Читать книгу: «Зона поражения»

Вступление

Прошлым летом мы думали, что победили его. Были уверены, что изобретённая учёными вакцина – панацея, что каждая сделанная прививка – очередной гвоздь в крышку гроба молчаливого и безжалостного убийцы. Но мы даже не догадывались, насколько ошибались…

Он не умер, и даже не собирался. Просто затаился на время, чтобы распробовать то, чем мы собирались убить его, найти наши слабые места, чтобы в феврале 2022 года, как уверенный в своих силах и преимуществе хищник, стремительно броситься на ни о чём не подозревающую жертву.

Это могло случится где угодно – наша планета достаточно большая – в Нью-Йорке или Кейптауне, в Дрездене или Сиднее, но по совершенно случайному стечению обстоятельств он всё же решил избрать отправной точкой для дальнейшего наступления небольшой городок Каменское в Днепропетровской области.

Как это часто бывает в провинции, местные медики и городская администрация первое время скрывали реальную статистику, чтобы не выставлять себя в невыгодном свете перед вышестоящими инстанциями. Скрывали до того момента, когда коэффициент смертности перевалил за отметку 27 %.

Новостные сводки, вот уже два года перенасыщенные вестями о последних «успехах» КОВИДа, запестрели сообщениями о новом украинском штамме. Первое время нашлось много скептиков, которые наотрез отказывались верить в это и «просвещали» своих близких, рассказывая о том, что это очередной заговор фармацевтических корпораций, направленный на повышение спроса на вакцины. Так мы потеряли еще некоторое время.

Правительство и Министерство здравоохранения пребывало в шоке, ведь количество свободных койко-мест в больницах по всей стране стремительно сокращалось. Были развёрнуты дополнительные полевые госпитали, под больницы отдали некоторые бесхозные помещения, которые можно было в краткие сроки переоборудовать должным образом.

Потом мы столкнулись с другой проблемой – нехваткой врачей и прочего медицинского персонала. Эту брешь частично закрыли за счет привлечения волонтёров, но коронавирус мутировал с ошеломительной скоростью.

Люди в панике бежали из Каменки, разнося заразу по стране. Первым под удар попал Днепр. Когда уровень смертности перевалил за 52 процента, никто уже не сомневался в реальности украинского штамма. И «вишенкой на торте» стал еще один неутешительный факт – данная мутация совершенно спокойно заражала и вакцинированных людей. Но в то же время слепой рок благоприятствовал приблизительно десяти процентам зараженных, у которых вирус не приводил к каким-либо осложнениям.

Ученые за границей, исходя из полученных сведений, заявляли, что новый вирус – вовсе не очередная мутация КОВИД-19, а совершенно новый вирус, очень схожий с ним своей природой. Уже вскоре все новостные сводки запестрели статьями о КОВИДе-22, наступающем с территории Украины.

И первое, что сделали соседи, когда информация просочилась за пределы страны – закрыли границы. Само собой – кому захочется обнимать прокаженного? Мы оказались в ловушке.

По вполне понятным причинам главный удар приняла на себя столица. То, что творилось в Киеве в конце февраля, было похоже на конец света. В больницах было некуда класть новых пациентов, люди часто умирали дома, а иногда и на улицах. С целью недопущения распространения вируса «бесхозные» трупы сжигались в передвижных крематориях.

На внеочередном заседании СНБО, в который раз проведённом в дистанционном режиме по «Скайпу», было решено перевести президента и оставшихся в живых членов правительства на один из закрытых военных объектов в Львовской области.

Само собой разумеется, что в таких условиях экономика страны рушилась на глазах. С предприятий увольняли рабочих, закрывались заводы и фабрики, предприниматели теряли свой бизнес. Отмечался значительный рост числа преступлений. Люди стали массово искать любую брешь, чтобы покинуть изолированную от остального мира страну.

Правительство понимало, что в такой обстановке невозможно контролировать всю страну, и предстало перед очень непростым выбором – сохранить часть либо потерять всё. По итогу было принято решение проложить временную внутреннюю границу по границам Ровненской, Хмельницкой и Черновицкой областей до тех пор, пока не представится возможности вернуть себе контроль за прочими территориями.

Люди, оставшиеся на огромной территории в центре Европы, теперь были предоставлены самим себе. У них не было возможности продолжать борьбу со смертельным недугом, поэтому естественный отбор достаточно быстро определил, кому жить, а кому умереть.

Оставшиеся в живых по инерции стремились жить по-старому – ходить на работу, растить детей, отдыхать – словом делать всё то же, что и раньше. Вот только общепринятые законы и нормы здесь больше не действовали, и в этой нелёгкой обстановке с каждым днём выжить становилось всё сложнее, потому что на первый план выходила самая древняя и жестокая борьба – борьба за власть…

Глава 1

Апрель 2022 г.

г. Белореченск. Киевская область.

Весна две тысячи двадцать второго года пришла в Белореченск как по расписанию. Уже к середине апреля температура устойчиво держалась в районе двадцати градусов. На газонах зеленела сочная трава, деревья не спеша одевали свои зелёные наряды. Белым цветом покрылись ветки яблонь, разнося по округе сладкие пьянящие ароматы весны.

Погода в тот день была отличной. Лёгкий южный ветерок гнал по нежно-голубому апрельскому небу пушистые белые облака. Ярко светило солнце. Эта картина пробуждающейся от зимнего сна природы резко контрастировала с настроениями, царившими среди обитателей райцентра.

Теперь никому не было дела до чудной весенней погоды. Совсем недавно в жизнь белореченцев без стука вторглись кардинальные перемены, которые вряд ли могли кого-либо обрадовать. Как и многие другие города, Белореченск сумел выстоять после самоустранения центральной власти, и – пока в Киеве продолжалась борьба за эту самую власть, только уже между совершенно другими группами людей – райцентр был предоставлен сам себе.

Дела здесь с каждым днём шли всё хуже. Стали повально закрываться предприятия. Оставшиеся без работы люди либо пытались бежать на подконтрольную центральной власти территорию, либо переселялись в сёла, где можно было выжить за счет огородов.

Электричество теперь подавали по часам, с перебоями также поступала и вода, газ в целях экономии отключили вовсе. Мобильная сеть и Интернет были восстановлены частично, но чаще отсутствовали.

Среди кое-как еще остававшихся на плаву предприятий была и фирма с незамысловатым названием «Work Abroad», которая ранее занималась трудоустройством за границей, а теперь переправляла желающих поискать лучшей жизни на западную Украину. Но даже и она теперь едва сводила концы с концами – по понятным причинам человеческий поток с каждым днём становился всё меньше, грозясь вскоре и вовсе иссякнуть. Вдобавок ко всему к начальнику на днях нагрянули какие-то то ли бандиты, то ли самопровозглашенные защитники порядка, и потребовали от него плату за охранные услуги.

Поэтому подчинённые старались избегать визитов в кабинет Сергея Львовича без крайней нужды. В тот день он успел как следует отчитать при всех Зинаиду Степановну – самую старшую работницу офиса за её нерасторопность, и теперь женщина сидела в кресле с покрасневшим от поднявшегося давления лицом.

Игорь обычно не особо часто контактировал с женщиной, но всё же сочувствовал ей. У парня были свои причины ненавидеть начальника.

Он был системным администратором. Работал с документами и порой устранял различные неполадки с аппаратурой. Работа не пыльная, но монотонная и скучная. В общем, далеко не то, о чем Игорь мечтал до того, как попал сюда.

Было около полудня. Решив сделать небольшой перерыв, парень сходил на кухню и заварил себе кофе. Вернувшись на рабочее место, уселся поудобнее и, сделав глоток горячего напитка, посмотрел в окно.

Главная улица была практически безлюдной. Неудивительно, учитывая, что за первый месяц эпидемии двухсоттысячное население города уменьшилось в два раза, а потом его и вовсе не было кому подсчитывать. Лишь изредка тишину нарушал шум проезжавшей мимо машины. В основном это были небольшие седаны или универсалы, владельцы которых, наконец, дозрели для того, чтобы сбежать из города, с которым их связывали уже лишь воспоминания, с семьёй и всем наиболее необходимым. Изредка проезжали небольшие грузовики, всё еще развозившие продукты по оставшимся на плаву магазинам.

Прохожих было тоже немного, да и те, которые ходили последнее время по улицам города, старались не находиться долго вне своих домов. В связи со всеобщим беспорядком в стране уровень преступности вырос до небывалых доселе масштабов. Теперь, выходя на улицу, нельзя было оставаться уверенным, что вернёшься домой живым. Легко можно было схлопотать удар ножом от какого-нибудь малолетнего грабителя, выскочившего из переулка, или стать жертвой случайной пули, выпущенной в очередной уличной перестрелке. Словом, украинские города стали больше похожими на Гаити или злачные кварталы Детройта. Власть в районах Белореченска постепенно перешла в руки бандитов и милитаристских группировок.

Но были и другие люди, которые до последнего старались не допустить верховенство закона силы над законами цивилизованного общества. Они всё еще ходили на работу, следили за собой и жили по прежним правилам, хотя с каждым новым днём всё более отчётливо понимали, что создают лишь иллюзию порядка. На самом же деле их привычный мир рухнул, и вряд ли когда-нибудь вернётся в первоначальное состояние.

На лицах простых людей, ходивших по улицам Белореченска, теперь присутствовало выражение страха и неопределённости, неуверенности в завтрашнем дне. Все они боялись, что еще не достигли дна той ямы, в которую их столкнул КОВИД, и потому цеплялись за прошлое из последних сил, в страхе, что будущее окажется куда хуже, чем настоящее.

Игорь допил кофе и хотел было идти на кухню, как вдруг двери кабинета директора открылись, и оттуда показалось недовольное лицо Сергея Львовича. На подбородке и пухлых щеках отчётливо виднелась тёмная щетина, чего ранее за мужчиной никогда не замечалось. Глаза красные, как у человека, проведшего, возможно, не одну бессонную ночь, а лицо отекло характерно для перебравшего накануне с алкоголем.

«Совсем сдаёт Львович, – бегло осмотрев шефа, подумал Игорь, – наверное, скоро нас всех попросят с вещами на выход».

Директор пробежался взглядом по офису, попутно присматриваясь к подчинённым, не разглядывает ли его в таком виде кто-либо из них. Но смельчаков не нашлось, поэтому Сергей Львович позвал:

– Наташа, зайди ко мне.

Кровь в жилах Игоря вскипела, как и всегда последнее время, когда начальник звал девушку к себе. Дело в том, что Наташа – короткостриженая кареглазая блондинка весьма привлекательной внешности – была его женой. И о том, что кроме него она, как магнит, привлекает и других мужчин, Игорь прекрасно знал. Ему льстило, когда на красавицу-супругу «пускали слюни» его друзья, знакомые и сослуживцы. Он вполне мог стерпеть многочисленных желающих познакомиться, пишущих ей в «Фейсбуке» и «Инстаграме». Но вот чего он никогда не мог вынести, так это когда к Наташе пытались «клеиться» уже состоявшиеся в жизни мужчины, которые пытались купить её за деньги и подарки, как какую-то дешевую шлюху. Это было как удар ниже пояса.

Игорь был неглупым, достаточно уверенным в себе и довольно привлекательным, но всё же это было его больное место. Парень переживал, что к своим двадцати пяти годам не добился каких-либо существенных успехов в карьере и жизни в целом. Поэтому считал богатых и влиятельных мужчин серьёзными конкурентами. И хоть Наташа не давала повода в ней сомневаться, в таких случаях Игорь сильно ревновал.

Масла в огонь подлил инцидент на новогоднем корпоративе. Тогда изрядно захмелевший Сергей Львович затащил Наташу к себе в кабинет и стал к ней приставать. К счастью, девушке удалось отбиться, а подоспевший Игорь наставил наглому директору достаточно синяков и гематом на лице, чтобы тот хорошенько запомнил, что нельзя лезть к чужой жене.

Пара была уверена, что после такого обоих с треском выгонят с работы, но позвонивший тридцать первого числа Сергей Львович поздравил их с Новым Годом и принёс свои искренние извинения из-за случившегося, чем развеял все опасения. Молодые люди были чрезвычайно удивлены такому великодушному поступку директора, но Игорь сделал твёрдый вывод, что Сергей Львович поступил так лишь потому, что надеется в дальнейшем наверстать упущенное.

И вот теперь каждый раз, когда начальник вызвал к себе его супругу, парень думал, что это время пришло.

Он проследил за Наташей до дверей кабинета, невольно залюбовавшись ею в элегантном сером деловом костюме, её походкой и чертовски красивыми карими глазами, как будто видел девушку впервые. Даже спустя четыре года, прошедших с их знакомства, Наташа могла произвести на своего мужа впечатление. Как, впрочем, и на всю мужскую часть офиса.

Его жена возглавляла отдел маркетинга, будучи в то же время и единственной его сотрудницей. Её обязанности заключались в разработке рекламы и продвижении фирмы в соцсетях и Интернете. Расклейкой объявлений всегда занимались специально нанятые со стороны люди – по каким-то личным соображениям директор «Work Abroad» не прибегал к услугам рекламных агентств.

Игорь подозревал, что Сергей Львович повысил Наташу в звании, чтобы та почувствовала себя таким же, как и он, начальником, в то время как её муж оставался простым рабочим. Последнее время девушка практически сидела без работы, так как никому не нужна была реклама их фирмы в городе, из которого и так все бегут без оглядки.

Дверь кабинета закрылась, и Игорь стал прислушиваться.

Но тут его внимание, как и внимание всех сотрудников офиса, быстро переметнулось к происходящему на улице. В направлении городской администрации промчалось три камуфляжной раскраски джипа, послышался резкий писк тормозов. Не прошло и минуты, как размеренная тишина улицы наполнилась треском автоматных очередей и звоном разбитого стекла. Послышался грохот разорвавшейся гранаты, и стёкла дрогнули в рамах. Женская половина офиса со вскриками инстинктивно присела на пол, не решаясь даже выглянуть из-за столов и стульев.

Мужчины же, более беспечные, подошли к окнам, всё же соблюдая при этом меры предосторожности. Выглянув на улицу, Игорь с Русланом увидели окончание перестрелки. Мужчины, одетые, кто в камуфляжную форму, кто в спортивные костюмы, стаскивали своих раненных в стоящий посреди дороги «Ниссан Петрол» выпуска начала двухтысячных. Другие два джипа, взвизгнув шинами, развернулись и нырнули в проулок за зданием администрации.

– Блядь, что творится?! – прошептал Руслан, – Скоро хрен на улицу выйдешь!

Не став комментировать увиденное, Игорь просто отошел от окна. Вид у него был задумчивый.

И думать было, о чём. Фрагменты мыслей переплетались в мозгу, в конечном итоге складываясь в единую картину. Случившееся только что окончательно убедило парня в том, что в Белореченске наступило полное безвластие.

«Одни творят, что хотят, а другие в офисах задницы просиживают и дрожат при каждом звуке. Остаётся решить с кем ты? Или, может, сам по себе?»

Ответ пришел быстро, и парень решительно направился в кабинет директора. Открыв двери, стал на пороге и испепеляюще уставился на Сергея Львовича, который не отводил взгляда от декольте сидящей напротив Наташи.

– Что там случилось, Золин? – недовольно спросил мужчина, – Я не помню, чтобы вызывал тебя.

Наташа обернулась и удивлённо посмотрела на мужа.

– А мне не нужно, чтобы ты меня вызывал. Я сам решаю, куда и когда мне идти, – произнёс Игорь, вызывающе глядя на директора.

Во взгляде девушки, не отрывавшемся от лица мужа, появились испуг и настороженность.

Брови Сергея Львовича гневно нахмурились, лицо покраснело от злости.

– Это ты мне сказал, щенок?! – выкрикнул он, поднимаясь из-за стола, – А ну, пшел вон отсюда, сейчас же! Пока я не вышвырнул тебя…

– Заткнись, жирный хряк! – перебил его Игорь с расползающейся на лице широкой улыбкой, – Ты давно хочешь меня отсюда вышвырнуть, я это знаю. Знаю даже почему – хочешь трахнуть мою жену, и знаешь, что кроме меня за неё больше некому заступиться.

– ПОШЕЛ ВОН ОТСЮДА! – завопил разъярённый Сергей Львович, выходя из-за стола и тяжелым шагом направляясь к парню, полный решимости проучить обидчика как следует.

Но Игорь был готов к этому. Собственно, потому и вывел мужчину из себя. Бегло скользнув взглядом по столу директора, быстро нашел то, что ему было нужно. Между вечным двигателем и стеклянной пирамидкой с глазом стояла увесистая металлическая пепельница.

Схватив её, он размахнулся и со всей силы ударил Сергея Львовича по голове. Мужчина отшатнулся и осел на край стола, прикрывая ладонью обширное рассечение, из которого тут же полилась кровь.

Наташа вскочила со стула и отошла к стене, переводя ошарашенный взгляд с мужа на директора и обратно. Девушка понимала, что сейчас не самое удачное время интересоваться у Игоря о причинах его поведения.

– Ну что, удивлён, мудак? – спросил парень, и лицо его скривилось в недоброй улыбке, – А ты и не думал, что такое когда-нибудь случится, правда?

– Убирайся, сейчас же! – прохрипел Сергей Львович, гораздо менее уверенным тоном, чем до этого.

– А то что? – улыбаясь еще шире, спросил Игорь, – Вызовешь полицию? Ну валяй, посмотрим, кто захочет защищать твою жирную задницу. Хотя… ты можешь попробовать сам решить нашу проблему.

– Игорь, что ты делаешь? – услышал он испуганный голос Зинаиды Степановны за спиной.

Обернувшись, парень увидел столпившихся у входа сотрудников офиса.

– Уберите его отсюда! – рявкнул им Сергей Львович.

Анатолий Борисович было дёрнулся в сторону Игоря, но тот, размахнувшись пепельницей, остановил его.

– Оставайтесь там, где стоите, – произнёс парень на удивление спокойным для такой ситуации тоном, – если не хотите, чтобы я разбил вам голову. А я пока займусь нашим уважаемым Сергеем Львовичем. Все вы знаете, что у нас с ним на Новый год вышла одна неприятная история. И Сергей Львович думает, что можно просто извиниться и продолжать клеить мою жену.

– Игорь, не нужно, – попыталась отговорить его Света, – этот вопрос можно решить без мордобоя.

– Да, чувак, – подтвердил Руслан, – остынь немного. Лучше сядьте, поговорите с Сергеем Львовичем, махните по рюмочке коньяка и…

Но договорить он не успел, потому что в этот момент Игорь размахнулся в очередной раз и с силой опустил тяжелую пепельницу на голову директора. Тот сполз на пол по боковине стола, издав громкий стон боли. Обои и линолеум вокруг теперь украшали брызги крови.

– Э, что ты делаешь?! – дрогнувшим голосом воскликнул Руслан.

– Остановите его, кто-нибудь! – взвизгнула Зинаида Степановна.

Но Анатолий Борисович теперь стоял, не решаясь сделать и шага в сторону парня.

– Я еще не закончил, – спокойно произнёс Игорь, – так что слабонервных попрошу покинуть помещение.

Сотрудники фирмы, как бы дико это не казалось, поняли, что не в состоянии сделать ничего, чтобы помешать парню, и поэтому большая их часть отошла от двери.

В кабинете директора остались только Игорь, Анатолий Борисович и Наташа. Последняя, как и все остальные, была ошарашена таким поведением своего мужа, и даже не решалась сказать что-то, чтобы хоть как-то повлиять на него.

Удовлетворённый достигнутым эффектом, Игорь развернулся к Сергею Львовичу и, нагнувшись, произнёс:

– Не вижу смысла растягивать нашу беседу. Даже несмотря на то, что я точно знаю её окончание, мне она неприятна. Как и всё, что с тобой связанно. Так что… прощай, Сергей Львович. Что тут еще скажешь?

С этими словами он поднялся и, размахнувшись, стал бить мужчину по голове. Брызги крови летели в сторону, а пораженные таким зрелищем окружающие отвернулись, чтобы не видеть происходящего.

Игорь закончил расправу над директором, а затем, проверив наличие у того пульса, встал и подошел к Наташе. Девушка дрожала всем телом, глядя в пол перед собой. Парень обнял её. Она не противилась этому.

– Просто успокойся, – произнёс он ей на ухо так нежно, как будто всё, что только что произошло, случилось в какой-то параллельной реальности, – я не мог терпеть, что этот мудак к тебе пристаёт. Всему есть граница, понимаешь? Он же мог этого не делать.

Наташа не нашла ничего лучше, кроме как кивнуть. Она прекрасно понимала, что Игорь поступил неправильно – да что там неправильно? – он совершил преступление, но девушка была настолько ошарашена произошедшим, что не в силах была вымолвить и слова.

Она не сопротивлялась, и когда Игорь взял её за руку, после чего они просто вышли из офиса и направились прочь, провожаемые полными испуга и смятения взглядами сотрудников.

Глава 2

Днём ранее Станислав Александрович сидел в своём кожаном мэрском кресле и не спеша потягивал из бокала «Хеннесси». Это был среднего роста слегка упитанный мужчина сорока восьми лет со в меру мягкими, но в то же время и решительными чертами лица. Его светло-карие с оттенком желтизны глаза сосредоточенно смотрели куда-то в одному ему известную точку в пространстве. Станислав думал, и, честно говоря, ему было над чем задуматься.

С каждым днём обстановка в Белореченске накалялась всё больше. Во-первых, уровень преступности достиг небывалых масштабов. Небольшой район, расположенный у леса и именуемый Шумилами, вовсе перешел под контроль бандитов. Общепринятые законы прекратили там действовать. Процветала наркоторговля и проституция, а кроме того, район был рассадником всякого рода воришек, грабителей и мошенников. Обычные мирные люди по большей части давно выехали оттуда. Те же, что остались, регулярно жаловались Станиславу Александровичу на беспорядки, драки, а иногда и убийства прямо на улицах среди бела дня.

Казалось бы, за последние годы всё это окончательно отошло в прошлое и осталось лишь в фильмах об эпохе «лихих 90-х», но с уходом власти с этих территорий, криминальные группировки, перестрелки на улицах, разборки и делёж сфер влияния быстрыми темпами возвращались в привычный уклад жизни граждан Белореченска и других городов, оставленных на произвол судьбы.

Но даже на это можно было закрыть глаза, если бы не одно «но». Своим примером Шумилы показывали остальным районам, что теперь не обязательно подчиняться официальной городской власти и можно жить по своим собственным законам. А это уже значительно подрывало его, мэра, авторитет среди жителей и ставило под вопрос целесообразность его нахождения на данной должности.

Станислав Александрович даже попытался наладить контакт с Юрой Бешеным – криминальным авторитетом, заправлявшим всеми делами на Шумилах и распустившего свои сети далеко за пределы города. Ни для кого не секрет, что белореченская братва контролировала часть наркотрафика из России в Европу. Встречу с «вором в законе» назначили на четверг, но по реакции Бешеного было видно, что тот не особо расположен о чём-либо договариваться.

Конечно, можно было пойти по пути открытого противостояния, но Станислав Александрович понимал, что людей, готовых идти на смерть под его руководством, найдётся немного.

Были, конечно, еще и военные. Дело в том, что по неведомой доселе причине командование вооруженных сил не вывело из города состав одной из воинских частей, располагавшейся на окраине. С командиром части подполковником Журавлём у мэра тоже была назначена встреча – на среду. Таким образом, Станислав Александрович хотел попробовать сначала более надёжный вариант сотрудничества. Возможно, если всё удастся с Журавлём, разговор с бандитами пойдёт уже в совершенно другом русле. Но гадать на будущее Станислав не любил, поэтому и не тратил на это время.

Гораздо сложнее было решить другую проблему. Союзников мэр еще не приобрёл, а вот врагов у него было достаточно. Больше всего палки в колёса ему ставили члены чересчур активизировавшейся с уходом центральной власти организации «Новая власть». Одно только упоминание о названии сей группировки вызывало у мэра смех. Мозг сразу же выдавал аналогии с «Новой почтой».

По большей части членами организации были обычные люди, если не считать около десятка бизнесменов разного калибра, но Станислав Александрович был уверен, что за ними кто-то стоит. Активисты так умело и упорно копали под него вот уже около года, что такое поведение не могло не наводить на подобные мысли. Поначалу мужчина списывал это всё на происки конкурентов, но после того, как те с началом эпидемии свернули свои дела в Белореченске, это предположение потеряло логическое обоснование. Поэтому Станислав заключил, что действия представителей ненавистной ему организации обусловлены либо психологической инертностью, либо они вошли во вкус и будут продолжать травить его дальше.

Тем не менее, позиции «Новой власти» с каждым месяцем укреплялись, и теперь она представляла собой силу, с которой нельзя было не считаться.

Но достать Станислава Александровича было не просто. В мэрском кресле он сидел свой первый срок, а вот в районном совете провёл не один год и настолько приспособился к политической среде, что чувствовал себя в ней как рыба в воде. Но, так как в политику мужчина пришел вовсе не из-за того, что собирался послужить на благо народа, то и использовал своё положение, как только мог, чтобы с каждым годом всё больше наращивать свой капитал, связи и влияние в городе. Пугач научился быть расчётливым и изворотливым, правильно расставлять приоритеты и занимать выгодные позиции в любой ситуации. Он знал, как запудрить мозги бабке, которая жалуется на коммунальщиков, не желающих пятый год перекрывать крышу, и как договориться с инвестором, при этом получив колоссальный откат в свой карман и не делая ровным счетом ничего для достижения общих целей. А что уж говорить о взятках, которые мужчина брал, не стесняясь? Именно на них он, еще будучи депутатом райсовета, отстроил трёхэтажный особняк на берегу Роси, на них обучил двух своих детей в престижных заграничных вузах и устроил им там безбедную жизнь, на них прибавил к своим активам долю в нескольких крупных предприятиях Белореченска. Словом, Станислав Александрович был типичным представителем того подавляющего большинства политиков, которые пришли во власть ради удовлетворения собственных неуёмных аппетитов.

А вот «Новую власть» действующий мэр побаивался и ненавидел. Ненавидел за то, что они набирали вес в городе гораздо стремительнее, чем делал это когда-то он. А побаивался потому, что не мог до конца просчитать возможных последствий происходящего, что привык делать со всеми соперниками и рисками. Именно эта неизвестность и пугала мужчину.

От невесёлых мыслей его отвлёк голос секретарши из переговорного устройства, сообщившей, что к нему пришли. Растерявшись от неожиданности, Станислав распорядился впустить гостя, даже не уточнив его особу.

В кабинет вошел среднего роста голубоглазый шатен лет тридцати пяти, одетый в чёрный костюм и белую рубашку. Мужчина был крайне удивлён, узнав в вошедшем Владислава Зинченко – возможно, еще большего проныру, чем он сам. Влад, несмотря на свой относительно молодой возраст, смог пробиться довольно высоко. До недавних пор он занимал очень выгодный пост в министерстве энергетики и угольной промышленности.

В политических кругах города говорили, что Влад занимается организацией тендеров, и довольно неплохо греет на этом руки. Используемая им схема была незамысловатой – после того, как предприятие выигрывало конкурс, с его представителями связывался человек Зинченка и говорил, что нужно бы на добровольной основе пожертвовать определённую суму на весьма неопределённые цели. Если предприниматель соглашался, сотрудничество с ним продолжалось, если же нет – результаты тендера по каким-то причинам признавали недействительными.

Но, в виду того, что страны фактически не стало, то и работа мужчины потеряла всякий смысл. Поэтому визит Влада стал для Станислава полной неожиданностью. Мужчина был уверен, что такие, как он, бегут из страны в первую очередь. Но по каким-то причинам бывший министерский чиновник всё же решил остаться. Мэр понимал, что сейчас Владислав всё равно расскажет ему обо всём, поэтому не стал торопить события.

– Здравствуйте, Станислав Александрович, – живо произнёс гость, накинув на лицо лёгкую улыбку, и протянул ему руку.

– Ну, здравствуйте, Влад, – пожал протянутую руку мэр, – что это вас ко мне привело? Или в Киеве уже нечем заняться?

– А-ай, – махнул рукой Зинченко, – что там осталось к этому времени от Киева, я не знаю – сам уже здесь неделю – но то, что делать там нечего – это факт.

– Вот как?

– Однозначно. Город большой, сами понимаете. Пока одни пытаются власть восстанавливать, другие всё под свой контроль берут. Сколько бандитов понаехало… И организации всякие типа нашей «Новой власти». Они, кстати, тоже туда заглядывают. Короче, Киев превратился в Багдад. Каждый день взрывы, перестрелки… А ремонтировать и восстанавливать некому. Скоро от города одно пепелище оставят.

– Да, это печально, – покачал головой Станислав, – хотите коньяка?

– Не откажусь.

Мужчина достал из небольшого шкафчика у себя за спиной еще один бокал и, налив в него коньяк, передал гостю.

Тот сделал небольшой глоток и, посмаковав дорогой алкоголь, продолжил:

– Вот я и переехал сюда, немного осмотрелся… И заметил некоторые вещи, которых, возможно, не видите вы, но о которых вам не мешало бы знать.

Влад замолчал, ожидая вполне закономерного вопроса «И какие же?», но его не последовало. Станислав, будучи излишне тщеславным, как и большинство руководителей, не мог себе позволить выказать заинтересованность, хотя на самом деле испытывал её с того самого момента, когда Зинченко вошел в дверь его кабинета. А кроме того, он держал ухо востро, как с цыганкой, которая подходит к тебе на рынке. Мужчина прекрасно знал, что в его воды заплыла акула, а не какая-то мелкая рыбёшка.

– Знаете, – продолжал Влад несмотря на то, что не увидел интереса во взгляде собеседника, – с каждым днём в городе вас любят всё меньше и меньше. Люди говорят многое, но общее в этих разговорах одно – они недовольны властью. А сейчас, если такое получается, власть свергают. Это в девяностые и в начале двухтысячных люди просто смотрели новости и терпели инфляции, повышения цен, кризисы и прочее, а теперь всё изменилось. Если их что-то не устраивает, они хотят знать, кто за это в ответе. Если они узнают, что кто-то ворует из их кармана, то просто собираются и как можно сильнее дают ему по рукам. Теперь это естественно.

– Ну и? Что вы хотели этим сказать? – недовольно поморщившись, произнёс Станислав, хотя уже и сам догадывался, к чему ведёт такое вступление.

– А то, что, если не хотите бежать из родного Белореченска без оглядки от своих избирателей – и это в лучшем случае – вам нужно что-то менять.

– Но я сомневаюсь, что вы пришли ко мне только лишь за тем, чтобы рассказывать о таких… вполне очевидных вещах, – подкуривая сигарету из лежащей на столе пачки «Парламента», произнёс хозяин кабинета.

– Конечно, нет. Дело в том, что я изучил ваше окружение, и теперь не удивляюсь, почему вы производите такое впечатление на простых людей. Большинство бизнесменов разъехались сразу же, как жареным запахло. Тех, что остались, даже в масштабе теперешнего Белореченска иначе как торгашами не назовёшь. Остальные – старые пердуны, которые на этих креслецах в зале заседаний будут сидеть даже после ядерной войны. Они просто больше ничего не умеют, кроме как создавать видимость работы и получать за это зарплату, вот и всё.

– Это понятно. Но ты-то, – стараясь сделать это незаметно, перешел на «ты» Станислав, – я так понимаю, хочешь предложить варианты решения этой проблемы?

– В общем, да. Не буду больше ходить вокруг да около – предлагаю свою кандидатуру в качестве вашего заместителя.

На некоторое время в кабинете воцарилась тишина. Мужчины сидели по разные стороны стола и изучающе смотрели друг на друга. Станислав всё ждал, пока на лицо Зинченка ляжет хоть тень нетерпения, но тот был совершенно спокоен, как будто не сомневался в положительном ответе мэра.

– Ну и? Что это изменит? – чтобы хоть как-то разбавить молчание, спросил мужчина.

– Ну-у-у, думаю, вы знаете, кто я такой и чем занимался. Вряд ли вам нужна моя характеристика с прошлого места работы. Поэтому скажу только по делу – я, как заместитель, смогу повысить ваш рейтинг и восстановить доверие народа. Вы, естественно, в таком случае продолжите и дальше занимать своё мягкое кожаное кресло. По-моему, это неплохое предложение.

– Неплохое, но жизнь научила меня, что все предложения делаются не просто так, а с целью какой-то своей выгоды. Не думаю, что вы так хотите работать моим замом, что ради этого остались в стране, которой уже нет.

– Я не сомневался в вашей проницательности. Конечно же, за свои высокопрофессиональные услуги я хотел бы получить взамен… тоже некоторого рода услуги.

