Читать книгу: «Граф Суворов. Книга 16»

Глава 1

— Опять дождь… — вздохнув, проговорила Ангелина, отходя от окна и поглаживая уже круглый животик.

— Скажи спасибо, что не снег с градом, — в привычной язвительной манере ответила Мальвина.

Совсем недавно она передала дочь нянькам и теперь выглядела почти беззаботной — настолько, насколько вообще может выглядеть женщина, несколько месяцев назад родившая долгожданного ребёнка. Но стоило малышке появиться на свет, как всё неприятное, связанное с материнством, Мария поспешила делегировать: кормление, бессонные ночи, мокрые пелёнки и бесконечную смену подгузников. Правда, полностью отстраняться она не собиралась и всегда держалась неподалёку, а в часы бодрствования дочки носила её на руках, ловила редкие улыбки и внимательно вслушивалась в детское воркование.

Но несмотря на недовольство супруги, я не видел, чтобы она любила дочку меньше. Просто не отступила от своей цели. Назвали её в честь матери Мальвины — принцессы Елены. И она явно будет не последним нашим ребёнком.

— А я вот по снегу соскучилась, — вздохнула Инга, не отпускавшая нашу крошку Яну с рук, даже когда занималась документами. — Уже полгода сплошные дожди, а снег так и не выпал ни в Сибири, ни на северном Урале.

— Я-то думала, ты будешь больше всего радоваться, вечная мерзлота отступает, — села рядом с ней Ангелина и, улыбнувшись, сделала засмеявшемуся ребёнку козу. А потом сама рассмеялась, когда девочка схватила её за палец.

— Поводы для радости есть – посевные растут. Даже для такого влажного климата можно найти что-то полезное, но это всё не то… — вздохнула Инга, поправляя пелёнку. — А ты как считаешь, дорогой, всё нормально идёт?

— А когда у нас что-то шло «нормально»? — улыбнулся я супругам, вновь погружаясь в документы.

Изменение климата, когда миллиарды тонн воды испарились из-за сжигания мной твари в ином мире, оказались глобальными. Мировой океан существенно обмелел и теперь обрушился на нас с небес. Средняя температура на планете поднялась на три градуса и продолжала расти. Говорили даже, что на севере скоро будут расти пальмы и Арктика растает окончательно.

— Ну хоть что-то хорошее же есть? — осторожно спросила Ангелина.

— Конечно, целая папка хорошего, — ответил я и, не поднимая глаз, помахал тонкой бумажной папкой, которую мне с некоторых пор готовили, чтобы было на чём отдохнуть. Рядом с ней лежал десяток подшивок толщиной с книгу, и все они были не слишком радостные. А ведь ко мне на стол попадали только самые важные вчерашние новости и сводки, верхушка айсберга. — И всё безумно важное. Хотите зачитаю парочку новостей?

— Конечно, — тут же воодушевилась Ангелина.

— Ну вот, например, — раскрыв документ, выхватил я первые строчки: — На машиностроительном заводе в Москве запустили новый цех по производству двигателей для малолитражек. К концу следующего года планируют начать выпуск двухсот тысяч доступных автомобилей.

— Из-за того, что пришлось отказаться от повсеместного использования резонансных активаторов, — хмыкнула Мария.

— Ну или вот: проложили автомагистраль к Тунгусской зоне из Екатеринограда и Владивостока, — не собираясь поддаваться унынию первой супруги, продолжил я. — По ней уже идут большегрузы в промышленную столицу.

— Ведь летающие баржи гниют на земле, — продолжила резать правду-матку Мальвина. — Одарённые без сил, потому и не летает.

— Но мы-то с силами, — попробовала возразить Ангелина.

— Ты «это» так называешь? — зло бросила первая супруга, и в комнате чуть похолодало, но шариковая ручка, на которую она направила все силы, едва сдвинулась. Мария зло простонала и ударила рукой по подлокотнику. — Позорище!

— Зато у тебя достаточно сил, чтобы активировать третий глаз. Ты абсолютно здорова, а после открытия всех чакр сможешь стать практически бессмертной, — напомнила любимая жена, успокаивая старшую. — А вместе мы справимся со всем. Верно же, дорогой?

— Конечно, справимся, — сказал я, не став вдаваться в детали.

— Угу, только, скорее всего, наши головы будут лежать на плахе, как у франков или англичан, — фыркнула Мальвина, и тут крыть было нечем. — Сил-то не осталось.

После того как мы победили пожирателя, и тварь с той стороны сдохла, резонанс ослаб на несколько порядков. Не исчез совсем, но даже для подъёма корвета требовались силы десятка одарённых, которые раньше в одиночку с лёгкостью могли запитать крейсер. К нашему счастью, у России таких одарённых было целых пятьсот.

Орден Александра Невского, под руководством Иоана и Тарана продолжал верно служить империи, и теперь на них, да на нескольких десятках одарённых третьего-второго ранга, держалась вся оборона страны. Ну ещё на наземных частях, спешно перевооружаемых переделанными орудиями ПВО, вместо танков.

Два лёгких крейсера, пять фрегатов и десяток корветов — вот и всё, что осталось от непобедимой армады северного флота. И единственная причина, почему на нас ещё не обрушились вражеские армии — у них ситуация обстояла ещё хуже, ведь не было своих воинов, идущих путём возвышения, раскрывших чакры и сумевших взять резонанс под контроль.

— В Ростовской губернии собирают третий урожай батата, — продолжил я зачитывать хорошие новости. — По всему югу начали приобретать популярность рыбные приусадебные хозяйства с карпами и утками…

— А в то же время живое море продолжает занимать всю Северную Америку, — буркнула Мальвина, но затем улыбнулась, как прежде. Зло и предвкушающее. — Но это тоже можно отнести в плюсы. На три государства-конкурента меньше!

— Оно по-прежнему использует диссонанс? — подняв голову и взглянув прямо на меня, спросила Инга.

— Сложно сказать. Но судя по фотографиям с орбиты, поставляемым Змеем – да, — нехотя признал я. — Но пока оно там, а мы тут – это не так важно. Теперь оно, по крайней мере, не растёт с такой скоростью, как при открытии врат. Наш мир его подавляет.

— Думаешь, с ним покончено? — осторожно поинтересовалась Ляпинская.

— Увы. Но, как я и сказал, нас разделяет океан, а на тварь действуют все наши законы физики, включая разницу в температурах. После того как оно пожрало доступную органику, но при этом не сумело распространиться на весь континент, тянет само себя, разрывает, сражается словно в самые первые дни после открытия Польской зоны.

— Ну и прекрасно, значит, крестьяне с вилами придут за нами раньше, чем тварь диссонанса. Счастье-то какое, — вновь фыркнула Мария.

— Что-то сегодня у тебя совсем скверное настроение, — покачала головой Инга. — Так молоко скиснет.

— У меня для этого няньки есть, это у тебя грудь не испортится от кормления, нечему… — заявила первая супруга, но поймав мой взгляд, скрестила руки под внушительным бюстом, а затем, тяжело выдохнула. — Прости, сестрёнка. Я, правда, сегодня не в духе, и просто срываюсь.

— Может, скажешь, что конкретно случилось? — поднял я бровь, когда девушки помирились. — Ты обычно лучше себя контролируешь.

— Ну если тебе так интересно, третья и седьмая страницы в папке по политинформации, — махнула она рукой на стол, но я продолжил давить её взглядом, и супруга неохотно подошла к столу и открыла нужные разделы. — Вот и вот. Общие замеры социальной напряжённости показывают, что люди крайне устали и недовольны.

— Нами? — искренне удивилась Ангелина. — Что-то я не помню такого. Пусть рейтинги у нас чуть просели и на государственном ТВ, и в сети, но в целом остаются вполне высокими. Замеры показывают, что граждане нас любят.

— Нас – конечно. С чего бы им нас не любить? Орден Александра проводит постоянные излечения, бесплатная медицина, образование, помощь малоимущим, — говоря, загибала пальцы Мальвина. — Только нас они и терпят из аристократии. А с остальными что? Они потеряли силу и не могут больше удерживать власть.

— Вероятные бунты, крестьянские восстания, нехватка техники, трёхкратный рост уровня преступности, — пробежал я по листу глазами. — В принципе, ничего нового, это всё я уже видел на прошлой неделе.

— Да? И процент вооружённости, по-твоему, остался прежним? — ехидно поинтересовалась Мальвина, и, взяв следующий лист, я нахмурился. Прочитал содержимое на два раза и отложил в отдельную папку — на совещание министров.

— Могло быть и хуже, учитывая логистические проблемы. Но мы справимся, — уверенно сказал я, приободрив жён. — Как ты верно заметила, орден Александра Невского продолжает объединять большую часть населения. Если будет нужно, мы используем его влияние для изменения ситуации.

— Как бы они сами не стали зачинщиками, — покачала головой Мальвина, а затем со вздохом рухнула обратно в кресло. — Вообще, этим должна Ангелина заниматься! Моя стезя – балы и приёмы, а не возня с крестьянами.

— Если уж об этом говорить, то не Ангелина, а князья Долгорукие и жандармерия, — возразил я, понимая, что супруге на последнем месяце тяжело быть такой же активной, как прежде.

Несмотря на усиленное тело и полностью сформированные чакры земли и воды, это был наш первый ребёнок, и подвергать его риску совершенно не хотелось. Тем более что он родится третьим и младшим, хоть и с минимальным отрывом. Но не последним: у Инги родилась дочка, а унаследовать и возглавить Ляпинское княжество мог только мальчик.

— Я посмотрю вечером документы… — подобралась Ангелина, но я поднял руку, останавливая её.

— Только если тебе это интересно. Цикл передач уже определён, и Кренделёва вполне справляется, всё в порядке.

— И всё же, я посмотрю, — настояла любимая супруга, и у меня просто не было повода ей отказать.

— Поступления в бюджет упали на сорок процентов, — недовольно поморщилась Инга, откладывая очередной лист отчётов. — Транспорт, дороги, работа… Как думаешь, мы сможем с этим что-то сделать?

— Разве что приручить этого монстра или найти себе нового. Пока же придётся приспосабливаться, — улыбнулся я супругам, и в этот момент в комнату постучали.

— Ваше величество, все собрались и ждут только вас, — проговорил бессменный адъютант и глава личной императорской безопасности.

— Спасибо, Василий, сейчас выйду, — собрав бумаги, ответил я, и по очереди поцеловав супруг, вышел из наших покоев в Зимнем. Хотя какой он теперь зимний, при постоянных дождях уже который месяц. Мария порывалась было встать, но удержала себя, ведь она была императрицей, отвечавшей за свой собственный кабинет.

Идя по коридору, я улыбнулся всей абсурдности ситуации: она могла возглавить почти любое малое министерство, в том числе и внутреннего просвещения, но так как у императорской семьи не могло быть разных мыслей по одному и тому же вопросу, ей приходилось заниматься лишь дворцовыми интригами да слухами в Боярской думе.

— Ваше величество, — здороваясь, кланялись мне все собравшиеся в зале Малого совета. Сегодня здесь собрались все главные лица государства, и по ним легко можно было считать всю тяжесть ситуации, в которой мы оказались.

— Добрый день, присаживайтесь, — сказал я, занимая место во главе овального стола. — Сосредоточьтесь, пожалуйста, на самых важных, не терпящих отлагательства и требующих моего прямого вмешательства или осведомлённости вопросах.

— Боюсь, у нас все такие, ваше величество, — улыбнулся Мирослав, сдавший в последние месяцы даже несмотря на мою поддержку и регулярное лечение. — Остальные решаются внутри ведомств.

— В таком случае я в полном вашем распоряжении. И раз вы начали, вам и продолжать, — сказал я, сделав приглашающий жест.

