, живу неподалеку от Ратуши, там, где музей.

Женщина старалась держать улыбку, но голос ее слегка дрожал, как и руки.

— Я очень рада видеть вас, мисс Эльна. И я рада, что вы целы.

Мисс Эльна вновь вернулась к своим бумагам, пытаясь отвлечься.

— Милая моя девочка, я слышала про твое горе, — мисс Эльна поджала губы. — Я очень рада, что ты осталась целой и невредимой. Но, милая, что привело тебя сюда? Разве ты не должна быть в госпитале или быть подальше от этого места?

Энн осмотрелась. Кажется, они были совсем одни.

— Я недавно переехала к дяде. Решила навестить старых знакомых здесь, в Нэнфисе. Так же посмотреть на место пожарища. — Энн ловко достала рабочую карточку Книжного зала. — Мисс Эльна, подскажите, могу ли я ознакомиться с теми книгами, что перевезли из Зала? Я… Скоро мне нужно вернуться к учебе, и я бы хотела освежить в памяти некоторые моменты.

Мисс Эльна отодвинула аккуратно сложенную пачку бумаг, открыла шкафчик и достала журнал для подписей. Энн молча протянула свою карточку и мисс Эльна так же молча записала имя девушки в журнал.

— Подпишись тут, — мисс Эльна кончиком пальца указала на графу. — Мы закрываемся через полтора часа, пожалуйста, покинь помещение за 10 минут до закрытия. Часть книг действительно была перевезена, а часть… Сгорела или пропала. Я не успела все разложить по секциям, поэтому материалы из Зала одной стопкой лежат у самого крайнего стеллажа.

Энн быстро расписалась и кивнула. Мисс Эльна указала наверх, туда, куда вела массивная лестница. Поблагодарив маленькую женщину, Энн расстегнула куртку и сняла шарф. В здании было достаточно тепло.

Преодолев один лестничный пролет, Энн осознала, что здание Ратуши отнюдь не было таким маленьким, как казалось раньше. Под самой крышей расположился огромный читальный зал с несколькими стеллажами, столами, установленными в ряд, стульями и пуфиками. Маленькие окошки, встроенные в крышу, пропускали тонкие лучики сумеречного света. В отдалении виднелся старинный камин из крупной кладки камней, где игриво потрескивал огонь. В зале пахло пылью и старыми книгами, а теплый свет создавал ощущение обволакивающего уюта. Кажется, что даже тут доносился слегка уловимый аромат заваренной мисс Эльной мелиссы.

Девушка была здесь однажды, доставляя пару книг из Зала в качестве подарка для Ратуши. В отличии от Книжного зала, в Ратушу и читальный зал могли попасть все, кто захочет. Однако, как правило, с ограничением во времени в зависимости от дня на неделе.

В читальном зале ничего не поменялось, за исключением красивых картин, что весели поодаль от камина. На одной из картин была изображена хрустальная ваза, местами потертая, старинная. В ней стояли высушенные временем алые розы, почти осыпавшиеся. Но в самом центре этой композиции виднелась еще нетронутая увяданием белая роза, кончики лепестков которой были покрыты красными вкраплениями. На второй картине изображался старинный дом, утопающий в розарии. Если бы можно было почувствовать благоухание, то оно точно бы исходило от этих картин — настолько хорошо они были написаны.

Стеллажи располагались в алфавитном порядке, но Энн начала с букв «и» — инфекции, «г» — ген, «н» и «л» — Небесные и лисы. Ничего, кроме пары книг по инфекционным заболеваниям, написанных пять сотен лет назад, Энн не смогла найти. Даже про генные мутации и лис — пусто. Тогда девушка прошла дальше, туда, где мисс Эльна должна была сложить книги из Зала.

Книги были аккуратно сложены по стопкам и по алфавиту, но от силы их тут было штук пятьдесят — это капля в море.

«Неужели, все остальное сгорело?» — сердце Энн сжалось. Такие реликвии канули влету.

Пробегая тонкими пальцами по корочкам книг, Энн остановилась на одной из них. Название у нее было такое, словно бы в ней описывались детские рассказы. «Об удивительном и пугающем», имя автора неизвестно. Чуть ниже названия красовалась маленькая буква «Н» — золотым оттенком она выделялась на темно-синем фоне. Энн осторожно вытащила книгу, чтобы не нарушить педантично сложенные полочки мисс Эльны, и прошла к ближайшему столу. Сев, девушка открыла аннотацию. Судя по той информации, что она видела перед собой, книга была написана несколькими авторами, казалось, относительно недавно. Основной посыл книги заключался в том, что в ней авторы изучали причины возникновения легенд, существовавших тысячи лет назад. Данные причины они тонкой нитью связывали с ныне существующими реалиями. Таким образом, авторы книг не говорили прямо о существовании мутаций, они называли их «современными легендами», изменившими свой вид из-за хода истории.

Энн не стала изучать пролог, она нашла интересующую ее главу про носителей «кода G», — Носителей. Само повествование началось с далеких времен, когда люди и вера в потустороннее жили бок о бок: уже тогда человечество разделяло мир на светлые и темные стороны. Удивительно, что носители «кода G» были практически в каждой религии и легендах, вот только назывались они по-разному. Девушка пролистнула пару страниц и остановилась на параграфе:

«На сегодняшний день, современное научное сообщество не может полагаться лишь на слова очевидцев. К моменту написания книги реальный след существования Носителей «кода G» — не подтвержден. В отличии от других генных модификаций Носители данного «кода» тщательно, со слов очевидцев, скрывают свое существование. Один из очевидцев, мужчина средних лет, навестил полицейский участок #334YR и доложил о, далее, цитата, — «чудесной встрече с неземным разумом», описав этот «разум» как невероятной красоты и стойкости человека, обладающего неописуемой силой и парой белоснежных крыльев за спиной. Характерной чертой «неземного существа» было то, что крылья его были покрыты драгоценными металлами и камнями, а сам он был облачен в доспехи. Слова очевидца не подтвердились, зато суд-мед эксперт заявил о высоком содержании алкоголя в крови поступившего».

Энн сразу же вспомнила тот ночной кошмар. На крыльях незнакомца красовались металлические пластины. Мурашки пробежали по спине девушки. Значит, то, что видела она — не просто совпадение.

Вздрогнув, она резко закрыла книгу. Где-то в отдалении послышался шелест страниц. Энн медленно повернула голову и огляделась. Ничего. Еще раз. Пусто. Хотя…

Девушка привстала, обратив свой взгляд в самый дальний угол залы, там, где неподалеку от камина, практически без света, одиноко стоял небольшой стол и пара обитых бархатом стульев. Сначала Энн не придала значения, но затем, по мере того как зрение ее привыкло к освещению, девушка увидела человеческую спину с широкими плечами. Она готова была поклясться, что там никого не было буквально пару минут назад.

Встав из-за стола, Энн прижала книгу к себе и зачем-то двинулась в сторону тихо сидевшей фигуры. Чем ближе она подходила, тем элегантнее ей казалась эта фигура, облаченная в черное пальто. Остановившись в пяти-шести шагах от стола, Энн, как прикованная, не могла отвести взгляда с затылка незнакомца. Черные волосы были красиво уложены, сам незнакомец склонил голову на плечо, поддерживая ее рукой с красивыми тонкими, но явно сильными, пальцами. Девушка смотрела то на него, то на огонь, то на картины с розами. Все было так загадочно и так красиво, что ей и вовсе не хотелось нарушать покой незнакомца, увлеченного книгой. Однако, фигура пошевелилась, незнакомец выпрямился, и теперь пара черных глаз с изумлением смотрела на Энн. Девушка сглотнула.

— Извините, что помешала вам. Я вас не увидела.

Незнакомец помолчал с минуту, а потом встал из-за стола. Он действительно читал книгу, и даже не одну. Рядом с ним была целая пачка книг в красивом переплете, а также кружечка ароматного чая с мелиссой.

— Я вас напугал? — голос незнакомца не отражал абсолютно никакой эмоции. — Прошу меня простить. Я тоже не заметил вас.

— Все хорошо, — Энн улыбнулась. — Тяжелая выдалась неделька. Я не буду вас отвлекать, хорошего вам чтения…

— Кассиэль.

Девушка вопросительно подняла брови:

— Извините?

— Я думал, вы хотели знать, как меня зовут. — Он встал и подошел к Энн, держа дистанцию в два метра. — Это мое родовое имя.

— Вы обладаете невероятно красивым именем, — Энн оглянулась назад, сделав вид, словно она торопится, но зацепилась взглядом за стопки книг на столе незнакомца. — И редким. Вы любите читать книги?

Кассиэль улыбнулся.

— Я люблю освежать в памяти некоторые моменты. Как ваше имя, ценитель мифов и легенд? — он с прежней улыбкой посмотрел на книгу, что сжимала девушка.

— Энни. Прошу меня простить, — Энн достала телефон из кармана и наигранно посмотрела на часы. — Была рада с вами познакомиться, но мне уже пора, Кассиэль.

— Надеюсь на встречу с вами.

Девушка на мгновение задержала свой взгляд на его лице.

Затем незнакомец молча вернулся на свое место, приняв прежнюю позу и устремив свой взгляд в книгу. Энн медлить не стала, хотя дикое желание и любознательность хотели, чтобы она поговорила с этим таинственным Кассиэлем еще немного.

Здравый разум взял вверх, девушка быстро вернула книгу на место и так же быстро спустилась вниз. Мисс Эльна потягивала чай.

— Уже уходишь? — удивленно спросила она.

— Да. Я вдруг вспомнила, что мне пора, — Энн выдавила улыбку, озираясь на лестницу. — Подскажите, а вы знакомы с… Кассиэлем? Вроде бы.

— Вы о ком? — мисс Эльна отставила кружку. — А! Тот юноша. Он пришел незадолго до тебя. Говорит, что проездом в Нэнфисе и направляется в Мирнандис. Бывал на той неделе у нас. Хороший молодой человек, правда, не слишком разговорчивый. Точно, я и забыла, что он тоже тут.

— Да, мы с ним встретились. Я рада, что в Ратушу заходят и другие люди, особенно сейчас.

— Ты права, милая. Приходи почаще!

Энн помахала рукой и вышла на площадь. Сумерки сменились темным небом, фонари уже горели. Голые деревья казались совсем одинокими. Время от времени проезжала пара машин. Девушка оглянулась и посмотрела на здание Ратуши, на первом и на последнем этаже виднелся теплый свет. Энн с грустью подумала о книге, а затем посмотрела вдаль, там, где был ее ярко-освещенный отель.

Помпезность отеля в ночи казалось еще более очевидной. Машины время от времени подъезжали ко главному входу, где деловитых дам и мужчин, вероятнее всего, представителей мэрии, встречал то Луис, то его помощник — мальчик лет пятнадцати. В этой суматохе Луис не заметил проходящую мимо Энн. И хорошо. Она не совсем хотела видеть его, что-то в нем ее отталкивало.

В целом в последнее время ее отталкивают многие люди. Складывалось ощущение, что она невольно подозревает всех.

В холле отеля было людно. Кто-то громко разговаривал, взмывая руками в небо; дамы сбивались кучками и нежно хохотали; пара детей играла в прятки, а их родители злобно шипели им вслед. За роялем сидела молодая девушка с невероятно утонченными руками, играя какую-то грустную мелодию, навевающую тоску. Энн немного задержалась в холле, чтобы послушать игру этой красивой девушки. Ее внешность и та мелодия, что она играла, сливались воедино и приковывали свой взгляд. Мужчины время от времени останавливались, наблюдая за тем, как тонкие пальцы пианистки проворно касаются клавиш. Даже Луис, и тот, нет-нет да и останавливался, с каким-то осторожным взглядом вглядываясь в белокурую пианистку. А та, отдавшись музыке, не обращала ни на кого внимания.

Когда-то Энн так же умела играть. Все закончилось и кануло в огне, как и ее прошлая жизнь.

Поднявшись на лифте на свой этаж, девушка устало выдохнула. Завтра ей предстоит сложный день, поэтому сегодня она планировала хорошо отдохнуть.

Толкнув дверь в номер, она волей-неволей взглянула на столик с едой, которой явно стало больше. Помимо шоколада и закусок, под металлической крышкой скрывалось новое блюдо, а количество бокалов с вином увеличилось с одного до двух. Сами бокалы любезно были закрыты бумажными крышечками с логотипом отеля.

В животе предательски заурчало. Она не ела с раннего утра. Открыв крышку, девушка увидела добротный стейк красной рыбы и салат. Голод подсасывал в желудке. Надломив кусочек шоколада, Энн медленно посмаковала его во рту, до тех пор, пока тот не заполнил весь ее рот. Подняв бокал, девушка отпила. Живительной влагой вино попало в ее организм, и девушка почувствовала прилив энергии. Осушив бокал, Энн сняла с себя одежды, оказавшись в одном нижнем белье. Подойдя к окну, она мельком бросила свой взгляд на потемневшее здание Ратуши. Закрыв окна плотными шторами, Энн с легкостью скользнула в ванную комнату, чтобы набрать пенную ванну. На полочках располагалось несколько баночек: с лавандовой и жасминовой морской солью, с пыльцой каких-то трав и с двумя видами пены. Вслушиваясь в журчание воды, Энн смешала жасминовую соль с пеной, размешивая воду рукой. Она сидела на краю ванны и думала о сегодняшней встрече в читальном зале. Затем, она приподнялась и посмотрела на свое отражение в зеркале. Волосы были грязными, щеки ввалились, а губы — словно иссушенное озеро. Девушка опустила голову и посмотрела на ребра, а затем и на руку. Шрам в виде цветка тонким розовым оттенком все-таки виднелся на ее коже. Она дотронулась до него рукой и, ей показалось, что кожа вокруг него была горячей.