– О чём идет речь? – сухо спросил Пугач, окинув Влада таким взглядом, каким смотрят на порядком надоевшего рассказчика.

– Если не возражаете, для начала я хотел бы знать, какова вероятность вашего положительного ответа на мой первый вопрос?

– Влад, мы с вами люди не глупые, оба понимаем, что на принятие окончательного решения сильно влияет неосведомлённость в решаемом вопросе. Причём, влияет не лучшим образом. Так что давайте вы выложите все карты на стол, а я уже посмотрю, что можно сделать.

Влад на секунду задумался. Было видно, что Станислав достаточно умело поворачивает обстоятельства так, чтобы выглядеть в глазах собеседника на голову выше. Важным дяденькой, который решает любые вопросы.

«Ну хорошо, будем играть по твоим правилам. Это еще не значит, что я буду под тебя гнуться», – подумал Влад и всё же решил поступить так, как советовал ему Станислав.

– Дело в том, что есть одни люди в России, которые хотят переправлять по железной дороге через нашу территорию некоторые грузы. Через Киев отказались – понятно почему, а вот Белореченск как раз подходит. Составы будут сворачивать в Шастовске, чтобы не заходить в Киев.

– Ну, допустим, они хотят это делать. Но ты говори конкретнее – что за грузы и какая наша роль во всём этом? И куда они пойдут дальше?

– Грузы? Вы сами понимаете, чем может торговать Россия.

– Ну, наркота через нас уже идёт, так что вариантов у меня немного. Интересно только знать, о каких масштабах идёт речь?

– Масштабы – крупные. Конкретнее сказать не могу, потому что не знаю сам. Но и вознаграждение за это соответствующее.

– Ты не ответил на другие вопросы.

– Наша задача – обеспечение безопасности груза на украинском участке железной дороги.

– Ха, ну ты даёшь! Ты вообще знаешь, что и где сейчас творится? А вдруг где-то рельсы разобрали, и состав под откос полетит? Так что, нам за это отвечать придётся?

– Да подождите, Станислав Александрович. Не делайте поспешных выводов. Давайте я опишу ситуацию так, как я её вижу, а потом уже подумаем, браться за это дело или нет.

– Хорошо, сделаем так, – сказал его собеседник, хотя по выражению лица было понятно, что этот разговор начинает надоедать мужчине.

– Смотрите – у нас есть люди, которые могут заниматься охраной груза и при этом, заметьте, зарабатывать деньги. Может, даже и в валюте. Да люди будут просто рваться на такую работу, потому что другой или вообще нет, или за неё платят копейки! Так что это однозначно поднимет ваш авторитет. Как в городе, так и далеко за его пределами. Если партнёры увидят, что с нами можно сотрудничать, то предоставят еще больше возможностей. Да и за границей будет распространяться положительное мнение о Белореченске и его мэре. Вы же не думаете, что мы всю оставшуюся жизнь будем жить, как в Судане? В Европе такое невозможно. Здесь рано или поздно все войны и эпидемии заканчиваются, и начинается деловая жизнь. Политика, коммерция… Сами понимаете. Останемся мы самостоятельным государством или войдём в состав какого-то другого – это на самом деле не важно. Важно другое – что потом, когда всё уляжется, люди будут помнить мэра, который дал им хорошую работу и помог не умереть в трудный момент, а за границей тоже вспомнят, что в новом государстве у них есть надёжный партнёр, и тогда – кто знает? – может, вы пойдёте выше.

– Слушай, Влад, я вижу, ты зря штаны не протирал в своём министерстве. Лепишь так красиво, что другой не удержался и согласился бы еще до того, как ты свой рассказ закончишь. Но я не другой и вижу – ты говоришь о том, что будет, но ни слова о том, как это сделать. Я, например, вижу одну нестыковку – то, что россияне хотят толкнуть через нашу территорию, невозможно продавать без ведома их властей. И ты мне сейчас предлагаешь наших горожан агитировать работать с ними? У них же память не отшибло. Все помнят, что было перед КОВИДом – Донбасс, АТО, ООС…

– Ну и пускай помнят. Память – дело святое, против неё не попрёшь. А как на счёт вас?

– Да какая сейчас уже разница, как я считаю? – почти срываясь на крик, произнёс Станислав.

– Да нет, разница есть. Вы же политик, как и я. А политикам глубоко безразлично, кто и в чем виноват. Они просто ищут пути достижения целей, и я вам предлагаю достаточно выгодный путь для нас обоих.

– Хорошо, может и так. Ты умеешь убеждать, с этим я не спорю. Но еще раз повторю – как я уговорю людей сотрудничать с теми, кого они считают врагом?

– А вы уверенны, что для них еще важно, кто враг? Они теперь сами друг другу враги, потому что у одних еще есть деньги и работа, а другие уже вынуждены или побираться, или искать еду на мусорниках, или воровать с чужих огородов. Вы же умный человек – иначе не стали бы мэром – и думаю, должны понимать, что сейчас людям не до политики – лишь бы выжить… И на этом фоне протянутая им рука помощи будет воспринята с благодарностью гораздо большей, чем когда-либо. У людей больше нет идеи, у них остался только голод и инстинкт самосохранения.

– Ха, нет идеи, говоришь? А что ты тогда скажешь про «Новую власть»? Они же только ищут возможность, чтобы меня с грязью смешать, а тут еще и такое! Или ты еще, может, скажешь им предложить заняться этим бизнесом?

– Нет. Конечно, нет. И именно это станет камнем преткновения. Но не только между вами и ними, а между ними и народом. Потому что вы кормите народ, а они дают лишь идею, не подкреплённую ничем. Вот тогда их позиции конкретно пошатнутся, и вам станет легче дышать. А мы придумаем что-нибудь еще, чтобы поднять ваш рейтинг.

– Хорошо, тогда из кого ты предлагаешь набирать этих, так сказать, охранников? Из простых людей?

– Ну, часть да. Как раз это и должно пробудить в них уважение к вам. Они будут считать, что вы таким образом о них заботитесь, и, в случае чего, встанут на вашу защиту от той же «Новой власти». Но часть охраны я бы взял из военных. Это вообще большая удача, что в Белореченске осталась воинская часть. Конечно, я не представляю, как наши уважаемые правители не забрали её на запад, но факт остаётся фактом. И поэтому нужно использовать любые возможности, лишь бы наладить с ними контакт. Вы, я надеюсь, уже успели это сделать?

– Не особо. С Журавлём – командиром части – я вообще в неплохих отношениях всегда был, но последнее время они формально от города отделились. Наверное, думают, а не махнуть ли вслед за остальными. Да и не особо много их там осталось. КОВИД перебил большую часть. Как и везде… – ответил гостю Станислав. Он не хотел посвящать того в планы о встрече с этим самым подполковником Журавлём через пару дней.

– Вот видите – людей мало. А солдаты нам нужны. В таких-то условиях, как сейчас. Вот и наберём недостаток из обычных людей. А самое главное – эту армию не нужно финансировать. Она сама будет зарабатывать на себя, да еще и в город деньги приносить. Считайте, что мы, грубо говоря, будем сдавать солдат в аренду. Как по мне, это просто идеальный вариант вообще для всех.

– Но не для «Новой власти».

– Конечно, нет. Но когда большинство будет уже на вашей стороне, в этой игре они выйдут аутсайдерами. Поэтому никаких минусов – одни только плюсы.

– Спорить не буду, но мне нужно подумать.

– Понимаю. Когда я могу узнать ваше окончательно решение?

– Завтра. Приходи в это же время.

Влад кивнул и, поднявшись из-за стола, попрощался со Станиславом за руку.

– До завтра, – сказал он, выходя.

– Всего хорошего, – произнёс хозяин кабинета, когда двери за его гостем уже закрылись.

Теперь у него было над чем задуматься.

Глава 3

Шумилы.

День в семье Никитенко начался с очередного этапа сборов в долгую дорогу. За годы, прожитые в трёхкомнатной квартире на пятом этаже девятиэтажки, которая вместе с еще четырьмя своими собратьями возвышалась над частным сектором, вещей собралось немало. И это неудивительно, учитывая, что у супругов было трое детей совершенно разного возраста.

Жить в родном районе становилось изо дня на день всё сложнее. На Шумилах всегда было не очень комфортно. Все магазины закрывались в десять вечера, на улице ночью горел один единственный фонарь, добраться до остального города можно было только одной двадцатой маршруткой. Единственным плюсом Сергей и Светлана считали близость леса и реки, а также отдалённость от промышленных предприятий и крупных магистралей.

Но после того, как эпидемия коронавируса разрушила планы и надежды на будущее миллионов людей, и территория страны стала стремительно освобождаться от жителей, здесь стал править закон силы. Даже деньги перешли на второй план.

Шумилы превзошли в этой сфере все остальные районы Белореченска. Здесь изначально скапливалось немало уголовников – недаром же район был назван в честь двух братьев-бандитов, которые «держали» его в девяностые годы. И вот, день ото дня на Шумилы пребывали всё новые представители криминалитета всех мастей. Некоторые – наиболее важные – тут же заняли самые богатые дома района.

Как и в девяностые, бандиты стали собираться в группировки, но теперь уже не по территориальному принципу, а по специализации – карманники, форточники, группировки, контролировавшие продажу наркотиков и проституцию и так далее. Последнее занятие стремительно набирало популярность среди девушек и женщин, так как других путей зарабатывать на жизнь оставалось очень мало и все они были трудными и малооплачиваемыми. В местный бордель шли даже замужние женщины, так как большинство его клиентов были бандитами, просаживающими шальные деньги направо-налево.

Кроме борделя среди развлечений на Шумилах появились азартные игры на деньги и некоторое подобие ночного клуба, оборудованного в двухэтажном особняке, отжатом у одного бизнесмена.

И, как и водится в бандитской среде, вокруг матёрых уголовников крутилась всякая шваль. Были это ранее сидевшие местные алкоголики и болеющие блатной романтикой гопники. Именно они и представляли наибольшую опасность для местных жителей. Если опытные бандиты теперь пытались выставить себя сливками общества и поддерживали в группировках относительный порядок, то мелкие сошки из кожи вон лезли, лишь бы завоевать себе авторитет.

Такие люди вели себя дерзко и вызывающе, утверждаясь за счет мирного населения района. Они били парней, которые не хотели «стрельнуть» им сигарету, вымогали деньги. Нередкими стали случаи изнасилования молоденьких девушек, поэтому семьи, где были таковые, очень быстро перебрались в центр города, где теперь собралась немалая часть населения города, либо вообще убрались подальше от Белореченска.

Что же касается семьи Никитенко, то они до последнего момента жили тихо и мирно, стараясь без веских причин не выходить из дома. Перед тем, как пятая – фатальная – волна коронавируса захлестнула Украину, Сергей работал логистом на загибающемся Белореченском заводе сельхозмашин, Светлана преподавала в одной из действующих школ.

Старшая дочь Инна семнадцати лет готовилась окончить школу и подать документы во Львовский национальный университет на факультет журналистики. Типичный юношеский максимализм не оставлял у девушки никаких сомнений, что она просто обязана стать успешной в этой сфере деятельности и без труда завоевать себе положение в обществе.

Средний сын Андрей был четырнадцатилетним подростком, в полной мере испытывающим на себе все прелести переходного возраста и удачно приправлявшим своими возрастными фокусами жизнь семьи. Он часто выпивал, курил втайне от родителей и мечтал стать таким же бандитом, как и те, кто оккупировал его родной район.

Младшей дочери Никитенко Вите было четыре года, и сказать о ней было в общем-то нечего, кроме того, что она была самым обычным четырёхлетним ребёнком, утехой родителей, источником зависти брата и просто еще одним членом семьи, которую она вскоре покинет, чтобы поехать учиться, для сестры.

Родителям троицы было уже за сорок, и потому к любым переменам они относились с ужасом. Это и стало причиной того, что они так надолго задержались на Шумилах. Они не стали съезжать даже тогда, когда Юра Бешеный – смотрящий за районом, ввёл для простых смертных налог за их охрану. Денег у семьи было немного, но они исправно платили дань каждый месяц, не смея даже и пикнуть что-либо против.

Как многие другие, Никитенки переждали разгар эпидемии КОВИД-22 в селе неподалёку от Белореченска. Вирус-убийца добрался и туда, но они надёжно изолировались и практически не выходили со двора, разве что в случае крайней нужды. Наученные горьким опытом, они уже знали, насколько дорого может обойтись переболеть коронавирусом. В прошлом году болела вся семья. И если у детей болезнь прошла без особых осложнений, то у родителей дело обстояло кардинально противоположным образом. Светлана Петровна две недели провалялась дома с воспалением, и знакомая медсестра проколола ей курс антибиотиков, Сергей Борисович и вовсе попал в больницу, где провёл около месяца, конкретно подорвав самой болезнью, её лечением и последствиями своё здоровье, а также и семейный бюджет. Никитенкам пришлось даже влезть в долги, чтобы оплатить лечение главы семьи, но волею судьбы и коронавируса, отдавать деньги теперь было попросту некому.

Всё изменилось два дня назад, когда под вечер к ним заявились подвыпившие парни в спортивных костюмах и попытались вломиться в квартиру. Никитенкам даже пришлось забаррикадироваться от них, чтобы те не выбили дверь.

Поначалу они подумали, что это просто какие-то пьяницы перепутали квартиру и уйдут, когда надоест. Но грохот пистолетного выстрела на лестничной площадке и пробившая дверь пуля рассеяли всякие сомнения. Бандиты сказали, что это первое и последнее предупреждение, и в следующий раз они не будут такими добрыми. Из потока нецензурной брани и жаргонных словечек Никитенки поняли, что целью гостей была их старшая дочь. Один из гопников в подробностях рассказал, что сделает с девушкой на следующий раз, и в это время Инна плакала в объятиях матери, которая тоже была недалека от слёз. Андрей, не особо любивший сестру, злорадно предложил отдать девушку бандитам, за что и отхватил подзатыльник от отца.

Родители не могли допустить, чтобы желание незваных гостей воплотилось в жизнь, и потому тотчас же начали собирать вещи. Убедившись, что бандиты ушли, Никитенки перебрались в одну из свободных квартир на втором этаже. Будучи до мозга кости законопослушными и порядочными гражданами, супругам было совестно вторгаться в чужое жилище, пусть и оставленное хозяевами, но жизнь вынуждала их это сделать. Им нужно было переждать в Белореченске еще около двух суток.

Дело в том, что раз в неделю по железной дороге, отделявшей Шумилы от Дунаевского массива, проходил поезд, собиравший желающих уехать на подконтрольную властям территорию. Поезд был условно пассажирским – он состоял из крытых товарных вагонов с раздвижными дверями посередине. В пределах сёл и городов состав замедлял ход и подбирал пассажиров там, где те его ждали. Поезд не делал остановок, потому как в условиях, которые сложились за последнее время, это было небезопасно. Укомплектованный состав порой выглядел как индийские поезда, битком набитые людьми. Нередко те, кому не хватало мест в вагонах, ехали на крышах. Но люди настолько хотели выехать из страны, а точнее из того, что от неё осталось, что были готовы ехать по нескольку часов даже стоя, если всем не хватало сидячих мест.

К счастью Никитенко, на следующий день визит незваных гостей не повторился – те либо слишком были заняты своей «работой», либо валялись где-то пьяные. Но рисковать больше супруги не хотели, тем более что где-то в глубине души уже давно хотели уехать. Будущего в Белореченске больше никто не видел.

В дорогу брали только самое необходимое, так как остальные пассажиры попросту не пускали в вагон тех, кто набирал что-то слишком уж объёмное.

Вышли еще до рассвета. Так как утром было весьма прохладно, вся семья оделась тепло. Боясь нарваться на бандитов, они тут же направились в посадку, подступавшую к железнодорожному полотну, и до приезда поезда находились там.

Маленькая Вита была в предвкушении дальней поездки. Ей еще ни разу в жизни не приходилось ездить на поезде, поэтому сейчас девочка сгорала от нетерпения. Родители были взволнованы такой резкой переменой событий, и нервно обсуждали между собой всё, что слышали от других об этом поезде, вспоминали, что взяли, а что нет, что еще могло бы им пригодиться, и планировали свои дальнейшие действия по приезде во Львов. Там беженцам оказывали помощь, но экономическая ситуация в Украине была еще весьма нестабильной, поэтому Никитенки не особо рассчитывали на кого-то, кроме себя самих.

Инна же с нетерпением ждала поезда, в предвкушении новой, гораздо лучшей, чем здесь, жизни. Она, как и планировала, собиралась поступить в университет во Львове и стать успешной журналисткой, и сегодня был тот день, когда девушка на шаг приблизится к своей цели.

– Ну когда уже этот поезд будет? – спрашивала она в очередной раз у отца.

– Не знаю. Может, сейчас, а, может, и вечером. У него нет расписания.

– А, может, и вообще завтра, – скептически сказала мать.

Андрей же слушал их разговор с отвращением. Он искренне не понимал, как можно бежать из родного города. Не то, чтобы причиной этого были какие-то патриотические чувства, просто он родился, вырос, жил и многое в своей жизни попробовал впервые именно здесь, на Шумилах. С этим, как будто специально убежавшим ото всех остальных к лесу, районом у Андрея были связаны многие воспоминания – приятные и не очень, и здесь он всегда планировал жить дальше.

Парень хотел остаться даже несмотря на всё, что случилось за последнее время. Много его друзей уже выехало в неизвестность вместе с родителями, но некоторые всё же остались. И среди них Богдан – самый лучший его друг.

«Как я буду там без Боди?» – задал сам себе вопрос Андрей, глядя на яркую и сочную зелень первых листков и травы, которая, как большое зелёное море, волновалась от дуновения лёгкого весеннего ветерка. Но сейчас, вопреки себе самому, всегда любившему именно это время года, парнишка не находил в красоте природы ровным счетом ничего прекрасного. Ведь сегодня он видел всё это в последний раз.

От невесёлых размышлений его оторвало тихое шуршание позади. Обернувшись, он увидел Богдана. Как бы там ни было, появление лучшего друга взбодрило его.

– Что, решил прийти провести меня? – изобразив на лице подобие улыбки, спросил Андрей.

– Ну да, типа того. Хреново, конечно, что ты уезжаешь.

– Ага, – грустно выдохнул парень.

– А мы тут с пацанами решили бригаду организовать.

– В смысле?

– Андрюха, проснись! В каком смысле это можно понять? Будем серьёзные дела мутить. Начнём сами, а потом подключимся к остальной группировке.

– Ха, и ты думаешь вас примут?

– А почему нет? Колька Бех вон уже с Трубой работает, своей бригадой заправляет.

– Ну ты дал! Коле Беху девятнадцать, а вам по четырнадцать! Я так понял, еще Никита и Васёк с тобой?

– Не только, – слегка обиженно произнёс Богдан, – еще Жэка с Вадимом.

– Ну ладно, Жэке пятнадцать. Но я чё-то не верю, чтобы вас приняли. Скажут, малые еще для серьёзных дел, и по шее дадут за то, что чужой хлеб отхапать собрались.

– Да ты просто завидуешь. Сам бы, я думаю, тоже не отказался вместе с нами.

В этот момент родители Андрея оглянулись и недовольными взглядами окинули Богдана. Оба они были против того, чтобы их сын водил дружбу с, как они считали, малолетним уголовником.

Дело в том, что друг их сына вырос в весьма неблагополучной семье. Отец отсидел два срока за грабёж и нанесение тяжких телесных повреждений, и сел бы в третий раз за нападение на полицейского, если бы не эпидемия и последовавший за ней бардак. Но в резко меняющихся условиях, когда балом стала править грубая физическая сила, это было только плюсом мужчине. На Шумилах Костя Укол был в авторитете и лично знаком со многими лидерами местной мафии. Но так как был приверженцем старых тюремных обычаев, да и деньги у него не держались долго, больших богатств мужчина не нажил. До последнего времени они с семьей жили в обычной однокомнатной квартире, лет двадцать не знавшей ремонта.

Мать Богдана тоже не отличалась высокоморальными ценностями. Если бы не суровый муж и КОВИД-22, преждевременно сведший её в могилу, скорее всего, она стала бы шлюхой в местном борделе. Елена сильно пила и под конец из довольно симпатичной девушки, с которой Костя когда-то познакомился на дискотеке в центре города, превратилась в тридцатичетырёхлетнюю алкоголичку.

Заметив неодобрительные взгляды родителей и старшей сестры Андрея, парни притихли.

– А ты не хочешь тоже уехать? – наконец, спросил Андрей у друга.

– Куда? На западную? – с насмешкой в голосе произнёс Богдан.

– Ну да, а что тут такого?

– И что я там буду делать, шишки грызть?

– Ну почему сразу… – фразу Андрей закончить не успел, потому что в уме задал себе только что произнесённый вслух вопрос друга.

Действительно – что он будет там делать? Это уже другая страна, хоть там и много беженцев из остальных областей Украины. Там не будет всего того, что есть здесь – ни ненавистной школы, ни криминального райончика, ни этих рельс, отделяющих его от остального города и посадки, в которой он в детстве провёл столько счастливых часов, играя с друзьями. Друзья… Их там тоже не будет.

Сердце мальчика вдруг защемило так сильно, что всё вокруг словно поплыло, и захотелось плакать. Андрей изо всех сил подавил в себе этот порыв, но одна слезинка всё же выкатилась из левого глаза. Парень бегло стёр её ладонью, пока кто-то не заметил его за этим постыдным занятием.

Вдруг в его мозгу возникла безумная идея. С несколько секунд Андрей боялся даже осознать, что такая мысль пришла ему в голову, но уже вскоре понял, что это его единственный выход.

– Слушай, – сказал он полушепотом, обратившись к Богдану, – а что, если я с вами?

– Как с нами? – не сразу поняв смысл его слов, произнёс тот, – Ты же уезжаешь.

Серо-голубые глаза Андрея встретились с хитро прищуренными карими Богдана, и первый подмигнул. Теперь друг понял его и без слов, и возглас восторга был в секунде от того, чтобы вырваться из его рта, но парень смог вовремя сдержаться.

– Ты это серьёзно?! – удивлённо прошептал Богдан, уставившись на Андрея, – А как же твои предки?

– А чё предки? По-моему, они для себя всё решили. А я о себе как-нибудь сам позабочусь. Пускай едут, куда им вздумается, а я здесь останусь.

Богдан лишь покачал головой, глядя на весело прыгавших по рельсам солнечных зайчиков, а затем полным уважения голосом сказал:

– Да, ты, конечно, круто придумал. Не знаю, смог бы я так или нет.

– Уверен, что твой батя не станет отсюда бежать. Это мои слюнтяи всего боятся. Тут жить боятся, убегать тоже боялись, пока не пришлось удочки сматывать.

– Нет, мой батя мог бы разрулить эту ситуацию, конечно…

– Да не нужно. Пусть едут. Им там лучше будет, мне – здесь. У меня вообще такое чувство иногда появляется, что я не их родной сын, а приёмный.

– Да у всех такая шняга бывает. Ты бы лучше подумал, как бежать будешь.

– Да как? Когда поезд подъедет, и они в вагоны будут садиться, тогда и свинчу.

– Толково, – одобрил идею друга Богдан.

В этот момент взгляд Андрея, до этого просто смотревший вперёд, вдруг замер, а затем сфокусировался на чём-то за спиной Богдана. Тот тут же обернулся назад и сразу же понял причину такого пристального внимания товарища.

Дело в том, что с каждым часом в посадку прибывали всё новые люди. Конечно, теперь их было в разы меньше, чем первое время, когда данный поезд начал курсировать по этому маршруту. И вот, вместе со своими родителями пришла одноклассница Андрея – Алёна Лисницкая, в которую тот был влюблён.

Парню она нравилась уже довольно долго, но он всё не решался поставить её в известность об этом. Алёна же, как и многие девочки, была уверена, что нет смысла тратить время на парней своего возраста, а потому вместе с подружками обращала внимание на кавалеров постарше. Не так давно она даже встречалась с одним десятиклассником, но отношения не продлились долго, и по каким-то причинам пара разошлась. Всё это время Андрей дико ревновал, и даже хотел начистить морду более удачливому сопернику за сердце возлюбленной, но в последний момент всё же отказался, понимая, что преимущество явно не на его стороне.

И ревновать у него были все поводы. Алёна всегда пользовалась успехом у противоположного пола, так как выглядела взрослее своего возраста и была отлично сложена, как для четырнадцатилетней девушки. Кроме того, она следила за модой, и, на зависть одноклассниц, часто обновляла гардероб. Вот только последнее время дела у родителей девушки шли не особо хорошо, да и ходить за обновками больше было некуда. Поэтому в этот раз Алёна была в спортивных штанах со штанинами разных цветов – серой и чёрной, модными в прошлом году, голубой коротенькой курточке и белых кедах «Найк» с салатовыми и розовыми вставками. Выкрашенные в перламутровый бледно-розовый цвет аккуратно уложенные волосы поблёскивали в лучах солнца.

Парень невольно залюбовался её карими глазами, настороженно рассматривающими толпу вокруг из-под тёмных бровей, над формой и густотой которых явно постарались в салоне красоты, когда еще таковые в городе работали, и выразительными, достойными красоваться на глянцевых обложках, чертах лица.

– Алёнка тоже уезжает, – сказал он вслух, и в голосе его прозвучала неприкрытая грусть.

– Что, передумал ехать? – с долей презрения спросил у него Богдан. По Андрею было отчётливо видно, что теперь он сомневается в принятом до этого решении, и его друг даже немного заревновал, – Ты же вроде как обещал.

– Ничего я не передумал. Просто…

Договаривать крутившуюся на языке фразу он не стал, потому что, как и многие в его возрасте, считал чем-то постыдным признаваться в своих нежных чувствах.

Парнишка продолжил тайком поглядывать на свою одноклассницу и заметил, что та, как и он, не особо рада грядущему переезду. В глазах её сквозила явная грусть, и в голову Андрея закралась еще одна идея, которая даже по его собственному мнению, была еще более безумной, чем предыдущая.

В это время мать Алёны отошла куда-то в сторону, и к ней подошел отчим. Он взял девочку за локоть, но та с силой одёрнула руку и повернулась к нему спиной. Мужчина опешил и растерянно огляделся по сторонам, не привлекло ли их эмоциональное общение чьего-либо внимания, а потом что-то сказал Алёне и отошел в сторону.

Андрей не слышал, о чём они говорили, и поэтому остался в небытии, но про себя отметил и еще один плюс в пользу своей новой сумасбродной идеи.

– Нужно с ней поговорить, – произнёс он вслух.

– Ха, и что ты ей скажешь? – насмешливо кинул Богдан, – Перестанешь, наконец, жевать сопли, и предложишь перепихнуться на прощание?

– Да перестань, я серьёзно, – сказал парень, не отводя взгляда от Алёны.

– Серьёзно? Интересно, о чём ты собираешься ей сказать? О том, что любил её всё это время и попросишь остаться с тобой?

– Ну-у-у, скажу только второе.

– Что второе? – недоумевая, уставился на друга Богдан.

– Предложу остаться здесь.

– Да ты больной! Она потом тебя спалит, и твои родаки тогда с тебя глаз не будут спускать, пока в поезд не затолкают.

– Не спалит, не сцы. Она нормальная.

– Да точно. Знаю я таких фифочек.

– Её ты не знаешь, – твёрдо сказал ему Андрей и направился прямиком к Алёне.

Девушка сидела на пеньке, обняв руками колени, и задумчиво смотрела на носки кед, когда он подошел.

– Привет, тоже уезжаешь? – спросил у неё парень.

– Как видишь, – не глядя на него, ответила Алёна.

– А чего такая грустная? За домом скучать будешь?

– Да не в этом дело, – поборов в себе желание послать любопытного одноклассника куда подальше, ответила девушка.

Андрей на некоторое время замолчал, не зная, как продолжить разговор.

– Слушай, – наконец, решил зайти он вопросом в лоб, – мои предки собираются ехать, но я решил остаться. Поэтому спрашиваю, не хочешь ли ты со мной?

– Что с тобой? – не сразу поняв, о чём её спрашивают, задала вопрос Алёна.

– Ну, остаться здесь.

– Здесь? И что ты предлагаешь мне здесь делать? Тут уже и сходить некуда – ни одеться купить, ни поесть что-нибудь приличное, ни развлечься. Инета нет – ни в «Инсту» не зайти, ни в «Тик-Ток». Так что извини – я выбираю цивилизацию.

– А мы с Бодей остаёмся. Он говорит, свою бригаду создадим. Никита, Жека, Васёк и Вадим тоже с нами… – он оборвал свою речь на полуслове, заметив, что она не вызывает у девочки ровным счетом никакого интереса, – по крайней мере, будем сами. Без взрослых, которые постоянно указывают, что делать, и всё запрещают. Я вижу, у тебя с предками тоже нелады… – он сделал паузу и, не дождавшись ответной реакции девушки, решил завершить беседу, – Ну ладно, пойду я. Удачной дороги тогда.

– Стой, подожди, – шепотом остановила его Алёна. Андрей оглянулся и заметил в бегающем взгляде её карих глаз нерешительность и смятение, – слушай, не знаю, конечно, как это можно было бы сделать, но я тоже хочу остаться с вами.

– Так ты же только что… – хотел было кинуть в её адрес насмешку Андрей, но вовремя сообразил, что может сорвать вообще всё, и решил сменить тактику, – Сейчас, дай-ка подумать…

– А тут и думать нечего, – послышался позади голос Боди. Парень с девушкой тут же обернулись в его сторону, – ты же у родителей одна?

– Ну да.

– Это значит, если ты просто в последний момент попробуешь не заскочить в вагон, то тебя туда затолкнут. Поэтому, смотрите – твои предки, – кивнул он на Андрея, – стоят чуть дальше, и по ходу будут садиться в первые вагоны. Родаки Алёны, думаю, сядут в следующий. Делаем так – в последний момент, когда все уже будут запрыгивать в поезд, ты, Андрей, скажешь своим, что мы будем в соседнем вагоне. На них малый ребёнок, так что за тобой бежать не будут. Могут разве что выглянуть и проверить, залезли мы или нет. Чтоб они волну не подняли, можем даже запрыгнуть. В тот вагон, где будет Алёнка. А уже оттуда выпрыгнем втроём. Чтобы Алёнкин батя не успел нас догнать, прыгать будем неожиданно. Лучше всего, когда поезд до следующего перехода подъедет, возле библиотеки. Всем всё ясно?

– Да, – хором ответили парень с девушкой.

– Ты прям стратег, – похвалил план друга Андрей.

– Чего не сделаешь для двух влюблённых сердец.

Алёна шлёпнула Богдана ладонью по плечу и немного покраснела. Андрей открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент не выдал ни звука. Ведь сказанное Богданом было правдой. По крайней мере, про него.

Поезда пришлось ждать еще около полутора часов. За это время молодые люди буквально вылизали свой план до мельчайших подробностей и форс-мажорных обстоятельств. И хоть теперь задуманное ими уже не казалось таким неосуществимым, напряжение внутри с каждой минутой только нарастало. Каждому казалось, что в последний момент всё пойдёт не так, как задумывалось, и ничего не получится.

Наконец, издали послышался шум приближающегося поезда и грохот подскакивающих на рельсовых стыках вагонов. Люди, до этого по большей части находившиеся в посадке, стали подходить ближе к рельсам.

Алёна направилась к своим родителям, Богдан с Андреем – к родителям последнего. Взгляды парней и девушки на секунду встретились, Андрей и Богдан подмигнули, Алёна улыбнулась в ответ, правда, не особо уверенно.

Тем временем состав, который должен был увезти жителей неблагополучных Шумил в цивилизованный мир, приближался. Люди застыли в ожидании посадки и смотрели на приближающийся к ним грязно-зелёный тепловоз серии ТЭП, тянувший кирпичного цвета грузовые вагоны, своим видом показывающие, что отбегали по рельсам уже не один десяток лет и давно не знали ремонта. Но как бы там ни было, выбор желающим покинуть остатки страны не предоставлялся, да и вряд ли кто из них решился бы выдвигать претензии из-за отсутствия комфорта. Для них это был единственный шанс на спасение и новую нормальную жизнь. В сердцах стоящих у колей людей смешались радость и страх перед неминуемыми переменами, последующими за переездом, надежда на лучшее будущее и неопределённость перед новой обстановкой, в которую они попадут по приезде.

А поезд тем временем не спеша приближался. Вагоны стучали по рельсам, порой подскакивая на неровных участках. Состав двигался со скоростью не более пяти километров в час. Машинист понимал, что некоторые люди пускаются в путь вместе с маленькими детьми, и потому не разгонял поезд в пределах населённого пункта.