— У меня всё тот же вопрос, что и в прошлый раз, — вздохнул Суворов. — Я министр флота без флота. Мы спешно формируем боевые части из переоборудованных вспомогательных и пехотных частей, но катастрофически не хватает техники и судов. Теперь уже морских.

— Мы поставим их, как только сможем, — сухо ответил Демидов-Верхотуров.

За место бывшего фаворита и мужа Екатерины на Урале разгорелась настоящая война, правда, очень локальная и подковёрная. В результате несколько родов объединились, и новоявленный Демидов сумел сконцентрировать в своих руках большую часть фабрик, а затем и попасть в кабинет министров промышленности. Не просто так, Мария вытянула из него всю душу и несколько вполне лакомых металлургических заводов, включая медный.

— Подробней, — сказал я, и он решительно смахнул пальцами по картонной папке, а затем тихо вздохнул и открыл её обычным способом. Тут я мужчину полностью понимал, сам часто пытался работать по привычке, но вторжение Пожирателя выжгло большую часть гражданской электроники.

— Как вам всем известно, полгода назад для осуществления обманного манёвра, мы подготовили объединённую русско-англо-германскую флотилию из переделанных воздушных судов. Я вынужден это напомнить, чтобы вы оценили масштаб проблемы, — быстро проговорил Демидов, видя, что некоторые уже собираются возразить. — В том безуспешном походе мы потеряли все переоборудованные суда. Восемь крейсеров, семнадцать фрегатов, корветы и катера… Тысячи тонн металла, механизмов и миллионы человеко-часов. То, что страна не сможет быстро восполнить. Лет десять нужно как минимум, а скорее все двадцать.

— И как мы, по-вашему, в это время будем оборонять нашу родину? — едко поинтересовался Мирослав. — У нас из оставшегося на ходу флота один лёгкий крейсер, да и то не у нас, а у ордена!

— Так, на нас вроде никто и не нападает, — ехидно улыбнулся Демидов. — Во всём мире такие же проблемы, не только у нас.

— Боюсь, у вас неверные сведения, господин министр, — сказал Леонид, и мужчина вздрогнул, повернувшись к главе тайной канцелярии. — Но об этом после…

— Нам нужен флот, — продолжил настаивать Мирослав. — У нас самая протяжённая граница в мире, в случае проблем мы элементарно не сможем перебросить войска в нужную точку достаточно быстро. Прежнее устройство армии просто не работает.

— В этом я полностью поддержу князя Суворова, — сухо сказал Долгорукий, катая в пальцах ручку. — Нам тоже приходится перестраивать свою работу с нуля. Ещё пару месяцев назад это было не так заметно, но сейчас у нас не осталось штурмовых подразделений, скоростных ботиков для доставки оперативных групп и задержания подозреваемых.

— Одарённый, прошедший формирование второго энергетического ядра, вполне способен поддерживать работу резонансного доспеха, — напомнил я. — Так что не стесняйтесь обращаться за помощью к ордену.

— В него и так слишком много всего упирается, ваше величество. Оперативные группы, армия, штурмы… — покачал головой Леонид. — Как бы не вышло из этого беды. Уж слишком узкое горлышко получается.

— Я создавал его именно для этого — решения самых насущных задач. Через полгода закончится отбор одарённых во всех интернатах и учебных заведениях. Граф Игнатов обещает не менее двадцати тысяч инициированных, и я верю его докладам.

— Но ведь инициированные – это не те, кто сумели сформировать хоть первое энергетическое ядро, — развёл руками Багратион. — Ваши бывшие ученики, сами ставшие наставниками, не в состоянии подготовить больше пяти тысяч за год, а нам нужно… даже боюсь посчитать, сто тысяч? Двести?

— В армию – минимум сто, — подтвердил Суворов.

— Мы можем обойтись даже штурмовыми частями и по десятку пилотов на города миллионники, — попробовал было воодушевить меня Долгорукий, но затем сам понял, какую глупость сморозил. — А сколько нужно на поддержание ботика?

—Третье ядро, — спокойно ответил я, посмотрев на всех присутствующих.

Лица у министров были невесёлые. Привычный уклад жизни изменился в один миг, и хотя страна пережила период наибольшего напряжения, до конца кризиса было ещё далеко. А главное — сейчас менялась сама парадигма социальной жизни, и не в последний раз, в этом я был уверен.

— Нам нужна новая техника на всех уровнях. Самосвалы, грузовики, суда и самолёты. Пример успешной промышленной революции без резонанса у нас прямо под боком — Китай! — сказал я, постучав указательным пальцем по столу. — Раз смогли они, значит, и мы сможем – сейчас мы в одинаковом положении. Леонид, я же вижу, вы хотите что-то сказать. Говорите, мы для этого и собрались.

— Боюсь, что вы не правы, ваше величество. Мы в совершенно разной ситуации. Разведка докладывает, что их Комитет Благополучного Будущего сумел сохранить старые заводы шестидесятых-семидесятых годов, — сказал Багратион и катнул в мою сторону папку, из которой рассыпались по столу фотографии. — Они быстро восстановили производственные цепочки и теперь проходят один технологический рубеж за другим. По прогнозам моих аналитиков, они сумеют выйти на производство микрочипов, которым занимались до вторжения Пожирателя, уже в следующем году.

— Вот как… — вздохнул я, беря эмоции под контроль.

— Мы сумеем сохранить Тунгусскую зону, если они атакуют нас с юга? — забеспокоился Демидов, взглянув на фото.

— Если стянуть к границам бывшей зоны силы со всего восточного фронта – нет, у нас достаточно орудий ПВО и солдат в гарнизонах для обороны. — возразил Суворов, пытаясь приободрить себя или окружающих.

— Мы ни разу с ними не сражались, — возразил я, вспоминая орду из истребителей вертикального взлёта, что встретили нас на границе. — Кроме тренировочных боёв, которые вы все, уверен, видели. Но боюсь, ситуация изменилась. Резонансный фон упал в десятки раз, а значит, большая часть фундаментальных законов физики относительно хаотического движения изменилась.

— И что из этого следует, ваше величество? — теперь уже Леонид нахмурился.

— Две новости: одна хорошая, вторая — не очень. Техника и микроэлектроника станет стабильнее, производительней, будет требовать меньше экранирования и материалов, — вместо меня ответил министр науки и просвещения Голицын. — И для нас это, вероятно, не лучшая новость. Но плюс — у некоторых материалов из Тунгусской зоны сохраняется резонансный фон.

— И вы об этом молчали? — взвился Демидов. — Это же… это же значит, что мы сможем переработать их для усиления в реакторах?!

— Это нам пока не известно. Главное — что они для электроники вредны, а не полезны. Вряд ли китайцы захотят нарушать работу собственных приборов. Что же касается вопроса уважаемого Павла Анатольевича, нам пока это неизвестно, — как можно спокойнее ответил Голицын. — Исследования продолжаются, но мы надеемся на положительный результат в ближайшие месяцы.

— Если бы можно было сделать реактор-усилитель, это бы решило все наши проблемы, — воодушевился Мирослав. — У нас по всей стране десятки, сотни судов на земле гниют. Одних линкоров – две штуки! Мне бы хоть одну такую ласточку поднять.

— Мирослав, вы неверно оцениваете потенциал таких исследований, — со вздохом покачал головой министр просвещения. — Самые совершенные усилители корабельного класса давали прирост в силе в десять раз, а сейчас… вот какой у вас был класс перед катастрофой? Восьмой? А сейчас какой?

— Не определяется, — отведя взгляд, ответил Мирослав.

— Прошу прощения, я не хотел быть грубым, — тут же потупился Голицын, осознав всю нетактичность собственного вопроса.

— У меня с первого упал до одиннадцатого, — сказал сидящий тут же регент Морозов. — Но контроль за стихией остался.

В качестве демонстрации он шевельнул пальцами, и над ладонью появился крохотный ледяной конструкт в виде иглы. И несмотря на то что все знали, какой она может быть силы, Пётр Николаевич заставил её погрузиться в столешницу, легко пробив насквозь, а затем вновь зависнуть над ладонью.

Улыбнувшись тестю, я повторил его движения, создав вначале огненный шар, а затем колючий снежок, но развеял оба конструкта без следа. Морозов усмехнулся и чуть поклонился, принимая моё старшинство. Личная сила среди аристократии – штука необходимая, в том числе для того, чтобы остальные знали своё место.

— В стране меньше двухсот одарённых обладают сродством со стихией, — заметил Голицын. — Это те, кто раньше был на четвёртой ступени и выше. И что удивительно, у них эффект резонанса сохраняется, хоть и стал в разы слабее.

— Ничего удивительного – место и форма, — ответил я, не задумываясь, но, увидев удивлённые лица, понял, что придётся объясниться. — Уже не секрет, что резонанс был лишь способом Пожирателя попасть в наш мир для захвата. Чудовище размером с планету через божественную энергию и материю тянулось к нам, позволяя создавать эффект врат. Теперь оно мертво, но части его оказались в нашем мире. Что же до эффектов стихии — это просто резонанс с местом или даже миром, в котором другие условия.

— Вы рассказывали об этом, но всё равно уложить это в голове и тем более принять как должное довольно сложно, — покачал головой Морозов. — Но даже если это так, выходит, наши силы должны были сохраниться?

— Если сравнивать это с радиоприёмником, то не обязательно, — вмешался Голицын, когда я покачал головой. — Предположим на мгновение, что одарённый – это радиоприёмник туриста, ушедшего в тайгу. Источник малой интенсивности оно уже не уловит, лишь большой, каким для нас был Пожиратель. А стихии — это сторонние станции, которые могут накладываться на сигнал и увеличивать собственную мощность на пике.

— В целом понятно, хотя сомневаюсь, что ваша аналогия верна, — возразил я. — Лучше скажите, что с усилителем, во сколько раз вы сумеете улучшить его конструкцию?

— Увы, это фундаментальные исследования, которые по большей части остались на сгоревшей электронике. Нам приходится восстанавливать всё по крупицам, ведь многие профессора и доктора наук, трудившиеся в этом направлении, давно вышли на пенсию или даже умерли.

— Значит, верните их назад, если есть такая возможность. Предлагайте любые деньги и количество помощников, — приказал я, прекрасно осознавая всю опасность подобного положения. — Нам необходимо восстановить обороноспособность страны, а затем уже можно будет думать о более мелких вещах.

— Если бы нам удалось повторить эксперимент Теслы и…

— Стоп. А вот этого не надо, — прервал я мужчину. — Никакого резонанса второго поколения. Мы от первого отойти не можем, и, не дай боги, кто-то думает так же, как вы, и захочет открыть врата в мир с чем-то похуже Пожирателя.

— Но, если осторожно… — попробовал возразить Голицын. — Если не повторить, то, по крайней мере, найти документы той эпохи.

— Нет. Просто нет. Действуйте строго в рамках существующей теории, — остудил я энтузиазм министра образования и науки. — А пока будем действовать в рамках существующих возможностей. Вряд ли резонатор будет меньше, чем корабельные реакторы. Встроить его в машины точно не выйдет, так что сосредоточимся на автомобилестроении. Мы можем подчерпнуть что-то у китайцев?

— Имеете в виду украсть? — с улыбкой спросил глава внешней разведки.

— Для начала купить или выменять. В чём у них нужда?

— Как и во всём остальном мире — энергоносители, — развёл руками Леонид. — Но не думаю, что нам это и в самом деле нужно. Догнать мы их не успеем.

— Нет такой задачи, в первую очередь – паритет… — ответил я, и мы на несколько часов углубились в обсуждение переделки наших технологических процессов.

В Петрограде действовало несколько десятков верфей, в том числе для рыболовецких и транспортных судов. Да, теперь они все лишились силовой установки, и наладка выпуска двигателей стояла особенно остро, но уже сейчас она решалась. Корпуса тоже были. А уж чего у нас после закрытия Польской зоны оказалось в достатке – так это оружия – пушек и боеприпасов.

