Читать книгу: «Амнезия»

Глава 1

Жизнь – это череда выборов.

Нострадамус

Ваш выбор наполовину во власти случая.

Курт Воннегут

День 1. Вторник

Тихо… Темно… И пусто…

Вдруг появился яркий свет, резанувший болью по глазам… Вокруг белая пустота…

Запах… резкий…

Тишина медленно растворилась, впуская сначала едва различимые, а потом всё более нарастающие звуки: равномерное попискивание и ритмичные хлопки.

Вдруг добавился ещё один звук: он зародился где-то в отдалении, постепенно нарастал и приближался. Белую пустоту перекрыло белое пятно. Потребовалось болезненное усилие, чтобы сфокусироваться на этом пятне, которое вдруг крикнуло:

– Она пришла в себя!

Крик отозвался сильной пульсирующей болью внутри, разлетевшейся на тысячу осколков.

«Где я? Нет, не так… Кто я??!» – ужасом полыхнула мысль, разом выключив звуки, запахи и свет…

Глава 2

Лаврик сколько себя помнил, всегда был окружён женщинами. Вообще, Лаврентий не любил вот эту трансформацию своего имени «Лаврик», но матушка, а она, кстати, тоже не любила эту «матушку», называла его так всегда, сколько Лавр себя помнил, и какие-либо его попытки воспрепятствовать тому ни к какому результату не приводили.

Первая и самая главная женщина в его жизни – его мама! Мама, которая всегда защищала и оправдывала, чего бы он не натворил. На пьедестале победителей, безусловно, – бабуля и сестра, причём их сложно даже на второе и третье место определить, все три на первом! Бабуля с её сырниками со сметаной, за которой она успевала сбегать ещё до того, как Лаврик проснётся, – самое счастливое воспоминание его детства, и его боевой товарищ, который с ним, очевидно, пройдёт самый длинный жизненный путь – сестра Машка. Эти три самые главные женщины в его жизни всегда были на его стороне, чтобы потом в жизни не случалось. Матушкин «Лаврик», бабулин «Лавруша» и «Лавик» мелкой Машки, не выговаривавшей звук «р» – его три кита. Нет, у Лавра с Машей был, конечно, отец, но как-то больше на заднем плане, вечно в делах, приходивший поздно с работы, ужинавший после всех и сейчас сидящий на пенсии за планшетом, такой же тихий и спокойный, как и вся его жизнь.

Потом и в детском саду, и в школе, и в летних лагерях – Лавра всегда окружали женщины. Даже физруком была физручка.

Ему уже было двадцать, когда три друга: Лёха, Макс и Лавр отправились гулять в Парк Горького, где парни, подтрунивания над Лавром, что пора завести девчонку, открыли кастинг на вакантное место его девушки. Лавр был вполне себе ничего: в двадцать лет люди в основной своей массе приятно выглядят, потому что молодость и есть главное украшение человека. Был он среднего роста с русыми волосами и голубыми глазами, правильными чертами лица, не толст, не худ, вот только совершенно не общителен. У его друзей таких проблем не было, поэтому они знакомились с девчонками напропалую, а когда те их отшивали, не обижались и находили следующих, слоняясь по дорожкам парка и потягивая пиво. Лёха уже был прилично навеселе, когда они растянулись на газоне у пруда, заприметив на другой стороне пруда стайку девчонок. У проходящей мимо парочки из их компании Лёха узнал, что девчонки отмечали окончание сессии, учатся на экономическом, а троих оставшихся девчонок звали Леной, Настей и Валей, а когда и эта троица спустя полчаса засобирались уходить, Лёха, рубаха-парень, выкатился перед ними, и, ну, давай чудить, да так задорно, что девчонки и не сразу отшили.

– Как думаете, милые девушки, а слабо мне отгадать ваши имена?

– Ну, попробуй, Копперфилд, – хихикнула одна из них.

– Мария? – спросил он у неё.

– Ха-ха-ха, – засмеялась она. – Не угадал, Настя.

– Попытка номер два. Виктория?! – и отразив на лице столько ожидания, что девчонки дружно прыснули, он повернулся к той, что была в середине.

– Опять мимо, я Валентина.

– Не сдаёмся, друзья-товарищи, – комично остановив Лавра с Максом, хотя те и не думали никуда сдвигаться, Лёха продолжил. – Собираемся с силами, и последняя попытка, та-да-дам – Елена Прекрасная!

Все дружно засмеялись, девчонки зааплодировали, а Елена удивлённо выгнула бровь:

– Ну, допустим.

А дальше Лёха «отгадал» и то про, что девушки там делали, где учатся и какую сессию закрыли, и предложил в ответ отгадать имя лишь одного из них, показывая на Лавра.

По прошествии получаса все валялись на газоне, девушки перебрали мыслимые и немыслимые имена, заодно с Лёхой и Максом познакомились, но Лавра так и не отгадали. По большому счёту, Лаврентий и Лавр – два разных имени, но Лаврентий по паспорту всегда откликался и на Лавра. Игра «а вам слабо» продолжилась дальше, и никто впоследствии не мог вспомнить, почему у совсем пьяного Лёхи возникла идея: «А вам слабо пожениться?», на что не совсем трезвые Лавр с Леной ответили: «А легко!».

И вот уже ватага пьяной молодёжи добралась до ЗАГСа спального района, и, воспользовавшись шальными деньгами Лавра, который зарабатывал на продуктовых палатках, участвовала в создании новой ячейки, ещё утром не подозревавшей о существовании друг друга, а потом под вопли: «А у нас свадьба!», завалилась в ближайший кабак.

Ленка оказалась женой-стервой, классной, но всё-таки стервой. На следующее утро после их «свадьбы», она вместо того, чтобы, как настоящая женщина, как его бабуля и мама, шуршать на кухне, растолкала Лавра и спросила, удивлённо листая паспорт:

– Нафиг я его вообще с собой брала, зачётки было достаточно. Короче, что это вчера было? Мы разве не должны были заявление подать? Как так получилось, что уже штамп стоит?

– Деньги решают всё, – улыбнулся в ответ Лавр, явно понимая, что свежеиспечённая супруга как-то не в восторге от своего нового статуса.