Энн помотала головой и вышла из ванной, направившись за еще одним бокалом вина. Доев шоколад, Энн так же быстро осушила второй бокал, как и первый. Затем девушка подошла к своей куртке и достала из кармана юпэй. Она провела пальцами по красивому изображению лисьих хвостов на камне и тут же ощутила резкую колющую боль прямо по всем тонким линиям шрама.

«Он реагирует на эту вещь?» — Энн отложила юпэй на край кровати и направилась в ванную, там, где жасминовая пена походила на вершины гор Амарант.

Девушка заколола волосы и медленно погрузилась в этот благоухающий аромат. В такие моменты время словно останавливается. Теплая вода приятно согревала тело. Знакомые виды города стали причиной нахлынувших воспоминаний, а встреча с мисс Эльной еще сильнее ввергла ее в некое уныние. Несмотря на то, что она была рада видеть эту милую женщину, тоска разъедающим червем зародилась в ее сердце.

Энн медленно коснулась пенной вершины, а затем закрыла глаза. Ей даже казалось, что она слышала ту грустную мелодию, что играла девушка на первом этаже холла. Возможно, система вентиляций была достаточно сложной и старой, поэтому звуки музыки и еды время от времени доносились до нее.

В любом случае, этот вечер казался ей каким-то волшебным. Она никогда не была в подобного рода отелях, а в таких ваннах — и подавно. Если бы откуда-то сверху посыпались лепестки роз, то она бы не удивилась. Все внутри Энн успокоилось и наполнилось каким-то умиротворением. Она лениво поглаживала пену вокруг себя, ощущая, что теплая вода и вино разморили ее. Так сильно клонило в сон…

Еще пару минут Энн полежала в ванной. Сполоснувшись в душе, девушка накинула махровый халат, осмотрев шрам. Высушив волосы полотенцем, не до конца, но частично, Энн медленно вышла из ванной и направилась к кровати с балдахином.

Юпэй по-прежнему лежала на тумбочке. От части Энн надеялась, что эта подвеска исчезнет — отнюдь. Трогать юпэй она не стала, а лишь спешно забралась под одеяло. Волна невероятного блаженства окутала тело девушки. Невероятно чистое одеяло, почти хрустящее и слегка холодное, обволакивало тело Энн. Девушка стянула еще влажный халат.

Уставившись в потолок, Энн начала думать о завтрашнем дне и о том, что увидит место пожара. Место, где погибла ее семья. К великому сожалению, так бывает часто: человеку свойственно перекладывать вину на себя. Особенно за те события, в которых участия он не принимал.

Музыка, которая, казалось бы, слышалась в ванной, стихла. Энн все еще слышала тихие шаги за дверью, женский и мужской смех.

Девушка взбила подушку, подтянула на себя одеяло и укуталась им. Сначала она не могла заснуть, переворачиваясь с одного юока на другой. Засыпая, она старалась не сводить взгляд с окна, вспоминая ту самую ночь в Мириусе. Затем девушка гипнотизировала взглядом юпэй.

Сон настиг ее вполне ожидаемо, но и так же незаметно. Чары околдовали Энн, и та с необычайной легкостью отдалась ему спустя какое-то время бессонницы. Сначала она ощутила, как приятное тепло медленно, от кончиков пальцев ее ног, распространилось по всему ее телу. Затем она смутно видела каки-то фигуры, а в конце — тьма.

Казалось, Энн спала очень долго. В номере было так темно, что она не смогла бы различить день это или ночь. Потянувшись, Энн перевернулась на другой бок. Сквозь сон девушка почувствовала, как холод пронзил все ее тело. Сквозь сон хватаясь за одеяло, Энн пыталась согреться. Но тепло не возвращалось. Кончик носа девушки замерз настолько, что она открыла глаза. Злясь, Энн поднялась прямо в кровати и хотела было выругаться, однако нечто странное заставило ее оцепенеть.

Некогда плотно закрытие шторами окна были распахнуты настежь. Весеннее небо сияло мерцанием звезд. Температура стояла такая, что у девушки свело конечности. Как долго она лежала в таком состоянии? Энн посмотрела на юпэй, которая мирно поблескивала в лунном свете. Все было ровно так же, как и в Мириусе. Девушка медленно перевела взгляд с одного края комнаты в другой, увидев черную фигуру, стоявшую в самом углу комнаты, — там, где была входная дверь.

Эта фигура казалась Энн до боли знакомой: широкие плечи, высокий рост и невероятный холод, источавшийся от незнакомца. Девушка не проронила ни слова. Она понимала, что это он тот самый Небесный, которого она видела в лесу. Борясь с мыслями, Энн словно бы была в замедленной съемке: она пыталась взвесить все «за» и «против», «сильные» и «слабые» стороны незнакомца, а также возможные пути отступления. Поняв, что незнакомцу она не соперница, лицо ее застыло в удивительной гримасе изумления и страха.

Фигура вышла из тени, оказавшись чуть ближе к ней. Пара холодных глаз не сводила с нее взгляд. В этот раз незнакомец был одет в черные джинсы и черный кожаный рашгард с высоким горлом. По-прежнему на пальцах красовалось несколько колец, а на шее — тот самый медальон с рубином. Единственное, чего не было — крыльев. От этого Энн сначала показалось, что незнакомец очень похож на того, кто сидел в читальном зале. Однако, в отличии от Небесного, Энн запомнила черты лица Кассиэля, а вот черты лица этого незнакомца она видела впервые. Или ей так казалось?

Небесный смотрел на нее с любопытством, а его взгляд был пропитан… отвращением. Да, точно, это было оно — отвращение. Так, словно бы он смотрел на букашку под своими ногами. Энн съежилась, подобрала одеяло и села на кровати, словно бы в ожидании. Девушка быстро схватила юпэй и выставила подвеску перед собой. Зачем? Если она ее обожгла однажды то, возможно, она как-то сможет обжечь и незнакомца. Затем девушка отчаянно посмотрела на открытые окна, прикидывая у себя в уме, что же именно она переломает, если спрыгнет с балкона.

На этот раз юпэй не причиняла боли, а вот незнакомец слегка пошевельнулся. Фигура, сотканная из теней, вновь сделала несколько шагов, и теперь он был лишь в нескольких сантиметрах от Энн, сидевшей на самом краю. Эти ледяные глаза смотрели ей прямо в душу, а рот незнакомца был слегка приоткрыт. Девушка чувствовала отчетливый аромат крови. Незнакомец взмахнул рукой и в это же мгновение шрам Энн заболел с удвоенной силой. Девушка сморщилась, делая резкое движение в сторону окна, одновременно пытаясь придерживать одеяло.

Незнакомец в одно мгновение оказался перед ней, скрестив руки у себя на груди.

— Даже не думай, маленькая фэйри, что сможешь бежать от меня, — он опустил взгляд и посмотрел на руку. — Так и знал.

Затем, что-то сильное оттолкнуло Энн прямо на кровать. Незнакомец пошел следом, следя за тем, как девушка испуганно подбирает ноги и отползает к другому краю.

Послышался смех.

Энн резко обернулась, на этот раз отчетливо видя черты лица Небесного: бледная кожа, красивые острые скулы, небольшая горбинка на носу и клыки, что обнажались каждый раз, когда он улыбался. Небесный, подобно ветру, моментально оказался с той стороны кровати, где сидела испуганная девушка. Она с мольбой в глазах посмотрела на него.

— Пожалуйста! — прошептала — Уходи!

— Я бы хотел, Энн Куинс, но я не могу.

Девушка застыла в ожидании своей скорой кончины. Сердце ее билось так сильно, что больно было даже дышать, а внизу живота все свело.

— Если тебе нужно это, — Энн протянула юпэй. — Я готова тебе это отдать.

Незнакомец улыбнулся, слегка поморщившись.

— Это, глупая маленькая фэйри, защищает тебя.

Энн показалось, что глаза его засияли еще ярче. Затем, он наклонился, чтобы дотронуться до ее щеки. Вскоре он заставил девушку отползти назад, чтобы тот аккуратно взобрался на кровать рядом к ней. Незнакомец не убрал руку, наоборот, он коснулся ее плеча, сжав так сильно, что у девушка тихо вскрикнула. А после потекли слезы. Жгучими дорожками они прокатились по щеке, капнув на колени. Она чувствовала невероятную силу, что исходила и от него, и от ее шрама. Понимая, что ей нечего терять, девушка горделиво вскинула подбородок, уставившись парой своих глаз на незнакомца. Тот даже не шелохнулся. Энн подняла руку и уперлась ему в грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя. Зрачки незнакомца округлились. Вот оно! Он не переносит ее прикосновений. Но, тем не менее, хватку свою он не ослабил: Небесный по-прежнему с силой сжимал ее плечо. Энн продолжала тщетно бить его в грудь, но он даже не пошевелился.

Из-за этой ехидной ухмылки Энн захотелось врезать ему прямо по лицу, но тот быстро перехватил ее кулак буквально в паре сантиметров от цели. Небесный усмехнулся, повалив Энн на спину. Что-то тяжелое вдавило Энн в матрас. Затем, он медленно провел тыльной стороной ладони по ключицам, найдя шрам. Незнакомец зажмурился так, словно бы ему было очень больно. Он поджал губы, нахмурил брови. Теперь его синие глаза мерцали так сильно, что Энн не могла смотреть на них, а затем… Мерцание потухло, уступая дорогу тьме.

Сила, с которой он сжимал ее руку, угасла. Он то и дело, что то опускал взгляд, то смотрел ей прямо в глаза, нависая над ней. В этот момент Энн почувствовала себя в замешательстве.

«Но я не могу…» — эхом проносилось в голове Энн.

Девушка перестала двигаться, замедлив дыхание. Небесный отпрянул, смотря на свою правую руку, которой он только что чуть не сломал ее. Что-то черное тонкой паутиной покрыло его руку и запястье, а после исчезло.

Девушка отвела лицо, всматриваясь в сторону алых роз, стоявших в отдалении на столике. Ей показалось, что один из нежных лепестков упал в этот самый момент. Набравшись смелости вновь, Энн, полная решимости и ярости, посмотрела в глаза незнакомца.

— Кто ты такой и зачем ты делаешь это со мной?!

Она привстала.

— Твое сердце… — прошептал едва слышно он. — Так сильно… бьется…

Энн даже пошевелиться не успела, как Небесный дотронулся до ее шеи рукой. В этот самый момент она понимала, что ему стоит лишь надавить сильнее — и ее бренное тело падет на кровать. Его дыхание смешалось с ее.

— Кто. Ты. Такой?! — четко выговаривая каждую букву, прошипела Энн.

Она обеими руками сжала запястье Небесного, пытаясь оттащить его от себя, но тот с удивлением продолжал вглядываться в лицо девушки.

«Пожалуйста, прошу… уйди», — шептала она в своей голове.

Небесный, напротив, приблизился к ней так близко, что Энн могла разглядеть каждую морщинку около его глаз. Еще чуть-чуть и их бы губы соприкоснулись.

Незнакомец уперся одной рукой в подушку, кончики черных волос ниспадали на глаза. Тень, окутавшая его лицо, внезапно спала. Энн заметила, как напряглось все его тело. В уголках глаз девушка приметила что-то знакомое. И эти губы…

Он почти дотронулся ими до ее губ, их разделяли миллиметры воздуха. Энн дрожала, как лист осины. Иногда ей казалось, что кожей она слегка дотрагивается до него.

Спустя какое-то время девушка смогла сжать запястье Небесного, медленно отводя его руку в сторону. Что-то в этот самый момент осенило ее разум: она словно посмотрела на Носителя не сквозь таинственную вуаль, видя его черты лица так же отчетливо, как она могла разглядеть его страх и сомнения в глазах. Медленно девушка протянула свою руку, дотронувшись до его лица. Шрам отозвался резкой болью, но Энн не сдвинулась с места.

— Это же ты… — шептала она. — Кассиэль.

Помутневшие зрачки незнакомца сверкнули. Энн готова была поклясться, что видела в них созвездие. Не успев осознать то, что она только что сказала, ледяная рука Небесного с силой схватила ее запястье. Она не могла сказать точно, был ли этот незнакомец тем, кого она видела в библиотеке, однако что-то внутри нее буквально кричало об этом. Нет, Энн чувствовала.

«Тем более, — думала она, — Носители же могут скрывать себя свой реальный образ».

Затем, Кассиэль медленно отвел руку девушки, посмотрев на шрам. Энн ощутила невероятный жар, словно огонь, — он вдохнул в нее жизнь. Вышедший из тени смотрел на Энн так, как обычно смотрят на что-то новое.

Шрам на правой руке пылал. Девушка старалась моргать медленно, чтобы не упустить ни секунды. Тот, наконец, пошевелился, протягивая руку в сторону ее ребер. Энн отскочила, закрывая себя руками.

— Если я не сделаю это — ты умрешь… — прошептал он, оставаясь на месте.

— Зачем тебе это нужно? Что вам всем нужно от меня?

