Читать книгу: «Посланники Нибиру»

Глава 1. Черная планета

Граница Выжженного поля

– Два-ноль, А́йса, что у тебя?

Сегодня, в начале смены Айсы Альте́а, автоматическая станция наблюдения за вторым конгломератом Выжженого поля – аномальной территорией на границе Единой галактики и Империи Коклурна, направила предупреждающий сигнал – на границе появился новый объект. Очертания пока оставались неясными, идентификатор затруднялся определить объект. Батискаф Айсы патрулировал квадрат, когда пришло уведомление СИНО или Системы идентификации неизвестных объектов.

– Плотность четыре и восемь единиц, диметр в поперечнике сто пятнадцать… – сообщила Айса по видеосвязи, сверяя скудные данные со сканеров с каталожными списками.

– Корабль? – уточнил Грэмм Сво, старший наблюдательной группы.

Он был землянином, старше Айсы на семь лет и опытнее на целую вечность – Грэмм Сво был у истоков современной модификации СИНО, знал программу сканирования пространства как свои пять пальцев и мог виртуозно ее использовать. А еще Грэмм прекрасно знал сектор и был автором всех научных разработок в области исследования планетарных структур Выжженного поля, признанных академическим сообществом Единой галактики.

Девушка направила аппарат к верхней границе Выжженного поля, практически зачерпывая манипуляторами его неспокойное варево.

– Не похоже, – Айса прищурилась, от усердия даже высунула кончик языка. Ей было двадцать один и последние три года после окончания старшей школы она работала в составе наблюдательной миссии. Еще год отработает, и ее направят в Академию планетологии на Крапс. Айса планировала вернуться в сектор дипломированным физиком-исследователем аномальных явлений. – Очертания нечеткие, погоди, я запускаю повторное сканирование…

Через пять минут она вернулась на канал видеосвязи с базой.

– Эй, Грэмм, у меня тут интересное, хочешь взглянуть?

– Не томи, показывай, – он зевнул и протер покрасневшие от напряжения глаза: его смена заканчивалась и ничего «интересного» он объективно видеть не хотел.

Айса усмехнулась и переключила трансляцию – на экран надвигалось плотное пятно.

– Выглядит устрашающе, – отозвался Грэмм. По отстраненной интонации Айса поняла – он уже запускает аналитическое приложение СИНО. – На что это по-твоему похоже?

Таким голосом обычно экзаменуют школяра-второгодника. Айса не обижалась: для Грэмма и всей его группы она и была таким школяром.

– Понятия не имею, – Айса озадаченно вздохнула. – Пока похоже, что просто большая каменюка.

– Это может быть один из астероидов? Планета? – подсказывал землянин все тем же тоном.

– У нее очень ровные очертания, Грэмм. На астероид, честно говоря, не похоже… Я занесла предварительные параметры в аналитическую базу… Но сходство с имеющимися объектами пока не вижу… Слушай, Грэмм, оно же наверняка со стороны Коклурна к нам пробирается. Может, у них запросим? Так будет быстрее…

Она наблюдала, как на экране разрастается темное пятно. В груди неуютно холодело: если Грэмм продолжает обсуждать с ней гипотезы происхождения фрагмента, значит, СИНО его прежде не фиксировала.

– Ой, это ведь через Главк придется запрашивать, а те будут разрешение корпуса Де́и дожидаться. Уйму времени убьем. За это время уже сами все выясним, – даже по голосу начальника Айса почувствовала его боль – работать на границе было непросто. Почти как в разведке, шутили физики. Да и представители корпуса Деи, которые контролировали все передвижения вдоль Выжженного поля, работу не упрощали. Те еще крючкотворы.

Девушка пожала плечами.

– Это если официально. А если напрямую тихонько узнать?

– А траектория какая у этой твоей каменюки?

Девушка сверилась с картой, уменьшила масштаб, чтобы оценить полученные данные:

– Данных пока маловато, но, похоже, прям в центр Единой галактики идет… Сейчас на карте увидишь. – Она переключила программу и отправила шефу карту сектора с отмеченной на ней траекторией движения. – Ее уже СИНО даже в расчет транспортных потоков заложила. Так что эта штука, судя по всему, с нами надолго…

– Нехорошо.

Айса согласилась:

– Нехорошо…

И улыбнулась: кажется, она нашла еще одну блуждающую планету. В сущности, не такая уж и редкость во Вселенной, но пересчитать известные можно по пальцам, и все они имеют имена, внесены в реестр, а данные открывших их ученых навсегда внесены в каталог. Под ложечкой Айсы приятно заискрилось – она могла стать самым молодым ученым в этом каталоге.

– Ладно, я свяжусь с Тли Эх-хо́ром, – голос Грэмма был усталым, настроение девушки сразу помрачнело – ей стало неловко за свои амбициозные мысли. – Если он сейчас на дежурстве, то узнаем быстро. Если нет, то спрошу у него контакты кого-нибудь адекватного.

– Согласна. А я продолжаю наблюдение.

Айса отключила внешнюю связь. Скрестив руки на груди, разглядывала приближающееся нечто: очертания приближающегося объекта становились все отчетливее, сканеры выдавали все больше данных для первичного анализа, химический состав поверхностного слоя, плотность. Аномальная структура Выжженного поля, конечно, мешала аппаратному сканированию – смещала диапазоны, вносила помехи, она не позволяла точно сказать, откуда пришел гость, и кто его хозяин. Он мог отколоться от какой-то из систем, раньше существовавших на месте аномалии, а мог прийти издалека. Хорошо, если что-то успели узнать на Коклурне, но Айса сомневалась – на уровне академий наук Единая галактика неплохо ладила с Коклурном, обмен данными был регулярным и довольно полным: если бы соседи обнаружили этот объект и вели наблюдения за ним хоть сколько-нибудь значимый отрезок времени, они бы предупредили заранее.

– Не нравишься ты мне, – пробормотала девушка, рассматривая свое открытие с придирчивостью родителя.

Темное пятно скользнуло по кромке аномалии, выступило из газового облака, показав свой идеально гладкий лик. Дождавшись, когда объект окажется в удобном окне входа в Выжженное поле, Айса сформировала программу исследования и направила к нему дроны – чтобы получить объемную модель «гостя» и его более предметные характеристики.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», медицинский блок

Это был очень большой корабль. Очень большой и важный. У Влада сводило скулы от всех этих деловито снующих туда-сюда людей в форме криминальной полиции или управления сопровождения следственных действий, залетных прокурорских работников, прохаживавшихся по широким коридорам «Тольды», зажав тонкие папочки с креодисками под мышками, хитроватых адвокатов и вечно мрачных криминалистов.

Отлежав бока в медблоке после схватки с Филином, Влад отпрашивался у Духова, чтобы «пройтись», а сам торопился к группе аналитиков – там, в недрах «Тольды», в полутьме неспящих мониторов, работали Глеб Корсаков и Вася Кряж, земляне, как и сам Влад Чайка.

Оба пришли в палату, когда Влад еще плохо соображал, Духов обколол его лекарствами, подключил к камере диагностики и строго-настрого запретил нервничать, посоветовав больше спать – во сне все болячки, по его мнению, рассасывались быстрее. Чайка посмеивался, но глаза закрывались сами собой, стоило начмеду подкрутить какие-то джойстики на пульте управления камерой гиперсна или на капельнице. Вот в один из таких дней к нему и заглянули Крыж с Корсаковым.

– А, вот он где загорает! – хохотнул Крыж, представляясь.

К тому моменту Влад знал от Теона, что именно эти двое и расщелкали его код. Поэтому Влад с интересом наблюдал за ними, привстав на локте.

Василий оказался вихрастым парнем, почти ровесником Влада, улыбчивым и неугомонным. Он сыпал шутками со скоростью, которой позавидовал бы знаток земных афоризмов Духов, и, казалось, никогда не унывал.

– А это мы твой код поймали! – похвастался он, рухнув в кресло.

Корсаков, более мрачный и собранный на вид, скрестив руки на груди, встал недалеко от входа.

– Как себя чувствуешь? – спросил.

Чайка облизал пересохшие губы, в который раз отругал начмеда за седативные, которые тот ему прописал, с трудом кивнул:

– Нормалек, жить буду, а это главное.

– Это факт…

Крыж хотел сказать что-то еще, но в закуток заглянул, привлеченный голосами начмед и выпроводил гостей:

– Все посещения – только через мой труп! А я помирать в ближайшее время не собираюсь, – ворчал он, выталкивая парней из медблока. – У вас что, работы нет? Я сейчас Теону скажу, пусть озадачит вас, чтобы не шастали по чужим отделам.

Крыж виновато упирался:

– Да мы только…

Корсаков потянул его за рукав:

– Вечером зайдем, – пообещал, вытаскивая Василия в коридор.

Крыж, в самом деле, разгадал его код и нашел все собранные им материалы так, что на Филина, вернее – Инвара Сабо, удалось возбудить уголовное дело, связав все звенья в единую цепь. Теперь осталось только поймать самого Инвара. Но с этим случилась неувязочка – тот исчез. Полицейский катер обшарил квадрат, в котором столкнулись Чайка и Филин, но никого не нашли. И это было странно.

– Его кто-то подобрал, – проговорил Чайка, когда, уже выписавшись из медблока, пил чай в каюте у Корсакова. У Глеба была довольно просторная каюта с комнатой для гостей, имелся откидной столик и дополнительные кресла. Все трое расположились вокруг, локоть к локтю – для троих молодых оперативников столик оказался слишком маленьким – перед собой поставили банку со смородиновым вареньем, гостинец Крыжу из дома, заварили чай, тот что в пакетиках.

Глеб склонился над чашкой, вдохнул мягкий аромат зеленого чая и жасмина, кивнул:

– Думаю, так и есть.

Василий, сидевший напротив него, вскинул голову.

– Я прочекал квадрат, все патрули, все диспетчерские отчеты, не было там кораблей кроме наших! – когда Крыж горячился, начинал говорить еще быстрее. Вот как сейчас.

Чайка и Глеб переглянулись. Корсаков, протянул:

– Это говорит лишь о том, что система безопасности тут ни к черту.

Все трое замолчали, Влад кивнул.

– Я считаю, надо исходить из того, что Филин жив. Что он будет делать?

Крыж посерьезнел, его скулы обострились, а взгляд стал колким, почти ледяным. Прищурившись, он проговорил:

– Я был немного знаком с его двоюродным братцем, Палем Сабо¹, так что хочу сказать – более больного на всю голову типа я не встречал. Папочка у Паля тоже тот еще псих… Предполагаю, у них это семейное.

Чайка долго молчал, пил чай, рассматривая темные ягоды в банке, и думал. Корсаков и Крыж тоже молчали: Крыж поглядывал на парней, прихлебывая горячий напиток и то и дело ныряя ложкой в банку с вареньем. Корсаков смотрел прямо перед собой. Несложно было понять, о чем – вернее, о ком – он думал в этот момент. О своей сестре Светлане, погибшей на «Менанделе» от рук психопата Филина.

Чайка поднял взгляд на Василия:

– Давай будем исходить из этого. И что бы сделал Паль Сабо, окажись он на месте Филина?

Крыж проглотил ложку варенья, перевел взгляд на Влада, посмотрел пристально, в упор:

– Он бы искал тех, кто ему помешал.

Чайка кивнул:

– Вот и я так думаю, что вряд ли он обо мне забудет.

– А с чего ты взял, что речь о тебе? – Корсаков невесело хмыкнул, задумчиво помешивая чай в большой кружке с пестрым рисунком. – Помнится, его целью был Теон.

– Но именно я помешал ему исполнить задуманное, – Влад отставил свою кружку и, положив локти на стол, скрестил руки. – Я вот что думаю… Я думаю, мне нужно найти его первым: если драки не избежать, я хочу, чтобы она случилась на моих условиях…

Корсаков и Крыж переглянулись.

– И как ты собираешься это сделать? – Глеб тоже отставил кружку и отодвинул ее от себя. Положил руки перед собой, вглядываясь в лицо оперативника. Он отчаянный, этот спецназовец. Бывалый – за его плечами такое, что Глеб читал лишь в отчетах. За него ручался сам Нирих, а Нирих с его послужным списком за абы кого не ручался. Крыж, переведя взгляд с Глеба на Влада, с сожалением тоже отставил чашку с еще горячим чаем.

– А я с Владом согласен: если драка неизбежна, ее место и время лучше выбрать самому.

Влад смотрел на Корсакова:

– Я знаю, на «Тольде» должны быть биочипы. Нам о них в академии рассказывали – старая, проверенная технология передачи информации в случае глубокого внедрения в преступную среду. Функционал разный, нам подойдет самый простой, с функцией передатчика: любую другую могут засечь. Как только я выйду на след Филина, я дам знать, где его искать.

– А смысл? Он с этого квадрата уйдет, все поиски придется начинать с нуля, – резонно отозвался Корсаков. – Напомню: когда упустили Филина, Василий просмотрел весь квадрат, и кораблей, могущий подобрать Филина, не обнаружил. Где гарантия, что преступники не разработали какую-то новую технологию и невидимы для наших радаров?.. Нет такой гарантии. Значит, ты будешь рисковать и, вероятно, зря – сесть на хвост Инвару Сабо «Тольда» не сможет.

– Но вы будете ловить сигнал с моего передатчика, – Чайка многозначительно изогнул бровь и окинул взглядом озадаченных ребят.

Крыж, смекнувший первым, тихо выругался, сообщив:

– Мне эта идея нифига не нравится.

Глеб тоже сообразил:

– Ты хочешь, чтобы он тебя поймал?

– Ты читаешь мои мысли, – Чайка откинулся на спинку кресла и, закинув руки за голову, лениво потянулся.

Корсаков продолжал буравить его взглядом:

– А с чего вы уверены, что он не прикончит тебя сразу, как увидит?

– Сабо никогда не позволят своему врагу умереть быстро и легко, – процедил Крыж.

Чайка цокнул языком, ткнув в потолок указательным пальцем:

– Именно! Но, чтобы удовлетворить свои садистские наклонности, он будет вынужден взять меня на борт.

Крыж медленно, будто через силу, втянул носом воздух и так же медленно выдохнул, прошептав на выдохе нецензурное. Взглянув на Влада, уточнил:

– Филин – креонидянин, – он помолчал. – Ты хоть понимаешь, на что способен креонидянин, заполучивший врага?..

Чайка блеснул белозубой улыбкой, впрочем, улыбка не коснулась его глаз, оставив их настороженно-внимательными.

– Примерно представляю…

– Примерно представляешь… – эхом отозвался Крыж, не отпуская его взглядом. – Братец этого Инвара, Паль, позволил заживо сварить в кислоте девушку, которую, по его словам, он любил. Он сделал нейроскрин моей подруге, Ульяне. Без обезболивания и наркоза. А этот ублюдок спокойно наблюдал, как умирают пять тысяч человек, приговоренных им к мучительной смерти.

Влад перестал улыбаться, подался вперед и снова положил локти на стол, оказавшись к Василию лицом к лицу.

– Крыж, я знаю, на что иду. И, поверь, сумею выдержать любые затеи Инвара до тех пор, пока вы меня не вытащите.

Крыж фыркнул и отодвинулся от стола, сел к нему боком.

– Отвратительная идея, – поморщился Корсаков и поднялся.

Чайка хмыкнул, посмотрев на него снизу вверх:

– Почему? Потому что она пришла не в твою голову?

Корсаков склонился к нему:

– Потому что получив от тебя сигнал, мы с Василием будем знать, что ты попал в руки этому ублюдку, и он с удовольствием тебя четвертует к нашему появлению.

– Зная Филина, могу с уверенностью сказать, он не позволит мне так быстро умереть, так что пара недель отследить его у вас будут. И потом, ребят… У вас есть другие предложения? Выкладывайте! Я готов выслушать и обсудить.

Парни, переглянувшись, отвели взгляд. Крыж пробормотал:

– Не торопись. Я обязательно придумаю что-то еще. Потому что твоя идея – полный отстой.

* * *

Открытый космос, локация не установлена

Если ты оказался в открытом космосе, это все равно, что тебя нет. Твое сознание еще живо, тело испускает микроскопические токи, но они настолько ничтожны, что не заметны Вселенной. Так человек не замечает крошечную бактерию на кончике своего ногтя. Так свет растворяет песчинку.

Пустота.

Ты знаешь, что где-то точно теплится жизнь. Где-то бушуют страсти и гремят, разгоняясь, машины. Но тебя окружает лишь пустота. И она настолько всеобъемлюща, что твое сознание очень быстро меняется, и ты уже начинаешь сомневаться, что существуешь.

Смерть наступает гораздо быстрее, чем заканчивается дыхательная смесь или вода в баллонах. Ты умираешь не от радиации или холода. Ты умираешь, растворяясь сознанием во Вселенной.

Филин чувствовал ее. Ощущал каждой клеточкой своего безвольного тела, как она проникает в ткани, как осваивается в них, заставляя останавливаться потоки крови. В глазах потемнело, или это просто окончательно погасли проблесковые огни умчавшихся вдаль фрегатам криминальной полиции.

