Читать книгу: «Я всё ещё человек»

ДЕНЬ 32

Звук выстрела мгновенно вырвал меня из тревожного сна. Глухая ночь, в комнате — никого. С перепугу я вскочила на ноги, боль тут же напомнила о себе… Секунда на то, чтобы собраться с мыслями, и я кинулась осматривать дом.

На первом этаже — пусто, в комнате сестры тоже.

«Да где же все?.. Пожалуйста, пусть они будут в порядке», — подумала я, открывая дверь террасы, и вышла во двор.

— Эй, есть кто? — вырвалось, но я сразу же смолкла.

Громкие звуки могут привлечь заражённых, что бродят в округе. Сто́ит быть осторожнее и пораскинуть мозгами. Может, они…

Грянул ещё один выстрел, и мои лёгкие сдавила паника. «Чёрт побери, да что происходит?!»

Не теряя больше времени, я помчалась туда, откуда стреляли.

Ноги, ещё не окрепшие после нападения стаи, подкашивались на неровностях, но адреналин брал своё.

Через минуту разглядела две светлые фигуры у самой кромки леса.

«Ребята?.. Твою ж мать! Почему они ушли одни?!»

Подбежав вплотную к ним, я увидела, что Крис клонится к земле. У неё на спине, перекрывая жёлтый цвет платья, расходилось тёмное пятно крови.

Дальше всё как в тумане. Я прижала её к себе, надеясь услышать хоть слово. Абсолютно любое, самое обычное слово, которое дало бы понять, что ещё не поздно.

— Крис? — прошептала я и слегка встряхнула сестру. — Крис, ну же...

Обнажив изорванную шею, её голова безвольно откинулась назад. Из глубокой раны хлынула кровь, а приоткрытые глаза смотрели в никуда.

Осознание пришло резко. Казалось, внутри всё разом онемело, а потом треснуло где-то под рёбрами. Следом к горлу подступил крик, и я практически обезумела. Имя сестры рвалось наружу, пока голос не сорвался до хрипа.

Всё, что я делала, чтобы спасти её, оказалось недостаточным. Возможно, если бы мы поехали в лабораторию и доверили её жизнь учёным, то всё обернулось бы иначе?

Но теперь, когда тёплая липкая кровь местами насквозь пропитала мою футболку, думать об этом было уже поздно.

Весь мир сузился до безжизненного лица навечно пятнадцатилетней девочки. Меня не волновал ни огромный труп заражённого в паре шагов от нас, ни даже изменившийся запах Кристины.

Сомнений нет, совсем скоро она стала бы одной из них. Вот только Крис убил не вирус, а всё ещё кровоточащая дыра в сердце и лежавший в траве пистолет.

Глава 1. ЗА МЕСЯЦ «ДО»

Вторник прошёл в сплошной суете. Дирекция университета скинула на меня организацию городского пресс-брифинга, что абсолютно не входило ни в обязанности методолога, ни тем более в планы. Все умыли руки, и поручение волшебным образом скатилось до меня.

Дико хотелось отвертеться, но пришлось помалкивать, не то бы мне вспомнили отгулы, которые я выклянчила в самый разгар учебного года.

Выйдя из деканата, я направилась прямиком в лабораторию факультета биохимии, где уже ждали Чарли и Макс.

С тех пор как эти двое переехали в наш город, встречи после работы стали почти традицией и частенько заканчивались в каком-нибудь баре.

— Точно проверил эту часть? — послышалось бурчание Чарли.

Я приоткрыла дверь. Парни стояли у маркерной доски и что-то обсуждали.

— Дважды, — отвечал Макс привычным для него скучающим тоном.

Щелчок дверной ручки выдал моё появление, и ребята одновременно повернули головы.

— Ну наконец-то, — Макс вскинул брови, — какого чёрта так долго?

Чарли поправил очки и слегка улыбнулся.

Сегодня его тёмные волосы были как-то неаккуратно растрёпаны, что редкость для человека обычно внимательного к мелочам. Только если тот не нервничал или работа не заходила в тупик. Похоже, сегодня одно наложилось на другое.

Впрочем, даже в такие моменты их дуэт работал предсказуемо. Чарли — системность и порядок, Макс — нестандартный взгляд и чёткое исполнение. После подгоняющих пинков первого, разумеется.

— Простите. Шеф скинула на меня всё, что только можно. И на всё два дня.

— А к чему срочность? Разве конференция не просто формальность для прессы? — уточнил Чарли.

— «Была» формальность. Никогда не угадаете, с кем я только что говорила по телефону.

— Сдаюсь, — Макс пожал плечами.

— С Кларком.

Чарли замер, Макс присвистнул.

Александр Кларк был знаменитостью в узких кругах. Выпускник нашего универа, который в свои тридцать пять умудрился не просто стать одним из самых востребованных учёных страны, но ещё и получил приглашение возглавить исследовательскую лабораторию NGM, где сейчас работали парни.

— Нужно выпить, — сказал Макс, взъерошил светлые волосы и быстро зашёл в лаборантскую.

Вернулся уже с мерными стаканами, в которые принялся ловко разливать что-то из бутылки без этикетки — явно крепкое.

— Разве он не через неделю должен был приехать? — спросил Чарли и закрыл дверь изнутри, понимая, к чему всё идёт.

— Да. Только вот шефу полиции показалось, что выступление руководителя лаборатории, исследующей аномалию, добавит сказанному убедительности, — ответила я, наблюдая за тем, как Макс колдует над стаканами.

— В NGM уже есть теории?

— Ничего, что объясняло бы одновременно всё происходящее. А ещё бюрократия. Для разрешения работать в реликтовой части леса, придётся попотеть. Даже если за дело берётся такой гигант, как наша лаборатория.

Я раздосадованно вздохнула.

— Угораздило же этих волков взбеситься прямо накануне вашей свадьбы.

— Не то слово, – согласился Чарли. – Элли просит уволиться каждый день. Я бы и рад, осталось только пободаться с условиями контракта. Не хочу, чтобы Элс волновалась в её положении.

Макс замер с бутылкой в руках и резко обернулся, округлив глаза. Я почувствовала, как брови сами поползли вверх.

Увидев нашу реакцию, Чарли резко закрыл рот ладонью.

— Ну какой кретин! Так! Вы ничего не слышали! Понятно? — в панике затараторил он, нервно поправляя очки.

— Я всё очень хорошо расслышал! — запротестовал Макс. — Охренеть! Ты станешь отличным отчимом, чертяка!

Чарли, уже привыкший к шуткам друга, закатил глаза, но всё же едва заметно улыбнулся. Я бросилась к нему и крепко обняла. Наконец-то хорошие новости, да ещё такие.

— Как вы? — отстранившись, спросила я и взяла мерный стакан, который протянул Макс.

— Мне охренительно страшно, — улыбнулся Чарли и поднял бровь, с подозрением разглядывая содержимое своего «стакана».

— Вы справитесь, слышишь?

— Хах. Спасибо... — Чарли пожал плечами. — Вроде бы всё идёт как надо, да?

— Звучит как тост! — Макс поднял свой стакан. — За «всё как надо»!

— За всё как надо! — повторили мы, выпили и одновременно поморщились.

— Даже знать не хочу, что там намешано, — Чарли потёр горло и шумно выдохнул.

— То, что вытащит нас из этого долбанного кабинета, — пробурчал Макс с гордостью. — Мы едем в бар. Без споров. Сообщить новость, пока я стоял между доской и вытяжкой. Ты просто псих.

Он говорил с таким искренним возмущением, что я рассмеялась. Сама не понимаю как, но волшебным образом моё настроение в этой компании всегда поднималось за секунды.

Пока парни препирались, кто-то дёрнул ручку двери снаружи. Дважды. Мы разом замолчали и уставились в сторону звука.

— Кажется, пора делать ноги, — прошептала я.

— Ладно... давай закатим доску в подсобку. Продолжим завтра, — выдохнул Чарли и кивнул на записи.

Я бросила взгляд на вычисления. Первая часть — достаточно классический путь, тут заслуга Чарли. А где-то на середине за дело брался Макс: уже больше вольностей, да и почерк намного понятнее.

Как и ожидала, написанное было сложной и безупречно просчитанной системой. Не удивительно, всё-таки кого попало в NGM не возьмут.

Но ведь что-то не работало. Тогда где затык? Я наклонилась ближе, пробежалась глазами по строчкам. Ага, вот оно.

— Ало?! Анна? — Макс взмахнул рукой у меня перед носом. — Опять зависла. — Он залпом допил остаток напитка и потянул меня за рукав. — Давай, пора ехать.

Я моргнула, отрываясь от формул.

— Можете забрать мои вещи с кафедры? Если появлюсь там, обязательно подкинут работы. Встретимся на улице? Только дайте пять минут, приберусь.

***

Через полчаса мы сидели в баре под банальным названием «Берлога», что находился на другом конце города, за рекой. Тащиться так далеко не хотелось, но здесь, подальше от университетских знакомых и любопытных глаз, можно было выпить от души и не стесняться ни в выражениях, ни в темах.

Обещание само́й себе о том, что ни в коем случае не задержусь допоздна, рассы́пались в пыль. Время пронеслось незаметно. После многочасовой весёлой пьянки мы шли по набережной и, почему-то почти шёпотом, пели песню, которая гремела из каждого утюга лет десять назад.

Середина мая. На улице было свежо, но прийти в себя это не особо помогало. Адская дрянь, которую Макс скормил в начале вечера, объединилась с пивом и продолжала ощутимо ухудшать самочувствие.

Ноги практически сразу принялись спотыкаться обо всё подряд. После очередного неловкого шага парни подхватили меня с двух сторон.

От такого фокуса мир зашатало, и меня сквозь пьяную пелену начало укачивать. Вытошнить на тротуар литры алкоголя не хотелось, поэтому я постаралась сфокусировать взгляд хоть на чём-то.

Здания, небо, на котором не было видно звёзд, какой-то особенно приятный запах после дождя. Мимо проносились редкие машины, а я всё переживала, чтобы в одной из них не сидел кто-то из знакомых.

На глаза внезапно попались двое собачников, прогуливающиеся со своими псами. Они двигались в нашу сторону. Псы были крепкими, большими. Наблюдая за тем, как они бьют себя хвостами по мохнатым бокам, улыбнулась. Всегда хотела собаку. Можно сказать – мечта.

Когда между нами оставалось пара метров, псы натянули поводки, подошли к ограждению и заинтересованно уставились на противоположную сторону набережной, где чернели деревья начинающегося леса. Видимо, решив, что питомцы просто что-то вынюхивают, хозяева не обратили внимания на их поведение и продолжили разговаривать.

Я же собрала остатки концентрации и напрягла зрение. Алкоголь мешал чётко фокусироваться, всё расплывалось перед глазами. Снова посмотрела на собак. Псы выглядели возбуждёнными, встревоженными. В какой-то момент они даже поджали хвосты и начали пятиться.

Да что же там такое? Прищурилась, стараясь разобрать детали, как вдруг буквально на секунду между деревьями пронеслись силуэты.

— Что там? — спросил Макс, проследив за направлением моего взгляда.

Я вздрогнула от неожиданности и резко повернулась к нему.

— А? Да нет, ничего.

«Нашли время», — раздражённо подумала я о любителях побегать на ночь глядя и переключилась на болтовню парней.

Судя по контексту, мы не просто гуляли, а куда-то шли. Тело дрожало от холода, очень хотелось лечь. И ровно в тот момент, когда я попыталась задать вертевшийся в голове вопрос, мир закружился перед глазами, и сознание выключило свет.

* * *

Рассвело. Безумно хотелось пить. В попытке дотянуться до тумбы, на которую я предусмотрительно поставила вчера стакан с водой, протянула руку. Нет… тумбы нет.

Секунда размышлений через панику. Где я?!

Резко открыла глаза. Чужие стены, рабочий стол с аккуратно разложенными блокнотами и ручками, сбоку от него – дверь.

Так… Что я умудрилась натворить вчера и почему не дома?

Сзади на кровати кто-то пошевелился. Чё-ё-ё-ёрт… Вот и пришёл конец моей девичьей репутации.

Нужно повернуться… На счёт раз, два…

От удивления застыла. Светлые растрёпанные волосы. Знакомое лицо с отпечатками подушки на щеке. Макс? Макс! Спасибо, Боже! Так, стоп.

Нервно ощупала себя. На мне была чужая футболка. Штанов — нет. Трусы — на месте!

За дверью что-то громыхнуло о пол, кажется, ложка. Там Чарли!

Я бегло оглядела пространство, чтобы отыскать вещи. Вот они. На стуле, недалеко от кровати, в самом низу стопки – полотенце и… лифчик. Судя по аккуратности, с которой всё сложено, это не моих рук дело.

Тяжело вздохнув и проверив длину футболки, осторожно потянулась к одежде.