– М-да, повеселились, – промычала Ленка и прошлёпала в ванную.

Что можно делать полчаса в ванной, Лавр не знал, но всё это время он размышлял, что же ему делать. Посетить туалет, который по совместительству был в ванной, ему бы тоже не мешало, а ещё от отчётливо понимал, что сырников не будет.

– А знаешь, что, – вдруг неожиданно появилась в дверях Лена, и Лавр ею сразу залюбовался: высокая, стройная и красивая. – Да без разницы, я не против, я ещё не была замужем, а развестись всегда успеем. Только сразу договоримся: никакого домостроя, никаких обедов-ужинов, я вообще не ужинаю, а весь быт пополам и арендную плату тоже.

Лавр тогда её слушал и полностью с ней был согласен, ведь, действительно, оба полный день учатся и работают (на самом деле училась и работала только Ленка, Лаврик как ушёл в академ, так и не спешил возвращаться к учёбе, уж слишком хорошо шёл бизнес с продуктовыми палатками, зачем это ненужное образование?), то логично, что оба будут делить быт пополам.

Ленка днём работала, вечером училась, возвращалась поздно, рассказывала, как у неё дела на работе, что произошло в институте, что случилось у однокашников-друзей-подруг-коллег, и заваливалась спать. Лаврик слушал её и томительно ревновал, нет, не к тем неизвестным ему парням с работы или из института, а к той её активной и насыщенной молодёжно-студенческой жизни.

Но вот подходила Ленкина очередь готовить завтрак, и его любимые сырники как в детстве у бабушки, политые сметаной, а сверху отдельными каплями клубничное варенье, и снова он на седьмом небе от счастья.

Эти отдельные всполохи счастья тем не менее не смогли привести к стабильной семейной жизни, и через два года, когда Ленка закончила вуз и вечера её стали свободными, оказалось, что им нечего делать друг с другом. Ленка так и не взяла бразды правления домом после того, как закончила учиться, на что Лавр втайне надеялся, а вместо этого зависала с друзьями после работы, играла в баскетбол и носилась на мотоцикле. Он с удовольствием домоседствовал, потому что днём много работал, а по вечерам оттягивался с пивом на диване под телевизионные передачи. Но самое печальное, что Ленка совершенно не поддержала его идею с рождением ребёнка:

– Ты, что? В двадцать два года? Обалдел что ли? Наконец-то учёба закончилась, и свобода наступила!

А в это время у Лёхи с его подругой Наташей, с которой они даже не были расписаны, родился сын, которого вся их компания дружно нянчила. Новоиспечённые родители по очереди носили младенца в слинге, он с ними был и в кабаках, и на совместных прогулках, и на встречах с друзьями, а Лавр даже стал крёстным отцом.

И после очередных претензий Лавра Ленка выдала:

– Слушай, ну, мы же абсолютно разные. Смотрим в разные стороны, двигаемся в разных направлениях, тебе нужен пивасик на диванчике, а мне движуха и драйв. Вдвоём было удобнее снимать квартиру, чем одному, так? Значит, всё-так плюсы были!

Второй женой стала Даша. Банально, но история повторилась: после двух лет сидения Лавра у телевизора, прошедших после развода, друзья вытащили его в тот же Парк Горького. Даша была полной Ленкиной противоположностью: невысокая, как раз ниже Лаврика, не худая и при этом вся такая мягкая и уютная. На правой щеке её круглого лица, когда она улыбалась, показывалась милая ямочка, и сразу таким спокойствием и умиротворённостью веяло от неё, что хотелось сгрести её в охапку и утащить домой.

Любовь? Это какая-то ересь, которой люди оправдывают свои действия. Двоим удобнее жить вместе, чем по одиночке, они получают больше плюсов от совместного проживания, особенно, если есть тот, кто будет заниматься этим ненавистным бытом, и есть тот, кто будет зарабатывать.

Даша оказалась полной Ленкиной противоположностью не только внешне, она была такой же домоседкой, как и Лавр. Она сразу же начала готовить, мыть, убирать. Его холостяцки запущенная после развода берлога словно располагала к тому, чтобы раздвинуть уже порядком затянувшиеся пылью занавески, отмыть грязные окна, начистить сантехнику. Запах готовящейся еды, именно готовящейся, а не готовой пиццы, которая порядком надоела, вот что делает дом домом. Лавр просыпался по утрам и сразу улыбался запаху сырников, уюту, свету и улыбающейся в ответ Даше, которую всегда знал, что встретит на кухне с готовым завтраком. Она вообще всегда улыбалась, когда его видела, милой, спокойной и уютной улыбкой.

И идею с рождением детей Даша сразу же поддержала, над которой они стали трудиться почти сразу, но дело почему-то не выходило. Лавр сам не заметил, когда начался секс по расписанию, когда надо было ловить овуляцию, не пропускать приёмы у врачей и сдавать анализы. И у Лавра, и у Даши по отдельности были какие-то проблемы со здоровьем, но в целом ничего критичного, однако беременность не наступала.

Потом они ездили к какой-то Матронушке, посещали монастыри и на синем камне на озере Неро сидели, который издревле отвечал за приплод. Он стал замечать, что меньше видел ямочку на щеке своей жены, а при мысли о сексе представлял себя семенным бычком, потому что удовольствие и оргазм – это уже не про их телодвижения. А иногда, когда он работал над детозачатием и утыкался взглядом в широкую спину жену, поправившуюся то ли от гормонов, которыми её пичкали, то ли от заедания своих неудач, вспоминал другую спину: стройную, гибкую, с прорисованными мышцами, с вдруг закинутыми назад резким движением головы прядями каштановых волос.

Обычно жена во время секса, раскинувшись на спине всегда закрывала глаза, а однажды она их открыла и посмотрела на Лавра, и так ему странно стало от всей этой ситуации, что у него пропала эрекция, что сподвигло его откликнуться на призывные взгляды секретарши, которая уж, что греха таить, слишком напоминала ему Ленку той ж стройностью, резвостью и энергией.

Так Лавра и продолжали окружать одни женщины: видения бывшей жены, в реальности потухшая жена, полного ожидания любовница и родившаяся вскорости у неё дочка.