Кассиэль уже давно не улыбался. Казалось, что кроме боли он испытывал крайне противоречивые чувства. После Небесный силой магии притянул Энн к себе. Вытянув свою правую руку, он дотронулся ладонью до ее солнечного сплетения, дотронувшись пальцами до мягкой кожи девушки.

— Если бы я мог… — лицо его скривилось, он отвернулся. — Тебе нужно вернуться туда, где все началось.

— О чем ты?

Энн безуспешно хватала воздух. Еще чуть-чуть и она упадет в обморок.

— Туда, где ты появилась.

Незнакомец наконец отпрянул от нее, быстро вскочив на ноги. Теперь его глаза сияли с прежней силой.

— Я… я… не понимаю… — шептала Энн, сильнее натягивая на себя одеяло.

Черт, он только что видел ее голой.

— Если бы я мог, то убил бы тебя немедля, маленький и хрупкий человек. Ты слишком слаба! — прошипел он.

В то время Энн уже теряла рассудок, взгляд помутнел. Ей было все равно, что именно говорил Небесный, как и то, что он может сделать с ней. Девушка видела, как незнакомец в мгновение ока оказался на балконе, а затем… Исчез во мраке ранней весны.

* * *

Какое-то время девушка неподвижно лежала на спине, жадно вдыхая воздух через рот. Ребра ее болели, а губы — пылали пламенем. Полная отвращения и страха, Энн сжимала подушку. Она ненавидела себя за бездействие, оказавшись в руках этого… отродья.

Его тяжелое тело, холодные руки и пылающий взгляд. Не было никаких сомнений в том, что именно он тогда был в ее сне.

В голове крутился рой мыслей: начиная от появления юпэй и заканчивая «туда, где все началось». Какое-то время Энн пролежала, смотря в потолок. Тишина окутала весь номер.

Поразмыслив над сказанными словами и приведя свое дыхание в порядок, Энн начала думать о возможных вариантах.

Дом. Возможно, он говорил о ее доме?

Она должна вернуться туда. Ну, или в то, что от него осталось.

Схватив телефон, она написала короткое смс: «Встретимся завтра в восемь. Я знаю, что ты в курсе Носителей. И мне нужна твоя помощь».

Письмо было адресовано Патрику Ноллану, верному шоферу дяди Джонатана. Энн не понимала, как именно ей пришла такая идея — написать поверенному человеку дяди о Носителях, но что-то внутри нее подталкивало девушку к этому.

Глава 3. Чёрные ягоды

«Еще никто ни разу не видел лисицу с девятью хвостами. Но люди говорят, что встретить ее — не к добру».

Из личных записей Марии Куинс

Энн проснулась рано, хотя то, как она спала — сном назвать сложно. Темные круги тенью пролегли под глазами. В номере было прохладно, однако окна и двери были наглухо закрыты. Поежившись, Энн натянула свитер и обессиленно уселась на край кровати.

Всю ночь она пролежала калачиком, свернувшись от страха и роя мыслей в голове. Рядом мирно покоилась юпэй. Слова Кассиэля о том, что эта вещица защищает ее — могли оказаться правдой. Юпэй так или иначе никто не брал, подвеска оставалась нетронутой по истечению нескольких дней. От части Энн перестала бояться, и теперь уверенно держала подвеску в руках.

Проснувшись, она первым делом изучила свой шрам — тот был по-прежнему еле заметным. Но не только шрам беспокоил девушку. Она с удивлением изучала свои губы, которые, казалось бы, пульсировали и наполнились краской. Затем мягкая кожа возле ключиц. Энн дотронулась до шеи, которую сжимала холодная рука Небесного. Девушка не понимала, почему он, этот Носитель, то с отвращением смотрел на нее, то в глазах его мелькал страх. Если уж и говорить об отвращении, то Энн могла дать этому логический ответ — все Носители ненавидели людей. Но то, как совершенно внезапно он потерял контроль, стал слабым, не выходило из головы.

Энн закусила губу, пытаясь отогнать эти мысли прочь. Но, как часто бывает, вместе со страхом в нашу жизнь приходит и любопытство.

Девушка открыла входную дверь, вздрогнув на месте. Вплотную к ней стоял Луис. Его зеленые глаза хитро изучали ее, но лицо было крайне серьезным и бледным. Даже веснушки, казалось бы, пропали с его переносицы. По-прежнему яркой отличительной чертой юноши были его рыжие кудри. В руках он держал поднос с черным кофе, сливками и сэндвичем, обернутым в пленку. Вероятно, он хотел занести завтрак не ожидая, что гостья уже уходит.

— Куинс, а вы сегодня рановато!

Между ними было меньше метра расстояния. Девушке не очень понравилось то, что ее называют по фамилии. Энн проворно протиснулась в коридор.

— Доброе утро, Луис. — Она закрыла за собой дверь, легко толкнув паренька рукой. — У меня важная встреча.

— И вы даже не позавтракаете? — он грустно посмотрел на поднос. — Какая досада! Давайте я вам помогу…

Луис видел, что у Энн заела ручка, из-за чего замок не срабатывал автоматически. Парень ловко одной рукой держал поднос, а второй — потянул дверь на себя.

— Спасибо.

— Как вам спалось? Все ли понравилось? Мне казалось, что вы с кем-то разговаривали поздно ночью.

— А в ваши обязанности входит подслушивать чужие разговоры и охранять комнаты посетителей?

— Мисс Куинс, как неприлично! — он улыбнулся, выпрямив спину. — Не нужно обладать хитрым умом для того, чтобы слышать достаточно громкие звуки… исходившие из вашей комнаты. Полагаю, ночь была неплоха! — Луис отошел. — Однако, хотелось бы вам напомнить, что любой гость должен быть зарегистрирован на стойке, особенно если он остается на ночь.

— Я вас заверяю, Луис, что вам послышалось.

Девушка выхватила сэндвич с подноса и ринулась прочь. Луис стоял не шевелясь, лишь его хитрая улыбка стала еще шире. Энн думала, что то, что произошло ночью — было лишь частью ее воображение или видением.

Однако, девушка заметила одну закономерность: после первой и прошедшей встречи, шрам в виде цветка становился менее ярким в то время, как явно ослабевал он сам.

Интересная закономерность. А еще то, что он не убил ее.

В холле было пусто. Кажется, постояльцы отеля были любителями пропустить утренний завтрак и разговоры за чашечкой кофе. На улице уже давно одиноко стояла серая машина Патрика Ноллана. Приметив Энн, мужчина спешно вышел из машины. Подняв брови, он вопросительно посмотрел на девушку с бордовым шарфом поверх куртки болотного цвета.

Как порой интересно работает мозг! Зачастую именно он замечает те вещи, которые глазам свойственно упускать. И так интересно наблюдать за тем, как какие-то картинки нашего подсознания внезапно всплывают в голове. Этим подсказкам люди зачастую не придают особого внимания, до тех пор, пока очевидное не станет явным.

Еще с разговора в машине Энн поняла, что мистер Ноллан может быть достаточно осведомлен в теме Носителей кода G — это было видно по странной реакции мужчины.

Ноллан открыл ей дверь, не сказав ни слова. Энн, не подавая виду, спокойно села в машину. Ей казалось, что за ними могут наблюдать. Непроизвольно она подумала про Луиса.

Патрик сел за руль, включив радио. Передавали надвигающийся циклон. Энн вздохнула. Так часто бывает, когда нужно набраться смелости и поднять какую-то серьезную тему.

Страх.

Ноллан завернул за угол. Перед глазами промелькнуло сломанное от снега и ветра дерево магнолии.

— Мисси Куинс, мы едем на место пожарища, — не сводя взгляда с дороги, доложил он.

— Патрик, что ты знаешь про код G?

— А что бы вы хотели узнать? — он сжал руль.

Мгновенный ответ водителя застал Энн врасплох.

— Я хочу знать все.

— Энни, я расскажу тебе все, что знаю сам, — Патрик Ноллан вновь свернул на другую улицу. В нос ударил прогорклый запах гари. — Но не здесь и не сейчас. Чуть позже, нужно удачное время. Сначала мы поедем к твоему дому. Более того, тебя там будет кое-кто ждать.

— Кто?

В последнее время Энн не любила сюрпризов. Дошло до того, что прежде, чем лечь и потушить свет, девушка делает ритуальный обход, просматривая все: начиная от зеркал и заканчивая дверной скважиной. Тем не менее, ее чрезмерная бдительность не спасла от ночного визита Кассиэля или странных снов. Все же она сомневалась, был ли это он, — тот самый посетитель читального зала Ратуши.

От части ей очень хотелось думать, что она ошибается.

Пока машина медленно поворачивала с одной улицы на другую, под убаюкивающий шум потрескивающего гравия под колесами, Энн пыталась воссоздать картину происходящего.

Все началось с юпэй, которая чудным образом оказалась у нее после сна с некой Ирит. Затем, она вновь оказалась в знакомом ей лесу. Там она слышала голос, похожий на тот, что принадлежал Ирит, и именно тогда на нее было совершено покушение. Именно тогда она впервые увидела Небесного. Затем, вереница событий затянула еще сильнее, и вот девушка оказалась в своем родном городе, а нынешней ночью она впервые воочию увидела Небесного — тех, о ком пишут в легендах.

На самом деле, лежа на больничной койке, Энн часто думала о Нэнфисе. Она представляла, как восстановившись после травм, вернется в родной город. Конечно, она не думала о том, как будет продолжать спокойную жизнь. Вероятнее всего, за нее взялись бы попечители, представители Надзора и мэрии, выделили бы ей комнату в одном из кампусов университета да присматривали бы за ней до поры до времени.

С появлением дяди мысли о возвращении в Нэнфис улетучились. По одному его взгляду было понятно, что он не планирует, и, возможно, не хочет привозить сюда девушку. Сидеть в уютном доме дяди Джонатана и время от времени встречая лишь Мириган, что будет приносить ей то шарлотку, то запеченного в медовом соусе гуся, — Энн не собиралась. В течение нескольких дней, привыкая к дому, что ей не принадлежал, Энн подолгу смотрела в глубины маленького сада, медленно потягивая горячий ромашковый чай.

Перемены, случившиеся с дядей в столь интересный момент в ее жизни, привели юную девушку в Нэнфис — туда, куда она уже думала попасть тайком. И вот теперь, спустя пару столкновений с Кассиэлем, она едет на место пожарища, где погибли ее родители.

«Если посчитать, — размышляла она, — все произошло максимально быстро».

Над Нэнфисом нависала свинцовая туча. По радио передавали дождь. Тем не менее, воздух был достаточно прогрет, из-за чего запах гари лишь усиливался. Взгляд Энн привлекли черные мазутные следы на дороге, по которой они ехали. Сначала это были маленькие капли, перерастающие в лужицы, а затем в хаотичные разводы. Чернота впиталась в асфальт и означала лишь одно — они все ближе и ближе к месту происшествия.

Наконец, Энн стала замечать знакомые ей здания. Конечно, она ведь столько раз гуляла здесь. Ничего не поменялось.

Ноллан резко повернул налево, и безупречные пейзажи сменились выжженой огнем травой. Пострадало несколько домов. Сначала это были лишь слегка затронутые языками пламени крыши. Было видно, что дома покинули сразу же после пожара. Люди не хотели оставаться в таком месте: где-то были заколочены и окна, и двери. А где-то красовалась красная вывеска «на продажу».

Затем, картина становилась лишь все темнее. Какие-то дома были уничтожены наполовину, какие-то частично и торчали обгоревшие балки. А дальше…

Энн прильнула к окну. А дальше она увидела то, что обычно описывают в книгах, как последствия апокалипсиса.: словно небесное светило упало прямо сюда, выжигая все на своем пути. Там, где росли деревья — пепел. Старый многовековой дуб, возвышающийся над перекрестком рядом с ее домом, был похож на застывшего великана. Огромные ветки, обломанные, торчали по сторонам. Корни поднялись из-под земли, словно бы дерево пыталось убежать.

Машина остановилась. Ноллан заглушил мотор. Энн замерла. Напротив нее — пустошь. Выжженая до черна земля и груда деревяных балок, каркасов, а также остатки кирпичной стены. Ее дом. Раздался щелчок разблокировки дверей. Девушка вздрогнула.

Патрик внимательно смотрел на нее, в этот раз развернувшись к девушке лицом. Он не сказал ни слова, как и сама Энн, медленно открывшая дверь машины. Кажется, он понял, что ей нужно побыть одной.

Как только ее нога ступила на землю, Энн ощутила неприятный холод, пробирающий до костей. Могильный холод. Серый пепел взмыл вверх. Захлопнув дверь и постояв с минуту, девушка выдохнула и сделала несколько уверенных шагов вперед, продолжая подымать пепел под ногами.

Среди всей этой серой массы, трепеща от дуновения ветра, своенравно колыхались сигнальные ленты, оставшиеся после проведенного здесь расследования.

Все, что осталось от их двухэтажного дома — это пара деревяшек да кирпичи. В отдалении виднелась груда мусора, вычищенная волонтерами после трагедии.

Руки Энн похолодели и затряслись, живот предательски закрутило: она пришла на то место, где жизнь ее разделилась на до и после. Тут погибли ее родители.

Девушка шла вглубь, медленно обходя обгоревшие останки ее прошлой жизни. Дойдя до первой кирпичной стены, она поняла, что не может больше держать в себе эмоции. Обжигающая кожу слеза медленно скатилась по щеке и упала на землю. Энн спешно вытерла щеку рукавом куртки.

