Читать книгу: «Амриты. Цена бессмертия», страница 2

А все вот почему: у Насти иногда болит голова. И хотя она в последнее время никому не признается в этом, но мама-то знает! И еще маме кажется, что Настя плохо видит и слышит. Вот уж неправда! Отлично она слышит и видит. Получше многих. Просто иногда, когда она очень занята, а мама зовет, Настя не откликается. Но ведь это не потому, что она не слышит, а потому, что ей некогда. Но как это объяснить маме? Однажды, Насте было лет пять наверное, она заигралась в дедовом саду. Забралась в кусты смородины и нашла там на земле цветное стеклышко. Настя протерла его пальцем, а потом поднесла к глазам и посмотрела сквозь него. Мир изменился, стало так красиво! Как будто вокруг сказочный лес, такой зеленый, совсем не похожий на запущенный дедов сад. Насте так понравилось в лесу, что она, забыв обо всем, решила остаться и поиграть в нем. Потом она вернулась домой, конечно. А там на нее набросились заплаканная мама и испуганная бабушка. «Где ты была? Мы уже в милицию звонили!» Настя уставилась на них, ничего не понимая. Она указала на сад, на кусты смородины. Но ей не поверили. Мама заявила, что она до хрипоты звала Настю и прочесала сад и палисадник. Настя отвела маму в кусты и в доказательство своего присутствия показала припрятанное стеклышко. Вместо того чтобы успокоиться, мама испугалась еще сильнее. «Выходит, ты тут сидела и не слышала, как я тебя зову?» – спросила она. Настя пожала плечами. С тех пор за Настей закрепилось еще одно прозвище – «странный ребенок». А мама с удвоенной силой бросилась по врачам.

И некому защитить Настю. Все против нее. Даже бабушка. Они сговорились!

Бабушка, склонившись, быстро поправила Настины волосы, кофточку, юбку и шепнула:

– Будь умницей!

Нет, бабушка, конечно, добрая, она любит Настю. Но бабушку тоже заставили. Обманули и заставили.

Что ж, ладно! Настя решилась.

– Но только глаза! – заявила она. – Больше ничего! А если кто-нибудь попробует меня лечить, я не дамся! Так и знай!

– Деточка, я же не буду тебя обманывать! – подхватила бабушка. – Вот, читай, это областная детская глазная клиника. Вот же, написано на табличке.

Настя подняла глаза и прочла надпись. Она немного успокоилась. Позволила бабушке ввести себя в прохладный пустой вестибюль.

Пока девочка рассматривала ромбики двухцветной плитки у себя под ногами, бабушка спросила о чем-то у женщины за стойкой. Женщина шелестела бумагами.

– Вход со двора, – ответила она бабушке.

– Спасибо…

Бабушка снова взяла Настю за руку. Они вышли на улицу, обогнули угол здания.

– Наверное, здесь, – предположила бабушка, остановившись у двери, обитой черной кожей. Она открыла дверь, и Настя спустилась следом за бабушкой по ступенькам: одна, две, три…

Она увидела короткий коридор, две кушетки вдоль стены. И еще одна закрытая дверь. На одной из кушеток сидели мальчик и пожилая женщина. Тоже, наверное, бабушка.

Настина бабушка поздоровалась, бабушка мальчика тоже. Мальчик с любопытством посмотрел на Настю. А та сделала вид, что ей совершенно наплевать на него. Она с гордым видом уселась на кушетку и принялась ждать. Больше-то делать нечего. Не будешь же скандалить с бабушкой при посторонних.

Сидеть просто так скучно. Бабушки потихоньку переговаривались. Настя начала болтать ногами и незаметно рассматривать мальчика. Мальчик как мальчик: беленький чубчик, розовые уши, обыкновенный. Только чистенький очень.

Мальчик тоже начал болтать ногами и посматривать на Настю.

– Тебя как зовут? – неожиданно спросил он.