Собравшиеся у колей приготовились к посадке. Светлана взяла на руки Виту, Инна с Сергеем держали наготове сумки. У Андрея был рюкзак, в котором лежали исключительно его вещи, и небольшая дорожная сумка. По мере приближения поезда мальчик с несколько раз в минуту прокручивал в голове свои дальнейшие действия.

«Только бы всё вышло так, как мы задумали», – чуть не молился он в уме.

Поезд был уже в каких-то тридцати метрах от них. Парни переглянулись и приготовились действовать.

Сергей со Светланой, будучи излишне мнительными, старались сесть в первый же вагон – чтобы не нервничать дальше, вдруг все остальные будут забитые. Но, к счастью, на этот раз желающих уехать было не так много, как раньше. Еще каких-то недели две-три назад Андрей, гуляя с друзьями возле железной дороги, видели битком набитые людьми вагоны. Некоторые пассажиры выпихивали пытающихся залезть новичков, так как места внутри хватало разве что для стоячих.

Теперь же людей было гораздо меньше, поэтому Никитенкам удалось воплотить в жизнь свои намерения, и они стали запрыгивать в первый вагон. Светлана сначала поставила на дощатый пол Виту, а затем залезла сама. Сергей забросил сумки и помог залезть Инне.

Сердце Андрея было в секунде от того, чтобы вырваться из груди. Он бросил вопросительный взгляд на Богдана, и тот кивнул. Парень забросил сумку в вагон и выпалил родителям:

– Мы с Богданом будем в соседнем вагоне. Там просто все наши.

– Стой! Куда… – растерянно выкрикнул отец, но так и не смог закончить вопрос.

– Серёжа, сделай что-нибудь! – донёсся до слуха парня голос матери.

Они с Богданом тем временем двигались вдоль состава. Алёна с родителями уже успели сесть, и парни теперь высматривали, в какой именно вагон.

– Андрей! А ну вернись, сейчас же! – донёсся сзади крик отца.

– Пап, всё нормально, мы уже садимся, – ответил ему сын, наконец, увидев в дверном проёме ближайшего вагона выглядывавшую их Алёну.

Сергей хотел кинуть сыну еще какую-то угрозу, но решил не делать этого, чтобы не усугублять ситуацию.

– Ну, что – дождёмся перехода, и прыгаем? – спросила у парней Алёна, когда те оказались в вагоне.

– Не спеши, – стараясь говорить как можно тише, произнёс Богдан, – ты одна у родителей. Если твой батя захочет тебя поймать, он это сделает – поезд всё равно медленно едет. Так что нужно выбрать такое место, чтобы ему не было смысла за нами гнаться.

С несколько секунд никто из них не вымолвил и слова. За прямоугольником открытых дверей медленно проплывали родные Шумилы, которые вряд ли когда-то снова увидят остальные пассажиры этого поезда. Но не они трое.

– Мост! – чуть было не выкрикнул Андрей, но в последний момент всё же спохватился, – Мост через Каменку! Мы выпрыгнем в начале моста и сбежим по насыпи, а твой папа…

– Он не папа, а отчим, – поправила его девочка.

– Ну да. Короче – даже если он сразу же хватится, то сможет выпрыгнуть только в конце моста, когда мы уже успеем отбежать.

– Отлично придумал, Андрюха, – похвалил друга Богдан, – не зря со мной движуешь. Ладно, план у нас есть, так что сейчас главное – не прозевать место.

И они присели на корточки недалеко от дверей. Алёна время от времени кидала косые взгляды на родителей. Те сели, опёршись на стену чуть дальше, даже не подозревая о том, что задумала девочка со своими друзьями.

Поезд нырнул под мост, соединяющий массив Дунаевского с остальным городом и продолжил движение по насыпи.

– А тут высоко, – заметил Богдан, выглянув из вагона.

Его друзья ничего не сказали. В уме они уже всё для себя решили и не намерены были отказываться от своих планов. Состав подходил к мосту через реку.

– Готовы? – спросил у друзей Богдан, – Уже подъезжаем.

Те лишь молча кивнули.

Андрей, не в силах больше ждать, подошел ближе к дверям и выглянул наружу, чтобы видеть, насколько близко они находятся к месту высадки.

Оставалось метров пятьдесят, и парнишка кивнул друзьям. Те, без каких-либо лишних расспросов и приготовлений подошли к краю и, не колеблясь, прыгнули. В последний момент Алёна оглянулась назад и заметила недоумённые взгляды родителей. Через секунду она уже приземлилась на пологую насыпь и покатилась следом за парнями.

– Давайте ходу! – крикнул Богдан и первым помчался прочь от насыпи в сторону заброшенного двухэтажного строения, стоявшего чуть поодаль от моста.

Андрей с Алёной, не раздумывая, бросились за ним. Деревья надёжно скрывали их на пути к убежищу от глаз пассажиров поезда. Добравшись, наконец, до недостроенного здания, троица оглянулась.

Никто не бросился им вдогонку. Поезд не спеша шел прежним курсом. Под мостом, змеясь между поросшими сочной травой берегами, медленно несла свои зелёные воды Каменка, а сверху на троицу подростков смотрело голубое апрельское небо. Ярко светило солнце, пушистые облака вяло плыли в синеве, абсолютно безразличные к тому, что творится под ними.

Глава 4

Центр. Офис «Новой власти».

В тот вечер в офисе – если можно было это так назвать – «Новой власти» было немноголюдно. Пятеро самых ярых активистов организации, как и всегда, были на своих постах.

Сам офис находился в подвале старого здания по улице Независимости и представлял собой наполовину зал для заседаний, наполовину – спортзал. Где-то две трети помещения занимали стоящие рядами стулья с небольшой трибуной перед ними. Сбоку у ряда узких прямоугольных окошек, выходивших на улицу, стояли тренажеры. Организаторы всегда гордились тем, что оборудовали помещение за свой счет, не взяв ни копейки с других участников, хотя, положа руку на сердце, следовало бы сказать, что они попросту наворовали всё это с оставшихся бесхозными помещений.

По бокам от стоящего на трибуне стола на стене висели флаги «Новой власти». Посередине на красном фоне расположилась оскалившаяся морда волка, под ней – скрещенные автомат Калашникова и казацкая сабля.

Нашивки с аналогичной символикой, изготовленные на местной швейной фабрике, красовались теперь на камуфляжной раскраски военных куртках членов организации.

Признаться честно, последнее время дела у «Новой власти» шли не так хорошо, как считал мэр города. Да, им удалось переманить на свою сторону немало людей, но со временем этим самым людям стало надоедать ходить на всякие там собрания по различным поводам, и они понемногу переставали их посещать.

Причина была в не отличавшихся особой грамотностью организаторах конкретно в Белореченске и по Украине в целом. Вообще, «ареал» «Новой власти» охватывал большую часть Киевской, Черкасской и Житомирской областей, немного заходя на Винничину. Достаточно радикальная и категоричная политика организации реализовалась не особо профессионально. Большую часть времени члены «Новой власти» сидели в зале и слушали разнообразные речи по поводу возрождения страны и необходимое в дальнейшем становление народной власти. Иногда инициативные группы выезжали уличать местных чиновников или полицию в каких-либо незаконных делах. Для тех, кто никак не мог усидеть на месте, создали гражданский патруль, который выполнял функции по контролю и наведению порядка. Переодетые в камуфляж парни и мужчины патрулировали улицы. Некоторые из них действительно считали это важным делом, а некоторые просто хотели казаться важнее в глазах других. Вместо того, чтобы исполнять свои обязанности на вверенной территории, они зачастую просто сидели по кабакам и обсуждали с другими такими же, как сами, политику, автомобили, спорт и женщин – в общем, стандартный джентельменский набор. Большинство таким образом просто сбегало от жен, детей и различных домашних проблем, которых вследствие последних событий заметно прибавилось.

В офисе было тихо. За столом на трибуне сидел Саша Шелест – лидер белореченской «Новой власти». Это был коренастый среднего роста короткостриженый мужчина с круглыми голубыми глазами и поросшими тёмной щетиной подбородком и щеками. Хриплый голос только добавлял его и без того не особо дружелюбной внешности суровости и неприкрытой агрессии.

В этот момент он сосредоточенно размышлял над сложившейся обстановкой. Как и Пугачу, ему постоянно нужно было поддерживать свои позиции в городе. И вот теперь, когда, казалось бы, мужчина завоевал безупречную репутацию, от него стали уходить люди. Немного, конечно, но всё же такая тенденция сохранялась уже на протяжении некоторого времени.

Чтобы защитить уже завоёванные позиции и еще продвинуться вперёд, белореченской «Новой власти» необходимо было что-то действительно громкое, что прославило бы их на весь город. Если мэр мог действовать строго в рамках закона, то у лидера гражданской организации была в этом смысле полная свобода. Но Александр был довольно узколобым человеком, и наряду с радостью, которую дарила ему свобода, она же его и пугала. Шелест так пёкся о своём рейтинге, что очень боялся допустить ошибку, берясь за какое-то новое дело.

Властные амбиции Саши, простиравшиеся к мягкому кожаному мэрскому креслу, всё никак не удовлетворялись. Именно из-за них мужчина организовывал расследования деятельности Пугача и ранее. Но особого результата это не дало. Оппонент Шелеста удачно скрывал свои махинации. Да, он был богатым человеком. Да, он нажил немалое состояние и весьма противозаконными методами. Но это всё были лишь слухи, по бумагам же Пугач выходил кристально честным человеком. А за пустые слухи, как известно, людей не садят.

Несколько месяцев, стараясь соблюдать конспирацию, люди Александра следили за Станиславом, но какого-то конкретного результата это не принесло. Были зафиксированы встречи с некоторыми полукриминальными элементами, но сейчас этим никого не удивишь.

Как бы там ни было, Шелест решил идти до конца, и однажды – во время затишья между первой и второй волнами коронавируса – всё-таки устроил митинг протеста против политики действующего мэра. На площадь перед зданием администрации пришло около двух сотен людей – впрочем, часть пришла просто посмотреть, что из этого получится. Некоторые же пришли с твёрдым намерением действовать. Они разожгли перед мэрией шины и с наспех сооруженной сцены наиболее ярые активисты выказывали своё недовольство, тем самым разогревая публику.

Тогда митинг закончился массовым побоищем, в ходе которого многие из участников получили травмы при столкновениях с полицией, а часть из них задержали. «Новой власти» удалось освободить задержанных, но тот инцидент ясно показал, что возможностей у них гораздо меньше, чем у мэра. Поэтому об этом направлении деятельности Шелесту на время пришлось забыть.

«Но что тогда делать? Как собрать народ и повести его за собой?» – сидя за столом, думал Саша.

На задних рядах двое парней лет двадцати смотрели фильм на планшете и временами посмеивались. Еще двое членов организации занимались на тренажерах. Вася Кузьмук по прозвищу Кузьма поднимал штангу. Серёга Кот – владелец нескольких продуктовых магазинов – подтягивался на брусьях.

Вдруг дверь в конце зала распахнулась настежь, и в неё вбежал запыхавшийся парень. Звали его Ярослав, и он являлся одним из ярых активистов «Новой власти». Нельзя сказать, что в организации его сильно уважали – скорее, просто считали нужным. Дело в том, что парень выучился на радиотехника и умел при помощи элементарных микросхем и пучка проводов творить если не чудеса, то весьма полезные вещи.

По взволнованному выражению узкого веснушчатого лица и голубых глаз, Шелест сразу понял, что Ярослав принёс какие-то важные вести. Впрочем, возможно, только он сам так считал.

– Что случилось? – спросил мужчина у решительно направлявшегося к нему парню.

Но Ярослав так запыхался, спеша в офис, что еще с несколько секунд тяжело дышал и не мог ничего сказать. Главарь дал ему время, чтобы отдышаться, а затем кинул вопросительный взгляд на какую-то штуковину, которую парень сжимал в правой руке. С виду это было очередное самодельное устройство, сконструированное Ярославом, но для чего конкретно оно предназначалось, сказать было сложно. Небольшая прямоугольная пластмассовая коробка с вырезанным верхом, из которого торчали провода и динамик.

– Что это у тебя? – спросил вновь Александр, которому надоело ждать.

– Это, – с силой выплёвывая из себя слова, произнёс Ярослав, – приёмник, но не это главное. Главное, что я сегодня услышал.

В установившейся тишине голос парня гулко разносился по помещению. Остальные члены организации, находившиеся в офисе, заинтересованные происходящим, стали подходить ближе.

– И что же ты услышал, Ярик? – нетерпеливо спросил его Шелест.

Наконец, парень окончательно отдышался и стал говорить.

– Я только что был возле мэрии. У меня получилось подслушать, – кивнул он на устройство, сжимаемое в руке, – один о-о-очень интересный разговор, – сделал паузу, окинув взглядом окружающих и, убедившись, что всё внимание приковано к нему, продолжил, – угадайте, кто приходил сегодня к Пугачу?

– Да не тяни уже! Говори нормально, – возмущённо сказал Серёга Кот.

– Ладно. К Пугачу сегодня приходил Влад Зинченко. Он сделал нашему мэру одно очень заманчивое предложение. Короче, Владик, как всегда, отличился. Связался с русскими, и те предложили ему гнать оружие через нашу территорию.

– Ни хера себе! Вот сука! – воскликнул Кот.

– Да подожди ты! – кинул ему Шелест и обратился к Ярославу, – И что Пугач?

– Сказал, что подумает.

– Когда он должен дать окончательный ответ?

– Завтра в это же время.

– И какое было время, когда они говорили? – с нотками раздражения в голосе спросил Александр.

– Было… – на секунду растерялся парень, – да вот только что Зинченко от него ушел. Ну, около двенадцати, короче.

– Понятно, – кивнув головой, произнёс главарь и, встав со стула, стал не спеша прохаживаться к окну и назад.

– И что делать будем? – спросил Кузьма.

– Что делать? – задумчиво повторил за ним Александр, – Для начала будем думать. И думать будем хорошо. Потому что, если еще раз лоханёмся, делать в Белореченске нам будет больше нечего. Никто нас здесь уважать уже не будет.

– Да чё тут думать? – подал голос рослый брюнет – один из парней, которые до этого смотрели фильм на планшете, – По-моему, всё ясно – Пугач продаётся русским. Надо гасить суку!

– Да?! – раздраженно скривился Шелест, – А мне ни хрена не ясно! Он же, гандон, осторожный! Не дал же согласия. Так за что мы его будем гасить? Для этого народ нужно собрать, у самих нас ничего не получится. А народ соберём – что мы им скажем? Что будем мэра снимать, потому что ему хмырь столичный предложил с Россией работать? Но никто же не слышал, что он согласился.

– Но он и не отказывался, – подал голос Кот, – если бы он вообще не допускал такой возможности, то отказался бы сразу, да еще и Зинченка ментам сдал бы.

– Кот дело говорит, Саня, – одобрил слова товарища Кузьма, – Пугач просто думает, как своей жопой на больше стульев сесть.

– Так и есть, и мы все это знаем, – согласился с ним Шелест, – но нужно бить наверняка, понимаешь? Что бы уже не встал, – мужчина снова обратился к Ярославу, – давай прослушаем, что ты там записал.

Парень растерянно посмотрел на него и сказал:

– Дело в том, что мой приёмник пока только передаёт, но не записывает. Так что никакой записи нет.

– А сразу сказать нельзя было?! – накинулся на него мужчина, – Может, ты всё это придумал, чтоб нас подставить? Может, ты тоже к ним переметнулся?!

– Да ты чего? Я же свой! Как ты вообще на меня такое можешь думать?! Я же всегда…

Голос Ярослава дрогнул, и, казалось, он вот-вот заплачет.

– Да знаю я, что свой, – с улыбкой произнёс Александр, – только вот без доказательств нам мало кто поверит. Разве что такие вот свои, как и ты. Остальные уже сидят тише воды-ниже травы. Всем надоело воевать, они уже не хотят протестовать ни против чего. Вот в чём проблема. Бедность убивает в людях патриотизм.

– Но в нас же не убила, – твёрдо сказал Ярослав.

– Не все люди рождены быть свободными, большинство всегда будут рабами.

На некоторое время в офисе повисла тишина. Все напряженно обдумывали ситуацию.

– Ну смотри, Сань, – нарушил молчание Кот, – если у них получится всё это провернуть, тогда к нам по любому возникнут вопросы – куда мы смотрели?

– А я не говорю, что мы просто будем сидеть сложа руки и смотреть на всё это. Я говорю, что нужно всё хорошо продумать. Ты, Ярик, завтра сможешь записать их разговор на диктофон?

– Ну-у-у… – протянул парень, – нужно будет поковыряться в деталях… Может, что-то и получится.

– Да ты не мудри, – вновь вмешался в разговор высокий брюнет, известный в кругах «Новой власти» как Чёрный, – просто возьми обычный диктофон и подсоедини к своему этому приёмнику.

– Можно так сделать? – в упор глядя на Ярослава, спросил Шелест.

– Можно и так, – пожал плечами тот.

– Ну тогда организуйся на завтра. Только смотри, чтоб твоя аппаратура нас не подвела.

– Хорошо, подготовлюсь. Так какие планы на завтра?

– Ты иди готовься, а мы пока будем решать. Это долгий разговор, так что не вижу смысла тебе здесь задерживаться, – уже более твёрдым тоном сказал Александр, всем видом показывая, что теперь парень здесь лишний.

Тот не стал перечить и просто направился к дверям.

– Ну так что думаешь, Сань? – спросил у главаря Кузьма, когда за Ярославом закрылись двери.

– Не знаю, хотел сначала ваши предложения выслушать.

– Знаешь, у меня один вариант появился, – сказал Кот, – причём даже без лишнего шума и кровопролития. Смотри, что мы делаем – завтра подъезжаем туда. Поначалу не высовываемся. Ждём, пока Ярик всё сделает. Когда получим запись с разговором, у нас будет компромат на Пугача. А это значит не только, что можно его распространить по городу и потом вместе с людьми штурмовать администрацию. Это еще значит и то, что мы можем хоть и через пять минут после того, как будет сделана запись, зайти в кабинет нашего глубокоуважаемого мэра и просто выложить перед ним карты на стол. А он уже пусть сам решает, как дальше быть – либо он по-хорошему освобождает своё кресло, а точнее, уступает его нам, либо мы будем действовать по плану Б. Вот и всё.

– Ну, Кот, ты у нас, конечно, башка! – хлопнув его по плечу, восхищённо произнёс Шелест.

– Да, план не плохой, – одобрил Кузьма.

– Только нужно людей еще с собой взять, – сказал Чёрный, – а то, кто его знает, что у этой гниды на уме.

– Ты этим и займёшься, – кивнул ему Шелест.

Сам он был настолько окрылён идеей своего товарища, что не мог уже думать ни о чём другом. Его давняя мечта о командовании целым городом сегодня, благодаря весьма удачному стечению обстоятельств, стала гораздо ближе. И кто знает, возможно, уже завтра вечером он будет сидеть в таком желанном мэрском кресле. Конечно, Александра немного страшила ответственность, которая будет возложена на его плечи с приходом на пост главы администрации города, но чувство власти уже понемногу опьяняло его сознание. Мужчине хотелось поскорее насладиться этим чувством, пить его большими глотками.

И завтра у него будет такой шанс…

Глава 5

На следующий день. Центр.

Около полудня Станислав Александрович сидел в своём кресле, ожидая гостя. Он долго думал над предложением Зинченко, так и не отдав стопроцентное предпочтение согласию с условиями Влада или отказу.

По сути бизнес, который предлагал его вчерашний гость, сулил немалые выгоды. Как успешный политик и бизнесмен, Станислав выступал категорически «за». Ему было всё равно, с кем работать, лишь бы это приносило выгоду.

Вот только нерешенным оставался один вопрос – как к такому сомнительному сотрудничеству отнесутся люди? Ведь есть же среди них и те, чьи родственники, друзья, соотечественники, по крайней мере, погибли в конфликте на Донбассе.

Не взбунтуется ли народ против него, если он примет предложение Влада? Не выбросит ли его из мэрского кабинета и не разорвёт на части у входа в администрацию?

Многие его знакомые, да и просто горожане, после того, как он пошел в политику, считали, что Пугач делает это ради того, чтобы прикрывать свои махинации в деловой сфере, перестраховывается одним словом.

Но на самом деле, всё было не совсем так. В данном случае власть и была конечной целью мужчины. Власть ради власти. Ради удовлетворения своего эго. Власть была целью и смыслом жизни Пугача. Он долго шел к ней и использовал при этом все возможные способы достижения цели. Поэтому сейчас держался за своё кресло, как только мог. Станиславу нравилось считаться значимым человеком в обществе, ему нравилось ощущать, что многое в городе зависит от его решений. И это, наверное, было главной причиной, по которой он до сих пор не покинул Белореченск, как это сделали другие состоятельные люди.

И вот теперь его власть – то, к чему он шел всю сознательную жизнь – была под угрозой. Во-первых, его постоянно подсиживали представители «Новой власти». Во-вторых, народ был недоволен действиями мэра.

«Но ведь это же не я виноват в том, что они плохо живут. Как вообще можно жить хорошо в условиях прокатившейся по стране смертельной эпидемии?» – оправдывался он обычно сам перед собой.

Но эти оправдания ситуации не меняли – как бы там ни было, народу он начинал надоедать.

А вот предложение, сделанное ему вчера Владом, меняло ситуацию кардинально. Согласие Станислава могло привести к двум диаметрально противоположным результатам – либо народ в конец озлобится на него за такое сомнительное сотрудничество, либо наоборот возвысит его в своих глазах, как человека, заботящегося о нём. Слишком уж отличались друг от друга эти два варианта, вот только проверить, какой из них сработает, Пугач всё ещё опасался.

Влад пришел, как и договаривались, ровно в двенадцать. Поздоровавшись с хозяином кабинета за руку, мужчина присел в кресло напротив.

– Ну как, Станислав Александрович, обдумали моё предложение? – спросил он.

– Обдумал, – кивнул мужчина.

– И каков ваш ответ?

На некоторое время в кабинете повисла тишина.

«А вдруг это всё подстава? – промелькнуло в голове у Станислава, – Чёрт, как же я раньше не рассмотрел такой вариант?! Если так, соглашаться никак нельзя. А если нет…»

Вместо ответа он взял из стопки бумаги один лист и, написав на нём что-то, протянул Владу.

– Понимаю. Это разумно в нашей ситуации, – прочитав, сказал тот, – ну что ж, думаю, вы и ответ тогда можете так же на бумаге написать.

Станислав еще раз смерил гостя изучающим взглядом и, развернув листок обратно к себе, написал, что согласен с предложением Зинченка.

Тот прочитал и вернул листок с надписью: «Когда мы могли бы обговорить условия?»

Пугач взял у него лист и на мгновение задумался. Но ответить он не успел.

В этот момент за окном раздался писк шин резко тормозящих автомобилей. Мужчины одновременно оглянулись в ту сторону и увидели три раскрашенных в камуфляж джипа с символикой «Новой власти», из которых вылезали вооруженные автоматами Калашникова люди.

Взгляды Влада и Станислава на миг встретились, и в глазах последнего закрался огонёк подозрения.

– Сотрудничаешь с этими козлами, Владик? – осуждающим тоном спросил он.

– Не говорите ерунды. Они мне такие же партнёры, как и вам.

С улицы раздался оглушительный треск автоматных очередей. Окно кабинета вмиг рассыпалось на куски тысячами мелких осколков, и несколько пуль пролетели в непосредственной близости от мужчин. Из-за стены раздался насмерть перепуганный крик секретарши.

– Надо валить! Где здесь аварийный выход? – выкрикнул Влад, прячась за стол.

Станислав быстро скомкал листок бумаги, на котором был записан их несостоявшийся диалог и сунул его в карман своего серого пиджака. Недолго поразмыслив, стоит ли брать с собой Влада, всё же решил, что лучше взять хотя бы для того, чтобы потом вытрясти из него признание по поводу подставы, которую ему готовили.

– За мной иди, – кинул он гостю и направился в угол кабинета.

Постучав по стене, быстро определил пустоту, и с размаху навалился всем телом. К превеликому изумлению Влада, вместо бетонного блока там оказалась обклеенная обоями плита ДСП, которая тут же с треском провалилась внутрь. Заглянув туда, Влад обнаружил узкий проём, с металлической лестницей, ведущей вниз.

– Ох, них… себе, вы тут устроились! – воскликнул удивлённый до глубины души мужчина, – Прямо граф Монте-Кристо! Сами такой ход пробили?

– Придумал сам, организовали рабочие. Как знал, что что-то подобное случится.

– Не перестаю восхищаться вашей дальновидности, – хохотнув, сказал Влад.

– Лезь уже, а то сейчас тебя рабочий класс на вертеле здесь поджарит.

Мужчина, не медля дольше, стал спускаться по лестнице. Станислав полез за ним. Оказавшись внизу, они выбежали на задний дворик мэрии, где стоял припаркованный серебристый «Ниссан Патфайндер», на котором ездил на работу Пугач.

– В машину, – кинул хозяин джипа своему спутнику, и тот быстро занял переднее пассажирское сидение.

Станислав завёл мотор и тут же рванул с места.

– Куда мы теперь? – спросил его Влад.

– Сначала оторвёмся от твоих дружков, – недружелюбным тоном произнёс мэр.

– Я уже говорил вам – они такие же мои дружки, как и ваши.

– Ай, говорить можно всё, что угодно. Кому, как не тебе это знать.

Влад не нашел ничего лучшего, кроме как молча пожать плечами.

В это время сзади взвизгнули шины и, оглянувшись, мужчины увидели два камуфляжной раскраски джипа.

– Недолго ждать пришлось, – хмыкнув, сказал Станислав и резко свернул вправо на улицу Независимости.

Преследователям удалось значительно сократить разрыв в расстоянии. Несмотря на то, что машины их были старше и слабее «Ниссана» – «Опель Фронтера» и «Джип Чероки» конца девяностых – было ясно, что вскоре они догонят беглецов.

– Поднажмите, – крикнул Влад.

– Толку с того? Сейчас поворот будет. Если мы куда-то влетим, убегать пешком будет не легче.

– А если мы будем так тащиться, то они нас быстро в решето превратят, – сказал мужчина, показав Станиславу на целящегося в них из окна «Фронтеры» парня лет двадцати.

Раздалась автоматная очередь, и боковые стёкла «Патфайндера» с левой стороны покрылись белой паутиной трещин, посреди которой зияли дырки от пуль.

Станислав инстинктивно вильнул влево, таким образом не пропустив автомобиль преследователей перед собой. Раздалась еще одна очередь, и стекло задней двери влетело в салон изрешечённое пулями. Две из них впились в обивку потолка невдалеке от головы Влада. Второго предупреждения мужчине не потребовалось, поэтому он быстро сполз вниз. Это было сделано весьма своевременно, потому как пара из просвистевших над головой минутой позже пуль прошила подголовник его сидения.

– Так мы не уйдём! – прокричал Влад Станиславу, – У них куча оружия, они нас изрешетят на хер!

– Я тоже так подумал. Так что достань из бардачка пистолет. Будешь отстреливаться.

– Вы думаете, здесь чем-то поможет один пистолет? – саркастическим тоном спросил мужчина.

– Думаю, это лучше, чем ничего. Даже если не попадёшь, то хотя бы немного их приструнишь. А то вообще уже охерели, суки!

Станислав сделал резкий поворот и заехал в переулок. К счастью мужчин, дорога здесь была достаточно узкой, так что две машины одновременно не смогли бы проехать. Поэтому стрелять могли только из следующего сразу за «Ниссаном» «Опеля».

Немного осмелев, Влад всё же вытащил из бардачка «Беретту» и, собравшись с мыслями, прицелился по «Фронтере». Первые три пули оставили лишь дыры в лобовом стекле, а вот четвёртой удалось ранить стрелка на переднем сидении.

– Ну, вот видишь, а ты говорил, пистолет не поможет, – сухо прокомментировал произошедшее Станислав.

– Если всё так просто, то почему они до сих пор в нас не попали?

– Да потому что понабирали пацанов с улиц, а те пуляют, куда попало. Ни опыта, ни навыков. Уверен, большинство из них никогда раньше автомат в руках не держали. Ладно, радоваться рано. Сейчас улочка закончится и опять жарко будет.

– Сворачивайте лучше на центральную. Может, там хоть какое-то движение будет. Среди машин им будет сложнее нас достать.

– Я знаю, что ты умный, но и я не дурак, – сказал Станислав и, проскочив арку в девятиэтажке, вновь резко повернул, – лучше отстреливайся.

– Знаете, что меня удивляет в их поведении?

– Не знаю.

– Вместо того, чтобы стрелять по шинам и давно нас остановить, они гоняются за нами по городу.

– Значит, хотят погоняться. Не каждый же день у них появляется возможность на мэра поохотиться. Вот они и решили развлечься по полной.

– Так может, у них задача не убить вас, а взять живым или запугать?

– Да? Ну тогда посмотри на свой подголовник и подумай над ответом. Хотят ли оставить в живых человека, когда расстреливают его машину? Давай стреляй, а то они, я смотрю, решили нас обогнать.

Но было уже поздно. «Чероки» поравнялся с задним крылом «Ниссана» и, вильнув, толкнул джип, в котором ехали Станислав и Влад. Машину развернуло вправо, но, к счастью мужчин, их вынесло на главную магистраль города. Не теряясь, Пугач нажал на педаль газа, и «Патфайндер» рванул по прямой, отрываясь от преследователей. Теперь ему было, где разогнаться.

Движения на дороге практически не было, за исключением пары легковушек и военного «КрАЗа». Но это, в принципе, тоже было на руку мужчинам, так как, разогнавшись, «Ниссан» оставил позади своих преследователей.

– Так куда мы всё-таки едем? – спросил у Станислава Влад.

– Потерпи – узнаешь, – процедил сквозь зубы тот.

Тем временем они миновали Вокзальный район, Военстрой и приближались к Комсомольскому району. Бойцы «Новой власти» немного отстали, но отказываться от преследования не собирались. Издали долетали звуки автоматных выстрелов, но меткость стрелков оставляла желать лучшего, потому убегавших на джипе мужчин пули не достигали.

– Значит, так, – сказал Станислав, когда они приближались к серому зданию отеля «Рось», – на следующем перекрёстке будем поворачивать. На такой скорости, как сейчас, я этого сделать не смогу, а когда приторможу, они нас догонят. Поэтому будь наготове. Как только они окажутся достаточно близко для выстрела, сразу же стреляй. Может, что и получится.

Сказать что-либо в ответ Влад не успел, потому как Станислав резко нажал на тормоз и машину по инерции дёрнуло вперёд. Тяжелый джип вошел в поворот под острым углом, и в этом месте, как и говорил Станислав, преследователи догнали их.

Торчащие из окон стволы Калашниковых вспыхнули выстрелами, и пули со стуком впивались в металл «Патфайндера». Влад стал стрелять в ответ. К счастью, мужчина владел оружием лучше, чем догонявшие их члены «Новой власти», и ему удалось попасть в водителя «Фронтеры». Тот инстинктивно дёрнул рулём, и внедорожник на полной скорости слетел с дороги, а затем, зацепив дерево, несколько раз перевернулся.

– О-о, это уже на что-то похоже, – улыбнувшись уголком рта, произнёс Станислав. Глаза мужчины при этом продолжали оставаться серьёзными и сосредоточенными.

Хоть преследователей и стало вдвое меньше, опасность, которую они представляли, никуда не исчезла. Порой позади раздавались автоматные выстрелы, и иногда они достигали цели, проделывая всё новые дыры в металле «Ниссана». Впрочем, теперь контролировать нападающих было гораздо проще. Станислав вилял из стороны в сторону, преграждая путь «Чероки», когда тот пытался вырваться вперёд.

Влад продолжал отстреливаться, но из-за резких манёвров машины и неровной дороги всё никак не мог сделать удачного выстрела.

– Еще немного продержаться осталось, – сказал, словно прочитав его мысли, Станислав.

Спустя минуту джип свернул на второстепенную дорогу. Асфальт здесь не клали уже лет десять, поэтому его остатки ничуть не скрашивали «удовольствия» от езды по ямам и буграм.

Станислав переживал, как бы лучше оснащенный для таких условий «Джип Чероки» не обогнал их, но пока что мужчине удавалось не пропускать того вперёд.

– Еще чуть-чуть, – сказал он то ли Владу, то ли самому себе, глядя в покрытое трещинами зеркало заднего обзора.

Наконец, добравшись до поворота, мужчины увидели впереди себя метрах в ста военный блокпост. Трое солдат, заметив изрешечённую пулями машину, приготовились отражать возможное нападение и прицелились по джипу.