Стена перед ней — входная группа ее бывшего дома. Девушка перешагнула вымышленный порожек и оказалась там, где раньше располагалась прихожая. С двух сторон ее окружила пара кирпичных опор. Энни растерянно смотрела из стороны в сторону. Что она хотела тут найти? Среди этого хаоса…

Тем не менее, она продолжала идти вперед, пока не наткнулась на бывшую стену, прилегающую к большой чугунной винтовой лестнице. Эта лестница располагалась у черного входа и использовалась детьми в те моменты, когда они хотели остаться незамеченными.

Лестница и сейчас была красивой. Частично разрушенная, но винтовые сплетения в виде роз виднелись до сих пор. Энни обошла ее вокруг, остановившись у того места, где они с ее младшим братом Арианом оставляли друг другу смешные надписи.

«Ты — глупая букашка, Ариан!»

«Я расскажу маме, что ты без спросу взяла ее книгу, дылда!»

Она не смогла сдержать улыбку. Пробегая глазами по строчкам, Энн замерла. В конце, казалось бы, самого безобидного детского предложения было написано: «… если ты не разрешишь мне съесть шоколад на ночь, я скажу крылатым, чтобы те тебя напугали!!!»

Ариан писал про Небесных. Конечно, мама часто рассказывала всякие мифы и легенды. Младший брат был тем еще фанатом, — не уходил спать, пока мама не расскажет ему историю. Если бы Ариан знал, что его слова сбываются, и теперь девушка боится каждого шороха. Дотронувшись кончиками пальцев до холодного сплава, Энн оглянулась еще раз. Тут она ничего не найдет, кроме боли. От одних воспоминаний ее недавно зажившие раны вспыхнули огнем. Горечь появилась во рту.

«Если и искать зацепки, то точно не тут. Мне нужны свидетели», — Энн резко развернулась и застыла, словно бы ее застали врасплох.

Перед ней стояла высокая девушка с красивым миндалевидным разрезом глаз. Среди всего того, что их окружало, больше всего выделялся карий оттенок глаз и рыжие, непослушные, волосы. Она была одета в синие джинсы, серую толстовку и кроссовки. Девушка улыбнулась и протянула руки.

Мариша.

С тех пор, как Энн вынуждено покинула Нэнфис, Мариша ни капли не изменилась. Разве что стала еще более таинственной, и от этого выглядела как фарфоровая куколка.

— Ну же, Куинс! Долго я буду стоять?

Мариша была похожа на пламя.

— Мариша! — Энн ринулась к своей давней подруге. — Как ты тут оказалась?

— Ох! — та обняла Энн за плечи. — Это было сложно! Сначала мне позвонил твой дядя, сказал, что ты будешь в городе какое-то время. Вчера меня нашел твой спутник, мистер Ноллан. Я хотела прийти к тебе еще вчера вечером, но понимала, как ты устала с дороги.

— Патрик сказал тебе, что я буду тут?

Энн вглядывалась в лицо подруги. Та улыбалась от уха до уха.

— Это было не сложно предвидеть, — Мариша пожала плечами.

Энн кивнула и дала понять, что хочет уйти отсюда. Мариша молча кивнула и пошла за ней. Поступь у подруги походила на кошачью, и не удивительно. Мариша была танцевальным лидером и постоянно подбивала Энн на участие во всяких мероприятиях.

Дойдя до края дороги, Энн обернулась и посмотрела на дом еще раз. Вздрогнув, он сдержала очередную волну слез.

— Милая, — Мариша взяла Энн под руку. — Мистер Ноллан велел мне развеять тебя, пока у него дела.

Действительно, машина Ноллана исчезла из виду. Вот тебе и обещания. Энн хмыкнул. Зато стоял маленький красный купер Мариши.

— Мариша, я тоже рада тебя видеть, но я так устала и хотела бы просто посидеть в спокойном месте…

— Ни слова больше! — та хлопнула в ладоши. — Значит, мой подарок тебе придется кстати!

Под подарком Мариша имела в виду трехчасовое пребывание в спа: посещение парильни и массажного кабинета, а также «преображение», входившее в комплекс процедур. Об этом Энни узнала сидя в машине, смиренно выслушивая мягкий тембр голоса Мариши.

Девушка не была готова к такому повороту, она даже думала про предлог. И, тем не менее, машина слишком быстро оказалась в самом центре, неподалеку от Ратуши, рядом со старинным трехэтажным зданием, обвитым плющом. Мариша подмигнула Энн, выходя из машины. Та последовала за ней. Мелкие капли дождя, больше походившие на крупицы тумана, начали медленно падать на землю. Мариша поежилась и молча взяла Энн за руку.

— Я знаю, что ты не любитель такого, но после всего того, что ты пережила… — девушка толкнула тяжелую металлическую дверь. — Я не буду спрашивать тебя о больнице, о твоих чувствах, потому что я знаю, как ты жила все это время. Постарайся расслабиться и получить хоть немного удовольствия. За чем бы ты ни явилась в этот город — это может подождать ближайшие четыре часа.

Энн обеспокоенно взглянула на Маришу. Та уже мило беседовала с девушкой на ресепшене. Скорее всего, Мариша просто хотела подбодрить Энн.

«Нельзя все время подозревать кого-то», — решила на этом девушка и, подняв подбородок, пошла за сопровождающей их работницей спа.

Дойдя до конца коридора, та показала девушкам их раздельные комнаты для массажа, по совместительству являющиеся комнатами для переодеваний.

Энни оказалась в красиво спроектированной комнате, несколько напоминающей ей ее комнату в отеле: такая легкая тоска по 19-ому веку прослеживалась в этих картинах, мореных дубовых шкафах с красивыми вензелями на ножках, обитые мягкой замшей пуфики и диваны. А также мерцающие в полумраке свечи, стоявшие рядом с засушенными цветками роз.

Девушка посмотрела на свое отражение в зеркале. Кажется, в быту используют такое выражение, как без слез не взглянешь. Несмотря на поправку, внешний вид оставлял желать лучшего.

Она аккуратно стянула с себя одежду, сложив ее в ближайшем ящичке. Оказавшись в приятном к телу махровом халате, Энн заприметила еще одну дверь. За ней была массажная зона, пропитанная ароматами масел. Там ее уже ждала девушка, одетая в фирменные одежды заведения. В волосах красовалась утонченная заколка с лотосом.

Всю процедуру девушка-массажист молчала. Ее руки были такими тонкими и проворными, что все те зажимы, что существовали в теле Энн, исчезли моментально. Действительно, в какой-то момент она почувствовала себя невесомой, медленно проваливаясь в сон. Иногда девушка аккуратно, даже боязливо, дотрагивалась до еле видневшегося шрама.

Только почувствовав, как тело стало тяжелее, массажист внезапно промолвила:

— Готово. Теперь вы можете идти в парильню, ваша подруга уже ждет вас там. Вот, попейте чай с чабрецом.

Голос девушки был похож на звон колокольчика.

— Спасибо.

Аромат чабреца ударил в нос. Сделав пару глотков, Энн покинула массажный кабинет и прошла в душевую. Последующие пару часов они болтали с Маришей за кружечкой чая, томно прикрывая глаза, пока пар становился все более плотным. Несколько месяцев разлуки сказались на них, и особенно на Марише. Она всегда была источником сплетен и новостей, но в этот раз она выдавала информацию порционно: кто с кем начал встречаться, как их колледж покинул преподаватель по истории, как ужесточились меры контроля за городом и что многие поговаривают о негласном комендантском часе. Энн внимательно слушала. Время от времени она задавала вопросы о том, не случалось ли еще что-то необычное, не поговаривают ли о пропажах людей и так далее.

Из необычного, что решила выделить Мариша, были черные ягоды. Эти ягоды заполонили весь город, и впервые были замечены на пепелище. Их никто не трогает и не срывает, называя растение «проклятой звездой», так как соцветия бело-синего цвета очень похожи на звезды в небе.

После распариваний, девушек повели на «преображение». Они оказались в салоне, где им предлагался весь спектр услуг. Мариша выбрала питательную маску для волос, а Энн решила, что помывки головы со скрабом будет вполне достаточно.

Сил после процедур ни осталось никаких. Девушки медленно вышли из здания, вздохнув полной грудью. Воздух стал значительно прохладнее, от чего аромат мыла, доносившийся с их кожи, чувствовался еще отчетливее.

Мариша схватилась за телефон.

— Ох, мой чертов сводный брат меня убьет!

— Он в городе?

К ним подъехала машина Ноллана, медленно тормозя. Энн слышала о сводном брате Мариши, та постоянно жаловалась на него.

— Приехал недавно. В их городе совсем неспокойно, — та цокнула языком, говоря о Сайфаксе, городе государства Тринит. — Пф! Словно бы наш — Рай на земле. Что ж, — следом она достала ключи от машины. — Предлагаю нам завтра пойти в колледж! Тебя там очень сильно ждет Энтони.

— Он знает, что я тут? — сердце Энн встрепенулось. — Я думала, он уехал в Энхиль или, как минимум, в Мириусе.

— Конечно! — Мариша подбежала к Энн и хлопнула ее по плечу. — Отдыхай! Заеду за тобой завтра в двенадцать.

Та юркнула в машину, помигала фарами и уехала. В этом была вся Мариша — маленький ураган.

Выдержав паузу, Ноллан медленно вышел из машины:

— Садитесь.

— Ты бросил меня одну.

— Не одну, — он открыл дверь машины и девушка села. — Я знал, что вас будет ждать надежный человек.

— Ты обещал мне рассказать. Теперь это все выглядит так, словно ты пытался меня отвлечь.

— Я как раз собираюсь исполнить то, что обещал. Поехали.

Он резко двинулся с места.

— Мы разве не едем в отель? Уже вечер. Мариша сказала, что тут действует комендантский час.

— Если вы хотите, чтобы я рассказал, то вы должны довериться мне. Я и так иду на большой риск, вывозя вас во время комендантского часа. Это недалеко. На самом деле, мы уже были там.

И они оказались вновь в том районе, где произошел пожар. Когда солнце скрылось, место выглядело еще более мрачным. Вглядываясь во все эти обгоревшие дома, воображение Энн играло с ней злую шутку: ей казалось, словно бы кто-то мог резко выскочить из темноты.

Но на этот раз Патрик не останавливался. Он ехал все дальше и дальше, пока машина не оказалась среди густых еловых деревьев, покрытых мхом. Они ехали по лесу, примыкающему к району, где девушка жила раньше. На мгновение Энн показалось, что ситуация выходит из-под контроля: она одна, в машине с незнакомым ей человеком, посреди густого леса и вдали от ускользающих огней Нэнфиса.

Ехали они около полу часа, пока Патрик не свернул на обочину и не приглушил мотор. Следом за мотором оказались выключены и фары. Мужчина включил внутренний свет, открыв бардачок. Там он выудил пару фонариков и… два маленький ножечка. Один он оставил у себя, припрятав в карман, второй, вместе с фонариком, протянул Энн. Та сопротивляться не стала и молча взяла, уставившись на острое лезвие.

Затем, Патрик молча стал выходить из машины. Он открыл ей дверь. Девушка вышла. Пока они ехали, весь страх улетучился. Осталась лишь пустота и… интерес?

— Что мы тут делаем? — шепотом спросила она, оглядывая окружающий их лес.

Энн удивилась внутренней храбрости, складывая ножечек и убирая его в карман джинс.

— Включите фонарик и молча идите за мной.

Патрик направил свет от фонарика в сторону непроходимой лесной чащи. Было еще достаточно светло, чтобы видеть самостоятельно, но по мере того, как они продвигались вглубь, свет медленно поглощала тьма.

Энн старалась идти след в след, ноги ее утопали в мягком мхе и, кажется, уже успели промокнуть. Фонарик действительно пригодился, ведь девушка пару раз удачно вписалась головой в торчавшие ветви деревьев.

Ноллан по-прежнему шел неспеша и тихо. Вдруг, мужчина остановился и огляделся по сторонам. Они оказались на небольшой опушке, под ногами было много мха и иголок. Патрик потушил свет. Энн последовала его примеру. Стоило им остановится, весь лесной шум словно бы исчез: не было слышно ни ветра, ни птицы, ни шума прилегающей дороги. Даже дыхание стало тише. Девушка медленно нырнула рукой в карман — все это время с ней была юпэй. Сжав безделушку, девушка ощутила небольшой зуд в области шрама-цветка. Если на нее нападет кто-то из них, то эта вещь должна ее защитить.

По крайней мере, так говорил Кассиэль.

Вокруг них была лишь ночь: кроны деревьев заслоняли свинцовое небо. И вдруг… Энн увидела, как в отдалении мелькнул яркий маленький свет, словно то был светлячок, только белее. Затем еще один. И еще. И еще. Вот там и там. Маленькие точечки появлялись издалека, мерцали и медленно подступали к их ногам.

По мере того, как точечек становилось все больше и больше, Энн стала разглядывать в них черты маленьких цветов, похожих на звездочки. И они действительно сияли. Без света, искусственного или лунного, были завораживающе красивыми и пугающими одновременно.

— Проклятые звезды?

— Ты уже слышала о них? — Патрик повернулся.

— Мариша сказала, что они заполонили весь город.

— Это случилось сразу после пожара, — пожал плечами Патрик. — Ты хотела знать про код G, но я обладаю ровно той же информацией, что и ты, дитя. Я черпал эту информацию из книг и ни разу не сталкивался с Носителем. В отличии от твоих родителей.