Так что срезав несколько углов, было решено выпустить десяток-другой береговых катеров, просто для контроля близлежащих территорий.

Воздушное пространство пока прикрывали дирижабли, использовавшиеся для стратосферной бомбардировки живого моря. Медленные, уязвимые для атак любой авиации, а при посадках и простого ручного оружия, они тем не менее стали лучшей заменой малым артиллерийским судам.

— Это не решит проблему, — проговорил Суворов. — Но так мы хотя бы сумеем начать патрулирование границ.

— Замаскируйте их под корветы, чтобы баллоны внешне не отличались от прежних судов. Можете повесить фонари в виде иллюминации, — подумав, предложил я. — Посадка и загрузка строго в крытых ангарах на территории военных частей. Враги должны думать, что у нас есть силы для сопротивления.

— Надолго этого обмана не хватит… — покачал головой Багратион-старший. — Но пару-тройку месяцев мы выиграем.

— Ну и хорошо. Я возьму на себя наставничество. Ускорю обучение самых перспективных одарённых насколько это вообще возможно. На Демидове – катера и двигатели, на Голицыне – новый корабельный резонатор, на вас – охрана границ… Благодарю за работу, господа.

— Позвольте обсудить ещё один вопрос, ваше величество, — попросил Леонид, улыбнувшись, и у меня неприятно засосало под ложечкой от предчувствия. — Это недолго.

— Конечно, — кивнул я.

Дождавшись, пока остальные выйдут, Багратион сел ближе и положил передо мной папку с фотографиями. На первой же из них был какой-то город посреди пустыни, на второй – он же, но чуть сбоку. Качество не самое лучшее, но было заметно, что в городе продолжается жизнь, ездят машины.

— На что я смотрю?

— Это Нью-Йорк, ваше величество. Его островная часть, — ответил глава внешней разведки, заставив меня нахмуриться.

— Вы мне неоднократно докладывали, что вся Северная Америка под пожирателем.

— Мы искренне так считали. И всё же, как вы видите, они не только живы, но и вполне сосуществуют с монстром, — сдвинув несколько фото в сторону, сказал Багратион. И теперь я наконец понял, что город окружён мёртвым морем с одной стороны и океаном с другой. — Нам пока не удалось с ними связаться, а переплыть Атлантику в данный момент не представляется возможным, но…

— Мы должны выяснить, как они выжили.

— А выжили ли? — горько улыбнулся глава внешней разведки. — Пожиратель уже создавал сотни безликих, имитируя жизнь. Что если этот город такой же?

— Вот и выясните, — приказал я и, когда Леонид, поклонившись, удалился, с трудом подавил вздох.

Если эта тварь не потеряла разум и продолжит развиваться, это будет катастрофа. Возможно, такого масштаба, что контролируемое повторение опытов Николы Тесла и открытие врат — сущая мелочь. А значит, нужно найти документы, оставшиеся от Бориса и Екатерины. Перерыть лабораторные исследования и наследие рода Романовых.

Разум с трепетом наблюдал, как его детище постепенно развивается. Крохотный улей, оставленный на произвол судьбы, благодаря падению резонанса стал поднимать голову, шириться и копить силы. Ещё немного и он сумеет показать себя миру во всей красе. Если эти голые обезьяны не сделают очередную глупость.

Виргинские острова.

— Спасибо, дорогая, — взяв бокал с коктейлем и трубочкой, улыбнулся Сергей и хлопнул захихикавшую официантку по шикарной заднице. Пальмы, солнце, шезлонг под зонтиком и девушки. Что ещё нужно для счастья во время отдыха?

Ну, может, чтобы над его городом, над его островом не нависала тень Хозяина. Но в конце концов, это его королевство, и он будет править им, как посчитает нужным. И отдыхать станет, сколько захочет. Ведь что такое пара столетий для проникшего в этот мир монстра, который даже умереть до конца не мог? Меньше мгновения. Так что этим он мог пренебречь. Особенно пока его подданные искренне счастливы, что им сохранили жизнь.

— Неприемлемо! Немедленно! Предательство! — тварь кричала, хоть у неё не было рта, металась из стороны в сторону, хоть и была больше похожа на кляксу, но пока ничего не могла сделать. Шесть настойчивых, ненавидящих друг друга голосов никак не могли договориться в одной голове, а слитая, спрессованная давлением и диссонансом душа разрывала себя на части. — Уничтожить! Всех!

Глава 2

— Слушаю, — коротко ответил Ивель, приподнявшись на локте. Звонок застал его в постели, хоть и в условно рабочее время, после подъёма.

— Таран, — раздалось из трубки.

— Архангел, — улыбнулся граф Рубежный. Раз государь начал с позывного, значит, большую часть официоза можно отбросить.

— Как отдыхается?

— Мало, — искренне ответил Таран.

— Работа тяжёлая?

— Тяжелее некуда.

— Так, может, тебя от неё освободить?

— Ха, да не в жисть! — рассмеялся такой шутке глава штурмового корпуса, и с той стороны тоже раздался смех.

— Тебе с какой новости: с хорошей или с плохой?

— Лучше с плохой, чтоб потом порадоваться, — не задумываясь ответил Таран.

— А не получится. Хорошая — тварь по какой-то причине пока спит. А плохая в том, что она остановилась у города в Северной Америке, хотя могла его сожрать целиком. Понимаешь, к чему я клоню?

— Понимаю, — разом посерьёзнев проговорил бурят.

Несколько минут они ещё говорили, обсуждая детали, а затем, попрощавшись со старым товарищем, император положил трубку.

— Чего он хотел? — натягивая одеяло на крепкую небольшую грудь, спросила Вяземская.

Эта рыжая чертовка, вытворявшая в постели такое, о чём в приличном обществе даже думать не стоило, была его законной супругой. Что не могло не радовать здоровяка в два раза выше неё. А ещё она полностью соответствовала поговорке, что большая грудь греет мужскую руку, а маленькая – душу. Потому здоровяк не удержался и, не смотря на хохот любимой, забрался обратно в кровать и расцеловал её. Пришлось ему снова задержаться.

— Государь звонил? — наконец спросила Ольга.

— Угу, — ответил Таран, облачаясь в привычный китель. Он даже в зеркало мог не смотреться, и так знал, где нужно оправить, до миллиметра. Иногда даже закрадывалась крамольная мысль, что он тоже вполне заслуживал зваться Суворовым, но ему вполне хватало быть и выпускником суворовского училища. Ведь оно открыло непередаваемые перспективы перед вчерашней чернью. Хотя в первую очередь открыл друг и брат по оружию.

— И чего хотел? — продолжала расспрашивать Вяземская, немного обиженная, что из мужа приходится вытягивать всё по капле.

— Говорит, отстаем от графика тренировок, — посерьёзнев сказал Ивель.

— Чего?! — от возмущения княжна вскочила на кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. — Да ты сильнейший из его учеников!

— Уже подмастерье, — спокойно, но не без гордости ответил Таран. — А должен стать мастером. Нам нужны новые братья, да и старых нужно подтянуть до приемлемого уровня. Ты же хочешь вновь сесть в катер? Сама?

— Конечно, хочу, — поморщилась Вяземская. Бывшая лучшая закрытой школы. Одна из лучших в военном училище. В высшей академии. Она по праву считала себя если не сильнейшей, то достаточно перспективной, а теперь после коллапса «Перехватчик», которым она крутила словно перышком, превратился в железную гору. — Думаешь, получится?

— Обязательно получится: — застегнув воротник, улыбнулся Таран и взглянул на неё тем особенным взглядом, за который она в него и влюбилась. Уверенный и надежный, словно скала. — Нужно только полностью раскрыть эфир и научиться создавать стихийные конструкты.

— У тебя и так подтверждённый шестой. Был.

— Нужен реальный десятый. Как минимум. У господина две стихии. У его супруг по одной. У регента, немецкого канцлера… У всех есть – так что всё реально. Нужно только постараться как следует, впахивать и не опускать руки.

— Поняла. Всё у нас получится! — тряхнув отросшими, а от того куда более восхитительными волосами, уверенно сказала Ольга. — Ведь в этом мы лучшие!

— Именно, — ещё раз поцеловал любимую Таран и, застегнув пояс с гранатометом, револьвером и кортиком, вышел из командирской квартиры. У них был свой особняк, но граф Рубежный там появлялся только во время официальных приёмов. Остальное время он жил в казармах, привычнее ему так было. И когда его называли сапогом, воспринимал он это исключительно с гордостью.

— Ваше величество, — с достоинством проговорил граф Рублёв, хотя в душе у него скреблись кошки. Хорошо, блин, не лично встретились, по телефону связались. А то знал он старшого – душу вывернет, насквозь посмотрит, и хочешь соврать, да не сможешь.

— Здравствуй Щебет. У тебя всё нормально?

— Абсолютно, всё своим чередом идёт, — легко сказал Алексей.

— Друг… ты же знаешь, — через пару секунд раздалось в трубке, и граф невольно подобрался. Одно дело поставщики, даже из крупных родов, другое – император и… друг. И он знал.

— Нет, так-то у меня всё нормально. В ажуре, отлично всё. — пробубнил Рублев. — Просто есть маленькие жизненные трудности.

— Мне из тебя щипцами вытаскивать или Константина позвать?

— Не надо, — тут же ответил граф. Пусть он и чувствовал, что это всего лишь шутка, но в каждой шутке есть доля… шутки. — Просто, понимаешь, ты всё равно узнаешь, так что тут такое дело… Не получается у нас в срок детали изготовить. Никак.

— И ты вместо этого…

— У китайцев взял, — зажмурившись и вжав голову в плечи, проговорил Рублёв.

С той стороны раздался тихий протяжный вздох. Но не ор или гнев. С друзьями император себя почти никогда не сдерживал, это с посторонними говорил с улыбкой и спокойно, а потом с неугодными разбирался либо сам, либо это делала Мария, что было куда хуже. И сейчас Рублёв с ужасом боялся открыть глаза, вдруг этот выдох значит, что его перевели в категорию посторонних.

— На что сменялся? — прозвучал в трубке тихий вопрос.

— Золото в слитках. Не резонансное, обычное. Деньги они наши не берут, — чуть отмерев, ответил Рублёв.

— Значит так, пройдоха, — сказал император, и у графа отлегло с души. — Золота у нас хватает. Пока им нужно только оно, можешь менять, но торгуйся как не в себя. И за качество бейся до последнего. Каждый грамм по ведомостям прогонять будешь и каждую детальку. Понял меня?

— Понял, — тут же ответил Рублёв, который понял, что ничего не понял. — А что мне на самом деле надо?

— Будешь ездить и проверять, как они эти детали делают. Во имя борьбы за качество. Леонид тебе пару спецов даст, которые и в материалах разбираются, и во всём остальном. Но тебе об этом думать будет не нужно, ты своим делом занимайся.

— Им ещё редкоземельные металлы нужны. Титан, литий, палладий… и нефть с газом, — тут же воодушевился граф.

— Договаривайся о капитальном строительстве, — спустя пару секунд и один хмык, сказал государь. — Можешь требовать подарков, себе. Самолёт частный, чтобы проще к ним летать было. Ясно?

— Так точно, Архангел. Всё сделаю! — ответил довольный Рублёв.

У него всегда была чуйка на доходные дела. Не на власть — нет. Обычно удержанием всех в тонусе занималась дражайшая супруга. Которую он хоть и догнал в мускулатуре, но её природное обаяние и стать даже портовых грузчиков заставляли ёжиться. Да и силой резонанса, он занятия не забрасывал. Но вот Пожарская… После катастрофы она словно с цепи сорвалась, с головой погрузившись в активную молитву.