Поэтому, когда жена, пройдя всевозможные варианты естественного рождения, заговорила про усыновление ребёнка, Лавр был только за, уж слишком он надеялся вернуть обратно утраченное состояние яркого солнечного дня, и положа руку на сердце, он не мог правдиво ответить, нужно ли было ему, чтобы жена была счастлива, или он пёкся только о себе. Жену он почти с трудом переносил, при этом прекрасно понимая, что никакой вины её в том не было, но её вечная жертвенность, потухшая улыбка и сырники по утрам – были ему вечным укором, Лавр всё меньше бывал дома, всё больше зависал у любовницы и с пива перешёл на крепкий алкоголь.

Он ничуть не удивился, когда жена выбрала двухмесячную девочку, он уже привык быть окружённым женщинами. Вернулась его весёлая, энергичная, активная жена, улыбки и смех вперемешку с плачем и агушками ребёнка. Не сказать, что Лавр был в восторге от идеи усыновления, но на фоне его чувства вины и растущей дочери в параллельной семье, его состояние как бы уравновешивалось. Правда, со временем стала вырисовываться другая проблема, его прежняя жена вроде как вернулась, только Лавр перестал быть центром её вселенной, им стала дочь. С одной стороны, Лавр особо-то уже не претендовал на эту роль при наличии другой семьи, а с другой стороны, его немного коробило, когда по вечерам его ждал не накрытый ужин на столе, а еда в контейнерах в холодильнике, которую надо было самому разогревать, а когда жена рассказывала, как проходили дни: «Мы поели, мы помылись, мы сходили в поликлинику», то в этих «мы» не было его.

Как-то раз, когда Лавр с семейством был в аэропорту, собираясь вылетать в Черногорию, а жена повела ребёнка в туалет, он столкнулся с Ленкой. За десять лет, живя в одном городе, ни разу не пересечься, и вот так столкнуться.

– Ох, ну ничего себе! Привет! – воскликнула она. Это точно была Ленка, совершенно не изменившаяся за десять лет, нет, почему не изменившаяся, стала даже красивее, взрослее что ли. – Да, идёт время, – добавила она, оглядывая Лавра.

Он понимал, о чём она. Если Ленка за это время стала только интереснее, то он пополнел, приобретя живот, словно он у них в семье беременный, да ещё и на голове обозначилась лысина.

– Привет! Действительно, ничего себе. Как сама?

– Да, меня как будто завели ключиком, как заводную игрушку, вот и ношусь, хотя неизвестно, какое будет желание, когда завод остановится. Собираемся в Турцию, я замуж вышла, муж с сыновьями, у нас близнецы родились, в туалет пошли.

– Забавно, и моя жена с дочкой тоже… туда пошли…

– Ого, поздравляю! Ребёнок, как ты и хотел!

«Да сына я хотел, пустоголовая ты курица! И своего, а не усыновлённого! И чтоб родной ребёнок не рос тайно отдельно от меня, и если бы ты не порхала впустую, то у нас бы и родился! Вечно эти бабы всё портят!»

Глава 3

Окружающая пустота медленно рассеялась, наполнившись ритмичными хлопками, резким запахом и белым цветом.

Что-то подобное уже было…

– Зови доктора!

– Ага, сейчас!

Звуки убегающих шагов, стук двери и вновь шаги, теперь приближающиеся, и чьё-то лицо.

– Здравствуйте! Я врач, вы в больнице.

– Боль-ни-ца…

– Как вы себя чувствуете?

– Чувст-вую себя… себя… Кто я?

– Хм, а это третий вопрос, который я хотел задать. Вы ничего не помните?

– Помнить…

– Я врач-реаниматолог. Сейчас осмотрю вас и вызову невропатолога – это уже по его части.

Говоривший пробежался глазами по пищащим штукам, бормоча под нос, что пульс в норме, давление тоже, остальные показатели его тоже устраивают и повышенной температуры нет. Он ощупывал голову, водил пальцем перед глазами, попросив за ним следить, а потом сообщил, что он готов выдать согласие на перевод из реанимации в обычную палату после заключения невропатолога.

«Куда он? А кто мне ответит, кто я?»

*      *      *

Время тянулось катастрофически медленно. Монотонный звук датчиков приобретал зловещую интонацию. Всё внимание было поглощено одной единственной целью – дождаться врача, но тем не менее неожиданно открывшаяся дверь заставила вздрогнуть. Вошла женщина в белом халате, что-то держа в руках.

– Здравствуйте, – сказала она. – Я сейчас сниму с вас катетеры. Вот вам больничный халат, нужна помощь одеться?

– Халат…

– Сейчас вас будет осматривать врач, вы без одежды. Если захотите одеться, и будет нужна помощь, нажмите на кнопку вызова, – сообщила она и, разобравшись с катетерами, вышла.

«Помощь», «халат»… Что вообще происходит?

Тело не слушалось, с трудом удалось вдеть руки и натянуть плохо поддающуюся ткань. И опять ждать.

– Здравствуйте! Меня зовут Абрамов Генрих Львович, – приветствовал вошедший грузный седовласый человек в белом халате и, не дождавшись ответа, продолжил. – Мне нужно вас осмотреть. Вы можете сесть?

– Сесть…

– Поднимаетесь, – врач потянул на себя непослушное тело и расположил его вертикально, – и садитесь. Вы сели. Можете вытянуть руки вперёд?

– Руки…

– Вот так, – и он продемонстрировал, что надо сделать.

И странное дело: по мере того как врач называл слова, белая пустота, мягко и уютно обволакивающая собой всё вокруг, отступала, и непонятные слова обретали смысл, форму, цвет.

– А теперь закройте глаза… Вот так… Подождите, откройте. Знаете, где у вас нос? – и в отсутствие хоть какой-то реакции он показал на свой. – Надо будет вот этим пальцем, это указательный, кстати, палец, дотронуться до своего носа… Нет, подождите, именно это и надо будет сделать, но после того, как вытянете руки, правильно, вот так, и закроете глаза. Вот именно… Ага, прелюбопытнейший момент… А указательным пальцем другой руки… А теперь можете открыть глаза, нога на ногу. Вот так… И сейчас молоточком я чуть дотронусь, не переживайте… Хорошо… Очень хорошо. А теперь будьте добры повторить, как меня зовут?