«Чероки» всё еще ехал следом за «Ниссаном», но его пассажиры, по всей видимости, уже поняли, что добыча ушла. Метрах в пятидесяти до блокпоста их машина остановилась и, развернувшись, поехала прочь.

– Остановить машину! Выйти с поднятыми руками! – выкрикнул один из солдат – видимо, старший по званию.

Станислав облегченно выдохнул.

Глава 6

Центр. То же время.

– Зачем ты это сделал? – спросила Наташа у Игоря, когда они свернули за угол здания, в котором находилась их фирма. Голос девушки нервно дрожал.

– Я же тебе объяснял – мне очень не нравится, когда к тебе кто-то пристаёт. Тем более, этот мудак пытался тебя изнасиловать. Только не говори, что он исправился и выбросил из головы идею разложить тебя на своём столе. Я же вижу, как он на тебя смотрит… смотрел, то есть, – говорил парень вполне спокойным тоном, как будто только что не убил человека первый раз в жизни, а сделал что-то привычное и совершенно безвредное, как то сходил в магазин за покупками или приготовил завтрак.

– Но ты же убил его! – возразила девушка и, резко остановившись, посмотрела парню в глаза.

– Да, убил, – ответил Игорь, и, став напротив, встретился с ней взглядом. Лицо его вмиг посерьёзнело, – ты для меня стоишь большего. Я не мог смириться с тем, что какой-то жирный боров хотел взять тебя силой.

– Я понимаю, – тихо сказала Наташа, отведя взгляд в сторону, – но это не повод убивать человека. Ты знаешь, что за это может быть?

– И что же может быть?

– Игорь, не будь, как маленький. В тюрьму посадить могут! А я не хочу тебя потерять.

– И не потеряешь, – плотно стиснутые губы парня подёрнулись в улыбке, и он обнял Наташу, – ты посмотри, что на улицах творится? Кто меня сажать будет?

– Да найдётся кому. Это только тех придурков, которые с автоматами по городу бегают, никто не сажает. А таких простых, как мы – запросто. Донесёт на тебя кто-то из наших – и всё. Теперь только жди, как всё закончится.

– Да перестань, зай. Всё будет хорошо, – успокоил её Игорь, прижав к себе еще крепче, – никто меня не посадит.

– Да откуда ты знаешь? – возмутившись, хлопнула его ладонью по груди Наташа, – Как ты вообще можешь к этому так просто относиться?!

– Я знаю, потому что с сегодняшнего дня до такой мелочи, как убийство какого-то жирного козла, в этом городе никому не будет дела, – продолжил так же спокойно, как и до этого, парень и повёл супругу дальше по улице, – ты видела, что на улице творилось, когда ты к нему в кабинет пошла?

– Ну, перестрелка какая-то была. И что с того? Последнее время это не редкость. У нас город немаленький, каждый день стреляют.

– В точку! Каждый день стреляют и каждый день кого-то убивают. Это уже стало нормой и никого больше не удивляет. И ты думаешь, что всех убийц сажают в тюрьму? Конечно, нет. Они и дальше спокойно ходят по улицам. И даже не это главное. Ты видела, кто и в кого стрелял?

– Нет, я за стену спряталась, а что?

– А то – стреляли эти ряженые придурки из «Новой власти». И стреляли по мэрии. А это значит, что в Белореченске началась война за власть. Неизвестно, чем это всё закончилось, и к чему это приведёт, но ясно одно – в ближайшее время порядка в городе не будет. Так что можно творить всё, что хочешь.

– Так не бывает, – нахмурилась Наташа, – за свои поступки рано или поздно придётся отвечать.

– Перед кем? – усмехнулся Игорь, – Перед законом? Но теперь здесь законы больше не действуют.

С некоторое время Наташа ничего не говорила и, понурив голову, шла рядом с мужем.

– Допустим, всё так, – первой нарушила она установившееся молчание, – допустим, в нынешних условиях выживают сильнейшие, и чтобы выжить одному, должен умереть другой, и всё такое прочее… Но что мы будем делать дальше? Ты, я думаю, сам понимаешь, что работу мы потеряли. После такого нам путь в офис заказан. Да и как остальные теперь будут работать без директора?

– Мне сейчас плевать на остальных.

– Но на меня же тебе не плевать, сам говорил. Так как, по-твоему, мы теперь будем жить? За что? – не смотря на смысл сказанного, в голосе Наташи не чувствовалось возмущения. Девушку сильно выбило из привычной колеи произошедшее на её глазах убийство и тот факт, что совершил его её любимый человек. После этого нервничать по какому-либо другому поводу было просто бессмысленно.

– Да найдём за что.

– Где ты найдёшь? Сейчас люди заработать не могут, а ты найдёшь.

– Не спеши с выводами. Ты пока еще не знаешь, какие возможности нам предоставлены после того, что сегодня случилось.

– Игорь, хватит этого детства. По-моему, в этом городе и этой стране больше не будет ничего хорошего. Давай лучше уедем отсюда, как сделали все нормальные люди. Мы же раньше с тобой тоже собирались.

– Собирались. Но кое-что изменилось.

– И что же? Хотя нет, не отвечай. Я и так вижу, что. Ты только что убил человека и считаешь, что это нормально. По-моему, изменения налицо.

– Да подожди. Не будь, как все бабы. Я же знаю, что ты не такая. Дай мне немного времени, и увидишь, что я был прав.

– Дать время, чтобы тебе у меня на глазах голову прострелили? Или нас обоих убили? Нет уж. Если ты действительно ценишь меня и моё мнение, то, по крайней мере, хорошенько подумаешь над моим предложением.

– Я подумаю, но подумай и ты…

– Не вижу, над чем, – перебив мужа, возразила Наташа.

– Просто доверься мне. Если уж на то пошло, то давай оба пойдём на компромисс. Мы уедем, если не пройдёт мой вариант. А я предлагаю остаться на… ну хотя бы на месяц.

– Это долго. Во-первых, мы потеряем время, во-вторых, здесь становится небезопасно. Согласна на две недели.

– Три, – возразил Игорь и с напускной серьёзностью уставился на девушку. Та не смогла сдержаться, чтобы не улыбнуться.

Парень улыбнулся в ответ. Несмотря на годы, прожитые вместе, они еще не утратили способность поднимать друг другу настроение одним лишь взглядом или улыбкой.

И сейчас даже происшествие в офисе, каким бы чудовищным оно ни казалось со стороны, отошло на второй план.

– Я люблю тебя, – прошептал Игорь, прижав к себе Наташу, и их губы слились в поцелуе.

– И я тебя люблю, – сказала девушка, посмотрев в его зеленовато-карие глаза, – больше жизни. И потому не хочу потерять.

– Не потеряешь. Мы всегда с тобой будем вместе. Обещаю, – еще крепче обняв жену, произнёс Игорь.

На первый взгляд то, как он поступил с начальником, не заслуживало ничего, кроме осуждения и тюремного срока. И вряд ли в цивилизованном обществе приставания к девушке со стороны другого мужчины посчитали бы веским поводом для убийства.

Но жизнь в зоне поражения разительно отличалась от того, как жили здесь же эти самые люди всего каких-то пару-тройку месяцев назад. Все, кто остался в живых, прошли через неимоверные испытания. Каждый из них кого-то потерял. Молчаливый убийца по имени КОВИД-22 каждодневно забирал сотни тысяч жизней, абсолютно безразличный к каким-либо чувствам и привязанностям. Ему было плевать на родственные связи, стремления и перспективы, плевать даже на размер средств, лежащих на счетах в банке. От него невозможно было откупиться…

Игорь не знал, чем заслужил такое счастье – остаться в живых вместе с Наташей. Она была для него целым миром, и у парня были все основания считать, что его чувства взаимны. Видимо, КОВИД был так занят своим кровожадным занятием, что попросту пропустил их.

Но не пропустил их родных. Никого. В течении месяца они похоронили всех. И родную сестру с матерью Наташи, и её дядю с тетей, и двоюродного брата Игоря с женой и племянником Пашкой, с которым парень всегда играл в разные весёлые игры. И родителей Игоря…

Они умерли в один день, только отец с утра, а мама после обеда. Игорь запомнил то чёртово двадцать восьмое февраля до конца своих дней. Первое время он даже не мог поверить, что это случилось. Да, он видел, что творится вокруг, видел, какой финал уготовил КОВИД для большинства, мало того – на тот момент он уже успел похоронить семью своего двоюродного брата, но отец и мать… Несмотря на все логические доводы, он даже не допускал мысли, что такое может случится с ними, до последнего надеялся, что вирус помилует их.

Но где-то около семи утра и без того безрадостное утро было разорвано в клочья звонком из больницы. Умер отец. Человек, который сопровождал его по жизни, был наставником и примером, который научил его плавать, кататься на велосипеде и обращаться с перфоратором и болгаркой… Поверить в реальность происходящего было просто немыслимо.

Игорь пребывал в шоке от случившегося до обеда, когда очередное известие из городской клинической больницы номер два в конец выбило почву у него из-под ног.

Смерть матери явилась тяжким ударом. В момент, когда холодный и безразличный голос врача из трубки объявил, что её больше нет, Игоря словно хватил удар током. На какое-то время его парализовало, и он чувствовал, как какие-то внутренние предохранители отчаянно борются за остатки его сознания, еще не пораженного скорбным известием.

Он видел, как Наташа тяжело переживала смерть матери, но даже и не догадывался, что это настолько больно. Последующие сутки прошли для него словно овитые какой-то смутной пеленой. Он не помнил ровным счетом ничего из них.

Очнулся уже лишь когда стоял у ряда вырытых в сырой земле могил на кладбище. Таких рядов за последнее время значительно прибавилось, и порой не хватало рабочих рук, поэтому часть умерших от КОВИДа сжигали в появившихся в городе передвижных крематориях, тех, за погребение кого некому было заплатить, просто кидали в одну братскую могилу, вырытую экскаваторами за городом.

Видя состояние мужа, организацией похорон занималась Наташа. Ей пришлось заплатить некоторую сумму денег за то, чтобы родителей Игоря похоронили рядом и в одно время – так как городской морг был переполнен, грузовики регулярно вывозили мёртвых на кладбище и хоронили одного за другим по мере того, как доставали из кузова. О какой-либо церемонии прощания родственникам не приходилось и задумываться. Запущенный в феврале конвейер смерти не знал сентиментов и не останавливался ни на минуту.

Порыв холодного ветра ударил в лицо, вернув Игоря в реальность. День был сырой и промозглый. Небо сплошь застилали свинцово-серые тучи, временами моросил противный дождь. Кое-где среди черноты полей белели остатки грязного снега, под ветром качали своими голыми ветвями ещё не проснувшиеся от зимней спячки деревья.

Как и ещё с несколько десятков родственников умерших, Игорь, держа Наташу за руку, стоял у ряда вырытых могил, за которым уже копали следующий.

Некоторых хоронили просто в запаянных чёрных пакетах. Наташа изыскала деньги на гробы. В виду нескончаемого потока умерших, над ними особо не заморачивались. Для всех теперь делали самые дешевые с дурацкой бахромой. Матери достался бордовый, отцу – зелёный. Игорь смотрел на них с ненавистью и презрением. Ему было гадко и больно на душе прощаться с родителями при таких обстоятельствах.

Одинокая слеза выкатилась из глаза, и парень вытер её дрожащей рукой. Кладбищенские работники, грязные и потные, взяли гроб с отцом и стали опускать его в яму.

– Подождите! – гневно прикрикнул на них Игорь.

Мужчины с неприкрытой ненавистью во взглядах посмотрели на него.

– Я не успел проститься!

– Да чего прощаться-то? Скоро все там будем, – зло усмехнувшись ответил один из копателей, сплюнув на горку сырой земли.

Игорь нахмурился и хотел уже было ответить ему что-то, но тут подошел бригадир рабочих – мужчина лет под пятьдесят с блестящей от пота залысиной на лбу, растрёпанной, местами подбитой сединой, бородой и добрыми голубыми глазами. Он снял рукавицу и положил руку Игорю на плечо.

– Понимаю твоё горе, – заговорил он, – сам на днях похоронил жену и двух детей. Внук в больнице сейчас в тяжелом состоянии… Чёртов КОВИД… Кто бы когда знал, что такое будет… – он сокрушенно покачал головой, – но ты не держи на нас зла. Нам нужно продолжать работать. Сам посмотри, сколько ещё человек похоронить надо…

Мужчина кивнул на подъезжающую на грузовиках новую партию трупов. Игорь опустил взгляд и, тяжело вздохнув, кивнул.

Не дожидаясь, пока они с Наташей бросят по горсти земли, рабочие стали закапывать могилу отца, а затем проделали то же и с матерью.

Всё это время Игорь стоял прямо и, склонив голову, смотрел в чёрную рыхлую землю. Наташа обняла его и тихо плакала. У неё вышло неплохо поладить со свёкром и свекровью, и порой они заезжали друг к другу в гости, чтобы просто вместе провести время. У Золиных были все шансы, чтобы стать крепкой и счастливой семьёй. Но КОВИД разрушил все их надежды и стремления.

То же происходило и в подавляющем большинстве со всеми, кто их теперь окружал. Смертельный вирус забрал тех, кого они любили. Игорь с Наташей остались одни. Ещё так недавно подобный сценарий казался не более чем сюжетом очередного фильма-катастрофы. Всего три месяца назад всё было хорошо – люди работали, водили детей в садик или школу, летали на отдых в тёплые страны, строили планы, мечтали… Теперь же это всё казалось таким далёким прошлым, словно его никогда и не было или оно происходило в какой-то параллельной вселенной…

Наконец, разомкнув объятия, Игорь с Наташей взялись за руки и продолжили свой путь навстречу жизни в странном и жестоком новом мире, где каждый следующий день мог стать последним.

Глава 7

Шумилы.

Троица беглецов заночевала в заброшенном двухэтажном здании у железной дороги, в котором скрылись днём ранее от родителей. К вечеру желудки стали настойчиво напоминать о том, что за день они не удосужились поесть. Самым практичным в этом вопросе оказался Богдан. С помощью обломка кирпича и куска трубы он вскрыл один из погребов, и компания разжилась консервированными салатами, кабачковой икрой и тушенкой. Кроме того, набрали картошки из мешка и запекли её на углях. Ужин вышел что надо. И самым главным, как заключила троица, было то, что вокруг не было никого из старших, кто бы ходил вокруг и напоминал о несделанных уроках, о неубранной комнате или прочих никому не нужных мелочах.

Поэтому молодые люди старались наслаждаться каждой минутой свободы и не задумываться о будущем. После сытного ужина они улеглись на найденные на втором этаже старые матрасы и еще полночи проболтали о самом разном, о чём обычно говорят подростки.

С подъёмом тоже торопиться не стали. Когда Андрей открыл глаза, тёплое весеннее солнце уже высоко поднялось в голубом небе. Выглянув из окна, он увидел железнодорожный мост над рекой и насыпь, по которой они вчера «сошли» с поезда гораздо раньше, чем планировали их родители.

Парень задумался о своих родных.

«Где они сейчас? Наверное, уже во Львове. Хотя нет. С такой скоростью, как этот поезд едет по городам и сёлам, это будет еще нескоро. Но, по крайней мере, они достаточно далеко».

И это было именно то, о чём Андрей последнее время задумывался довольно часто. Ему настолько наскучили родители и сёстры, что он просто мечтал хоть куда-то от них деться. Как и все подростки, парень был эгоистичен, и многие поступки родителей принимал в штыки. Раньше считал, что родители уделяют ему недостаточно внимания, хотя последнее время от этого мог бы и отказаться. Ему казалось, что старшие перестали его понимать, и, возможно, специально донимают своими указаниями и лекциями о том, как нужно жить. Андрей хотел, чтобы ему давали побольше карманных денег, но, по понятным причинам, родители не могли себе этого позволить, отчего парень злился еще больше, зная, что у них отложена немалая сумма на обучение Инны во Львове.

«И на хрена держать деньги на все пять курсов сразу? Отучится три курса, уйдёт на заочное, и будет себе зарабатывать на дальнейшую учёбу. Или замуж выйдет. Сто пудов. Инка сама долго не продержится. Года через два уже под кого-нибудь подстелится, а он ей ребёнка заделает. Пусть потом и спонсирует, если, конечно, ей эта учёба еще нужна будет. Сядет мужу на шею, и на хрена работать? Так что, нельзя мне выделять хоть какую-то сотку в неделю, чтоб пива с пацанами попить? Еще и малую эту родили! Ну всё, как назло».

К Вите у парня было и вовсе особое отношение. Свою младшую сестру он ненавидел больше всего еще с первых дней, когда та появилась в их доме. Точнее, даже раньше. Еще когда Светлана ходила беременной, она стала вспыльчивой и болезненно реагировала на всё, что делалось не так, как хотелось ей.

В один из таких дней Андрей со своими друзьями разбили лобовое стекло в соседской машине. Сосед заметил в окно, кто это сделал, и пошел прямиком к родителям парня. Естественно, им пришлось частично возместить стоимость стекла, но то, что ждало Андрея по приходе домой, превзошло даже самые худшие его опасения.

Мать набросилась на него с порога, и, наряду с истерическими криками, стала молотить парня всем, что попадалось под руку. Вскоре к ней подключился и отец, который, впрочем, ограничился лишь устным выговором.

После того случая Андрей еще неделю проходил в синяках. Родители, подумав, даже не пускали его в школу это время. Но вот психологическая травма была гораздо глубже. Парень считал, что, насколько бы он не был виноват, родители не должны так поступать. Понять, что в организме и психике женщины во время беременности происходят иногда довольно сильные изменения, десятилетнему мальчику было не дано. Поэтому для себя он решил, что надоел родителям, и те хотят сжить его со свету для того, чтобы нянчиться с его еще не рождённой младшей сестрой. С тех пор он и невзлюбил Виту.

Не улучшилось его отношение к сестрёнке и после её рождения. Первых пару месяцев у девочки частенько были колики в животе, и она разрывалась криками на всю квартиру. От них Андрея не спасали закрытые двери его комнаты, а когда он громко включал музыку или телевизор, родители или Инна сразу заявлялись к нему с требованием сейчас же выключить.

В те не слишком далёкие времена Андрей даже несколько раз сбегал из дома и ночевал у друзей. Связанные по рукам и ногам заботой о младшей дочери, родители не особо спешили его искать, по чему парень еще больше уверился, что не нужен им.

Ну и, вдобавок ко всему, значительная часть доходов семьи стала уходить на Виту. Сколько стоили одни только памперсы и детская смесь…

Но теперь Андрей был свободен и предоставлен сам себе, так что мог делать всё, что вздумается, и не бояться, что его накажут родители. Впрочем, стоя сейчас у окна, в которое так никогда и не вставили стёкол, и подставив лицо дыханию лёгкого ветерка, парень заметил, что уже не ненавидит своих родных, как это было даже днём ранее. Но и тоски по ним он не испытывал.

Теперь чувства, испытываемые Андреем по отношению к родителям, Инне и даже к Вите, были довольно неоднозначными. Они уже не вызывали у парня отторжения, он даже отчасти стал их понимать, но возвращать всё назад не хотел. Андрей не жалел о своём поступке. По крайней мере, пока.

– С добрым утром, – услышал он позади хрипловатый голос Богдана.

Вздрогнув, парень обернулся и увидел смотрящего на него с довольной улыбкой на лице друга.

– Ну чё там? Как первая ночь на воле?

– Да нормально вроде.

– Ха, ну это только начало! Подожди немного, и мы такое творить будем… Уверен, ты не пожалеешь, что вчера спрыгнул с поезда и не свалил от нас. Я прям горжусь тобой! Не ожидал такого.

Андрей лишь растерянно пожал плечами.

– Я еще чё хотел спросить – чё ты на счет Алёнки думаешь?

– А чё я должен думать? – непонимающе посмотрел на друга Андрей.

– Ну как? Я ж думаю, ты не зря её оставил.

– Вообще, я её не оставлял. Она сама согласилась, не знаю пока почему.

– Да я не об этом. Ты же чпокунть её решил? Только не рассказывай мне сказки о большой и чистой любви – я в такую шнягу не верю. Так вот, я чего спрашиваю – ты типа с ней серьёзно мутиться надумал или, может, поделишься?

– Что-о-о? – не сразу поняв смысл слов друга, протянул Андрей.

Алёна вне всяких сомнений привлекала его, но он считал её на голову выше тех легкодоступных девок, о встречах с которыми ему частенько рассказывал тот же Богдан. В присутствии девушки ему иногда становилось не по себе, он стеснялся и даже не представлял, как к ней поступиться. Глядя на первую красавицу класса, парень думал, что, повзрослев, такие заводят отношения разве что с успешными и богатыми мужчинами, а не с такими «пацанчиками с райончика», каким стремился быть Богдан, да и остальные его друзья. Поэтому такое отношение друга к Алёне не на шутку возмутило Андрея.

– Бодя, ты мне, конечно, друг, но не трогай Алёнку. Я тебе уже сказал – она сама решила остаться, и…

Парень запнулся. По расползшейся еще шире улыбке своего друга, он понял, что тот увидел что-то смешное в его словах.

– Что? – смущённо произнёс он.

– Ты в неё влюбился, – усмехнувшись, произнёс Богдан.

– Нет, – выпалил Андрей.

– Меня не обманешь. Я же вижу, что ты на неё запал, – сказал парень и похлопал друга по плечу.

В этот момент спавшая, свернувшись калачиком на старом матрасе, девушка, зашевелилась. Затем потянулась и, зевнув, открыла глаза.

– Что это вы здесь спорите с самого утра? – спросила она сонным голосом, слегка недовольным взглядом окинув парней.

– Да так, решаем, что дальше делать будем, – первым нашелся с ответом Богдан.

– А-а-а, понятно. Лично я для начала предлагаю перекусить.

За завтраком решили первым делом вернуться на Шумилы, а там уже сообразить, как быть дальше. Каждый собирался сходить к себе домой.

Шли самым коротким путём – по колеям. В отличие от предыдущего вечера сейчас троица была немногословной. Все шли, погруженные в мысли о произошедших за последнее время в их жизни переменах и терялись в догадках, какими будут последствия этих самых перемен. Каждому хотелось надеяться на лучшее, но никто не представлял, что хорошего можно ожидать в пережившей мор стране.

Минут через пятнадцать молодые люди добрались до своего района и, пройдя через посадку, где днём ранее последние желающие покинуть Белореченск ждали поезда, оказались на месте, где их пути расходились. Первым ушел Богдан, свернув в переулок между частными домами, Андрей с Алёной рассталась ближе к девятиэтажкам.

Уже подходя к дому, парень вспомнил причину, которая вынудила их семью покинуть своё жилище. Это заставило его остановиться и осмотреться по сторонам. Конечно, спокойнее их район не стал, и из окон второго этажа, как и раньше, доносилась отборная ругань, а у подъезда на лавочке спал какой-то мужик весьма потрёпанной наружности, под которым расплылась лужа мочи, но прямой угрозы для себя Андрей не заметил.

Он вошел в подъезд, в котором ароматы цвели и грибка из подвала давно уже приглушила смесь запахов сигаретного дыма и мочи, и стал подниматься, иногда останавливаясь и прислушиваясь. Поднялся так на пятый этаж, где располагалась квартира, в которой он до недавнего времени жил с родителями, и остановился у коричневых дверей с золотистой ручкой. Уже вытащил было из кармана ключи, как вдруг заметил, что дверь не заперта.

Сердце застучало быстрее, и парень отшатнулся в нерешительности. Хотел уже было развернуться и побежать прочь, но в последний момент всё же не смог удержаться и, ухватившись за ручку дверей, аккуратно потянул её на себя. Старался делать это как можно тише, и в этот момент сердце его как будто перестало биться.

Первым, что сразу же заметил парень, был терпкий запах сигаретного дыма, который словно сигнализировал о тревоге. Андрей сделал еще несколько шагов и остановился, оглядываясь по сторонам.

Никто не попадался в поле зрения, но факт, что после их бегства кто-то посторонний навещал квартиру, был налицо.

Оставленные Никитенками вещи были разбросаны по полу, посередине зала лежали куски принадлежавшей Вите куклы, по ковру разбросаны старые полотенца, домашняя одежда членов семьи и разорванный в клочья мишка Инны, подаренный ей одноклассником. Любому постороннему это показалось бы просто бардаком, но для Андрея, прожившего здесь всю свою жизнь, это выглядело, как надругательство над кем-то очень близким. Это зрелище взбесило его до такой степени, что, казалось, парень разорвал бы в клочья тех, кто поступил таким образом с его жилищем. Весь страх как будто в один момент улетучился и растаял в воздухе.

Андрею казалось, что это худшее, что могло случиться, как вдруг его обоняние уловило еще один весьма неприятный запах. Тот доносился с кухни.

Не уверенный, хочет этого на самом деле или с него уже довольно, парень поплёлся туда, где мама готовила свой фирменный суп с грибами и копчёными рёбрышками, и где отец обсуждал с ней «залёты» сына в школе, проблемы на работе, инфляцию, подорожание коммунальных и цен на продукты…

Войдя в двери, взгляд парня упал на стоящее посередине стола одно из некогда любимых блюд его матери, которое за отсутствием лишнего места в сумках и чемоданах решено было оставить дома. Посередине блюда лежала уже засохшая куча человеческого дерьма, облепленная мухами.

Андрей закрыл ладонью рот, пытаясь таким образом побороть рвотный рефлекс, но это не помогло, и он выблевал остатки сегодняшнего завтрака просто на пол перед собой.

С него было достаточно, и парень, развернувшись, вылетел из квартиры, чтобы больше туда не возвращаться.

Кровь стучала в висках, гнев застилал глаза. Увиденное настолько выбило его из колеи, что парень не соображал, где находится и что делает.

Андрей очнулся только на улице, на автопилоте сбежав по знакомым с детства и в один миг ставшими совершенно чужими лестничным пролётам, перепрыгивая по три ступеньки за раз.

Но ярость, испытываемая им, никуда не делась. Парень был просто взбешен вопиющим поступком, совершенным незваными гостями в их квартире. Поэтому тут же у подъезда, хорошенько размахнувшись, от души ударил кулаком по железной двери. В полутьме помещения разнеслось слабое эхо, постепенно исчезая на верхних этажах.

– Э-э-эй, – донеслось с лавочки, – ты чё творишь, блядь?!

Андрей решительно развернулся в ту сторону и заметил очнувшегося от пьяного сна бомжа. Нестиранная одежда, засаленные и нечёсаные волосы, густая щетина, красное от частых пьянок лицо и налитые кровью глаза мужчины – всё это настолько же раздражало парня в тот момент, как до этого было ему безразлично. Ему со страшной силой захотелось убить мужчину, и, если ранее Андрей испугался бы такого желания, то сейчас его сознание, затуманенное пеленой гнева, ничуть не противилось этому позыву.

Тем временем бомж приподнялся и сел на лавочке. Громко кашлянул и уставился прямо в глаза Андрея. Того это взбесило еще больше.

«Вот мразь! Охуели уже совсем! Раньше пикнуть боялись, а сейчас где хотят, там и спят, да еще и в глаза он мне, сука, смотрит!»

– Ты чё, пиздёныш мелкий, охренел вообще?! Чё дверями хлопаешь, спать не даёшь?! – полным возмущения голосом воскликнул мужчина.

Такого парень терпеть не стал. Он в секунде подлетел к сидящему на лавочке и с размаху ударил того носком кроссовка в грудь. Бомж, издав какой-то крякающий звук, упал за лавочку.

– Блядь, я тебя щас урою! – проорал он.

Но осуществить задуманное ему было не дано, потому что Андрей тут же перескочил через лавку и стал наотмашь бить мужчину кулаками по голове. Тот пытался прикрываться и даже почти схватил нападающего за руку, но парень не стал довольствоваться разбитыми носом и губой.

Он был вне себя от ярости в этот момент, и поэтому не особо задумывался над последствиями своих поступков. Не давая жертве опомниться, Андрей вскочил и стал бить мужчину ногами, вкладывая в удары всю приобретённую вместе со вспышкой гнева силу.

Где-то через минуту приступ, побудивший парня на такой поступок, начал постепенно проходить. Пелена, до этого застилавшая рассудок, рассеялась, и к Андрею понемногу вернулась способность трезво мыслить.

К тому времени бомж уже не подавал признаков жизни. Лицо его было повсеместно покрыто синяками и кровоподтёками, глаза закрыты, дыхание отсутствовало.

До парня только сейчас дошло, что он наделал, и осознание этого подействовало на него, как ведро холодной воды, вылитое на голову. Андрей дико оглянулся по сторонам, не видел ли кто совершенного им преступления. Но никого вокруг не заметил. Уже хотел было уходить, как остановился на месте и, нагнувшись над бездыханным телом, дрожащими пальцами проверил наличие пульса. Его не было.

Андрей стоял над трупом убитого мужчины, не сводя с того глаз и дрожа всем телом. Не в состоянии вынести факта, что всё это правда, уже через секунду сорвался с места и стремглав побежал прочь.

Он еще долго бежал по улицам, пытаясь сбежать от самого себя и от совершенного им убийства и не в силах этого сделать, пока не споткнулся о камень и не полетел на зелёный ковёр из травы на обочине дороги. Там парень уткнулся носом в землю и, закрыв глаза, горько заплакал.

Глава 8

Зелёный хутор. Воинская часть.

– Ха, мы сделали это! – радостно воскликнул Влад, поднимаясь на сидении и похлопав по плечу водителя.

– Ты бы пока не спешил с этими дешевыми штуками из американских боевиков, – не разделяя его радости, произнёс Станислав, не отрывавший взгляда от целившихся в машину солдат.

– Не уверены, что нас здесь примут, как желанных гостей? – спросил Зинченко.

Станислав оставил его вопрос без ответа.

Тем временем солдаты окружили внедорожник и, не спуская с мушки мужчин на передних сидениях, обследовали салон автомобиля. Не найдя ничего подозрительного, они сконцентрировались на пассажирах джипа.

– Кто такие, куда собрались? – спросил сержант, опустив автомат и подойдя к окну водительской дверцы.

– Парень, ты чего? Со зрением проблемы? – попытавшись улыбнуться краешком губ, спросил Пугач.

– Отвечайте на поставленный вопрос.

Станислав с Владом переглянулись. Лица у обоих мужчин были чрезвычайно серьёзными.

– Я – мэр этого города, – стараясь говорить спокойно, произнёс Станислав, – и мне позарез нужно сейчас поговорить с командиром части.

Сержант с веснушчатым лицом и светлыми голубыми глазами, смерив мужчину взглядом, с несколько секунд стоял, а затем развернулся и пошел по направлению ко входу в часть.

Прошло минуты три. Время тянулось нескончаемо долго, и оба мужчины в «Ниссане», на которых по-прежнему были направлены дула автоматов, чувствовали себя с каждой секундой всё более напряженно. Никто из них не решался произнести и слова. Влад окинул взглядом окрестности, ища пути отхода. Ему в этом плане повезло немного больше Станислава, так как по правую сторону находилась густая посадка. Глядя на зелёные заросли, мужчина думал, успеет ли до них добежать, если ситуация выйдет из-под контроля.

Наконец, в дверях показался тот самый сержант и направился к машине.

– Выходите, – кинул он сидящим в салоне «Патфайндера».

– Командир уже в курсе? – спросил у него Станислав.

– Выходите из машины. Я вас проведу, – оставив его вопрос без внимания, произнёс солдат.

Станиславу безумно не нравилось, когда кто-то поддавал сомнениям его чин и значимость, но сейчас он понимал, что возражать что-либо бессмысленно, так как военные всё равно подчиняются только своему начальству.

Следуя за сержантом, они с Владом прошли через пост и оказались в воинской части. Первое, что сразу же бросалось в глаза, это идеальный порядок, царивший там. Как будто всеобщая разруха обошла этот уголок города стороной.

Мужчины миновали плац и, пройдя мимо выкрашенной в желтый цвет казармы, оказались у двухэтажного административного здания.

Сержант передал гостей в распоряжение лейтенанта, вышедшего навстречу, и удалился. Лейтенант же, окинув мужчин пристальным взглядом, сказал, чтобы те следовали за ним.

Они поднялись на второй этаж и, остановившись у массивных деревянных дверей, военный кивнул на них Станиславу.

– Вы входите, а вы, – он посмотрел на Влада, – останетесь здесь.

Зинченко вопросительно посмотрел на Станислава, но тот просто кивнул с выражением полного спокойствия на лице. Влад лишь пожал плечами и остался в коридоре. Пугач тем временем скрылся за резными лакированными дверями из тёмного дерева.

