Читать книгу: «Голоса мертвых страниц»

Глава 1. Безопасное расстояние

Запах старой извести в подъезде был таким густым, что казался осязаемым. Поднимаясь по лестнице, я ощущала себя крошечной песчинкой внутри огромного бетонного зверя и старалась не касаться перил. Сегодня город «фонил» особенно сильно, прошивая пространство электрическими разрядами чужого раздражения. В метро меня едва не раздавила волна липкой тревоги, исходившей от женщины в пальто, а на кассе супермаркета пришлось буквально задерживать дыхание, чтобы не захлебнуться в приторной, искусственной вежливости кассира.

К вечеру я чувствовала себя так, словно с меня сняли слой кожи. Каждый звук, каждый случайный взгляд задевали открытые нервы.

Прижавшись лбом к холодной двери, я замерла. Замок поддался мягко, без привычного скрежета — Крис позаботился об этом на прошлой неделе, чтобы лишний шум не заставлял меня вздрагивать. Перед глазами тут же возник его образ: угловатые плечи, вечно помятая одежда и смущенный взгляд сквозь очки, когда он понимал, что его опека стала слишком навязчивой.

Внутри меня встретила тишина. Это пространство было моим личным убежищем, созданным по рекомендациям терапевта при активной поддержке Криса. Ничего лишнего, мягкий свет, не раздражающий зрение, и черный бархат в прихожей — мой главный оберег. Арендодатель, Хендерсон, человек с повадками аристократа, не препятствовал моим странностям. Он позволил мне переделать квартиру под себя. Я выкинула чужую мебель, оголила бетон стен и перекрасила их в цвета, приносящие покой. Он позволил мне всё, кроме одного — трогать овальное зеркало в прихожей.

— Это семейная реликвия, Маргарет, — его голос звучал вкрадчиво. — Плата за мою лояльность. Я доверяю его вам, потому что вы понимаете цену настоящих вещей. Не вздумайте его снимать.

Крис ворчал, вбивая гвозди для штор прямо над дубовой рамой. Мы вычистили квартиру до блеска, но зеркало осталось «грязным» пятном, которое я предпочла скрыть за тканью.

Я швырнула ключи на тумбу — звук удара показался оглушительным. Телефон в кармане тут же отозвался резкой дрожью.

Мать.

В животе привычно завязался холодный узел. Психотерапевт вешал на это умные ярлыки, но я называла вещи своими именами: это был страх, вбитый в меня с детства. Пять гудков. Я смотрела на экран, пока не заставила себя ответить.

— Слушаю, — сказала я, начиная нервно мерить шагами коридор. Движение помогало не рухнуть под тяжестью этого разговора.

На том конце повисла пауза. Сначала я услышала тяжелый вдох, а затем знакомый звон стекла. Опять.

— Я звоню… уже сорок минут, Марго. — её голос звучал нарочито медленно, гласные неприятно тянулись. Она с трудом связывала слова, но это лишь делало её тон опаснее.

— Только зашла, телефон был на беззвучном, — ответила я сухо. Моя привычная защита: ноль эмоций, ноль зацепок.

— «Только зашла» она… — мать издала горький смешок. — Ну конечно. У тебя же дела, своя жизнь. А я тут одна, смотрю на его фото. И знаешь что?

Я зажмурилась, проходя на кухню. Я знала этот сценарий наизусть.

— Мам, я очень устала. Давай не сегодня.

— А когда?! — её голос взвился, сменив пьяную вязкость на агрессию. Она мастерски переключалась с роли мученицы на роль тирана. — Когда я сдохну? Ты говоришь в точности как он! «Устал, не сегодня». Он тоже вечно от меня отмахивался!

Я впилась ногтями в ладонь до боли. Мать снова использовала меня как помойку для своих несбывшихся надежд, мстя за грехи человека, которого я даже не помнила. Ей просто нужно было вылить яд, скопившийся на дне бутылки, на того, кто был с ним связан.

— Смотрел на меня пустыми глазами и молчал, — с нескрываемым отвращением выплюнула она в трубку. — У тебя даже голос его. Такой же холодный и… мертвый.

Меня замутило. Я круто развернулась, едва не потеряв равновесие в узком коридоре. Локоть зацепил бархатную ткань, и она, соскользнув с гвоздя, черной волной осела на пол.

Зеркало открылось.

Меня накрыло с такой силой, что перехватило дыхание. К визгу матери в телефоне добавился низкий, вибрирующий гул, исходящий от стекла. Это была не просто звуковая волна, а концентрированная ярость. Во рту мгновенно появился металлический привкус крови, а ноздри забило запахом затхлой пыли и застарелого, удушливого отчаяния.

Движение было инстинктивным: я не осознавала, как бросила телефон, лишь почувствовала пустоту в ладони. Я целилась не в отражение, а в этот невыносимый хор чужих жизней, который стал для меня пыткой. Грохот удара стал точкой, в которой мир замолчал. Смартфон столкнулся с зеркалом, и оно взорвалось мириадами сверкающих трещин. Хрустальный перезвон осколков, падающих на пол, слился с ощущением того, как рассыпается моя собственная реальность.

Я стояла, глядя в пустую раму, и пальцы мои мелко дрожали. Опустив глаза на россыпь стекла, я вздрогнула: в самом большом, застрявшем в углу осколке, на меня смотрел он. Мужчина.

Он стоял в глубине отражения, в прихожей, которой не существовало по эту сторону стекла. Он не звал на помощь. Просто смотрел на меня, и в этом взгляде читалось столько же ледяного спокойствия, сколько я сама ощущала в те минуты, когда всё летело к чертям.