– Абрамов Генрих… не помню.

– Львович. Бог с ним, с отчеством. Что мы с вами делали? Просто перечислите.

– Сесть… дотронуться до носа.

– Хорошо. А названия пальцев знаете?

– Указательный… мизинец?

– Та-а-к, это замечательный мизинец. А какие ещё названия помните?

– Вот этот вроде… средний? И большой! Странно, а почему он большой… Он же размером с мизинец…

– Значит, не всё так плохо с универсальными знаниями. Вы знаете, кто вы?

– Нет…

– Сколько вам лет?

– Лет?

– А в каком городе находитесь?

– Не знаю…

– Какое сегодня число?

– Не знаю…

– Время года?

Палата располагалась не очень высоко, за окном было видно дерево. Оно растопырило ветви навстречу солнцу, будто пытаясь набраться солнечного света впрок. Лёгкое дуновение ветра пробегало по листьям, и казалось, что дерево подставляет каждый листочек солнцу то с одной стороны, то с другой.

– Возможно, время года вы не помните, – усмехнулся врач, проследив за взглядом пациентки, – но направление избрали правильное. Так, что за время года?

Слово вертелось на языке, солнечное, яркое, когда припекает так, что обжигает кожу, когда сухо во рту, а живительная влага возвращает к жизни. Это слово плясало разными бликами сквозь зелёную листву, откликалось ароматами всего цветущего и растущего… И все эти образы складывались отдельными яркими пятнами в единую картину. Их названия вспоминались не сразу: деревья, листва, цветы, трава, а вот самое главное – оно всё вертелось, вертелось и никак не хотело вспоминаться.

– ЛЕТО!

– Точно! – обрадовался врач, радостно потирая руки, словно получил правильный ответ в викторине, и они на двоих выиграли много денег.

– Что со мной?

Врач посерьёзнел.

– По всей видимости, мы имеем дело с амнезией. Я бы не стал сейчас делать окончательные выводы о том, какая конкретно форма имеет место, но смею предположить, что речь идёт о ретроградной амнезии. Наблюдается потеря биографической информации, есть проблема и с универсальной памятью. Однако при определённых усилиях эту информацию удаётся восстановить. Осторожно предположу, что это дело наживное, а вот с личной, то есть биографической памятью – здесь медицина бессильна; никто не знает, вернётся она или нет.

– Почему?

– Позвольте уточнить, что вы имеете ввиду? Почему это произошло?

– Да.

– Скорее всего, потеря памяти связана с травмой, так как есть признаки сотрясения мозга, и на голове у вас с правой стороны гематома. Но вы не переживайте, ничего серьёзного.

– А как я… здесь?

– Так, – произнёс врач, листая карту. – Вы здесь уже третий день… Были всё это время в реанимации… Вас нашли без сознания на обочине дороги рядом с брошенной машиной, которая угодила в дерево. По всей видимости, она вас и сбила, но это дело полиции, которая тоже ожидает, когда вам станет лучше, чтобы пообщаться.

– Что дальше?

– Переводим вас из реанимации в палату. Полный покой как минимум на две недели, проведём обследования и назначим лечение. Конечно же, сообщим в полицию о том, что вы пришли в себя. Когда найдут ваших родных и близких, то общение с ними даст положительный эффект. После лечения вас выпишут под амбулаторное наблюдение невролога, а пока отдыхайте. Лучшее лекарство сейчас – покой и здоровый сон. Ещё есть вопросы?

В ответ последовало отрицательное движение головой.

– Вот и замечательно.

И снова пустота: ни людей, ни звуков. Закрыть глаза и провалиться в сон.

День 2. Среда

Палата, куда перевели утром следующего дня, была такой же белой и пустой, как и предыдущая, и только одно яркое пятно контрастировало с окружающей безликостью: фиолетово-розовые волосы сидящей на кровати у окна девицы, склонившейся над чем-то, что она держала в руках. Медсестра указала на вторую свободную кровать.

– Привет, я Марьяна! – сразу же оживилось яркое облако.

– Привет.

– Как тебя зовут? – не отставала она.

– Не знаю.

– В смысле не знаешь? Забыла?

– Вроде того.

– Ух ты! У тебя амнезия?! – воодушевилась Марьяна.

Но ответа не последовало.

– Ну, не хочешь говорить, не надо, но, если что, обращайся, – и соседка вернулась к своему занятию.

В комнате была кровать девицы и та, что была свободной, то есть одна и ещё одна, получалось две. Интересно, знать, что кроватей две – это прогресс или это ничего не значит? Или взглянуть в первый раз на фиолетовый и розовый цвет и вспомнить их название? Это, однозначно, прогресс. Значит, чем больше этого прогресса, тем лучше должно быть что-то, определение которого пока не приходило на ум.

Раздался лёгкий стук в дверь.

– О, сейчас будет обход, – сообщила Марьяна, отложив то, во что она всё время смотрела.

– Здравствуйте, барышни! Марьяна, как у нас дела? – спросил вошедший Генрих Львович.

– Здравствуйте, Генрих Львович! У вас не знаю, а у меня норм, – и оба заулыбались.

Марьяна чем-то напоминала внука Генриха Львовича, а еще нравилась своей живостью, непосредственностью, будущностью. Вот именно это слово – «будущность»! Ставший циничным к своим годам врач, пропустивший через свои руки и фонендоскоп тысячи человеческих тел и душ, при одном взгляде на человека мог определить эту будущность. Эти фиолетовые волосы Марьяны, её горячность и безапелляционность выводов – они, по сути, о том, что у этой девочки всё будет. У неё будут и свои печали, и даже горести, но будет и жизнь. А вот о новой своей пациентке он так сказать не мог. О том, что не только вокруг неё пустота, но и внутри – это было видно в широко распахнутых глазах с жизнью в них, поставленной на паузу.

– А как дела у вас? Как разместились? – спросил её врач.

– Меня нашли?

– Ну, полноте, не всё так быстро. Мы только вчера сообщили в полицию. Ожидаем, – врач научился убирать категоричность из своих слов, и, если бы раньше сказал, что никакой информации нет, то со временем он перешёл на более обтекаемые фразы.