— Моих… родителей? — она поджала губы. — Откуда ты знаешь?

— Твои родители были учеными, великими людьми. Опять же, — Патрик сел на корточки и дотронулся кончиком пальца до цветка. — Я лишь слышал, что однажды наш город был переполнен Носителями кода. И твои родители как раз занимались изучением их вида. Особенно твоя мать. Время от времени, не в рамках своей основной работы. Как-то твой дядя сказал мне об этом, а ему — твой отец.

— Мой дядя знал?

— Знал. И не хотел тебе говорить. Да и не скажет. — Патрик встал. — Опасно это все. Но не об этом. Я не могу подтвердить, правда ли то, что в городе жили Носители. Правда ли то, что твои родители видели одного из них. Я не знаю, от чего действительно погибли твои мама с папой. — Он умолк. Энн молча наблюдала за мужчиной. — Эти цветы — все их называют проклятыми, но это отчасти неправда. Их ягоды способны предотвратить распространение несильного яда в крови. Мощный антиоксидант. А еще они — предвестники.

— Чего? — Энн посмотрела на цветы перед ногами.

Те словно засияли еще сильнее.

— Я как-то прочел, что эти цветы появляются лишь тогда, когда в одном месте насчитывается сразу несколько Изгнанных.

— Изгнанных?

Энн старалась впитывать любую информацию, по-прежнему сжимая юпэй в руках.

— Так называют тех, кто пал от ужасного злодеяния. Например, убийство себе подобного, порочная связь с тем, кто не принадлежит роду и так далее. В целом, сами Небесные, как известно мне, уже давно не считают себя Светлой силой. — Патрик вздохнул. — Так вот! При чем тут цветы и ягоды. Небесные искусно готовят отвары, как целебные, так и ядовитые. В их писаниях написано, что они не могут поднять меча против своего сородича. Поэтому, меч был убран в ножны, и на замену пришел…

— Яд.

Энн вскинула брови. Эти маленькие безобидные цветы были и ядом, и спасением одновременно.

— Верно. Пару сотен лет назад в этом месте действительно было скопление Изгнанных. И не только Небесных. К ним стали относить все генные отклонения: от лисиц до ведьм. Да, их род изначально не был дружелюбен к человеческим созданиям, но вот Небесные держали нейтралитет. — Ноллан вновь включил фонарик. Мерцание цветков под ногами медленно угасало там, где их касался искусственный свет. — Но все переменилось. Все Кланы стали враждовать друг с другом, убивать, а мы, люди, стали лишь пешками в их игре. И причиной их вражды.

— Ты хочешь сказать, что и сейчас этот город переполнен Носителями? Изгнанными? — Энн посветила фонариком в сторону Ноллана. — И мои родители могли погибнуть не просто так?

— Это лишь мое предположение, девочка. — Ноллан обошел ее и направился к машине. — Пойдем, уже слишком темно. Твой дядя будет звонить мне и допрашивать об обстановке. Все то, что я тебе сказал, можно считать бредом старика, — мужчина шел значительно быстрее, словно бы хотел как можно скорее покинуть это место, — но я верю в свои слова. Не уверен лишь в том, что они тебе помогут.

И правда, слова, сказанные Патриком, звучали как одна из тысячи легенд. Люди знали о существовании Носителей кода, но при этом не обладали никакой информацией. В глубине души зарождалось сомнение: родители были обычными людьми, как они могли столкнуться с Небесным? Да, они проводили исследования, но Носителей не видели уже слишком-слишком давно. Все сводилось к тому, что волей не волей подумаешь о поджоге, о целенаправленном убийстве. Энн по крупицам пыталась воссоздать последний день, но перед глазами навязчиво мелькали отрывки из ее детства, а еще какие-то чужие воспоминания, которые она не могла отличить от своих.

Детство Энн было спокойным, таким, каким и должно было быть у ребенка. До появления Ариана, Энн была главной любимицей в семье: ей разрешалось практически все, от опасных, на первый взгляд, лазаний по деревьям до поздних посиделок вместе с родителями. От них она никогда не слышала о фактическом присутствии Носителей, лишь мифы и легенды. Время от времени, ее мать, работающая профессором в одном из местных колледжей, задерживалась на работе. Они с отцом приходили за ней. Будучи глубоко беременной, мама сидела, склонив голову, прописывая формулы. Ее русые прядки волос ниспадали на лоб, слегка покрытый испариной. Ни разу Энн не сталкивалась и с тем, чтобы отец и мать ее пропадали из виду — все приходили домой как по часам. Но иногда мама и папа ругались. В основном, из-за исследований матери. Порой, она уезжала на свою родину — в столицу Энхиля, оставляя папу, Энн и маленького Ариана одних.

Энн не заметила, как машина медленно подъехала к отелю «Гранд дэ-по». Патрик заглушил мотор. Сегодня он планировал остаться тут, ведь завтра их последний день в городе, после чего — Мириус. Энн вышла из машины, прикрывая оголившееся горло от резко похолодевшего ветра.

— Если дядя будет звонить тебе, передай, что завтра я хочу с ним поговорить. Он не отвечает на мои смс.

Патрик молча кивнул. Казалось, что он очень устал. Они медленно поднялись по лестнице, где у входа их ждал рыжеволосый и улыбающийся всем оскалом Луис. Тот склонился в реверансе, так наигранно и неестественно, что Энн скривила лицо.

Этот паренек явно со странностями.

Девушка вошла в помещение, ощутив приятное тепло. Все-таки она очень устала сегодня.

«И как бы мне не хотелось видеть здесь никого из них!» — в сердцах воскликнула она.

Патрик попрощался с ней, свернув к ресепшн. Энн, махнув рукой, повернулась и… резко столкнулась с Луисом, появившимся из ниоткуда.

— В вашем номере подготовлена горячая еда и набрана ванна, не забудь отдохнуть. День выдался сложным! — сказал он.

Без нотки сарказма. Энн даже опешила. А еще, этот малец резко перешел на «ты».

— Спасибо. — Сквозь зубы процедила она.

Отчего у нее такая неприязнь — не понятно. Или, может, она просто никого не хотела видеть?

Девушка быстро оказалась на своем этаже. Было так тихо.

Толкнув дверь, Энн ощутила приятный домашний аромат еды. В комнате, на маленьком столике, накрытом белой таканью, красовалось несколько тарелочек разных размеров, накрытых сверху. Энн сбросила верхнюю одежу на пол, стащила обувь и, как кошка, от удовольствия зажмурив глаза, прошла по теплому полу до столика. Открыв сначала одно блюдо, она увидела красивый мраморный стейк из говядины и нежное пюре, затем — салат, фрукты, несколько долек шоколада. Рядом стоял заваренный чайничек с чаем, а также красиво убранная в конверт записка. Такая маленькая, что Энн сначала не заметила, если бы не красный сургуч с витиеватыми узорами на лицевой стороне.

Вскрыв записку, Энн увидела красивую маленькую платиновую карточку, украшенную золотистыми линиями, с инициалами «Э.К.» — ее имя. Это была банковская карта, оставленная курьером на ресепшене. Видимо, дядюшка решил позаботиться и об этом. Она хотела было развернуться и пойти в ванну, если бы не еще одна записка — теперь на прикроватной тумбочке. В отличии от той, что она держала в руках, это был маленький лист бумаги, свернутый пополам. А рядом с ним — веточка черных ягод.

«Буду ждать тебя завтра. Восемь вечера. Летний сад Ратуши» — вот, о чем гласило послание. Девушку словно молния ударила. Она отбросила записку, подумав о…

— Нет, не факт, что это он, — прошептала она.

Конечно, она подумала о Кассиэле. Он не закончил начатое. Вероятно, это его подчерк — таинственный, витиеватый, без лишних слов. Сначала стало так страшно, что все мысли о желанной смерти мгновенно улетучились, затем Энн поняла, что убегать смысла нет. Приняв судьбу как должное, она отложила карточку, скинула оставшиеся одежды и прошла в ванную. Девушка даже не стала перепроверять дверь, окна и зеркала в комнате, ощущая себя так, словно она больше не может контролировать себя.

Если ей суждено было умереть, конечно, она будет сопротивляться, но убежать ей явно не получится.

* * *

Ночь прошла на удивление спокойно. Не было ни кошмаров, ни незваных гостей. Энн казалось, что она даже выспалась.

Сладко потянувшись в постели, девушка перевернулась на правый бок и уставилась на лежавшую рядом с ней юпэй. Ничто в комнате не казалось подозрительным, а шторы на больших старинных окнах оставались закрытыми.

Энн села на край кровати. Все-таки весна не торопилась обрадовать жителей Нэнфиса грядущим летом: за окном было по-прежнему пасмурно, и лишь отчаянные лучики солнца время от времени пробивались сквозь эту серую пелену, пытаясь задержаться хоть на миг на этой высушенной после зимних ветров земле.

На прикроватной тумбочке лежало то самое письмо. Энн перевела взгляд наверх, там, где весели часы. Десять. Она успеет спокойно позавтракать и встретиться с Маришей. Та отправила ей сообщение в семь утра о том, что отказ ни в коем случае не принимается, и этот день ее рыжеволосая подруга хочет провести максимально весело.

Поднявшись с кровати, в голове девушки мелькнула странная мысль: «Что ж, попробуем провести этот день весело».

Сегодня она проведет этот день, возможно, в последний раз. Возможно, она даже встретить Энтони. Странная штука — жизнь. Проведя почти все время с одним человеком, испытывая трепет, Энн так и не призналась в своих чувствах.

Посмотрев на открытый шкаф, Энн словно бы решила — сегодня или никогда. Смелость, о которой она говорила ранее, негласно касалась и этого случая. Перед ней был выбор: пойти в обычных синих джинсах и толстовке, либо впервые за долгое время приодеться. Не зная зачем, Энн захватила с собой красивое черное вязаное платье, так прекрасно облегающее ее фигуру. В пару к платьям — высокие сапоги и короткая куртка.

Настроившись решительно, Энн провела около часа, прихорашиваясь перед зеркалом. Ей казалось, что она израсходовала пол тюбика крема с жасмином, так вежливо предоставленного отелем. И даже тот минимум косметики — карандаш и туш максимально изменили ее внешность.

Теперь с зеркала на Энн смотрела совершенно иная личность: волосы, казалось бы, слегка отросли до плеч. Черная угольная подводка, это платье и укладка — в последний раз Энн так наряжалась на свое восемнадцатилетие. На дне косметички Энн нашла блеск с вишневым вкусом. Да. Теперь она выглядит иначе.

Казалось, что собралась девушка достаточно быстро. Большую часть времени она неподвижно смотрела на свое отражение. Не понимая зачем, легким движением руки она провела по шраму в виде лотоса.

Сегодня она увидит Энтони.

«Возможно, в последний раз», — пронеслось у нее в голове, и от этого ей казалось, что она почувствовала горечь прямо на своих губах.

Набрав в легкие побольше воздуха, Энн стремительно направилась к своей следующей цели. Девушка не притронулась к вчерашней еде, ведь мысль о неизбежной смерти удручала. Кто, в здравом себе уме, будет жить как прежде после таких писем?

Тем не менее, юпэй была при ней. Энни решила не спускаться на лифте, а размяться и развеяться, спустившись по лестнице. Эта идея понравилась ей, ведь на лестничных пролетах можно было ознакомиться с рядом картин, казалось, двадцатого века, а также насладиться благоуханием орхидей.

В ресторане было достаточно много людей. Большая часть из них — офисные клерки, либо какие-то высокопоставленные личности, одетые в костюмы. Они ели, пили кофе, курили сигары в отдаленных углах и читали газеты.

— Да-а, Маркус, конечно, лихо поднабрал вчера, — посмеялся мужчина за соседним столиком, жадно поглощая свою яичницу. — Он звонил мне. Ночью! Денис! Моя жена была в истерике!

— Ему и вправду пора прекращать с выпивкой. — Пожал плечами некий Денис.

«С Севера, вероятно, выходцы из дальних регионов Энхиля», — подытожила Энн.

— Он сказал, — мужчина нагнулся и стал говорить почти шепотом. — Сказал, что видел одного из них!

— Бред! — Денис фыркнул. — Бред и еще раз бред!

— И я так думаю!

Энн нахмурилась. Кто-то видел Носителя? Возможно, это был ее палач?

Прожевав сэндвич, Энн заерзала на стуле. В какой-то момент ей показалось, что сэндвич вот-вот попроситься наружу. Жадно глотая воду, девушка проверила входящие — Патрик не писал. Возможно, он выполняет очередное задание дядюшки.

«От которого тоже нет вестей», — вздохнула она.

Девушка отставила стакан. Мужчины поднялись и ушли. Время подходило к двенадцати. Вежливый официант начал прибирать столик. Энн поднялась, поблагодарила и пошла на улицу, где застала максимально невероятную картину: рядом со входом она увидела Маришу. Та, поджав руки, приподняв свой острый подбородок и максимально прищурив глаза, смотрела на… Луиса. Тот, почесывая затылок, уперся спиной о стену. Он ехидно улыбался, а Мариша… явно была озадачена.

Энн медленно подошла к ним, услышав:

— Ты — вечная проблема! — затянула Мариша. — Я видеть тебя не хочу.

— Но ты не сможешь отделаться от меня, — Луис почти вплотную подошел к Марише. — Как там говориться? Две сто… — он повернулся и посмотрел на Энн. Глаза озорно округлились. — Мисс Куинс, доброго денечка!