Кабинет командира части с тех пор, как Станислав был здесь последний раз – а было это не менее пяти лет назад – не претерпел значительных изменений. Тот же стол с зелёным сукном, те же стулья и шкафы с документами, тот же массивный сейф в углу и бордовые шторы на окнах.

Да и хозяин кабинета, казалось, стареть не собирался. В свои пятьдесят он выглядел подтянутым и полным сил мужчиной. Лишь седина, пробивавшаяся местами в волосах, выдавала его возраст. Подполковник Журавель был рослым худощавым мужчиной со строгими чертами слегка продолговатого лица. Внешность, манера речи и поведения настолько ясно выдавали в мужчине закоренелого военного, что даже не особо разбирающийся в таких вещах человек с лёгкостью понял бы, к какой сфере деятельности он принадлежит. Это было сродни тому, как резкий запах псины сразу же выдаёт присутствие собаки в квартире.

Когда Станислав вошел, Егор Павлович оторвал взгляд светло-серых глаз от лежавших на столе бумаг и пристально вгляделся в лицо гостя, как будто хотел прочитать по глазам его намерения. Пугач не заметил и тени дружелюбия на этом лице, и это его слегка напрягло. Впрочем, мужчина привык добиваться своих целей в любых, даже кажущихся изначально безнадёжных ситуациях, поэтому просто подошел и, поздоровавшись за руку с подполковником, сел на стул слева от него.

– Ну, здравствуй, Станислав Александрович, давно мы с тобой не виделись, – неторопливым тоном протянул хозяин кабинета, вновь переведя взгляд на бумаги перед собой, – и чем я тебе обязан в этот раз, кроме того, что мои люди спасли тебя от смерти? Только не говори, что просто мимо проезжал и решил заехать. У нас же вроде как на завтра встреча была назначена. А тут ты ни с того ни с сего… – мужчина пожал плечами и не стал продолжать мысль.

– Да нет, Егор Павлович, – усмехнулся Станислав, пытаясь придать разговору более дружелюбных оттенков, – не просто так я заехал.

Мужчина сделал недолгую паузу, глядя на собеседника. Тот всё так же рассматривал бумаги на столе, но зрачки его были неподвижными, по чему становилось понятно, что за показным безразличием всё же скрывается любопытство к дальнейшей беседе.

«Просто набивает себе цену», – подумал мэр.

– Так кто это так тебе машину изрешетил? – спросил подполковник.

– «Новая власть», кто же еще? Никак не могу от них избавиться. Так и ходят следом постоянно. А сейчас, видишь, совсем охерели – уже средь бела дня заявляются в мэрию и устраивают там беспредел!

– Да, плохи дела в городе, ничего не скажешь, – откинулся на спинку кожаного кресла Журавель, – а куда же полиция смотрит?

– А, полиция… – махнул рукой Пугач, – что от неё осталось? Большинство форму надело, только чтобы зарплату получать. В былые времена многим из них и стоянки сторожить не доверили бы. Что они могут сделать? Приедут, запишут, поищут… не найдут, конечно, ни хрена, ну и, в общем-то всё.

Хозяин и гость встретились взглядами и синхронно улыбнулись. Станислав почувствовал, что между ними зарождается понимание, и стал переходить ближе к делу.

– Так вот, чего я приехал – хотел попросить твоей, Егор Павлович, помощи. Нужно мне как-то порядки в городе наводить, а то так, того и гляди, к власти всякое отребье дорвётся. Что потом – сам понимаешь. Беспредел, хаос, анархия… Короче говоря, ничего хорошего. Полиция не справляется. Вот я и приехал попросить тебя включиться в ситуацию и – если придётся – силой подавить этих «революционеров».

Подполковник ничего не ответил, а только встал из-за стола и подошел к окну. Взял с подоконника пачку красных «Прилук» и закурил.

– Бери «Мальборо», – предложил ему, подойдя, Станислав.

Егор Павлович лишь отрицательно помотал головой – он любил покрепче. Пугач тоже решил закурить. С минуту они стояли у окна молча, стряхивая пепел с сигарет в блестящую металлическую пепельницу с цветочными узорами. Станислав время от времени кидал осторожные взгляды на своего собеседника, пытаясь определить его реакцию на предложение.

Сделать это было нелегко. Лицо Журавля, казалось, было каменным и не выражало ровным счетом никаких эмоций. Он просто смотрел в окно на пустой плац и густой лес, растянувшийся на километры за забором части.

На самом деле мужчина прекрасно знал, что когда-то городу понадобится помощь военных. Не то, чтобы это его пугало, но подполковник хотел до последнего оттянуть этот момент. Егор Павлович всё ждал и ждал приказа отходить вместе с остальными частями украинской армии на запад. Но время шло, а приказа всё не было. И изо дня в день ожидание такой команды казалось мужчине всё более бессмысленным. Подполковник пробовал связаться с командованием, но внятного ответа ему так и не дали, предлагая подождать еще немного. Опытный военный прекрасно понимал, что подобные указания звучат весьма бредово, учитывая, что в части еще находилось немало техники и оружия.

Поэтому вскоре командир части понял, что надеяться на приказ сверху бесполезно, и стал думать, как сохранить вверенные ему кадры и ресурсы, несмотря на то что отвечать за них уже было не перед кем. К тому времени из части сбежала добрая половина солдат. Некоторые бежали, прихватив с собой оружие. Отдельные индивиды, собираясь в небольшие группы, благодаря общему невысокому коэффициенту интеллектуальной деятельности, уходили недалеко.

Больше других Журавлю, да и всем оставшимся в части, запомнился случай, когда четверо дезертиров сбежали среди ночи на БМП, протаранив ворота. Их нашли три дня спустя в одном из близлежащих сёл. Оказалось, что сбежавшие не особо задумывались о наказании, ждавшему их и веселились, как только могли. Они пили так, что из ушей текло, до отвала наедались пожитками сельских жителей и вдобавок изнасиловали большую часть женского населения от четырнадцати до пятидесяти лет.

Егор Павлович не стал нянчиться с дезертирами и отдал распоряжение расстрелять их в лесу на околице того села и там же похоронить. Данный случай был показательным, и с тех пор кладбище дезертиров не пополнялось свежими могилами.

В части остались те, кому в принципе некуда было идти, и те, кто не хотел искать себе средства на пропитание или жильё в новой враждебной и чужой действительности.

Поэтому сейчас, когда подполковник получил предложение, которое, если хорошенько разобраться, было больше просьбой, он сильно задумался. В принципе, то, о чём просил мэр, было осуществимо, но сделать это нужно как можно продуманнее и аккуратнее, чтобы не потерять во время операции половину личного состава части.

Мужчина прекрасно знал, что собой представляет «Новая власть» и считал, что основная сила организации заключается в поддержке её со стороны народа, а никак не в реальной силе и каких-либо секретных тактических ходах. Второй факт доказывал, что одержать победу над противником будет не сложно. А вот первый…

– А ты не думал, что если их начать прижимать, то и народ может встать на дыбы? – нарушил тишину Егор Павлович, – Ты же сам понимаешь, что власти и армии люди сейчас доверяют в последнюю очередь.

– Это понятно, – выпустив облако сизого дыма в открытое окно, произнёс Станислав, – но подумай сам, Егор. Даже если меня снимут, и к власти придёт «Новая власть», что дальше будет с городом? Смогут они им управлять? Нет. Они могут только быть всем недовольны и делать кому-то западло. Среди них нет грамотного руководителя, который мог бы отстроить Белореченск и собрать вокруг себя людей. Саша Шелест? Да не смешите меня! Ты сам понимаешь, что какой-то забулдыга из подворотни никогда не станет полноценным мэром. И тогда Белореченску придёт конец. Нормальные люди попросту не смогут тут жить и работать, потому что и на улицу уже не выйдут. Это будет полный хаос. И это будет в нашем с тобой родном городе. Подумай над этим, Егор.

Станислав был прирождённым политиком, да и годы в районной и городской администрации тоже не прошли даром. Мужчина хорошо научился убеждать нужных ему людей действовать нужным ему образом. Пугач понимал, что Журавель как военный, да еще и командир части, должен осознавать свою роль в обществе. И роль его – защищать Родину. А так как Родина сместилась километров эдак на триста западнее, стало быть, защищать подполковник должен свой родной город.

– Ну, допустим, я соглашусь. Но это же, сам понимаешь, дело опасное…

Журавель прервался, ожидая, поймёт ли собеседник его намёк.

– Я всё понимаю, и ты вместе со своими людьми не останешься в стороне, когда придёт время снимать сливки. Но, Егор – решать нужно уже сейчас. Ты и так видишь, что меня, как собаку вшивую к тебе под ворота загнали. Так что, ситуацию нужно ломать в кратчайшие сроки, – Станислав понял, что его предложение всё же заинтересовало подполковника, и решил дожать его. Как руководитель, он был еще и неплохим психологом, и потому знал, что людям нужно ограничивать свободу выбора, чтобы они потом не стали руководить тобой. Поэтому всегда брал инициативу в свои руки, когда кто-то пытался перетянуть одеяло на себя.

– Ладно. Пусть будет по-твоему, – пробубнил военный себе под нос и подкурил еще одну сигарету, – но нам всё равно нужно время, чтобы разработать план действий. Сам понимаешь, бросать последних людей под пули я не собираюсь.

– Это вполне разумно, – одобрил его решение мэр, – сколько у тебя людей осталось?

– Сорок три.

– А оружие, техника?

– Этого хватает. Стрелковое, гранатомёты, гранаты, миномёты… Из самоходной – БМП, БТРы и четрые «Града».

– В принципе, нормально. Нужно будет, когда всё уляжется, тебе еще людей набрать.

– Об этом пока рано думать.

– Не спорю.

– Кстати, кто это с тобой был? – спросил Журавель, указывая в сторону дверей, за которыми дожидался Зинченко.

– А, это Влад Зинченко. До последнего времени в министерстве энергетики работал. Сейчас вот ко мне пришел с предложением одним. Только я ему не верю. Особенно если учесть то, что после его второго визита на мэрию напали эти отморозки.

– Думаешь, он с ними?

– Не знаю. Это еще нужно проверить.

– А что за предложение?

– Да такое, довольно неоднозначное, – окинув собеседника пристальным взглядом, сказал Станислав, раздумывая, рассказывать ли ему о содержании его беседы с Владом, – но очень выгодное. По крайней мере, так, как он мне всё обрисовал.

– Я так понимаю, у тебя некому его проверить, и ты хочешь поручить это мне? – спросил Егор.

– Возможно, – ушел от прямого ответа Станислав. Как и всякому влиятельному человеку, привыкшему считать себя едва не всесильным, ему было крайне неприятно, когда кто-либо указывал на его просчеты или слабые места, – но этот вопрос лучше решать после восстановления законной власти. А пока этого Владика лучше куда-нибудь изолировать. Есть у тебя варианты?

– В части я его видеть не хочу, так что, если ты не планируешь ввязывать в это дело полицию и просто посадить своего «друга» в изолятор, можем определить его в тюрьму. На данный момент мы всё равно её контролируем.

– Думаю, так будет лучше всего.

Журавель кивнул и, нажав кнопку на переговорном устройстве, вызвал лейтенанта, дежурившего в приёмной.

Рослый рыжеволосый парень лет двадцати пяти тут же вошел в кабинет.

– Значит так, лейтенант, – обратился к нему Егор Павлович, – сейчас возьмёшь еще двух человек и задержите мужчину, который ждёт в коридоре. Скажешь, пусть отправят его в тюрьму.

Парень кивнул и вышел из кабинета. Как вскоре убедился Станислав, дисциплина у Журавля была на высоте. Не прошло и пяти минут, как из коридора донёсся возмущённый голос Влада, которому, видимо, не понравилось, что его без каких-либо объяснений куда-то уводят. Долго это не продлилось, и, отдалившись по коридору, звуки голосов постепенно стихли.

Глава 9

Шумилы.

Сколько времени Андрей пролежал в канаве у обочины дороги, он не знал. Парень чувствовал себя разбитым и подавленным из-за того, что натворил. В виду подросткового возраста, массы просмотренных боевиков и разного сорта остросюжетных фильмов, в которых присутствовали кровь и убийства, он не раз задавался вопросом, сможет ли сам убить. Но, даже несмотря на последние изменения в стране, парень не воспринимал всерьёз, что способен на убийство и ему когда-либо понадобится это сделать. В юном возрасте по большей части все люди являются оптимистами и надеются на лучшее. Но иногда в жизни случаются переломные моменты, когда ранее казавшееся невозможным становиться реальностью. И с этой новой и не особо позитивной реальностью ему предстояло смириться и жить дальше.

На практике это оказалось не так уж просто. Парню было безумно сложно осознать даже сам факт совершения им преступления. Порой ему хотелось кричать, а порой забиться в какой-то угол, чтобы никто не нашел и не смог призвать его к ответу за убийство мужчины.

Вскоре первый шок начал проходить. Постепенно к Андрею возвращалась способность трезво мыслить и контролировать свои действия и эмоции.

«Но, с другой стороны, это всего лишь какой-то пьяный обосцанный бомжара, – твердил внутренний голос парня, – за такого сейчас и не посадили бы. Эти мудилы только путаются у нормальных людей под ногами, воруют у них и разносят всякую заразу. Так что, если подумать, то, может, я и правильно сделал…»

Но другая, светлая сторона его личности настойчиво перебивала доводы испорченной воцарившимся после эпидемии беспределом логики парня и твердила: «Теперь ты убийца! Вот видишь, к чему тебя привело непослушание? Только вчера ты ослушался родителей и сбежал от них, а сегодня уже убил человека. Твоя мама говорила тебе, что убийство – это смертный грех, правда?»

И Андрея вновь начинал бить озноб от страха за себя и своё будущее. Он напрочь позабыл о том, куда и во сколько должен был идти. Позабыл и о том, что они с Алёной договорились встретиться и пойти вместе. Она пока не особо доверяла друзьям своего одноклассника, и потому решила присмотреться к ним из-за его плеча.

– Эй, что с тобой? – вдруг вырвал из образовавшегося вокруг парня его собственного закрытого мира голос девушки, – Я тебя везде ищу. Ты чего здесь сидишь?

Это было настолько неожиданно, что первое время Андрей не мог произнести и слова. Он резко развернулся и посмотрел на Алёну такими испуганными и в то же время удивлёнными глазами, как будто та вдруг раскрыла, чем он занимается в своей комнате у монитора, когда никого из взрослых нет дома.

– Ты чего, Андрей? – испуганным тоном произнесла девушка, – Закинулся чем-то, что ли? Чё тебя так штормит?

– Да нет, не в этом дело, – подавленным тоном ответил парень.

– А что тогда? У тебя что-то случилось?

– Д-да… понимаешь… тут такое дело… я пришел домой, а там… – Андрей от волнения еле выдавливал слова. Казалось, еще чуть-чуть, и он заплачет.

Алёна, несмотря на свой возраст, хорошо знала, что нужно парню для того, чтобы собраться и договорить до конца. Она присела на траву рядом, обняла его за плечо и, придвинувшись ближе, прошептала на ухо:

– Успокойся. Что бы ни случилось, сейчас уже всё нормально. Я рядом, и я помогу тебе, если это возможно.

Для Андрея это было, наверное, лучшим средством для снятия стресса. От близости девушки, в которую был по уши влюблён, у него пошли мурашки по коже, запах её сладковатых цветочных духов щекотал ноздри. Прикосновение гладких пальцев к его руке тут же вызвало пульсацию внизу живота. Сердце забилось сильнее, и появилось просто непреодолимое желание схватить Алёну и, кинув её на траву, впиться губами в её губы.

Но, всё же переборов это желание, он начал свой рассказ. Как не странно, речь его на этот раз звучала более твёрдо. Он поведал девушке о том, какой бардак обнаружил в своей квартире и какой сюрприз ждал его на кухне, как всё это его взбесило и как он, вылетев на улицу, стал молотить бомжа, которого разбудил.

– И понимаешь… – его голос снова стал звучать надрывно, – я не хотел… клянусь, не хотел! Но получилось так, что я не смог остановиться… и забил его… насмерть…

Видя, что парень вновь близок к истерике, Алёна положила голову ему на плечо и стала утешать:

– Успокойся. Такое действительно бывает. И последнее время чаще, чем раньше. Просто люди озверели – коронавирус, а потом и это всё… Сейчас некоторые убивают, даже не задумываясь. А если ты жалеешь об этом, значит, еще не всё потеряно.

Андрей обнял девушку и глубоко вдохнул запах её свежевымытых волос, пахнущих кокосовым молоком. От этого ему стало спокойнее на душе.

Так они просидели несколько минут.

– Давай, наверное, идти. У нас вроде как встреча с твоими друзьями назначена, – прервала молчание Алёна.

Андрея вновь как будто выдернули из параллельной реальности, но на этот раз настолько приятной, что из неё не хотелось возвращаться. Он понемногу ослабил объятья, и Алёна встала на ноги. Парень внимательно посмотрел на неё, жалея, что сладкая близость с мечтой так быстро окончилась, и думая, что девушка, скорее всего, сделала это из жалости, а не потому, что питала к нему хоть какую-то симпатию.

– Пошли, – тихо сказала она и кивнула в сторону.

Андрей встал, отряхнулся от травы, и они пошли по узенькой улочке, тянувшейся меж рядов по большей части одноэтажных частных домов, многие из которых давно лишились своих хозяев. Некоторые, заброшенные раньше остальных, выглядывали из-за поломанных заборов дырами разбитых окон. Во дворах таких домов возвышалась никем некошеная сочная зелёная трава.

Из-за заборов тянули свои руки-ветки стоящие в цвету яблони, словно пытаясь таким образом сделать что-то наподобие арки. Повсюду в воздухе витали ароматы весны, разносимые по округе лёгким южным ветерком, обычно ассоциирующиеся у людей с началом новой жизни, и от этого Андрею становилось спокойно на душе.

Он не хотел больше думать о «подарке», который какие-то подонки оставили в любимом блюде его матери и даже об убитом им бомже. Он хотел просто идти по улице вместе с Алёной, и чтобы эта улица никогда не кончалась.

Парню всегда нравилось находиться рядом с ней, а сейчас особенно. Её нежные объятия спровоцировали взрыв эмоций в его сердце. Андрей безумно хотел, чтобы это повторилось. Его сердце как будто переставало биться от нежных прикосновений бархатистой кожи и переходило в галоп, когда ноздри ощущали её сладковатый запах, такой прекрасный, с каким может сравниться лишь запах весенней пробуждающейся ото сна природы.

Парень с девушкой так и продолжали идти по улице, не говоря ни слова, когда Андрей вдруг понял, что за своими чудесными фантазиями совсем позабыл, куда именно они направляются, о чём и не преминул узнать у своей спутницы.

– А ты что, не помнишь, что ли? – спросила она и улыбнулась, поняв истинную причину потери парнем памяти.

Тот же, с секунду поразмыслив, нужно ли озвучивать хотя бы частично мысли, которые бабочками порхали в его голове, решил, что лучше не стоит. Не то, чтобы Андрей был слишком стеснительным и скромным. Вовсе нет. Порой он бывал дерзким и наглым, как и все подростки его возраста. Просто Алёна была исключением из всех правил. Перед ней он робел, как ни перед кем более, потому что считал её кем-то или чем-то божественным и настолько хрупким, что любым неосторожным движением или словом можно испортить данный шедевр.

– Просто из головы вылетело, – ответил парень.

– В детсад. Там, где вы всегда собираетесь вечером. Так, по крайней мере, Богдан твой сказал.

Андрей просто угукнул, и они пошли дальше. До детсада оставалось рукой подать, и он хотел привести свои мысли в порядок, чтобы никоим образом не выказать перед остальными того, что творилось в его мозгу. Как и все подростки, парень старался не выражать своих нежных чувств перед одногодками. Он знал, что ни к чему хорошему, кроме как к буре насмешек и подколов это не приведёт. А опошлять такие высокие чувства, какие Андрей испытывал к Алёне, он категорически не хотел.

Вот только единственное, чего он до сих пор не знал, так это что будет делать, если кому-то из друзей понравиться девушка. Конечно, Алёна не могла не понравиться – в этом Андрей не имел никаких сомнений, но всё же – вдруг кто-то из их компании решит серьёзно приударить за ней? Или того хуже – просто заняться с ней сексом, а потом выбросить, как ненужную вещь.

Эти мысли разбавили приятные впечатления горьковатым осадком, и он задумался, что будет делать в таком случае.

Тем временем пара подошла к ржавым провисшим в петлях воротам детского сада. Последнее время заведение, прятавшееся меж рядов частных домов, облюбовала себе компания подростков, как место для сборов. Самым главным обстоятельством, которое буквально гнало их сюда, было то, что никто из взрослых не знал, где они заседают.

Сторожа в детсаде не было, для бандитов никакой ценности он не представлял, так что особо им никто не мешал. Разве что несколько раз пришлось выгонять бомжей, которые решили переночевать на детских кроватях. В меру своей возрастной жестокости подростки не особо церемонились со старшими и избивали их до полусмерти. Такая наука пошла впрок бездомным, и последнее время те знали, что в заброшенный детсад лучше не соваться. Так как покинутых зданий и домов теперь хватало на всех с головой, споров за территорию никто из них затевать не стал.

Долго искать свою компанию Андрею не довелось. Еще издали он заметил друзей, сидящих на открытой веранде второго этажа. С приходом весны они всё чаще стали выбираться на свежий воздух, уставшие за зиму от сборищ в помещении.

Из динамиков небольшой оранжевой колонки «JBL» играла «Запахло весной» в исполнении «Бутырки».

За последние годы блатной шансон значительно сдал свои позиции у молодёжи, даже в таких райцентрах, как Белореченск. Молодые люди стремились быть более продвинутыми и культурными, но эпидемия и последовавшая за распадом страны криминализация отдельных районов перевернула всё с ног на голову. В виду того, что новая музыка появлялась крайне редко – Интернет работал примерно так же, как и мобильная связь – жителям этих территорий приходилось слушать песни, вышедшие ранее. И вот, парни из таких злачных районов, как Шумилы, под влиянием блатной романтики постепенно возвращались к шансону. Еще не так давно казалось, что этот жанр остался жить лишь в старых «девятках» и гаражах, где собирались, сбегая от жен и домашнего быта, мужчины лет тридцати пяти и старше, а для всех остальных – в особенности молодёжи – безнадёжно канул в Лету, но теперь «Бутырка», Круг, Шафутинский, Наговицын и прочие именитые шансонье возвращали утраченные позиции, находя своими песнями отклик в сердцах стремящихся к криминалу подростков и порой играя вперемешку с Моргенштерном, Элджеем и прочими современными кумирами молодёжи.

Андрей с Алёной поднялись по железным ступеням, ведущим на веранду с улицы. Пятеро парней, расположившись кружком на вынесенных из здания диванах и креслах, курили и говорили о чём-то между собой, но с приходом пары разговоры вмиг стихли.

– Опача! Смотрите, кто к нам пришел?! – воскликнул светловолосый Никита, одетый, как и всегда, в спортивный костюм и кроссовки, вставая с кресла и отставив в сторону бутылку «Черниговского светлого» – возможно, самое ценное, что у него было в этой жизни.

– Ха, ну чё, Андрюха, решил друзьям девку подогнать? – подколол его Вадим, затягиваясь сигаретой, – Уважаю. Достойный поступок.

– Или вы типа встречаетесь? – спросил Никита, подходя ближе и бесцеремонно разглядывая девушку.

Андрею в этот момент стало не по себе. Он кинул беглый взгляд на Алёну, стоявшую рядом с ним в светлых джинсах-бойфрендах и коротенькой джинсовой курточке, накинутой поверх розового гольфа, и вспомнил, как она обнимала его каких-то минут десять назад. Он хотел было что-то сказать, но слова как будто застряли в горле.

– Да ладно вам, пацаны. Я говорил, что Андрюха не один придёт, – вступился за друга Богдан.

– Успокойся, Бодька, – спокойно произнёс Женя – старший среди парней и без сомнений лидер в их компании, – мы же своих не обижаем, – улыбнувшись, он обратился уже к Алёне, – ну здравствуй, Алёнка. Ты так и не ответила на вопрос.

– На какой из них? – совершенно ровным голосом, как будто не находилась сейчас одна среди парней, от которых неизвестно чего было ожидать, спросила девушка. Её спокойствие и выдержка не могли не вызвать у Андрея уважения.

– Так вы с Андреем вместе, или как?

– А вам это так прям так интересно?

– Ну да. Ты же знаешь, какое сейчас время – девчонок нормальных на районе нет, а природу, сама понимаешь, не обманешь. Так что, если ты не с Андреем…

– Пока вы здесь сидите и штаны протираете, – смело перебила его Алёна, – Андрей убил человека.

Сказав это, девушка окинула собравшихся вызывающим взглядом, как будто считала поступок парня чем-то героическим, а присутствующих – недостойными водить с ним дружбу.

– Человека? – стараясь казаться серьёзным, переспросил Вадим, – Живого?

Окружающие рассмеялись, и Андрея смутил этот смех. Придя на место, где встречался с друзьями чуть ли не каждый день на протяжении полугода, с Алёной, ему всё здесь казалось каким-то чужим и враждебным, даже парни, с которыми вырос на одном районе и дружил с детства.

– Да ладно, пацаны, – произнёс, изучающе глядя на пришедших, Женя, когда смех немного улёгся, а затем обратился к Андрею, – это правда, Андрюха?

– Правда, – сказал парень, посмотрев ему прямо в глаза.

– И кого?

– Бомжару одного возле подъезда пришил, – ответил Андрей и сам удивился, насколько уверенно звучал его голос. Словно теперь совершенный им поступок придавал ему значимости и преимущества перед друзьями.

– А чё так? – спросил Никита, сплюнув через перила и засунув руки в карманы.

– Мы присядем? – вопрошающе глядя на друзей, спросил Андрей. Прежний дискомфорт прошел, и настроение парня постепенно восстанавливалось, как сердцебиение человека, только что пережившего стресс.

– Конечно, – скривившись уголком рта, произнёс Женя и взглядом пригласил их сесть на диван слева от него.

Парень с девушкой обогнули столик, большую часть площади которого занимали пивные бутылки, частично уже пустые.

– Угощайтесь, кстати, – предложил им Женя.

Андрей, не став ждать повторного предложения, открыл одну бутылку и протянул её Алёне, а вторую взял себе.

– Ну так как там всё случилось? – спросил у друга Богдан.

Андрей во второй раз пересказал историю, которую до этого уже поведал Алёне с той только разницей, что теперь ни разу не запнулся. Парни вокруг слушали его молча, даже не пробуя перебить или что-либо переспросить. Их внимательные взгляды были устремлены на рассказчика, словно они хотели определить по лицу, не врёт ли Андрей.

А тот всё рассказывал, время от времени делая продолжительные паузы, чтобы глотнуть пива или окинуть беглым взглядом слушателей, тем самым пытаясь еще больше их заинтриговать. И это у него вышло.

Еще с некоторое время после того, как Андрей закончил свой рассказ, парни вокруг сидели молча, размышляя над только что услышанным.

– Да всё правильно, – одобрил действия друга Богдан, – а то развелось этих бомжей ёбаных, только, блядь, и лазят по улицам, заразу разносят!

Как не странно, теперь Андрей практически не ощущал вины за содеянное. Одобрение друзей сыграло в этом немаловажную роль, и парень чувствовал себя едва не героем. Мысленно он поблагодарил за это Алёну, которая смогла вовремя переломить ход разговора и повернуть его в нужное русло.

– Что чувствуешь? – спросил, глядя ему в глаза, Женя.

– В смысле? – вынырнув из моря гордости за себя, переспросил Андрей, хотя хорошо понял, на что намекает парень.

– В смысле, после того, как убил? Ты же должен чувствовать себя как-то по-другому.

Андрей на миг задумался. Женя поднял целую тучу тёмного осадка, которому до этого с трудом удалось улечься на дно. Вновь с глубин сознания стало подниматься чувство вины и раскаяния в своём поступке, но парень не хотел пускать никого так глубоко в свою душу. Поэтому, ответив Жене таким же вызывающим взглядом, парень улыбнулся уголком рта и сказал:

– Пиздато. Просто пиздато я себя чувствую!

Такого он и сам от себя не ожидал, и потому сразу же зашелся громким смехом. Как не странно, повернувшись, он увидел, что смех почти сразу подхватила Алёна, а за ней и остальные. Один Женя сидел, даже не улыбнувшись. Да еще Никита не выразил ровным счетом никаких эмоций, а только опёршись на перила, закурил очередную сигарету. Андрею даже показалось, что предводители стаи завидуют ему.

– Ну, и чем дальше заниматься собираешься? – спросил его Женя, когда веселье стихло, – Тут Бодя рассказал, как вы вчера с поезда свинтили. Думаю, такие люди нам нужны.

– Да я, в принципе, из-за этого и свинтил, – взяв сигарету из лежавшей на столе пачки желтой «Примы Оптимы», сказал парень, – не хочу я с Шумил никуда сваливать. Родаки захотели, пусть и едут сами. А я здесь родился, и здесь дальше жить буду.

– Вот это наш пацан, – одобрил его слова Вадим.

– Ну, мы в тебе и не сомневались, – сказал Женя, хотя по каким-то интонациям его голоса, Андрею показалось, что конкретно он в нём сомневался. Парень, пользуясь своим статусом предводителя, продолжил, – короче, такой расклад – мы хотим организовать свою группировку. Долго думали, как начать. Хотели у старших добро получить, но, так как те вряд ли его дадут, решили для начала заявить о себе, а потом уже пусть решают, что с нами делать. Думаю, если всё пойдёт гладко, нас официально пропишут. Как тебе? Может, у тебя есть какие-то идеи по этому поводу?

– Да нет. Меня всё устраивает. Только как ты собираешься о себе заявлять?

– Для начала возьмёмся за что-то не очень сложное. Грабежи и кражи – в самый раз. Нас шестеро, а этого вполне хватит для того, чтобы кого-то грабануть.

Женя старался говорить спокойно и рассудительно, как и подобает настоящему главарю банды, но порой в его голосе проступали нотки возбуждения, которые он, да и все остальные, испытывали от предвкушения реализации этой затеи. Как и многих подростков, их манила опасность, и парни с нетерпением ждали свой первый боевой выход.

– Куда думаешь сунуться? – спросил Андрей.

– Да на Дунай. Конечно, весь народ сейчас в центре, но и на Дунае тоже осталось, чем поживиться.

Андрей одобрительно кивнул, и, задумавшись, произнёс:

– Правда, у меня и на Шумилах еще неоплаченные счета есть.

– О чём ты? – спросил у него Богдан.

– Да всё о том же. О тех уёбках, которые погром у меня устроили и в блюдо насрали.

– Да брось ты их, – подал голос сидящий рядом Вася, – выбери какую-то другую квартиру и живи там. Или будешь говно отчищать и потом из этого блюда есть?

– В том то и дело, что не буду. И за это они должны заплатить.

– А это правильно, – неожиданно одобрил его идею Никита, – таких пидарасов нужно наказывать.

– А ты вообще запомнил их? – спросил Женя.

– Да видел, как с подъезда выходили. Трое кентов лет под двадцать пять-тридцать. Вы сами поймите, пацаны, они моих предков отфигачить собирались и Инку изнасиловать. Я, конечно, их не люблю – поэтому и с поезда свалил, но давать своих в обиду… это как-то не по-пацански.

– Ты прав, Андрюха. Раз прогнёшься – будут гнуть всю жизнь, – поддержал его Богдан, – если чё, я с тобой.

– Спасибо.

– Кстати, Жека. Может, это и будет наше первое дело? Накажем уёбков – будет типа как тренировка. А потом и за более серьёзные темы возьмёмся.

Женя, поразмыслив немного, кивнул.

– Ладно, пусть будет так. Тогда давай с завтрашнего дня этим и займёмся. Найдём их, а потом ты уже сам решишь, что с ними делать.

– Кстати, батя мой помочь может, – предложил Богдан, – ему человека на Шумилах найти – раз плюнуть.

– Годится. Ты, кстати, Андрюха, жить где думаешь?

– Да не знаю пока. Как-то не думал об этом.

– Можешь здесь оставаться. Мы с Вадимом тут и живём. Скоро, может, и Никита со своей Валькой подселятся.

Женя с Вадимом переехали жить в детсад относительно недавно. Так получилось, что отцы обоих умерли от коронавируса. Вадим рос без матери, а мать Жени после смерти мужа ударилась во все тяжкие и сбежала в Киев в надежде на новую жизнь, наплевав на сына. Для Жени потеря родителей стала сильным ударом, и он не любил говорить на эту тему.