А уж когда они дошли до совместных занятий вдвоём, о которых им рассказали император с Ангелиной… Да чёрт с ними, со знаниями, каждый раз будто на небеса отправлялись, и энергетика вся словно пылала!

— Пожалуй, сделаю-ка я перерыв, пред командировкой, — улыбнувшись сам себе, проговорил граф и отправился в комнату для тренировок, специально устроенную в поместье.

— Жеглов на аппарате. Слушаю, ваше ве… понял, без чинов. Так точно, отвечаю за программу подготовки младшего состава. Да, как раз на выгоне, вон, поросята, в грязи барахтаются, — выглянув в окно, проговорил Пётр. Там, на полигоне, по брови в грязи, подняв над головой автоматы, перебирались в брод курсанты ордена. — Двести уже готово к строевой, ещё шестьсот на подходе. Никак нет, быстрее не выйдет. В войсках учить тоже, совсем не тот коленкор. Понял, подумаю.

— Какого чёрта вам ещё надо? — раздраженно бросил в трубку Краснов, чуть не сшибив аппарат со стола. — Я и так на пределе работаю, будет когда будет.

— Чего, блин? — он уже хотел бросить трубку, когда в ней раздался знакомый голос. — Максим, ты там совсем охренел от безнаказанности и творческой свободы? Хочешь, чтобы я тебя графом сделал? Или, может, сразу князем? Будешь с умным видом по совещаниям ходить, вместо Демидова о промышленных успехах докладывать, производство на местах организовывать и бумагами заниматься.

— Не надо… — жалобно попросил инженер-изобретатель, для которого это было худшим приговором, чем лишение лаборатории. — Я и так под этими бумагами загибаюсь. То отчёт о практике, то об испытаниях.

— А Гайка чем занимается?

— Дома, борщи варит, — чуть смущенно ответил Максим.

— Блин, рад за тебя дружище. Я как-то совсем это из вида упустил, давно не виделись. Хочешь проверю её? Посмотрю, чтобы всё в порядке было? А то вы оба по программе почти не двигаетесь.

— Да как-то отвлекать целого императора и самодержца всероссийского, чтобы он просто мою жену посмотрел… — замялся Краснов.

— Ну да, ну да. Императора, конечно, зазорно. А вот друга вполне можно. Уж полчаса я на вас выделить смогу. Правда, придётся во дворец приехать, иначе, сам знаешь, мне не вырваться. Техники нормальной нет, усилителя нет.

— Работаю, — с первоначальной интонацией проговорил Максим. — Сделаю как сделаю. Раньше не выйдет. Понятно же?

— Ещё бы не понятно, — хмыкнул голос в трубке. — Значит так, завтра в обеденное время отложишь всё и приедешь ко мне. Не сам, естественно, а с супругой. И посмотрю, и пообщаемся, и тебе мозги вправлю. Во всех смыслах. А то чувствую, ты загоняешься без змеюки.

— Ну тебе он хоть браслет оставил, а со мной теперь только по радио связывается и то крайне редко, когда важные вопросы обсуждаем.

— Браслет? Так он же не работает, валяется у меня в ящике как сувенир… Ладно, решено, придешь, как раз и его тоже посмотришь. До завтра.

— До завтра, старшой, — не успев ответить до того, как в трубке прозвучали гудки, проговорил Краснов. — Ну вот, блин, теперь во дворец переться… Надо ему хоть флаер будет настроить, а то и в самом деле неудобно…

Звонки шли один за другим, какие-то с перерывом в полчаса, другие в течение нескольких минут. Бывает такое, везде срак, мрак, кромешная тьма и рутина. Но стоит появиться настоящей проблеме, и ты понимаешь, что это ещё была светлая полоса. И с Пожирателем, оставившим в живых целый город, была именно такая ситуация.

Кроме звонков были ещё и встречи. Обыденные, неприятные или долгожданные. Хотя сейчас было не до конца понятно, какая нам предстоит.

— Ваше высочество, прекрасно выглядите, — улыбнулся я, поприветствовав Ли Линью. — Надеюсь, хорошо добрались?

— Благодарю, вашими стараниями, — искренне ответила молодая женщина. Активировав третий глаз, я без труда заметил, что она сумела отказаться от имплантов и стимуляторов, что для прошлого её состояния уже гигантское достижение.

— Не могу не похвалить вашу настойчивость и целеустремленность. Не многие в вашей ситуации сумели бы достигнуть столь ощутимого результата. Чего не скажешь о ваших сопровождающих.

— Увы, решение очищения – моё личное, — слабо улыбнулась женщина. — Но народу нужна массовая, проверенная и лёгкая в управлении программа для улучшения жизни. А ваше учение подходит больше для монахов. Даже воинствующих.

— Как вы и сказали, увы, — вернул я улыбку. — Но и результаты они дают такие, которые обычным смертным никогда не достичь. Думаю, вы об этом знаете в том числе и от ваших соседей.

— Мы открыты ко всем философиям и верованиям, что не навязываются нам насильно, — легко согласилась принцесса, и тут я чуть не рассмеялся. Ведь их собственная религия, великое благо с архитекторами будущего, была куда более агрессивна. Правда только на своей территории, к нам они пока не лезли.

— Нисколько в вас не сомневался. Как вам новый континентальный климат?

Разговор шёл ни о чём, и обо всем разом. По этикету, которого приходилось придерживаться и из-за статуса, и из-за сопровождающих, нам нужно было минимум полчаса поговорить таким образом, чтобы войти в общую канву. И мне такое расточительство времени давалось куда тяжелее, чем остальным. Воспитание-с.

— Вы останетесь у нас надолго? — с улыбкой спросил я, когда Ли Линью начала спрашивать о подступающих холодах и максимальной температуре летом.

— Совет народной партии постановил что у МНР должен быть постоянный посол на территории России, и лучше меня кандидата не нашлось, так что я останусь в Петербурге столько, сколько понадобится. — улыбнулась принцесса.

— Отлично, это в самом деле прекрасные новости.

— Тогда, если вы не против, я бы хотела заниматься вместе с вашими учениками. — нисколько не стесняясь, сказала Линью, и я едва сумел сдержать улыбку. Похоже, не до конца, ведь девушка заметила это и нахмурилась. — Я что-то не так сказала? Ошиблась?

— Нет-нет. У вас потрясающее произношение и знание языка. А учитывая вашу превосходную разведку, вы скорее всего в курсе о моём классе принцесс, как мы его в шутку называем. Там уже занимаются ежедневно Тереза Бурбон и Фатима, сестра Амина.

— Прошу прощения, — ещё больше нахмурилась девушка. — Я не понимаю, что за намёки на разведку.

— Никаких намеков. Но, если позволите, я дам вам совет, который вы можете тут же передать вашему начальнику службы безопасности, — проговорил я, и девушка, немного подумав кивнула. — Вы же знаете, что у меня много учеников. А вы единственная страна, которая массово использует импланты у своих служащих. Да ещё и дроны, которые светятся в истинном зрении словно новогодняя ёлка. Мы не против. Если хотите, можем даже открыть вам официальный пост при посольстве. От союзников, которые помогали расправиться с Пожирателем у нас нет секретов.

— Мы делали это не только для вас, — с трудом удерживая улыбку, сказала принцесса. — Весь мир находился на грани. И всё ещё висит на ней. Полшага и…

— Мы готовы передать вам полные чертежи резонаторов Краснова.

— Но это же главное оружие против одарённых! — охнула принцесса, удивившись так, что её глаза стали вполне нормального размера. — И вы отдадите нам его чертежи?

— Это оружие против тварей резонанса, а не против одарённых, к тому же для меня лично и для моих братьев оно совершенно безопасно. В любом виде, — улыбнулся я, заставив девушку опешить. — Так что, да, я готов передать вам не только чертежи, но и действующий прототип, который вы сможете разобрать, а потом собрать по винтику чтобы убедиться, что ваши учёные и инженеры всё сделали правильно. Это крайне важно.

— Что вы хотите взамен? — подобравшись, спросила Линью.

— Чтобы человечество сумело отступить от пропасти на полшага назад, — решительно ответил я. — У вас есть бомбардировщики, но нечего сбрасывать на тварь. Мы вам дадим это. Увы, с доставкой пока у нас не всё так гладко, мы восстановили лишь часть флота, и он нужен дома. Но если вы готовы возвести на нашей территории несколько своих заводов, будем исправно поставлять вам боеприпасы.

— Вы не хотите получить наши технологии микроэлектроники? Компьютеров? — поинтересовалась принцесса.

— Чертежи у нас и свои имеются, и, смею надеяться, не хуже ваших. Только последние годы страна производила боеприпасы и корабли вместо товаров повседневного пользования. Так что приходится восстанавливать производства по крупицам, когда нужно шагать семимильными шагами.

— Я боюсь, принимать такие решения вне моих полномочий, — с сожалением проговорила Линью, и я легко кивнул. — Мне нужно передать вашу информацию Комитету Благополучного Будущего и тогда они примут решение.

— Конечно, я и не настаивал, чтобы вы ответили немедленно. Пока тварь спускается в Тихий океан и перебирается через него, время ещё есть.

— Откуда… вы уверены?! — едва расслабившаяся девушка вновь вздрогнула.

— Увы, все сильные одарённые чувствуют его. Даже если ваши самолеты-разведчики и дроны ничего не нашли.

— Я всё передам! — поднявшись, сказала принцесса и, стараясь не торопиться, направилась из зала.

— Не забудьте о занятиях. Завтра в десять утра.

Стоило попрощаться с принцессой, как приехал Краснов со своей супругой. Гаечка старалась привести себя и мужа в порядок, как могла. Всё же Макс оставался тем ещё раздолбаем, хоть и гениальным. Вечно растрёпанный, вечно витающий где-то в облаках, так что пришлось в начале подправить его потоки праны к чакре души. Чтобы ускорить и нормализовать процессы, а уже потом заниматься округлившимся животом девушки.

— Почему вы раньше нам ничего не говорили? — радостно щебетала Ангелина, и казачка лишь отмахивалась, лепеча что-то про нашу загруженность, будто она нам чужая. — Вы просто обязаны позвать нас на крестины. Имя уже выбрали?

— Пока спорим, — смущённо улыбнулась девушка.

— С ребёнком и его будущей мамой всё в полном порядке, осложнений никаких быть не должно. Но на всякий случай раз в месяц на протяжении следующих двух, а потом раз в две недели нужно будет наблюдаться, — с улыбкой объявил я. После чего Гаечка с облегчением выдохнула, а Ангелина обняла старую подругу.

— Отойдём? — поманил за собой я товарища, и когда мы сели у окна в зале для приёмов, чуть выждал. Но он не стал первым начинать разговор. — Рассказывай.

— Не хочу жаловаться, всё у меня нормально, — попробовал отмахнуться Краснов. — Занимаюсь своими делами, работаю, исследования опять же…

— По тому, что я слышал, создаётся впечатление, что ты зашиваешься, у тебя куча проектов и совершенно не хватает времени, — начало я, и парень кивал на каждое слово. — В то же время за последние полгода у тебя нет ни одного не только защищённого проекта, но даже и намеченного плана работ.

— Я работаю, — буркнул Макс.

— И я в тебе нисколько не сомневаюсь. А потому лишь спрошу, что ты делаешь, и что тебе нужно для того, чтобы получилось быстрее и лучше? Финансирование, помощники? Всё что в моих силах.

— Тридцать шесть часов в сутки, — улыбнувшись, ответил парень. — Ну, может, ещё парочку на поспать.

— Значит, помощники, которые не будут тебя раздражать, но при этом возьмут на себя часть задач, — уверенно сказал я, и Макс нахмурился. — Ты, к слову, в курсе, что наши китайские друзья устроили за тобой, как и за многими другими ценными кадрами, круглосуточное наблюдение?