Когда вышла из комнаты, меня встретил аромат свежего кофе и чего-то вкусного на сковороде. Чарли стоял у плиты в наушниках, что-то готовил и одновременно поглядывал в телефон.

— Уже проснулась? Так рано? — Моё появление застало врасплох, и он слегка вздрогнул.

— Рада тебя видеть, — сказала почти шёпотом, осторожно прикрывая дверь. — Прости, ванная там?

Чарли улыбнулся и кивнул. Хотелось поговорить подольше, но сначала стоило привести себя в порядок.

Твою мать, как же было плохо. Организм всё ещё пытался справиться с последствиями вчерашней битвы пива и неопознанного напитка.

В двадцать восемь похмелье переносится уже не так легко, как в студенческие годы.

После душа, смыв размазанную тушь и обновив макияж тем немногим, что было в сумочке, я почувствовала себя если не лучше, то точно увереннее. По крайней мере, выглядела прилично. Теперь можно было нормально поговорить с Чарли, не слишком переживая о внешнем виде.

— Так стыдно за вчерашнее, — виновато сказала я, от волнения выдавая то выражение лица, за которое мне ещё в школе дали не меньше дюжины неприятных прозвищ.

Чарли отвлёкся от кофемашины и удивлённо поднял брови:

— Да брось. Я и сам еле отошёл от максовой бурды.

— Кстати, а...? — хотелось спросить, как я здесь очутилась, но осеклась и смолкла, так было стыдно.

Чарли попытался ответить нейтрально, чтобы не смущать ещё больше, но губы сами растянулись в улыбке.

— Ваш охранник на КПП отказался впускать в здание, хоть и явно тебя узнал. Решили заночевать у нас, — протянул кружку с кофе. — Нас с Максом так шатало, что диван не разложили бы. Пришлось положить вас вместе на кровать.

— А переодевалась я...?

— Сама. Макс закинул тебе футболку и вышел. — Чарли смотрел на мою реакцию без тени издёвки. — Не так страшно, как казалось?

Я облегчённо кивнула.

— Угу. Извинишься за меня?

— Обойдётся, — ухмыльнулся он. — Поверь, этот тип, в отличие от нас с тобой, сейчас легко полумарафон пробежит.

Улыбнулась в ответ, но несмотря на услышанное, немного переживала.

С Чарли общий язык удалось найти быстро, что в моём случае редкость. Макс же, в первое время не был в восторге от моей компании. Как и многие. Даже притворяться не пытался, за что я его, если честно, очень уважала. Потом, вроде как, сдался. Принял или просто привык. Но, даже при таких раскладах, косячить не хотелось.

Обсуждая вчерашний день, Чарли с каким-то необычным интересом меня разглядывал. Не сразу поняла, что именно тот увидел, а догадавшись, сразу убрала руку под стол. Чарли подыграл и сделал вид, что не заметил на моём указательном пальце чёрные, пропитавшие кожу, пятна, которые оставил чёртов потёкший маркер для доски. Следом поправил очки указательным пальцем, на котором чернело такое же пятно.

В попытке перевести внимание, я продолжила расспрашивать. Как меня несли, решила не уточнять. Просто не выдержу, если окажется, что моё не измученное диетами тело один тащил за руки, а второй за ноги… Стыдобища какая, Господи…

С Чарли, как всегда, болталось легко и приятно. Взглянув на часы, я нехотя засобиралась. Впереди ждали целый рабочий день и подготовка к встрече с Кларком, которую, гори она огнём, скинули на меня.

Уже стоя на пороге у открытой двери, обернулась. В голове метались смутные воспоминания:

— Чарли, а куда мы вчера шли?

Он засиял, как золотая монетка, задрал рукав и с гордой улыбкой показал руку. Я удивлённо округлила глаза и принялась разглядывать его предплечье, на котором красовалась новая изящная татуировка с именем: «Элли».

Глава 2. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ДОКТОР КЛАРК

С утра телефон надрывался от звонков. Телевидение, выступающие, техники с конференц-зала — все требовали немедленного решения проблем.

К назначенному времени я практически бежала к центральному входу, чтобы встретить одну из главных фигур дня. Непривычный наряд, состоящий из блузки, классических брюк и каблуков, к сожалению, скорости не добавлял.

Буквально через минуту после того, как я добралась до входа, дверь распахнулась. Стараясь восстановить дыхание после спринта, кивнула охраннику и с максимальной доброжелательностью протянула гостям руку для приветствия.

Их было двое. С Александром Кларком я была чуть меньше года, его ассистента — Нину видела впервые. Хоть мы и были на связи примерно неделю, впечатление о ней успело сложиться. Кому-то могло показаться, что миниатюрная симпатичная блондинка для подобной работы не лучший выбор, но уверена, если той положить палец в рот, рука будет откушена примерно по плечо. Возможно, даже вместе с головой.

— С прибытием, доктор Кларк, мисс Рамонд. Анна Брайс, — представилась я, надеясь, что улыбка вышла не слишком напряжённой.

— Вы именно такая, как я представляла, — сдержанно ответила девушка и пожала мне руку.

— Анна, так приятно увидеть знакомое лицо, — поприветствовал Кларк.

Кивнула. Самый молодой за всю историю руководитель главной лаборатории страны прибыл сегодня в безупречном дорогом костюме. Плавные черты лица, светлая кожа, каштановые волосы, немного уложенные каким-то средством, карие глаза с изучающим прищуром.

Думаю, на Кларка можно было бы даже засмотреться, если бы тот постоянно не козлил на мой счёт, стабильно заваливая поручениями.

«Анна, принесите. Анна, подайте. Анна, не хотите посмотреть расчёты?»

«Анна» смотреть расчёты не хотела, поэтому при возможности всегда пыталась слинять из поля зрения.

Обменявшись по дороге обязательными любезностями, я проводила гостей в нужную часть здания и, сославшись на дела, поспешила ретироваться, пока разговор не свернул в очередную светскую бесконечность.

Как и ожидалось, зал заполнился до отказа ещё за двадцать минут до начала. Я устроилась у ступенек, ведущих на сцену, где был лучший обзор и решить любую проблему отсюда получилось бы оперативно.

«Пропуска розданы. Техники на местах. Журналисты рассажены по зонам, самые назойливые подальше от сцены».

Гул голосов постепенно сдавливал виски, а от обилия людей накатывало привычное раздражение. Чуть щурясь, взглянула на часы и раздражённо вздохнула.

Шеф полиции, как обычно, задерживался.

— Нервничаете?

Я вздрогнула и резко обернулась на голос. Кларк стоял рядом, скрестив руки на груди и легко улыбаясь. Держался так уверенно, словно весь зал был его личным кабинетом.

— Хм, нет, — соврала я, натягивая дружелюбное выражение лица. — Моя роль маленькая, а вот пресса уже точит для вас зубы.

— Отлично, — кивнул он. — Значит, будет не скучно.

У меня непроизвольно вырвался нервный смешок:

— Больше тридцати пропавших за два месяца. Скучать нам некогда.

— Поэтому я здесь, — после этих слов взгляд Александра стал физически ощутимым. — Спасибо, что все организовали... Идея провести встречу в стенах родного университета показалась... интересной.

Я пожала плечами, подавив желание закатить глаза. Именно по его капризу был выбран университетский зал нового корпуса как самый удобный, современный и вместительный. Благодарить за работу, которой он же меня и нагрузил. За такое премию надо выписывать, а тут перепало целое «спасибо».

— Поэтому я здесь, — немного передразнила его и снова взглянула на время. — К слову, вам пора готовиться, доктор Кларк.

— Александр, — поправил он.

Мы встретились взглядами, но отвечать я не стала.

Пауза затянулась. Кларк, казалось, хотел сказать что-то ещё, сделал шаг ближе, но отвлёкся на поднявшийся в зале шум. Со стороны дальних рядов один за другим послышались приветствия:

— Шеф, Вейл!

— Вейл, рад вас видеть!

Как обычно, Маркус Вейл не стал тратить время на любезности. Быстро приблизившись к сцене, он лишь коротко, почти виновато кивнул мне на ходу и сразу поднялся по ступеням.

Я дала отмашку. Свет в зале приглушили, а над сценой поочерёдно вспыхнули прожекторы.

Вейл был уже в годах и занимал свою должность столько, сколько я себя помнила в этом городе. Несмотря на усталый вид, намекавший на очередной аврал в участке, он держал широкую спину прямо и не опускал подбородка. Тяжёлой, уверенной походкой пересёк сцену, встал за трибуной и опёрся на неё ладонями.

— Приветствую жителей и гостей города Фенвир. По инициативе полицейского участка и местного отделения рейнджеров мы собрались здесь, чтобы организованно ответить на накопившиеся вопросы.

В зале повисла тишина. В городе Вейла знали все и прекрасно понимали: шутить он не любит. Даже самые бойкие журналисты в первых рядах притихли.

— Ситуация в Северном массиве требует внимания не только со стороны правоохранительных органов. Поэтому сегодняшний брифинг пройдёт в два этапа. Сначала на ваши вопросы от лица научного сообщества ответит доктор Александр Кларк, руководитель исследовательской лаборатории Nova Genesis Medical. Затем я представлю информацию по делам, которые ведут департамент полиции и отряд местных рейнджеров.

Вейл жестом пригласил Кларка к трибуне и отступил в сторону.

Тот поднялся на сцену без спешки, положил планшет перед собой и занял место за микрофоном. По залу прошёл короткий шелест: журналисты приготовили блокноты, разблокировали телефоны. Кларк дождался, пока все снова затихнут.

— Спасибо, шеф Вейл. Надеюсь, сегодняшняя встреча, наконец, даст ответы горожанам и всем, кто следит за происходящим.

Он сделал короткую паузу.

— Начну с того, что мы уже приступили к изучению аномалии. Северный массив, точнее его реликтовая зона, является одним из ключевых участков, где NGM ведёт долгосрочные наблюдения и собирает биологический материал.

Кларк коснулся экрана планшета. На экране за его спиной появилась карта зелёного массива, украшенная редкими жёлтыми точками.

— Здесь отмечены наши станции мониторинга, — продолжил он, указав на экран. — Именно мы первыми зафиксировали отклонения от нормы и с тех пор непрерывно следим за изменениями. Эта территория уникальна. Только здесь в естественной среде произрастают наши эндемики: хепатика и голубой гарвирис.

По первым рядам пробежало движение. Несколько журналистов уже торопливо записывали его слова.

— Оба растения использовались в медицине ещё до Великой войны. Сейчас их компоненты входят в состав препаратов для лечения хронических поражений нервной системы, затрагивающих мышление и память. Однако в тепличных условиях ни хепатика, ни гарвирис не сохраняют тех же биохимических свойств, что в дикой природе. Поэтому всё, что происходит сейчас в этой экосистеме, находится под нашим пристальным контролем.

Теперь к блокнотам и телефонам потянулись почти все.

— Около десяти недель назад мы зафиксировали первые признаки аномалии, — продолжил Кларк ровным тоном. — Волчьи стаи, десятилетиями державшиеся своих территорий, начали пропадать. Наши станции мониторинга одна за другой перестали фиксировать их присутствие.

По залу прокатилась волна приглушённых голосов. Кларк не перебивал. Дал аудитории несколько секунд осмыслить услышанное и лишь затем спокойно поднял ладонь.

— Прошу, вопросы оставьте до конца выступления.

Разговоры быстро стихли.

— Наша работа в реликтовой зоне регулируется строгим протоколом. Это природоохранная территория, где любое вмешательство должно быть сведено к минимуму. Каждый выход требует согласования с комиссией по экологической безопасности, лесной службой и департаментом природных ресурсов. Получение всех разрешений заняло семь недель. Лишь четыре дня назад мы смогли приступить к подготовке экспедиции.

Он ненадолго замолчал.

— Волки стали первыми. В последующие недели аналогичная картина наблюдалась и среди других крупных хищников: медведей, рысей, росомах.

На экране появился график, линии которого резко уходили вниз.

— В ближайшие дни исследовательская группа войдёт в охраняемую зону с полным комплектом необходимого оборудования. Мы получим данные непосредственно с места и будем публиковать новую информацию по мере её поступления.

Он убрал руку от планшета.

— Теперь я готов ответить на ваши вопросы.

Руки взметнулись сразу в нескольких рядах, но самые проворные не стали ждать приглашения.

— Доктор Кларк, какие у вас гипотезы?

— Это связано с изменением климата?

— Насколько происходящее опасно для людей?

Александр вновь поднял ладонь, без труда возвращая зал к тишине. Он держал аудиторию спокойно и уверенно, без лишних эмоций. Профессионал, что уж.

Скользнув взглядом по первым рядам, Кларк выбрал одного из журналистов.

— Роберт Чейз, научный интернет-портал, — представился мужчина. — Верно ли я понимаю, речь идёт не о миграции, а именно о массовом исчезновении? Если экосистема нарушена настолько серьёзно, какие долгосрочные последствия это может иметь для региона? Для климата?