Теон проиграл. Эта мысль радовала и печалила одновременно. Радовала, потому что Теон не умел проигрывать. А печалила, потому что Филин так и не увидел его лицо, когда этот сопляк сказал ему, что упустил главного врага Единой галактики. И Теон, пока не найдет его тело, будет думать, что Филин жив. Будет жить, оглядываясь и прислушиваясь к ночным шорохам. Страх заставит его вздрагивать из-за каждого неурочного звонка своей дочери. Страх будет преследовать его, где бы он ни укрылся и будет медленно сводить с ума.

Филин усмехнулся: в самом деле, отличная месть получится.

Что касается этого сопляка, из-за которого он оказался посреди черного океана без начала и конца… Про него, действительно, жаль, что дотянуться уже не получится. Землянин испортил так умело разыгранную партию. Будь у Филина возможность, он бы его изловил и убивал бы медленно, день за днем отнимая по капле крови, отравляя сознание тщетностью побега.

Филин задремал, проигрывая в уме возможные сценарии мести, которые не суждено было реализовать. Система жизнеобеспечения тихо напоминала, что почти израсходовала свой ресурс. Температура внутри скафандра неуклонно падала. Глава боевого крыла «Новой эры» готовился раствориться, словно в кислоте, в Пустоте, когда его выхватил ослепительно-белый луч.

Филин с трудом поднял заледеневшую руку, чтобы закрыть щиток на шлеме и оглядеться. К нему тянулись сотни золотых нитей, тело внезапно развернулось и поплыло навстречу яркому свечению, постепенно погружаясь в него.

Синие проблесковые огни. Вереница сигнальный маячков распахнутого настежь шлюза. Он внутри, он отчетливо видит белоснежный потолок и серебристую эмблему креонидянского флота. Скафандр зафиксировался в пазах – по корпусу прошла серия щелчков, хрустнули засовы креплений на стопах и запястьях, поплыл внутри искусственного гравитационного поля к середине шлюза и замер в ожидании разрешения датчиков. Те окрасились в зеленый и свет почти погас, оказавшись приятно-ярким и теплым. Его скафандр медленно поставили в вертикальное положение и втянули в контейнер для санитарной очистки, какие обычно использовались на кораблях дальнего следования. Перед Филином появился человек. Белоснежная тога, плащ. Подбитый алым бархатом и такого же цвета пояс, богато спускавшийся до стоп. Белоснежные волосы убраны в затейливую прическу из сотен кос. Тонкие губы сложились в некое подобие приветственной улыбки.

Щелкнул затвор и забрало шлема отворилось. Филин сделал несколько жадных вдохов прежде, чем поприветствовать подошедшего.

– Сырхаа́д… Неужто это и впрямь ты, мой ненадежный друг?

Мужчина чуть склонил голову.

– Вижу, твои глаза более рады встрече со мной, чем твой поганый рот. Что ж, ничего иного я и не ожидал. Могу вернуть тебя в космос, продолжишь болтаться в пустоте, если тебе ее общество приятнее, чем мое.

Филин усмехнулся:

– Пустота – приятная, но очень холодная девица. Боюсь, я не получу от нее того, чего желаю… Как ты меня нашел?

Сырхаа́д ГорГарра́ сверкнул темными, словно сама Вселенная, глазами, смотревшимися на его бледном лице, словно черные дыры, уклончиво повел плечами.

– У меня свои источники информации и средства связи. Признаться, я был удивлен, обнаружив тебя между фрагментами космической пыли. Такая незадача…

Он прищурился. Филин понимал, что находится не в том положении, чтобы спорить или показывать нрав, а потому кивнул:

– Если соизволишь выпустить меня из этого импровизированного гроба, поведаю тебе этот секрет.

Сырхаад сделал шаг назад и взглядом разрешил подойти нескольким креонидянам в униформе техников. Те ловко помогли Филину выбраться из скафандра. Тот вытер влажные ладони прежде, чем поднять одну из них в приветственном жесте:

– Благоденствие дому твоему и долголетия верным тебе людям.

Сырхаад ГорГорра был отступником, таким же, как сам Филин. Правда. В отличие от Филина, он не захотел примыкать к кому бы то ни было и уже который год вел свою игру, лавируя между политиками Креониды, Клирика и Церианы. За ним стояла часть креонидянского флота, примкнувшая к нему после ареста предыдущего главы Креониды, а потому мятежник ГорГорра имел громкий голос в высших эшелонах власти Единой галактики. Сырхаад хотел автономию одной из планет-протекторатов Креониды и свободной торговли. Высокие материи его не интересовали. А потому он мог оставаться невидимкой, передвигаясь по Единой галактике на роскошном лайнере.

Филин поморщился – имей он такие возможности, Единая галактика уже стояла бы перед ним на коленях. Он поднял взгляд на Сырхаада:

– Так зачем ты отобрал меня у Пустоты.

– Я торговец… А ты – довольно ценный товар. Я намерен посмотреть, кто назовет за твою голову наивысшую цену. И начну я, пожалуй, с Кродо Тиамат… Моя дорогая родственница наверняка будет заинтересована оставить подл завесой тайны ее участие в финансировании твоих прожектов.

Он так и сказал «прожектов», презрительно скривившись при этом. Филин почувствовал ярость – она привычно потекла по венам, струясь по пальцам. Рывок вперед, и пальцы сомкнулись на тощей шее мятежника, а лицо его оказалось в сантиметре от губ Филина. Он взмахнул свободной рукой, приказав людям ГорГорра оставаться на своих местах, заглянул в холодную пустоту за зрачками Сырхаада – в них не было ни капли интереса, страха или сочувствия. Он высунул кончик языка и плотоядно коснулся им верхней губы, будто намереваясь попробовать ярость своего гостя на вкус.

– Ты плохо себя контролируешь, Инвар.

Имя, данное при рождении, ударило пощечиной. Филин сильнее сжал пальцы, впиваясь когтями в тонкую кожу на шее противника.

– Вот и не зли меня, Сырхаад.

Потянув еще мгновение, он отпустил мятежника и отступил на шаг. Посмотрел на него исподлобья, презрительно сунув руки в карманы брюк.

– Ты намерен вести торг. Так вот – я тоже.

ГорГорра неторопливым движением огладил шею, поправил складки богатой тоги и смерил гостя взглядом. Медленно кивнул.

– Что ж. Тогда нам есть, о чем поговорить. Я могу помочь тебе, Инвар. Но, как ты можешь догадаться, мои услуги будут стоить немало. И меня не очень интересуют деньги.

То, что мятежник упорно называл его по имени, раздражало, злость снова забурлила внутри, Филин едва сумел обуздать ее.

– Что ж… Думаю, у меня найдется товар, который тебя заинтересует.

Филину было не жаль расстаться с компроматом, раз уж это цена его второго рождения. Главное – и от сознания стало горячо в груди – он снова в игре..

Глава 2. Предложение, от которого лучше бы отказаться

«Энкину», узловая станция, сектор Фарма

Это был скверный район, скверное место и еще более скверное время – то самое, что и искал молодой вор, креонидянин Ха́ско Болл. Ему было чуть за двадцать на вид, щуплый, обаятельный и осторожный юноша с тонкими и изящными запястьями и чуткими пальцами – профессиональными инструментами опытного карманника. Как и у всех жителей его планеты, у него была сахарно-белая кожа и серебристые волосы, потому имея довольно темное прошлое, юноша скорее напоминал нежного ангела, чем профессионального вора.

Запахнув плотнее дорожный плащ и надвинув на глаза капюшон, он тенью пробирался сквозь толпу зевак, наблюдавшими на центральной площади узловой станции «Энкину́» за матчем церианского триглава, ни на кого не смотрел, не отвечал на случайные приветствия. И вообще передвигался, не поднимая глаз, потому что знал – взгляд приковывал внимание. А внимание ему было ни к чему.

Поборов искушение утянуть так и липнувшие к рукам кошельки и списать с опрометчиво активированных креоников парочку кредитов, он добрался до входа во внутренние помещения кабаре «Ка́льху». Здесь было душно и темно. Зато и посетителей оказалось в разы меньше, чем в других заведениях в этот час. Заняв свободный столик у стены, он стал наблюдать за представлением, шедшим в основном зале и транслировавшемся во внутренние помещения на огромные экраны.

– Что заказывать будете? – поинтересовалась подоспевшая к его столу официантка, худенькая клириканка в просторном балахоне, скорее напоминавшем саван. Как в нем передвигаться и не сшибать посуду со столиков клиентов, он не имел понятия, в жизни бы не надел такую неудобную униформу.

Но это, конечно, не его дело.

– Две пинты сливочного эля, – коротко кивнул и снова отвернулся к экрану.

Он почувствовал, как язвительно скривились губы официантки.

– И это все?

– И это все. – Он постарался говорить так, чтобы вопросов к нему больше не последовало.

Прядь серебристо-белых волос выскользнула из-под капюшона, Хаско заправил ее за ухо: он немного нервничал, та вещица, что лежала у него во внутреннем кармане куртки, дорого стоила, а заказчиков на нее могло и не случиться. Ему, можно сказать, повезло.

Стоило клириканке отойти, как рядом с его столиком материализовались сразу трое, отгородив от остальной части зала. Хаско перевел на них взгляд – все трое были клириканцами довольно крупного телосложения, с лицами, интеллекта на которых хватало лишь на подобострастное исполнение команд.

– Господа?

Из-за спин охранников выдвинулась грузная фигура Толстого Шшо. Клириканец опустился на стул напротив Хаско и, тяжело поставив локти на стол, исподлобья посмотрел на юношу. Устало скомандовал:

– Показывай, что принес.

Охранники развернулись к ним спинами, встав плечом к плечу. Хаско потянулся к внутреннему карману, отметив, как напряглось одутловатое лицо Толстого Шшо. Двумя пальцами нарочито бережно креонидянин вытянул коробку и поставил на стол прямо перед собой.

Шшо скользнул взглядом по клейму на крышке коробки – та серебрилась, что подтверждало целостность упаковки и секретов, которые прятались под ней. Клириканец прищурился, потянулся за коробкой.

– Это то, что я просил?

Хаско ослепительно улыбнулся, предостерегающе приподняв к потолку указательный палец.

– Восемьдесят тысяч тумаров, и она ваша, – положив изящные пальцы на серебристое клеймо, он постучал кончиком ногтя по крышке и вкрадчиво добавил. – Разве стал бы я беспокоить такого почтенного господина, если бы не имел на руках товар, который вы так разыскивали?

Шшо ухмыльнулся:

– Я могу вырвать тебе кадык и забрать ее даром.

– Это так. Но все воры будут знать, что заказчик из вас так себе. А без вора ваш бизнес даст трещину быстрее, чем вы успеете сказать «хви́до»².

Шшо усмехнулся, кивнул:

– Хорошо. Но я должен посмотреть.

Молодой человек пожал плечами.

– Это стандартный клайбионик³ с печатью госархива, на его тыльной стороне указан порядковый номер – двести тридцать пять. Печать не тронута, что подтверждает девственность хранящихся на клайбионике сведений. А их содержание без специального оборудования вы все равно не откроете… Специального оборудования, как я вижу, у вас нет… Так что вы хотите увидеть тогда, магистр Шшо? – креонидянин блеснул белозубой улыбкой.

Толстый Шшо сделал едва заметный жест, и тут же охранники расступились, пропустив к столику сутулого господина с очками в тонкой роговой оправе. В его руках поблескивал репликатор. Подключив его к клайбионику, он деликатно отвернулся, а над панелью репликатора загорелась голограмма. Долговязая фигура посла Креониды, высаживающегося из катера. Его встречал незнакомец в черном балахоне, надежно скрывавшем его лицо и фигуру. Кивнув и оставив охрану, пригласил в переговорную зону, где сбросил капюшон…

Шшо цокнул языком, остановил активировал креоник и, не говоря больше ни слова, перевел названную Хаско сумму на депозит – креонидянин получит ее ровно через час после окончания их встречи. За это время клириканец должен вскрыть клайбионик и проверить проданные ему сведения, а Хаско – убраться подальше с узловой станции. Молодой вор кивнул, увидев мигающий сигнал в уголке своего персонального коммуникатора.

– С вами приятно иметь дело, – проговорил елейным голосом и поднялся.

Оставив на столе горсть монет, равную стоимости заказанного напитка и чаевых, он встал и, отодвинув охранников, стремительно направился к выходу – чем быстрее он покинет кабаре «Кальху», тем лучше.

Он миновал толпу зевак на площади, скользнул к переходу в стыковочный модуль.

Широкими шагами пересек накопитель. Неоновые вывески приглашали в кафе и на концерты, откуда-то с верхнего яруса лилась музыка, красотки, касаясь его локтями, томно вздыхали, приглашая на часок-другой в их обитель разврата. Хаско рассеянно улыбался, пристально вглядываясь поверх голов и двигался дальше, в сторону доков. Двадцать минут, и он покинет «Энкину».

Экраны перестали мигать, а музыка оборвалась. Толпа встревоженно завозилась, зеваки подняли головы, прислушиваясь к объявлениям из диспетчерской.

– Внимание, говорит патрульная служба, – разлилось по залам. – Всем оставаться на своих местах и приготовить адмиции⁴ для подтверждения личности и статуса на станции. Стандартная проверка.

«Скварр», – с досадой отметил Хаско, но нервничать не начал. Стандартная проверка – это не опасно, это ничего не значит. Адмиции у него в полном порядке, а от опасного груза он избавился пару минут назад. Он вздохнул и, сбросив с головы капюшон, остановился в ожидании представителя местной полиции.

– Что за черт, – проговорил застывший рядом землянин. Он выглядел озадаченно. Оглянувшись, он округлил глаза.

Хаско проследил за его взглядом. Внутри похолодело: в накопитель шагнул отряд в черной форме криминальной полиции. Шевроны с серебристым мечом, пронизывающим скопление звезд, только подтвердили догадку креонидянина. Однако он не успел что-либо предпринять из толпу выскочил сотрудник службы безопасности станции и схватил его за локоть.

– Эй! – Хаско попробовал выдернуть его, но уже в следующее мгновение обнаружил на запястьях легкое золотое свечение – на них замкнулись полевые наручники.

– Хаско Делаувер Болл, вы арестованы по подозрению в хищении и торговле секретными данными.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», личные каюты начальника криминальной полиции

В популярных романах это называлось «смеркалось». С недавних пор начальник криминальной полиции стал хорошо в них разбираться – в этих самых модных романах – и даже выучил имена нескольких авторов, книгами которых зачитывалась дочь Семаль. Он был бы рад по-прежнему обходиться без этой информации, но она впихивалась в него вечером за ужином или с утра, стоило ему оказаться с дочерью-подростком наедине. Он, кажется, понимал, почему Грета отказалась переводиться из транспортной полиции и перебираться на «Тольду» – Семаль за тринадцать лет своей жизни ей изрядно покалечила мозги. Теперь его, Теона, очередь.

– Пап, а у меня сегодня стажировка в лаборатории, ты знаешь? – с восторгом щебетала дочь, придвигая к себе тарелку со сливочным штруделем: над хрустким слоеным тестом, с тонкими ломтиками запеченного сыра и острыми креонидянскими водорослями поднимался ароматный пар. Да, теперь завтрак у Теона входил в расписание и бдительно контролировался Гретой. Дочь должна расти здоровой, раз уж он запер ее на своей железяке.

Теон отпил глоток травяного чая – сегодня он оказался особенно сладким, Семаль специфически проявляла заботу о недавно обретенном отце, подкармливая его сомнительными витаминами и глюкозой, «полезной для мозговой активности». Посмотрев на дочь, с трудом проглотил напиток и кивнул:

– Конечно, знаю, ведь это я тебе согласовывал программу.

Семаль кивнула.

– Я помню. Но мне все время кажется, что это какая-то ошибка, – девочка отвела взгляд и нахмурилась. – Мне кажется, что я касаюсь чего-то запретного, разве нет?

– Не переживай, ни к каким охраняемым законом данным тебя не подпустят… Это тоже часть согласованной мной программы.

– Ты боишься за меня? – Семаль посмотрела ему в лицо, по-взрослому пристально. Теон только сейчас понял, как она взбудоражена.

Он признался:

– Боюсь.

– Это из-за того террориста, которого не удалось поймать? Мне кажется, он не станет гнаться за тобой больше…

Эта мысль показалась Теону интересной, он отложил вилку.

– Почему?

Дочь сцепила пальцы в замок, сосредоточенно посмотрела мимо него, словно опасаясь обнаружить в глазах отца насмешку.

– Его цель – запугать. И он ее достиг.

– Вовсе нет.

Семаль посмотрела в упор:

– Достиг. Ведь я здесь, с тобой. Единственный ребенок на «Тольде». С которым носятся и не знают, что делать… И я здесь, потому что ты боишься. Тот фанатик добился своей цели. Если он остался жив, то находится в поиске новой цели.

Теон наблюдал за дочерью – она говорила словами матери, но верила в них гораздо сильнее: они означали для нее свободу. Свободу, к которой Теон был не готов. Дочь продолжала буравить его взглядом.

– Он ведь жив?

Теон вздохнул и отвел взгляд, нахмурившись.

– Его отнесло в космос. Но тело не нашли.

– Почему? Крыж, когда показывал мне систему безопасности на «Тольде», рассказывал, что все скафандры для выхода в открытый космос оборудованы системой транспондеров, чтобы даже сорвавшегося с креплений человека могли найти и спасти.