— Мелькало что-то за окном, но я думал… — нахмурился ещё больше Макс.

— Это не проблема, если ты не пытаешься построить в своей лаборатории термоядерную бомбу или какое-то иное оружие массового поражения, о котором они узнают, а главное, соберут его раньше нас, — пояснил я. — Сейчас резонанс на нашем континенте существенно снизился, так что постройка ракеты не должна составить особенных проблем.

— У людей снизился, — поправил меня Краснов. — У планеты он только вырос.

— Хочешь сказать, что тварь настолько сильно фонит, что можно приспособить твои резонаторы в качестве нагревательного элемента и вечного двигателя?

— Ну не настолько. Хотя, если сделать миниатюрные версии… Но когда мы от неё избавимся, это уже будет не важно, резонанс сойдёт на нет окончательно. Сойдёт же?

— Скорее нет, чем да, — задумчиво проговорил я. — Но гарантировать не смогу. Тебе в помощники мальчика или девочку?

— Невидимку. Главное, чтобы не отвлекал…

Распрощавшись с четой Красновых, я остался наедине со своими любимыми жёнами, не все из которых были рады сегодняшним визитам.

— Знаете, что наш дорогой муженёк решил устроить? — обведя всех заговорщицким взглядом, спросила Мария. — На скамейке запасных теперь столько же, сколько нас. Трое! Это ровно на три больше, чем нужно!

— Дорогая, успокойся, какая ещё скамейка запасных? — удивлённо проговорил я. — Мне просто нужно, чтобы принцессы были под присмотром, получали нормальное обучение и в случае необходимости служили заложницами.

— А в случае крайней необходимости — жёнами! Ну если мы не сможем вовремя родить наследника престола! — распалялась Мальвина.

— У меня ребенок засыпает, можно потише? — грозно спросила Инга.

— Тебе что, наплевать на… — опробовала продолжить Мальвина, но в это время я взял её за горло и слегка придавил, не воздействуя на нервные центры и не ломая гортань, хотя это и требовало всего одного движения.

— Кажется кто-то забыл главное правило в этом доме, — спокойно проговорил я, приподнимая её за шею над землей. — У этого стада может быть только один пастух.

— Ну, наконец-то, — улыбнулась Ангелина, выглянув из своей спальни. — А можно я её тоже выпорю? А то очень хочется.

— Если будете вести себя тише хоть пятнадцать минут, я тоже присоединюсь, — воодушевленно сказала Инга.

— Ну что? Довольна? Теперь тебя будет ждать тройная экзекуция, — сказал я, а затем увидел пляшущих в глазах девушки чертей. Похоже, она и вправду ждала только этого.

Глава 3

— В данный момент существует четыре активных фронта: гренландский, панамский, египетский и испанский, — перечислял адъютант Суворова, на заседании военного совета. — Они отделены от незаражённой суши проливами или перешейками. По мнению исследователей, неутихающие дожди делают тварь менее активной.

— Да хоть бы эту амёбу вообще разорвало!.. — буркнул Мирослав, стуча пальцем по столу. Последнее время поводов радоваться у старого адмирала было всё меньше, разве что появление внуков, родных, вызывало у него искреннюю улыбку. Да то, что его величество не убрал из полного наименования графов Суворовых, на каждом официальном приёме напоминая, кто помог ему взойти на трон.

— По свидетельствам обороняющихся и сведениям разведки, Пожиратель лишился большей части способностей, показанных им в Польской зоне. Он более не создаёт отдельных искажённых, не демонстрирует тактическое мышление, а просто движется, пожирая всё, что попадается ему на пути.

— В Египте фронт проходит по Суэцкому каналу. На восточном берегу были установлены обелиски, артиллерия и моторизированные части. Но благодаря потере разумности тварь не оказывает особого наступательного эффекта. Канал и возведённая стена удерживают его на Африканской стороне.

— Палестинцы сумели договориться с сирийцами и арабами, организовав единый фронт. Благо нефти у них достаточно, они провели трубопроводы прямо из скважин на фронт и установили распылители, благодаря чему огнемёты работают без перерывов. По всем оценкам, такими темпами неживое море будет выжжено за пятнадцать-двадцать лет. Если ничего не изменится в его поведении.

— Значит, они получили задачку на порядок проще, — хмыкнул Пётр, листая снимки с разведывательных стратостатов. Но затем замер, рассматривая одно из фото. — А это ещё что такое?

— По докладам разведки, у Гибралтара сосредоточены все суда английской эскадры, проводившие эвакуацию с альбиона и ранее захватившие Бельгию и Нидерланды. Войска самой Франции, а также многих других европейских стран.

— Это шутка какая-то? — куда более мрачно спросил Мирослав, когда премьер передал ему снимки. — У них не может быть столько рабочих судов! Тут же… "Принц Карл", "Королева Виктория", три тяжёлых артиллерийских крейсера! Разбуди меня среди ночи, я их тебе по силуэту опознаю, а тут снимки!

— Боюсь, это не подлог и не дезинформация, — проговорил голос Леонида из динамика на столе. Будучи уже совершенно раскрытым, глава тайной канцелярии всё же умудрялся выполнять множество задач на выезде, хоть и обходился в большинстве своём анализом отчётов. Но не сегодня, так что ему предоставили закрытый радиоканал. — Англо-французская эскадра в самом деле сумела собрать больше пятидесяти кораблей.

— Это катастрофа… — выдохнул Мирослав, прикрыв глаза рукой. — Если они сейчас отправятся вглубь Евразии…

— …то потеряют её, и, слава богам, они это понимают, — возразил Багратион-старший, и военные, собравшиеся на совете, недовольно переглянулись. — По нашим сведениям, на этих трёх судах сейчас находятся все одарённые от второй ступени и выше, ранее проживавшие на территории европейского альянса. На прошлой неделе удалось подтвердить отъезд рейхсканцлера Круппа.

— Сможешь поднять крейсер? — тихо спросил Мирослав у Петра, и тот, поджав губы, покачал головой. — А орденцы?

— Если все вместе соберутся, то, может, и поднимут, — тихо проговорил премьер.

— Я бы обратил ваше внимание не на сами корабли, а на гербы на них, — подсказал Леонид, и фотографии начали рассматривать по второму кругу. — Раньше вы, скорее всего, таких не видели. Рядом с гербом королевского дома.

— Это что, орден Асклепия? Змея и посох?! — уточнил самый нетерпеливый.

— Только не посох, а катушка Тесла. Пока никаких официальных данных нет, но по косвенным признакам можно сказать, что орден Асклепия и совет Тесла стали действующей частью Лиги Наций, — пояснил Леонид, и несколько генералов не сдержали матюки. — Можно предположить, что они решили объединиться перед угрозой.

— Императору об этом уже доложили? — поинтересовался Пётр, помахав фото.

— Вы же его знаете, он помчится с шашкой наголо спасать весь мир. Да ещё и старшая супруга может настроить его на решительные действия.

— Да, Машка может… — выдохнул премьер, прекрасно зная свою дочь. — Значит, вначале полностью выяснить ситуацию и лишь потом докладывать?

— Совершенно верно. Торопиться некуда. Три корабля – это не та угроза, ради которой придётся разворачивать отдельный фронт, — заметил разведчик.

— А это и невозможно без воздушного флота быстрого реагирования, — возразил Суворов. — Можно попробовать их задержать, оборонять ключевые города и производства, но не более. Тут только превентивный массированный удар спасёт.

— Который в данный момент совершенно лишний, — вставил своё слово Леонид. — Пока они обороняют Гибралтар и используют суда только для артиллерийских обстрелов, это полностью соответствует нашим интересам.

— Его императорское величество Вильгельм запрашивал помощь? — нахмурившись, поинтересовался Пётр.

— Ни мне, ни его величеству таких запросов не поступало. Принцесса Тереза регулярно созванивается с родителями, в частности чтобы рассказать о своих успехах в учёбе. Так что я с уверенностью могу утверждать, что Германия задействовала протоколы акта о взаимопомощи.

— Девочку прослушиваешь? — хмыкнул премьер.

— Работа такая. К тому же она не девочка, а наследница престола, да и возраст скоро будет вполне подходящий. Но думаю, нашим бравым генералам это не интересно.

— Ну почему же, всегда полезно знать, что думает глава внешней разведки, сын которого так близок к императору, — улыбнулся Мирослав. Все знали, что несмотря на отстранение Константина от собственной безопасности и внешней разведки, он всё ещё оставался главой внутренней канцелярии, а скоро и вовсе мог сменить отца.

— Не более чем ваш, дорогой адмирал, — вернул укол Багратион. — Так что прошу вас продолжать. У нас ещё два фронта. Гренландский и Панамский.

— Они от нас ещё дальше. Гренландия отделена холодным океаном, — воодушевлённо сказал адъютант, сменив сводки на столе и раскрутив рулон с картой другого полушария на стене. — Погода там просто отвратительная, хуже, чем на нашем Крайнем Севере. Из-за нарушения работы Гольфстрима и других течений…

— Короче, — потребовал Мирослав.

— Враг мёрзнет и движется существенно медленней. Богатейшие американцы, сумевшие переправиться в Гренландию, скоро начнут страдать от голода. Рыба отравлена или пожрана, запасы зёрна и иного продовольствия должны закончиться в ближайшее время.

— Хорошо, надо будет сказать об этом Александру, — подумав, кивнул Пётр. — Продадим им излишки зерна и корнеплодов.

— А доставлять на чём будем? Флота-то всё равно нет, — недовольно буркнул Мирослав, которому остро не хватало кораблей.

— Если позволите… — вмешался адъютант. — У его величества был корабль, они его называли «Черепахой». Так что у Краснова должны были сохраниться чертежи.

— Не стоит отвлекать молодого человека, у него сейчас крайне важные задачи. Лучше сконцентрируйтесь на своих, — одёрнул его Леонид. — Давайте дальше.

— У панамского перешейка сконцентрировались все доступные войска Южного союза. Наземная их часть опирается на мексиканских и панамских ополченцев, они сражаются за выживание беженцев, а потому стоят насмерть. Но, в отличие от европейцев, у них нет обелисков, останавливающих рост твари.

— Мы должны поставить им резонаторы Краснова. Производство уже запущено, и я слышал, как император предложил послу КМНР бесплатно дать их в случае, если китайцы предоставят бомбардировщики, — сказал Пётр. — Нельзя позволить монстру распространиться на южное полушарие – там слишком много лесов, да и людей немало.

— Хорошо, поставим такую задачу перед посольством, — явно нехотя ответил Багратион-старший. — Через несколько минут у меня пропадёт связь, а я так и не услышал, что вы решили делать с нашими дружинниками, господа.

— Нашими? Это люди ордена, и нам не подчиняются. А потому мы не можем официально ни обеспечивать жильём беженцев, ни организовывать для них места питания и медицинского обслуживания, — сказал Суворов, откинувшись на спинку кресла и сплетя пальцы в замок. — И эта проблема наименьшая из тех, что касаются ветеранов Рубежа. Их слишком много, тех, кто боролся с тварями, и при этом не устроен в повседневной жизни.

— Учитывая, что все ниже четвёртого ранга разом лишились сил, дворяне и даже бояре оказались в очень щекотливой ситуации, — покачав головой, произнёс Пётр. — Того и гляди обученные убивать и знакомые с оружием простолюдины решат взять власть в свои руки. Так что вы правы, с этой проблемой надо что-то делать.

— Пока у власти Александр Четвёртый, Архангел, на неё вряд ли посмеют покуситься, а вот остальной аристократии придётся снова делом доказывать, что мы заслужили быть в привилегированном положении. И хорошо бы при этом не затопить страну в крови. С появлением Пожирателя это будет конец.

— Я с вами совершенно согласен, князь, но что вы предлагаете? Облавы и устранение недовольных? — спросил Пётр. — Если об этом станет известно, мы потеряем последний авторитет.