– Он у меня жить будет, – неожиданно отозвалась Алёна.

– Да? Так у вас типа все серьёзно? – улыбнулся Вадим.

– Это так? – спросил у парня Женя.

– Да, – не раздумывая, согласился Андрей.

В душе он и сам очень удивился поступку Алёны, хотя и обрадовался, что девушка берёт его к себе. Теперь он сможет видеть её каждый день, и – кто знает? – может, когда-то они станут кем-то больше, чем просто друзья.

Дальнейшая беседа уже не содержала никакой конкретики. Болтали о разном, и в целом ни о чем. Андрей, не в состоянии нарадоваться грядущим в его жизни переменам, давно потерял нить разговора, и практически всё время молчал.

Женя с Вадимом вытащили из комнаты, примыкавшей к веранде, небольшой мангал и развели огонь, чтобы пожарить украденные в магазине сосиски. В дополнение к мясному прилагались батон и кетчуп. Угощение предлагалось всем, но гости любезно отказались и разошлись по домам.

Выйдя за ворота детсада, компания разбрелась в разные стороны. Богдан и Вася свернули налево, Никита еще некоторое время сопровождал пару, но затем, когда те повернули на улицу, где располагался дом родителей Алёны, продолжил свой путь к многоэтажкам в одиночестве.

Парень с девушкой шли молча. Андрей, заметив не в меру серьёзное выражение на лице своей спутницы, спросил её, всё ли хорошо, но та не ответила. Покопавшись в памяти и подумав, чем мог обидеть Алёну, он не нашел подходящих вариантов, поэтому поинтересовался об этом у девушки.

– Что-то не так, Алёна? Я что-то не то сделал?

Девушка вдруг стала на месте и осуждающе посмотрела прямо ему в глаза.

– Что-то не то сделал? Конечно! И я еще должна тебе это объяснять?!

– Но я просто не могу понять…

– Ах не можешь понять! Так зачем тогда ты меня уговаривал от родителей сбежать, если не можешь нести за меня ответственность?!

– Подожди, я тебя не уговаривал, а просто предложил. Ты же сама решила.

– Да? Так теперь будешь всё валить на меня? Ты парень или кто?

– Ну парень, и что?

– Тогда и бери на себя ответственность! Ты же хотел, чтобы я осталась? Хотел?

– Ну да, – нерешительно произнёс Андрей под натиском девушки.

– Ну вот теперь будь добр думать не только о себе, но и обо мне. Ты отвечаешь за мою безопасность и должен постоять за меня в случае чего, а не бросать, как было, когда мы пришли к твоим друзьям. А не то мне придётся искать того, кто сможет меня защитить.

Алёна замолчала так же резко, как и начала разговор. Губы её дрожали, глаза взмокли. Девушка просто развернулась и пошла дальше по улице.

Андрей застыл на месте, пораженный её речью, но уже вскоре направился следом. Он хотел утешить её, и, возможно, извиниться за своё поведение, только не знал, как это сделать. Поэтому просто молча пошел за Алёной.

Глава 10

Центр. Вечер.

Настроение у Саши Шелеста было двояким. С одной стороны душа его ликовала, потому как, наконец, он добился своего и дорвался до власти. Мужчина тонул в большом кожаном кресле, наслаждаясь его мягкостью, и ему передавалось упоительное чувство власти, которое обязан был испытывать его бывший владелец. С другой стороны, самой серьёзной формацией, которой до сих пор руководил Саша Шелест, была «Новая власть», и, признаться честно, получалось это у него иногда не особо хорошо. Мужчина не был до конца уверен в правильности своих действий, и поэтому новая ответственность его страшила.

Кроме того, уверенность в своих силах конкретно пошатнуло поведение отдельных членов группировки, которые, когда стало ясно, что из затеи с прослушкой ничего не выйдет, самолично взяли на себя ответственность и приняли решение штурмовать здание городской администрации без каких-либо команд со стороны Шелеста. Это конкретно ставило под сомнение его авторитет и способность управлять организацией в глазах соратников.

Но верные друзья обещали всяческую поддержку в трудных ситуациях, и Кот даже взялся за политическую программу нового истинно народного мэра. Поэтому хотя бы за какую-то часть своей деятельности Александр не волновался. Он знал, что Серёга неплохо разбирается в людях и групповой психологии, поэтому мог на него положиться.

Конечно, мужчина и сам прекрасно знал, что в такое тяжелое время нужно народу. Не так уж и много – еда, кров, работа, безопасность и хоть малейшая уверенность в завтрашнем дне. Но в том состоянии, в котором пребывал Белореченск сейчас, было сложно обещать что-либо из этого. Благодаря советам Кота Шелест знал, на что списывать свои неудачи в крайнем случае. Разруха, последовавшая за развалом страны, бандитский беспредел, банкротство крупнейших компаний и предприятий, нищета, безработица… Некоторые и ранее, когда этого всего не было, не могли справиться, а теперь…

Но, так или иначе, волнение внутри Саши присутствовало, и он старался не оставаться наедине с самим собой. Вместе с Кузьмой и Котом они заседали теперь в кабинете мэра и распивали «Хеннесси», оставленный Пугачем.

– Я вот чё думаю, – разбавил новоявленный мэр установившееся в кабинете молчание, – Пугач же не зря к воякам сбежал. Думаю, попробует у Журавля помощи просить, чтобы нас отсюда выбить.

– Еще не факт, что Журавель согласится, – отозвался Кузьма, сжимая в руке коньячный бокал.

– Согласится или нет, а нам нужно быть готовым ко всему. Когда они придут, будет уже поздно.

– Ну, давай не сгущать краски, – вступил в разговор Кот, – подумаем, что они могут против нас выставить. Часть еле дышит, солдаты почти все разбежались, так что толком Журавлю и некем командовать. Думаю, человек тридцать если есть, и то хорошо.

– Для них, может, и хорошо. А для нас… – многозначительно посмотрев на него исподлобья, произнёс Александр и сделал большой глоток коньяка.

– Ну что для нас? Наших всего чуть больше пятидесяти человек. То есть, больше, чем у них. Теперь вооружение… Ну, здесь, понятное дело, преимущество на их стороне. Но во время боёв в городе это практически сводится на нет. Если и есть у них пара-тройка БТРов, то вряд ли они им помогут между домов.

– Да? А такие вещи, как стратегия и тактика тебе знакомы? – вновь отозвался Кузьма. В его голосе присутствовали нотки возмущения.

– Ну так скажи, что думаешь, стратег? А то как посоветовать что-то нормальное, так здесь тебя нет, а как осуждать, так сразу!

– Ладно, предлагаю себя в качестве командующего нашими, так сказать, вооруженными силами. Что делать дальше, я уже как-то решу. Вы тут лучше политикой занимайтесь.

– Типа мы ничего в этом не понимаем?

– Так, ладно, Кот, – прервал их спор Шелест, – Кузьма правильно говорит. Он в этих вопросах лучше нас разбирается – боевой опыт есть, как-никак, так что ему и флаг в руки. Думаю, Кузьма, из тебя выйдет хороший командир.

– Кстати, Саня, – вмешался в разговор Кот, – мы зря надеемся только на своих солдат. Можно же сагитировать народ. Сам знаешь – у нас поддержка среди простых людей неслабая.

– Идея неплохая, – одобрил Александр, – значит, так и сделаем. Кузьму я назначаю командующим нашими вооруженными силами. Разбей людей на подразделения, каждым поручи отдельные задания – ну, это уже тебе виднее, как лучше сделать. И выдели человек пять, которые будут заниматься агитацией и инструктажем новобранцев.

– Будет сделано, товарищ главнокомандующий, – улыбнувшись уголком рта и козырнув рукой, произнёс мужчина и поднялся со стула, – разрешите идти?

– Да иди уже, не выдёргивайся, – кинул ему Александр, сделав очередной глоток дорогого коньяка.

– А хитрый этот Пугач, – задержавшись в дверях, сказал новоназначенный командующий вооруженными силами, кивнув на дырку в обоях, а затем развернулся и вышел.

– Да уж, не тупой. Своей шкурой дорожит, – задумчиво произнёс Кот, неотрывно глядя куда-то перед собой, – ну ничего, и такого сломаем. Из кабинета выкурить смогли, так что дальше уже как-то справимся.

Друг его недовольно поморщился. Ему не хотелось вообще слышать что-либо о предыдущем мэре, тем более, когда о нём говорили что-то недостаточно плохое. Саша противопоставлял себя Станиславу и задумывался, сможет ли править хоть так же. Неуверенность в своих силах сводила на нет практически всю радость от достижения долгожданной цели, к которой он шел последние несколько месяцев, хотя, если копнуть глубже, мужчина стремился к власти всю свою сознательную жизнь. Не имея за спиной ни талантов, ни способностей к каким-либо видам деятельности, ни толкового образования, он стремился всем вокруг доказать, что главнее, умнее и лучше кого бы то ни было. И амбиции его росли чуть ли не с каждым днём, стремясь ко всё новым вершинам.

Только после такого героического завоевания мэрского кресла что-то в сознании Шелеста пришло к нестыковке. Мужчина, конечно, догадывался, что именно, но признаться в этом даже самому себе было выше его неоправданной гордости. Александр понял одну вещь – он добился в жизни даже большего, чем желал, но в конечном итоге не знает, что с этим делать. Его способностей, навыков и ума не хватит не то, чтобы приумножить, а и сохранить приобретённую власть. Он, как говориться, смог прыгнуть выше головы, но особой радости от этого не испытывал. Напротив, сейчас это лишь угнетало мужчину, и где-то в глубине души он подумывал, а не посадить ли кого-то другого в кресло мэра. Того, кто действительно сможет управлять и делать это с умом. Но всё та же гордость никогда не позволила бы Саше согласиться со своими же умозаключениями, не то, чтобы озвучить их перед кем-то.

– Чё, кстати, с Пугачем делать будем? – нарушил молчание Кот.

– Да чё с ним делать? – неожиданно резким тоном переспросил самопровозглашенный мэр, – Если вояки ему и помогут, то вряд ли это будет раньше, чем завтра. Поэтому наутро – нет, лучше часов на двенадцать – нужно собрать народ на площади и рассказать им всё как есть. Меня представить в качестве мэра. Так что тебе нужно до завтра мне речь придумать, да такую, чтобы у всех слёзы на глазах выступили…

– Это мы можем, – улыбнулся краешком губ Кот, потирая бокал большим пальцем.

– Дальше нужно разъяснить им, кто такой Пугач. Подними всё, что у нас на него есть. Если не хватит, додумайте. Нужно, чтобы народ его ненавидел. Чтобы они хотели его сами на вилы поднять. И, когда мы его ликвидируем, чтоб нас считали героями, а не какими-то палачами. Люди должны одобрять наши действия, понимаешь?

Серёга кивнул.

– А Пугач? Ну что? Попробуем сначала с вояками договориться. Если не захотят по-хорошему, будет по-плохому. Ты же говорил, что людей у них не так уж и много. Так что как-то справимся. Главное, чтобы народ в нас верил. Ну, и нам тоже чтоб верил. Ладно, закончим на сегодня со всей этой политикой, а то у меня голова от неё начинает болеть. Кузьма пусть войска строит, ты подумай пока над речью, а я немного отдохну – еще завтра перед народом выступать.

– Принято, – вставая из-за стола, произнёс Кот, – а ты что, здесь будешь ночевать?

– Наверное. А что? Буду привыкать к новому рабочему месту.

Мужчины встретились взглядами, и в глазах друга Александр прочитал что-то среднее между пониманием и презрением. Словно, Кот, наконец, нашел его больное место, и он вмиг стал ему неинтересен.

Не говоря больше ничего, Сергей вышел, оставив новоявленного мэра обвыкаться в своём кабинете.

На Белореченск упали синие весенние сумерки, убивая последние лучи оранжевого заката. В десять на улицах уже было темно.

Как и договаривались, каждый из трёх друзей занимался своим делом.

Кузьма организовывал «вооруженные силы» согласно реалиям их небольшого королевства. Большая часть членов организации патрулировала улицы в центре города. Для удобства связи им были розданы рации. Пять человек остались на площади напротив городской администрации и набирали новых солдат. Было вынесено два стола, заимствованных в ДК «Сельмаш», расположившегося по другую сторону улицы. Особых очередей не наблюдалось, но всё же люди шли. Среди желающих вступить в ряды «Новой власти» были и сорокалетние мужчины, и парни лет двадцати, и даже подростки от четырнадцати лет. Согласно данного командующим приказа, набирали всех.

Кот же, взяв в помощники Ярослава, которого считал грамотным парнем, выделил себе кабинет в Доме Культуры и принялся за составление политической программы народного мэра и его завтрашней речи.

Сам же Шелест всё никак не мог заснуть. Около часа после ухода Кота он просто бесцельно нарезал круги по кабинету. Выглядывал в окно, смотрел за процессом набора добровольцев в вооруженные силы Белореченска, но даже эта видимость активных действий нисколько не успокаивала мужчину.

Нервное напряжение внутри зашкаливало и не давало ему усидеть на месте. В конце концов, верх взяла усталость. Да и выпитый алкоголь тоже делал своё дело, и полтора часа спустя Александр, плюхнувшись в мягкое кресло, заснул крепким сном.

Пробуждение было более внезапным, чем мужчина того ожидал. Открыв глаза, он понял, что еще не рассвело. Но вот о причинах, пробудивших его ото сна, задумываться не приходилось. За окном стрекотали автоматные очереди.

Глава 11

Шумилы. Вечер.

По дороге к дому Алёны молодые люди по большей части молчали. Андрей видел, что девушка действительно расстроена его бездействием, и чувствовал себя угнетенно.

«Но с другой стороны – почему тогда, если это её так обидело, она сказала, что я буду жить у неё? – спрашивал он сам у себя, – Тем более, что мы вообще с ней это не обсуждали. Странно. Хотя… А с кем бы она тогда жила? Подружек у неё здесь не осталось, а те, что еще есть, живут с родителями. Получается, взяла меня, чтобы не страшно было одной в пустом доме оставаться».

Это догадка неприятным осадком выпала на и без того неважное настроение парня. Хотя, в виду характерного его возрасту юношеского оптимизма, долго Андрей об этом не думал, от всей души желая верить, что девушка взяла его к себе по каким-то иным причинам.

Тем временем пара подошла к дому Алёны. Это был компактный двухэтажный коттедж с кремового цвета стенами и крышей из зелёной металлочерепицы. С первого взгляда было видно, что за домом и окружавшим его двором до последнего времени ухаживали. Мощёная подъездная дорожка аккуратно заметена, молодая зелёная трава ровно подстрижена, а по обе стороны от входа стояли увешанные белыми цветками кусты жасмина, разнося своё благоухание по двору. Пространство за воротами закрывала собой арка, увитая виноградом. Чуть дальше стоял добротный кирпичный гараж.

Достав из кармана куртки ключ, Алёна открыла дом, и они вошли внутрь.

Обоняние Андрея тут же различило стойкий аромат духов. Пытаясь понять, кому они принадлежали, он, учитывая резкость запаха, всё же склонялся ко мнению, что это были мужские парфюмы.

– Классные духи у твоего отца, – сказал он, пытаясь тем самым хоть как-то начать не клеящийся разговор.

– Он мне не отец, а отчим, – угрюмо произнесла девушка и, сняв кеды, поспешно удалилась в комнату.

Тон, с которым это было сказано, не оставлял сомнений – Алёна не хотела говорить на эту тему.

«Да и вчера по их общению было видно, что между ними что-то не так. Её отчим дождался момента, пока мать отвернётся, и только тогда стал говорить. Странно. Хотя… всякое бывает».

Разувшись, Андрей пошел вслед за Алёной. С удивлением он осматривал дом, в котором жила девушка со своими родителями, и находил его довольно современным и удобным. Из прихожей парень сразу попадал в просторный зал, совмещённый с кухней и разделённый с ней столиком-барной стойкой. Кухонная техника со стальным покрытием была явно недешевой, да и висевший на стене в гостиной «Самсунг» диагональю дюймов около шестидесяти тоже указывал на состоятельность владельцев дома.

Андрей пересёк гостиную в поисках Алёны. Отсюда на второй этаж вела лестница, но интуитивно парню показалось, что следует продолжить искать хозяйку дома на первом. Так и было. Девушка нашлась в своей спальне, лежащей на кровати, зарывшись носом в подушку.

Некоторое время Андрей стоял в растерянности, не зная, что делать и тем временем рассматривая спальню одноклассницы. Комната была выполнена в довольно модном модерновом стиле. Три стены были оклеены кораллового цвета однотонным рельефными обоями, на четвертой красовалось 3D-изображение огромных розовых орхидей, с первых же секунд привлёкшее взгляд гостя. Пол устилал светло-серый, почти белый паркет, а вокруг кровати лежал мягкий под цвет стен ковёр с длинным ворсом.

– Алёна? – наконец, собравшись, произнёс парень.

Но девушка продолжала молчать.

– Алёна, извини, если я тебя обидел… – присев рядом, сказал Андрей и положил ладонь на её плечо.

– Отстань, – сбросив его руку, произнесла она в подушку, – не трогай меня. Спать будешь в гостиной на диване.

– Ну хорошо, – пожал плечами Андрей и, встав, поплёлся назад.

Плюхнулся на диван и, откинув голову на спинку, глубоко задумался. Он думал о событиях двух последних дней и в который раз задавал себе один и тот же вопрос – правильно ли поступил, оставшись в Белореченске? Конечно, он хотел этого, но всё же в свои четырнадцать парень понимал, что между желаниями и тем, что нужно делать, иногда лежит непреодолимая пропасть. Кроме того, он еще и прихватил с собой Алёну. По теперешнему состоянию девушки не видно было, что она счастлива, оставшись здесь.

«Но зачем тогда она сбежала от родителей? Не понимаю я этих девок…»

За размышлениями Андрей не заметил, как провалился в сон. Когда проснулся, за окном была уже ночь. Его сновидения прервал звук, доносившийся из реального мира, и звук этот был не чем иным, как плачем.

Открыв глаза, парень растерянно огляделся по сторонам и заметил рядом с собой Алёну, которая сидела на диване, поджав под себя колени, и тихо плакала себе в руку.

– Э-э, Алёна, что случилось? – спросил Андрей у девушки, положив ладонь ей на плечо. На этот раз она не стала сбрасывать его руку. Но и ответа на вопрос тоже не дала.

Ошарашенный этим и не в состоянии до конца прийти в себя после пробуждения, парень придвинулся ближе и обнял Алёну, прислонившись своей щекой к её. Кожа почувствовала холод её слёз, и от этого ему еще больше захотелось утешить девушку.

Он погладил её по спине и прижал к себе еще крепче. Алёна развернулась и положила голову ему на грудь. Андрей наслаждался сладковатым ароматом духов, шелковистостью кожи и бархатом её волос.

Так они сидели некоторое время в темноте, не говоря друг другу ни слова и словно слившись в единый организм. Понемногу всхлипы и плач девушки звучали всё тише, а затем и вовсе прекратились.

– Может, всё-таки расскажешь, что случилось? – нарушил молчание Андрей.

С пару секунд помедлив, Алёна тихо произнесла:

– Понимаешь, не всё так просто. И есть вещи, которые… в общем, о которых сложно говорить.

– Я понимаю, – на автомате выдал Андрей, хотя, признаться честно, даже не догадывался, о чём может пойти речь, – но ты попробуй. Я же вижу, тебя это тревожит. Может, расскажешь, и станет лучше. Ну… ты понимаешь.

Девушка кивнула и, еще с секунду собираясь с силами, всё же начала:

– Я осталась в Белореченске не потому, что не хотела отсюда уезжать, а потому, что не хотела ехать с родителями.

– Ну, это не удивительно. Я тоже со своими не особо рвался.

– Это немного другое. Да, в нашем возрасте у всех обычно проблемы с родителями, но с годами это проходит. У меня другие причины. Знаешь, когда от нас ушел папа, нам с мамой было очень тяжело. Потом через год появился этот Ярослав. Поначалу всё было хорошо. Как видишь, жили мы нормально, не бедствовали. А потом… – голос девушки дрогнул, и она замолчала, снова всхлипнув.

– Что случилось потом? Это твой отчим? Он стал тебя бить? – спрашивал Андрей и чувствовал, как внутри него поднимается волна ненависти к мужчине. Алёна, сидевшая рядом в его объятиях, для парня была настолько прекрасной, что он готов был пешком догонять поезд, на котором уехали родители девушки, и собственноручно прикончить ненавистного Ярослава. У него вообще в голове не укладывалось, как можно бить такую, как Алёна.

– Бил? Нет, – всхлипнув, произнесла девушка, – он, наоборот, вёл себя со мной хорошо. Я даже удивлялась, как чужой человек может относится ко мне лучше, чем родной отец. Его отношение было даже слишком хорошим, и со временем только улучшалось. Но тогда мне стало это не нравиться.

– Почему? Ты же сама говоришь, что всё хорошо было, – удивился Андрей, но тут до него дошел истинный смысл слов Алёны, и конец фразы он договорил уже гораздо менее уверенным тоном, чем начало. Глаза парня расширились, и его охватило бешенство похожее на то, которое он испытал, войдя сегодня на кухню своей квартиры, – Что он с тобой сделал?

– Да нет. Не подумай, ничего ТАКОГО не было. Просто всё это настолько гадко… – Алёна вновь всхлипнула.

– Что было? – монотонным, как у робота, голосом спросил Андрей.

– Где-то через полгода после того, как мама с Ярославом поженились, он начал со мной… заигрывать. Ну, как парень с девушкой. Я и до этого замечала, что он как-то странно на меня смотрит, но думала, что это мне кажется. А потом поняла, что я его интересую, как девушка… То ущипнёт, играючи, то обнимет, то на кровать завалит. Я сначала делала вид, что это в шутку воспринимаю, но потом стала сопротивляться. Когда он один раз прижал меня к стене, я почувствовала его… ну ты понял.

Алёна вновь заплакала, спрятав лицо в ладонях, а Андрей сидел рядом с ней шокированный рассказом девушки. Он никогда ранее не догадывался, что у первой красавицы их класса могут быть такие серьёзные проблемы. Парень знал Алёну, как общительную девушку, душу любой компании, но теперь, когда на поверхность всплыли такие ужасающие подробности её частной жизни, он, по правде говоря, сильно растерялся.

– А почему ты не могла матери всё рассказать? – спросил он, наконец.

– Да рассказывала я, в том и дело. Она поначалу поверила и наехала на Ярослава, но тот перекрутил всё с ног на голову, так что я ещё виноватой осталась. Ты представляешь, как это обидно?! Когда твоя собственная мать вместо тебя выбирает какого-то чужого дядьку и верит ему, а не тебе! При том, что права была я. Мне тогда хотелось сквозь землю провалиться. Но…

Алёна вновь разрыдалась, упав на грудь Андрею. Парня немало задели её откровения, и он искренне сочувствовал девушке. Даже не потому, что был в неё влюблён, а потому что ему тоже приходилось сталкиваться с непониманием и даже отторжением своих родителей. Просто сам он вскоре понял, что в некоторых вопросах не имеет смысла рассчитывать на их помощь и не посвящал мать с отцом во все подробности своей жизни.

– Ты можешь не продолжать, если тебе сложно об этом говорить, – сказал Андрей, когда плач девушки постепенно стих.

– Да нет. Наоборот, так мне только хуже будет. Мне нужно, чтобы хоть кто-то меня услышал, понимаешь?

Парень кивнул.

– Сначала, как я уже говорила, Ярослав меня просто щипал за задницу, прижимал где-то, если мы пересекались. Но это случалось не часто, поэтому я думала, что он просто так играет. Он видел, что я не сопротивляюсь, и стал приставать чаще и настойчивее. То в комнату ко мне зайдёт, когда я переодеваюсь, то под майку своими ручищами залезет. Раз это меня вывело не на шутку, так я его с размаху ногтями полоснула по щеке. Думала, может, мама хоть после этого задумается, что всё неспроста. Но где там? Ярослав, зная, что она ему больше верит, наплёл ей с три короба и опять меня виноватой выставил. Как будто это я на него набросилась за то, что он что-то не так сказал. Она еще от себя всякого добавила, нависала с тем, что теперь Ярику придётся поцарапанным на работу ходить, а ему же там с важными людьми общаться. Ну, я психанула и сбежала из дому. Переночевала у Лильки. Так что ты думаешь? Меня тогда даже никто и не искал. Я вообще свою мать не узнавала. Она всегда раньше за меня переживала, спрашивала постоянно, как дела в школе. А после того, как замуж вышла, так её как подменили. Но ты не представляешь, что после этого с Яриком случилось. Он понял, что теперь всегда будет прав и разошелся не на шутку. Как только стукнет ему что-то в голову, а мамы дома нет, он меня достаёт. Завалит на кровать, облапает, раздеть пытался не раз, но я, понятно, сопротивлялась. Это так гадко! – девушка всхлипнула, но всё же продолжила свой рассказ, видимо, думая, что в другой раз у неё уже этого не получится, – Всё пытался меня развести, чтоб я с ним переспала. Да щас! Он мне настолько гадким стал за это время, что я на него смотреть уже не могла. А он всё никак не мог угомониться, и чем дальше, тем хуже. Один раз заломал и стал меня облизывать. Я не выдержала и заорала во всё горло, стала его бить. Он просто отошел, улыбается так, на все тридцать два, и говорит, что я всё равно ничего не докажу, а мама поверит ему. Мне так обидно стало, что я ухватила ножницы – просто под руку попались, на столе лежали – и сделала вид, что вены себе хочу порезать. Ярослав хотел выбить, но я ему крикнула, чтобы не подходил, а то хуже будет. Сказала, что если еще будет ко мне лезть, то перережу себе вены, и тогда пусть они уже вдвоём с мамой развлекаются без меня. На некоторое время это подействовало. Но потом началось всё то же, только еще хуже. Он уже по ходу себя не контролировал. Не знаю, что это, но, по-моему, какое-то психическое расстройство, когда взрослый мужик к школьницам пристаёт. Короче, в один не особо прекрасный день Ярослав мне сказал, что хочешь-не-хочешь, а он даёт мне неделю – больше, говорит, не вытерпит – чтобы я подготовилась к самому важному событию в своей жизни. Думаю, ты догадался, что он хотел со мной сделать. Я опять из дому сбежала, только уже ни к кому из девок на этот раз не пошла. Знала, что заметят мою кислую физиономию и начнут расспрашивать. Никому об этом не говорила – тебе первому. А девки… Они же, если бы обо мне такое узнали, то растрындели бы всей школе, а потом бы и весь город знал – в «Фейсбук» выложили бы сразу, чтобы меня дурой выставить. Они же только в глаза сочувствуют, а спиной повернёшься – и уже радуются, что тебе хреновее, чем им. Женской дружбы не бывает – это факт. Я тогда на речку пошла. Села в зарослях, чтоб никто не видел и не мешал, и стала думать, что дальше делать. Долго думала, вариантов было много и разных, но дельного ни одного. И тут мне в голову одна мысль стрельнула – купить камер скрытых и расставить по дому. Так мне и мама, наконец, поверит, и, когда увидит, может, разойдётся с Ярославом. Слава Богу, в двадцать первом веке живём, этого добра в И-нете навалом. В тот же вечер выбрала подходящие и заказала. Пять штук – две в мою комнату, две в гостиную и одну на кухню. Доставили на следующий день, я их сразу же поставила и проверила в работе. С ними мне немного спокойнее стало. Пока неделя прошла, я записала несколько хороших сюжетов, увидев которые, у Ярослава бы отпало желание делать то, что он задумал. Короче, всё должно было случиться в пятницу, пока мама еще на работе. Он думал приехать и взять то, о чём мечтал. Я не стала его обламывать до самого конца, чтоб потом еще больнее было. В пятницу с утра сбросила всё интересное, что засняла, на телефон и на последнем уроке переслала ему на электронку. Он позвонил через три минуты – видно, сразу же, как проверил почту. Я специально сначала трубку не брала – хотела его позлить, да и чтоб обосрался немного, а то корчит из себя, хрен знает кого. Минут через десять выхожу из класса. Он продолжает звонить, беру трубку. Видно, еще не понял, во что вляпался, потому что тут же накрывает меня трёхэтажным матом и угрожает порвать на части. Я это всё выслушиваю и спокойно так говорю: «Ну хорошо, делай, как знаешь. Только учти, что тогда видео, которое ты получил, увидит весь город. И сомневаюсь, что с тобой будут сильно панькаться. Тебя на Шумилах порвут – сам знаешь, тут народ простой, всяких педофилов-извращенцев не любят». Он тут же трубку бросил. Я знала, что перезвонит, поэтому в класс не возвращалась. И точно – через пару минут звонит. Голос уже совсем другой, да и сам успокоился, смирился, что его план рухнул. Спросил, чего я хочу. Я сказала, что, во-первых, чтобы он от меня отстал, а во-вторых – я подумаю. Было видно, что Ярослав очень расстроен, но жалеть его я не собиралась. Я понимала, что и наглеть слишком тоже нельзя, потому что тогда это может вызвать лишние подозрения. Так, иногда сбивала с него деньги на карманные расходы и на гульки. Сам он успокоился после этого и даже вроде перестал смотреть в мою сторону таким взглядом, что аж дрожь прошибала. Но горбатого, как говориться, могила исправит, поэтому рано или поздно это должно было повториться. И точно – неделю назад он пришел домой пьяным. Мамы тогда не было, и он сразу же в мою комнату ввалился. Без разговоров набросился на меня, придавил к кровати, стал раздевать. Я от неожиданности растерялась, да и испугалась тоже, поэтому не сразу сопротивляться стала. Он заметил это и давай на мне одежду рвать. Я закричала, и тогда он мне горло рукой прижал. Еще чуть-чуть – и всё бы случилось, но тут у меня получилось вывернуться, и я ему как врежу с размаху по яйцам! Верещал тогда, как баба, я тебе говорю! Я в это время бегом из-под него выбираюсь, хватаю одежду с комода – и из комнаты. Даже по дороге одеться успела. Потом опять к реке побежала вся в слезах. Плакала там…

Глаза девушки вновь наполнились слезами, и она принялась их вытирать. Андрей сидел рядом, не в силах сказать и слова. Он был просто ошарашен рассказом одноклассницы. Никогда парень даже и подумать не мог, что у той были такие серьёзные проблемы в семье. И то обстоятельство, что Алёна пережила это всё и не отправилась в психушку, вызывало у него уважение. Он вспоминал её в школе – первая красавица класса, всегда выглядящая безукоризненно и по последней моде, всегда уверенная в себе и безоговорочный лидер среди девушек. Парень, влюблённый в неё уже несколько лет, не раз задерживал свой взгляд на девушке во время уроков – так, чтобы никто и тем более она сама этого не заметила – и любовался ею. Теперь он вспомнил, что порой на лице Алёны появлялась какая-то неясная тень, как будто она чем-то сильно озадачена.

«Наверное, тогда думала, как ей быть дальше с отчимом-маньяком, как не пересекаться с ним дома и как избежать того, что рано или поздно должно случиться. Бедная девочка…»

Андрей обнял Алёну крепче, и еще некоторое время они сидели молча. Но вскоре любопытство парня всё же взяло верх над чувством такта, и он спросил:

– А что было дальше?

– Дальше? Да что было? Всё то же, что и до этого. Я вернулась домой, и мы продолжили жить вместе до вчерашнего дня. Конечно, могло случиться так, что когда мы попали бы во Львов или какой-нибудь другой цивилизованный город, Ярик перестал бы ко мне приставать – боялся бы быть раскрытым либо нашел себе какую-то более покладистую жертву. Но я больше не хотела с ними… Понимаешь?

– Да, – кивнул Андрей, – но я не могу понять, почему ты не сообщила об этом в полицию?

– Да думала, и не раз. Но всегда всё сходилось на маме. Не хотела её счастье рушить. Она же как слепая – за Ярославом своим ничего не видела и не хотела видеть. Ну так какой смысл мне ей объяснять?

– Да-а-а, хреновая ситуация. Но теперь же всё изменилось.

– Не знаю, может быть. Но судя по взглядам твоих друзей сегодня, у меня теперь несколько таких же Яриков. У них в глазах что-то такое же, как и у него было. Поэтому я на тебя и накинулась после всего. Я просто боюсь таких взглядов.

– Но теперь они думают, что мы вместе, поэтому уже не будут к тебе приставать.

– Хотелось бы в это верить, – вздохнула Алёна и легла на плечо Андрея.

Дальнейший разговор больше не имел смысла. Было сказано всё и даже больше. Сидя в обнимку, пара провалилась в глубокий сон.