Теон попросил землянина Василия Крыжа ввести Семаль в курс жизни на корабле – он был моложе его и сам недавно приспосабливался ней. Да и вроде у них сложились неплохие отношения. Однако имя землянина все чаще звучало за их с дочерью столом. Он покосился на девочку с подозрением. Та нахмурилась:

– Что? Я не права?

– Ах. Ты об этом? – Теон вспомнил, о чем они говорили. – Все так. Но транспондеры можно выключить вручную.

– Зачем?

– Ну, допустим, чтобы тебя не обнаружили пираты или чтобы сэкономить заряд портативной батарее и обеспечить большую продолжительность жизнеобеспечения скафандра. Варианты есть.

У Семаль опустились плечи. В задумчивости она положила голову на руки, пальцы скользнули по розово-лиловым волосам.

– То есть он может быть жив… – пробормотала.

Теон знал это наверняка иначе кто бы стал назначать вознаграждение за голову Влада Чайки. Но пугать дочь не стал, а потому промолчал. Но когда пауза затянулась, отвлек дочь вопросом:

– Так что там в сериале, который ты смотрела вчера?

Он взял нож и вилку, отрезал дольку от сливочного штруделя, отправил его в рот – даже немного подстывший тот таял по рту. Прикрыл глаза от удовольствия.

– Я думала, тебе не интересно, – отозвалась дочь. Ее голос звучал отстраненно и растерянно. Но, подумав, девочка тоже приступила к завтраку.

Теон пожал плечами:

– Не сказать, что я в восторге, но раз уж я оказался вовлечен в сюжет, то хочу все-таки узнать, кто прикончил того монстра с обложки заглавной серии.

– Это не монстр, это кувро́л…

– Кто? – вилка застыла в руке.

Смаль повторила по слогам:

– Кув-рол, это трансцендентный эхоплазмоид. И его зовут Сайс… У него…

Дочь стала рассказывать о трагичном персонаже из просмотренного в ночи молодежного сериала, взахлеб рассказывала, как он потерял свою многочисленную семью, лишился дома, скитался меж звезд, меняя обличья, как полюбил девушку с Церианы (у Теона при этом дернулась бровь – ну, конечно)… В какой-то момент он потерял нить сюжета, но не стал останавливать дочь.

Единственный, кто выдерживал болтовню Семаль, был Анатолий Духов. Он с интересом слушал, что происходило в той или иной новелле, охал, ахал и задумчиво тянул «Ах вот оно как!», при том, поддерживал исключительно заинтересованный вид.

– Ты играешь с огнем, – предупредил как-то Теон, буквально вытолкав друга из жилого блока и впервые добровольно отправившись на плановую диагностику.

Духов недоумевающе посмотрел на него:

– Ты о чем? Твоя дочь – золото и находка. Она за пять минут пересказывает мне содержание всех топовых новинок, на изучение которых я потратил бы добрых часа два своего личного времени.

– То есть ты в самом деле смотришь и читаешь эту ерунду?

Духов обиделся:

– Ну зачем ты так… – он осуждающе покачал головой.

Они вошли в медблок – Духов строго следил, чтобы начальник криминальной полиции вовремя проходил обследование и вакцинацию, демонстрируя пример своим подчиненным.

Едва они вошли в холл медцентра, как Духов направился к группе молоденьких сотрудниц, с жаром обсуждавших что-то.

– Доброе утро, мои дорогие, – он широко улыбнулся. В глазах девушек при этом Теон отчетливо прочитал настороженный ужас. – А Лесьяр-то из Аркаима все-таки поймал чудовище, заманил собственной кровью в клетку и солью все обсыпал, чтобы не сбежала. Эта тварюга соли боится, представляете? Каков хитрец!

Глаза девушек распахнулись, с губ сорвался вздох разочарования.

Духов, между тем, подхватив Теона под локоть, направился к своему кабинету.

– Это то, что тебе Семаль рассказывала по видеосвязи за завтраком, я слышал… – Теон кивнул на расстроенных сотрудниц, все еще смотревших им в спины.

Духов кивнул:

– Это называется спойлер. – Губы Анатолия тронула улыбка. – Теперь лаборантки отправятся работать, а не фантазировать о молодом лекаре из сериала и спорить, что там будет дальше. И всякий раз, когда они во время работы будут собираться, чтобы посплетничать, я буду скидывать им очередной спойлер… Про то, что Гаядэ́ из «Си́мо-Ди́мо» не поцелуется с Димо, а в спальню ворвется его брат-близнец Симо. Или про признание принца Нальчи… У меня хороший арсенал, знаешь ли.

Начальник криминальной полиции смотрел на друга так, будто впервые его увидел.

– А ты коварен, Анатолий.

– В женском коллективе по-другому не получается, иначе девушки будут весь день собираться стайками и обсуждать вчерашние серии. – Духов кивнул на диагностическую капсулу: – Давай быстренько пробежимся по основным маркерам, чтобы на плановом сканировании быстрее программа справилась.

Теон рассеянно кивнул, направился за ширму, на ходу отстегивая верхний клапан на кителе. Но внезапно остановился, так и не дойдя до ширмы.

– Погоди… А как Семаль узнает о содержании серии до того, как ее покажут по центральному ТВ?

Вот тут Духов засиял, удовлетворенно хмыкнул:

– Я ей оплатил платный премиум-доступ… Она все сери видит на сутки раньше. Счастлива невероятно!.. Давай-давай, гаррад Теон, поторопись. Дел сегодня – во…

И он выразительно провел ребром ладони поперек горла.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», кабинет начальника криминальной полиции

Так тихо, что было слышно, как работает вентиляция. Приглушенный щелчок, вздох активировавшихся фильтров, тихое сопение, словно храп уснувшего зверя. Выдох. Из решетки потянуло прохладой, запахом дождя и – отдаленно – моря: это подключилась ионизация воздуха и насыщение минералами, так необходимыми организму гуманоида во время длительных перелетов. Все-таки враг человека в космосе – это не столько излучение и смертный холод, но полное отсутствие приемлемых условий функционирования биологической жизни.

– Я настаиваю, чтобы ты подключился к работе группы Корсакова. – Начальник криминальной полиции Тиль Теон смотрел исподлобья, недовольный темой разговора и тем, как быстро он вышел из-под его контроля. Светлые глаза церианца, словно льдинки, сверкали из-под сомкнувшихся в одну линию бровей. – Он тоже землянин, по-моему, вы вполне успешно нашли контакт… И работа тоже интересная.

Его собеседник упрямо качнул головой и улыбнулся по-мальчишески открыто:

– Я оперативник, господин Теон. Моя работа – это работа в «полях». Я хорош именно там.

– Ты засветился, оперативник, – безжалостно напомнил Теон и постучал подушечками пальцев по интерактивной поверхности стола, запустив по нему ярко-голубые круги. – Тебя узнают, из-за тебя завалится дело. Погибнут твои товарищи. Думаю, твоей квалификации хватит, чтобы ты понимал степень ответственности и рисков.

– Само собой. И между тем, я настаиваю…

Землянин был благодарен за этот разговор. Теон мог приказать, и ему пришлось бы подчиниться. Но начальник криминальной полиции вызвал его к себе, изложив свое предложение: присоединиться к экспертам «Тольды». Кто-то бы душу продал за такое повышение. Однако Влад Чайка, выслушав внимательно Теона, почувствовал тоску. Подавшись вперед, он проговорил:

– Господин Теон, давай те начистоту. Только я знаю Филина в лицо. Если я не выслежу его, то мне придется прятаться на борту «Тольды» до пенсии. – Он снова откинулся на спинку кресла и добавил с уже привычной озорной полу-улыбкой: – А мне бы не хотелось…

Теон устало вздохнул:

– Не хотелось бы ему… – Парень продолжал сверлить его взглядом и молчал. Хороший знак, значит, решил окончательно. – И что ты предлагаешь?

– Я предлагаю с ребятами из вашей аналитической группы максимально отследить возможности перемещения Филина и его дальнейшие планы. Не думаю, что неудача заставила его от них отказаться. Кроме того, он успел заявить серьезные политические требования, а такими словами не разбрасываются. Значит, он будет действовать. И я сяду ему на хвост.

Теон поморщился, отмахнулся:

– Какой там «сяду»! Он тебя просто прихлопнет, чтобы не мешался под ногами. – Подумав, он добавил: – Я бы сделал именно так.

– Поэтому вы – не Филин. А он будет играть со мной как кошка с мышкой, знаете такую земную поговорку?

– Знаю… – Теон закатил глаза и вспомнил старого товарища, землянина Анатолия Духова, большого любителя земных афоризмов и поговорок. – Ты надеешься переиграть главу боевого крыла крупнейшей в Единой галактики террористической организации? Не слишком ли самонадеянно, а, парень?

Влад покачал головой.

– Беда таких психов, как Филин – одиночество. На возведенный их тщеславием Олимп могут взойти только они. Я же буду действовать не один. Как минимум мою спину прикроют Глеб и Крыж. Как максимум – вы, господин Теон, а вместе с вами вся тайная канцелярия Единой галактики.

Теон бросил на него настороженный взгляд – этот землянин вызывал тревогу: что он успел взломать, какие тайны прячет в своей непокорной голове. Нужно было взять паузу и обдумать. Чайка продолжал улыбаться, выглядел весьма расслабленно и уверенно. «Скварр, может он и прав», – отметил про себя Тиль Теон.

– Ладно, иди пока в распоряжение Корсакова, – отмахнулся. И добавил громче, уже в спину вразвалочку удаляющемуся оперативнику: – Я ничего не обещаю и не принял еще решение!

Влад Чайка, не оборачиваясь, отсалютовал и молча вышел из кабинета.

Оставшись один, начальник криминальной полиции вздохнул: этому вольному пирату будет тесно внутри инструкций и требований субординации. Но, пожалуй, это именно то, что ценит в нем начальник группы экстренного реагирования «Ягель», Яль Нирих, так настойчиво защищавший парня.

Подумав о Нирихе, Теон набрал его личный номер по видеосвязи.

– У тебя какая-то нездоровая привычка выдергивать меня из постели, – на экране показалось заспанное и помятое лицо клириканца. И как он не пытался настроить изображение, обнаженная женская рука поперек шеи спецназовца все-таки была видна. Нирих прикрыл ее простынью, вынужденно натянув ее до своего небритого подбородка. – Чего надо?

– Доброго вечера… – Теон усмехнулся, наблюдая, как Нирих, аккуратно, чтобы не разбудить, выбирается из объятий неизвестной подружки и направляется в соседнюю комнату. – А ты почему в постели-то? Кто преступников вместо тебя ловит?

Нирих осклабился. Он и в форме-то выглядел устрашающе, а сейчас, в бледном освещении камеры креоника, да только выбравшимся из ласкового плена, напоминал огромного, покоцанного в боях тигра.

– У меня крепкая и слаженная команда, которая вполне справляется без меня.

– Вот как раз о твоей команде я и хотел поговорить, – Теон мысленно отсчитал до пяти, собираясь с мыслями и предчувствуя возмущения товарища. – Влада Чайку я у тебя забираю…

– Охренел?

– … Я ему подготовлю новую легенду и заново внедрю в «Новую эру»…

– Точно, охренел, – Нирих встал, прошелся по комнате, включил свет и поставил перед собой креоник, демонстрируя голый торс, украшенный множеством шрамов разной степени свежести.

Склонившись к камере, он посмотрел в глаза Теону. Тот не выдержал, рявкнул:

– Что ты на меня пялишься?

– Ищу хотя бы тень совести…

Теон засмеялся.

– Яль, ну правда, мне этот парень нужнее. И он знает Филина в лицо.

– Представь, и Филин его тоже, – Нирих откинулся на спинку дивана, закинул руку за голову. Теон мог отвлечься от разговора, подсчитывая увечья на загорелом теле клириканца. – Я уверен, он уже организовал охоту за ним и назначил приличную цену…

– Двести пятьдесят тысяч тумаров, – кивнул Теон. – Суомо Легрид сегодня на общем совещание в секретариате Трибунала поделился разведданными.

Клириканец Суомо Легрид возглавлял службу внутренней безопасности Единой галактики. Ведомство было закрытым и подчинялось напрямую главе Совета Единой галактики, но дружить с криминальной полицией хотело, а потому иногда делилось интересными данными, попадающими в поле зрения. Услышав сумму назначенного за голову молодого землянина вознаграждения, Нирих присвистнул и заметно сник.

– Немало… Влад уже знает?

– Я ему сказал, конечно.

– И он не хочет остаться на «Тольде»? – догадался Нирих.

– Ты очень проницателен…

– Надо ему организовать прикрытие, – кивнул Нирих и задумчиво посмотрел поверх камеры, его шрам на щеке дернулся. – Я подумаю, что можно сделать.

Теон кивнул и выдохнул с облегчением:

– Давай, подключайся. Нужно, чтобы он совершенно незаметно для Филина оказался в определенном секторе.

Бровь клириканца изогнулась от удивления:

– В каком? Ты уже знаешь, где прячется этот уродец?

– Нет. Но скоро буду знать. Этим вплотную занимается Глеб Корсаков.

Глава 3. Старые методы

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», кабинет начальника медицинской службы

Выйдя из кабинета начальника криминальной полиции, Влад направился в медлаборатории. Дежуривший там Анатолий Духов – немолодой уже медик, возглавлявший медицинскую службу на «Тольде» – отвлекся от заполнения отчета по смене и коротко на него взглянул и спросил без приветствия:

– Поговорили?

Влад кивнул и рухнул на стул рядом со столом Духова. Начмед, не меняясь в лице, догадался:

– Не договорились?

Влад неопределенно покрутил запястьем.

– И да, и нет, – сообщил. – Господин Теон намерен еще подумать.

Духов снова вернулся к заполнению отчета.

– Чего там думать, – проворчал. Начмед оттолкнулся от стола, проехал до противоположной стены и достал из выдвижного шкафчика опечатанный короб с препаратами. Поставил его себе на колени и пересчитал серебристые колбы с сильнодействующим нейролептиком. Удостоверившись, что фактический остаток подотчетного препарата совпадает с расчетным, он с заметным облегчением вздохнул и, вернувшись к столу, подписал файл цифровой подписью. И только тогда снова поднял взгляд на молодого землянина. – Нельзя тебе никуда с «Тольды» соваться.

Влад широко улыбнулся:

– А вот господин Теон думает прямо в противоположном направлении.

Начмед поморщился:

– Ты мне-то не заливай! Там, где ты учился врать, я преподавал…

Он свернул окно отчета и отправил его в архив. Громко выдохнул, потягиваясь:

– Чего ко мне-то приперся?

Чайка поднял руку и небрежно почесал шею, выразительно прищурился.

– Нам биочип надо с коннектом на базу.

– Кому это «нам»?

Парень ухмыльнулся и отвел взгляд:

– Мне. Глебу Корсакову… Крыжу.

Духов встал. Сунув руки в карманы белого лабораторного халата, протянул:

– Та-ак. – Он прошелся вдоль рядов начищенных до зеркального блеска шкафчиков, вернулся к столу и замер перед оперативником. – Про Крыжа не удивлен, этот за любой кипишь, лишь бы не голодовка. С тобой тоже все ясно… А вот как вы Глеба в эту авантюру втянули?

Влад перестал улыбаться, его взгляд потемнел. Парень посмотрел исподлобья.

– А вы считаете, он простил Филину смерть Светланы?

Сестра Глеба погибла по время теракта на лайнере «Менандель», устроенном Филином. Начмед об этом прекрасно помнил, но все равно не мог согласиться с риском, на который готовы пойти молодые оперативники. Его голос прозвучал жестче, чем он хотел, но иногда врач вынужден причинять боль. Это был как раз тот случай, когда молодежи нужно было сбить с носа розовые очки.

– Похвально, что вы готовы очертя головы броситься в самое пекло. Плохо, что вашей злости и ума хватает лишь на это…

– В смысле? – Влад побледнел.

– В коромысле, – начмед продолжал его буравить взглядом. – Вы кому лучше сделаете, если попадетесь Филину? Светлане? Тем пяти тысячам несчастных, погибших на «Менанделе»? Или их близким, которые так и не дождутся возмездия?.. – Он отошел к шкафам, положил руку на дверцу одного из них и добавил: – Месть – это то блюдо, которое подается холодным.

Влад пожал плечами:

– Какая же это месть, это поиск справедливость… И потом, кто сказал, что я собираюсь бросаться очертя голову? Как раз поэтому мне и нужен биочип…

Духов фыркнул:

– И ты решил поймать главного террориста Единой галактики дедушкиным методом, на живца?

Парень не отвел взгляд, проговорил размеренно:

– Кто-то же должен сделать эту работу, я единственный, кто видел Филина в лицо и знает, на что он способен.

– Филин тоже об этом прекрасно осведомлен, поэтому и объявил на тебя охоту, – отозвался начмед и покосился на парня – тот продолжал на него выжидающе смотреть. Начмед вернулся к рабочему столу, склонился к Владу. – Ты пойми, чип – это не волшебная палочка. Он может неправильно врасти, отключиться во время эксплуатации… И выяснить ты это сможешь только в момент его активации. То есть находясь в самом пекле. И второго шанса не будет.