Тот вновь застыл в реверансе. Мариша толкнула парня в плечо. Луис зажмурился, оголив белые зубы. В левой руке он держал сигарету.

— Что тут происходит? — Энн развела руками. — Мариша?

— Милая! — Мариша подбежала к подруге и обняла ее. — Не переживай. Это мой братец, Луис. В семье не без такого выродка, как он.

— Так значит, вы знако-омы! — протянул Луис.

— Я понимаю тебя полностью, Мариша, — Энн проворно обошла этого разгильдяя и обняла подругу под руку. — Мне кажется, или нам пора?

— Точно! — Мариша злобно посмотрела на Луиса. — Век бы его не видела. О! — воскликнула она. — Ты сегодня прям другой человек.

— Вероятно, у вас сегодня свидание! — подмигнул Луис.

— Сгинь с глаз моих долой, рыжая бестия! — огрызнулась вторая такая же рыжая бестия.

Луис фыркнул, но спорить не стал. Он еще раз сделал реверанс, а затем развернулся и медленно пошагал в сторону входа. Мариша с минуту смотрела ему вслед.

— Ненавижу его.

— И как я не подумала, что он может быть твоим братом, — подтолкнула локтем Энн.

— Не говори так! — Мариша сжала плечо Энн, вцепившись недавно отполированными коготками. — Он настоящее порождение зла.

Девушки спешно направились к машине. Энн хотелось было расспросить Маришу о брате, но она внезапно получила сообщение от Ноллана: «Энн, я еду в Мириус по крайне срочному делу. Поживешь в Нэнфисе еще одну ночь. Тут безопаснее». Она не предала бы особого значения этому сообщению, дело и дело. Но эта последняя строчка про безопасность могла значить только одно — в Мириусе что-то случилось.

— Эй, включи радио, — Энн посмотрела на Маришу.

— Милая, ты помнишь, какой сегодня день? Сегодня мы не думаем о прошлом! — машина свернула за угол. — И не слушаем новости.

— Мариша, я…

— Кстати, он сегодня прийти не сможет. — Та поджала губы. — Занят.

— Энтони?

— Да, он кинул мне эсэмэску только что. Какие-то дела с мамой. Ты же знаешь, они до сих пор не получили компенсацию после пожара, а еще эта неразбериха с отцом.

Отец Энтони был той еще проблемой.

— Да…

Последняя надежда Энн на то, что та проведет сегодняшний день хорошо — канула в пустоту. Она все утро отгоняла от себя любую мысль о предстоящем вечере, надеясь на долгожданную встречу с Энтони. В глазах помутнело, тошнота подобралась к горлу, и девушка с силой сжала свою коленку.

— Эй-ей, все хорошо?! — Мариша затормозила. — Выйдешь подышать?

— Все нормально, — Энн сглотнула противный сгусток слюны. — Просто… Поедем в Уинсфри?

— А? Уинсфри? — Мариша с недоверием взглянула на подругу. — Я хотела позже отвезти тебя в нашу альма-матер.

— У меня есть там дело, хочу найти кое-что.

— Ладно, — Мариша нажала на педаль газа. — Что-то важное?

— Моей мамы.

Больше Мариша не задавала ни слова. Она плавно перемещалась по городу, время от времени настороженно поглядывая на внезапно побледневшую подругу. Энн даже казалось, что та переживает не из-за нее, а из-за салона машины. Тем не менее, придерживаясь ранее установленному плану, Мариша включила какую-то музыкальную волну.

Чем дальше они уезжали от центра города, тем живописнее и зеленее становились пейзажи. Нэнфис был большим городом, вобравшим в себя культуру разных народов, от территории бывшей Центральной Европы и до южных земель. Из-за этого каждый частный сектор походил на диковинную вещицу: все были настолько разными, но, словно по негласному правилу, у каждого дома было высажено порядка десяти небольших кустарников с розалиями и виноградом, к сожалению, вот уже много столетий не имевшего ничего, кроме листвы и быстро умирающих соцветий. Энн не знала, кто именно живет в этих домах, но при этом знала каждый здешний закуток. Где-то тут раньше жил Энтони — вот тот дом с коричневой черепицей. Они часто встречались тут, на перекрестке, и медленно, болтая о всем на свете, шагали в Западную часть города. Энтони всегда внимательно слушал ее, не перебивал. Порой он казался таким задумчивым, а в глазах пробегала неумолимая тоска по чему-то далекому.

Девушка никогда не спрашивала, о чем думал Энтони в такие моменты. Когда он слишком уходил в себя, Энн начинала напевать какую-то детскую песенку, отложившуюся в ее памяти с детских времен. Тогда он возвращался к ней, улыбался, и его маленькие веснушки, похожие на мириады звезды, весело смотрели на нее. Она знала, что у него непростые отношения с матерью. То, что он приехал сюда одновременно с ней — уже невероятное совпадение. Возможно, он где-то близко.

Энн непроизвольно запустила руку в карман куртки и сжала юпэй. Казалось, что ее поглотила та же тоска, с которой так часто боролся Энтони.

Шрам с периодичностью побаливал.

Мариша казалась стойкой, не проронив ни слова. Припарковав машину, та отключила музыку и уставилась на смотрящую в окно Энн. Молча рыжеволосая подруга выудила из кармана телефон и поднесла его к уху. Послышались гудки. Затем — алло.

— Эй, привет! Давно не виделись! Слушай, я тут со своей подругой, да-да, Энни, — Мариша задумчиво посмотрела на свой маникюр. — Ей нужна помощь. Эй, Энн, согласна на небольшую экскурсию? Посмотрим на наших Уинсфрифских бурых… кого там? А! Медведей.

Она повесила трубку и улыбнулась. Энн не смогла сдержать эмоций, улыбка все-таки коснулась и ее лица. Она всегда была такой, девушка никогда не видела свою подругу грустной.

Выйдя из машины, Мариша поежилась. Ветер быстро подхватил копну ее рыжих волос. На улице не было так холодно, но противный ветер и влажный воздух пробирали до костей. Перед ними красовалось большое трехэтажное здание из потемневшего от времени камня, местами покрытого мхом и плющом. На лицевой части главного корпуса Уинсфри были большие витражные окна и четырехметровая дубовая дверь с золотыми вставками и узорами. Здание выглядело максимально мрачно и, в то же время, невероятно вписывающимся в окружающих их ландшафт: на смену разношерстным домикам пришли кирпичные и каменные сооружения в готическом стиле. Из-за размеров здания было непонятно, насколько большой территорией располагал университет. А территория была огромна: еще два учебных корпуса поменьше, свой яблоневый сад с прудиком, три жилых корпуса и одна водонапорная башня. Мама Энн училась здесь, а после и сама девушка. Именно поэтому Мария Куинс, исследователь, решила отдать единственную свою книгу сюда.

Девушка не знала, о чем эта книга. Тогда она не спрашивала, да и мама не говорила. Но за прошедший вечер в голове ее мелькнула мысль: если ее мама так интересовалась Носителями, была историком, то и книга должна была быть о чем-то, что бы рассказывало либо об истории, либо о других видах, либо о всем вместе. Раз уж сегодня ее последний день здесь, она должна использовать любую возможность. Кто знает, возможно ей это пригодиться для защиты?

Мариша шла рядом, переписываясь с кем-то по телефону. Пройдя по небольшой каменной тропинке, девушки оказались перед главным входом. Со скрипом, дубовая дверь медленно отворилась, и из-за нее выглянул молодой человек чуть старше внезапно нагрянувших девушек. У него была короткая стрижка, почти под ноль, в ухе красовалась маленькая серебряная змея с изумрудным камнем в виде глаза, а сам внешний вид незнакомца больше походил на бунтаря, нежели чем на прилежного студента Уинсфри.

У Тэннона, как после молодой человек представился, были красивые миндалевидные глаза холодно-серого оттенка. Облаченный во все черное, парень держал в руках какие-то книги.

— Прости, что мы побеспокоили тебя сегодня, но нам правда нужна твоя помощь… — Мариша посмотрела сначала на него, потом на Энн. — Это моя подруга, Энни Куинс, и она очень хотела бы увидеть что-то важное, что связано с ее матерью.

— Энн? Наслышан, наслышан. Ушла в академ, да? — Тэннон открыл дверь шире и стал пропускать девушек вперед. — И так, мы ищем что-то конкретное?

— Книгу, которую написала Мария Куинс.

Энн огляделась по сторонам. Главный коридор университета выглядел необычайно красиво, словно бы не из этой эпохи. Он был длинным, на стенах красовались картины и старинные канделябры, выкрашенные под потертое золото. Коридор подходил к главной лестнице, вероятно, сделанной из того же сорта дерева, что и дверь.

— Книгу? О чем она? — Мариша подошла к подруге.

Тэннон молчал, уводя девушек вглубь помещения. Энн подметила, что несмотря на свою худосочность, у парня были невероятно сильные плечи и руки.

— Полагаю, это что-то связано с историей. Она училась и преподавала тут. Тэннон, ты сможешь помочь?

— Хм-м, — парень остановился и зажмурился. — Думаю, она в библиотеке, но не в студенческом крыле. Говоришь, твоя мама тут преподавала?

Задавая вопрос, Теннон параллельно стал кому-то звонить:

— Эй, привет, — сказал он. — Ты же сегодня дежуришь? Окей, окей. Смотри, нам нужны ключи от учительского сектора — получится? Понял. Да, — парень посмотрел на девушек. — Давай так, будем через пару минут.

Убрав телефон в карман джинсов, Тэннон медленно перевел взгляд с Мариши на Энн.

— Значит так, — продолжал новый знакомый. — Мой друг сегодня на страже порядка, а это значит, что у него есть ключи от всех секторов.

— Супер! — хлопнула в ладоши Мариша.

— Но есть нюанс, — поднял брови он. — Сейчас в библиотеке одна из наших учителей по мировой политике и искусству. Как говориться — доверяй, но проверяй. Поэтому ее нужно отвлечь. Я достану ключи, но ты и на метр не приблизишься к учительскому сектору, пока она там.

— Что мы будем делать? Какой план?

— А в этом нам поможет твоя подруга, — Тэннон хитро улыбнулся, приобняв рыжеволосую девушку за плечи. — Сыграешь со мной?

— Что от меня требуется? — Мариша с презрением посмотрела на этого бунтаря.

— Притворись, что ты планируешь взять чуть больше уроков по мировой политике, и эта женщина устроит тебе многочасовую экскурсию, — посмеялся он звонко.

Мариша оттолкнула парня.

— Я лучше обсужу с ней работы эпохи Ренессанса, в это она поверит с большей вероятностью.

— Как хочешь, — пожал плечами он. — Пойдем. У тебя будет около получаса. Ты взяла телефон?

Троица поднялась на второй этаж, интерьер которого ничем не отличался от первого. Так же мрачно и таинственно. Тэннон время от времени болтал с Маришей, та время от времени сетовала на своего брата. Энн шла тихо, пока в голове ее был целый рой мыслей. Девушка достала телефон и проверила входящие: от Патрика и дяди Джонатана ни единого сообщения. Проходя все глубже и глубже по коридору, Энн поймала себя на мысли, что не может выкинуть из головы то письмо.

«Уже два часа», — подумала она, взглянув с какой-то тоской на впереди идущих Маришу и Тэннона.

Не сдержав порыва эмоций, Энн вновь открыла «сообщения» и начала писать: «Привет, Энтони, это Энн. Давненько мы с тобой не переписывались. Как ты? У меня все хорошо. Завтра возвращаюсь в Мириус». Подумав с минуту — отправлять или нет, — девушка все-таки нажала «отправить» и убрала телефон в карман куртки.

Наконец, пройдя несколько коридоров, они оказались у красивого лакового дерева, украшенного такими же золотыми узорами, что и на входной группе. Тэннон коснулся медной ручки в виде какого-то мифического животного и открыл дверь. Они оказались в большом читальном зале, с красивыми широкими окнами, через стекла которых пробивался блеклый уличный свет. В самом зале было много столов, за которыми единично сидели студенты.

Энн улыбнулась. Когда-то и она была на их месте. А теперь она даже не знает — где ее место.

Тэннон вновь позвонил кому-то. Через несколько минут к ним подошел пухлый парнишка, не слишком высокий, вытирающий пот со лба. Тэннон пожал ему руку и молча кивнул. Парнишка достал связку ключей, перебрав несколько, он достал один серебряный. Протянув, парень так же молча кивнул на фигуру старой женщины, стоявшей между книжных стеллажей.

— Сегодня не лучшее время, — прошептал он.

— Не переживай. — Тэннон передал ключ Энн. — Я твой должник. Никто к тебе не пристает?

— Нет, Тэн, спасибо, — покраснел парень. — Я свое дело сделал. У вас где-то тридцать минут, если не меньше, но старуху нужно отвлечь. Она как цербер.

С этими словами парень развернулся и направился к противоположным стеллажам.

— Насколько мне известно, — начал Тэннон, — дверь в учительский корпус располагается во-он там, за той китайской ширмой. Мы ее отвлечем, но дальше ты сама. Постарайся не попасться.

Тэннон как-то резко подхватил Маришку под руку и повел в сторону женщины, на первый взгляд мирно читающей книгу. Но Энн понимала переживания того пухляша. Бумажных книг стало слишком мало, особенно старинных изданий: часть сгорела, часть перепродали на личных аукционах, часть оцифровали или вообще, — часть книг не прошла цензуру Надзора.