— Именно поэтому я считаю, что армия должна рассмотреть варианты работы для этих бывших добровольцев. С обучением и хорошим окладом, а главное – полной занятостью, чтобы думать времени не оставалось…

— Мы прерываем программу телерадиопередач для выступления императора всероссийского Александра, — проговорил диктор.

Как бы мы ни старались, но пришлось вмешиваться в эфир, хотя в большинстве регионов мы просто заменили часть новостей.

— Волею небес, славой предков и единого многонационального народа Российской Империи, объявляю о начале программы переселения в северные регионы, — стоя на фоне карты России, сказал я. Военный мундир, ставший неизменной частью моего имиджа, сидел как влитой, в глаза били софиты, а передо мной стояли с десяток микрофонов. — Все вы знаете, что вечная мерзлота начала таять, высвобождая несметные богатства и огромные территории нашей необъятной родины…

— …мы заложим пять новых городов, в том числе три на побережье ледовитого океана… — планов было громадьё, а людей для такого размаха не так много. Но, как я понял посылы Генерального штаба и тайной канцелярии, лучшего варианта занять и одновременно в корне улучшить условия жизни вернувшихся с рубежа не оставалось.

Социальное напряжение в городах нарастало, тут и там возникали мелкие стычки между жандармерией и младшими послушниками ордена. Хотя вернее было бы назвать их внешними, ведь большинство даже не прошло отбор, а просто помогало на фронте чем можно. Но именно для таких мы в срочном порядке создавали отделения по всей стране.

— …распашка вечной мерзлоты вместе с тёплыми ливнями позволит освободить из-под ледяных оков миллионы квадратных километров, сделав их пригодными для посевных… — продолжал я, а за моей спиной, на карте, узкая полоска обитаемой зоны расползалась на всю империю и уходила вверх.

Глобальное потепление, вызванное парниковым эффектом из-за единовременного выброса перегретого водяного пара, масштабы которого считали весьма условно и сходились на миллиардах тонн, стало для всего мира неожиданностью. Ещё большей стало то, что мировой океан обмелел, а не вырос, и в норму должен был прийти не раньше чем через пять-десять лет. Опять же по предварительным оценкам.

— …тысячи новых домов, детских садов и школ, достойно оплачиваемая и очень важная работа, которая не только принесёт вам и вашей семье достаток, но и моральное удовлетворение, — и оставалась лишь одна, но очень большая проблема — где взять нужное количество людей?

Сейчас мы были первой по территории, но двадцатой-тридцатой по населению страной в мире. Да что говорить, в крохотной Японии проживало почти столько же, что неминуемо вело к новым проблемам. И если раньше они заглядывались на китайские земли, разом умерив свои аппетиты после обрушения резонанса, то теперь на наши.

Объединённая Европейская Лига, в которую вошли не только страны, но и обновлённый орден Тесла, прижимала нас с запада. Империя восходящего солнца поднимала голову на востоке. КМНР жёстко блокировала на юге. А ведь ещё происходили непонятные движения в ближней Малой Азии.

— Возлюбленные мои подданные, каждого из нас ждёт достойное будущее, которое мы построим собственными руками. Вы знаете это потому, что каждый день на протяжении последних полутора лет видели, как я и моя команда трудились над сохранением нашей державы.

С сегодняшнего дня я вынужден прервать эти трансляции, ведь вы могли заметить, что из всего суточного эфира замыливание или наложение звука не используется лишь десять-пятнадцать минут за день. Увы, такова реальность правителя. Каждое совещание является важным не только для нашей страны, но и для наших врагов.

Я не прощаюсь с вами. Все заседания Боярской думы, все городские собрания и всё, что касается решений, принимаемых на местном уровне, будет по-прежнему появляться в эфире. Чтобы вы, каждый лично, могли оценить и поучаствовать в работе нашего государства.

— Закончили! — объявила довольная Ангелина, медленно поднимаясь с режиссёрского кресла.

— «Каждый поучаствовать в работе государства», — передразнила меня Мальвина. — Что ещё за народовольческие речи? Мы с тобой этого не обговаривали. Ты понимаешь, какой скандал это вызовет в высшем свете?

— А он остался, этот высший свет? — хмыкнул я, и супруга нахмурилась ещё больше. — Сколько у нас аристократов, владеющий стихийными конструктами в стране? Двадцать? Сорок?

— Тех, у кого продолжает работать резонанс – больше пяти сотен, — решительно ответила первая супруга. — И каждый из них уже имеет дворянское достоинство.

— И почти каждый проходил через нашу программу обучения, — возразил я, и Мария поморщилась. — К счастью, остальные тоже не идиоты, чувствуют, откуда ветер дует. Почти все дети боярские стали членами ордена. А остальные сознательно отказываются от статуса аристократии, переходя в купцы и магнаты.

— Долго их терпеть не будут, — пробурчала Мальвина и заметив, как к нам направилась Ангелина, ревниво взяла меня за руку. Только для того, чтобы любимая жена с улыбкой взяла под другую. — Без силы я чувствую себя словно голой.

— Как хорошо, что они у тебя сохранились, — легко сказала Лиса. — Ну не можешь ты закрыть своим куполом корабль, ничего страшного, зато можешь защитить себя и свою семью.

— Будто мы первые аристократы после инициации Тесла, — вздохнула Мальвина, создавая и развеивая над ладонью несколько крупных льдинок. А потом улыбнулась. — Зато теперь всем ясно, что мы точно избранные.

— Хорошо-хорошо, тренировки только не забрасывай, — напомнил я, и супруга уверенно кивнула. — Раскрытие чакр земли, воды и огня — долголетие, здоровье и…

— Реакция и резонанс, мы помним, дорогой, — прижавшись ко мне, проговорила Ангелина. — Но, если можно не сражаться, зачем это делать? Все враги заняты своими делами, страна наконец может жить в мире.

— Увы, это лишь кратковременное перемирие. Затишье перед бурей, — сказал я, заставив рыжую нахмуриться. — Нас обложили по всем фронтам, и времени у нас совсем немного. А надо успеть реформировать армию и флот и создать спец войска до того, как они решатся напасть.

— Надеюсь, у них хватит ума никогда этого не делать, — вздохнув, покачала головой Ангелина.

— Нет, такой надежды — нет, — возразила Мария. — У нас самая богатая и при этом очень малонаселённая страна, которая потеряла девяносто девять процентов своей боевой мощи. Как бы народное ополчение не пришлось собирать.

— Хм… к Иоану? — подумав, предложил я, но Ангелина покачала головой.

— Прости, дорогой, без меня, — улыбнулась любимая супруга. — Что-то наш богатырь пинается, мне нужно отдохнуть.

— Как скажешь, — легко согласился я, взглянув на жену в истинном зрении. Никаких осложнений у неё быть не должно, но ребёнок и вправду получался уж слишком большим. А ещё меня очень смущало, что он не просто тянул из супруги все соки, которые приходилось восполнять иногда совершенно непредсказуемыми сочетаниями, вроде ананасов с маринованными огурцами и селёдкой, но и прану из всех нижних чакр.

Доведя её до наших покоев, я влил столько силы, сколько для неё было безопасно, и закинувшая ногу на подушку девушка почти мгновенно уснула.

— Каким бы он ни родился, на трон взойдёт мой сын, — напомнила Мальвина, и я, кивнув, поцеловал её в лоб.

Повезло нам, конечно… Первые две девочки создали очень много вопросов, но своего решения о престолонаследии я менять не собирался. Разве что у нас вообще больше мальчиков не будет.

— Только после нашей с тобой смерти. А это будет ой как нескоро, — улыбнулся я, и супруга нехотя согласилась. Отказываться от цели всей жизни она не хотела, а мне порядок в семье был важнее отдалённой перспективы делёжки трона.

Мысли прервал стук в дверь покоев. Такое себе могли позволить всего несколько человек во всём дворце, так что…

— Войдите! — приказал я, посадив жену в кресло рядом с рабочим столом, и в кабинет вошёл Леонид. Несмотря на то что разведчик тоже начал обучение, а я регулярно правил его здоровье, сейчас он выглядел не лучшим образом. — Присаживайтесь. Судя по всему, у вас важные и не очень хорошие новости.

— Боюсь, что это так, ваше величество, — откинувшись в кресле и протянув ноги, сказал Багратион-старший. — И прошу простить моего сына, он не знал, куда смотреть, а я решил, что это не слишком важно, и поплатился.

— Это мы решим по факту, — мрачно ответил я, такое начало не вселяло оптимизма. Подойдя ближе, я без спроса положил руки на голову главы тайной канцелярии, и тот вздрогнул. Убрать спазм, не допустить кризиса, и мужчина чуть не растёкся в кресле от блаженства. — Говорите.

— Благодарю и ещё раз прошу прощения, ваше величество, — подобравшись, ответил Леонид. — Лаборатории вашей матери на Урале и здесь в центральной России уничтожены. Полностью. Боюсь, это моя недоработка. Когда проводили зачистку экстремистских сект детей господних, военные уничтожили их вместе с культом. А вот восточные были сожжены совсем недавно.

— И это важно, потому что?

— Нам очень нужны исследования резонанса и всего, что с ним связано. Жизненно необходимы. Пока сведения были неполными, я не хотел вас беспокоить, но теперь ясно, что обновлённое общество Тесла располагает технологиями, позволяющими им создать корабельные усилители.

— Ясно, — хотелось материться, но я привычным волевым импульсом пропустил прану от чакры души и взял эмоции под контроль. — Когда они смогут собрать достаточное количество судов, чтобы атаковать?

— Это мне тоже неизвестно, — покачал головой Леонид. — Но есть вещи, которые проверены и можно использовать. В частности, точное расположение лабораторий в других странах.

— Если это шутка, то дурная, — зло прервала его Мальвина. — Любое поползновение в эту сторону будет рассматриваться как повод для начала войны, а у нас, по-вашему же уверению, нет флота, который смог бы защитить страну.

— Вряд ли кто-то станет претендовать на территорию, поглощённую сейчас немёртвым морем, — покачал головой глава внешней разведки.

— Ты что, старик, моего мужа прикончить хочешь? — взвилась Мария, и я едва успел развеять её конструкт. — Что? Это ты?

— Сядь и успокойся, дорогая, — попросил я, а затем, дождавшись, пока она исполнит сказанное, поднял трубку. — Позовите Константина. Да, срочно.

— Хм. А его-то зачем? — нахмурился Леонид, но спорить не стал. Пока мы ждали прихода Багратиона-младшего, я прогнал прану по меридианам Марии, успокаивая девушку и повышая её концентрацию.

— Звали, ваше величество? — вытянувшись по стойке смирно, спросил вошедший в кабинет молодой мужчина. Сейчас он и в самом деле выглядел молодо, хотя ещё полгода назад чуть не на сорок с лишним тянул. Хорошо, что я всё же заставил Константина налечь на духовные практики, и теперь он мог с лёгкостью оперировать чакрами земли и воды, что не только стабилизировало гормональный фон и замедлило старение, но и значительно улучшило его работоспособность.

— Звал, — кивком указал я на кресло. — Ты выполнил поручение, отданное мною на прошлой неделе?

— Выполнял в данный момент. В архивах вашей матушки во дворце и на кристаллах было обнаружено множество документов, по которым работает сформированная следственная группа. С вашего разрешения были привлечены несколько братьев ордена, для оперативной группы, — начал быстро, но чётко докладывать Константин, — Найдено несколько тайников с кристаллами памяти. Лаборатории, в которых проводились опыты над гомункулами. Взяты под контроль трое учёных…

— Меня больше волнуют архивы отца, — спокойно заметил я.