Глава 12

Центр. Ночь.

Штурм начался в начале первого. Вопреки всем ожиданиям Шелеста и его шайки, Пугач с Журавлём всё же смогли прийти к взаимопониманию и разработать план дальнейших действий. Ночь была выбрана для наступления не случайно, так как практически все улицы с целью экономии электричества не освещались, и поэтому было не сложно подойти ближе незаметно для противника.

Для передвижения военные использовали КРАЗы и БТРы. Так как приближение такого рода техники в ночной тишине невозможно было не обнаружить, её оставили в частном секторе, окружавшем центр города. Кроме того, к преимуществам военных так же можно было отнести и то, что они могли перехватывать разговоры членов «Новой власти», патрулировавших улицы, чего те сделать не могли. Таким образом практически бесшумно удалось устранить два патруля.

Но новый командующий вооруженными силами был вовсе не дураком. Имевший ранее военный опыт, Кузьма предвидел подобные акции и дал команду патрулям делать перекличку чуть ли не каждые пять минут. И это дало свои результаты. Если потерю одного патруля еще можно было каким-то образом объяснить, то двух – уже никак.

Как только был установлен факт пропажи шести человек, Кузьма тут же дал команду всем своим солдатам к отступлению в центр города и занятию оборонительных позиций.

Военными это было воспринято как прямой призыв к атаке. Рассредоточившись по узеньким и плохо просматриваемым улочкам между частными домами, окружавшими центральную площадь, они перешли в наступление.

Первые выстрелы прозвучали, когда одна из групп, миновав общежития Торгово-экономического университета, вышла в парк Винниченка. Два энтузиаста из «Новой власти» решили ослушаться приказа главнокомандующего, чтобы во что бы то ни стало казнить проклятых врагов, пытающихся, по их глубокому убеждению, загнать обычный люд обратно в ярмо, из которого тот так благополучно выбрался днём.

Впрочем, даже то обстоятельство, что стреляли они из засады, не спасло. При первых же выстрелах военные быстро рассредоточились и стали вести ответный огонь на поражение. Тёмный, не освещаемый ни одним фонарём, парк, в котором когда-то допоздна засиживались студенты университета, местная молодёжь, за ручку гуляли влюблённые, родители покупали своим детям сладкую вату, а те толпились в очередях на аттракционы, наполнился трескотнёй автоматных очередей и озарился вспышками выстрелов.

В результате один военный был легко ранен в плечо, а двое защитников нового порядка убиты на месте.

Жарче было в центре. Под прикрытием частных домов с двух сторон к площади между мэрией и ДК «Сельмаш» подходили группы военных. Боевые столкновения начались, когда они добрались до главной улицы.

Как и условились заранее, первыми атаковали подразделения, подходившие со стороны Вокзального района. Те же, что расположились в частном секторе за Домом Культуры, заняли выжидающие позиции для своевременной атаки с тыла.

Тем временем на подходах к площади со стороны Киевского района и Торговой площади началась настоящая бойня. Тишину синей апрельской ночи безжалостно разорвал грохот выстрелов. Центр Белореченска захлестнула волна безумия, целью которой была власть, а ценой её достижения – человеческие жизни.

Происходившее на площади и вокруг неё нисколько не напоминало участникам и очевидцам событийамериканский боевик, это было нечто совсем иное. Здесь всё было ужасающе реально, и реальным был неописуемый ужас, в который пришли поднятые с кроватей мирные жители, для которых центр города стал последней надеждой на относительно спокойное существование на осколках цивилизованного общества.

Теперь люди, занявшие сталинской постройки трёх- и четырёхэтажные здания, окружавшие городскую администрацию, прятались за окнами, боясь высунуться и посмотреть, что происходит на улице. Немало пуль, выпущенных противоборствующими сторонами, с дребезгом выбивали стёкла жилых домов. Из некоторых квартир уже слышался детский плач, но его надёжно глушило стрекотание автоматных очередей.

Защитники нового порядка отбивались как могли. Кузьма, как оказалось, был достаточно хорошим командиром, и, учитывая подготовку своих бойцов, неплохо удерживал позиции «Новой власти». Впрочем, многие из новобранцев, вступивших на службу час назад, теперь лежали мёртвыми на асфальте площади.

Потеряв пять человек, военные поняли, что шутить с ними никто не намерен, и вызвали подкрепление. Спустя пару минут со стороны частного сектора уже слышался шум моторов приближающихся бронетранспортёров.

Саша Шелест, всё это время осторожно выглядывавший из окна мэрского кабинета, лихорадочно соображал, что ему делать. В виду отсутствия выдающихся интеллектуальных способностей мужчина даже не подозревал, что расплата может быть такой скорой. Где-то в глубине души он надеялся, что для начала ему хотя бы предложат сесть за стол переговоров.

Но реальность оказалась совершенно не похожей на картинку, нарисованную его воображением, и с каждой секундой она всё настойчивее стучалась в голову Александра, побуждая того к действиям.

Сообразив, наконец, что силы противника превосходят их армию, Саша понял, что проиграл эту войну, и теперь уже проиграл окончательно. Мужчина оглянулся по сторонам, дико осматривая кабинет, как будто впервые здесь находился. Сердце забилось в бешеном ритме, и перед глазами всё поплыло…

Вдруг соседнее с тем, возле которого застыл Шелест, окно вылетело внутрь кабинета тысячами блестящих осколков. Пули с глухим стуком впились в противоположную стену, оставив облачка белой штукатурки.

Александр задрожал и, услышав на улице шум мотора, увидел выкатившийся на площадь БТР. Крупнокалиберный пулемёт, торчавший из башни, стрекоча, обстреливал Дом Культуры, в котором засели снайперы «Новой власти».

Постепенно стрельба стихала.

«Всё, – подумал Саша, – это конец!»

Внизу в холле мэрии раздались торопливые шаги. Было понятно, что сразу несколько человек проникло в здание, и направляются они явно в кабинет мэра.

Сердце новоявленного правителя, столь недолго продержавшегося на троне, забилось еще чаще. Но он всё же смог взять себя в руки и теперь соображал гораздо чётче и быстрее. Глаза его забегали по тёмному кабинету из стороны в сторону. Мужчина знал, что ищет.

И вскоре нашел. В темноте ночи дыра в стене, проделанная Пугачем, была еле заметной. Не став акцентировать внимание на мысли, что действует точно так же, как и его злодей-предшественник, Шелест стал спускаться в темноту.

Оказавшись внизу, на ощупь отыскал выход и вскоре оказался в переулке между администрацией и двухэтажным жилым домом.

К его превеликому удивлению и счастью никого поблизости мужчина не заметил. Но он понимал, что радоваться рано, пока не унёс ноги. Впрочем, в темноте сделать это было гораздо проще.

Куда будет бежать и чем займётся дальше, Шелест не думал. Знал он только то, что оставаться в Белореченске теперь опасно.

На площади еще звучали одинокие выстрелы, но было понятно, что бой «Новая власть» проиграла.

Не став особо задумываться о судьбе друзей, Александр, оглядываясь, пошел вдоль стены прочь от здания городской администрации.

Пока всё шло по плану. Мужчина свернул за угол и, продолжая пребывать в тени, двинулся дальше. Сердце по-прежнему стучало быстро, отдаваясь ударами в висках. Нервы были на пределе. Каждый звук поблизости пугал едва не до смерти.

Вдруг в темноте Шелест увидел какого-то человека. Тот, крадучись, двигался в его сторону. Александр от страха прижался ближе к стене и стал рыться в карманах, ища что-либо, что можно было использовать в качестве оружия. Не найдя ничего подобного, он стал готовиться в случае надобности вступить в рукопашную схватку.

Но мужчина просто прошел мимо него, не отрывая глаз от творившегося на площади. Шелест понял, что тревога ложная, а мужчина, встретившийся на его пути – просто один из наиболее любопытных местных жителей, который не может себе позволить пропустить самое интересное.

Переведя дух, Александр добрался до угла здания и снова огляделся по сторонам. Поблизости никого не было.

Вдруг в голову ему пришла одна мысль. Он сбросил с себя камуфляжную куртку с нашивками «Новой власти» и хотел уже было перебежать через перекрёсток к противоположной стене, как вдруг его ослепил внезапно включившийся свет фар припаркованной рядом чёрной «Волги».

Александр вздрогнул и стал на месте, прикрывая глаза от яркого света тыльной стороной ладони. Он всё еще надеялся, что это произошло случайно, но где-то в глубине души чётко знал, что машина стояла в переулке неспроста.

Так продолжалось несколько мгновений. Несостоявшийся правитель боялся даже дыхнуть. Не то, чтобы Саша Шелест был трусом – нет, так он никогда не стал бы предводителем «Новой власти». Просто мужчина очень ценил жизнь и не собирался умирать в ближайшее время. Пусть даже в этот день и рухнули, едва осуществившись, все его мечты и надежды.

Александр уже было подумал, что всё обошлось, как мотор автомобиля завёлся, и он не спеша подъехал к нему. Пассажирская дверь открылась, и из неё вышел не кто иной, как сверженный днём мэр Белореченска.

На лице того не было злорадной улыбки, которая, по мнению Шелеста, просто обязана была присутствовать там, и это даже немного задело мужчину. Вместо показного торжества на лице Пугача не выделялось никаких эмоций. Казалось, он был абсолютно безразличен к происходящему.

– Ну, что скажешь, Саша? – произнёс Станислав абсолютно безэмоциональным тоном.

Сказать Александру было нечего. Нет, конечно, ярость и разочарование, сплетшись в тугой комок где-то внутри него, грозились вырваться наружу. Он от всей души хотел схватить своего оппонента за горло и душить его, пока тот не испустит дух. Физическая подготовка позволяла ему это сделать, но Саша прекрасно знал, что Станислав здесь не один, и, скорее всего, для него такой выпад закончился бы весьма плачевно.

Именно эта беспомощность больше всего угнетала несостоявшегося мэра. Меньше часа назад он мирно спал в мягком кожаном кресле, даже не подозревая, как быстро всё перевернётся с ног на голову. Штурм произошел настолько стремительно, что Александр до сих пор не мог поверить в реальность случившегося.

Станислав тем временем стоял с каменным лицом и сверлил глазами соперника. Предводитель народного правления чувствовал себя нашкодившим котом. Он понимал, что проиграл не только физически, но и психологически.

Пугач молча полез за пояс и достал оттуда пистолет. Металл макарова взблеснул в свете автомобильных фар, и дуло его направилось прямиком в лоб Александра.

Мороз пробежал по коже Шелеста, на лбу выступил холодный пот. Вся ярость и ненависть, копившиеся внутри него, в момент уступили место настоящему глубинному страху. Рот судорожно открылся, а затем так же закрылся.

Но вдруг, как только Станислав коснулся курка, кровь мгновенно прилила к лицу мужчины, и к нему вернулся дар речи.

«Это всё!», – пронеслось в его голове, и желание жить взяло своё.

– Не делайте этого… – начал он нерешительно, – слышите? Не убивайте меня. Вы всё равно добились своего. Вы опять мэр, а я…

Голос мужчины дрогнул, и он осёкся…

– И кто ты? – с напускной заинтересованностью произнёс Станислав.

– Не делайте этого! – дрожащим, но уже гораздо более твёрдым тоном сказал Александр.

– А ты сам что собирался со мной сделать, когда ворвался сегодня в мой кабинет? Может, отпустить? – не отрывая взгляда от глаз оппонента, скривился Пугач в кривой ухмылке.

– Да. ДА-А! Я отпустил бы вас! – срываясь на нервный крик, лепетал Шелест, – И вы меня отпустите. Пожалуйста!

– Отпустил бы? Да хер там! Ты же меня ненавидишь. И ненавидишь только за то, что я в этой жизни добился всего, что хотел, а ты – кусок дерьма, который вечно всех винит в том, что от него воняет. Ты никто, понимаешь? Хотя… ты всё прекрасно понимаешь. Иначе не стал бы прыгать выше своей тупой башки, только чтобы сесть в моё кресло, занять в этой жизни моё место, при этом не прилагая особых усилий. В общем… не думаю, что за тобой кто-то будет плакать…

С этими словами Станислав крепче сжал в руке пистолет и немного прижал курок.

– Не-е-ет! – выкрикнул Саша, прижмурившись, чтобы не видеть происходящего.

Но прошло несколько мгновений, а выстрела так и не прозвучало.

Переборов, наконец, страх, Александр медленно открыл глаза. Станислав всё так же стоял напротив, но больше не целился в Шелеста. Дуло пистолета теперь смотрело в асфальт у него под ногами.

– Теперь понимаешь, чем мы отличаемся? – спросил он.

Александр не ответил, лишь угрюмо склонив голову. Он действительно начинал понимать, но от этого понимания становилось еще обиднее. На своё место вернулась ненависть, и попутно мужчина понял, что это чувство, наряду с завистью, шло с ним рука об руку всю его сознательную жизнь. И, скорее всего, умрут эти его «закадычные друзья» только когда он и сам ляжет в гроб.

– По глазам вижу, что понимаешь, – продолжал Станислав, – разница в том, что я – вполне вменяемый и успешный человек, добившийся всего сам. А ты… Ты просто собака, которая всю жизнь гавкает и кидается на всех. Такой же собакой ты будешь до конца жизни, и такой же собакой подохнешь. Думаю, когда ты это поймёшь, если, конечно, твоя безмозглая башка еще на такое способна, тебе будет очень неприятно. Да и мараться о тебя мне как-то не особо хочется. Так что, живи, гнида.

Пугач почти развернулся, чтобы идти к машине, как вдруг оглянулся назад.

– Хотя нет. Держи, чтоб не обосрался на радостях, что так легко отделался.

С этими словами он быстро вскинул пистолет и выстрелил.

Жгучая боль тут же пронзила ногу Александра чуть выше колена. Мужчина взвыл и повалился на асфальт. Схватившись за простреленную ногу, Шелест еще с некоторое время катался по дороге, пока вышедшие из «Волги» мужчины в камуфляжной форме не подняли его и не затащили в автомобиль.

Глава 13

Центр. Следующее утро.

Утро следующего дня оказалось пасмурным и блеклым. Серые тучи низко нависли над городом, надёжно преграждая путь солнечным лучам. Сизый туман неспешно убирался с улиц вслед ночи. Впрочем, несмотря на сонную природу, центр Белореченска не спал. И на то были веские основания – ночная перестрелка подняла всех с кровати, и мало кто из горожан вновь сомкнул глаза. Все были не на шутку напуганы и встревожены последними событиями. Ведь люди от души надеялись, что хуже уже не будет, а после стабилизации ситуации закон и порядок вновь вернутся на улицы города. Но случившееся ночью ясно показало, что всё это лишь иллюзия порядка. А неопределённость и неуверенность в собственном будущем всегда пугала людей.

Станислав не выходил из своего кабинета с тех пор, как занял его ночью. У него уже состоялся ряд совещаний и консультаций с остатками аппарата управления городом и несколькими влиятельными людьми. Всем были розданы инструкции по дальнейшим действиям и согласованы меры по предотвращению подобных случаев в будущем. Днём должно было состояться совещание городского совета, в последнее время разбавленного представителями других органов власти, на котором действующий мэр собирался вынести на голосование вопрос о запрете деятельности «Новой власти» в Белореченске в виду угрозы, представляемой организацией безопасности и обеспечению порядка в городе. Вне всяких сомнений его должны поддержать.

Мужчина всё стоял у окна и смотрел на площадь, на которой ночью вёлся ожесточённый бой. Станислав прибыл немного позже, да и к эпицентру событий не приближался, но всё же довольно чётко представлял, как это происходило. И самым ошеломляющим в этой ситуации для него, да и для тех нескольких тысяч горожан, что остались в Белореченске, было то, что ничего подобного здесь не происходило со времён Второй Мировой Войны.

Реакция людей на ночное побоище немало обеспокоила мэра. А вдруг те немногие, что еще надеялись на него, разбегутся в разные стороны? Кем тогда он будет править?

Станислав в который раз осмотрел центральную площадь, на которой раньше проводились собрания, отмечались праздники, на День города устраивались представления силами школьников, выступали с концертами звёзды эстрады, на Новый Год стояла ёлка, а еще раньше на парадах, приуроченных к Девятому мая, проходила военная техника.

Этой ночью военная техника спустя больше двадцати лет перерыва вернулась на центральную площадь Белореченска. Но уже для использования по своему прямому назначению. Последствия этого были видны на лицо. Часть здания ЗАГСа, которое всего лет пять назад перенесло капитальный ремонт, была обрушена, окна завода «Сельмаш» скалили зазубренные осколками битых стёкол рты. Из одного свисал мёртвый защитник нового порядка. Его еще не успели убрать оттуда в отличие от трупов с площади. Их было с десяток, а то и больше. И теперь на асфальте то тут, то там виднелись пятна запёкшейся крови. Их уже взялись смывать три женщины с вёдрами и тряпками – видимо, они хотели побыстрее убрать следы извечной кровавой борьбы за власть, которая теперь докатилась и до их родного города. Вряд ли кто-то из женщин задумывался над тем, что, смывая следы ночного кошмара, они не смоют его последствий.

Станислав уже несколько минут неотрывно наблюдал за их работой и не переставал удивляться стойкости троицы, которая не забилась по своим норам и не продолжила ходить мимо площади, делая вид, что ничего страшного не произошло. Но вместе с тем было в этой картине что-то неестественное, гадкое. Пугачу казалось, что женщины с вёдрами и тряпками настолько очерствели и приспособились к выживанию в этой жестокой и мерзкой новой реальности, что стали нечувствительными к крови и убийствам, и это обстоятельство вызывало у мужчины отторжение.

«Не могли дождаться, пока пожарники смоют?!» – скривившись, подумал Станислав и, наконец, покинул свой наблюдательный пост. Развернувшись, он осмотрел кабинет. Всё в нём оставалось на своих местах, дыру в стене хозяин завесил куском шторы. Единственным, что оставили после себя довольно недолго пробывшие у руля представители «Новой власти», была полная пепельница окурков и немного коньяка на дне бутылки «Хеннесси».

«А что еще может после себя оставить человек, если он по жизни говно? – с насмешкой подумал Пугач, когда ночью вошел в кабинет, – Только такое же говно, как и сам».

Тогда это даже успокоило его, придало уверенности в себе. Мужчина немного, но всё же волновался, что народ пойдёт за Шелестом и признает его власть законной. Но увидев бардак на своём столе, понял, что такие люди ни за что бы не смогли руководить городом.

Он еще с минуту смотрел на своё кресло, и где-то на подсознательном уровне возникала неясная тревога. Источником её было то обстоятельство, что во владения Станислава произошло вторжение. И хоть длилось это недолго, всё же на душе мужчины остался неприятный осадок. Ведь этот Шелест сидел в его кресле. И мало того, что сидел, так еще и хотел его заменить, разинул рот на святое – на сладкий пирог, куски которого получают лишь избранные. И имя тому пирогу Власть. Это его, Станислава, Власть, и больше ничья. Он столько шел к ней, и теперь ни за что в жизни не ослабит хватки. Он будет держаться за свой трон столько, сколько хватит сил, и, если нужно, умрёт за него.

С немалой долей успокоения Станислав опустился в кресло и на минуту растворился в его мягких объятиях.

Эту идиллию прервал осторожный, но довольно уверенный стук в дверь.

– Кто? – спросил мужчина у закрытой двери. Сейчас ему хотелось побыть одному.

– Это я, Егор, – ответил тихий, но в то же время твёрдый голос Журавля.

– А, Егор Палыч. Заходи, друг. Для тебя мои двери всегда открыты, – сказав это, Пугач и сам почувствовал, что немного «переборщил» с дружелюбием.

Дверь открылась, и в кабинет вошел подполковник. Хоть на его суровом армейском лице и читалась усталость от бессонной и тяжелой ночи, серо-голубые глаза мужчины сияли бодростью и жизненной энергией, как у коня, который долго простоял в стойле, а теперь вырвался на свободу.

Посчитав, что после такого приветствия дополнительное разрешение ему уже не требуется, Журавель уселся на стул напротив Станислава.

– Итак, ситуация в городе, по крайней мере, в центре, сейчас контролируемая. Люди, конечно, напуганы, но уже приходят в чувство. Думаю, было бы хорошо, если бы ты выступил и успокоил их лично.

– Само собой. Уже готовлю речь, – слегка ленивым тоном ответил мэр. Ему не нравилось, когда кто-то пытался говорить ему, что делать, и поэтому он быстро ставил таких на место. Конечно, Журавель помог ему восстановить контроль над городом, но притрагиваться к хрустальному графину по имени Власть Станислав не давал никому. Ведь это была его Власть. Его и больше ничья, – что еще нового?

– Вроде ничего. Тех, кто был в Доме Культуры – точнее, тех, кого удалось взять живыми – отправили сразу в тюрьму.

– Остальных, которые в «Новой власти» числились, туда же нужно доставить.

– Ну, это уже ты с полицией разбирайся. Это их парафия.

– Да какая полиция, Егор? Я этих бездельников скоро вообще разгоню! Толку с них, как с козла молока. В городе произошел силовой захват власти, поэтому я вполне имею право объявить военное положение. А в таком случае, полномочия армии расширяются. Поэтому тех, кто будет задержан в подобных случаях, будем сразу сажать в тюрьму. Без полиции, СИЗО, следствия, судов и тому подобной хрени. Время-то какое, Егор…

Журавель, некоторое время помолчав, спросил:

– Думаешь, они могут повторить то, что не получилось сегодня ночью?

– Нет, – криво улыбнулся Станислав, – я так не думаю. Эти убогие дурачки выкинули сразу все свои козыри. Костяк организации либо уничтожен, либо в тюрьме, так что ничего подобного они уже не устроят. Разве что какие-то мелкие провокации, – мужчина говорил это, сдерживаясь, чтобы не выразить всё то презрение, которое он испытывал к Саше Шелесту и всей его организации. В душе он упивался очередной победой, которой добился чужими руками, но теперь это было неважно. Он снова мэр, а посягнувшие на его власть повержены, – просто если после такого их не придушить на корню, эта зараза снова разрастётся. Кто-то другой увидит, что сейчас всё можно, и организует еще какую-нибудь банду, которая уже людей будет среди белого дня резать на улице.

– Иными словами ты хочешь показать, что с тобой шутки плохи? – улыбнувшись, произнёс Журавель.

– Что с нами, действующей властью, шутки плохи, – уточнил Пугач, даже не растерявшись, что его истинные цели раскрыли (одна из профессиональных способностей, приобретённых за годы тяжелой работы в политической среде), – я вот что еще думаю – что мне с Шумилами делать? Они уже от рук отбились, а глядя на то, что тут такое творится, могут и совсем обнаглеть.

– Хочешь, чтобы мы их тоже…

– Да нет. Здесь лучше задействовать другие методы. Пусть остаются. Бандиты, сам понимаешь, народ удобный. Что мы не сможем сделать, там они нас прикроют.

– Ну, тогда нужно попробовать договориться.

– Да знаю я, – ответил Станислав, сделав задумчивое выражение лица, чтобы не показать, что считает совет подполковника слишком очевидным для умного человека, – на завтра встреча у меня назначена с их смотрящим, Юрой Бешеным. Вот только думаю, как с ними контакт найти. Они же что-то и взамен попросят, а что им дать?

– Ну, это уже тебе думать, Стас. Кстати, ты говорил вчера, что тот хлыщ столичный тебе какое-то предложение сделал, и ты мне сегодня расскажешь.

Станислав не сразу понял, о чём говорит собеседник, но, вспомнив, задумался, стоит ли посвящать в это дело Егора.

«Но если не его, то кого? Больше в Белореченске нет никого, кто бы мог с этим помочь. Или просто забыть об этом. Хотя, такие деньги на кону…»

Но главным для Станислава уже давно были не деньги – их у него хватало. Главной по-прежнему была Власть. И если принять предложение Зинченка – если, конечно это не подстава – власти у него прибавится. Пугач выйдет на кардинально новый уровень, и о нём заговорят далеко за пределами его «царства». Это стало решающим фактором во внутреннем споре мужчины, и он всё же рассказал Журавлю всё, о чём ему поведал Влад днём ранее.

– Думаешь, что он с Шелестом работал, и они так тебя хотели подставить? – спросил подполковник, когда Станислав закончил.

– Утверждать я сейчас не могу ничего. Но такая версия есть. Знаешь, мне кажется, есть способ проверить, были они в связке или нет.

– Какой? – поинтересовался Егор Павлович.

– Сколько вы этих ряженых идиотов живыми взяли?

– Вообще одиннадцать человек. Но четверо были завербованы вчера вечером, так что ничего конкретного сказать не могут.

– Ну, эти не в счет. А вот остальных семеро можно было бы допросить хорошенько. Показать им фотографии Зинченка и спросить, не видели ли они, чтоб их «боссы» встречались с ним.

– Думаешь, расколются?

– Не все, но некоторые точно. Они проиграли свою войну, так что кроме тюремной камеры у них больше ничего не осталось. Можно им что-то пообещать. Что отпустим, если расскажут.

– И ты думаешь их отпускать?

– Нет, конечно. Нам же результат важен, а не методы его получения.

– Ну хорошо. Если кто-то из них его опознает, понятно, что делать. А если нет?

– Вот тогда и подумаем. Кроме этого, тебе нужно будет по своим каналам пробить, действительно ли есть такие люди, которые могут хотеть переправлять оружие через Украину. Гипотетически, конечно, такое вполне возможно, но вот риски…

– Стоп, подожди. Как ты себе это представляешь? И какие каналы имеешь в виду? Все воинские части уже давно на западную перевели, одни мы здесь кукуем. Так через кого я буду пробивать? Мы же сейчас как на острове, забыл?

– Так, Егор Палыч, успокойся, не кипиши, как говорят. В то, что вывели всех, я не верю. Кто-то должен был остаться. В крайнем случае можешь и со своими коллегами на западной связаться. Там же ничего не изменилось. Всё продаётся, всё покупается. Было бы желание.

– Нет, это отпадает, – откинулся на спинку стула Журавель и задумчиво уставился в окно, – ладно, если уж ты говоришь, что игра пойдёт по-крупному, постараюсь сделать, что могу. Но результат не гарантирую.

– Вот и отлично. Хорошо иметь дело с понятливыми людьми. Там на площади твои еще есть?

– Да, двадцать человек рассредоточено по центру.

– Хорошо. Распорядись, чтобы народу донесли о собрании в десять часов возле администрации.

Журавель окинул Станислава оценивающим взглядом. Мужчина больше привык отдавать приказы, а не исполнять их, поэтому сейчас чувствовал себя слегка не в своей тарелке.

Пугач же ковал железо, пока горячо. Ему нужно было установить психологическое превосходство над подполковником, чтобы в дальнейшем между ними не возникало разногласий по поводу того, кто главный. Да, Егор Павлович помог ему этой ночью, но, если хорошенько подумать, он выполнял свои прямые обязанности – с помощью подчинённых восстановил мир и порядок на вверенной ему земле. А главным здесь по-прежнему остаётся Станислав.

– Хорошо, – спустя несколько секунд сказал Журавель, вставая со стула, – пойду я.

Хозяин кабинета кивнул и вновь уставился в окно. Ему было, над чем подумать – предложение Зинченка, завтрашняя встреча с Юрой Бешенным, общая нестабильность в городе. Но всё по порядку. Сначала нужно было придумать речь, которую заботливый мэр будет провозглашать на центральной площади перед горожанами, встревоженными ночными потрясениями. Подумав с несколько минут над этим вопросом, Станислав понял, что ничего дельного не получится. Слишком уж перегружен сейчас его мозг различной информацией, чтобы конструктивно мыслить, поэтому было принято решение разобраться с речью в последний момент, что-нибудь сымпровизировать на месте. За годы своей политической карьеры он хорошо знал, что нужно говорить и на что люди ведутся.

Поэтому вместо того, чтобы отягощать голову размышлениями, мужчина решил немного расслабиться. Набрав привычную комбинацию цифр на сейфе, он открыл дверцу и достал бутылку «Хеннесси» с бокалом. Спешно налил грамм сто коньяка и, сделав большой глоток, откинулся в кресле, на время закрыв глаза. Приятное тепло разлилось по телу, и мысли понемногу стали приходить в относительный порядок. Проблемы уже не казались столь серьёзными, и, сделав еще пару глотков, Станислав задремал. Он знал, что долго не проспит, поэтому не распоряжался, чтобы секретарша его разбудила.

Проснувшись где-то за час до своего выступления, мужчина выпил еще немного коньяка и стал приводить себя в надлежащий вид, впрочем, не перегибая палку – по опыту он знал, что дорогой костюм и часы с бриллиантами однозначно вызовут неодобрение у людей, главной проблемой которых стал элементарный поиск еды. Поэтому преимущество осталось на стороне чёрной рубашки, оливкового цвета ветровки и синих джинсов, которые уже были на мужчине.

Выглянув в окно, Станислав увидел, что на площадь начинает сходиться народ. На часах было двадцать минут десятого. До его выхода оставалось еще сорок минут.

«Значит, не херово пересрали, раз так спешат. Когда нужно какие-то текущие проблемы решать, их днём с огнём не сыщешь, а тут…»

Мужчина улыбнулся. В нём по-прежнему нуждались, и это было хорошо.

К тому моменту, когда мэр должен был обратиться к горожанам, последних на площади собралось просто громадное количество, особенно, если учитывать, что за последнее время население Белореченска уменьшилось в разы. Толпа тихо гомонила, люди перешептывались между собой, обсуждая события минувшей ночи, дорисовывая им всё новые подробности и выдвигая самые разнообразные версии.

«Как школьники на перемене, – подумал, вновь подойдя к окну, Станислав, – нужно дать им нагалдеться. Хотя… сейчас-то они точно меня перебивать не станут».

Поэтому, не став задерживаться, ровно в десять часов Пугач вышел на крыльцо городской администрации, где для него уже была приготовлена стойка с микрофоном.

Недолго думая, как начать, Станислав обвёл глазами вмиг притихшую толпу и заговорил:

– Уважаемые горожане, все вы уже знаете, что произошло вчера днём на этом месте. Случился силовой захват власти в городе. На меня было совершено покушение, и только чудом мне удалось избежать смерти. Все мы знаем и тех, кто за этим стоит. Небезызвестная в Белореченске, да и за его пределами организация «Новая власть». Они позиционировали себя, как патриоты, но в конечном итоге оказались просто очередным вооруженным бандформированием, которое, прикрываясь любовью к Родине и разными громкими лозунгами, хотело дорваться до власти. Они агитировали за закон и порядок, но сами творили беззаконие. В ходе перестрелки погибло и ранено больше десятка мирных жителей и солдат, которые доблестно сражались за восстановление законной власти. Они называли себя героями, но сегодня ночью выставляли перед собой четырнадцатилетних мальчишек. Так о каком геройстве, каком патриотизме может идти речь? – Станислав вопросительным взглядом обвёл толпу, из которой уже слышались одинокие осудительные возгласы. Мужчина продолжил, – Так вот, друзья, что я хочу сказать: конечно, виновные – те из них, кто остался в живых – понесут справедливое наказание, но нам с вами нужно как-то жить дальше. Нужно наводить порядок, поднимать город буквально с нуля. Все вы знаете, какова сейчас политическая и экономическая ситуация в стране. И нужно понимать, что длиться вечно этот беспорядок не может. Год-два, и жизнь станет налаживаться. Восстановится центральная власть, начнут возвращаться люди, появится работа. По-другому и быть не может. Только эти год-два еще нужно протянуть. А как нам это сделать, если каждый день на улицах нашего с вами города творится форменный беспредел? Как мэр, я считаю необходимым принять необходимые меры для обеспечения безопасности граждан. И главной из них станет передача контроля над безопасностью в руки военных – специально обученных и подготовленных к подобным ситуациям людей, которые действительно смогут справиться с этой нелёгкой задачей. Кроме того, считаю важным моментом и бдительность со стороны горожан. На сегодняшнем заседании городского совета я подниму вопрос о запрете «Новой власти» в Белореченске, объявлении чрезвычайного положения и запрете любых военизированных и тому подобных организаций на протяжении действия этого положения. Думаю, моя позиция в свете последних событий будет поддержана. Поэтому в дальнейшем я призываю вас быть настороже и сразу же сообщать о какой-либо деятельности подобных организаций, так как все мы хотим жить в цивилизованном обществе, где правят закон и порядок. А рассчитывать на вооруженных до зубов боевиков, которые только нашивками на форме отличаются от обычных бандитов, смысла не имеет. Вокруг себя такие люди сеют только хаос и анархию. Знаю так же и то, что среди вас есть люди с чёткой гражданской позицией, которые не могут оставаться в стороне и хотят принять участие в охране правопорядка. И у нас есть, что вам предложить. С этого дня объявляется добровольный призыв в армию. Кроме того, ожидается и новый набор в полицию. Как мы можем видеть, наши полицейские не справляются со своими функциями, поэтому органы правопорядка также ожидают кадровые чистки. Сегодня, как никогда, власти нужна поддержка народа, поэтому именно в ваших руках находится сейчас наше с вами будущее, будущее Белореченска.