– Ожидаем…

– И не стоит на этом акцентировать внимание, прошёл всего лишь один день. Так как диагностировано лёгкое сотрясение мозга, то наша сейчас главная задача – полный покой и лечение. Две недели постельного режима, ни читать, ни писать, ни смотреть телевизор, ни слушать громкую музыку. Дайте я вас осмотрю… на мой палец… сейчас молоточком. Хорошо. Медсестра будет приносить утром таблетки, их надо будет принимать. Я назначил МРТ, за вами подойдут. Как ваша голова?

– Нормально. А что за МРТ?

– Магнитно-резонансная томография – исследование для уточнения потенциальных травм головного мозга. Вы уже познакомились с соседкой?

Последовало неопределённое движение плечом.

– Как зовут вашу соседку?

– Марьяна…

– Очень хорошо.

– А документы были? – оживилась соседка, как будто ей предоставили слово, упомянув её имя.

– Ну, были бы документы, дело бы разрешилось, – вздохнул Генрих Львович.

– Одежда? – не отставала Марьяна.

– Одежда да… есть…

– Можно взглянуть? Вдруг вспомнит что…

– Так, Марьяна, предлагаю взять паузу. Речь всё-таки идёт не о тебе. У нас как-никак и врачебная тайна есть, и тайна частной жизни, – ласково пожурил Генрих Львович и спросил, не обращаясь ни к кому конкретно. – Есть ещё вопросы ко мне?

В ответ только Марьяна мотнула головой, и врач вышел.

– Ну, вот о какой врачебной тайне идёт речь, коли врачи одного пациента спрашивают в присутствии другого? Надо тогда отдельно принимать у себя в кабинете. Слушай, а я знаю, что надо делать!

– ?

– Надо самим тебя найти!

– ???

– Ну, полиция не будет тебя искать. Вернее, как она это делает? Она просто сверяет список найденных людей с амнезией со списком пропавших. Если о твоей пропаже кто-то заявит, то хорошо, а если нет, то на полицию рассчитывать смысла нет.

– Почему… обо мне… не заявят?

– Ты в больнице уже четвёртый день, так?

– Откуда знаешь?

– Да я вчера всё про тебя выяснила, когда сказали, что тебя переведут, – и Марьяна махнула рукой, мол, забудь эту малозначащую информацию. – Если бы у полиции был запрос на твои поиски, то она бы ещё четыре дня назад установила твою личность по спискам неизвестных, поступивших в больницы и морги. Следовательно, не стоит рассчитывать на этот вариант.

– Я… так… не думаю.

– Ну-у-у, не знаю, – протянула Марьяна. – Но я бы задумалась над другими вариантами, чего сидеть и время терять.

– Какими?

– Можно обратиться в передачу «Жди меня». Я видела, как там людей с амнезией показывали, а их потом родные узнавали. Эх, жалко, что меня через два дня выписывают, так интересно, как тут дела разворачиваться будут! – воскликнула Марьяна.

– О моей пропаже заявят! Меня найдут! Полиция сообщит! Ничего интересного. Интереснее другое… про память…

– А, ну это просто, гугл попытать.

– Кого пытать?

– Ха-ха-ха! Ты и про гугл забыла? Или тебе пытать его не на чем? – спросила Марьяна, быстро набирая что-то в своём устройстве. – Начнём с Википедии. Это что-то вроде энциклопедии… Ну, где всё обо всём написано. Сама прочтёшь или я?

– Ты.

– Да, тебе же врач запретил. Давай ложись и слушай!.. Значит, «амнезия» от греческих слов «отрицательная частица» и «память». Это заболевание с симптомами потери памяти, особенно на недавние события. Воспоминания возвращаются в хронологическом порядке, начиная с самых старых.

– Потише… Нет, не так. Помедленнее… – впервые услышанные слова сначала казались неизвестными, но потом ощущение новизны сменялось узнаванием. Вот только Марьяна слишком быстро тараторила, не хватало времени на то, чтоб новое слово превратилось в знакомое.

– Окей! «Воспоминания о последних событиях, предшествовавших амнезии, зачастую не возвращаются никогда…»

«НИКОГДА!» – вдруг стало жарко и трудно дышать.

– Всё норм?

– Норм?

– Ну, нормально?

– Да… Продолжай…

– «Причины органические, в частности, травма головы; психологические, например, вытеснение воспоминаний о психической травме. Типы амнезии. Первое: ретроградная амнезия – больной не помнит события, происходившие до начала амнезии…» Похоже на твой случай?

– Вроде… – тем более и врач что-то подобное произносил.

– «Антероградная амнезия – больной теряет способность запоминать события, происходящие после начала заболевания». Вот почему Генрих тебя пытал, как меня зовут. Значит, вычёркиваем, не твой случай.

«Антероретроградная амнезия – сочетание антероградной амнезии с ретроградной амнезией. Больной может страдать одновременно ретроградной и антероградной амнезией из-за повреждения средних темпоральных зон и особенно гиппокампа». Жесть какая-то. Вот ударишься так головушкой, и как потом жить?

«Фиксационная амнезия – нарушение памяти на текущие (больше, чем на несколько минут) события.

Конградная амнезия – полная или частичная амнезия, которая ограничивается только событиями острого периода болезни. Встречается при онейроидном синдроме, некоторых формах делирия, коме, сопоре, оглушении…» – чёрт! Да что это всё такое? Хорошо, что я решила не идти в медицинский, тут ещё такой длинный список, как это всё запоминать-то?

Дальше: «синдром Корсакова – тяжёлая фиксационная, антероградная и ретроградная амнезия из-за недостатка витамина В1 в мозгу, в сочетании с другими симптомами». Не зря бабуля говорила есть больше витаминов.

«Причиной чаще всего является алкоголизм, хотя и другие причины, например сильное недоедание, могут приводить к тому же синдрому,» – Марьяна критично оглядела соседку. – Так, у нас вроде пока дежурная версия с ретроградной, явно у тебя это не связано с алкоголизмом, недоеданием или авитаминозом.

– Чего?

– Короче, не твой случай. Дальше: «диссоциативная амнезия – амнезия, при которой забываются факты из личной жизни, но сохраняется память на универсальные знания; обычно является результатом психической травмы». Так, а стоит взять на заметку…

Дальше: «избирательная – больной забывает некоторые из событий, которые произошли в течение какого-то ограниченного периода времени, но сохраняет память на универсальные знания. Как правило, подобные случаи бывают связаны с психическими травмами, полученными в результате этих событий.