— С этим возникли определённые трудности. Всё же прошло больше пятнадцати лет. Мы проводим обыски и сканирование всех мест, где род Романовых мог расположить свои самые сокровенные тайны, но, боюсь, готовили их тоже не идиоты. Они могут находиться в любом из регионов России. В том числе самом отдалённом.

— Вот как… — я на минуту задумался, откинувшись в кресле. А ведь в самом деле, земель, принадлежащих роду, было более чем достаточно – миллионы квадратных километров, и спрятать на них даже хорошо защищённый комплекс не составило бы труда.

— На вашем месте я бы сконцентрировался на двух категориях локаций. Первое — куда могут добраться лишь наследники Романовых, территории с тяжёлым фоном диссонанса или экстремальными условиями, — вмешался в разговор молчавший до этого Леонид. — А второе – места, куда императорская чета летала вместе, когда увлекалась исследованиями до рождения вашего величества.

— Я недоволен вами, господа. — сухо сказал я, заставив обоих подобраться. — Разведки не должны конкурировать ни в чём, кроме эффективности. У вас чётко обозначенные рамки ответственности и круг задач. И если отец не может доверять сыну и наоборот, то я даже не знаю, кому доверять можно.

— Виноват, ваше величество, сила привычки, — поднявшись с кресла, поклонился Леонид.

— Виноват. Исправлюсь, — склонился Константин.

— Очень на это рассчитываю. Идите и сделайте всё необходимое, — приказал я и, дождавшись, пока Багратионы выйдут, вздохнул. Тяжела шапка Мономаха, но хоть есть на кого опереться.

Глава 4

— А я тебе говорила, — самодовольно хмыкнула Мальвина, когда я просматривал очередную сводку. В шести губерниях прошли массовые выступления рабочих, успокоить их удалось лишь вмешательством ордена. Он продолжал набирать силу и давно перерос ту школу, которой должен был стать.

— Как считаешь, насколько мы можем доверять отчётам митрополита? — спросил я, глядя на снимки толпы с хорошо знакомыми лозунгами: «Заводы рабочим, землю крестьянам». Единственное, что отличалось в корне — не было призывов к свержению императора. Уличное движение вышло с лозунгами, квинтэссенцией которых было: «царь хороший, бояре плохие».

— Думаешь, это он мутит воду? — постучав себя по подбородку, задумчиво проговорила Мария. — Нет, я не понимаю ,зачем ему это.

— Нужна большая популяризация проекта освоения севера, — сказала Ангелина, уютно устроившаяся в кресле-качалке. Не новом, Инга на последних неделях тоже его часто использовала сама и потом для кормления и укачивания Яны. — Люди не понимают, боятся, думают, что мы их сослать хотим. Нужно показать, как там изменилась природа.

— Она-то как раз вообще не изменилась, разве что мелкая травка выше стала, — хмыкнув, отмахнулась Мальвина. — Сколько там деревья растут? Сто лет?

— Есть породы, которые и за пять могут вымахать, заодно воду лишнюю из почвы забрав. Но, да, не завтра, — согласился я и, взяв блокнот, накидал несколько задач по информированию. — Ладно, к этому ещё придётся найти подход.

— Чем скорее, тем лучше, недовольство толпы – не шутка. Мы хоть и сумели сохранить страну, о гибели миллионов людей никто не забыл. У многих на Рубеже остались родственники… может, орден учредить?

— Ещё один? — удивлённо посмотрела на Ангелу Мальвина. — Мы с этим-то не знаем, что делать, а ты предлагаешь начать их плодить?

— Да нет же, не в том смысле. Как медаль, награду. Сделать градацию: для гражданских добровольцев, за спасение жизни товарищей, за самоотверженную помощь.

— Служи, дурачок, получишь значок, — фыркнула старшая жена.

— Не значок, а знак достоинства, — сурово посмотрев на неё, сказал я. — Любые ордена и медали привязаны к какому-то вещественному бонусу. От совершенно мелких, вроде бесплатного проезда, до выделения квартир и пожизненной пенсии. Собственно, я думал об этом. Всем, кто получил отравление диссонансом во время обороны рубежа, нужна государственная поддержка для нормальной жизни. Даже если они вовремя прошли лечение в ордене.

— Ну если так… — пожала плечами Мальвина. — Но я не думаю, что нам выгодно давать такие награды задним числом. Пусть поработают на благо страны тогда и получат.

— А мне, кажется, наоборот, они уже поработали, нужно их выделить, показать, что мы помним об их делах и подвигах, — возразила воодушевившаяся Ангелина. — Нужно только составить грамотно списки, чтобы награду получил только тот, кто её заслуживает. Чтобы не попали в него всякие завхозы от армии и прочие чиновники.

— Нет уж, чиновники и мелкое дворянство — это то, на что опирается власть, когда у неё конфликты с боярскими родами. Их нужно холить и лелеять, тем более их куда меньше, чем населения, и они полностью зависят от нас.

— О чём спорите? — спросила Инга, вернувшись в общую комнату, которая, вообще-то, должна была быть моим кабинетом. И когда Ангелина рассказала суть вопроса, княжна Лугуй лишь фыркнула. — И это, по-вашему, проблема? Сделайте десять медалей рубежа. Три для военных, три для гражданских и три для чиновников. Разной степени и с разными прилагающимися бонусами.

— Судя по тому, как ты среагировала, у нас есть проблемы серьёзней, — отметил я.

— У тебя ими стол завален, — отмахнулась супруга, но, увидев мою заинтересованность, вздохнула. — Транспорта не хватает, поставки продовольствия в северные регионы задерживаются, а теперь ещё и дороги размыло.

— Где? — настороженно спросил я.

— Проще сказать, где они остались работоспособными, — фыркнула девушка, но я уже раскатал на столе бумажную карту региона. — Течение Иртыша поднялось, вот этих мостов уже нет, дороги и зимника не осталось. А учитывая, что мы лишились флота…

— Насколько серьёзная ситуация с нехваткой продовольствия?

— Очень. Я даже не знаю, как тебе это описать, — покачала головой северянка. — Уже сейчас люди в Ханты-Мансийске недоедают. На деревни тоже надежды особой нет, там всё затоплено. Рыбные фермы, которые делают энтузиасты – это, конечно, отлично, но когда ещё дадут результат, а у нас нет времени ждать. Несколько грузовых дирижаблей работают только на снабжение губернии, но их катастрофически не хватает.

— А эта дорога цела? А эта? — чем больше я спрашивал, тем мрачнее становился.

Выяснилось, что у нас отрезано от основной части страны более двух миллионов человек. То, что раньше решалось одним транспортным судном, сейчас становилось большой проблемой. Которую легко было решить, если взглянуть на ситуацию под другим углом, просто мне самому потребовалось на это несколько минут. А у привыкших к дармовой энергии и летающему флоту это и вовсе не получалось.

— Нам нужны баржи, хоть одноразовые, — сказал я, подойдя к шкафу, занимавшему всю стену кабинета и быстро найдя там папку с корешком «техника доступная». — Которые будут везти продукты от Тюмени на север по Туре, Тоболу и Иртышу. В крайнем случае, хоть из дерева их можно делать. Это решит проблему здесь и сейчас, а после того как наладят выпуск крупногабаритных дизельных двигателей на верфи Петрограда, можем поставить их и туда. Вот этот вариант, например.

— Быстросварная металлическая баржа малая каркасная, — прочитала Инга, заголовок открытой мной страницы. — Водоизмещение сто тридцать тонн. Этого на неделю только хватит, и то если пайки урезать.

— Поэтому нам нужно будет десять таких, а лучше двадцать. Вопрос только как их обратно таскать… кто у нас сейчас мэр в Ханты-Мансийске? — подняв взгляд, спросил я у супруги. — А заодно и в Тюмени?

— Кузовикин и Печкин, оба из мелкого дворянства, — не отвлекаясь от журнала, ответила Мальвина. — Слушай, а откуда у нас вообще такая прелесть?

— Московский Ломоносовский университет предоставил, месяца полтора назад, — ответил я. — Попросил сделать их сборник типовых конструкций, которые можно собирать на месте из любых подручных материалов, хоть из грязи и палок.

— Шаблонов? — удивилась Инга, и я кивнул, уже взяв трубку.

— Соедините меня с мэром Тюмени.

Пришлось подождать, хоть и недолго. Зато когда выяснилось, что я не со взысканиями, а с задачей, Кузовикин заметно повеселел и пообещал, что уже сегодня начнут сборку первой башни на кровельном производстве, а спустя три дня максимум она пойдёт по реке, буксируемая рыбацкими катерками. Мне, в принципе, было без разницы, как он это сделает, главное, чтобы результат получился нужный и вовремя.

— Отлично, буду рассчитывать на вас. До свидания, — сказал я, повесив трубку, а затем сразу поднял её. — Соедините с Печкиным, да мэром Ханты-Мансийска.

— Дай угадаю, Кузовикин сказал, что всё сделает в кратчайшие сроки? Умножай на два для понимания реального времени, — покачав головой, сказала Инга. — Миллион причин найдут, лишь бы не работать как следует.

— Ваше величество?! — раздался в трубке испуганно-радостный мужской голос, да такой, что я на мгновение опешил. — Мы так счастливы, так вовремя позвонили! У нас тут беда, совсем дела плохи, река из берегов вышла, пригороды все смыло, люди в центре города выкладывают дамбу из мешков с землёй и песком, но их тоже смывает. Нам срочно нужна помощь, любая! Хоть эвакуация…

— Продержитесь пять часов. Отступайте к дворцу, — приказал я и тут же повесил трубку.

Супруги хотели что-то сказать, но я остановил их жестом, выигрывая мгновения, чтобы подумать, и когда всё решил, тут же вновь поднял трубку.

— Соедините меня с адмиралом Суворовым, — попросил я, а потом прикрыл рукой микрофон. — Василий! Прикажи подготовить мой флаер.

— Слушаюсь, ваше величество, подадут немедленно, — ответил бессменный денщик, секретарь и глава мой личной безопасности. Когда-то я прочил на это место Тарана, но парень взлетел ещё выше, по сути, возглавляя единственное сохранившее резонанс штурмовое флотское соединение.

— Суворов слушает, — раздалось из трубки.

— Поднимайте войска в районе Ханты-Мансийска, я вылетаю туда в течение десяти минут. Нужно организовать эвакуацию населения и строительство дамбы.

— Но у нас нет флота, как я могу… — попробовал было оправдаться Мирослав, но меня такие мелочи совершенно не интересовали.

— На грузовиках пусть едут, вездеходах, гусеничных ПВО, мне без разницы. Людей надо спасти. Рассчитываю, что к моему прилёту туда войска начнут действовать.

Выслушав угрюмое «так точно», я положил трубку и наскоро переоделся в костюм пилота с усиливающим контуром. Каково же было моё удивление, когда на выходе из кабинета я увидел Ингу и Машку, тоже в боевых костюмах.

— Один день малышки и без нас проживут, — уверенно ответила на мой немой вопрос Инга. — А княжество нужно спасать.

— Без разницы спасём мы кого-то или нет, но это не повод не прогуляться, — пожав плечами, заявила Мальвина.

— Я в вас обеих совершенно не сомневался.

— Я присмотрю за девочками! — сказала Ангелина, чем заработала поцелуи в обе щёки и страстный, но недолгий поцелуй от меня. А уже через пять минут, с трудом втиснувшись в узкую кабину, рассчитанную на двоих, мы летели над столицей. Без всякого сопровождения, что ещё полгода назад было невозможно представить. Даже когда я в военную академию летал — никогда в одиночку.

— Тяжёленько, — пробормотала Инга, оказавшаяся снизу.

— Ты хочешь сказать, что я толстая? — с явной угрозой в голосе спросила Мария.

— Конечно, накачала жопу эклерами, — не растерялась Инга. — Но вообще я про резонанс. Тяжело даётся даже подпитка реактора.