Возможно, именно поэтому учительское крыло отделялось от студенческого: именно там хранились все эти старые издания, ветхие и, возможно, не прошедшие цензуру, находящиеся под строжайшим контролем.

Энн пыталась сохранить спокойствие. Она шла медленно, время от времени останавливаясь у стеллажей, как студент, ищущий свою книгу.

Наконец, она увидела очень красивую решетку и дверь, выполненную из серебра. Чем ближе она подходила, тем больше она начинала понимать, как сильно похожи маленькие цветки на двери с теми, что она видела в лесу. Подойдя вплотную, ей удалось разглядеть, как искусно была изготовлена эта дверь: это были не прутья, а настоящие ветви с шипами, почти как настоящие. Они переплетались в красивые узоры, сосредотачиваясь в самом центре, там, где находилась замочная скважина.

Девушка еще раз оглянулась назад. Вдали она увидела Маришу, мило беседующую с женщиной. Вздохнув, Энн поднесла ключ и вставила его в скважину. Щелк. И еще один щелчок, после чего серебряные ветви словно бы ослабили свои путы, медленно вытягиваясь и раскрывая скважину еще больше. Девушка впервые видела такой красивый замок, усыпанный маленькими синими сапфирами.

Войдя вовнутрь, она спешно закрыла дверь за собой, оказавшись среди всего лишь тройки стеллажей, выполненных из алюминия. Здесь, в отличии от основной части читального зала, царила какая-то стерильная чистота. Девушка огляделась. Хорошо. Каждый Стеллаж был пронумерован, а на каждой полке — вывески с алфавитом. Книг было не так много, в основном это были старинные новеллы, фэнтезийные рассказы и книги, написанные учителями. Наконец, Энн дошла до полки с буквой «К».

— Кейтелин Кэрр, Блэк К. Кейн… — шептала она про себя, вглядываясь в каждый переплет книги. — М. Куинс!

Вот она! Книга, написанная ее матерью, напечатанная в едином экземпляре и… не допущенная к распространению. Книга не была большой, а на черной обложке с золотыми узорами красовалась одна большая буква — G. Снизу — кинжал с рукоятью в виде розы, а также большое черное перо, то ли воронье, то ли…

У книги не было какого-то конкретного названия, лишь одна буква, что очень походило на стиль ее матери. Открыв первую страницу, там, где обычно идет либо выжимка с биографией автора, либо аннотация, красными буквами, аккуратно вычерченными, было написано: «НЕ ДОПУСК». Оглавления не было тоже. С первых же страниц ее мама начала описывать глобальную катастрофу, произошедшую несколько столетий назад, тогда, когда не было никакого Надзора. В катастрофе, со слов матери, были виноваты люди, жаждущие власти, чьи сердца прогнили насквозь. Эта гниль стала распространяться по всей планете, уничтожая леса, редкие цветы и растения, животных, людей. «И это было пострашнее Носителей», — писала она.

Теперь понятно. С первых же строк ее мама не пошла на поводу у Надзора и того мышления, что создавалось на протяжении нескольких лет. Она пошла наперекор. Первые страницы были посвящены последнему столетию до катастрофы, так называемой Первой волны. Природные катаклизмы учащались, воины стран-марионеток, алчность банкиров и продажа людьми. Было сложно поверить, что все это происходило в эпоху так называемого прогресса.

А после началось великое переселение народов, смешение культур и еще больше распрей. Потом — вспышка.

Спустя несколько страниц в книге описывался первый подтвержденный случай встречи человека с носителем — это была девушка-лисица. Случай произошел на территории Китая, провинция Цзилинь. Затем, случаи участились: это были лисы, ведьмы, но ни одной строчки про Небесных. По мнению Марии Куинс, они скрывались. Либо пришли значительно позже. Возможно, для восстановления баланса.

Далее ее мама перешла от причин к ныне существующему порядку. Энн судорожно перелистывала страницу за страницей, жадно вглядываясь в каждую строчку. Понимая, что времени не много, девушка пролистывала целые главы, пока не натолкнулась на одну — в какой-то момент, перестав описывать нынешний мировой порядок, а также лисиц, мама перешла к описанию Небесных, а именно — одного из них. Описание было настолько четким, словно бы она сидела, смотрела на него и писала о нем. И тем не менее, ей удалось завуалировать мысль так, чтобы неопытный читатель подумал, что это лишь собирательный образ.

Но только не Энн.

«С первого взгляда можно было понять, что эти создания сильнее любого человека или Носителя. Крылья у них огромные, но они способны скрывать их с помощью древней магии — печати. Пол может быть разным, как и внешность: от черных волос с синими глазами до седых длинных кос. Каждого из них можно отличить по их принадлежности к Клану: только Верховные и первородные могли носить с собой оружие, выкованное из старинной, мирильвийской стали, а крылья их могли украшать драгоценные камни и латы — там, где были самые уязвимые места». Волей не волей Энн сразу же вспомнила о своей первой встрече с Кассиэлем. В последних главах мама стала писать про Раскол — войну между видами и… мэнгу: в какой-то момент каждый захотел править.

На телефон пришло уведомление. Девушка судорожно отложила книгу. Это было сообщение от Патрика Ноллана.

Его дядя попал в больницу. Покушение.

Ноги подкосились, а к горлу вновь подступила тошнота. Девушка смотрела то на телефон, то на книгу. Патрик так же писал о том, чтобы Энн максимально старалась не выходить из отеля.

Раздался гулкий шум, словно бы книга упала на пол прямо за ее спиной. Девушка рывком схватила куртку, вернула книгу на место и направилась в сторону выхода. Закрыв за собой дверь, Энн таким же быстрым шагом понеслась в сторону Мариши, которая увела смотрительницу вглубь зала. Тэннон караулил поодаль. Оглянувшись назад, девушка нащупала ключ и юпэй в одном кармане.

— Черт! — вскрикнула она. — Тэннон!

Парень оказался прямо перед ней, недоумевая от происходящего.

— Ты чего? Все хорошо?

— Тэннон, — она пыталась сдержать слезы. — Вот, спасибо тебе. Мне пора.

Она передала ключ парню и стремительно пошла в сторону Мариши. Та, как и говорила в самом начале, беседовала с милой старушкой об искусстве. Энн схватила подругу за руку.

— Эй! — вскрикнула она. — Что случилось?

— Идем!

Смотрительница недовольно вскинула брови. Девушки вышли в коридор, оставляя позади себя недоумевающего Тэннона.

* * *

По дороге к машине, Энн рассказала о полученном сообщении. Мариша молчала, но не сводила глаз с подруги. Лицо Энн казалось безмятежным, но маленькие морщинки на лбу и ее глаза говорили об обратном. Зеленый цвет их стал еще темнее, глубже. В них можно было прочесть не столько страх, сколько ярость.

Посмотрев на время, девушка подняла глаза к небу. Собирался дождь. Мариша спешно села в машину. Подруга предлагала Энн остаться с ней, но девушка отклонила ее предложение. Она не могла подвергать опасности и ее.

Дождь застал их по пути в отель. Сначала это была изморось, после чего капли становились все крупнее и крупнее, из-за чего дворники работали в два раза быстрее. Даже те веселые домиками с розалиями, которые они проезжали по пути в Уинсфри, потеряли свой шарм и выглядели уныло. Мариша то и дело, что сетовала на дождь, фыркая, внимательно следя за дорогой.

Энн не заметила, как начала вырывать заусенцы от нервов перед входом в отель. Дверь ей открыл не Луис, а какой-то другой парнишка, вежливо раскрыв большой черный зонт. Девушка вышла из машины и кивнула с благодарностью.

— Что ж, тогда я оставляю тебя! — помахала рукой Мариша. — Позвони мне, как получится раздобыть хоть какую-нибудь информацию, хорошо?

— Спасибо!

Энн спешно поднялась по ступенькам и быстро юркнула в холл отеля. Там несколько лакеев раздавали горячую воду, чай и что-то напоминающее пунш. Народ продрог.

Девушка взяла стакан с горячей водой, оставив зонтик у входа, и села на мягкий диванчик. Открыв «входящие», она еще раз проверила сообщения. Найдя в списках номер Ноллана, девушка приложила телефон к уху. Затяжные гудки и тишина. Еще раз. И вновь без ответа. Джонатан так же не отвечал на ее звонки. Посидев с минуту, Энн все-таки решила вернуться в номер, встретившись взглядом с блондинкой за роялем.

Поднимаясь по лестнице, девушка поняла, что больше оставаться тут не может. В голове мелькнула мысль о возвращении в Мириус, которая померкла сразу же, ведь, возможно, завтра она уже не сможет увидеть рассвет.

Она осталась совсем одна.

Войдя в номер, Энн пробежалась глазами по интерьеру — было прибрано, заварен ароматный травяной чай и больше ничего. Конечно, все, что можно было сделать — сделано: дядя в больнице, не понятно, что с Патриком, сообщение получено. Девушка достала из кармана юпэй, положив его на тумбочку. Она села на край кровати и склонила голову. Все ходило ходуном. Казалось, словно ей не хватало воздуха, а внутри нее все клокотало.

«Черт подери! Что тут происходит?!» — шептала она про себя.

Глухо раздался стук в дверь. Энн вскочила. Тишина. Затем еще стук. Девушка вплотную подошла к двери. Вряд ли ее убийца придет прямо сюда, более того, время и место назначено.

— Энн Куинс, вам пришла посылка.

Она открыла дверь. Стоял тот самый паренек, что вежливо подал ей зонт на улице. В руках он держал огромный черный короб, без записки, без ничего. Протянув посылку, Энн сразу же прикинула, что это может быть. Она была увесистой, но не походила на то, что там могла была бы быть какая-нибудь часть тела. Паренек улыбнулся, сказал «хорошего вечера» и ушел. Энн закрыла дверь, отнеся короб на кровать. Сделав вздох, она медленно приоткрыла крышку. Что-то шуршащее лежало внутри, похожее на обертку. Так и есть. Энн отложила в сторону крышку и начала перебирать бумажную упаковку. Внутри было платье красивого оттенка молочного шоколада. Лиф платья был украшен тонким кружевом цветов, от света они поблескивали — это были вшитые золотые нити. Под грудью красовался красивый изумрудный камень, так же расшитый кружевом по бокам. Подол платья доходил до щиколоток, но изюминкой в нем были два красивых выреза прямо по внешней стороне. Таким образом, при ходьбе красиво оголялись бедра. Рядом с платьем был еще небольшой кусок ткани, чтобы можно было красиво накинуть его на шею или взять под руки.

Энн подняла платье перед собой. Такая тонкая работа, ткань казалась почти невесомой, но при этом достаточно плотной. Опустошив короб, девушка не обнаружила никакого послания. Только платье.

Было понятно, что тот, кто позвал ее сегодня в сад у Ратуши, хотел, чтобы она надела его. Девушка безжалостно скомкала полученный подарок и кинула в самый дальний угол комнаты, направившись в ванную комнату. Она посмотрела на свое отражение в зеркале. Набрав в ладони холодной воды, Энн с яростью начала счищать косметику с лица. И вот, наконец на нее с зеркала смотрело привычное ей лицо — почти безжизненное, с сухими губами и синяками под глазами. Что ж, если он хочет увидеть ее в столь красивом платье, пусть видит. Видит такой, какая она есть на самом деле.

Время неслось неумолимо. Энн исходила комнату вдоль и поперек, смотрела в окно и на продолжающийся дождь, проверяя телефон. Ни дядя, ни Патрик, ни Энтони — никто не ответил на ее сообщения. Все близкие ей люди словно бы пропали, и она осталась совсем одна.

Так даже лучше?

Девушка стянула свое вязаное платье и брезгливо посмотрела на то, что мирно лежало в углу. Переведя взгляд на свое отражение в зеркале, Энн заметила, что ее шрам в виде цветка стал значительно ярче, он пульсировал. Девушка коснулась рукой шрама, который оказался невероятно горячим. Затем, она подняла кружевное платье и начала одеваться.

Сначала, она не хотела видеть себя в нем — словно жертва, которую готовят на убой.

«Но какова вероятность того, что сегодня я вообще выживу? Нет. Я так просто не сдамся. Если потребуется, я впечатаю юпэй прямо ему в лицо», — злобно думала она.

Мурашки пробежали по телу. Время пришло. Энн спешно накинула куртку, подвязала юпэй к поясу, взяла зонт и направилась на выход.

Сначала она держалась, но потом стала вдыхать и выдыхать через рот, поджимая губы. На одном из лестничных пролетов она столкнулась с рыжеволосым братом Мариши. Зеленые глаза блеснули.

— Невероятно выглядишь, — сказал он.

— Невероятно слышать от тебя такие слова. — Энн слегка толкнула его рукой, чтобы пройти. — Отойди!

Кажется, раздраженность его сестры передалась Энн по воздуху. Девушка прошла мимо, не останавливаясь. Луис с ухмылкой остался стоять на лестнице.

Дождь не собирался утихать. Раскрыв зонт, Энн посмотрела на Ратушу, что была совсем близко. Смеркалось.

Она укуталась в куртку и стремительно пошла в сторону указанного места. Не прошло и пяти минут, как она оказалась в Летнем саду, казавшимся мрачным от всей этой серости и вовсе не оправдывающим данное название. Девушку встречало огромное дерево плачущей ивы, на тонких ветвях которой уже пробилась молодая листва, а те ветви, что еще были без нее, выглядели как пальца старухи. Она обошла его и направилась вглубь сада, туда, где цвели яблони.