– Я понимаю, – все так же спокойно отозвался Чайка.

Духов выпрямился, тихо выругался себе под нос, виртуозно смешав земную брань с клириканской. Шумно выдохнул, отрезав:

– Без согласования с Теоном я не пошевелю даже пальцем.

– Понял. Будет вам согласование.

И, рывком поднявшись, он вышел из медблока.

* * *

Планета Кевиа́на, сектор «Фа́рма»

Сыырхад ГорГорра отлично понимал, на какое поле он ступил.

Более того, он прекрасно осознавал, что именно поставлено на карту и как она будет, вероятнее всего, разыграна. На борту его фрегата «Концо́р» находился самый опасный преступник Единой галактики. В совершении своих преступлений он не руководствовался порывом, жаждой наживы или случаем. Он планировал, годами готовился, оттачивал навыки, чтобы совершить чудовищное. Филин был фанатиком, готовым на все ради поставленной цели.

А вот в чем была эта цель, мятежник еще разбирался. Но это не мешало начать торг.

И первым, кого должно было заинтересовать спасение Филина, было правительство его родной планеты, Креониды.

Встречу с послом Креониды Фла́ксом То́пером он назначил уже давно, еще пару месяцев назад – Сыырхад нуждался в новой партии грузовых кораблей, чтобы доставить буровые установки на Таурус, один из дальних и труднодоступных протекторатов Креониды. Таурус был необитаем, не имел собственной атмосферы и был интересен только залежами урана и технического фуллерена. Разработку люди Сыырхада вели, естественно, нелегально, но при полном содействии нескольких членов совета Креониды. Мятежники получали необходимые средства для своей деятельности, впрочем, не слишком беспокоя при этом правительственные войска. Такие договоренности.

Дождавшись посла на Кевиа́не, Сыырхад дополнил список своих заслуг поимкой Филина.

Флакс Топер, услышав эту новость, оторопел. Его светлые до прозрачности глаза округлились и застыли, вперившись в переносицу мятежника.

– Вы это сейчас серьезно? – уточнил он, придя в себя и вернув способность говорить.

– Без сомнений, – Сыырхад ослепительно улыбнулся: его партия начинала его радовать. – Он находится на борту одного из моих кораблей.

– В качестве пленника?

– В качестве гостя… Пока гостя. А вот изменение его статуса целиком и полностью в ваших руках.

Флакс вздохнул, расслабленно отвернул лицо – он уже окончательно вернул себе самообладание.

– Дорогой друг, – начал посол вкрадчиво, – наше сотрудничество зиждется на хрупком балансе интересов и равновесии. Упомянутый вами… преступник… это равновесие нивелирует. Что противоречит нашим интересам.

Сыырхад насторожился.

– Что вы имеете ввиду? – его тонкие пальцы сомкнулись в замок, туловище непроизвольно подалось вперед, вслушиваясь в неторопливую речь посла.

– Именно то, что вы услышали – этот человек в нашем уравнении делает его нерешаемым.

– И что вы предлагаете?

Флокс развел руками:

– Не могу знать. Вы эту проблему придумали, вам ее и решать. Но если вы намерены по-прежнему пользоваться помощью моего правительства, означенный вами господин должен быть удален из нашей сделки.

Он встал и развернулся, чтобы направиться к своему катеру, но задержался на пару мгновений. Оценивающе оглядев растерянного Сыырхана, поинтересовался:

– Объясните мне, зачем вы это сделали?

Сыырхан и сам уже не был уверен. Он отвел взгляд и протяжно вздохнул:

– Я был увлечен погоней и поиском…

– Нет, вы были уверены, что Филин работает на нас и мы будем желать, чтобы его уста оказались сомкнуты, – Флакс понимающе улыбнулся. – Вы ошиблись. Такие люди, как наш общий знакомый, – посол старательно избегал произносить имя Филина, – довольно большая проблема, знаете ли. Их невозможно контролировать. Они, словно язва, могут быть только удалены. И, смею вас заверить, правительство Креониды в большей степени заинтересовано оставить упомянутого господина прозябать в небытие, чем воскрешать его. И тем более – включать в предмет торга.

Сыырхад не выдержал, фыркнул:

– Можно подумать, я поверю, что правительство Креониды было против действий того, кото вы так не хотите сейчас называть по имени. Кстати, почему? За нами слежка? – он прищурился.

Посол посмотрел на него с сожалением:

– Не говорите глупостей, вам этот стиль общения не к лицу. Это место полностью безопасно, никто не получит доказательств нашей с вами встречи… Что касается первой части вашей реплики, она очень не умна.

Коротко кивнув, он направился к выходу из павильона.

– Мой совет вам – избавьтесь этого человека как можно скорее, пока он не избавился от вас.

У Сыырхана пробежал мороз по коже, испарина выступила на висках.

– А что насчет кораблей? – крикнул в спину удаляющемуся послу.

Тот чуть повернул голову и отрицательно качнул головой. Сыырхан понял, ему сперва придется избавиться от Филина. Но что теперь с ним делать? Не выбрасывать же за борт. Тем более, Филин – талантливый программист, он может быть полезен движению.

Сыырхан подбоченился, наблюдая за тем, как поднимается в воздух серебристый катер посла. «Избавиться от Филина, говоришь», – мятежник усмехнулся. Что ж, посол сделал свой выбор, а у Сыырхана был еще человек, который дорого заплатит за голову или жизнь Филина. Развернувшись на каблуках, он направился к западному пирсу, где его ожидал его собственный катер. Усаживаясь в кресле, он позволил полевой защите укутать собственное тело, чтобы защитить от перегрузки при наборе высоты. Пальцы скользнули по подлокотнику, делав запрос на связь. Уже выходя на орбиту Кевианы, он получил подтверждение.

Что ж, первая партия сыграна вхолостую. Но Сыырхан не сделал бы мятеж своим бизнесом, если бы не имел на всякое решение как минимум парочку запасных.

Глава 4. Первое открытие

Граница Выжженного поля

Группа планетологов ступила на поверхность черной планеты сразу после расшифровки сообщений ботов – поверхность оказалась пригодной для посадки. Твердый и сыпучий грунт представлял собой мелкий порошок из диоксида кремния. Кристаллики были опасны только тем, что оседали на поверхность скафандра, забивались в стыки и фильтры, и безжалостно их портили. Но на этот случай была предусмотрена специальная силиконовая защита на стыки. Планетологи в ней напоминали древних антропоморфных роботов и выглядели нелепо, но зато вполне уверенно продвигались вперед, скользя над поверхностью в специальных гравитационных ботинках.

Грэмм и Айса направлялись к единственному возвышению, обнаруженному сканерами. Не гора, что было само по себе любопытно. Оно было в форме брошенной на бок усеченной пирамиды, с чуть скошенными, будто обточенными ветром, ребрами. И не выглядело созданным природой.

Курган или что это было оказался достаточно широким у основания. И все это само по себе вызывало вопросы. Еще больше вопросов вызывало углубление, обнаруженное в основании возвышенности. На снимках углубление представляло собой подобие пещеры с квадратным входом и глубиной больше пятисот метров – дальше луч сканера не доходил.

– Дыра может быть насквозь? – предположила Айса. Ей не столько хотелось обсудить собственные догадки, сколько развеять царивший вокруг мрак живыми голосами.

– Вроде как у бусины? – Грэмм, шедший рядом, охотно подхватил предложение поболтать. – Тогда бы отверстий было два, разве нет? И мы это заметили – перед нами же поработали дроны.

«Разумно», – отметила Айса, но сдаваться не собиралась:

– А второе могло чем-то завалить…

Грэмм скептически хмыкнул:

– Не уверен, что такую дыру можно чем-то завалить… Отверстие гигантское. В него спокойно войдет крейсер и не затронет стен. Да и сканер бы показал завалы.

Айса не стала спорить. Черная планета была неуютной, не располагала к расслабленным разговорам. Датчики движения подмигивали, сообщая, что группа идет по безопасному маршруту, а если идти по обозначенному в грунте следу протектора вездехода, то мелкая взвесь почти не поднималась из-под ботинок.

По краям проложенной тропы лежали небольшие, аккуратные валуны. По оплавленным краям Айса на глаз определяла вероятный материал. «Обсидиан», – предположила она. Конечно, это было не точно, но зато красиво и очень романтично – планета из темного обсидиана. Сравнение с бусиной стало более навязчивым.

«Валуны какие-то больно одинаковые, – отметила про себя. – Вроде пуговок». Мысль о пуговицах ее позабавила. Девушка присмотрелась внимательнее – интригующая загадка тут же рассыпалась: валуны не выглядели абсолютно одинаковыми, а форма выглядела правильной лишь на вид. Обычные камни.

– Это здесь, – сообщил Грэмм, останавливаясь перед пирамидой. Она видела такие на снимках с древних раскопок, они попадались у многих культур народов Единой галактики. Островерхие, скошенные, усеченные, выполненные из камня и ледяных глыб, они часто были предметом культа, частью особых, погребальных архитектурных ансамблей.

Чему могло служить это сооружение, оставалось только гадать. Но то, что перед ними – не природное, а рукотворное строение, она почти не сомневалась.

Зачем кому-то возводить нечто подобное на астероиде она не знала, но намеревалась выяснить это как можно быстрее.

– Запускаем вездеход? – спросила, указав затянутой в перчатку рукой на черный провал входа.

Грэмм вздохнул и склонился над приборной панелью на крыше небольшого аппарата. Введя код команды и сверив траекторию с теми данными, которые уже были получены от ботов, выстроил циклограмму обследования объекта.

– Ты хочешь направить внутрь ботов? Они будут ковыряться часа три, а потом все равно придется осматривать вручную…

Грэмм посмотрел на нее – из-за щитка скафандра блеснули его глаза:

– И что ты предлагаешь? Наплевать на инструкции и сунуться без предварительного осмотра объекта? А если там обвал? Ядовитые газы? Зыбучие пески?

Айса с тоской вздохнула:

– Как будто у нас нет на этот случай оборудования и защиты… Что нам тут делать эти три часа, пока боты будут разведку проводить?

Грэмм выпрямился, погрозил указательным пальцем, напомнив:

– Между прочим, никто не просил спускаться на поверхность, могли бы вездеход и с борта направить. Или ты с самого начала намеревалась сунуться в пещеру?

Айса отвела взгляд.

– Скучно ты живешь, Грэмм… Это может быть сенсацией! Представляешь, мы с тобой открыли следы нового обитаемого мира. Или следы погибшей цивилизации…

– Ты фантазерка, Айса, – он беззлобно усмехнулся и полез отсоединять от базы ботов-разведчиков. – Поэтому я и потащился с тобой. Я здесь для того, чтобы ты не натворила глупостей. Поэтому сперва бот, потом вездеход и точная картография этого углубления, чем бы оно не оказалось, с замерами диаметра и состава поверхности…

– А потом мы с ранцами? – Айса, конечно, знала, что ответит Грэмм, но ей нравилось его дразнить. В конце концов его подозрения в намерении Айсы нарушить инструкцию подарили ей лишни три часа наедине с Грэммом. Она чуть склонила голову к плечу – если бы не жесткий скафандр для работы в открытом космосе, напарник заметил бы сарказм девушки.

Грэмм покачал головой – блик его налобного фонарика моргнул. Мужчина усмехнулся:

– Неправильно угадываешь, напарник. Потом мы запустим андроида… И только после положительного анализа и обнаружения чего-то интересного подключимся мы с ранцами.

Айса вздохнула:

– Надо было остаться на катере, хотя бы нашла, чем заняться. Пообедали бы…

– Теперь сиди, не будем же мы туда-сюда санобработку проводить.

Девушка кивнула.

– Сижу… – Она послушно присела на подножку вездехода и огляделась по сторонам. – Можно я пока с андроидом окрестности осмотрю? Я далеко не буду отходить.

Грэмм, подумав, согласился.

– Сходи. Воспользуйся скутером, поверхность в том квадрате мы не проверяли.

– Есть, шеф! – Айса отсалютовала, сняла закрепленный к вездеходу скутер и бросила его вниз – сверкнули серые огни по периметру доски, и та зависла над черной пылью. Оглянувшись, девушка поманила за собой робота. – Пойдем, будешь фотографировать.

– И связь не отключай! – в спину крикнул ей Грэмм, пробормотав: – Я хочу знать, что ты делаешь.

Проводив взглядом девушку, пока ее затянутая в скафандр фигура не скрылась за углом, он вернулся к работе с техникой.

* * *

Айса мягко планировала над поверхностью черной планеты. Гравитационная подушка позволяла плавно скользить над поверхностью, силовое поле чуть тревожило черный песок, оставляя на нем упругие борозды. Позади остались прожектора вездехода, блики от него серебрили поверхность. Было красиво. Мрачно и жутковато, но красиво.

Девушка вытянула из сумки портативный сканер, закрепила его на стойке скутера и активировала его. Прозрачный веер лучей рассек мрак перед носом аппарата, уткнулся в поверхность и послушно заскользил по ней. На экране появились очертания рельефа местности, первичные данные обследования грунта, его плотность, температура, примерный состав. Для более точного и полного анализа, нужно брать пробы, но пока это было не интересно – ничего примечательного сканер не обнаружил.

«А чего ты, собственно, ожидала?» – усмехнулась Айса, еще раз оглянувшись на выступающую над горизонтом усеченную пирамиду.

Глупо скрывать от самой себя – она надеялась найти следы органики. Ну, хоть какой-нибудь наипростейшей инфузории. Но ее окружала мертвенно черная обсидиановая пустота.

«Очень романтично», – девушка коротко рассмеялась, представив, как она будет рассказывать внукам о первом свидании с их дедом посреди этой самой обсидиановой пустоты. Собственные нескромные мысли заставили покраснеть и отмахнуться – какое еще свидание, Грэмм Сво даже не смотрит на нее как на девушку, вечно придирается. Она заставила переключить внимание на исследуемую планету.

Идеально круглый шар – это было само по себе удивительно. На черной поверхности не наблюдалось кратеров, следов хоть какой-то геологической активности, эрозии, хотя бы в прошлом, хотя бы слабенькой. Только вездесущая кремниевая пыль.

Такого не бывает во вселенной. Все живое – не идеально. Все взаимодействует с окружением.

Айсу мучило предположение – перед ними искусственный объект. Спутник или станция. Вероятно, давно опустевшая и не используемая. Может быть, даже со времен войны с Коклурном. Коклурн, кстати, черную планету не видел. Значит, она выплыла прямиком из глубин Выжженного поля. А это… увлекало.

Айса мечтала открыть неизвестную планету. Ну или хотя бы найти давно забытую или считавшуюся пропавшей.

– Чего молчишь? – раздалось в наушниках: она отлетела достаточно далеко, чтобы Грэмм начал беспокоиться.

– Пока ничего интересного. Или я по-твоему должна болтать без умолку, восхищаясь местными видами? Так их нет, видов этих.

– Совсем?

– Ты удивляешься, будто не видел снимки дрона-разведчика.

– Видел, но надеялся, что ты окажешься удачливее его… – Он говорил расслабленно, очевидно попутно всматриваясь в данные сканирования. – Тогда, может, возвращайся? У меня тут обнаружилось интересное…

Айса чуть не упала со скутера от неожиданности. Сканер метнулся на пару градусов левее, осветив соседний квадрат – луч выхватил из темноты обломки.

– Здесь обломки! – воскликнула девушка. Подлетев ближе и направив на них свет, она разглядела покореженные останки гравитационной пушки и маркировочные знаки «МГ–12». – Это части корабля…

Перед ней, действительно, лежал потерпевший крушение военный корабль. Небольшой, судя по размерам бортового вооружения, скорее штурмовой катер – Айса в этом плохо разбиралась. Очевидно, он взорвался над поверхностью, а фрагменты фюзеляжа разметало по поверхности на десяток метров друг от друга. Поднявшись повыше и увеличив обзор, девушка теперь могла видеть носовую часть катера.

– Это катер, Грэмм… Он здесь очень давно.

Айса направила луч вдоль поверхности: на значительном расстоянии друг от друга, присыпанные тонким слоем черной пыли, были разбросаны фрагменты обшивки, фюзеляжа, а чуть дальше – почти на линии горизонта – полупрозрачный корпус не то капсулы, не то колпака исследовательской станции.

– Грэмм, тут такое… Тут какой-то инопланетный корабль. – Она подлетела ближе и ахнула – внутри оказались зажаты три мумифицированных тела в серебристых скафандрах. – И в нем три трупа.

Она икнула и стала часто-часто дышать, надеясь выровнять дыхание – трупы она видела впервые.

– Ого… Я думал, что я тебя удивлю, а ты меня определенно обошла.

Девушка насторожилась.

– А что у тебя?

– Внутри пещеры корабль, по номенклатуре фрегат класса «Рид–4».

Глава 5. Опасные договоренности

Тремя неделями ранее, борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», медблок

Анатолий Духов придирчиво осматривал раздетого по пояс пациента. Влад Чайка, расставив широко руки, медленно крутился перед ним.

– Может, на запястье, под креоник? – предложил сидевший тут же на стуле Глеб Корсаков, придерживая в руках короб с загруженным биочипом-шпионом.