Генерализованная амнезия – больной забывает всё, что происходило в какой-то ограниченный период времени и некоторые события, происходившие до того.

Диссоциативная фуга – более тяжёлое заболевание, чем диссоциативная амнезия. Больные диссоциативной фугой внезапно уезжают в другое место и там полностью забывают свою биографию и личные данные, вплоть до имени. Иногда они берут себе новое имя и новую работу. Диссоциативная фуга длится от нескольких часов до нескольких месяцев, изредка дольше, после чего больные так же внезапно вспоминают своё прошлое. При этом они могут забыть всё, что происходило во время фуги». Забавненько, жаль, что тоже не наш.

«Постгипнотическая амнезия – неспособность вспомнить, что происходило во время гипноза». Кстати, а можно наоборот? Загипнотизировать и заставить человека вспомнить, как его зовут? Надо будет у Генриха спросить!

«Кататимная амнезия – больной забывает только определённые лица и события, связанные с особыми переживаниями». Так у избирательной амнезии тоже самое определение!

«Стационарная амнезия – стойкая потеря памяти, при этом не происходит никаких изменений». Всё! Закончилось, наконец. Ну, что думаешь?

– А последнее?

– Стационарная амнезия? Стойкая потеря памяти.

– А как часто память возвращается или не возвращается?

– Ага, поняла! Статистика?

– Наверное…

– Так-с, что у нас тут со статистикой, – бубнила Марьяна, пальчики которой быстро двигались по экрану. – Статистика… статистика… Хм, нашла кое-что интересное, хоть и не про статистику: цифровая амнезия – эффект технологической зависимости, подавляющей способность запоминать, также называемый «эффектом Google». Кстати, тот самый гугл, который я предлагала попытать. Человек перестаёт запоминать номера телефонов, которые вбиты в записную книжку, перестаёт складывать цены в магазине, потому что касса сразу выдаёт готовую цифру, и всё это ведёт к снижению способности запоминать требуемые вещи». Хм, а я не помню ни один номер телефона по памяти, только родителей… И помню, как в детстве медяки соберёшь и считаешь, хватит тебе на леденец и маленькую шоколадку или нет, а сейчас ни медяки складывать не надо, ни сдачу считать – карточка есть!

Так, ладно. Не ищется статистика, зато нашла истории людей с амнезией. Читать?

– Читай.

– Саша, двадцать девять лет. Шатурский район. Биографическая амнезия, он не помнит несколько последних лет, хотя что-то частично и восстановилось.

Хм, странно, в Википедии не было про биографическую амнезию. Сейчас выясним, что за зверь.

Не помнит из своей жизни ничего до момента потери памяти. «Я очнулся в Москве, на лавочке в сквере, ничего не зная о селе Кривандино в Шатурском районе. Обнаружил у себя несколько купюр, но не было ни документов, ни телефона, ни личных вещей. Я ничего помнил, в том числе и как меня зовут. Я понимал только то, что у меня болит нога, то ли сломана, то ли ещё что, но наступить не могу. Прохожие вызвали скорую. В больнице диагностировали перелом. Вылечили и перевели в психиатрическую больницу. Кто-то окрикнул Сашу, и я понял, что меня так зовут».

А это идея! Давай список имён будем перечислять?! На какое-то ты откликнешься!

Так, дальше историю продолжим: «Постоянно себя накручивал, пытался вспомнить хоть что-то. Бесполезно. Да и зачем, если не было никакого результата. Применяли детектор лжи, может проверить, не симулирую ли, так как вернуть память точно не вернуло. Пробовали и гипноз, только оказалось, что я ему не поддаюсь. Использовали и таблетки, но от них я не мог нормально говорить, вернее говорил всё, что на языке вертелось, но по делу всё равно ничего. Я пробыл в клинике около полугода. Память всё не возвращалась. Потом мне и говорят: «Так и будешь сидеть? Тебе надо в «Жди меня»». Вот родня меня из передачи и узнала».

Вот, со «Жди меня» всё-таки хорошая идея!

– Что это?

– Передача такая по телеку. Там показывают твою фотографию, мол, потерял человек память, может, кто узнает.

«Я встретился с мамой, сестрой и братом. То никого не было, пустота, а то появилась целая семья. Было интересно о себе всё выслушивать, кто я, как детство прошло, какие случаи были, словно фильм какой смотрел. Только я так и не вспомнил ничего, а со временем безразличие какое-то пришло. Родня рассказала, что в Москве снимал комнату со знакомыми ребятами, раз в полгода приезжал в Кривандино, поэтому никто и не хватился, когда я пропал, а в телевизоре меня соседи увидели. Ещё рассказали, что с девушкой встречался, но никто не знает, где я жил, как ребят зовут и как эту девушку. Не знаю, может и к лучшему, потому что трудно жить в мире, где тебя все знают и всё про тебя знают, а ты – ничего. Бывало, кто-то заскочит, начнёт рассказывать очередную историю, мол, Санек помнишь? Я в ответ только плечами пожимаю.

Мне и фотографии показывали, и даже видео, но память не восстанавливается. Да я уже и не сильно стремлюсь узнавать. Я как будто жить заново начал. Может, по какой-то причине мозг отвергает ненужную информацию, тем самым защищая меня. И я уже не сопротивляюсь».

«Трудно жить в мире, где тебя все знают и всё про тебя знают, а ты – ничего… Память так и не вернулась… А если и моя никогда не вернётся?»

– Так, подведём итоги: биографическая амнезия – это, значит, личная. Список имён, гипноз, «Жди меня», – сказала Марьяна.

«Никогда… НИКОГДА!» – продолжало пульсировать в мозгу.

– Фотография! Как мне себя увидеть?

– В смысле, нужно зеркало? – спросила Марьяна.

– Ну да, зеркало.

– В туалете есть. Это чтобы увидеть себя и вспомнить? Это же гениально! И почему врачи сразу не показали? – не останавливаясь ни на миг, тараторила Марьяна. Она не переставала говорить, даже когда дверь в санузел закрылась перед её носом.