— Не переусердствуй, это я возьму на себя, — произнёс я, стараясь не терять концентрацию. В моей чакре звука было полно энергии, но стоило двигателям взреветь, как она резко пошла на спад, и только постоянное переливание из чакры души в звук и оттуда в Шах давало шанс долететь без приключений.

А ещё то, что я морально готовился к такому повороту и копил силы. Неважно для чего, для отправки в лабораторию или на такую вот вынужденную спасательную операцию. Главное – силы нашлись в самое нужное время.

Флаер пожирал километр за километром. Несясь на небольшой высоте с огромной скоростью. Девушки сменяли друг друга, позволяя чуть отдохнуть, я же продолжал вливать силу души, черпая её из вселенной. Вот только у девушек такого источника не было, и рассчитывать на их длительную помощь нельзя.

— Приближаемся к городу! — сказала Инга, без труда узнавшая местность.

Как ей это удалось, мне оставалось только гадать, потому что для меня пейзаж просто сливался в зелёно-коричневое поле. Непривычное после белой пустыни, которую я раз за разом видел с высоты полёта имперского флота.

— Держимся на предельно низкой высоте, ищите место для посадки, — прокомментировал я, плавно снижаясь и идя у самых крыш.

— Господи, сколько же их!.. — с плохо скрываемыми нотками отчаянья, пробивавшимися даже через обычный пофигизм, сказала Инга.

Зрелище, в самом деле, было жутким: тысячи людей стояли на крышах зданий, высовывались из окон последних этажей, стараясь подняться как можно выше, только чтобы спастись от наступавшей чёрной воды. А та медленно, но неуклонно поднималась, забирая квартал за кварталом, и только центр города, стоящий на холме, возвышался над буйствующей стихией.

— Тут мы ничего не сделаем, — видя, что вышедший из берегов Иртыш поднялся уже на высоту третьего этажа, мрачно сказал я.

— Ты что, предлагаешь их бросить? — ошарашенно спросила Инга.

— Вполне разумно. Вначале нужно спасти аристократию, а уже потом… — попыталась было согласиться Маша, но я её прервал.

— Нет, вначале мы обеспечим безопасный участок. Повторяю, ищите место для посадки! — зло и раздражённо приказал я, и девушки начали активно крутить головами.

Но как бы ни был мал наш флаер, и как бы я ни разгонял себя, ловя единение со стихией льда, сесть на крышу, полную людей, я не решился. Полезет кто-нибудь к двигателю или отойдёт на край, под струю воздуха… нет. Мне достаточно того, что я слишком долго сидел во дворце.

— Вон там! — сказала Инга, ткнув пальцем на самый край выступающего из воды острова. — На дороге.

— Вижу, — мне отчаянно не хватало системы громкоговорителей на флаере. Хотя куда больше просто силы, но о ней сейчас даже вспоминать не хотелось. Пара секунд и мы спустились к самой кромке подступающего наводнения.

— Ваше величество! Государь прилетел! Архангел! — тут же обступили наше судёнышко со всех сторон.

— А ну, отошли нафиг! — рявкнул я, да так, что толпа попятилась. — Все в центр острова, живо! И не мешайте работать!

— Зачем ты с ними так? — удивлённо спросила Инга, и даже Мария смотрела с подозрением.

— Потому что надо. Инга, ты их княжна, вот и заставь собраться в центре, лодки организуй и прочее, — быстро проговорил я, чуть не выпихивая девушку из флаера. — Маша, подключайся к реактору, работаем вместе на пределе. Объёмно стихийный конструкт, стена.

— Поняла, — кивнула супруга и активировала истинное зрение.

Пространство задрожало, и перед нами появилась вначале тонкая, но всё более разрастающаяся полоса льда. Злясь на себя, за беспомощность и промедление, на Суворовых, за то, что не организовали спасательную операцию, на Ингу, за то, что плетётся как улитка — я вливал всё это раздражение в стихийный резонанс. Тянул его, заставляя превратиться в сплошную стену, идущую между зданиями и закрывающую первые этажи.

Это было тяжело, я чувствовал, как всё моё естество дрожит, откликаясь на неестественные, чуждые эмоции, но сейчас это был единственный способ спасти людей. Которые тоже в данный момент бесили своей несамостоятельностью и глупостью. Что им стоило сделать вокруг города бетонное перекрытие? Вывести людей, да хоть на рыбацких лодках? Почему этим приходится заниматься мне лично?

— Х-хаа… — выдохнул я, когда первая секция, закрывающая район с юга, была завершена. Стена получалась на загляденье, три метра в высоту, пять в ширину и почти километр в длину. Учитывая природу резонансного льда, он растает, безусловно, но это выиграет несколько часов, а может, и суток.

Вот только моя чакра души едва справилась с таким напором нехарактерных для меня эмоций. Да и Маше пришлось несладко, я видел, как её чакры опустели, а сама девушка тяжело дышала, не в состоянии выдавить из себя ещё хоть один конструкт. И это было плохо, потому что вода продолжала прибывать.

— Мне нужен грузовик и кран! Быстро! — высунувшись из кабины, приказал я, даже не глядя кому это говорю и услышали ли меня. Был уверен, услышали и сделают.

Передо мной же стояла совсем другая проблема, вернее, даже две. Первая — если я хочу остаться собой, мне нужно срочно придумать, как совладать с резонансом льда и одновременно не вывести из равновесия чакру души. Вторая — мне нужно, чтобы пришла в себя Мария, потому что в настройке конструкта она играла первую скрипку.

— Что нам делать, ваше величество? — услышал я голос снаружи и увидел несколько офицеров, собравшихся вместе с техникой.

— Грузите флаер на машину и везите на следующий участок, — приказал я, и взявшие под козырёк тут же кинулись исполнять приказы. Не только потому, что перед ними самое высокое из возможных начальство, но и потому что понимали: от этого зависит спасение сотен жизней.

Кораблик качнулся, заставив вцепиться в кресло, вздрогнул, со скрежетом погружаясь в кузов какого-то самосвала, и мы тронулись.

Я же сидел и старательно злился. На себя, на супругу, на погоду и дождь… но ничего не получалось, сама моя душа сопротивлялась таким изменениям. Это были чуждые эмоции… для меня.

— Прости, дорогая, — сказал я, прикрыв глаза и выдохнув. — Боюсь, это единственное возможное и необходимое решение.

— О чём ты говоришь? — напряглась Мария, и я, перекинувшись через кресло пилота, взял её за голову, заполняя своей энергией каждую её чакру, до предела. Выждал, пока она успокоится, усвоится. — Как хорошо…

— Если мы здесь останемся, Дума сделает моего единственного сына императором, — убедившись, что мы приехали на новый участок, сказал я.

— ЧТО-О?!!! — мгновенно сбросив с себя спокойствие и умиротворение, заорала Мальвина. — Да как ты смеешь?! Мы договаривались!

— Попробуешь атаковать меня? Туда силу, через судовой резонатор в воду! — приказал я, и в следующее мгновение подступающая река покрылась толстой коркой льда, мгновенно промерзая на несколько метров в глубину. Мне приходилось одновременно заливать силу в чакру эфира супруги, чтобы не сбить её настроение, и контролировать построение конструкта, чтобы она случайно никого не зашибла.

Но через несколько минут стало явно, что это действует даже слишком хорошо. То, что в прошлый раз получилось сделать при полной выкладке и дестабилизации собственного я, теперь шло походя и элементарно. Всё же характер был следствием родства души с определённым местом во вне или даже миром, а не наоборот.

— Заезжайте на лёд и направляйтесь к затопленным районам! — приказал я, продолжая выстраивать конструкт.

Метровые стены по бокам и ледяная дорога, до самого дна, а потому достаточно стабильная, чтобы без труда выдержать и грузовик, и толпы народа, которые должны были по ней пройти.

Но чем дольше мы держали единение, тем слабее становился резонанс, и я понял, что даже так моя энергия гасит эмоции Марии и берёт верх над её природой.

— А жопа у тебя действительно стала слишком толстая, — заметил я, и конструкт стабилизировался, быстро уйдя вдаль на несколько десятков метров. — Наверное, ты слишком расслабилась после родов. Решила, что раз у меня три супруги, то больше я брать не стану…

— Кобель несчастный! Я всегда знала, что ты такой! — со слезами злости на глазах выкрикнула Мальвина, но единение со стихией льда достигла пика. Правда, пришлось приложить немало усилий, чтобы она была направлена не против меня или людей, а на воду, формируя прочную дорогу между домами.

— Уходите к городу! Быстрее, пока его величество держит конструкт! — кричали военные и мокрые от дождя и паводка люди шли по ледяной дороге.

— Передайте, чтобы им обеспечили сухую одежду и горячее питание! — приказал я, стараясь не отвлекаться от жены.

— Ты же мне гадости говоришь, чтобы людей спасти? — спросила Мария, когда в очередной раз моя энергия в её теле возобладала.

— Ты всегда была злобной, меркантильной и мелочной тварью, которая запоминает каждую обиду, а хорошее воспринимает как нечто само собой разумеющееся, — продолжил я, но в этот раз усиление было минимальным. — А без нас трон, и в самом деле, передадут сыну Ангелины, а не твоему.

— Конечно, ведь если мы не выберемся, нового ребёнка я родить не смогу, — горько хмыкнула Мальвина, и я понял, что перегнул палку. И с закачкой энергии, и с провоцированием супруги. Вот только работа даже близко не была закончена.

— Да. Прости, как я и сказал — это не твоя вина, это твоя беда, — сказал я, прекратив вливать в девушку силу. — А я стал главой государства без армии, без флота, с тварями у границ и соседями, что хотят нас разорвать на куски… Отошли все от борта, кроме водителя!

— Есть! — раздалось испуганное снаружи, но я даже не обратил на него внимания, вместо этого ударив себя по щеке.

— Казнокрады, ленивые бараны, уроды! — чуть не кричал я, охаживая себя пощёчинами. — И я сам! Чего мне стоило на день раньше закрыть те врата? На неделю, месяц, не допуская эту тварь в наш мир. Бездарный осёл, тормоз…

Корабельный резонатор гудел, выдавая почти предельную мощность, личный усилитель, встроенный в костюм, покрылся изморозью, а я не прекращал, одновременно строя дорогу до самых дальних домов, на которых люди уже держались друг за друга, чтобы не утопнуть.

Я не помнил, как всё закончилось. Кажется, этот день длился и длился... Одно здание за другим, бесконечное самобичевание и подпитывание злости и раздражения, пока наконец последние жители Ханты-Мансийска не были вывезены в центр. И я просто отключился в кресле пилота.

Очнулся же я уже в знакомой спальне, в особняке рода Лугуй. Рядом спала Мальвина, прижавшись ко мне и свернувшись в объятьях калачиком. Инга сидела возле кровати в кресле, разбирая стопку документов.

— Сколько погибших? — спросил я, удивляясь собственному охрипшему голосу.

— Пятьсот семнадцать человек, — проговорила девушка морщась. — Но это только здесь. Армия не подоспела, потому что эвакуировала Сургут. Вернее, то, что от него осталось. Там больше десяти тысяч погибших, подсчёты ещё идут.

— Твою ж мать!.. — выдохнул я и уже хотел подняться, но Мария неожиданно цепко ухватилась за меня, не собираясь выпускать из своих объятий. — Проснулась? Извини, что разбудил.

— Те гадости… Что ты говорил… — сверкнув глазами, сказала Мальвина.

— Я заранее извинился и повторю — это был единственный способ.

— Ты не станешь лишать нашего сына трона?

— Нет, если он родится, он взойдёт на престол, — легко подтвердил я.

— В таком случае я не выпущу тебя из постели, пока не забеременею! — мгновенно оказавшись сверху, сказала супруга. — И чтобы ты никогда, слышишь? Никогда больше меня так не использовал!