Хороший вопрос. Похоже, Александр был того же мнения: едва заметно кивнув, он сразу взял слово.

— Да. Популяции сократились резко. Не постепенно, как это происходит при миграции, а практически одномоментно. Исчезновение крупных хищников неизбежно приведёт к росту численности травоядных. Это увеличит нагрузку на растительность, включая редкие виды. В долгосрочной перспективе возможны эрозия почв, изменение видового состава и деградация лесной экосистемы. Разумеется, если ситуацию не удастся стабилизировать.

Надо признать, Александр умел говорить так, что казалось, будто всё под контролем. Специалисты знают, что делать, а людям остаётся лишь дождаться результатов. Только вот если хотя бы половина озвученных последствий станет явью, в большой беде окажется не только наш регион, но и вся страна вместе с её жителями и партнёрами.

Руки снова потянулись вверх. Кларк выбирал следующего журналиста, и, поняв, куда направился его взгляд, я поморщилась.

Яркое малиновое пятно в четвёртом ряду.

Анита Лоуренс, чтоб её.

Из всех собравшихся она была самой скандальной. Умная, цепкая и совершенно неспособная отступить, пока не получит желаемого. Я специально посадила её подальше от микрофонов, но, разумеется, это не помогло.

Анита вскочила с места, уже держа перед собой диктофон.

— Анита Лоуренс, канал «С-4». Доктор Кларк! — начала она резким высоким голосом. — Большинство моих коллег постесняются спросить, но версии о биологическом оружии и утечке в результате ваших собственных экспериментов сейчас одни из основных. И как же быстро все забыли о двух «несчастных» случаях.

Последние слова она произнесла с особенной ядовитостью.

— Погибли две делегации высокопоставленных военных. Случайность?

От упоминания погибших меня словно полоснуло разрядом. Под рёбрами всё стянулось, но я заставила себя сохранить спокойное выражение лица.

— Мисс Лоуренс, — произнёс Кларк. — Я понимаю, что громкие заголовки о серозонной операции накануне Дня памяти павших заметно повысят рейтинги вашего канала. Однако никаких оснований для спекуляций о биологическом оружии у нас нет.

— Доктор, вы говорите о хищниках, экосистеме и редких растениях. Но все в этом зале думают об одном: более тридцати человек пропали без вести.

Она сделала выверенную паузу, позволяя напряжению сгуститься.

— Вы видите связь между исчезновением животных и пропажами людей?

Зал замер, ожидая острой реакции, но Александр не шелохнулся.

— Я учёный, мисс Лоуренс, и не делаю выводов без достаточных данных. Совпадение по времени и географии очевидно, но корреляция не всегда означает причинно-следственную связь. Чтобы ответить на ваш вопрос, нам необходимы результаты исследований. Мы получим их после выхода группы в охраняемую зону.

— А если связь всё-таки есть? — тут же продолжила Анита. — Если то, что заставило хищников исчезнуть, действует и на людей? Вы отправляете туда своих сотрудников. Насколько это безопасно?

Наверняка Кларк посмотрел в ответ так, что та могла расплавиться вместе со своим малиновым пиджаком.

— Группа будет оснащена всем необходимым оборудованием для контроля рисков. Мы не отправляем людей вслепую. Лучшие рейнджеры города уже подтвердили своё участие в экспедиции.

— Но вы не знаете, с чем именно они столкнутся.

— Поэтому они туда и идут, — спокойно ответил Кларк. — Чтобы узнать.

Анита медленно опустилась в кресло. Ответ журналистку точно не удовлетворил, но Александр уже дал слово кому-то с задних рядов.

— Тайлер Ли, фрилансер. Доктор Кларк, вы сказали, что получение разрешений заняло семь недель. Не слишком ли долго, учитывая серьёзность ситуации?

Кларк ответил не сразу. Пауза длилась всего мгновение, но после неё голос прозвучал чуть жёстче прежнего. Первая трещина в его безупречном спокойствии.

— Протокол существует не просто так, — ответил он. — Реликтовая зона не городской парк. Грубое вмешательство способно нанести ей непоправимый ущерб. В первую очередь последствия затронут тех, кто зависит от производимых на основе местных растений лекарств. Да, процедура занимает много времени. Да, она требует согласований на нескольких уровнях. Но эти меры необходимы, чтобы защитить то, что находится в зоне.

— Даже если всё это время люди продолжают пропадать? — выкрикнул кто-то из середины зала.

Кларк повернулся в сторону голоса.

— Моя компетенция — научные исследования. За безопасность граждан отвечают полиция и армия, — твёрдо произнёс он, после чего вновь обратился ко всему залу. — Если вопросов по научной части больше нет, я передам слово шефу Вейлу.

Едва Александр договорил, зал снова ожил. Руки взлетели одна за другой. Со всех сторон посыпались фамилии, названия редакций, обрывки вопросов. Каждый пытался докричаться первым.

Но Кларк уже отступил от трибуны, передавая место Вейлу. Он дал ровно столько информации, сколько считал нужным, и ушёл, прежде чем журналисты успели втянуть его в новый раунд вопросов.

Шеф занял место перед микрофоном, а Александр спустился со сцены и направился ко мне. Я сделала шаг в сторону, освобождая ему проход, но он остановился рядом.

— Ну как прошло? — тихо спросил Кларк, повернувшись к сцене, где Вейл готовился начать свою часть.

— Профессионально, — коротко ответила я, не испытывая особого желания развивать тему.

— Но?

Я повернула к нему голову.

— Из всех журналистов в зале... Анита Лоуренс? Серьёзно?

Кларк негромко усмехнулся.

— Лучше ответить сейчас, на моих условиях, чем потом читать её домыслы в заголовках. Лоуренс мастер подобных материалов.

Я уже хотела возразить, но Вейл заговорил, и его первые слова заставили меня замолчать.

— Знаю, многие ждали возможности задать вопросы.

Зал быстро стих.

— За последние шесть недель департамент получил тридцать семь заявлений о пропаже людей в районе Северного массива и на прилегающих территориях. Среди пропавших есть как туристы, так и местные жители.

Он сделал паузу.

— Сразу отвечу на очевидный вопрос: мы не нашли никого.

По рядам прокатился гул. Люди заговорили одновременно, несколько голосов резко поднялись над остальными.

— Дайте мне закончить! — практически рявкнул шеф. — Поисковые группы работают круглосуточно. Восемь команд, техника, служебные собаки, волонтёры. Мы прочесали все туристические зоны: озеро Зораванн, кемпинги, обозначенные тропы в доступных районах. Ничего. Ни следов, ни личных вещей, ни признаков присутствия, ни тел нет.

— Пока нет, — добавил Кларк почти шёпотом.

Я покосилась на него. В голосе впервые за всё выступление прозвучало что-то, чего Александр не позволил услышать журналистам.

Тревога.

— Пока? — так же тихо переспросила я.

Кларк ответил не сразу.

— Когда люди пропадают в лесу, тела обычно находят в течение двух недель. Прошло шесть. Это либо очень хорошо, либо очень плохо.

На сцене Вейл продолжал:

— Мы выпустили официальные рекомендации воздержаться от посещения Северного массива до завершения расследования. На всех входах установлены предупреждающие знаки, лесная служба патрулирует периметр. Однако по закону мы не можем полностью запретить доступ без введения режима чрезвычайной ситуации.

— Почему не вводите? — выкрикнула женщина из задних рядов.

— Нужны конкретные основания, — Вейл устало провёл рукой по лицу. — Задокументированная угроза. У нас есть пропавшие, но нет доказательств опасности. Нет нападений, нет свидетелей. Только отсутствие.

«Только отсутствие»,— эхом отозвалось в голове. Тридцать семь человек просто исчезли. Никаких следов и зацепок. А вскоре туда отправится исследовательская группа.

Вейл ответил ещё на несколько вопросов, но было заметно: мыслями он уже где-то далеко отсюда. Когда очередная журналистка подняла руку, шеф покачал головой.

— На сегодня всё. У нас есть расследование, которым нужно заниматься.

Он отошёл от микрофона, но уйти ему не дали. Журналисты тут же сомкнулись вокруг него и Кларка, надеясь выудить ещё хоть пару комментариев.

Пока я лихорадочно соображала, как бы тактично вызволить их из этой осады, инициативу уже перехватила Нина. Она спокойно ответила на несколько вопросов, а затем с обезоруживающей улыбкой настолько вежливо отшила остальных, что те даже не сразу поняли, что разговор закончен.

Не без труда, я уговорила Вейла и его помощника, молчаливого мужчину со смешными усами, заглянуть на фуршет. Старалась, разумеется, не просто так. Надеялась, если все, в особенности мой руководитель, останутся довольными, то отстанут от тихого методиста с дурацкими поручениями хоть на время.

В лучшей переговорной, куда мы и поднялись, уже ждали педагоги и администрация университета, чтобы отсалютовать новому руководителю NGM. Это ни капли не удивило. Лаборатория вкладывала в местное оборудование уйму средств,а деньги, как известно, любят все.

После речи декана и проректора, которые тянулись примерно вечность, все двинулись к дорого накрытому столу.

Я, стоявшая всё это время рядом с руководством, получила одобрительный кивок от босса, что означало окончание моего рабочего дня, и выдохнула. Официальная часть осталась позади. Теперь можно было перехватить тарелку чего-то вкусного и с пользой погреть уши.

Не дав толком опомниться, ко мне снова подошёл Кларк. Как ему удалось отделаться от декана, жаждущего его внимания, оставалось загадкой. Возможно, опять спихнул на Нину.

— Анна, организация на уровне. Как обычно, — сказал Александр, протягивая мне фужер. — Не думали выступить на столичной конференции в сентябре?

— Кхм, нет. Не люблю такое внимание, — буркнула я, нехотя принимая напиток.

После «Берлоги» один вид алкоголя причинял почти физическую боль. Даже не удивлюсь, если моё лицо приобрело зеленоватый оттенок.

— Зря. У вас бывают такие любопытные мысли, — заметил он, отпив из своего фужера. — Я бы послушал.

Ну прекрасно. Злопамятный гад всё ещё подкалывал меня из-за случая годовалой давности.

— Сразу направляетесь в NGM? — спросила я, лишь бы сменить тему.

— Да, но сегодня только формальные встречи. Основная работа начнётся в понедельник.

— Значит, останется время на семейные посиделки и ностальгию по городу?

— Действительно, — улыбнулся Александр. — Ах да, было бы неплохо запланировать совместные мероприятия NGM и университета на новый учебный год. Меня заверили, что это можно обсудить с вами.

У меня даже рот приоткрылся.

Опять? Как он вообще умудрялся на пустом месте придумывать для меня новую работу?

Раньше мы с Кларком пересекались лишь изредка, но после одного моего комментария на большом научном форуме тот при каждом удобном случае подкидывал мне очередную задачу. Кто меня тогда за язык дёрнул?

И вообще, в NGM наверняка имелись специально обученные люди для подобных дел. Зачем ему самому тратить время на эту ерунду?

— А-а-а, вот ты где. Да ещё в такой компании.

Я узнала голос Макса до того, как обернулась. На лице сама собой растянулась улыбка. И Чарли здесь. Не знала, что они собирались прийти сегодня.

— Как раз говорили про лабораторию, — предельно красноречиво пояснила я суть беседы.

— Правда? Какое совпадение. Макс Рид, четвёртая исследовательская группа, приятно познакомиться, — он протянул руку Александру.

— Чарли Андерсон, приветствую, доктор Кларк.

— Первый день и сразу столько знакомств, — ответил Александр, натренировано улыбаясь. — Что ж, рассчитываю на вас.

Улучив момент, Макс молча забрал мой бокал и вручил взамен бумажный стаканчик с кофе. Кларк это точно заметил, но комментировать не стал.

Потом он задумался и, чуть ослабив галстук, сказал:

— Андерсон и Рид. Вспомнил. Руководитель отдела направлял последние вычисления по проекту. Надо признать, впечатляюще. Как вам вообще пришло это в голову?

Чарли пожал плечами и кинул быстрый взгляд в мою сторону.

— Научное чутьё? — поспешила подсказать я вопросом.

— Точно! — охотно подыграл он и поправил очки.

— Бобр-кхм, Чарли, помнишь, как мы обсуждали ту ситуацию в новом крыле NGM?

— Ситуацию? — не сразу понял тот. — Да… точно… ситуацию.

— Давай, пока Анна поможет мне с одним делом, ты расскажешь эту невероятную историю. Руководство должно знать своих героев в лицо.

Чарли снова поправил очки и принялся что-то рассказывать, то и дело нервно потирая пальцы и явно сочиняя на ходу. Я быстро кивнула Александру, сделав вид, что не замечаю его попытки что-то добавить, и вместе с Максом направилась к выходу.