Сначала Настя хотела показать ему язык, но вспомнила о бабушке и о том, что надо быть вежливой.

– Настя, – но она все-таки не удержалась и высунула кончик языка. Мальчик почему-то обрадовался, улыбнулся широко:

– А меня – Миша. – И сразу же задал странный вопрос: – У тебя сколько минус?

– Что? – не поняла Настя.

– Зрение у тебя какое? – попытался объяснить мальчик.

– Нормальное, – ответила она.

Миша недоверчиво покачал головой и с гордостью сообщил:

– А у меня минус полтора!

Настя не поняла, что значит «минус полтора», она подумала, что этот мальчик просто задается, строит из себя.

– Глупости! – заявила она. Мальчик собрался что-то ответить, но в этот момент дверь открылась и выпустила девочку в очках, а за ней маму.

Они быстро направились к выходу. Бабушка мальчика поспешно поднялась, и мальчик тоже встал. Она подтолкнула его к двери. Настя следила. Вот дверь приоткрывается, бабушка спрашивает у кого-то: «Можно?» И, видимо, получив утвердительный ответ, мальчик и бабушка исчезли за дверью.

– Ну вот, мы следующие, – шепнула Настина бабушка.

– Бабушка, что такое минус полтора? – спросила Настя.

– Это значит, что у человека не очень хорошее зрение, близорукость у него, – объясняет бабушка.

Настя задумалась: выходит, у этого мальчика близорукость, выходит, у него близкие руки, что ли? Странная болезнь. Вот у Насти с руками все в порядке. Она украдкой рассмотрела свои руки, пошевелила пальцами. У нее вообще все в порядке. Правда, иногда голова болит и еще взрослые утверждают, что у нее зрение плохое. Но это неправда! Настя все прекрасно видит. Это они не видят…

Настя посмотрела на дверь, на бабушку, на потолок. На потолке нет ничего интересного. А время течет медленно. Тихо, сумрачно и пусто…

– У меня хорошее зрение! – убежденно говорит Настя.

– Вот сейчас доктор и проверит, – пообещала бабушка.

Дверь наконец открылась, выпуская мальчика Мишу. Его бабушка раскланялась с Настиной. Мальчик поднялся по ступенькам и оглянулся. Настя тоже посмотрела на него. Они встретились взглядами, Миша улыбнулся. Улыбка у него хорошая, открытая и глаза… у него такие хорошие глаза, жаль, что больные. Настя улыбнулась в ответ.

Приоткрытая дверь ждала.

Настя шагнула.

Она увидела маленькую комнату без окна. Здесь тоже полумрак, одинокая лампочка не дает достаточно света. За столом слева сидела женщина в белом халате и смешной круглой шапочке. У докторши были ослепительно белые волосы с искорками, как у Настиной куклы. Женщина подняла голову, посмотрела на Настю, улыбнулась, на щеках сразу появились ямочки. Настя окончательно успокоилась. Женщина вовсе не страшная. Настя вежливо поздоровалась.

– Здравствуй, здравствуй, – почему-то обрадовалась женщина.

Бабушка рылась в сумке, наконец она достала Настину карточку, протянула женщине. Та сверилась со своими записями. Бабушка, склонившись к ней, что-то сказала негромко, но Настя уловила, снова бабушка назвала Настю недоношенным ребенком. Докторша на секунду замерла, потом кивнула.

– Вы здесь подождите, – велела она бабушке, – а ты, Настя, проходи сюда, – она открыла еще одну дверь, за которой оказался плотный черный занавес. Настя оглянулась на докторшу. Та кивнула: смелее! Девочка отодвинула занавеску, за ней – густой полумрак. Настя вступила в него с опаской. И сразу же вспыхнул свет.

Эта вторая комната оказалась очень большой, заставленной неизвестными ей приборами. Посередине помещения – кабина с круглыми стенами. Настя остановилась и стала рассматривать незнакомую конструкцию с интересом.