Все трое уместились в кабинете Духова, уйдя за ширму. Корсаков чувствовал себя неуютно: здесь было слишком тесно даже для двоих, слишком светло и глянцево-белоснежно. А еще было странно не понимать назначения и половины приборов, установленных в кабинете медика. Кушетка для пациентов, обитая мягким дендрога́лем с узкими лиани́новыми полосками на местах крепления диодов и фиксации человека, многосекционный монитор с прозрачными вставками сенсоров, небольшой пульт – пожалуй, это то немногое, что Глеб хотя бы узнавал. А вот назначение тех серебристых колб, закрепленных на стенной панели и источавших тонкий, словно комариный писк, звук, он не мог понять.

Влад отрицательно качнул головой:

– Если поймают, то креоник снимут в первую очередь.

– А за ухо? – снова предложил Глеб.

Теперь уже отрицательно качнул головой начмед:

– Наш беспокойный оперативник в драке получит в ухо, и все, каюк нашему чипу… Я поэтому и говорил – фигня эта ваша идея.

Глеб цокнул языком:

– И какие тогда варианты?

Духов остановил неторопливо крутившегося вокруг своей оси Чайку и привлек к себе, надавив на плечи и заставив присесть на корточки – Влад был сильно выше Духова. Раздвинув пряди волос на затылке оперативника, он достал из кармана маркер и поставил крест на коже Влада.

– Вот сюда будем ставить, благо шевелюра отросла. Зона болезненная, но ничего, потерпишь, раз уж ты такой герой.

Влад задумался. Осторожно, будто боясь стереть поставленную отметку, коснулся подушечками пальцев отмеченной медиком точки.

– В принципе, норм, – он повернулся к Глебу: – Если руки окажутся связаны, смогу активировать, прислонившись затылком к стене или там еще как… Долго заживать будет после установки?

Последний вопрос он адресовал начмеду. Тот пожал плечами:

– Да чему там заживать? Пара швов, капля антисептика… Основное время уйдет на подключение чипа и адаптацию. Ты ж понимаешь, что это не игрушка?

– И сколько?

Духов фыркнул. Он повернулся к монитору, активировал его. Забрал коробку с чипом у Корсакова и, введя код, подключил дополнительную панель, из гнезда которой выглядывал полигласовый стержень. Именно с его помощью будет внедрен биочип, предназначенный для вживления оперативнику. Получив команду начмеда, программа приступила к загрузке базовых параметров и биотелеметрии Влада. Духов повернулся к гостям, подбоченился:

– У нас сорок минут на то, чтобы передумать.

Глеб и Влад переглянулись.

– Мы не передумаем, – тихо, но твердо сообщил Чайка.

– А Теон?

Парни снова переглянулись, но заговорил Чайка:

– Теон, можно сказать, согласился… В том смысле, что я все равно не остаюсь на «Тольде».

Начмед задумчиво кивнул:

– А так он будет хотя бы знать, где искать твое тело… – Он вздохнул. – Я так и думал, что к этому все придет… Я так и думал…

* * *

Борт фрегата «Концор»

После встречи с послом Креониды Флаксом Топером, Сыырхад вернулся на свой корабль. Пару дней он избегал встреч с Филином, ссылаясь на занятость, а самого «гостя» удерживая в отведенном для него жилом блоке.

– Я пленник? – наконец, спросил тот.

Сыырхад усмехнулся:

– Ты мой гость, Инвар. Но корабль у нас особенный, а поэтому я прошу тебя не вмешиваться в его дела… как и в мои.

Они говорили по корабельной видеосвязи: один – из жилой каюты медблока, второй – с капитанского мостика. Филин уперся ладонями в стену около глазка видеокамеры, приблизил бледное лицо.

– Я надеюсь, что ты не лжешь. Потому что если в твоих словах есть ложь, я обнаружу ее и тогда… – он криво усмехнулся, на дне бесцветных глаз полыхнула ярость. – Тогда меня не остановят двери и выставленная охрана.

Брови Сыырхада надменно изогнулись:

– Ты угрожаешь мне? Напрасно. Пока я – твой единственный союзник. Не испытывай судьбу, Инвар.

Сказанное мятежником ГорГоррой было правдой – глава «Новой эры» Кродо Тиамат все еще не ответила и очевидно уклонялась от контактов. Сыырхад уже сомневался, что получит от всесильной корпорации ответ, отличающийся от слов посла Креониды. И если за Инваром Сабо не осталось никаких сил, то нужен ли он самому Сыырхаду?

Мужчина вздохнул и поторопился отключить связь. Ему нужен был еще один запасной вариант. Нет, не тот, в котором он сдает Филина криминальной полиции, это безнадежно испортит его имидж борца с режимом и ограничит ассигнования. Он задумался, вглядываясь в распахнувшийся транзакционный коридор, уносивший «Концо́р» в отдаленную часть Единой галактики. Здесь, в стороне от транспортных потоков, он планировал выиграть время для маневра. А заодно встретиться с давним спонсором, диктатором Нунбы Сарнаком Ат-Атаком.

Кродо появилась на мониторе его креоника почти в полночь по среднегалактическому времени.

– Кродо, – Сыырхад улыбнулся, приподняв бокал ледяного клириканского эля, который только что откупорил. – Уже не чаял, что ты ответишь.

С последней встречи с креонидянкой та стала еще холоднее и напыщенней. Сыырхад мысленно представил, как однажды Кродо лопнет от собственного величия, но усмешку скрыл.

Женщина оправила серебристо-белую тогу, сложила руки в замок и одарила холодной улыбкой.

– Ты же не ждешь, что я стану оправдываться и объяснять тебе?

– Ни в коем случае. Ответа от тебя я готов ждать вечность.

– Безусловно. Особенно, учитывая, сколько «Новая эра» платит тебе за сотрудничество.

Сыырхад рассмеялся, впрочем, на душе у него было невесело – разговор определенно шел не туда, а инициативу он упустил. Что ж, иногда надо сделать шаг назад.

– «Новая эра» и лично ты получаешь взамен не меньше выгоды. Как там прииск на Фобосе?

Это белы недавняя и очень важная лично для Кродо следка. Креониду лихорадило, в Совете шли глобальные перестановки, голову поднимало новое поколение политиков, не связанное с «Новой эрой» ни обязательствами, ни общим прошлым. И во главе этой новой, стремительно набирающей силу волны, стоял сопляк Агнар Тибо⁵. Кродо полоснула собеседника взглядом, но проговорила ласково:

– Хвала богам, прииск работает исправно и приносит немалый доход.

Сыырхад удовлетворенно поднял вверх флягу с элем, будто поднимая тост за сказанное.

– Ты просил о встрече. Я догадываюсь, в чем ее предмет.

«Отлично, посол уже доложил Тиамат о Филине», – отметил про себя ГорГарра и, подавшись чуть вперед, поставил фляжку на стол.

– Все так. Знаю, Инвар – ваш человек.

– Он вышел из-под контроля и доставил немало хлопот…

– Но он все еще полезен? – Сыырхад посмотрел в упор. – Не так просто найти исполнителя, столь же талантливого, сколь лишенного сострадания и готового пожертвовать собой ради поставленной цели.

Кродо задумалась.

– Если цель осталась актуальной, конечно. – Тень улыбки скользнула по ее губам. – Но – да – Инваром я не готова пожертвовать сейчас.

Это была хорошая новость. Сыырхад выдохнул с облегчением.

– Что хочешь ты за то, чтобы удержать его на своем корабле еще какое-то время?

– Флакс Топер задерживает двенадцать грузовиков для работы на Таурусе. Мне они нужны в ближайшие семь дней.

– Ты получишь их. Что-то еще?

– Ответ на вопрос, – Сыырхад помолчал прежде, чем заговорить: – Каковы гарантии, что вы не сдадите меня Теону за укрытие государственного преступника?

Кродо звонко рассмеялась:

– Боги, Сыырхад, мы с тобой в одной лодке столько времени, а ты все еще мне не доверяешь!

Мужчина пожал плечами:

– Статус кво меняется, так сказал Флакс. Я хочу гарантий, что ты меня не подставишь.

– И что ты хочешь в качестве гарантии?

– Запись этого разговора. На безопасный сервер.

Кродо замерла, после коротко кивнула:

– Будь по-твоему. Но, Сыырхад, будь осторожен. Инвар опасен. Не допускай, чтобы он оказался за твоей спиной.

Мужчина понимал, что она права – Филин был опасен. А сейчас, когда стал предметом торга, тем более – если он узнает, то наверняка начнет свою игру.

– Скажи, ты знала? О «Менанделе» и остальном?

Кродо качнула головой:

– Нет. И это правда.

– То есть компромата на тебя у Инвара нет?

Кродо уставилась на него, ледяной взгляд стал отчужденным и колким:

– Он выполнял для «Новой эры» разные поручения. Благодаря его таланту мы успешно продвинули ряд полезных технологий. И большинство из них, прямо скажем, не слишком легальны. Но я не приказывала ему убивать, если ты об этом.

– По этой причине наш разговор состоялся?

Кродо кивнула:

– Да. Теон не верит, что я не знала. Инвар – моя гарантия безопасности.

– Ты хочешь сдать его полиции?

Кродо отвела взгляд:

– Как только буду готова…

Сыырхад понял больше, чем Кродо готова была произнести – Филин должен будет предстать перед судом, чтобы его память подверглась сканированию. Это станет доказательством непричастности Кродо. А до этого момента Филин будет находится под присмотром Сыырхада. Что ж, указанное обстоятельство тянуло на личную просьбу всесильной главы «Новой эры». С этим стоило поработать. Он коротко кивнул:

– Я понял.

– Если больше у тебя нет ко мне вопросов, я, пожалуй, отойду ко сну.

Она улыбнулась. А в следующее мгновение экран погас, золотистая иконка завершенной записи мигнула еще раз и выбросила на монитор координаты сервера, на котором она осталась. Сыырхад протянул руку, взял со стола фляжку с остатками клириканского эля, сделал глоток – напиток стал теплым и терпким, напомнив несвежий травяной отвар. Мужчина поморщился и, закрутив крышку, отправил ее в утилизатор.

Что ж, статус Филина определен – он пленник.

* * *

Борт фрегата «Концор»

Это были долгие и бесконечно мучительные часы полного бездействия. Инвар Сабо, известный в Единой галактике как глава боевого крыла «Новой эры» Филин, такие дни не любил. Казалось, время останавливалось.

Здесь, в жилом блоке при медлабораториях «Концора», остановившееся время ощущалось особенно болезненно. Филину казалось, что он сходит с ума.

Он растворялся в белизне стен, в глазах искрилось от светло-голубой декоративной подсветки, уши закладывало от тишины, прерываемой только лишь мерным дыханием оборудования.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Это работала система вентиляции. К концу первых суток Филин уже знал, что перезапуск системы вентиляции происходит каждый четыре часа, а каждые два цикла меняется состав воздушной смеси, закачиваемой в систему – на языке то появлялся, то бесследно исчезал солоноватый привкус майоранского уксуса.

Филин лежал на больничной койке, закинув руки за голову, и наблюдал, как покачиваются тонкие ворсинки воздушного фильтра.

Сыырхад поместил его сюда под благовидным предлогом – провести полное обследование, все-таки он едва не умер от переохлаждения, радиации и отсутствия кислорода. Филин позволил поместить себя в капсулу гиперсна. Он послушно наблюдал, как молоденькая клириканка настраивает оборудование – ее пальцы подрагивали от напряжения. Она не поднимала на него взгляд, когда просила снять одежду и подключала датчики. Едва заметное прикосновение женских рук – Инвар кожей ощущал страх, исходивший от них.

«Она меня узнала?» – креонидянин склонил голову к плечу, разглядывая девушку. Та закусила губу и поспешно отвернулась.

– Пожалуйста, ложитесь, – велела она дрогнувшим голосом.

Филин подчинился, продолжая наблюдать за ней. Она подошла ближе – сейчас, благодаря тому, что он лежал внутри капсулы, он мог видеть ее взгляд, уловить выражение ее лица, в котором ужас переплеталось с отвращением. «Она узнала», – догадался он и прикрыл глаза – дальше ему было неинтересно. Его знали многие. А после крушения «Менанделя» почти все они его ненавидели. Но некоторым, как этой девушке, придется быть с ним обходительной, это часть ее работы. Филиин медленно наполнил легкие воздухом, прислушался, как щелкает запускаемая программа и закрывается крышка капсулы. И выдохнул.

Клириканка может скрасить предстоящие пресные будни, ему будет забавно дразнить ее.

«Интересно, кто у нее там был, на „Менанделе“?» – гадал Филин, погружаясь в дремоту. Кончики пальцев пощипывало – это начали действовать препараты. От лианиновых дисков, закрепленных на его груди, плечах, бедрах и голенях, растекалось тепло. Он мог позволить себе отдохнуть. Он выжил. Он восстановится быстрее, чем кто-бы то ни было, и снова вернется в игру. У него сохранился фактор внезапности, но к нему добавилась злость и, если он все правильно рассудил, значительные ресурсы, какие прежде ему были недоступны. У Филина непроизвольно сжался кулак, словно под пальцами уже оказалась шея того землянина, что его переиграл.

«Я настигну тебя», – решил Филин, засыпая.

И пока он плыл по безопасной пустоте, прикидывая, как долго продлится обследование, он уже приготовил план мести. Только хорошо бы вычислить, где находится землянин, и побыстрее.

Это было приятно – парить в невесомости и продумывать план мести. Инвар улыбался, прислушиваясь к дыханию оборудованию, наслаждаясь легкостью собственного тела. Капсула гиперсна на «Канцоре» оказалась первоклассной, за полтора часа Филин чувствовал себя так, будто отдыхал неделю. Он с нетерпением ожидал, когда прозвучит мелодичный сигнал окончания программы, и его тело медленно вернется в мир.

Однако, услышав сигнал, он почувствовал привкус нового медикамента на языке, а от предплечья к груди расползалась ледяными щупальцами немота. «Пфаль ксе», – выругался креонидянин, смекнув, что ему вкололи снотворное. Интересно – указание ли это Сыырхада или инициатива этой твари, что укладывала его к капсулу?

Ничего… Вечно под снотворными его продержать не смогут… Он бы и сейчас мог, используя годы тренировки, вырваться из сонной дремоты, но не стал – игра началась: пусть эта тварь решит, что нашла на него управу, пусть расслабиться. Тем ярче удовольствие, когда он подкрадется к ней и схватит за тощее горло.

Инвар с наслаждением представил, как округлятся глаза девчонки, как она будет беспомощно биться в его тисках, царапать кожу и хрипеть, умоляя о пощаде. В уголке ее рта соберется пена, кожа сперва потемнеет, потом покроется холодной испариной, а он все будет смотреть в глаза этой твари, отражаясь в них и застывая на сетчатке. Не важно, отдали ли ей приказ или она воспользовалась ситуацией сама – она заплатит.

Он все глубже проваливался в мутный и тягучий сон, он плотнее пеленал его, вдавливая в ложементы. Что ж, его тело отдохнуло, а медикаментозный сон подарит нужную степень ярости. «Это к лучшему», – решил Филин и позволил себе отключиться. Натренированное тело послушно обмякло, а мозг запустил обратный отсчет отведенного для сна времени. После он разбудит Инвара и тот разрушит оковы. Он это проделывал не раз.

Глава 6. Другой разговор

Влад с недоумением наблюдал за приготовлениями Духова. Тот велел лечь на операционный стол лицом вниз, зафиксировал шею крепкими ремнями, так же поступил с туловищем, руками и ногами.

– Зачем это все? Я дергаться не буду.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – проворчал Духов, проверяя крепления: Влад в них едва мог дышать. – Можешь кричать, кстати, я установил беруши, а стены со звукоизоляцией.

– Вы меня пугаете, – Влад вздохнул и поерзал бедрами, устраиваясь удобнее.

– Еще даже не начинал…

Духов закрепил на его предплечье лианиновые пластинки – кожу будто бы обожгло, но всего на мгновение, после почувствовалась приятная прохлада – это тонкие волоски-присоски соединились с нервной системой человека. Духов подключил к пластине лианиновые кабели, вывел биотелеметрию на монитор.

– Так-так, молодой человек. – Он растер руки антисептиком, надел перчатки. Глеб Корсаков, ставший ассистентом начмеда при установке биочипа, придвинул тележку с инструментами – Влад уголком зрения успел заметить крохотные щипцы, несколько скальпелей и иглу, утопленную в мутно-голубой жидкости. Потянуло спиртом и антибиотиками. – Глеб, ты на всякий случай на рану не смотри, еще не хватало, чтобы ты грохнулся в обморок, мне тобой некогда заниматься, так и будешь лежать, пока я с Чайкой не закончу. Понял?

Глеб молча кивнул и отодвинулся от стола, явно нервничал.

Духов пробормотал под нос что-то вроде «молодежь пошла хлипкая, вот в наши-то годы…» и снова вернулся к приготовлению инструментов.

Влад протяжно вздохнул и зажмурился. Но с закрытыми глазами, привязанному к операционному столу и обездвиженному, словно младенцу, все ощущалось намного острее. Нервы обострились до предела, чувствуя и множа втрое или четверо любое, даже незначительное касание. Влад сильнее вжался в лианиновую поверхность стола.