— Спасибо, — на выдохе поблагодарила я, когда дверь кабинета щёлкнула за спиной. — Вы очень вовремя.

— Мы тебе, кстати, махали, — сказал Макс, — а ты нас так и не заметила. Весь брифинг думал, что Кларк лизнёт твоё ухо, настолько близко это было.

Я постаралась скрыть эмоцию от услышанного, но всё же брезгливо скривилась. Макс на это засмеялся, фирменно морща нос, как кролик.

— Ну всё, всё. Расслабься, — успокоил он и добавил. — Кстати, нужно поговорить.

После этих слов меня словно током прошибло. А вдруг он сейчас что-то скажет про ночёвку у них? По словам Чарли, особого дискомфорта я не доставила, но блин, мало ли. Может, выговорит за то, что, ну не знаю, храпела, или ноги на него складывала, или, что ещё хуже, говорила во сне то, чего не стоило.

Пока шли до выхода центрального корпуса, мой лоб от волнения покрылся мелкой испариной. Уже на улице университета мы остановились у широкой мраморной колонны, спасаясь от нескончаемого потока быстрых и шумных студентов. Макс чуть огляделся, потом набрал полные лёгкие воздуха и начал:

— Ну, держись, — проговорил он каким-то непривычно серьёзным тоном, от которого мне сделалось дурно. – Эй, ты в порядке?

— А... Да, конечно. С чего ты взял, что…

— Да ты красная, как помидор.

— Больше не могу выносить интригу, — отшутилась я. — Что за разговор?

— Бобриная свадьба переносится.

Скорее всего, моя мимика стала схожей с той, что рождается от удара лопатой по голове. Насколько знаю, Элс и Чарли очень педантично планировали каждый момент праздника, вплоть до цвета салфеток. И теперь подобный скачок во времени ощущался чем-то из ряда вон выходящим.

— Ага, — согласно закивал Макс, — у меня была такая же реакция.

— Но… что… и…?

— Какой-то косяк с местом, работой родителей Элс… короче… не суть. Празднуем уже через две недели. Сможешь?

Я вздохнула и потёрла переносицу.

— Да… думаю, да. У меня же предсказуемая пятидневка. Да и за организацию сегодняшнего сборища от босса тоже причитается.

— Прекрасно. Минус одно переживание для Чарли. О, кстати, — он залез в рюкзак и достал небольшую расчёску. Мою. Которую я обычно носила в сумке и, видимо, оставила у них в ванной.

Макс не спеша протянул её мне, поднимая уголки губ в хитрой улыбке.

— Ты забыла, Соседка.

Заблуждений насчёт его игривого тона не было. Интрижки Макса доводилось видеть несколько раз, что позволяло примерно понимать типаж его интересов. И я в него точно не входила. Это просто подкол и напоминание о страшной попойке.

Когда я потянула руку за забытой вещью, мимо замаячила стайка студенток.

— Добрый день, профессор Рид! — звонко поздоровались они, а затем почти синхронно перевели взгляды на меня.

Ну, кл-а-а-а-с, приехали. Почему-то в голову сразу пришло желание объяснить юным красоткам, что это недоразумение, и они вообще не так всё поняли. Да уж. Видимо, таковы мои уже выученные рефлексы.

Макс не повернул головы в их сторону и продолжал смотреть на меня с той же хитрой улыбкой, явно наслаждаясь реакцией. Он небрежно бросил «Здрасьте» в их общем направлении, и девчонки, точно рассчитывающие на большее внимание, разочарованно потопали в здание.

— Слышала? «Профессор»! — довольно подметил он, поднимая одну бровь.

— Угу. Проработаешь дольше, студентки повысят до директора всей науки. Блин. С тобой опасно стоять рядом.

Я рывком отобрала расчёску, на что Макс заразительно рассмеялся.

Если подумать, он очень походил на типичного популярного старшеклассника-спортсмена. Небрежно растрёпанные светлые волосы, яркие глаза какого-то необычного, почти бирюзового оттенка, крепкое спортивное телосложение. Такие обязательно становились королями выпускных, зажимали у шкафчиков хорошеньких чирлидерш и... беспощадно травили меня все школьные годы. Вернуться домой без пятен молока на одежде или картофельного пюре в волосах — считай, день задался.

— Ладно, — всё ещё улыбаясь, сказал Макс, — побегу помогать Бобру очаровывать шефа. Отгулы сами себя не заработают.

— Удачи, профессор! — крикнула я ему вслед через улыбку и побрела домой.

Квартира, в которую я переехала ради своевременной сепарации, находилась всего в пятнадцати минутах ходьбы от работы. У дома растягивалась большая дорожная развязка, на другой стороне которой жили парни. Можно сказать, соседи. Видимо, поэтому Макс и придумал это прозвище — Соседка.

Жилище моё было скромным. Аренда рядом с университетом — удовольствие не из дешёвых. Зарплаты хватало только на крошечную студию, больше напоминающую комнату, чем полноценную квартиру. Конечно, были варианты и дешевле, но очень хотелось жить в пешей доступности от работы и, что важно, в доме с охраной.

Уже на пороге я швырнула сумку на кровать, прислонилась к стене и стащила туфли. Ступни тут же благодарно заныли, избавившись от тесных лодочек. Несмотря на все мамины попытки привить мне любовь к нарядам, необходимость носить каблуки навсегда останется для меня загадкой.

Сама ма выглядела безупречно даже в домашнем халате: аккуратно собранные волосы, накрашенные ресницы. Я эту страсть не разделяла. Скорее всего, потому, что за двадцать восемь лет особо некуда было ходить, да и в детстве больше времени проводила с папой и его армейскими друзьями.

Нынешним домочадцам в составе нуля человек, нескольких игрушек на столе и плюшевой собаки, было абсолютно всё равно, как я выгляжу. В этом крылась наша молчаливая идиллия.

Со второй дочерью у мамы сложилось лучше. Кристина в свои почти шестнадцать имела тонкое чувство вкуса. Это, к слову, сработало на руку. Наряд на свадьбу и девичник помогла выбрать именно она.

Узнав о переносе праздника, я почувствовала приятное предвкушение. Попивая горячий чай, достала из шкафа купленное платье, ради которого пришлось почти месяц ограничивать себя в сладостях и мучном. Захотелось примерить.

Разглядывая отражение в зеркале, подкатывало желание накинуть что-то сверху. Типа привычного свободного свитера. Пересилив себя, обулась в каблуки, приготовленные к этому платью, и распустила волосы. Покрутилась перед зеркалом, потом осторожно прошлась по комнате, пытаясь понять, как люди вообще умудряются уверенно передвигаться на этих ходулях.

Представляя, какой эффект произведёт мой образ, сделала несколько снимков в зеркале. Потом устроилась на краю кровати, открыла семейный чат и загрузила самые удачные фотографии.

Тишина. Первые пять минут, обновляла беседу снова и снова, в надежде, что последует какая-то реакция. Ещё через пять минут на сообщении появилась галочка, означающая «просмотрено». Снова тишина. Уже было бросила телефон на кровать, как он сразу же пиликнул. Я метнулась к нему, ругая себя за резкие движения, опасные для целостности платья. В особенности для швов на заднице.

«Ярче, чем сварка!» – написал в своём духе папа, и мои губы растянуло в улыбке.

Крис отправила картинку с горящим домом, что тоже означало похвалу.

Я выпрямилась у зеркала и принялась вновь себя разглядывать. В голове начали появляться картинки: музыка, всё очень красиво, счастливый Чарли. Как бы хотелось сделать миллион фотографий и…

Мысли прервал подавший голос телефон.

«Только не забывай втягивать живот».

Больше мама ничего не написала. Сестра тут же прислала личным сообщением своё коронное «Забей», но я уже уставилась в зеркало с совсем другими мыслями. Я ещё несколько секунд молча смотрела на своё отражение, затем раздражённо переоделась, стянула волосы в привычный хвост и села за компьютер, пытаясь выбросить из головы навязчивую мысль купить платье попроще.

Открыв ноутбук, я зашла в онлайн-игру, где мы с друзьями договорились сыграть пару партий.

Пальцы быстро застучали по клавишам, а мозги начали приятно разгоняться. Конечно, существовали занятия куда полезнее и для здоровья, и для фигуры, но именно так проходила бо́льшая часть моих вечеров. Скрючившись за компьютером.

Минут через двадцать, в самый разгар игры пришло новое уведомление. Напрягла зрение, чтобы прочесть имя отправителя. И тут меня не на шутку затрясло.

Под текстовый шум от команды я свернула игру и быстро открыла почту. Пропустив стандартное приветствие, сразу пронеслась глазами к сути.

«Ваша обязательная аккредитация резервиста назначена на…».

Горло сдавил спазм. Чуть больше, чем через месяц. Какого хрена?! Почему так скоро? Возможно, им что-то известно? Что, если в нынешней ситуации меня мобилизуют в регулярную армию?

Вскочила со стула и начала нервно ходить по комнате, прикидывая варианты.

Это просто письмо... очередное плановое письмо... Но убедить себя не получалось. Армия ничего не делает просто так, а значит, весь следующий месяц я буду рвать себе нервы догадками.

«Успокойся, успокойся», — бормотала вслух, потирая занывшие виски.

А потом внутри проскочила до безумия знакомая мысль. Она закопошилась в голове, как шуршащая где-то в мусорных баках крыса, которую начинаешь слышать всё яснее и отчётливее с каждой секундой.

Глаза сами поднялись к кухонным шкафчикам, а ноги понесли меня следом, будто кто-то другой уже принял решение за меня. Я ухватилась за ручку и, всё ещё борясь с желанием, рванула её на себя. Надеялась, что сам вид оранжевой баночки с таблетками остановит... Но нет. Взяла в руки, начала откручивать крышку. Потом резко сморщилась и отшвырнула препарат в сторону.

Я сползла по стене, обхватила голову руками и просидела так какое-то время.

Чуть успокоившись, окинула взглядом россыпь белых шайбочек на кафеле. Занятно. Мозг выдал ассоциацию с одной стратегической игрой, напоминающей шахматы.

Чтобы хоть немного отвлечься, я начала мысленно расставлять фигуры. Представила первый ход противника, затем свой ответ. Это неожиданно помогало. Таблетки легко скользили по полу под нажимом указательного пальца, складываясь в понятные только мне построения.

Воображаемый соперник действовал агрессивно, постепенно загоняя меня в угол. Партия становилась всё напряжённее. В какой-то момент я настолько увлеклась, что начала осторожно переползать от одной таблетки к другой, стараясь случайно ничего не сдвинуть.

Всегда любила игры, в которых у каждого хода десятки возможных продолжений. Если противник не понимает, чего ты добиваешься, он почти наверняка не заметит и момента, когда наступит в заботливо оставленный капкан. Главное, чтобы каждый его выбор казался правильным. Тогда остаётся только понемногу прикормить его фигурами... и-и-и...

Я передвинула ещё две таблетки.

Б-у-у-ум! Победа.

Даже разулыбалась, но мгновенно изменилась в лице.

Это ненормально. Всё это… было ненормально.

Снова повернула голову на зеркало. Заплаканная, растрёпанная, в мятой одежде, вокруг рассыпан препарат, а я ползала и играла им в игрушки.

— Перестань делать это, — сказала я отражению. — Почему ты не можешь просто быть... нормальной?

Кто бы знал, как часто приходится себе это говорить. Жаль, что желанную «нормальность» не получить, просто натянув красивое платье.

Я вытерла мокрые щёки тыльной стороной ладони и принялась собирать таблетки. Прикасаться к лекарству после «игры» было противно, но и оставить их на полу тоже неправильно.

Белые поганцы падали на пластиковое дно со звонким щёлканьем, и каждая выпущенная из пальцев таблетка ощущалась маленькой победой.

Через несколько минут сборов баночка вновь стала полной. Я закрутила крышку и уже собиралась убрать её обратно в шкафчик, когда телефон коротко завибрировал.

«Куратор аккредитации ожидает подтверждения».

Я застыла посреди комнаты.

Потом вытряхнула на ладонь несколько таблеток...

...и быстро отправила их в рот.

Глава 3. ПРОВОЖАЮЩИЙ. МАКС

После назначения Кларка на должность ритм в отделе стал каким-то бешеным. Не могу сказать, что это не нравилось. Наоборот. Участие в проектах NGM, особенно под руководством известного имени, откроет двери любой лаборатории страны и даже за её пределами. Да и опыт, к тому же.

Мою радость немного омрачал объём этой самой работы. Чарли отпросился четыре дня назад в Ферринберг, чтобы помочь Элли с организацией свадьбы. Часть его задач я забрал на себя. Тот, конечно, получил порцию дел дистанционно, с которыми раздражающе идеально раскидывался, но завал бумаг в отделе это не сокращало.