Прямо глаза в глаза смотрела незнакомая девица со взлохмаченными волосами. Короткая стрижка, русые волосы. Обычная внешность, если бы не настороженный и колючий взгляд карих глаз из-под растрёпанной чёлки. Обычная и совершенно незнакомая. Вообще ничего не шевельнулось.

– Да кто ты такая? Ну же! Давай! – зашипело лицо. Ущипнула себя за щёки, чувствуется, значит, это не чьи-то чужие, а собственные…

В дверь забарабанила Марьяна:

– Эй, ну что? Даже если память не восстановится сразу, тебя найдут родственники, всё встанет на свои места.

– Ты же говорила, что не ищут…

– Да мало ли, что я там говорила! Сидят там в своей полиции и особо не торопятся, а может у них дел невпроворот, и до тебя очередь пока не дошла. Давай выходи, я ещё историю нашла, – продолжала уговаривать за дверью Марьяна.

Дверь отварилась:

– Продолжай.

– Чуваку тридцать четыре года, – Марьяна словно забыла про паузы. – «Я проснулся на конечной остановке автобуса. Никаких вещей и документов при себе не было. Знал, кто я, где находился, но какой конкретный был день – не знал. Интуитивно куда-то шёл, но не понимал куда.

Это был дом родителей. Их давно не стало, теперь там живёт моя сестра. Когда она открыла дверь, я сразу вспомнил её.

Сестра рассказывала истории из детства, показывала фотографии. Память о тех событиях быстро восстанавливалась, я вспоминал, но только без деталей и подробностей, никаких красок. И только тогда, когда мне про них рассказывали. Меня подташнивало, мы обратились в больницу, там диагностировали сотрясение мозга. Сделали компьютерную томографию головы. Ничего серьёзного не обнаружили, только травму кожных покровов.

Восстановив события с полицией, мы выяснили, что я уехал с работы домой в понедельник, но до дома так и не добрался; очнулся на автобусной остановке в четверг с большим белым пятном в голове. Следователь, который занимался моим делом, выдвинул несколько криминальных версий. С сестрой проработали все возможные варианты, да, была у меня недорогая машина, куда делась, так и не выяснили, а ничего другого ценного с собой не было. Глупо потерять часть своей жизни из-за этого…

Сначала восстановили документы, основные воспоминания с подачи сестры вернулись, но не все. Забытая информация о жизни напоминает матрёшку: открываешь её, а там ещё одна, эту вторую открываешь и так далее. Я вспоминал близких и друзей по фотографиям, смотрел видео, завёл ежедневник, куда вносил всю информацию, которую удалось восстановить.

С людьми, которых не вспомнил, приходилось знакомиться заново. Потом выяснился интересный факт: я вспоминал какие-то незначительные моменты, которые они забыли, но мой мозг очень активно за них цеплялся, пытаясь восстановить всю картину целиком. И ещё один момент: по этим отдельным кусочкам паззла складывалось одно впечатление о каком-то событии, например, как на новый год на даче друга пошли искать ёлку. Вроде забавное начало, а когда всё восстановилось, то оказалось, что с собой захватили алкоголь, заблудились и еле вышли, когда уже начало темнеть. И думаешь, вот что за дурость? Ведь могли там упиться, заснуть и замёрзнуть.

А ещё все говорят, что я стал другим.

Мне удалось восстановить всю свою жизнь, кроме последних пары лет. Сестра утверждает, что у меня были проблемы с бизнесом, депрессия, а врачи предполагают, что из-за этого и могла появиться амнезия, своего рода защитная реакция мозга».

После того, как Марьяна закончила читать эту историю, в голове сразу же выстроились ключевые моменты: компьютерная томография головы, восстановлены события с полицией, ежедневник, защитная реакция мозга… Какая разительная перемена от ужасного «никогда» к активному поиску выхода. Мозг цеплялся за любой шанс, что не всё потеряно.

А у меня есть сестра или брат? А мама? Папа…

– Ещё есть история: «Я очнулась на лавочке в парке под утро. Сидела какое-то время в прострации, пока до меня не дошло, что я не только не понимаю, что это за место, и что я тут делаю, но и как меня зовут. С собой был рюкзак, в котором обнаружила разряженный мобильный телефон, банковские карты и паспорт с незнакомой фотографией, именем и фамилией. Вот тут-то паника и накрыла: стало ясно, что нужна помощь.

В больнице зарядили телефон, осмотрели меня; травм нет, подозрительных веществ в крови тоже не обнаружили. В телефоне нашли контакт «мама», я посмотрела на её фотографию и вспомнила, а потом и все детские годы. Мама оказалась далеко, за Уралом, а я жила в Москве, снимала квартиру с подружкой и работала в айтишной компании.

Подружку я не узнала. Мы с ней вместе уехали из нашего родного городка в Москву искать работу. После амнезии она помогала мне адаптироваться и много рассказала о нашей московской жизни. Мне поставили диагноз «психогенная амнезия», вызванная психологическим стрессом потеря памяти».

Так, стоп! Опять какая-то амнезия, которой не было в Википедии. Вот и зачем там писать что-то наполовину? Не доводите дело до конца, не беритесь! – возмутилась Марьяна.

«Скорее всего, всё из-за жёсткого дедлайна. Я пропустила все сроки сдачи проекта – можно было вылететь с работы, поэтому работала днями и ночами. Мозг просто не выдержал. Подсознание отказывалось дружить с сознанием, но подкидывало старые рефлексы: включила компьютер и на автомате набрала пароль.

Все мои воспоминания после переезда в Москву «синтетические» – это, когда их тебе рассказал кто-то другой. Они мне напоминают файлы в компьютере, разложенные по папкам. Мне рассказывают что-то, это формируется в файл и укладывается в нужную папку. Я могу мысленно открывать папки, просмотреть файлы, даже вспомнить, что в них, но пока целостной картины моей жизни в Москве, состоящей из одного единственного файла, нет.

Нравится ли мне моё прошлое? Придя в себя после амнезии, я думала о себе лучше, а на деле так сильно накосячила с работой. Сейчас стараюсь относиться к ней ответственнее и хочу быть лучше, чем была.