– Да ты-то что дергаешься? Я еще даже не начал, – усмехнулся Духов, заметив напряженную спину пациента. – И вообще, расслабься. Лежи себе, семечки щелкай… Давай, Глеб. Начинаем.

Влад почувствовал холод на затылке – Глеб обработал место разреза антисептиком. Почти сразу на губах появился горьковато-металлический привкус препарата. Влад резко выдохнул и затаился.

Духов безмятежно насвистывал под нос, биометрия усыпляюще пищала, сообщая, что его пациент еще в сознании.

«Ой-ой-ой», – мысленно сокрушался Влад, готовясь к худшему. Главное – не смотреть на кровь. Парадокс, но оперативник, спецназовец, боевой офицер полиции, внедренный в криминальные структуры много лет, имел поистине ахиллесово проклятие – он боялся вида собственной крови. При том, не просто боялся, а терял сознание на манер нежной тургеневской барышни. Поэтому сейчас он предпочел зажмуриться.

– Сейчас будет немного жечь, – предупредил Духов, продолжая манипуляции. – Чуть-чуть, будто зеленочкой на разбитую коленку… Ты бил когда-нибудь коленки? Би-ил, конечно, бил. Все мальчишки бьют…

Жглось не «чуть-чуть». Пекло так, будто в затылок вбивали раскаленный докрасна гвоздь. Боль расширялась, давила, заполняя все нутро и выбивая из легких воздух. Влад закусил губу и постарался выровнять дыхание.

Над ухом раздражающе спокойно продолжал бубнить Духов, рассказывая байки из собственной юности.

– Помнится, поехал я с пацанами на стройку… В каком году это было? – он замолчал на мгновение. – Году в девяносто третьем, получается… Мне шестнадцать было.

Что там случилось с начмедом в девяносто третьем, Влад Чайка так и не узнал – мозг обожгло, мгновенно оглушив и заставив вцепиться зубами в край обшивки операционного стола, и взвыть. В груди стало горячо – сердце, обезумев от боли, стучало бешено и часто, набатом пульсируя в висках. Что-то холодное, живое, осторожными рывками проникало в сознание, безжалостно пробиваясь все глубже и растекаясь метастазами.

Тело покрылось ледяной испариной. Боль скручивала внутренности, выворачивала наизнанку, сдирала кожу. Влад ослеп, оглох, онемел, превратившись в один комок жгучего отчаяния.

Духов бросил короткий взгляд на подскочившую в красную зону биометрию пациента, мрачно прокомментировал:

– Сейчас, парень, потерпи немножко…

Глеб Корсаков, бледный до синевы, округлив глаза, смотрел на корчащегося товарища и беспомощно моргал. Кожа Влада покраснела, тело напряглось в судороге, натянув до предела ремни. Жилы на оголенных предплечьях выделились, змеями обвивая руки молодого мужчины. Вены посинели. Чайка не мог кричать, из его гортани выплескивался лишь нечленораздельный булькающий звук. Начмед внимательно поглядывал на монитор, ни на мгновение при этом не прекращая работать над установкой биочипа: тонкий диск размером с десятирублевую монету уже был помещен под кожу Влада. Из бледно-серебристого корпуса тянулись волокна, проникая глубоко в тело мужчины. Духов, зажав в пальцах миниатюрный прибор, напоминавший Глебу школьную шариковую ручку, методично нажимал на кнопку на корпусе, и тонкий сине-белый луч выскакивал из него и жалил волокна, ускоряя их вживление и подсоединение в нервной системе Влада. Тот при этом вздрагивал и хрипел.

– Обезболить нельзя разве?

– Блокаторы тормозят реакции, вживление не даст стабильных результатов, – рассеянно отозвался Духов, продолжая работу. – Сейчас-сейчас. Еще два нейрончика и все.

Еще два укола сине-белым лучом, и пальцы Духова повернули джойстик на пульте, пустив по лианиновым проводам обезболивающий импульс.

– Все, уже не болит, – бормотал медик, остро вглядываясь в график на мониторе – тот медленно опускался до зеленой зоны. Тело Влада обмякло, парень протяжно выдохнул. Духов удовлетворенно подтвердил: – Не болит.

И похлопал парня по плечу:

– Ты молодец, парень, отлично держался. Сейчас зашьем и пойдешь гулять. В баньку не ходи, девчонкам в порыве страсти за шевелюру тянуть не позволяй.

Влад с облегчением открыл глаза, стараясь не смотреть на инструменты – его боязнь крови никуда не делась, а позориться перед Духовым не хотелось. Будто теплым одеялом его накрывало странное отупение. Звуки потеряли остроту и ясность, цвета померкли. Он равнодушно прислушивался, как в затылке работает медицинская игла, как пульсирует что-то инородное, к которому ему еще предстоит привыкнуть и научиться использовать. Отдаленно он уже прикидывал, какие программы нужно загрузить в креоник, какими паролями защитить от постороннего взгляда.

* * *

Две недели спустя, следственный изолятор станции «Фруд»

– То есть вы, господин Болл, утверждаете, что на «Эникину» оказались совершенно случайно? – Старший следователь по особо важным делам Криминальной полиции клириканец Тоби Ларк скептически хмыкнул и сощурился. Узкая щель рептилоидного зрачка при этом стала совсем тонкой, почти исчезнув с ядовито-оранжевой радужки.

Его собеседник, креонидянин с кукольно-нежным лицом и невинным взглядом только что вышедшей в свет девственницы кивнул:

– Совершенно!

Он был молод, Хаско Болл, чуть за двадцать. Фарфоровая кожа оттенялась непривычно темными для его расы ресницами и вьющимися, ниспадающими до лопаток, волосами льняного цвета.

«Метис», – подумал старший следователь отстраненно. Ему было жаль тратить время на юнца, он мог бы применить к нему более жесткие методы допроса, заставив говорить быстро, охотно, и, что самое ценное, правдиво – как и все клириканцы Тоби Ларк был синестетиком и умел «читать» мысли через эмоции собеседника, весьма ценный для следователя навык. В общем, Тоби Ларк не тратил бы на него свое время, если бы не безвыходная и довольно щекотливая ситуация – ему оказалась нужна помощь этого паршивца.

Две недели назад старшего следователя Ларка, как и еще десяток следователей Управления, вызвали к шефу Криминальной полиции и вручили список из ста тридцати четырех культурных ценностей, которые следовало разыскать и вернуть правительству Земли в честь празднования юбилея вхождения планеты в галактическое сообщество. Общий чат, ежедневный отчет, персональный контроль шефа криминальной полиции – дело обставили максимально нервирующим образом… Ежедневно в чате появлялись зеленые флажки о найденных предметах и выполненных заданиях. А Тоби Ларк буксовал: порученная ему реликвия словно растворилась в темной материи где-то в районе приграничных секторов, среди диких колоний и протекторатов, молодых планет и недавних участников союза Единая галактика.

«Хуже, чем мне, только Ва́льсу Стро́гу, его артефакт, очевидно, был съеден», – усмехнулся следователь, вспоминая изображение пряничного домика с сахарной крышей и россыпью цветной карамели.

И вот ему подкинули «наводку»…

Болл смотрел на него преданно, не моргая, и, без сомнения, врал. Старший следователь усмехнулся: артист.

– Хорошо, так и запишем: от сотрудничества с полицией отказался, – он актировал запись и добавил в протокол пометку, словно забыв о присутствии молодого креонидянина: – в наглой и циничной форме.

О трех непогашенных судимостях задержанного вора он даже не стал упоминать.

Болл занервничал, приподнялся на стуле и крикнул в диктофон:

– Э, я ничего такого не делал! – Выпрямившись, он откинулся на спинку кресла и нагловато ухмыльнулся: – Думаю, вы блефуете. Нет у вас никаких доказательств моей встречи с Шшо… Иначе бы на твоем месте сидел какой-нибудь хлыщ из службы безопасности.

«А он еще и подкованный артист», – отметил про себя Тоби Ларк не без удовольствия, беседа с креонидянином его забавляла.

– Блефую, – Тоби Ларк кивнул. – Ничего нет. Вот этого нет, – он вызвал из памяти информера и отправил на середину стола изображение Хаско Болла, сидящего за столом с Толстым Шшо. – И этого нет. – Загрузил и активировал видео момента передачи клайбионика с серебристой печатью госархива на крышке футляра.

Болл фыркнул:

– Да мало ли…

– … И вот этого, тоже, конечно, нет, – Тоби Ларк включил звук на видео и посмотрел на задержанного.

«Это то, что я просил?» – голос толстого Шшо, шелест одежды.

Взгляд Хаско Болла померк, лицо стало сосредоточенным и суровым, вмиг прибавив пару десятков лет молодому креонидянину.

Болл на голограмме вальяжно откинулся на спинку кресла, демонстрируя уверенность в себе. Однако со стороны это выглядело позерством. Нынешний Болл покраснел, бросил взгляд на старшего следователя. Тот понимающе изогнул бровь и взглядом предложил смотреть дальше. Хаско Болл и так прекрасно знал, что там будет.

Непродолжительная встреча и довольно холодное прощание главы мятежников Сыырха́да ГорГарра́ и после Креониды. Но важно то, что посол не сообщил о произошедшей встрече, а значит, представляет тех, кто готов идти на сепаратные переговоры с Сыырхадом. А это очень пахнет госизменой. И он, Хаско Болл, к ней причастен.

Молодой креонидянин шумно вздохнул, словно подавившись этим открытием, и перевел несчастный взгляд на следователя – тот наблюдал за ним с издевкой.

– Вы по-прежнему настаиваете на том, что не знали о содержании файлов похищенного накопителя информации? – Тоби Ларк поставил локти на стол, сцепил пальцы в замок и расслабленно улыбнулся: паршивец все-таки попал в умело расставленную ловушку.

Под его взглядом задержанный совсем сник. «Кто бы мог подумать, что Шшо работает на правительство?», – подумал с отчаянием.

– Что вы от меня хотите? – спросил, не дожидаясь окончания видео: на пожизненный приговор в тюрьме Калипсо он уже «заработал».

«Вот это уже другой разговор», – Тоби Ларк спрятал улыбку.

Глава 7. Вдох-выдох

Борт фрегата «Концор»

Вакуум бесчувственный и глухой, он обволакивает будто ватой, крадя и звуки, и запахи, и ощущения. Сон, даже если он вызван сильнодействующими препаратами, – совсем иное. Во сне ты словно перелистываешь страницы сознания, просматривая сны и скучая. Инвар умел определять количество пролистанных страниц. И как только они завершались, он просыпался.

Это называлось техника программируемого сна, очень полезный навык, давно, еще в ледяных кельях Мейда́ны, усвоенный им.

Вот и сейчас, досмотрев отведенное время, он мысленно закрыл тончайшую тетрадь, будто сотканную из туманов и космической пыли, и прислушался к ощущениям собственного тела. Это важно – понять, что чувствует твое тело, куда оно помещено. Сознание умело нащупало окончание собственных стоп, поднялось выше, до голени. Кончики пальцев чуть покалывало. Инвар неторопливо, по чуть-чуть возвращая чувствительность нервным окончаниям, возвращался в реальность.

Дыхание оборудования. Шелест вентиляционного клапана, с щелчком – за что-то цепляется, не закрывается до конца и бесконечно гоняет воздух. Немыслимая роскошь и безалаберность. Он бы за такое выбросил в шлюз как механика, так и медика, который ежедневно слышит это безобразие.

Все тот же солоноватый привкус на языке.

Он мысленно коснулся своего локтя и «разбудил» его, почувствовал холод в вене, легкое давление лекарства. Все верно, к вене подключена капельница, которая и вводит снотворное. Что ж, значит, эта тварь действовала не самостоятельно. Или уже успела получить одобрение Сыырхада. Это плохо. Это означает, что статус кво изменился.

Филин контролировал дыхание – подключенное к нему оборудование не должно выдать момент пробуждения. Он сфокусировался на собственном сердцебиении – громкость сигнала у уха позволяла синхронизировать его с ним.

Вдох. Выдох. Вдох…

Это оказалось проще, чем он думал.

Его тело было зафиксировано креплениями под коленями, на бедрах, под грудью. Отдельно были закреплены запястья, совсем слабо, очевидно, только для того, что во сне рука не дернулась и игла не повредила вену. Филин усмехнулся и приоткрыл глаза.

Мягкий свет падал из-за ширмы. Там кто-то был. Та самая клириканка? Или кто-то другой? Медблок на таком корабле должен быть немаленьким, персонал многочисленным. Инвар решил подождать. Покосился на иглу, торчавшую из его вены, осторожно высвободил из крепления другую руку и перекрыл капельницу, почти прекратив подачу лекарства. Почти – чтобы не сработал нейробот и не вызвал раньше времени медиков. Инвару нужно еще немного времени, чтобы оглядеться и окончательно прийти в себя.

Через пару мгновений он сел, спустил ноги с кровати, почувствовал босыми ступнями пол. Встал, неторопливо шагнул к ширме. Его чуть качнуло, пришлось остановиться и сделать несколько глубоких вдохов. Дыхание всегда помогало.

Он прикрыл глаза. Постоял так еще пару мгновений.

Вдох-выдох.

Скользнул к краю ширмы.

Все тот же больничный бокс. По центру, под продолговатыми лампами – три капсулы гиперсна, словно трилистник. Все три пустые. Около одной из них, спиной к Инвару, работала та самая клириканка. Тонкие пальцы скользили над клавиатурой, завершая введение команд. Больше никого не наблюдалось. Филин посмотрел вправо. Правее – палата, в которой он обитал до помещения в капсулу, там должны остаться его вещи. Но попасть туда, минуя клириканку, не получится.

Он криво усмехнулся и шагнул из-за ширмы.

Он двигался бесшумно и стремительно, оказавшись за спиной девушки буквально в пару шагов. Коснулся ее плеча.

Клириканка ахнула от неожиданности, осела и резко развернулась.

То самое выражение лица, которое он ждал – округлившийся взгляд, наполненные ужасом и непониманием глаза.

– Эрэ́ссе, – поздоровался на клириканском и протянув перед собой руку, сомкнул пальцы на горле девушки и с силой толкнул на корпус ближайшей капсулы, придавив девчонку к его белоснежному боку. – Мне понравилась твоя затея со снотворным, скажи, сама придумала или кто подсказал?

Он склонил голову к плечу и обнажил острые, будто бритва, зубы. Девушка хрипела и царапала его кожу, пытаясь высвободиться, оттолкнуть Филина – на его коже оставались красноватые вспухшие борозды. Он подался вперед, приблизив к ней свое лицо, и повторил вопрос:

– Кто. Приказал. Меня. Усыпить?

Девушка молча вырывалась. Филин презрительно фыркнул, перехватил ее так, чтобы сжать ее голову между ладонями и чуть надавил на череп клириканки. Под пальцами стало горячо, мощные потоки энергии потекли сквозь них, соединяясь с нейротоками несговорчивой девчонки. Та будто окаменела. Взгляд остановился, руки безвольными плетьми повисли вдоль тела. Филин снизил напор, испугавшись, что не рассчитал силу и убьет клириканку слишком быстро. Та моргнула.

– Кто приказал усыпить меня? – повторил он в третий раз, вложив в голос угрозу. Девчонка должна понять – он просит в последний раз. И для убедительности пустил ей по нейронам короткий, но мощный поток – будто на раскаленную иглу насадил. Точно рассчитанный удар током, чтобы оставить ее в живых, но достаточно сильный, чтобы у жертвы не хватило сил даже закричать. Клириканка беззвучно захрипела, оседая в его руках. – Говори…

Он ослабил ток, поймав взгляд жертвы, плотоядно улыбнулся. У него даже приоткрылся рот от возбуждения и удовольствия.

– Сыырхад, – выдохнула девушка.

Инвар ослеп от гнева, отпустил девчонку и с размаха ударил ее по щеке – та отлетела до стены, ударилась головой и сползла, безвольно царапая ноготками обшивку. Затихла, уткнувшись в угол.

– Пфаль ксё, – процедил сквозь зубы креонидянин, мысленно обращаясь к своему «спасителю», и оскалился. – Ты заплатишь за это.

Он направился к пульту связи с рубкой.

* * *

– Я надеюсь, что ты не лжешь. Потому что если в твоих словах есть ложь, я обнаружу ее и тогда… – он криво усмехнулся и скользнул взглядом в угол. Там, скрючившись, лежала клириканка. Тонкая струйка крови вытекала из ее уха, плечи слабо подрагивали. – Тогда меня не остановят двери и выставленная охрана.

Брови Сыырхада надменно изогнулись:

– Ты угрожаешь мне? Напрасно. Пока я – твой единственный союзник. Не испытывай судьбу, Инвар.

Креонидянин наблюдал, как гаснет монитор внутренней связи. На его губах играла ледяная усмешка, а мозг уже прорабатывал одно за другим решения. Он повернулся к закутку с оборудованием, к которому был подключен совсем недавно, проследил по направлению кабеля, к какому информеру он подключен и имеется ли на нем значок выхода в инфосеть. Значок был. Как и связь с головным искином фрегата.

Инвар размял плечи, вытер ладонью лицо, будто стирая с него остатки собственных заблуждений. Подбоченился – его ожидала довольно простая, хоть и нудная работа. Она пойдет быстрее, знай он кое-какие коды.