С отъездом Бобра я стал много времени проводить в кабинете Кларка, помогая с планированием тестов и оформляя этот ад в документы. Настолько часто, что тот попросил обращаться к нему по имени. Мы были практически ровесниками, поэтому я особо не возражал. В работе это не мешало.

Сегодня, под несмолкающий трёп двух аналитиков нашего отдела, Генри и Мейсона, я сидел в углу лаборатории, делая вид, что читаю документы. Эти двое могли раздражать, но иногда в таких перепалках рождались интересные выводы.

В разгар спора автоматическая дверь двинулась в бок, и в помещение вошёл Кларк, который выглядел чуть веселее обычного. Интересно, с чего бы?

— Шеф, нужен живой, — с порога заголосил Мейсон.

— Волк? — уточнил Кларк, ведь вопрос мог относиться к чему угодно.

— Да.

— У нас нет протокола для… излова, — вздохнул Алекс, — сначала нужно пройти через бюрократический ад.

— Это лучше, чем изучать болезнь по надгробиям.

Кларк в знак согласия замолчал. Повернулся к планшету Генри, мельком взглянул на графики. Потом снова на него:

— Уже делаю всё, чтобы ускорить. Посмотрим, как сложится. Кстати, можете проверить последнюю партию тестов в ближайший час? Очень надо.

Аналитики немного удивились, но спорить не стали. Дождавшись, пока те выйдут, Кларк подошёл к моему столу и негромко сказал:

— Есть личный вопрос.

— Ты не в моём вкусе, — ляпнул на автомате, не успев подумать, что говорю с начальством.

Кларк картинно схватился за сердце, выдав: «Ауч!» Я хмыкнул. Смешно получилось. Этот тип начинал мне нравился. Алекс подтащил соседний стул поближе и устроился напротив:

— Так вот. А вы с Анной… друзья?

— У нас с ней обмен сарказмом, — захотелось перевести тему. Никогда не обсуждаю личное. Хотя вру, обсуждаю, но только с Бобром или братом.

Кларк сидел, слегка наклонившись вперёд, с выжидающим выражением лица. Пауза затянулась.

— Хм, вот как… — он на секунду задумался и продолжил, — хочу зайти в университет. Составишь компанию?

— Нужны зрители? — съязвил я.

— М-м-м, — промычал Кларк, — скорее неформальный предлог. От формальных она гениально уклоняется.

Это действительно было похоже на Анну, которая, даже будучи достаточно обязательной, проявляла немыслимые чудеса лени и изобретательности. Ради своих хотелок Соседка частенько умудрялась незаметно перекраивать работу половины университета, оставаясь при этом непойманной. Что изначально и привлекло моё внимание, сдвинув её в голове с роли апатичной мыши во что-то более интересное.

От организации последней встречи Соседка бы тоже отвертелась, не сомневаюсь. Не получилось именно из-за участия Кларка.

Алекс продолжал с любопытством разглядывать мою реакцию, видимо, пытаясь найти несостыковки со сказанным. Его интерес к Анне за неделю перестал быть секретом. Только если для самой Анны.

С тех пор как Кларк появился в городе, он постоянно «елозил», не зная, как бы лучше подкатить к девчонке. Да и меня тащил в кабинет явно для своих расследований.

После совместной работы я им откровенно проникся. Факт. И это даже бесило.

Казалось бы, свести Соседку с хорошим парнем, да ещё и известным учёным — суперплан. Но помогать я почему-то не торопился. Это раздражало ещё больше.

— Не получится, — буркнул я, немного подумав.

— Почему? — Кларк выпрямился в кресле.

— Я дважды проводил пары на этой неделе, Анны на работе не было.

— Может, дежурит в приюте? — предположил он.

О том, что Соседка проводит с бездомными псами бо́льшую часть свободного времени, Алекс тоже узнал от меня.

— Спрошу у Чарли, наверняка в курсе... — В кармане халата завибрировал телефон. — А вот, кстати, и он.

«Анна Соседка. Входящий»

Я округлил глаза от удивления.

Уже в коридоре, чтобы не было слышно всего разговора, поднял трубку.

Беседа заняла не больше минуты. Я кратко уточнил детали, записал их в заметках и заверил, что скоро буду.

— Могу уйти раньше? Срочное дело, — быстро спросил удивлённого Кларка, когда дверь лаборатории распахнулась.

— Что-то серьёзное?

— Надеюсь, нет. Анна нашлась, — последнюю часть уточнять не хотелось, но личный интерес Алекса повышал шансы на положительный ответ.

Он всего на секунду задумался, но практически сразу сказал: «Без проблем». Уверен, в понедельник меня будет ждать вежливый допрос.

Я быстро собрался и вызвал такси. Не знаю, был ли водитель каскадёром на пенсии, либо просто пребывал в хорошем настроении, но до нужного адреса мы домчали минут за пятнадцать. Пробки у главного входа заставили выйти раньше, и остаток пути я пронёсся почти бегом.

Рывком открыв солидную дверь здания, оглядел дорого обставленное лобби.

Пустые ряды дорогих мягких кресел, у дальней стены ресепшен, за которым стояла администратор.

Анна сидела, запрокинув голову на спинку одного из кресел, напротив закреплённого чуть выше уровня глаз телевизора. Крутили, вроде новости.

— Привет, — аккуратно начал я, когда подошёл.

Она вздрогнула, подняла взгляд — и всё. На этом привычная Анна закончилась. Ни улыбки, ни иронии, ни лёгкого настроения. Лицо серое, под глазами тёмные круги, словно она не спала, как минимум неделю.

— Привет. Я… — девчонка виновато посмотрела куда-то в сторону. – Если честно, мне больше некому позвонить.

— Брось. Для чего ещё нужны соседи, — посмотрел на администратора, которая подзывала меня жестом. — Сейчас вернусь.

Я подошёл к стойке. Женщина средних лет с именем «Биатрис» на бейдже встретила меня приветливой улыбкой. Она поправила рыжие кудри, а после протянула три листа, исписанных мелким печатным шрифтом, и попросила с ними ознакомиться.

Пробежался глазами. Это было что-то вроде методички по уходу за пациентом после процедур. Рекомендации, противопоказания, номер для экстренной связи. Много текста, но ни слова о том, что именно здесь делали.

— Можно узнать, какую помощь оказывали? — спросил я, поднимая взгляд от бумаг.

— А вы… кто?

— Друг. Макс.

Биатрис сложила руки на стол и наклонилась чуть ближе:

— Макс, дело в том, что мы частная клиника. Сюда обращаются за анонимностью. — Сказала она тихо. — Я не могу разглашать подробности, даже если очень захочу.

— Если так, то зачем тут я?

— У нас есть только одно условие получения помощи, помимо оплаты, разумеется — это встречающий. — Биатрис внимательно посмотрела на меня. — Он должен помочь человеку в первые сутки после окончания терапии, пока сознание может быть спутанным. Проследить, чтобы пациент не навредил себе.

Слова про «не навредил себе» заставили снова обернуться на Анну, которая так и сидела, уставившись в одну точку.

— Хотите сказать, что она может...

— Она может просто упасть и разбить голову об острый угол. Может растеряться и выбежать на дорогу. — Биатрис говорила спокойно, но я мгновенно напрягся. — Не представляете, сколько подобных случаев было в нашей практике.

— Почему тогда не оставить её ещё на день?

— Для некоторых это просто не по карману...

— Сколько? — перебил я, уже открывая рюкзак в поисках бумажника.

Администратор мягко покачала головой:

— Ваша подруга пришла добровольно и была вполне адекватна. Остаться на ночь отказалась наотрез... что-то там с делами за компьютером. — Она развела руками. — На каких основаниях вы предлагаете удерживать её здесь против воли?

— Ладно, — тяжело выдохнул я. — Жаль, что не можете подробнее описать терапию. Это же лекарства или...?

Биатрис приятно улыбнулась, явно понимая, где я пытаюсь её подловить.

— Спросите у подруги сами. — Взяв маркер, она начала выделять части текста. — Смотрите. Правил немного, но они важны. Главное — сон. Мозгу нужно восстановиться после такого воздействия. Далее никаких препаратов без присмотра врача. — Женщина подняла глаза от бумаги. — Проследите, чтобы девушка поела примерно через час, даже если откажется. И последнее: никаких эмоциональных потрясений и алкоголя ближайшие двое суток.

— Какие именно побочки могут быть от него?

— Через два дня алкоголь не будет опасен для здоровья, но очередная потеря контроля чревата уже другими последствиями.

— Понял.

— Скорее всего, всё пройдёт спокойно. — Биатрис снова посмотрела в сторону Анны. — Просто будьте готовы к тому, она может внезапно отключаться, проваливаться в сон посреди разговора. — Наклонилась ближе и добавила тише: — И постарайтесь её не пугать.

Удивился.

— Почему я должен её пугать?

— Иногда кажется, что после терапии пациенты говорят несвязные вещи. — Она подбирала слова осторожно. — Это из-за процессов... ну, вы понимаете. Поверьте, в их голове всё абсолютно логично. А когда начинают поправлять, это очень пугает. Поэтому просто слушайте. В крайнем случае — вот номер. Мы работаем круглосуточно.

— Понял, запомню.

Уже сделал пару шагов от стойки, читая на ходу бумаги, когда Биатрис негромко окликнула:

— А вы...

Я обернулся.

— Врачи? — спросила она.

— Нет, а что?

— Ваша подруга хорошо разбирается в препаратах.

Я вопросительно поднял бровь. Администратор огляделась по сторонам и наклонилась вперёд через стойку. Подошёл ближе.

— Есть у нас один неприятный доктор. Считает себя гением, персонал его терпеть не может. — Она понизила голос до шёпота. — Так вот, ваша подруга такое выдала... Мне медсестра рассказывала.

— Что именно?

— Сказала, наш «гений» не учёл какой-то там распад чего-то там. Я точно не поняла. Что в подобных случаях те препараты лучше не сочетать и неплохо бы ему почитать литературу по теме. — Биатрис прикрыла рот рукой, сдерживая смешок. — Он в своей манере начал орать, а девушка попросила лист и расписала что-то, как я поняла, убедительное. «Этот» конкретно опешил, даже в телефон полез.

Представив ту сцену, невольно усмехнулся.

— Понимаете, пациенты в подобном состоянии иногда даже имя написать не могут, а тут такое. — Биатрис покачала головой. — Доктор от неё теперь сторонится, как от демона.

Занятный «штрих к портрету» Соседки. Жаль, не наблюдал лично.

Хотя… Анне ведь было плохо. В этой ситуации я бы скорее захотел вмазать доктору, чем смеяться.

— Всё будет хорошо, — подбодрила женщина, — чёрные полосы у всех бывают, даже у людей с такими мозгами. Её просто надо поддержать.

— Спасибо, Биатрис, — кивнул я и зашагал к Анне, которая сидела на кресле в той же позе.

Найти первые слова оказалось непросто. Наверное, даже не из-за удивления от услышанного, или моих догадок, касательно сути проблемы.

Анна никогда ни о чём не жаловалась всерьёз. Всегда улыбалась и действительно смешно шутила. Кто бы мог подумать, что я приеду забирать её отсюда.

— Готова? Я вызвал такси, — решил начать по делу.

— Да, — замахала головой Соседка. — Деньги они… кажется… сейчас.

— Давай в следующий раз. Сегодня моя очередь.

— В следующий раз, — через какую-то грустную улыбку повторила она и замолчала.

Машина приехала почти сразу. Анна чуть медленнее обычного дошла до дороги и села на заднее сиденье, я устроился рядом.

Буквально через минуту её голова начала клониться к плечу, потом она прислонилась к подголовнику и замерла. Видимо, заснула. Ехать было недалеко, но пробка играла на руку. По дороге успел заказать еду и продукты.

Как и предупреждала Биатрис, Анна словно выпадала из происходящего. Несмотря на то, что в машине испуганно проснулась и сама дошла до квартиры, остановилась посреди гостиной и растерянно спросила:

— Где я?

— У нас с Чарли.

— Почему?

— Приехала поужинать и выспаться.

Выражение её лица стало более осмысленным и встревоженным.

— Мне нужно домой, — Анна, так быстро, как могла, подошла к двери и взялась за ручку.

Я подлетел к ней, тут же приложил ладонь к створке и мягко надавил, закрывая дверь обратно.

После резкого вдоха девчонка подняла на меня округлившиеся глаза и с какой-то умоляющей интонацией сказала:

— Мне уже лучше.

Посмотрела сначала на мою руку на двери, потом в глаза:

— Не надо. Это всё не обязательно.

Испугалась. Блядь. Мне полагалось сделать всего две вещи: не напугать и накормить. Не накормил и напугал. Какой молодец.

— Слушай, — начал я, убирая руку от двери и стараясь говорить как можно мягче, — понимаю, без Чарли всё как-то… странно, но почему бы не съесть гадость, что я уже заказал, и не посмотреть что-нибудь? Заночуешь в его комнате. Отличный план, правда?