Подруга считает, что я изменилась после болезни, стала более задумчивой, спокойной и рассудительной. Почти все дружеские отношения удалось наладить, но какие-то из них сошли на нет. С одной стороны, хочется всё вспомнить, потому что это часть моей жизни. Там должны быть и приятные, и не очень приятные моменты, интересные, романтичные, поучительные, забавные, хочется уже вернуть этот период одним файлом, а не кучей разрозненных, но с другой стороны – нет воспоминаний, где мне было плохо или больно. Я не оглядываюсь назад, а иду вперёд».

После амнезии я думала о себе лучше…

Нет воспоминаний, где мне было плохо или больно. Я не оглядываюсь назад, а иду вперёд…

Либо «синтетическая» память, либо ничего.

Какой интересный выбор! А ведь уже возникло согласие на синтетическую память при наличии альтернативы «ничего».

– Ну, ты как? – спросила соседка.

– Нормально. Хочу отдохнуть.

Просто отвернуться, повернуться на бок, закрыть глаза и забыть…

– Точно всё нормально?

– Точно…

– Только не спи! Скоро обед, проспишь!

Закрыть глаза и всё забыть… Забыть, что всё забыто, чтобы погасить пульсирующий страх: «А если я тоже никогда? Никогда не вспомню?!»

*      *      *

Серая стена… Серый потолок… За окном сумерки.

– Стой! Вернее, лежи! Вообще ничего не делай, закрой глаза и слушай. А я буду говорить: Августа, Авдотья, Аврора, Агата…

– Что это?

– Полный список женских имён. Не перебивай, дослушай до конца: Агапия, Агафья…

Ну, человек старается, почему бы пару минут не подождать…

– … Ярина, Ярослава. Всё! Имена закончились. И… ничего?

– Ничего.

– Странно. Хотя нет, ничего странного. В той истории имя резко прозвучало, когда окрикнули другого, эффект неожиданности сработал, а тут монотонный бубнёж… Точно! Я буду резко имена называть!

– Сейчас?

– Сейчас смысла нет, потом. Пока ты спала, я кучу историй в интернете откопала. Вот одна: в Канаде в больницу обратился парень лет двадцати, неизвестные напали на него на улице и сломали ему нос. Он не знал, кто он и как его зовут, его прозвали «Мистер Никто». Врачи поставили диагноз «посттравматическая глобальная амнезия». После больницы он попал в приют для бездомных, несколько раз менял имена, последним было Сивальд Скейд. Его проверяли и по фотографии по всем базам, и по отпечаткам пальцев – результата не было. Потом он встретился с юристом для оформления гражданства, подсуетился и женился на дочери юриста, а спустя время признался, что вся история с амнезией была выдумкой. Он был выходцем из бедной румынской семьи и устроил это «представление», чтобы получить гражданство в Канаде.

– Хм, поэтому в одной из историй на полиграфе проверяли? Почему меня не проверяют?

– Слушай! – воскликнула Марьяна. – Ты знаешь, что такое «полиграф»! Потому что в той истории он назывался «детектор лжи», то есть с мозгами-то у тебя всё нормально!

– Хотелось бы верить…

– И надо проверить твою фотографию в интернете.

– Это как?

– Просто! Замри, сфотографировала, а теперь говорим гуглу найти похожие фотографии… М-да, здесь тупик. Ну ладно! Не сдаёмся. Так, что у нас остаётся? «Жди меня», гипноз, а ещё в холле есть пианино, можно раздобыть гитару и пойдём узнавать про твои вещи, – затараторила Марьяна, и сложно было понять, где просто болтовня, а где реальная команда к действию.

– У меня же постельный режим…

– Ты весь день спала! Тебя же не в космос вне графика отправляют, а просто предлагается спокойная прогулка на свежем воздухе, что тоже полезно.

В животе возникло неприятное ощущение, а следом раздалось урчание.

– Блин, ты голодная! Говорила же – не засыпай! Мало того, что обед проспала, ещё и ужин. Тут он рано, в шесть часов. Вот тебе банан, ешь давай. Давай-давай, для мозгов полезно. А в коридоре в холодильнике у меня йогурт и кефир. Что будешь?

– Не знаю…

– Пойдём, на месте разберёмся.

Из стоящего в холле холодильника Марьяна достала какую-то пластиковую бутылку:

– На, пей! Нет, стой! Садись сюда за пианино. Руки клади на клавиши. Ну, проведи в одну сторону, потом – в другую… Ну, как? Ничего? Ладно! Пошли дальше.

На первом этаже она подёргала закрытую дверь с надписью «Гардероб» и махнула охраннику: «Мы на улицу прогуляться».

Кругом, в насыщенной изумрудной листве деревьев, зелёной траве, тихом стрёкоте насекомых – стояло лето. И было так спокойно, как бывает летними вечерами. На паузу была поставлена больничная суета с её круговертью. Если бы не обстоятельства личной жизни, можно было бы и насладиться этим моментом.

Марьяна огляделась:

– Вон за углом две девчонки. Я их знаю. Пошли к ним!.. Всем привет! Настя, дай сигаретку. Не, я не курю. Эксперимент надо провести: вот человек память потерял – проверяем, курила ли она когда-нибудь.

Девчонки в спортивных костюмах с дымящимися сигаретами сначала с сомнением, а потом с интересом слушали Марьяну. И вот уже все трое давали советы:

– Держи между указательным и средним, вот так…

– В первый раз не глубоко затягивайся, вдруг и правда не курила…

И на последовавший кашель последовал тройной вердикт:

– Не курила!

– Только зря сигарету испортили.

– А вот и не зря, – возразила Марьяна. – Это как раз тот случай, когда отрицательный результат тоже результат.

И что даст информация, что курила или не курила?

– Девчонки, спасибо!

– Зови, если ещё какие эксперименты, – хихикнула одна из них.

– Давай прогуляемся, не в палату же идти киснуть. А ты пока можешь йогурт выпить.

И не хотелось с ней никуда идти, но Марьяна вдруг замолчала… За больницей оказался даже не парк, а целый лес из устремившихся в небо высоких сосен. Здесь оказалось так тихо, и тревожный, бивший по вискам вопрос: «Кто я?», постепенно уступил место… не безразличию, нет. Спокойствию…