Филин медленно повернулся к клириканке. Неторопливо подошел к ней и легонько пнул под ребра, заставив заскулить и обернуться. Присел перед ней на корточки:

– Эй, тварь. Ты жить хочешь?

Девушка, имя которой он даже не знал – оно ему было не интересно, как не интересно, как звали кусок мяса, который ты собираешься употребить в пищу – с трудом сфокусировала взгляд на его лице, с усилием кивнула.

– Это хорошо, – Филин кивнул на монитор, с которым девушка работала, когда он застал ее. – Мне нужны пароли доступа.

– Я знаю только свои, пользовательские, – пролепетала девушка, облизнув потрескавшиеся губы.

– Этого достаточно.

Хозяйским движением он снял с ее руки креоник, расстегнул бромох, тут же защелкнув на своем запястье, поправил ремни. Потянул девушке пластину креоника:

– Введи пароль.

Та помедлила всего мгновение. Недоверчиво скользнула взглядом по запястью креонидянина, но свой креоник взяла. Активировала программу доступа и ввела пароль. Вернула интерактивную панель Филину. Тот, пробежав по цифрам взглядом, усмехнулся:

– Они словно дети, – сообщил неизвестно кому.

– Что ты хочешь сделать? – осмелела девушка. Ее рот был чуть приоткрыт, глаза с любопытством и ужасом наблюдали за креанидянином.

Тот пожал плечами.

– Кто был у тебя там? – поинтересовался. Его голос звучал обманчиво мягко и располагающе.

Девушка замялась, взгляд ее метнулся в сторону, веки дрогнули.

– Где?

– На «Менанделе»… У тебя ведь кто-то был на «Менанделе»? – его голос звучал вкрадчиво и располагающе к откровениям. В нем чувствовалась грусть и обманчивое сожаление. – Кто-то особенно важный… Особенно любимый… Я прав?

Он говорил тихо, шепот напоминал шелест ветра песчаных дюн. Он выглядел безопасно и заинтересованно. Будто ангел, которого оговорили. В глазах девушки мелькнуло удивление и жалость. Она уставилась в пол, вцепилась в край медицинского кителя, запачканного собственной кровью.

– Отец… Там был мой отец.

Филин понимающе кивнул и, вздохнув, поднялся.

– Отец… – тихо повторил он. – Надо же, насколько тесен мир.

Он сделал шаг к девушке, погладил ту по волосам – жест ей показался совершенно человеческим и живым. Подавшись вперед, она всхлипнула и расслабила плечи. Инвар положил вторую руку на подбородок девушки и резко дернул. Тишину медблока разорвал влажный хруст позвоночника, невесомый вздох умирающей жертвы повис на защитный сетках ламп – клириканка рухнула к ногам Филина, так и не успев закрыть полные непонимания глаза. Инвар Сабо склонился к ней, вытер о полу кителя испачканные ее же кровью руки и направился к мониторам – убитая его больше не интересовала.

* * *

Он убрал голограмму разговора Шшо с Хаско Боллом, вызвав на монитор 3D изображение инкрустированной драгоценными камнями сферы неправильной формы: зеленая поверхность поблескивала, отражая свет направленных на нее софитов.

– Это нефритовое пасхальное яйцо «Александровский дворец», изготовленное земным мастером Генрихом Вигстремом в 1908 году по заказу русского Императора Николая II. Оно было похищено с экспозиции артефактов Земли на Флокусе в 2020 году.

– 2020? Экспозиция на Флокусе? – Хаско Болл деловито прищурился. – Это почти четыре года назад. Я был там…

Тоби Ларк понимающе улыбнулся, заметив, как молодой креонидянин прикусил собственный язык при упоминании о своем визите на Флокус во время представительной межпланетной выставки – оба знали, с какими целями туда наведывался профессиональный вор.

– Я это не крал, – на всякий случай отметил Болл, кивнув на драгоценное яйцо. Одного взгляда на голограмму ему хватило, чтобы понять – эта вещица стоит как два межпланетных крейсера: россыпь алмазов, золото, эмаль, рубины, нефрит… Но главное – тончайшая работа, техника, давно утерянная в Единой галактике.

Тоби Ларк кивнул:

– Охотно верю. Я, собственно, не за тем вам показывал эту занятную вещицу.

– В самом деле? – молодой вор лукаво прищурился. – Я весь во внимании…

Тоби Ларк безмятежно улыбнулся:

– Мне нужно, чтобы вы нашли эту вещицу и вернули домой.

Креонидянин замер с открытым ртом.

– Вы шутите?

– Ничуть. Хотя ладно, упрощу вам задачу: найдете вещицу. Принесете мне, а уж землянам я ее, так и быть, сам передам.

Креонидянин хохотнул:

– Боги, какая щедрость!

Следователь иронично изогнул бровь и кивнул в знак согласия. Креонидянин ткнул указательным пальцем на креоник с голограммой ювелирного изделия, пожал плечами:

– Его никто не найдет, за четыре года его уже разобрали и перепродали на черном рынке…

Тоби Ларк понял – молодой пройдоха перешел к стадии торга, что само по себе было хорошо. Однако козырей у следователя изначально было немного, а сейчас они и вовсе закончились. Он скривился:

– Такую редкость? Разобрать? Вы же умный и довольно опытный вор, вы сами-то в это верите?

Креонидянин замолчал. Почти лег на стол, чтобы рассмотреть голограмму, все еще горевшую над креоником следователя. Рассмотрел ее со всех сторон. Протянул руку и медленно прокрутил изображение по часовой стрелке. Его взгляд стал пристальным, профессионально-оценивающим. Тоби Ларк ждал.

Хаско Болл поднял глаза, прищурился:

– И вы знаете, у кого я его должен выкрасть? – от почти детской наивности во взгляде не осталось и следа. Перед следователем сидел очень внимательный и настороженный хищник.

Тоби Ларк отрицательно качнул головой и выжидательно уставился на задержанного, еще надеясь, что все правильно рассчитал.

– Но есть кое-какие соображения, – многозначительно изогнул бровь.

Молодой вор отстранился от стола, скрестил руки на груди, начиная догадываться, что за вещицей кроется что-то еще и можно выторговать для себя что-то ценное. Парень обворожительно улыбнулся:

– А что мне будет, если я найду ее.

– Единая галактика будет вам очень… очень благодарна.

Молодой вор хмыкнул. Откинувшись на спинку кресла, уставился на следователя. В тюрьму Болл не желал так сильно, что просто не передать словами, а благодарность Единой галактики хотел бы монетизировать. Он прокручивал в голове довольно скудную информацию о похищенном артефакте, прикидывал предложенные условия и степень откровенности собеседника, а после вздохнул:

– А знаете что?.. Откажусь-ка я от вашего предложения и пошлю-ка я вас к скварру! – губы креонидянина растянулись в ухмылке. – Почему бы вам не поискать эту вещицу самостоятельно, м-м?

Тоби Ларк разочарованно откашлялся. Отодвинувшись от стола, разделявшего их с задержанным, свернул виртуальную копию ювелирного яйца, упаковал информер в папку и выключил запись допроса. Все это он проделал в полной тишине, избегая встречаться взглядом с молодым вором. Застегивая кнопку на папке, на мгновение замер и посмотрел в глаза креонидянину.

– А и то верно, – воодушевился наигранно. – Сам справлюсь. А ты посиди, подожди. Завтра-послезавтра тебе предъявят обвинение…

Креонидянин фыркнул, пожал плечами, прекрасно понимая, к чему клонил старший следователь.

– Когда эта штука должна быть у вас? – он указал взглядом на креоник следователя.

– Завтра.

Хаско Болл покачал головой:

– Мне нужно три дня…

Тоби Ларк широко улыбнулся и щелкнул пальцами.

– Считай, они у тебя есть. – Под его пальцами щелкнула канцелярская кнопка на папке.

Хаско продолжал с той же интонацией:

– …И катер с вуалью-декодером.

Тоби Ларк скривился, будто съел что-то кислое:

– Я попрошу своего помощника, он ускорится и подготовит постановление о твоем переводе на Калипсо уже сегодня, – он похлопал по папке. – Все доказательства же налицо, чего тянуть, верно? Тем более, тебя там наверняка заждались твои друзья. Тот же Сурф будет чрезвычайно рад встрече.

Он подмигнул креонидянину. Тот чертыхнулся, покосился с осуждением:

– Я понял, – выдавил с трудом. – Но катер мне все равно нужен.

– У меня есть предложение получше.

Глава 8. Других идей не нашлось

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда»

Других идей не нашлось. После установки чипа Владу стало плохо – сперва он потерял сознание, потом, стиснув зубы, метался от головной боли.

Духов вздыхал, проверяя биотелеметрию, сравнивал динамику температур. Чип не приживался, принося Владу нестерпимую боль: весь мокрый от пота, с мутным взглядом и усмешкой, больше напоминавшей оскал, он то невидящим взглядом смотрел в потолок, то хватался за простыни так, что ткань рвалась под пальцами.

Привязывать его ремнями Духов не позволил – это бы причиняло дополнительные мучения парню. Но приставил к нему дежурных на время, пока сам работал в лаборатории и медблоке – Корсаков и Крыж по очереди сидели в палате Влада, смачивали ему губы влажной тканью и проверяли капельницы, по которым капля за каплей текло лекарство.

Лицо Влада потемнело и осунулось. Он часто и поверхностно дышал, впадая в беспамятство, и стонал, возвращаясь в сознание.

Глеб мрачнел, глядя на него.

Крыж ругал себя, что не остановил товарища, с тоской и болью поглядывал за тем, как тяжело вздымается у того грудь и пульсирует вена на виске. В один из таких дней, ближе к вечеру, дверь боязливо приоткрылась и в палату заглянула дочка Теона, розово-волосая девочка-подросток Семаль. Василий обернулся на шорох. Увидев Семаль, кивнул в знак приветствия и одновременно приложил указательный палец к губам, призывая к тишине.

Девчонка опустила глаза и покосилась на Чайку – Крыж на всякий случай проверил, достаточно ли тот прикрыт тонкой лианиновой простынью.

– Плохо ему?

– Не очень хорошо, да, – Крыж кивнул. – Ты чего хотела?

Он давно заметил, что девочка-подросток то и дело мелькает у него перед глазами, будто хочет что-то сказать, и всякий раз тушуется, сбегая. В подростковую любовь он не верил, но девчонке что-то было нужно. Вот и сейчас, не просто же так она прокралась в медблок.

Семаль подавила вздох, открыла было рот, но в этот момент дверь открылась и на пороге появился Духов:

– Ты чего тут делаешь?! – опешил, уставившись на подростка. – Тут стерильная зона, а ты без халата даже!

Девочка густо покраснела, пробормотала, что уже уходит, а приходила вообще по поручению отца, узнать, как себя чувствует землянин, торопливо попрощалась и змейкой юркнула за дверь.

«Врет», – не сговариваясь, догадались мужчины, переглявшись. Духов качнул головой.

– Ну, как он? – Мельком взглянув на пациента, задержался взглядом на экране биометрии. Положил руку на плечо Крыжа, дежурившего у постели больного товарища с обеда: – Иди, поспи, я уже освободился, с ним побуду…

Василий встал:

– Почему не получается?

– Кто сказал, что не получается? – Духов опустился на его место, вытянул ноги и с наслаждением откинулся на спинку. Глаза у него оказались покрасневшими от усталости, но продолжали излучать снисходительную уверенность и улыбаться.

Крыж перевел взгляд на пожелтевшее лицо Влада.

– Хочешь сказать, так и было задумано?

Духов скрестил руки на груди, разглядывая молодого человека снизу вверх:

– Я предупреждал, что операция сложная. И технически, и эмоционально. Биочип, который мы внедрили ему, должен врасти в нервную систему, стать ее продолжением. Это немного напоминает операцию по лечению пульпита. Только полная медикаментозная блокада нам не подходит. А это… всегда сопряжено с определенными рисками.

– Но ему ведь даже обезбол не помогает, – Крыж вздохнул.

– Помогает, иначе бы он уже охрип от крика, – Духов вздохнул. – Иди, Василий. Владислав – сильный молодой человек, у него за плечами – годы тренировок и довольно опасных заданий… Завтра ему уже будет легче, обещаю…

– Надеюсь, – протянул Василий, направляясь к выходу из палаты. На мгновение он задержался, обернулся через плечо: – Я бы предпочел не пускать его туда… С одной стороны я смотрю на Глеба и понимаю, что он сейчас чувствует, с другой – на Влада, и понимаю, зачем это делает он.

– И какие мысли? – Духов с интересом разглядывал его.

Крыжа эти мысли не отпускали.

– Я думаю, что они оба бросаются очертя голову в самое пекло, потому что у каждого из них есть личное, что связывает их с Филином: Светлана и Ноэль. Потери ослепляют. И в этом они уязвимы. Филин знает об этой уязвимости и будет использовать ее против них.

Он отвел взгляд и опустил глаза, уставившись в пол. Начмед прищурился, кивнул:

– Но у них есть ты. И твоя холодная голова. – Он встал и подошел к Василию, заложил руки за спину, разглядывая парня. – Я больше тебе скажу, если бы не было этого условия, я бы не согласился на операцию Чайке. Понимаешь?..

Крыж медленно поднял голову, заставил себя с трудом кивнуть, хотя до конца и не понимал, к чему клонит начмед. Влад тихо зарычал, словно уставший до изнеможения зверь, уже смирившийся с тем, что попал в капкан к охотнику. Духов обернулся на него.

– Он подставляется, Корсаков организовывает подставу… но ты – тот трос, который должен его вытащить. И потому что у тебя единственного холодная голова, и потому что ты с ним из одного города, а землячество никто не отменял. И еще потому что ты бывал в руках креонидян и хорошо представляешь, на что способен этот психопат Филин. – Он снова выдохнул, на этот раз грустно и будто бы обреченно. Похлопал Крыжа по плечу: – Иди, парень, вся основная работа еще впереди.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», зал аналитиков

Выйдя из медблока, Крыж помедлил. Посмотрел вправо, в жилую зону. Сунув руки в карманы брюк и задумался всего на пару мгновений и направился налево. Прошел к винтовой лестнице в атриум и спустился по ней. Внизу направился в полутемный аквариум айтишников. В первом ряду работали дежурные аналитики, ведь «Тольда» никогда не спала, в углу, в третьем ряду, Крыж заметил бледное лицо Корсакова. Направился к нему.

– Я знал, что ты здесь. – Он подошел и встал за спиной товарища.

Тот, не оборачиваясь кивнул. Тонкие пальцы быстро вбивали один за другим поисковые запросы.

– Что делаешь? – Крыж кивнул на монитор.

– Внедряю твой принцип коврового сканирования, делаю его доступным для всех аналитиков и простым в эксплуатации, чтобы одной командой активировался.

– М-м, ясно, – Крыж придвинул к себе стул, развернул спинкой вперед и опустился на него, оседлав. – И зачем это сейчас?

Корсаков бросил на него быстрый взгляд:

– Нам могут понадобиться дополнительные руки, когда будет отслеживаться сигнал Влада. Я делаю так, чтобы сканирование велось по одному параметру и данные выбрасывались на монитор с возможностью наложения других данных…

– Например, карт транспортных коридоров?

– Например, да… Я просто уверен, что Филин дважды на одни грабли не наступит, значит, нам тоже нужно проявить смекалку.

Крыж вгляделся в экран:

– И какие показатели ты ставишь с качестве фильтра?

– Сейчас, к слову, тепловой след. Помнишь, мы не видели корабль, на котором передвигался Филин, а оказалось, что он использовал специальное антирадарное покрытие. Где гарантия, что он не использует его и сейчас? А тепловой след от двигателей или, скажем, топливный след, ни с чем не спутаешь, он остается в вакууме довольно долго. И у нас есть службы, которые контролируют эти выбросы. – Воодушевившись интересом товарища, он распахнул свернутое до этого окно и ткнул указательным пальцем в одну из колонок: – Вот, смотри. У каждого типа двигателя, у каждого вида топлива, есть свои характеристики. Я ввожу их в базу.

Крыж кивнул.

– Но это не уникальные показатели. У скольких кораблей имеется, скажем, стеароновый след?

– Верно, у десятков. Но благодаря системе мониторинга, мы сможем проследить за любым кораблем, видеть его, как на Земле мы видим самолет по его следу в небе… Так мы сможем сузить выборку до нескольких десяткой кораблей.

Василий жестом остановил его.

– Погоди… Мы знаем место, где Влад и Филин сцепились. Но не знаем корабль, который его подобрал: я видел это в запросе Теона, он хотел, чтобы диспетчеры совместно с транспортниками отработали сектор. Получается, если использовать твой алгоритм, мы можем отследить его?

Корсаков нахмурился.

– Ну, задним числом это очень неудобно, придется запрашивать службу экологического мониторинга. Боюсь, эти ребята от неожиданности, что о них вспомнили, в обморок попадают… Но когда очухаются, то, да, вероятно, мы будем знать тип судна, который подобрал Филина.

Крыж задумчиво посмотрел на Корсакова.