Анна, наконец, отпустила ручку и обхватила правый локоть. Вроде задумалась, но украдкой продолжала поглядывать на дверь.

— Я умею внимательно слушать и кивать в нужных местах, если захочешь поговорить. Если не захочешь, можем вообще не говорить. Идёт?

Поджав губы, Соседка едва заметно кивнула и медленно побрела к дивану. Устроилась в углу, поджав под себя ноги, взяла пульт и начала переключать каналы. Судя по пустому взгляду, за тем, что мелькает на экране, она не следила.

Пока я выкидывал испортившиеся продукты, в попытке освободить место для свежих, в дверь позвонили.

Анна мгновенно вскочила на ноги, пульт с глухим стуком упал на пол.

— Это доставка. Всё в порядке, — негромко сказал я, пытаясь её успокоить, и открыл дверь.

Щуплый курьер лет двадцати передал увесистые пакеты, которые мне еле удалось поднять. Аж спина заныла. Что за монстры работают в этих доставках?

— Всё, опасность миновала, — попытался разрядить обстановку я и покрутил в руках пакеты.

Соседка снова устроилась на диване и продолжила сонно смотреть новости, не отрываясь. Я быстро переоделся в комнате, потом распахнул шкаф и достал безразмерную футболку с шортами.

— Вот, держи. Для сна. Выбери какой-то фильм на свой вкус, только разложу всё.

Анна вернулась из ванной уже в домашнем и опять молча уставилась в телевизор, где крутили новостной репортаж. Никогда бы не подумал, что она так любит новости.

Когда разобрался с пакетами, подвинул к дивану журнальный столик с двумя тарелками и уселся к стене, настойчиво указывая глазами, где должна расположиться Анна.

— Что за фильм? – хотелось хоть как-то разговорить её на отвлечённую тему.

— Он добрый, – ответила Соседка тихо, присаживаясь ближе и не отводя взгляда от экрана.

Я решил на какое-то время заткнуться, чтобы не тревожить. Без слов подал ужин. Анна взяла вилку, но просто ворочала ею еду, изредка отправляя крошечные кусочки в рот.

Осилив меньше половины порции, она поставила тарелку на столик, после зарылась под зелёный пушистый плед, что лежал на диване, и сказала:

— Спасибо, Макс… Я — твой должник.

— Эти наши спонтанные ночёвки… так и привыкнуть можно, — притворно проворчал я.

Анна хмыкнула сквозь слабую улыбку. О, прогресс. Кажется, мы движемся в правильном направлении.

— Могу остаться тут? — спросила она, подняв на меня глаза.

— На диване? Без проблем, но поганец-Бобр себе такой матрас урвал…

— Не смогу уснуть без болтовни по телику.

— Ладно, — кивнул я, вытягивая ноги. — Ничего, если досмотрю?

— Это же твой дом… только не выключай.

Фильм меня мало интересовал. Просто хотел убедиться, что Соседка заснёт, а не выскочит в дверь, как только я уйду в комнату.

Долго ждать не пришлось. Вскоре она начала дышать ровнее, изредка тихонько посапывая.

Взглянул на телефон: 21:47. Спать совсем не хотелось. Я взял пульт и начал искать что-то подходящее для фона. То и дело останавливался на чём-то, потом переключал дальше.

«Слишком громко, слишком скучно, а это вообще какой-то псих снял», — мысленно комментировал варианты.

Выбирал ночную ерунду с такой ответственностью, будто Анна собиралась оценивать мой вкус.

И всё же выбрать что-то спокойное оказалось непросто. Накануне Дня памяти все каналы по классике были забиты патриотическими передачами. Когда телевизор принялся что-то рассказывать про памятник, я закинул ноги на подлокотник дивана и сделал потише.

Щёлк.

— ...Федерация Винкаро капитулировала сорок два года назад после трёх долгих лет войны.

Карта с красными линиями. График с цифрами.

Щелчок.

— ...сорок вторая годовщина победы в Великой войне. Сегодня в Фенвире открывают мемориал павшим героям Конфедерации...

Площадь, флаги, мэр с красным лицом. Ветераны с орденами.

Камера наезжает на памятник: бронзовый солдат в центре, одна рука сжимает винтовку, другая указывает вперёд. Взгляд суровый, устремлён в сторону границы с Винкаро. А по бокам от него — четверо волков, по количеству стран Конфедерации. Застывшие в броске с оскалом, тела напряжены, словно ещё секунда и те сорвутся с постамента. Все смотрят в сторону, куда указывает солдат.

Толпа аплодировала, салют взорвался над площадью. Теперь понятно, откуда такие пробки. Наверное, полгорода перекрыли.

Диктор за кадром продолжил торжественно комментировать происходящее:

— ...символ союза человека и природы в защите родных земель. Волки Северного массива, согласно истории, нападали на отступающие колонны противника, помогая бойцам республики Арентроу удержать рубеж...

Я фыркнул. История? Ага, скорее легенды. Волки за Конфедерацию воевали? В следующем году начнут им ордена придумывать. Уже не знают, чем отвлечь народ от реальных проблем.

Щелчок.

— ...в параде примут участие не только ветераны, но и резервисты, впервые призванные на учения в этом году...

Хмыкнул. Помню, как маршировал так же. Тогда казалось круто.

Щелчок.

Реклама. Счастливая семья жрёт йогурт.

Щелчок.

— ... сегодня вечером повтор первого выпуска юбилейных военных игр резервистов.

О, вот это поинтереснее мэра.

Обычно турнир проходил на несколько месяцев позже, но отвлекающее зрелище массам было нужно уже сейчас.

— В этом году командование обещало абсолютно новые сюжеты...

На экране появилась группа в камуфляже, продвигающаяся через лес. Грязь, пот, концентрация на лицах.

Глянул на часы. Поздновато, но подожду.

Сам участвовал когда-то, ещё на последнем курсе универа. Почти до финала страны дошли, но вылетели.

— ...особенно зрелищным должно стать противостояние команд из Северного и Западного округов, которые традиционно борются за первое место...

Обожаю этот живой бардак, которых случается в турнире. У многих половина плана летит к чертям уже через пять минут. У некоторых удалённый капитан выдаёт такую стратегию, которую команда не способна выполнить или саботирует. Если сюжет не ограничен временем, то может тянуться неделями. Короче, всё по-настоящему.

Я снова сделал звук тише и прокрался к холодильнику, чтобы скрасить ожидание. Можно было бы и на ноутбуке посмотреть, но обязательно облажаюсь, что-то уроню и разбужу Анну.

В итоге выбор пал на пиво. Я поставил его на пол рядом, и под очередной бубнёж с телика начал ковыряться в телефоне.

Нехотя ответил паре девушек, с которыми от скуки пофлиртовал на прошлой неделе в баре, потом полистал какие-то смешные ролики, поиграл в тупую игрушку.

Время было раннее, но без активных действий я быстро стал сонным. Всё же сегодня встать на ноги, чтобы всё успеть в NGM, пришлось в пять утра. Решил закрыть глаза всего на секунду и...

Грохот разорвал тишину. От неожиданности я подскочил.

Что?! Где?! Какого?!

Анна. Она стояла у стены напротив, в моей футболке, которая болталась на ней мешком. На полу — тарелка, которую та случайно скинула, когда встала.

Соседка опасливо оглядывалась по сторонам, осторожно касаясь всего руками, будто проверяя, точно ли всё настоящее.

— Эй, что случилось? — быстро сел, поставив ноги на пол.

Девчонка не отреагировала. Вообще никак. Словно меня здесь не было.

— Анна, — позвал громче, пытаясь держать мягкий тон.

Услышала. Медленно повернула голову и резко шарахнулась назад. Потом выставила руку перед собой и покралась по стене, в сторону двери. В глазах — чистый ужас.

— Всё в порядке, ты дома, — встал, сделал осторожный шаг, подняв руки ладонями вверх. — Это же я.

Сердце колотилось. Биатрис предупреждала про дезориентацию, но одно дело слышать, другое — видеть своими глазами. Будто я для неё не я.

Только Соседка начала медленно опускать руку, как из телевизора грянул гимн республики, означающий открытие военных игр.

Анна изменилась в лице, закрыла уши и осела на пол, словно ноги перестали держать. Я испугался, что именно так обычно и получали травмы, поэтому подскочил ближе, на всякий случай держась на достаточном расстоянии, чтобы не напугать ещё сильнее.

— Что? Что мне сделать?

Она не слышала. Только продолжала раскачиваться и что-то бормотать, вцепившись пальцами в выбившиеся из хвостика каштановые волосы.

Надо вспомнить… Анна начала успокаиваться, пока… Гимн! Звук! Дело в звуке!

Я метнулся к пульту, зажал кнопку так, что только чудом не выпустил из пластикового гада все кишки. Музыка стихла. Не вырубилась, но стала тише, терпимее.

Работало. Девчонка перестала раскачиваться, но всё ещё выглядела испуганной.

— Эй, — позвал тихо, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Это Макс. Узнаешь?

Я протянул руку, осторожно коснулся её плеча. Она вздрогнула всем телом, распахнула глаза. Секунду молчала, моргала часто, потом во взгляде медленно появилось понимание.

— Макс, — прошептала она хрипло.

— Да, всё правильно, — выдохнул с облегчением.

— Я не знала…

— Что?

— …цифры — это люди… каждая единица — это имя… я… я не строитель… Ты же веришь мне?

Насторожился. «В их голове всё очень логично», – вновь вспомнились слова Биатрис. Главное — её сейчас успокоить.

— Конечно, верю, — подыграл я. — Вернёмся на диван, а? Ляжешь обратно.

Она посмотрела на мою ладонь, потом подняла голову и покосилась на дверь.

— Закрой, — сказала шёпотом.

— Что?

— Дверь. Закрой на замок. Пожалуйста.

Я кивнул.

— Сейчас.

Провернул замок, цепочку тоже защёлкнул. Показательно проверил дважды, даже дёрнул ручку для наглядности.

— Готово, — сказал, как вернулся. — Заперто.

Я помог ей встать и устроиться на краю дивана.

Анна старалась отдышаться, вроде приходила в себя, хоть и продолжала напряжённо держать кулаки. Потом её заинтересовало происходящее на экране. Она повернула голову к телевизору... и застыла.

Военные игры. Видео с камер. Команда что-то громко обсуждает, потом рядом с ними гремит искусственный взрыв.

Глаза Соседки расширились, а зрачки сузились до точек.

— Чёрт побери! — рывком схватил пульт и судорожно начал переключать. Военные сводки, ещё взрывы, какой-то боевик.

Издеваетесь, сволочи?! Наконец, попсовая певица завывает про разбитое сердце. Вот, намного лучше.

Бросил пульт и повернулся к Анне, которая была в том же напряжённом оцепенении.

— Всё, нужно отдохнуть, — настоял я.

Она взглянула на меня, потом послушно легла на бок и подтянула колени.

— Давай лучше я побуду фоном? Что скажешь?

Никакого ответа. Я устроился рядом. Что делать не знал. По правильным словам у нас всегда был Чарли, а я... Ладно. Давай, Макс! Пора хоть что-то сделать.

— Знаешь, — начал тихо, подбирая слова, — когда я перевёлся в новую школу, уговорил самого умного пацана подтянуть меня по химии. У него тогда такие брекеты стояли — настоящая железная дорога во рту. Думаю, и арматуру можно было перегрызть... Так, в моей жизни появился Бобр.

Дыхание Анны стало чуть медленнее, она успокаивалась.

— Новый саблезубый приятель пытался объяснить мне основы химии, как только мог. Шло не очень. И вот, сижу я, пялюсь в учебник, а он выдаёт: «Представь, что атомы — это народ на вечеринке. Кислород — тот крутой чувак, который всех притягивает, понимаешь?»

Анна едва заметно повернула голову.

— А я ему: «Бобр, это самая дебильная аналогия, что я слышал». Этот только ухмыльнулся своими металлическими зубами и спрашивает: «Зато запомнил?», — Тихонько хмыкнул. — И блин ведь, правда, запомнил. До сих пор кислород у меня в голове — популярный парень на тусовке.

Медленно моргая, Соседка продолжала слушать.

— Мы потом стали много времени вместе проводить. Бывали в походах, где Чарли рассказывал страшилки. Господи, такие дурацкие. Я больше смеялся, чем пугался. Элли вежливо охала всегда, но, уверен, тоже не боялась. Вот, например, про злого духа, который бродит по лесу, убивает людей и забирает с трупа один носок. Я спросил: «Нахрена духу носки?». А тот: «Не знаю, может, мёрзнет».

Анна забавно фыркнула, словно подавилась неожиданным смешком. Обрадовался очередному успеху и продолжил болтать.