– Хочешь войти? – спросила доктор.

– И что будет? – недоверчиво уточнила девочка.

– Я тебе кино покажу, – рассмеялась женщина. – Не бойся, мы просто проверим твое зрение.

Настя недоуменно оглядывала стены. Зрение проверяют не так, она это знала. На стене должен висеть плакат с буквами разного размера. Доктор показывает на буквы, а ты отвечаешь. Но никакого плаката с буквами не наблюдалось.

Настя изучающе заглянула в кабину, решилась и с неохотой уселась на круглый стул внутри.

– Присаживайся поудобнее, – посоветовала женщина, – клади подбородок сюда, так, смотри на этот экран. Ты будешь видеть картинки и рассказывать мне о них, договорились?

– Да…

Настя внимательно смотрела на экран, и действительно, вскоре на нем появились картинки: сначала самые простые, похожие на рисунки малышей, потом картинки становились все сложнее, они мелькали, Настя едва успевала говорить о том, что видит. А видела она очень яркие пейзажи, цветы, деревья, животных. Картинки вспыхивали и гасли, сменяя друг друга. Настя увлеклась. Она забыла о том, где находится, забыла о докторше, бабушке, о своем плохом настроении. Так бывает, когда смотришь очень хороший фильм в кинотеатре.

Но вот она услышала голос:

– Спасибо, Настя, ты отлично справилась!

Экран погас. Девочка с сожалением отодвинулась от него.

– Устала? – спросила доктор.

– Нет, – ответила Настя, сползая со стула.

– Завтра придешь?

– Приду, – пообещала Настя.

– Прекрасно! – улыбнулась доктор.

И снова приподнялся занавес, свет погас за спиной, на несколько секунд наступила почти полная темнота. И Настя оказалась в первой маленькой комнате.

Доктор передала Настю бабушке. Назначила время следующего сеанса. Она так и сказала: «сеанс». Потом они тепло, почти по-родственному попрощались, и Настя с бабушкой вышли на улицу.

– Ну и что же там с тобой делали? – спросила бабушка, она казалась слегка испуганной. Бабушкино беспокойство удивило Настю.

– Картинки показывали, – она пожала плечами.

Бабушка успокоилась:

– Вот видишь, ничего страшного, – сказала она.

– Ба, а зачем завтра приходить?

– За результатами, – ответила ей бабушка.

– А-а-а, – протянула Настя.

* * *

Девочка с бабушкой ушли, двор вокруг особняка пуст.

Обитая дерматином дверь открылась, выпустив беловолосую медичку. Женщина спустилась с невысокого крыльца, огляделась и, удостоверившись в том, что рядом никого нет, быстро поправила крохотную сережку в левом ухе.

– Это она… – негромко произнесла беловолосая.

Восемь лет спустя

Страница из дневника одиннадцатиклассницы Насти Афанасьевой:

Вы думаете, что человечество еще не открыло «эликсир жизни»? Помилуйте! Бессмертные давно существуют среди обычных людей и активно участвуют в нашей жизни.

В бессмертии как таковом сложного-то и нет ничего; наши организмы, точнее их клетки, запрограммированы на смерть, иначе не будет развития, эволюция прекратится. Есть и проблема перенаселения. Представьте себе, что произойдет, если люди перестанут умирать?

Вы спросите: «А какое нам дело до всяких там преемственностей поколений и эволюционного развития? Мы жить хотим! Мы не хотим, чтобы наши тела были столь подвержены разрушению; мы боимся болезней, старости, немощи и смерти!» Конечно, вопросы вполне правомерные; человек благодаря своему инстинкту самосохранения не желает исчезнуть, оставив после себя лишь пыль. В бессмертие человеческой души и вечную жизнь после смерти верят немногие, а умирать страшно всем, ой как страшно смириться с конечностью себя любимого. И никакие уговоры здесь не помогут – только безграничная вера или полное равнодушие ко всему. Это я так предполагаю…