– Слушай, Глеб… – положив руку на стол, он барабанил пальцами по поверхности. – Ты мне идею подкинул… А что, если предложить Теону в качестве одного из способов оперативного отслеживания вот таких как Филин, подсоединить твою базу к СИНО? Ну, чтобы по сектору велось потоковое сканирование, и данные сразу приходили сюда, – он ткнул указательным пальцем в пол, – и не надо было запросы делать и надеяться, что операторы посмотрят все правильно и быстро ответят…

Глеб кивнул:

– Я так и думал. Правда уверен, что в постоянном режиме нам никто не позволит занимать трафик: ты представь, какие ресурсы должны быть задействованы… Да и мониторить столько данных, представь, каково это, даже с применением Маракель. Но в исключительных случаях, например, для поимки Филина – вполне реально.

Крыж активировал соседний монитор, без дальнейших разговоров подключаясь к работе:

– Что там у тебя следующим фильтром?.. В четыре руки быстрее будет.

* * *

Борт фрегата «Концор»

Первым делом Филин заблокировал дверь. Оторвав переднюю панель, вытащил из корпуса пучок проводов и соединил в неправильном порядке. Пока операторы «Концора» найдут ошибку, пока перенастроят по новым линиям, пройдет пара часов.

Далее, оглядевшись, он нашел взглядом глазки камер видеонаблюдения – их тоже надо закрыть. Пройдя к шкафчикам с препаратами и методично открывая их, он нашел медицинский пластырь для фиксации повязок. Разорвав упаковку, бросил ее в корзину для мусора и оторвал от рулона несколько лоскутов. Переставляя стул, он легко поднимался на него, чтобы один за другим заклеить глазки камер. Он не прятал лицо, будучи уверенным, что дежурные в рубке уже обнаружили диверсию и доложили руководству. Да и с Сыырхадом он успел поговорить откровеннее некуда. Теперь у него своя игра.

Стоило только выяснить некоторые детали. Но этим Филин планировал заняться прямо сейчас.

Он ввел код, который сообщила ему клириканка перед смертью – экран ожил. Его пальцы порхали над узкой и неудобной клавиатурой, в ней не было некоторых обозначений – Филину пришлось настраивать.

Иногда он тихо ругался, сцеживая сквозь зубы креонидянские ругательства, пока, наконец, не выдохнул с облегчением: он проник в основной искин корабля. Развитый мозг корабля подчинился ему как наиболее достойному – в этом не сомневался сам Филин. Он усовершенствовал имеющийся алгоритм, и тот теперь смотрел на мир его глазами – удивленными и злыми. Он чувствовал биение сердец навигаторской группы, слышал скрежет металла в трюме. Он практически чувствовал «Концор» как если бы стал его навигатором-аватаром. Только он не был ни тем, ни другим.

– Что ж, – прошептал он, – займемся главным.

Он выделил промежуток времени, когда был в капсуле гиперсна и под капельницей. Сыырхад в это время куда-то летал. А потом, буквально за несколько минут до разговора с Филином, у него состоялся разговор по выделенному и зашифрованному каналу. Нужный файл лежал на отдельном сервере. Но крепился к общей базе данных. Едва увидев на экране бледное лицо главу «Новой эры» Кродо Тиамат, он помрачнел и насторожился: с Сыырхадом они обсуждали его, Филина, судьбу.

Кродо его продала. Вот почему отношение Сыырхада так резко изменилось – Филин стал неудобной и опасной обузой. Не сложно было догадаться, что и выбирался Сыырхад с «Концора» тоже ради торговли Филином. Видимо, не слишком удачно, раз предложил его напрямую «Новой эре». Но этим трусам было проще сохранить статус кво и избавиться от него, чем сражаться. Сейчас, когда он нанес репутации Единой галактики сокрушительный удар, опрокинуть центральную власть не представляло труда: молодые, неопытные политики во главе Креониды и Клирика даже не поймут, когда утратят власть. А когда поймут, будет уже поздно. Самых ретивых, в крайнем случае, следует отправить на отдаленный необитаемый остров посреди аммиачного океана. Филин рассмеялся – смех получился едким и трескучим, будто расплескавшаяся на камни кислота. Взгляд стал злым.

Кродо решила сбросить его со счетов. Что ж, у него припасен сюрприз на этот случай.

Инвар задумался – он мог преждевременно выдать себя. Нужно проявить терпение и осторожность. Филин задумался и вышел в открытую инфсеть. Искин беспокоился, покидая пределы своих серверов, Филин ввел нужный адрес и алгоритм сразу вывел его на нужные сервера. Они хранились в надежном месте, не доступные ни для «Новой эры», ни для криминальной полиции, ни для друзей, ни для врагов. В месте, о котором бы подумали в последнюю очередь.

По спине Инвара пробежал холодок – он замер и оглянулся через плечо на сетку воздушного фильтра, прислушался: кто-то пытается внедриться в систему жизнеобеспечения его блока. Что ж, это хотя бы интересно, Инвар уже решил, что его маневры остались все еще не замеченными.

– Инвар, – позвал его измененный протоколом голос Сыырхада, неживой и приглушенный. – Что ты затеял? Впусти меня и мы поговорим.

Филин взглянул на часы, кивнул:

– Уже скоро.

И вернулся к работе. Быстро найдя нужный файл, он вытащил его из базы, скопировал, спрятав метрические данные на место хранения и записи. И простым письмом отправил на входящую почту криминальной полиции, установив еще и старую дату, день взрыва «Менанделя» – именно тогда Кродо Тиамат подписала себе смертный приговор, предоставив Филину карт-бланш и свободный от контроля спецслужб Единой галактики траффик. Пароли доступа, мощности, посекундная тарификация каналов. Тех самых, что транслировали купные планы жертв.

– Сдохни, кса́у дева́р, – мстительно выругался и отодвинулся от монитора.

Рано или поздно кто-то наткнется на этот файл. Но этот законник Тиль Теон, получит безоговорочные доказательства вины Кродо.

– Инвар, пусти меня. – Сыырхад был уже у двери и настойчиво стучал в нее. Где-то внизу, у пола, работала сварка – дверь медблока пытались вскрыть. Инвар засмеялся, поднимаясь со стула.

– Всенепременно, – фыркнул креонидянин.

Он соединил провода в нужном порядке, приоткрыв дверь.

– Один. – он смерил взглядом охранников и скрючившегося у двери сварщика, повторил строго: – Ты можешь зайти один.

Сыырхад помедлил мгновение, помрачнел, но кивнул – коротко и безапелляционно: своим охранникам и Инвару одновременно.

– Хорошо, пусть так.

Глава 9. Семейные споры – последнее дело

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», личные каюты начальника криминальной полиции

Семаль вернулась ближе к окончанию рабочего дня – пасмурная и притихшая. Теон завершил проверку отчета управления внутренней безопасности – он продолжал искать следы Филина. Нарастающее ощущение тревоги не отпускало, а после прочитанного отчета только усилилось, поэтому молчаливая дочь, устроившаяся с ногами на диване, сперва порадовала. Но только сперва.

– Что-то случилось? – спросил, когда, наконец, сообразил, что молчание дочери на протяжении пятнадцати минут – как минимум странно. Как максимум опасно.

Девочка тряхнула розовыми волосами. Из-под отросшей челки блеснули две светлые молнии.

– Я повторю вопрос, и если ты на него не ответишь справедливо посчитаю, что ничего не случилось и попрошу тебя больше не портить обивку в моем кабинете.

Девочка с вызовом выпрямилась, поставила ноги на ковер. Губы ее были плотно сжаты, в глазах стояли слезы и плохо скрываемое раздражение.

– Я хочу видеться с мамой!

Теон подавил вздох.

– Я понимаю. Но у нее работа, ты об этом прекрасно знаешь. Как только она сможет…

– Я хочу видеться с мамой. – прервала его девочка. – Приехать к ней.

– Это невозможно.

– Почему? – голос дочери не дрогнул, взгляд не изменился – она заранее знала, что отец откажет, но хотела услышать его.

Теон неторопливо откинулся на спинку кресла – желание остановить время, чтобы успеть обдумать ответ, родилось внезапно, вместе с пониманием, что быть отцом – не капельки не легкое дело.

– Семаль, мы ведь это обсуждали, – напомнил он. – Есть человек, который желает причинить мне зло. И местонахождение это человека мне пока неизвестно. Нужно быть осторожными, чтобы не оказаться под ударом.

– Этим ты объяснил, почему я не могу поехать на «Иль» к маме. Но почему она не может прилететь сюда?

– Она может. И как только расправится со своими делами, прилетит.

Дочь вскочила на ноги. Руки сжались в кулаки, лицо покраснело от гнева:

– Ты врешь!..

Теон прикрыл глаза, изобразил усталость.

– Семаль, – его голос должен был звучать мягко и предупреждающе, но вместо этого прозвучал жестко и раздраженно.

Теон положил руку на стол и строго посмотрел на дочь. Та, с трудом переведя дыхание, заговорила быстрее:

– … Я говорила с мамой, она сказала, что не может прилететь, потому что у нее нет допуска на «Тольду», ни служебного, ни персонального! – Девочка шагнула к отцу, замерла в полушаге от стола. Ее взгляд при этом стал холодным, почти ненавидящим. – Ты мог бы сделать ей приглашение, если бы, действительно, хотел видеть здесь… Но ты не пускаешь ее на «Тольду», ты игнорируешь ее запрос на встречу со мной!

– Семаль, я действую так из соображений безопасности.

Дочь отшатнулась, будто он ее ударил.

– Так это все-таки правда, – сорвалось с ее губ.

Рихта джаль, – чертыхнулся Теон, сообразив, что только что его поймали на крючок, он тоже вскочил.

– Семаль.

– Не подходи!

Девочка сделала еще шаг к выходу, повернулась к отцу боком, будто намереваясь обороняться. Хотя, почему «будто», она именно этим и занималась. Теон горько усмехнулся – из него вышел никудышный стратег.

– Семаль, любые передвижения по галактике, пока мы не знаем ничего о планах Филина – самоубийство. Я не могу допустить, чтобы с тобой или с Гретой что-то случилось. Пойми…

Девочка отчаянно мотнула головой, в ее глазах стояли слезы, губы подрагивали, но когда она заговорила, голос звучал неожиданно твердо.

– Ты запер меня на «Тольде». Лишил меня друзей, учебы, всего, к чему я привыкла… что я люблю.

– Это вынужденная и вре́менная мера, пойми же ты, наконец!

– Ты прикрываешься Филином, чтобы украсть меня у мамы. Чтобы мы отдалились. Ты манипулируешь моей мечтой стать следователем и узнать «Тольду», чтобы держать у себя, как… как домашнего зверька…

– Семаль, ты несправедлива, – Теон пытался воззвать к голосу разума девочки. Та только качнула головой, еще больше отдаляясь от него. – Вам опасно выходить в открытый космос.

– Никто не знает, что с Филином. Никто наверняка не знает, жив ли он… – прошептала Семаль, продолжая буравить отца взглядом. – Как удобно. Им можно прикрываться вечно, верно?.. Мама была права, что не рассказывала мне о твоем существовании. Без тебя мне было лучше.

* * *

Там же, кабинет начальника криминальной полиции

Духов часто повторял присказку: «Беда не приходит одна». Теон посмеивался. Его друг-медик с опытом работы в «полях» и боевыми вылетами, латавший раны оперативникам и спецназу и видевший на своем веку такое, что иному и присниться не может, был суеверен и мнителен, а его земные пословицы и поговорки, которые он то и дело ввинчивал в свою речь, иногда доводили церианца до исступления. Вот и сейчас, когда Анатолий, скрестив руки на груди, смотрел на него сверху вниз многозначительным и усталым взглядом из категории «я тебя предупреждал», Теон готов был дать ему затрещину или хотя бы вцепиться в горло. Сдерживался из последних сил. Потому что этот землянин был прав во всем. Опять прав.

Они заперлись в его кабинете после ссоры с Семаль – девочка требовала объяснений, почему к ней не может прилететь ее подруга Тавра и почему ей нельзя прилететь к Тавре. И, что самое главное, увидеться с матерью.

– Да, да, я помню, ты предупреждал, что это случится… – огрызнулся Теон. – Но что мне теперь делать, а?

Духов вздохнул и, пройдя к дивану, опустился на него, положил руку на подлокотник.

– Ты интересно рассуждаешь, Тиль. Сперва ты городишь околесицу, а потом просишь у меня совета, как выбраться из того комплекса мероприятий, который на моей родной планете красноречиво называется «жопа».

Теон поморщился. Духов пожал плечами:

– Из песни слов не вычеркнешь… Я до сих пор не понимаю, почему вы не поговорили нормально с Гретой. Почему ты в твоей излюбленной манере всё за всех решил и запер дочь на «Тольде», прекрасно понимая, что девочке нужно общество сверстников, социализация и учеба… И, прости за прямоту, весь этот беспредел исходит от чужого, в сущности, для нее человека.

Теон полоснул его взглядом:

– Спасибо, друг. Дочь как раз мне призналась, что без меня ей было лучше…

Духов развел руками и вздохнул в ответ. Теон сник и опустил голову, стер со лба усталость. Пробормотал едва слышно:

– Я был уверен, что Грета переберется сюда.

– С чего бы это вдруг? У нее без тебя была жизнь, работа. Карьера, в конце концов. Всем этим она не готова была жертвовать четырнадцать лет назад. С чего бы начинать сегодня?

– С того, что у нас есть дочь. Мы семья – разве этого не достаточно?

Духов вздохнул, одновременно оглянувшись по сторонам, будто в поиске поддержки в этом странном и не самом легком разговоре. Он подался вперед и уперся локтями в колени, посмотрел в глаза друга:

– А что такое по-твоему семья?

Теон замер.

– Это близкие. Кому не все равно на то, существуешь ты или нет.

– Мне тоже не все равно, – отметил Духов, приподняв бровь. – Но я – не твоя семья при этом.

Теон вспылил. Резко поднявшись, он прошелся по кабинету от стены до стены. Движения его стали резкими и злыми. Он был раздражен. Духов усмехнулся.

– Ты знаешь, что я одиночка по жизни, – резко обернувшись к нему, заговорил Теон. Он раскачивался на каблуках, от этого напоминал разъяренную, готовую к атаке кобру. Взгляд метал молнии. – Мой отец не слишком обрадовался моему выбору профессии и практически прекратил со мной связь. Сестра… состоит в весьма непростой организации, чем реже ее видишь, тем спокойнее спишь. У меня нет никого дороже Греты и Семаль! Неужели этого не достаточно?

Духову было жаль расстраивать друга. Но он был медиком, при том – медиком военным, работавшим в полевых условиях, весьма далеких от комфорта. Делать больно он не любил, но понимал неизбежность и необходимость боли – если болит, значит, ты жив. Вот и сейчас, с сожалением качнув головой, он напомнил:

– Ты верно сказал, ты – одиночка. И это стало причиной, почему Грета не показывала тебе Семаль, разве нет? Ты одиночка, – повторил он с большим нажимом. – И Грета все это время сама воспитывала дочь, потому что не могла на тебя положиться. Неужели ты этого не понимаешь?

– Но ведь сейчас… – Лицо Теона покрылось испариной. – Сейчас Семаль со мной.

– А Грета хранит для нее возможность обратной дороги. Оберегает шанс вернуться домой, к прежней, понятной для девочки жизни. Когда та узнает тебя достаточно, чтобы быть готовой сделать выбор.

Теон отвернулся. Пройдя еще несколько шагов по комнате, он опустился в кресло напротив землянина.

– Ты думаешь… Грета никогда не вернется ко мне?

– Я говорю о том, что вижу. Есть одинокий холостяк, который болтается по галактике и ведет жизнь затворника. Есть женщина, которая его когда-то любила. И есть их общая повзрослевшая дочь. Их отношения с матерью предполагают определенный уровень доверия, поэтому женщина позволила дочери самостоятельно принять решение – общаться с отцом или нет, как часто общаться и в каком контексте… Никакой семьи я не вижу.

Последнюю фразу он сказал после непродолжительной паузы, чтобы она прозвучала не так удручающе грустно и болезненно.

– Но я их люблю. И Грету, и Семаль.

Признание далось легко. Оказывается, оно давно жило в его душе. Чтобы вырваться наружу, ему потребовался незначительный толчок. Им стали слова друга-землянина.

Анатолий улыбнулся:

– Вот об этом тебе и стоит сказать им обеим.

Теон встрепенулся, беспомощно нахмурился, пробормотав:

– Что, прямо так и сказать?

Духов закатил глаза:

– Боже мой, какой ты, в сущности, чурбан!.. Нет, конечно, разговоров не достаточно. Они должны понять, что дороги тебе, что они – твоя семья и ты больше не одиночка, понимаешь? Не достаточно говорить, в делах любви нужны поступки.

Духов долго смотрел на него.

– В морщинках волн ты не увидишь истину, – проговорил, наконец.

– Опять ты со своими аллюзиями… Без них тошно.

Духов поднялся.

– Это не аллюзии. Это вековая мудрость моего народа. Мудрость, которую твой народ тоже наверняка имел, но в гордыне научно-технического прогресса растерял. – Он направился к двери, но остановился у входа, решившись все-таки сказать то, что вертелось на языке. – Тиль, страх – плохой советчик. А ты боишься Филина. И раз боишься, то точно допустишь ошибки… Заставив бояться, он уже тебя победил…