Из-за сильного дождя, под ногами все было усыпано белыми и нежно-розовыми лепестками. Тишина стояла кромешная, и только капли дождя безжалостно разбивались о землю. Людей не было видно, ни единой живой души. Энн чувствовала, как постепенно промокали ее ноги.

Перед глазами промелькнуло что-то белое, как маленькая звездочка. Энн остановилась и посмотрела на небольшую поляну, скрытую от стороннего глаза яблоневыми ветвями. Девушка сошла с тропинки на газон. Крупные ветви не давали ей пройти, пришлось закрыть зонт. Холодные капли дождя противно коснулись лица. Энн отвела ветви в сторону, нагнулась и прошла вперед. Она сразу же увидела то, что привлекло ее внимание — это был маленький цветок проклятой звезды. Девушка оглянулась по сторонам. Окруженная деревьями, она склонилась над цветком. В сумраке казалось, что он светится. Выпрямившись, она аккуратным движением руки откинула мокрую прядку волос. Дождь затих, как по волшебству. Энн достала телефон и посмотрела на время.

Где-то вдали закричала ночная птица. Затем, она услышала хруст упавших от ветра ветвей. Глазами Энн пыталась зацепиться за что-то странное, но пелена яблоневых цветов заполонила все, девушка буквально оказалась в коконе из цветов. Хруст стих.

А затем раздалось шипение.

— Сними это!

Энн повернулась, ожидая увидеть своего убийцу, но она по-прежнему оставалась одна.

— Сними! — продолжал голос. — Я хочу увидеть тебя в нем. Так интереснее.

Мужской голос явно указывал на платье. Энн повиновалась, медленно стаскивая с себя куртку. Было так холодно, что пальцы ее не слушались. Она медленно положила куртку к ногам, всматриваясь вдаль. Но голос более не появлялся. Энн поежилась, обняв себя руками.

— Что тебе нужно?! — громко спросила она. — Я пришла, как ты и просил.

— И вправду… Ты пришла. И принесла Артефакт с собой! — голос казался все ближе и ближе.

Теперь Энн могла понять, что он не принадлежал Кассиэлю. Он не был таким глубоким и бархатистым, скорее с небольшой хрипотцой и злобным рокотанием. Девушка подхватила юпэй рукой, ощущая, как разгорается боль и ярость прямо внутри нее самой.

— Где ты?

— Прямо за тобой, Куинс.

Этот голос… Энн резко развернулась и застыла. Перед ней стоял не Кассиэль. Высокий худощавый парень, с бледной кожей, огненно-рыжими волосами, промокшими от дождя, и ехидными зелеными глазами. Он смотрел на нее сверху вниз с оскалом, оголившим идеальные белые клыки.

Луис.

Девушка не успела промолвить и слова, как цепкая холодная рука схватила ее за горло. Он подтянул ее к себе, всматриваясь в ее лицо. Они замерли. Девушка смотрела ему в глаза, не ожидая увидеть здесь брата Мариши, а он смотрел на нее с интересом и неподдельным восторгом. Ослабив хватку, он провел тыльной стороной ладони по ее лицу, спускаясь ниже и дойдя до юпэй. Тонкими пальцами проведя по украшению, он отпрянул, нервно зашипев.

Цокнув языком, он сделал еще один шаг назад. Рядом с его ногой оказался тот самый белый цветок. Энн невольно посмотрела на него. Луис тоже опустил взгляд, улыбнулся и… прижал цветок ногой.

— Бесполезные растения! — с досадой воскликнул он. — Ровно, как и ты, Энни Куинс.

— Что тебе от меня нужно? Кто ты, блядь, такой?!

— То, что ты забрала у нас. — Он посмотрел на юпэй. — Эта вещь не принадлежит тебе, но она почему-то решила охранять такое слабое существо, как ты.

— Ты — Носитель кода? — не переставала Энн.

Вряд ли он был человеком. Энн нутром чувствовала магию, что исходила от него.

— Слишком много вопросов. Если я не могу забрать Артефакт у тебя, тогда я заберу тебя с собой! — Он начал ходить из стороны в сторону, не сводя глаз с продрогшей Энн, как хищник. — Хотя, зачем ты нам нужна? Точно! — его изумрудные глаза блеснули. — Я убью тебя здесь и сейчас, а после заберу Артефакт с собой. А может…

— Я не просила, чтобы это защищало меня. Более того, мне оно не нужно!

— Глупая ты девчонка! Пожалуй, — теперь он пошел в ее сторону. — Я сначала посмотрю, как ты будешь выглядеть без этого платья. Давненько я не наслаждался… человеком. Знаешь ли, лисьи законы очень скучные. Не то, что раньше! Это тогда мы могли превращаться в кого угодно, — он довольно усмехнулся. — И брать кого и когда угодно.

И он пошел в ее сторону. Значит, Луис — это лисица.

Девушка стала пятиться, а затем резко развернулась и побежала. Кажется, такого не ожидал даже Луис, потому что он остановился и с удивлением смотрел на убегающую девушку.

Энн уворачивалась от острых ветвей деревьев, но те так или иначе оставили царапины на плечах. Она бежала, бежала в сторону выхода из парка, оглядываясь по сторонам. И чем дальше она бежала, тем больше парк становился запутанней, как лабиринт.

«Но он не был таким!» — в страхе поняла девушка.

Точно. Некоторые из Носителей были известны своей магией иллюзий. Видимо, Энн стала свидетелем этой магии.

Что-то с силой сжало ее ногу, и она упала, вскрикнув от боли. Больно расцарапав ладонь, девушка зажмурилась. На ее ноге оставались странные следы, похожие на следы от жгутиков. Энн дотронулась до ноги и закусила губу. Подняв глаза, она увидела стоящего перед ней Луиса. Он продолжал ехидно улыбаться и облизываться, все больше походя на животное. Не в силах подняться, Энн стала ползти назад.

Луис шел медленно, ему явно нравилось догонять добычу, иначе этот дикий азарт в его глазах нельзя было бы объяснить. Затем, он стал медленно протягивать свою руку к лицу Энн. Та зажмурилась. Рука Луиса коснулась ее горла вновь, и вот теперь он поднял ее наверх. Ноги оторвались от земли, девушка стала задыхаться, жадно глотая воздух. Она вцепилась своими руками в его, но все было тщетно. Несмотря на худощавое телосложение Луиса, в нем таилась невероятная сила. Подняв глаза вверх, Энн понимала, что ей осталось недолго. Воздуха становилось все меньше и меньше, а рыжеволосый парень по-прежнему стоял неподвижно, сомкнув свою руку на ее шее железной хваткой. В один миг девушке удалось слегка извернуться, дотронувшись до подвешенной на талии юпэй. Собрав последние силы, она сдернула подвязку и со всей силой прижала юпэй к руке Луиса. Тот зашипел, откинув девушку вперед. Энн не понимала, откуда у нее столько сил, но она смогла резко подняться, приняв боевую позу и выставляя юпэй вперед.

— Не подходи ко мне! — прокричала она, ощущая, как пламя от шрама распространялось по всему ее телу.

Луис задрал рукава своей рубахи, оголив странные рисунки, похожие на сплетения роз. Руны.

— Ну, все, — Луис злобно сверкнул глазами. — Ты мне надоела.

И он сделал два резких шага в ее сторону. Энн развернулась и побежала вновь. Она уже сбилась с пути, все дальше и дальше углубляясь по дорожке из гравия в сад. Петляя из стороны в сторону, девушка то и делала, что смотрела по бокам, оборачивалась и высоко поднимала ноги. Луис бежал за ней, легко и проворно, издавая истерический смех. Теперь это точно походило на охоту.

Впереди Энн увидела кованное ограждение — тупик. Она резко свернула налево, скрываясь за деревьями. Ногу сводило от боли, там, где появился новый шрам. Девушка повернулась назад. Луиса не было видно. Она забежала за дерево, задыхаясь и упираясь руками в ствол. Бежать было некуда.

Рядом она услышала почти бесшумные шаги. Сердце забилось сильнее и Энн сжала юпэй в ладонях. Шаги все приближались и приближались. Девушка сделала большой вздох и вышла из-за дерева, выставляя юпэй вперед.

Холодная ладонь коснулась ее губ, другой рукой ее держали за плечо. Девушка вздрогнула, но крикнуть не смогла. Когда хватка ослабла, ей дали развернуться. На этот раз перед ней был не Луис.

Кассиэль, полностью облаченный в черное, смотрел на нее сверху вниз по-прежнему с присущим ему призрением во взгляде. Энн замерла на месте, но юпэй опустила. В ее глазах предательски хлынули слезы.

Прекрасно, теперь она умрет либо из-за сумасшедшего Луиса, либо из-за этого невероятно сексуального Небесного.

Девушка вся продрогла и промокла до нитки. Платье прилипало к ее телу и казалось невыносимым. Кассиэль же, наоборот, выглядел настолько неестественно красиво, что это даже пугало. Его темно-синие глаза продолжали изучать девушку с ног до головы. Энн медленно опустила взгляд туда, где на двух черных ремнях Небесного красовалось по четыре кинжала.

— Ты ранена? — спросил он.

— Нет, — Энн опустила голову, посмотрев на ногу. — Просто царапина.

Кассиэль склонил голову, а затем опустился на одно колено, дотронувшись до лодыжки девушки. Та замерла, продолжая оставаться в шоке от происходящего. Затем он встал, выпрямившись и посмотрев за спину девушки. Энн невольно развернулась, встав спиной к тому, кого боялась на протяжении всех этих дней. Но впереди был враг пострашнее.

«Если бы он хотел меня убить, то сделал бы это сразу. Я нужна ему», — пронеслось у нее в голове.

Луис, продолжая ухмыляться, смотрел то на Энн, то на Кассиэля. Кажется, он был несколько удивлен и заинтересован.

— Надо же! Вау! — захлопал в ладоши он. — Не ожидал увидеть тебя здесь! Что же тебя привело? — Луис сделал несколько шагов к ним навстречу. — Ты тоже пришел за Артефактом?

Кассиэль продолжал молчать.

— Или ты тоже хочешь поиграть с этим человеком? — продолжал он. — О, да. Ты уже оценил мой подарок на ней? Она выглядит так аппетитно…

Кассиэль взял Энн за руку, резко отводя ее в сторону, за свою спину. Девушка смотрела то на его широкие плечи, то на Луиса, совершенно не понимая, что происходит.

А дальше произошло то, что Энн никогда не планировала увидеть в своей жизни, и о чем точно не напишут в книгах: за спиной Кассиэля, как по волшебству, появилось два огромных черных крыла. Сначала они были прижаты к спине, а затем они стали медленно раскрываться, пока не закрыли собой весь обзор. На изгибах крыльев были красивые, серебряного цвета, металлические вставки, украшенные тонким узором и темно-синими камнями, сияющими от сумрачного света. Слегка опустив крылья, Кассиэль повернул голову и посмотрел на нее. Глаза горели синим пламенем, а на шее появились такие же странные узоры, как и у Луиса.

Тем временем, Луис оставался неподвижным, словно бы оценивая своего врага перед атакой. Энн удалось увидеть, как за спиной Луиса, медленно, один за одним, стали появляться большие, полупрозрачные, лисьи хвосты. Раз, да, три… Энн досчитала до десяти. Диким взглядом он посмотрел сначала на Кассиэля, а затем на стоящую у него за спиной девушку. Что-то блеснуло — это были острые когти, появившиеся на пальцах парня. Присев, Луис ехидно улыбнулся и… прыгнул в сторону стоящих Кассиэля и Энн.

Кассиэль расправил крылья, но не двинулся с места. Энн зажмурилась.

Луис оказался перед лицом Кассиэля в мгновение ока, схватив того за нагрудный ремень. Небесный улыбнулся, легко схватив руку соперника и отведя от своего горла. Взмахнув крыльями, он поднял Луиса над землей, пока тот оставался в неподвижном состоянии.

Энн наблюдала за этой картиной, прикованная к земле. Но вдруг в ее голове резко появилась мысль — беги! Пока Кассиэль взмывал все выше и выше, а хвосты Луиса крепко сжимали ноги Небесного, Энн медленно попятилась назад. Резко развернувшись, девушка метнулась вправо, уходя вглубь сада. Теперь она бежала и не оглядывалась, пока в какой-то миг у нее не перехватило дыхание. Перед собой девушка не видела дороги, только эту ужасающую картину и его горящие пламенем глаза. Все внутри нее болело, а странные картинки, похожие на воспоминания, что ей не принадлежали, всплывали прямо перед глазами. Веки смыкались, а бег стал медленнее. Девушка уже выбежала на главную дорожку, ведущую к выходу из сада Ратуши. Еще чуть-чуть и она сможет добраться до отеля…

«Еще немного…» — шептала она сама себе, пока окончательно не упала на землю.

Все вдруг вокруг потемнело, руки тряслись, а в горле предательски пересохло. Энн попыталась подняться, но все тщетно.

Последнее, что видела девушка перед тем, как ее поглотил сон — это красивые маленькие белые цветы среди распустившихся яблонь и приближающуюся черную фигуру, за спиной которой медленно раскрывались крылья.

Глава 4. Артефакт

Чрезмерная вера во что-то порождает культ.

Культ приводит к опасным последствиям.