Про универ, про то, как мы опоздали на экзамен по фармакологии, потому что Чарли проспал из-за севшего телефона. Вот я-то встал вовремя, но когда увидел, что Бобр спит, подумал, мол, перепутал. Лёг досыпать. Как же он на меня орал тогда...

Говорил тихо, не спешил. Не особо следил за смыслом, просто болтал, чтобы звук был. Горло уже начало першить, а в голову забредали мысли о бутылочке пива, но шевелиться и останавливаться не хотелось.

Роль радио давалась хорошо. Соседка расслаблялась. Кулаки разжались, пальцы вытянулись. Она придвинулась ближе, уткнулась лбом мне в бок. Снова успех. Внутри даже заиграли какие-то рыцарские чувства.

Потом рассказал про море, про спортивные сборы, про что-то совсем неважное. Не знаю, сколько прошло времени, но, когда убедился, что Анна заснула, замолчал. И тут... вокруг повисла громкая тишина.

В момент, когда я всё же потянулся за пивом, в кармане завибрировал телефон.

И кто же там в такой час?

Ого. Кларк. Ты погляди, не хочет ждать новостей до понедельника. Настойчивости ему не занимать.

Сводничество — откровенно не моё. Чужие сердечные муки никогда не будили во мне ни сострадания, ни любопытства. Одним словом: «Плевать». Вот только сегодняшний вечер намекал, что это было бы как нельзя кстати.

Мы закончим контракт меньше чем через два месяца, вернёмся в Ферринберг. И что? Кто тогда поможет Анне в случае, как сегодня? А наш звезда-шеф сможет её проблемы решить, уверен… Но лезть в это…

Снова взглянул на спящую Соседку, потом на экран. Надо бы что-то уже решить.

Ох, Кларк, старик… если бы ты знал, в каком положении я это сейчас читаю…

Глава 4. ОКАЖИ МНЕ УСЛУГУ

— Ого! — удивилась Анна. — Это твоя или Чарли?

Она держала в руках небольшую фигурку, которую Бобр порывался выкинуть каждую уборку, а я обещал оторвать за это голову.

— Моя. Знаешь, кто это? — уточнил я. Почему-то не поверил, что Соседка правда разбирается в подобном. Вежливые вопросы она задавала часто, потом выдавала удобные ответы, как что-то заученное, проверенное и безопасное.

На лице Анны растянулась улыбка.

— Расскажешь?

А я что говорил? Попалась и не краснеет. Но поводу поболтать был рад и, пока делал кофе, начал рассказывать.

— Это коллекционная. В магазине такую не купишь. Нужно стереть задницу в пыль, пока выполнишь условия, — состряпал горделивое выражение лица, будто хвалился спортивной тачкой, а не куском пластика. — Эту получил за личный результат.

— Ого. Пришлось постараться?

— Типа того, — кивнул я. — Но это ещё ерунда. Есть такие, что только в команде можно выиграть.

— И у тебя есть?

Постарался показать взглядом «разумеется нет» и поспешил пояснить:

— Ну... — я пожал плечами, — подобных экземпляров ещё меньше, чем этих. — Кивнул на свою. — С командой тяжело договориться, кто по итогу заберёт приз... или о сумме при продаже... или о долях. Есть люди, готовые за редкого персонажа выложить целое состояние.

— Звучит сложно…

Развёл руками. Не удивительно. Такие игрушки интересны далеко не всем, и, пока разберёшься во всех хитросплетениях внутренней системы ценностей, можно голову сломать.

Думал, что порыв вежливого интереса уже закончился, и сейчас Анна спросит что-то отстранённое, но та неожиданно продолжила:

— А какую бы ты хотел больше всего?

Мечтательно посмотрел куда-то вбок, представляя картинку в голове.

— Получить такую — нереально, — сказал я, разливая кофе по кружкам.

— Нереально? Вообще никак?

— Их всего семь штук выпустили. Ни одной до сих пор не попытались продать, а цена с каждым днём растёт. Короче, эти семь психов-владельцев сидят на настоящем состоянии.

— А ты бы продал?

Вопрос озадачил. Точнее, не сам вопрос — он логичный. Удивило, что Анне вообще интересно обсуждать пластмассовое барахло всерьёз.

— В первую очередь порыдал бы от счастья пару дней, — честно признался я. — Потом... Вроде разумно продать, но... — Покачал головой. — Наверное, нет. Не продал бы.

Анна одобрительно хмыкнула и аккуратно поставила фигурку на место.

Настроение подлетело вверх. Не знаю, что именно сработало. То, что Соседка не сказала, будто взрослому мужику не сто́ит тратить время на игрушки. Или то, что интересовалась, не делая вежливых попыток сменить тему. Но внутри поднялось какое-то приятное чувство — редкое ощущение, что тебя правда слушают.

— Какие планы? — спросил я, подавая кружку и садясь за стол напротив.

— Хм... Было бы неплохо воссоединиться с ноутбуком.

— Знаешь, никогда не понимал трудоголиков.

— Я тоже, но после таких внезапных каникул, — она замялась, — работы, скорее всего, накопилось.

С утра решил делать вид, что ничего особенного вчера не произошло. Обещал же не лезть с неприятными разговорами. Поэтому продолжил болтать, не акцентируя внимания на шероховатостях.

— А мне пришла отличная мысль, — сделал паузу для эффекта. — Что, если сходим куда-то компанией?

— Компанией? — уточнила Соседка, нахмурившись.

— Ага. Мы и Кларк с помощницей.

Судя по лицу Анны, которое обычно выдавало мысли как субтитры, предложение ей совсем не понравилось.

— Да брось. Они ничего. Должно быть весело.

— Не сомневаюсь, — сказала Анна, хотя её тон говорил об обратном. — Просто мне нужно провести время с друзьями.

Я искренне удивился. Почти за год работы в NGM ни разу не слышал о друзьях Анны даже от Чарли. Почему тогда она позвонила вчера именно мне?

Чтобы не выглядеть полным придурком с такой удивлённой рожей, поспешно уточнил:

— Ого... с друзьями. Так давай совместим? Пусть тоже приходят.

Анна поморщилась.

— М-м-м... Нет, не думаю. Они не любят людные места...

Явно какие-то научные затворники.

— И в чём проблема? Найдём что-то тише «Берлоги».

— Звучит отлично. Может, в следующий раз, — отрезала она и отпила кофе, давая понять, что тема закрыта.

Любопытство разгорелось ещё сильнее. Мысленно пообещал себе расспросить Чарли об этих загадочных друзьях и продолжил уговаривать.

— Договорились, — провёл рукой по волосам, делая вид, что отстал. — Просто думал, получится пообщаться с Ниной в подходящей обстановке.

Анна после этих слов заметно изменилась в лице. Чуть наклонила голову, приподняла бровь и изобразила то самое выражение — смесь беспокойства с любопытством, которое у неё часто бывало.

Идею про Нину подкинул Алекс. У них, к слову, были достаточно занятные взаимоотношения. Как у старшего брата с сестрой. Несмотря на то, что в работе эти двое показывали деловую слаженность, после вполне могли болтать о личном и подкалывать друг друга.

Ночью Кларк написал, что Нина тоже хочет куда-то сходить, и вроде как всё удачно складывается. Разумеется, без его участия явно не обошлось.

Меня эта настойчивость даже восхищала. Не мужик, бульдозер.

В целом, план понятен. Подкат через друзей — неизменная классика. И я-то подыграю, главное, чтобы Соседка не соскочила. По счастливому совпадению Нина была очень даже в моём вкусе. Так что получится совместить приятное с полезным.

Нет, не просто с полезным. Необходимым. То, что я видел вчера… Ей не надо переживать подобное в одиночестве.

— Взлётная полоса для нового романа? — с любопытством и через улыбку спросила Анна. — Пригласи её куда-то...

— Особо нет возможности. Эти двое постоянно вместе, — сделал вид, что подбираю слова, словно не придумал речь задолго до. — Вот если бы ты немного отвлекла Кларка, пока я буду общаться с Ниной...

Задумалась. Манипулировать через её вечное, иногда почти нездоровое желание помочь — погано, но если сработает, то Соседка останется в жирном плюсе.

— Конечно, — кивнула она через несколько секунд размышлений. — В конце концов, я твой должник.

Растянулся в улыбке. Сработало.

— Как насчёт вторника?

Я объяснил, почему именно вторник. Рассказал, что собираюсь выехать раньше, чтобы помочь Бобру с делами.

Соседка пыталась слушать внимательно, изредка что-то уточняя. Но мне почему-то казалось, что мыслями она где-то далеко не тут и всё ещё переживает эффекты препаратов, которыми её точно накачивали.

Анна то и дело вздрагивала от уведомлений на телефоне и несколько раз словно начинала смотреть сквозь меня. Всего на мгновение. Потом моргала, как бы приходя в себя, и снова «была в беседе». Старался не подавать вида, что заметил, дабы не смущать.

Понятия не имею, что на меня нашло, но предложил Соседке помочь с вещами и остаться у нас до моего отъезда. Такой жест делал невозможным привести кого-то из девчонок, пока Чарли нет дома, но, даже так — захотелось.

В этот момент Анна впервые за сегодня как-то искренне тепло улыбнулась. Остаться отказалась. Вежливо. Как обычно. Потом засобиралась и пообещала быть во вторник.

Когда обулась, странно, медленно поднялась по стенке. Но на мой вопрос о самочувствии отшутилась, мол, не любит резко вставать, потому что голова закружится, и коленка хрустит. Рассмешило. Кажется, я вообще частенько смеялся с её комментариев, но подметил почему-то только сейчас, когда это стало дефицитом.

Вскоре Анна ушла, а я начал прикидывать, чем заняться. Сегодня всей душой хотелось делать ничего. Лежать на диване, что-то смотреть, запивая чипсы практически ядовитой газировкой, встретиться с кем-то из новых знакомых. Просто идеальный план на выходные.

Но нет, дела.

Со скрипом дотащился до стола и открыл ноутбук. Рабочая программа NGM уже вовсю призывала к ответственности, подсвечивая красным то, что неотложно требовало внимания.

«Всё, всё. Не ори», — буркнул я и открыл папку с первыми тестами.

Перед отправкой отряда вглубь заповедной зоны нужно было по второму кругу проверить кучу показателей. Цифры, графики, данные по концентрации элементов и ещё много-много, по моему мнению, ненужной мути.

Я пробежался глазами по данным, сортируя результаты по зонам и сверяя их с нормативами. Такую проверку мог сделать сотрудник с квалификацией сильно ниже моей, но из-за шумихи вокруг аномалии, на любой чих требовалось минимум две подписи. Одна из которых старшего аналитика, типа меня.

«Норма, норма, …о, вот это не норма», — бубнил я, помечая тест красным и отправляя его на пересчёт. Может, просто ошибка лаборанта, но разбираться прямо сейчас не хотелось.

Закончил. Сохранил. Отправил отчёт. Потом решил сделать ещё немного сверху. На всякий случай. Если в понедельник мозг откажется включаться, хоть будет что показать боссу, пока досыпаю с открытыми глазами на рабочем месте.

Захотелось посмотреть, как там дела у остальных по задачам. В основном просто из научного интереса, вторая причина — найти того, кто справлялся хуже меня, и дать себе разрешение отдохнуть.

Пока перебирал скучные и безразмерные простыни потока данных, наткнулся на комментарии Чарли под одним из отчётов.

Перечитал всю ветку. Бобр оставил хорошие замечания.

Его мозги, даже спустя пятнадцать лет дружбы, умели удивлять. Расчёты, за которые нас так хвалил Кларк, на две трети были именно заслугой Чарли. Этот тип внезапно засобирался в универ после нашей попойки и схватил там какое-то озарение, которое в итоге и вывело расчёты из тупика. Я был в шоке. Честно. Он же какой-то хренов супергерой, не меньше.

Забавно, как с юношества изменились мои взгляды на жизнь. В школе, как и многие, я от научных чудил держался подальше, словно боясь заразиться какой-то экзотической чумой. А после знакомства с Бобром захотел стать одним из этих «чудил».

Пришлось стараться. Очень. Но оно того стоило, не пожалел ни разу.

После размышлений о школьных временах работать стало ещё скучнее. Я допил остывший кофе и вернулся к проверке данных.

Внезапной инициативы хватило ненадолго. Цифры расплывались перед глазами, веки становились тяжёлыми. Монотонность делала своё дело. После непростой ночи с Анной организм требовал отдыха.

И он его получил. Только не так, как планировалось. Я просто вырубился за столом.

Проснулся уже под вечер. Шея ныла так, будто по ней прошлись катком. Напомнило время, когда занимался борьбой: тренировки, соревнования, вечные травмы. Только тогда всё заживало практически сразу. Сейчас же тело восстанавливаться не спешило. Сраный возраст.

Расположившись на диване поудобнее, я нашёл запись военных игр и с удовольствием рассмотрел на превью измазанных в грязи пехотинцев. Красота. Мне уже нравится.