На этом Станислав решил закончить свою речь и, как только услышал одобрительные возгласы толпы, поклонился, нарисовав на лице выражение искреннейшей признательности, развернулся и пошел к дверям. Мужчина видел, что у него получилось воодушевить народ, успокоить его и, мало того, настроить на свою волну. Люди слишком напуганы учинённым боевиками «Новой власти» ночным побоищем, поэтому будут верить всякому, кто говорит убедительно, и – что немаловажно – говорит с ними на одном языке, знает об их проблемах и бедах. Очередную партию в своей личной игре мужчина мог считать выигранной.

Глава 14

Шумилы. Утро.

В то пасмурное серое утро на Шумилах никому не было дела до того, что говорил мэр города на центральной площади. Этот район, как и ранее, продолжал жить своей собственной жизнью. Конечно, здесь буквально сразу же узнавали о последних событиях из жизни Белореченска, знали и о вчерашнем захвате мэрии, и о ночном сражении, и о его результатах. Но бандиты, как и бизнесмены, привыкли искать во всём выгоды, и поэтому видели ситуацию под удобным им углом. С ослаблением городской власти, они могли укрепить свои позиции в Белореченске, что и собирались в скором времени сделать.

Что же касается Андрея и Алёны, то они проснулись около восьми утра и были сильно удивлены тем фактом, что спали вместе. Парень так и остался сидеть, прислонившись к спинке дивана, а девушка сползла и лежала у него на руках.

Открыв глаза и заметив это, Алёна сразу же встала и направилась в ванную комнату. Спустя мгновение оттуда послышался шум воды.

Андрей в недоумении огляделся по сторонам, пытаясь вспомнить, как оказался в такой ситуации. Выпил он вчера только одну бутылку светлого пива, так что с памятью проблем на этой почве не было.

Первым делом парень хотел было пойти вслед за Алёной и спросить, всё ли у той в порядке, но потом решил этого не делать. Девушкам иногда нужно дать немного времени, чтобы отформатировать свои мысли. Так говорил Богдан, и в данном случае Андрей решил прислушаться к совету друга.

Он наклонился и глубоко вдохнул запах духов девушки, оставшийся на футболке. Этот лёгкий цветочный аромат за сутки успел стать для него лучшим запахом в мире. Снял с плеча розовый волос Алёны и с несколько секунд разглядывал его на своей ладони.

Минут через пять девушка вышла из ванной комнаты. Вид у неё был слегка растерянный. На чёлке блестели капельки воды. Стараясь не смотреть в глаза Андрею, она села в кресло.

– Слушай, я, наверное, наговорила ночью много лишнего, – произнесла она поникшим тоном, – ты не обращай на это внимания. Просто на меня как будто что-то накатилось.

– Да ничего. Всё нормально, – поспешил успокоить её парень, – ты просто не могла в себе это держать, и тебе нужно было с кем-то поделиться. Должно было стать легче…

– Да ничего мне не стало легче! И это… ты не подумай, что если мы сегодня так вместе заснули, то и дальше будет так же.

– Как хочешь, – пожал плечами Андрей.

Его немало затронули слова Алёны. Нельзя сказать, чтобы он уже рассчитывал провести с ней в одной постели следующую ночь, но всё же посчитал то обстоятельство, что девушка спала у него на руках, значительным шагом к их сближению. Просто по своей неопытности парень еще не знал, что это один из тех случаев, когда отрицательный ответ девушки на самом деле вовсе не является окончательным вердиктом.

– Ладно, давай что-то приготовим на завтрак, – сказала Алёна и направилась на кухню.

По уверенности в её голосе и движениях Андрей понял, что это немного больше, чем просто предложение, поэтому не стал возражать и просто поплёлся следом. Настроение его теперь было таким же серым и блеклым, как и утро за окном.

«Хотя, на что я вообще рассчитывал? Что мы будем встречаться? Серьёзно? Я с Алёнкой? Это анриал! Она – самая красивая девчонка в классе, да и, может быть, на Шумилах. А я? Ну кто я? Обычный пацан, каких за каждым углом по десятку наберётся. А Алёне просто с предками было так херово, что она решила остаться, хотя там могла бы неплохо устроиться. Получше, чем в Белореченске. И что здесь делать девчонке? Это для пацанов на Шумилах есть, чем заняться, а ей… Ладно, хорошо уже и то, что она меня пригласила у себя жить. Будем друзьями, раз уж так получилось».

– Значит так, – вырвал его из мира мыслей голос Алёны, которая в это время обследовала содержимое тумбочек и чёрного двухдверного холодильника «Самсунг», – я – кулинар не великий, так что на деликатесы не рассчитывай.

– Да я и не рассчитывал, – пожал плечами парень.

– Что? – переспросила девушка, повернувшись к нему и уставившись недовольным взглядом, – ты такого плохого мнения обо мне?

– Да нет… – растерянно произнёс Андрей, – я просто…

– Да пошутила я, – улыбнулась Алёна и дружески похлопала его по плечу.

Парень тоже невольно улыбнулся.

«Всё-таки странные они какие-то, эти девки. Хрен поймёшь, чего хотят», – подумал он.

– Итак, на завтрак у нас будет овсянка и салат… Что такое? – спросила Алёна, заметив, что Андрей недовольно скривился.

– Да нет, ничего…

– Не любишь овсянку?

– Честно говоря, терпеть её не могу.

– А ты как думал – если без родителей, то будешь на завтрак, обед и ужин пить пиво и закусывать чипсами?

– Ну почему чипсами? Можно и сухариками.

– Да щас! Живёшь со мной – мирись с моими правилами. Я стараюсь есть здоровую пищу. Если бы я сидела на диете твоей мечты, то была бы похожа на Светку Чернегу. Хочешь, чтобы я такой была?

– Нет уж, не хотелось бы, – усмехнулся Андрей.

Света Чернега была самой толстой в классе, и все постоянно смеялись и издевались над ней из-за лишнего веса. У девочки было нарушение обмена веществ из-за которого она не могла похудеть, но четырнадцатилетним подросткам не дано знать таких чувств, как сочувствие и сострадание. Так уж сложилось, что подростки – самые жестокие существа на свете.

– Ну тогда будем есть овсянку. Да ты не бойся, я не такую варю, которая со слизью и водой. Такую я тоже не переношу. Кстати, после завтрака немного отдохнём и займёмся утренней гимнастикой.

– Ну нет, это уже слишком, – нашел в себе смелость, чтобы возразить, Андрей. Алёна не перестала быть для него божеством даже после овсянки, но утренняя гимнастика явно была перебором.

– А ты что, хочешь, чтобы у тебя от пива живот вырос? И как я тогда с тобой жирным по улице ходить буду?

– Ничего у меня не вырастет, – буркнул Андрей.

– Ладно, как хочешь. Тогда я сейчас поставлю овсянку вариться, а ты пока нарежь помидоры и огурцы на салат.

Без особого желания Андрей исполнил задание Алёны, и уже вскоре их скромный завтрак был готов.

– У вас телик еще ловит? – спросил Андрей за едой.

– Да так – больше нет, чем да. Иногда картинка проскакивает, а в основном чёрный экран или рябь.

– Ну, у вас же вроде как спутниковое. Должно лучше ловить, чем кабельное. Потому что у нас последний месяц тоже с перебоями шло, и качество было такое, что ослепнуть можно, а неделю назад пропало вообще, – он криво усмехнулся, – а у меня батя на месяц вперёд заплатил.

Алёна, отхлебнула чая из кружки и на миг задумалась, видимо, вспоминая родителей.

– Что делать будем после завтрака?

– К пацанам пойдём. Нужно еще выцепить тех утырков, которые мне в квартире такое учудили.

– И что же ты собираешься с ними делать?

– Пока не знаю. Решу, когда найдём их.

Алёна понимающе кивнула.

– Но для начала утренняя гимнастика, – улыбнулась она парню.

Закончив завтрак, молодые люди переместились обратно в зал. Немного отдохнули, а затем Алёна направилась в свою комнату и, расстелив гимнастический коврик, стала исполнять физические упражнения.

– Не смотри так на меня, – кинула она Андрею, который стал, опёршись на косяк двери, и следил за её действиями, – лучше бы сам делом занялся.

Он прошел обратно в зал, не желая составлять компанию Алёне, но потом вспомнил, что есть упражнения, полезные и для парней, и стал отжиматься. Так как давно не практиковался, отжаться больше тридцати раз не получилось, поэтому Андрей твёрдо решил последовать примеру Алёны и в дальнейшем делать утреннюю зарядку. Какой же он тогда бандит без хорошей физической подготовки?

Минут десять спустя Алёна вышла из своей комнаты, и, одевшись, пара покинула дом.

По дороге к детсаду девушка вдруг резко остановилась и посмотрела за покосившийся деревянный забор одного из заброшенных домов.

Взгляд Андрея устремился по той же траектории, куда смотрела Алёна. Проходя мимо забора этого дома в былые времена, шарахались все соседи, не говоря уже о случайных прохожих. Дело в том, что в паре метров от ворот во дворе располагалась большая собачья будка, где жил огромный белый алабай. И каждый раз, когда кто-либо проходил мимо, пёс кидался на ворота и, становясь на задние лапы, яростно лаял. Андрей проходил тут частенько, но каждый раз, как зверюга выскакивала из-за забора, у него сердце в пятки уходило.

Теперь же Дик – так звали алабая – больше не кидался на прохожих. Он лежал, высунувшись из будки и спал мёртвым сном. Мухи жужжали над его трупом, деловито заползая в ноздри и полуприкрытый рот.

Ещё на прошлой неделе по округе разносился его громогласный лай. Теперь же дом, который он охранял, был заперт и по всем признакам покинут весьма недавно. Скорее всего, хозяева подались искать счастья на западной Украине и по понятным причинам не взяли Дика с собой. Почему они напоследок не отвязали собаку, оставалось загадкой.

Андрей с Алёной некоторое время не отрываясь смотрели на бездыханного пса, который ещё так недавно наводил на них страх. Он жил здесь многие годы и пугал их, ещё когда они ходили в младшие классы. Это было так давно, что Дик стал для подростков воплощением некоего постоянства. Казалось, пройдут годы, а он всё так же грозно будет облаивать всех и каждого, кто осмелится пройти мимо охраняемой им территории, брызжа слюной.

Но теперь его не стало. Как не стало больше и уверенности преодолевших эпидемию КОВИДа в завтрашнем дне. Как вообще можно быть в чём-то уверенными, когда то, что всегда было твоим кошмаром, теперь стало кормом для червей и мух? Это было словно некое глумление над страхом. Демонстрация того, что есть вещи сильнее него.

Ни Андрей, ни Алёна никоим образом не стали комментировать представшее взору зрелище. Сказать здесь было нечего. Увиденное являлось очередной констатацией того, что окружавший их всю жизнь понятный, надёжный и безопасный мир стремительно летит к чертям.

Вскоре они уже поднимались по железным решетчатым ступенькам на террасу второго этажа заброшенного детского сада, где заседали Женя, Вадим и Богдан.

О чистоте и порядке своего жилища малолетние бандиты особо не заботились. На столе и на полу так и остались стоять пустые бутылки из-под пива, разорванные пачки от сухариков и прочей закуски, не попавшие в пепельницу окурки. Под стеной дежурил «бульбулятор». В виду того, что заводы по производству сигарет закрылись, как и весь крупный бизнес, большую часть продукции выпускалась разнообразными подпольными цехами и стоила порой недёшево. А так как в виду всеобщего беспорядка и хаоса, царившего в остатках страны, полиция уже не особо контролировала выращивание конопли, теперь плантации её, выглядывающие из-за заборов частных домов, стали привычным явлением. Женя с Вадимом тоже не пасли задних и с первым теплом засадили двор детсада коноплей для личного употребления.

Андрей поздоровался с присутствующими за руку, Алёна просто кивнула и села на диван рядом со своим спутником.

– Ну чё там, как спалось? – ехидно улыбнувшись, спросил Вадим.

– Отлично, – ответил ему Андрей.

– Не сомневаюсь. Может, поменяемся?

– Губу закатай, – кинула ему Алёна.

– Ого, какие мы строгие… а в койке она такая же? – спросил парень у Андрея.

Не успел тот ответить, как вставшая со своего места девушка с размаху огрела Вадима ладонью по щеке. Хлопок получился довольно громким, и на лице парня осталось большое красное пятно, что вызвало смех у его друзей.

– Короче, повезло тебе, Андрюха, – всё еще смеясь, сказал Женя.

– Кто еще слово скажет не так про Алёнку, получит уже от меня, – поспешил сообщить Андрей, вспомнив реакцию девушки на его вчерашнее замешательство.

– Всё понятно, так бы сразу и сказали, – потирая щёку, обижено произнёс Вадим, – это типа личное у вас, да?

– Заткнись уже, ладно? – сказал ему парень, – Давайте лучше о делах поговорим.

– Ты смотри, какой деловой стал, – усмехнувшись, протянул Женя, внимательно глядя на Андрея. Его, как предводителя шайки, немало задевало такое смелое поведение парня и его достаточно резкое заявление. Женя просто не мог допустить, чтобы кто-то в его стае бросал вызов вожаку, поэтому взял этот случай себе на заметку.

– О делах поговорим, когда все сойдутся, – сказал Богдан, – батя мой уже в курсах. Сказал, чем может – поможет. Так что на счет этого не беспокойся.

В это время на лестнице послышались шаги, и на террасу поднялись Никита со своей девушкой Валей. Та была среднего роста круглолицей брюнеткой с круглыми зеленовато-желтыми глазами и завязанными сзади в тугой хвост волосами. Как и её парень, Валя происходила из неблагополучной семьи и большую часть жизни провела на улице, хорошо заучив её суровые законы. Она пила алкоголь, курила, материлась и не пропускала повода поучаствовать в любой драке. Друзья говорили, что они с Никитой просто идеальная пара. Многие в школе считали Валю пацанкой, но в кругу подружек и друзей её парня девушку уважали.

Взгляд Вали сразу же остановился на Алёне. Та была воспитана несколько по-иному, да и привыкла быть лидером среди подружек, поэтому ей страх, как не понравился вызывающий и дерзкий взгляд голубых глаз Алёны. Обе моментально поняли, что они люди разного сорта – домашняя и ухоженная Алёна и выросшая на улице Валя – и вряд ли когда-нибудь станут лучшими подругами. В душе каждой зародилась неприязнь к оппонентке.

– Ничего себе ты фифочку урвал! – присвистнув, сказала новоприбывшая девушка Андрею, – Тебе теперь придётся с утра до ночи пахать, чтоб такую обеспечить. Такие красотки любят только самое дорогое – шмотки, украшения, все дела…

Андрей не успел найти ответа. За него это сделала Алёна.

– Это уже наши личные дела, – сказала она холодно.

– Личные дела, говоришь? Ну-ну, – усмехнулась Валя и, ничего больше не сказав, плюхнулась на диван с противоположной стороны так, что Алёна с Андреем аж подпрыгнули на подушке.

– Валька, перестань хернёй страдать, – сказал ей Андрей.

– А я чё? Я ничё, – наивно захлопав ресничками, произнесла девушка и, вытащив из кармана пачку синего «ЛД», закурила.

Было понятно, что инцидент не исчерпан, и точка в отношениях девушек не поставлена. Валя сделала вид, что ничего не произошло. Алёна же в виду своей воспитанности не стала раздувать конфликт. Она прекрасно понимала, что реакция Вали вызвана больше страхом и неуверенностью в себе, так как до этого момента она была единственной девушкой в компании и, видимо, очень дорожила своей ролью.

Последним на точку сбора пришел Вася. Парень сразу же почувствовал напряжение, царившее на террасе, и внимательно осмотрел друзей. Нехорошее предчувствие вызвала натянутая тишина, редко присутствовавшая здесь, когда все собирались вместе.

– Что тут у вас уже случилось, что так тихо? – спросил парень.

Ответа ему пришлось прождать довольно долго.

– Ничего не случилось, – сказал, наконец, Богдан, – присаживайся. Все в сборе, так что будем начинать, – парень дождался, пока Вася уселся на низкий деревянный стульчик, и продолжил, – значит, план такой – сейчас идём к моему бате, советуемся с ним, как лучше сделать, а после будем искать этих чертей. Все согласны?

Присутствующие молча закивали.

– Подожди-ка, Бодя, – вмешался Женя, – мне просто интересно, что Андрюха думает по поводу того, как именно он хочет наказать этих чепушил. А, Андрюха?

Взгляды друзей переметнулись на Андрея, и ему стало слегка не по себе. Складывалось впечатление, что Женя специально устроил это, чтобы поставить его в неловкое положение, и неприязнь, которую парень испытывал к нему, затрудняла поиск ответа на вопрос.

– Я еще не решил, – наконец, сказал Андрей, и его голос даже ему самому показался неуверенным.

– Так чего ж нам тогда человека дёргать, если ты сам не знаешь, чего хочешь? – пожал плечами Женя, – Показать себя фраерами, которые не знают, во что влезают, но всё равно лезут? И как потом это говно разгребать? Это нам все карты спутает. Так что или решай скорее, или давай просто закроем эту тему.

Его слова заставили Андрея задуматься. Если отбросить тот факт, что Женя своими действиями хочет просто задвинуть его проблему на задний план, в его словах была и доля правды. Раз уж они обращаются к серьёзным людям, стало быть, должны чётко обрисовать свои интересы. Потому что, если спрыгнут на полпути, с ними уже могут в дальнейшем не захотеть иметь дела.

– Слушай, Жека, если мы будем постоянно закрывать темы, то так и останемся сидеть здесь, на веранде. И уважать нас будут… да о нас и знать никто не будет, не то, чтобы уважать, – сказал Андрей, понимая, что его ход должен быть не менее эффектным, чтобы завоевать расположение товарищей, если удастся, показать всем, что их главарь сам не хочет ничего делать, – поэтому нужно поднимать жопы и мутить какие-то темы. Не завтра, не через неделю, а здесь и сейчас. Я, по-моему, никого не втягивал в свои проблемы, все сами согласились. Но, кажись, так и должно быть среди нормальных пацанов. Или я чё-то не так понимаю?

Договорив, Андрей заметил во взглядах друзей одобрение и понимание его слов, и это воодушевило парня.

– Ты всё правильно понимаешь. Нормальные пацаны вытаскивают друг друга, когда кто-то из них попадает в жопу, но никто не тянет друзей в жопу специально. В этом разница между бандитами и обычными гопниками, которые просто на корточках сидят и семки лузгают.

– Да ладно, Жека, – вмешался в разговор Богдан, – сходим для начала, узнаем, что да как, а потом уже что-то решать будем. Тем более, мы вчера об этом договаривались, так чё сейчас съезжать? Как-то не по-пацански получается.

– Мы-то пойдём, но я еще раз хочу спросить Андрея – братан, ты решил, что мы будем делать, когда найдём их?

– Да хотя бы просто по башке настучим, что еще можно сделать за такое? Не убивать же, – вырвалось у Андрея.

Женя смерил его довольно едким взглядом, каким обычно смотрят на людей, которых считают глупее себя, и, поднявшись, кивнул остальным:

– Ну чё? Пошли, народные мстители.

Друзья, послушно поднявшись со своих мест, последовали к лестнице.

Переговариваясь по пути и временами посмеиваясь над сказанной кем-то шуткой, они направились в центр Шумил, где можно было встретить большинство представителей криминального мира района.

Андрей шел между Богданом и Алёной. Они разговаривали между собой, но парень не особо вникал в разговор, ограничиваясь лишь общими фразами. Он напряженно думал о том, что произошло сейчас на веранде, и чего в дальнейшем ждать от Жени. Невооруженным взглядом было видно, что он хочет подстроить всех под себя и всячески подавляет самостоятельность остальных, пытаясь навязать им собственное мнение, сделать из них дураков, которые не могут принимать никаких решений. Такое и ранее водилось за парнем, но сейчас это становилось слишком уж явным.

«И почему никто ему ничего не говорит? Всех всё утраивает? Или боятся? Но с чего? Мы же на одном районе выросли, все чуть ли не с песочницы друг друга знаем. Жеке, понятное дело, нравится командовать, но это же не значит, что остальным нужно ему подчиняться. Да и кто его вообще главным выбрал?»

Не то, чтобы Андрей сам претендовал на место лидера в банде, но такое положение вещей его не устраивало. Слишком уж много, по его мнению, позволял себе Женя.

Глава 15

Тем временем молодые люди достигли центра Шумил, который представлял собой небольшую площадь между двух девятиэтажек, где раньше была конечная остановка двадцатой маршрутки.

Маршрутки уже давно не ходили, а ларьки на остановке остались. Вокруг них, как и раньше, крутились местные. Большинство представляли мужчины от двадцати до пятидесяти лет с бутылками пива в руках. Некоторые пили водку, закусывая горячими бутербродами, приготовленными в одном из ларьков, переделанном под кафешку типа «рыгаловки». Была и пара проституток из местного борделя, отлучившихся от работы на обеденный перерыв. К ним было приковано внимание большей части собравшихся. Захмелевшие мужчины вели себя как пятнадцатилетние подростки, со всех сторон обступив девушек и наперебой пытаясь к ним клеиться, шутя и рассказывая разные забавные истории.

Богдан шарил глазами по толпе в попытках отыскать отца. Он знал, что тот часами простаивает у ларьков на остановке, общаясь с такими же, как сам. Не смущало его и то обстоятельство, что мужчина, не стесняясь, приставал при нём к девушкам, крутившимся здесь с недвусмысленными целями. Богдан прекрасно знал, что его отец изменял матери при любой возможности, ещё когда ты была жива, но не считал это чем-то слишком уж страшным. Это просто стало частью его жизни, такой же, как, скажем, посещение школы пять дней в неделю. Парень считал, что мать знает о похождениях своего мужа и не особо об этом печалится. Для неё это тоже просто со временем стало частью жизни.

Среди толпы мужчин обнаружить Костю Укола не удалось. Зато у железной ограды возле ларьков стоял с бутылкой «Янтаря» Паша Бетон – здоровенный детина с лысой головой и кирпичной формы подбородком. Богдан знал Бетона как хорошего друга своего отца и направился к нему, чтобы узнать, где пропадает родитель.

– Привет, малой, – дружелюбно, насколько это было возможно с его бандитской рожей, сказал Паша и пожал руку Богдана. Рукопожатие у него было таким же крепким, как и сам мужчина, и парень не сдержался, чтобы не скривиться, – ха, видишь. А я тебе говорил, нужно в качалку ходить, а не только папиросы одну за другой смалить. А то будешь, как глист…

– Бетон, ты не знаешь, где батя зависает? – перебив мужчину, спросил у него Богдан.

– Батя? А зачем он тебе понадобился? – подозрительно посмотрев на парня своими глубоко посаженными тёмными глазами, произнёс Паша.

– Да разговор к нему у нас с пацанами есть.

– Чё, уже банду собрал, чтоб на старика своего наехать? – усмехнулся Бетон, – На карман мало даёт?

– Да нет, не об этом разговор. Он в курсе.

– Понятно. Укол в «Мальве» зависает, шары катает с Арсеном и Тимуром.

«Мальвой» называлась бильярдная, расположившаяся немного дальше в дворах, которая также являлась одним из излюбленных мест отдыха местных бандитов.

– Я схожу, вытащу его на перекур, – сказал Богдан друзьям, когда они подошли ко входным дверям одноэтажного здания из белого кирпича, возле которых уже курила пара бандитов.

Скорее всего, мужчины вышли на улицу только из-за того, что уже перебрали свою норму выпитого, потому что курить внутри было разрешено. Запрещать это занятие было бессмысленно, так как спорить потом с пьяными и зачастую вооруженными бандитами было себе дороже для хозяина заведения Кацо.

Богдан зашел внутрь и первым делом попал в просторный зал, погруженный в полумрак и окутанный, словно сизым туманом, сигаретным дымом. По центру зала стояло четыре бильярдных стола, два из которых на тот момент были заняты, но ни в одном из игравших парень своего отца не узнал. Также не было мужчины и за столиками, стоящими вдоль стен, и за барной стойкой.

Пройдя мимо музыкального автомата, из которого звучали спокойные ритмы «Крестов» Михаила Круга, парнишка подошел к барной стойке и обратился к бармену – крепкому короткостриженому парню лет двадцати пяти, одетому в чёрную футболку и джинсы.

– А где Укол?

Называть отца по его криминальному прозвищу уже вошло у него в привычку, и порой Богдан даже забывал, как того зовут по-настоящему.

Бармен смерил парня оценивающим взглядом, подумал с несколько секунд и кивнул в сторону двери возле барной стойки.

– В кабинете, с Кацо и остальными.

Богдан кивнул и направился к двери. Предварительно постучав, открыл её и вошел внутрь.

Кабинетом в «Мальве» называлась личная кабинка хозяина, куда тот приглашал особо близких людей. А так как Костя Укол был завсегдатаем заведения, имел хорошо подвешенный язык, чтобы уболтать любого, да и ко всему обладал характером отъявленного проныры, то быстро стал своим для хозяина.

На диване за длинным столом сидел сам Кацо – упитанный колоритный кавказец лет сорока пяти с бородкой и бакенбардами. Возле него, как всегда, восседал его младший брат, имя которого Богдан не мог припомнить. Тот выглядел вовсе не так дружелюбно, как его родственник. Тёмные глаза из-под густых чёрных бровей тут же уставились на незваного гостя, как будто просвечивая того рентгеном.

Кроме них в комнате присутствовали уже упомянутые Бетоном Арсен и Тимур. Отец Богдана, как король, восседал на отдельном кресле во главе стола и о чём-то оживлённо рассказывал хозяину заведению, когда парень вошел.

За последнее время многое в криминальном раскладе города поменялось. Если ранее местные бандиты работали параллельно кавказцам, и пути этих сложенных по этническому принципу группировок практически не пересекались, то при новых порядках представители криминалитета решили дружно забыть о разнице между ними и не придавали этому факту большого значения. Поэтому теперь такие вот совместные посиделки были отнюдь не редкостью.

– Чё хотел? – недовольным тоном спросил у Богдана отец.

– Я на счет вчерашнего разговора. Ты обещал.

Укол на миг задумался, видимо, вспоминая, а затем сказал:

– Подожди на улице, я сейчас курить выйду.

Не став задерживаться, Богдан вернулся к своим друзьям. Ждать отца им пришлось еще минут десять.

– Ого, да вас вон здесь, какая бригада! – воскликнул мужчина, подкуривая сигарету из пачки «Кэмэла», – Чё ж вы сами такое пустячное дело уладить не можете? Всё надо к папке бежать, чтоб он за вас всё решал. Помнится, вы тоже к нам хотели примкнуть, но теперь сомневаюсь, что что-то из этого получится.

Андрей в этот момент заметил на себе злорадно-торжествующий взгляд Жени, который словно говорил: «Это мы из-за тебя лоханулись. Послушали тебя и сели в лужу». От этого парню стало не по себе, и он от имени всех обратился к отцу Богдана:

– Ну, мы подумали, что правильно будет сначала спросить совета у человека поопытнее, как вы.

– А что я тебе могу сказать? – уже гораздо более дружелюбным тоном произнёс Костя, – Резать нужно этих сук. А как по-другому? Нельзя же такое на тормозах спускать. Они же в блюдо твоей матери насрали, а это кровная обида. Мать для вора – святое. Потому что никто, кроме матери его с зоны дожидаться не будет. Баб тысячи может быть, а мать одна, поняли? – все вокруг понимающе закивали головами, – Так что мой совет – резать. Готов к такому, боец?

Андрей на автомате кивнул, хотя понял смысл сказанного уже позже. Также понял, что резать людей он особо и не хочет. Да, у него получилось не свихнуться после убийства бомжа, но тот случай произошел под влиянием какой-то невиданной силы волны ярости, нахлынувшей на него совершенно внезапно, и которой он не мог дать отпор, как ни старался. Иное дело убить человека просто так на ровном месте, продуманно. И пусть даже на то есть веские причины, всё равно Андрей понимал, что это для него будет серьёзнейшим испытанием. А поэтому сразу же пожалел о сказанном. Отражение этого моментально повисло в его глазах и не осталось без внимания мужчины.

– Чё, сцыш? – спросил он у Андрея.

– Да нет, – так же на автомате ответил тот.

– Ай, херня это всё. Только первый раз сложно, а потом, – Укол махнул рукой, продолжая пристально вглядываться в лицо парня.

– Это он просто скромничает, – ответил за друга Богдан, – Андрей вчера уже убил человека.

– Да, и кого? – на лице мужчины отобразилась тень искреннего удивления.

– А, бомжару одного.

– Бомжару? Ну, это правильно. Так с ними и нужно, с собаками дикими, – усмехнулся Костя.

– Ну так чё там, па, поможешь их найти?

– А возле ларьков их не было?

– Нет, я их там и не видел никогда, – ответил Андрей.

– Так, может, они неместные?

– Вряд ли. Смысл неместным ходить сюда каждый день? Да и кто из неместных на Шумилы сунется? Разве что самоубийца какой-то.

– Верно говоришь, – усмехнулся Укол и на мгновение задумался, – тогда покрутитесь где-то неподалёку минут пятнадцать, а потом я выйду, и уже конкретно возьмёмся за вашу тему.

Воодушевлённые таким ответом молодые люди направились к лавочке у подъезда напротив. Ждать, как и в первый раз, пришлось дольше, чем рассчитывали. Укол вышел только через полчаса, вместо обещанных пятнадцати минут, в компании Арсена. Тимур считался на Шумилах более важным человекам и не опускался до подобных дел, поэтому остался в «Мальве». Но для компании начинающих бандитов это не имело особого значения. Они, как взятые впервые на охоту собаки, только и хотели быстрее взять след и идти по нему до тех пор, пока не выследят добычу, а когда сделают это, последней придётся ох, как не сладко.

– Прихватим с собой Бетона, – сказал Укол, направляясь в сторону ларьков, – мы уже знаем, куда идти.

– Да? Откуда? – удивился Богдан.

– Эх, парни, какие же вы еще мелкие и зелёные, и как много вам еще предстоит узнать в этой жизни. Хотя… в чём-то я вам и завидую. Мне бы сейчас в четырнадцать лет вернуться, так я бы такое чудил, что куда вам браться!

– Так вы с нами движуйте, и будем вместе чудить, – предложил ему Вадим, на что Укол со своим подельником, а вскоре и остальные, отреагировали заливистым громким хохотом.

Не менее бурной была и реакция столпившихся у ларьков бандитов, когда те увидели, в какой компании явился Костя.

– Чё Укол? Воспитателем в детсад утроился? – спросил, улыбаясь, один из мужчин.

– Или смену себе готовишь? – задал вопрос другой.

– Рановато меня еще со счетов списываете. Так, тренирую подрастающее поколение, чтоб во фраерах долго не ходили, а за дело брались.

– Ну-ну, тренер.

Укол позвал к себе Бетона, в общих чертах обрисовал ему ситуацию, и здоровяк присоединился к компании.

– Ха, и Бетон тоже в тренеры подался, – донеслось сзади, но никто не отреагировал на эту шутку.

– Так куда мы идём, па? – спросил Богдан, сгорая от нетерпения.

– В гараж автобазы бывшей. Там ваши эти беспредельщики собираются.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю, а узнал десять минут назад. А откуда – сынок, это маленький район, и здесь через третье колено все друг друга знают. Нужно просто правильно ставить вопрос нужным людям.

Заброшенная автобаза находилась возле той самой посадки, где проходила железная дорога, и идти до неё было не больше трёх минут. По мере приближения уверенность Андрея в том, что вообще стоило всё это затевать, понемногу угасала. Парень сомневался, способен ли повторить то же, что вчера сделал с бомжом. В том, что после слова, данного бандиту, да еще и при свидетелях, ему придётся подкрепить его действиями, Андрей был уверен. Конечно, чисто гипотетически он мог бы и отказаться, но это означало бы, что он запятнал свою репутацию, и в дальнейшем с ним никто не захочет иметь дела. Может, Богдан или Алёна поняли бы его, но вот остальные… После такого проступка, на Шумилах Андрей стал бы «белой вороной».