В Арентроу, где армия — обязательная программа, смотреть игры любят если не все, то очень многие.

Со школы нас учат строевой подготовке, как случайно не выстрелить себе в ногу и как перевязать рану. В старших классах — выездные сборы в учебные лагеря резервистов пару раз в год, на неделю-другую. Там уже серьёзнее: стрельба, тактика, узкие направления.

После школы шла годичная служба для парней, для девушек — снова двухнедельные сборы. Дальше — резервист на всю жизнь, если не мобилизуют.

Раз в год всех вызывают на учения, где проверяют, что ты помнишь и способен ли держать оружие. Причём служат практически в любой физической форме. Без абсурда и крайностей, конечно. Но, без вариантов, распределение направит тебя по умениям в определённый род войск или в отделы поддержки, чтобы посильно помогать с бумагами или компьютером. Так до сорока пяти лет.

Если говорить о военных играх, то участвуют резервисты двадцати двух — двадцати семи лет. Как именно происходит отбор в команды, до конца никто не знает. Типа военная тайна, хрен разберёшь.

Первичную рекомендацию даёт командир подготовки на полигоне, потом кого-то отсеивают неведомые силы наверху. И в один прекрасный день тебе сообщают: «Поздравляем, вы отобраны для участия в турнире».

Когда меня определили в команду, думал обоссусь от счастья, в лучших традициях карманных собачек.

Помню, как познакомили с парнями, как начали готовить к съёмкам, как нас приветствовал стратег.

Чарли рассказывал: этих наших полководцев набирают из числа штабистов — руководящей военной элиты, которой светить лицом не положено.

Мы работали в группах, состоящих из комбинаций по родам войск. В зависимости от задач составы могли меняться. Например, в одном сценарии участвовали только пехотинцы, в другом — разведка и артиллерия, в третьем — флот и воздушные силы. То есть у каждого стратега под командованием была своя маленькая армия.

Первые туры обычно простые: захват флага, поиск информации, спасение заложников, защита генерала и всякое такое. Потом задачи усложнялись и становились многоуровневыми. К финалу выкатывали настоящую технику, систему симуляции, шикарные костюмы.

Разумеется, сверху всё это обрастили зрелищностью для телика. Аналитики, комментаторы, безумие фанатов в интернете — полный набор. Наши стратеги сидели исключительно удалённо, на связь выходили в масках, подобранных под образ. Придумывали себе крутые псевдонимы и даже эмблемы на флаг личной армии. Каждого показывали в пафосно обустроенном логове с кучей экранов, где транслировали нас, подчинённых, плюс разные данные, которые те получали по ходу сюжета.

Сегодня он был простым: «все до одного». Ожидаемо. В этом году всего двадцать команд от Арентроу. Иногда в анонсе проскакивали знакомые псевдонимы стратегов, которые появлялись всё реже и реже. Жаль, но самые яркие из них куда-то пропали, хоть до этого и участвовали несколько лет кряду, держа верхушку рейтинга. Новички тоже иногда удивляли, но я скучал по времени, когда глаза от экрана оторвать было невозможно. Вот раньше стратеги делали шоу…

Хах. Улыбнулся. «Вот раньше…». Заговорил как отец прям.

Сейчас на экране пехотинцы вовсю месили грязь сапогами, пытаясь справиться с проливным дождём. Сценаристы любили докинуть неожиданности такими подставами. Объявляли, что сюжет будет, например, «тропики», а потом включали на площадке страшный ливень, как сейчас, или сносящий с ног ветер.

Но надо признать, медийщики дело своё знают. То, как это снимали, захватывало дух. То крупный план, то звук с раций, то трансляция с камеры на чьем-то шлеме. Будто сам с ними бежишь. Стратеги в своих масках командуют изменёнными голосами с помостов, что-то кричат, нервно вскидывают руки.

И тут взрыв в одном из зданий-пустышек. Безопасный, конечно, но достаточно зрелищный. Вспомнил про Анну. Как она оцепенела, увидев это на экране.

Взял телефон, написал: «Ты как? Всё нормально?» Отправил. Положил экраном вниз на журнальный столик.

Прошло минут пять. Перевернул мобильник, посмотрел на экран. Ничего. Отодвинул столик ногой подальше, чтобы случайно снова не взять в руки.

Скорее всего, Соседка занята завалами по работе. Или спит. Или…

Подождал ещё минут десять.

В очередной раз, как посмотрел на телефон. Стало даже смешно от собственной нервозности. Что-то новенькое.

Дабы отвлечься и не разгонять неприятные мысли, улёгся поудобнее и уткнулся глазами в ноутбук.

Когда телефон завибрировал, снова резко дёрнулся к столику. Потянул руку. Не достал. Опёрся на вторую о пол и чуть не шлёпнулся с дивана.

Моника бар: «Хэй! Встретимся сегодня?»

Раздражённо цокнул языком. Всё так же опираясь на руку, хотел было положить телефон на место, как он снова завибрировал.

Анна Соседка: «Я в порядке. Спасибо, что спросил».

Из груди сам вырвался выдох облегчения.

Я: «Если что, предложение о комнате Чарли в силе».

Анна Соседка: «:)»

Вот и поговорили. Что ж понял, нет так нет.

Разочарованно выдохнув, лёг обратно. Тем временем команда стратега «Эхо» проиграла, и их флаг с каким-то нечитаемым логотипом эффектно сжёг командир пехоты победителей.

Ничего себе, быстро их уделали. Видимо, противник был опытнее или команда получше собрана.

Пересматривать пропущенное желания не было, поэтому хотел было включить следующую схватку, как рабочий чат пиликнул уведомлением.

«Фу, ну что там опять?» — подумал я, открывая сообщение. После прочтения нормальное настроение как ветром сдуло. Вы там прикалываетесь, что ли?!

«ЗАВТРА (ВОСКРЕСЕНЬЕ) В 12.00 ВСЕМ СТАРШИМ АНАЛИТИКАМ НЕОБХОДИМО ЯВИТЬСЯ В ПЕРВЫЙ КОРПУС, ЯВКА ОБЯЗАТЕЛЬНА».

Как же бесит. Я дежурил на прошлой неделе, отвечая на тупые вопросы каждого лаборанта-энтузиаста до нервного тика. На этой — придумывается срочный сбор. Надеюсь, там кто-то сдох, не меньше. Иначе вызывать людей с выходного, да ещё и без оплаты, просто бесчеловечно.

Глава 5. ТЕБЕ ИДЁТ РОЗОВОЕ

— Ого, классно выглядишь! — соврал Макс, когда я села на заднее сидение такси.

Вторник наступил как-то слишком быстро, но обещание есть обещание.

Бросила на него сомневающийся взгляд и буркнула: «Спасибо». Всё-таки стандартные для меня джинсы, дешёвенькую рубашку, минимальный макияж и наконец-то вымытую голову «классным видом» назвать было сложно.

— Как отдохнула? — снова подхватил Макс, чем заставил задуматься.

— Ох, да знаешь, отлично. Успела нагнать дела, поболтали с друзьями… Можно со спокойной душой ехать на свадьбу.

Тут уже Макс посмотрел внимательнее, явно намекая, что хотел бы получить более широкий ответ.

А что стоило ответить?

«У меня раскалывается голова. Бессонница ночью, сонливость днём. Качели между тревогой и мёртвой апатией. Как тебе помада, которой я закрасила покусанные губы? Ах да. Желание сожрать каждую таблетку, до которой только смогу дотянуться, шло в подарок».

Такой ответ был бы лучше? Нет, не лучше. Люди не любят вникать в чужие проблемы.

— Кстати, — начала я, — твой день рождения осенью, но вот… Решила подарить сейчас. Только не открывай раньше времени.

Подарок представлял собой небольшой бумажный пакет, который Макс с интересом принялся разглядывать. Внутри лежала коробочка, обмотанная футболкой.

— Прости, не было упаковки… пришлось завернуть в то, что под руку попалось.

— Отдай лучше день в день, — как-то неожиданно возмутился он и попытался всунуть пакет обратно.

— Нет, — замотала головой. — Вдруг дела или ещё что.

— Ладно, — притворно сдался он через несколько секунд. — Спасибо, но вручишь сама, поняла?

Улыбнулась. Слышать от резковатого и ироничного Макса то, что я как-то по умолчанию приглашена на его день рождения — приятно. Правда, контракт ребят скоро заканчивается. В конце лета они уедут обратно в Ферринберг. И, почти уверена, больше мы не увидимся.

— Ждал вторника из последних сил. Наконец-то начало отпуска, — потягиваясь и через зевок, сказал Макс.

— Знаешь, у меня есть одна просьба.

Он сделал непонятный по смыслу манёвр бровями и наклонил голову. Наверное, какая-то вопросительная эмоция.

— Начнём с того, что ты выбрал худшего напарника для завоевания девушки и…

— Ты накручиваешь… — перебил в своей манере Макс. — Погоди, а что из этого просьба?

— Дослушай… — сделала паузу. — Хочу кое-чем поделиться. Вроде как секрет.

Макс повернулся ко мне всем телом, а я так разволновалась от уровня откровения, что только с усилием перестала теребить край рубашки.

— Короче, я не всегда понимаю, что люди от меня хотят. Не всегда понимаю, как пошутить или как там правильно улыбнуться надо, чтобы всем нравилось… С мимикой тоже иногда случается… — показала пальцем на лицо для наглядности.

— Слушай…

— Я серьёзно. Наверное, для тебя вообще удивительно, что такое может вызвать трудности, но… Просто подскажи, ладно? Если запутаюсь или сделаю что-то странное.

Вот сейчас Макс слушал внимательно, давая время на паузы и тишину, а когда понял, что больше откровений не будет, сказал:

— Думаю, ты отлично справляешься.

Улыбнулась.

— Спасибо, Макс.

— Это за что?

— Что ради поддержки закрываешь один глаз своей объективности.

Макс, морща нос, улыбнулся в ответ.

— Может, тогда нахрен их? — внезапно спросил он.

— Кого?

— Кларка и…

В этот момент я повернула голову на приборную панель машины, где у водителя был прикреплён небольшой планшет. Меня заинтересовало происходящее в новостном сюжете.

— Можете сделать громче? — попросила я явно уставшего таксиста преклонных лет.

Тот что-то злобно и невнятно ответил, тыкнул в экран, и из динамика полился серьёзный голос диктора:

— Продолжается расследование обстоятельств ситуации на военном объекте близ города Ферринберга. Где в одном из отсеков артиллерийского склада произошла детонация боеприпасов. Автоматика мгновенно активировала протокол противопожарной защиты, изолировав гермоотсеки и вытесняя инертным газом кислород для предотвращения цепной детонации. Склад сохранён, масштабной катастрофы и жертв удалось избежать.

Камера показала здание — серое, массивное, с небольшими повреждениями на одном из крыльев. Вокруг суетилась спецтехника и люди в защитных костюмах.

— М-да. Уже и в Ферринберге неспокойно, — протянул Макс. — Быть военным в наше время — рискованно. Хорошо, что без жертв обошлось.

«Нет. Не обошлось», — подумала я, но вслух не сказала. На видео всего на секунду мелькнул тёмно-синий корпус машины. Случайных проезжих там быть не могло. Соответственно, это одна из карет реанимации, которую вызывают, чтобы вытаскивать людей с того света. Знаю, потому что на одной из таких работает моя мама. Тот, кого увезли, был либо очень плох, либо очень мёртв.

— Приехали, — не поворачиваясь буркнул водитель, и я словно очнулась.

Потом заглянула в окно через плечо Макса и вздохнула.

Как и думала, эта хорошо зарабатывающая компашка выбрала одно из лучших заведений города, нагонявшее ужас на мой измученный кошелёк. Возмутиться вслух и упомянуть финансовую яму было неловко. Поэтому я просто взяла у себя в долг с арендных и намеревалась заказывать только самые бюджетные варианты, типа сэндвичей… Блин… А в ресторанах вообще готовят сэндвичи?

Под размышления о закусках и репетицию нейтрального приветствия, мы зашли внутрь.

Приглушённый свет, красивая мебель, столы расставлены так далеко друг от друга, что между ними можно было играть в активные игры. Именно так я и представляла роскошь.

Официант, одетый с иголочки, без восторга оглядел меня с ног до головы и провёл нас к столу в дальнем углу, где уже ожидали двое.

Кларк выглядел расслабленнее, чем я привыкла его видеть: рубашка с закатанными рукавами, пиджак небрежно переброшен через спинку стула. Сидел так натурально уверенно, будто весь этот ресторан построили специально для него.

— Боялись, вы намертво застрянете в пробке, — сказал Александр, когда мы подошли.

Я попыталась улыбнуться естественно, но из-за раскалывающейся головы раздражение скребло под кожей так, словно там сидел рой заноз. Ух... контролировать мимику сегодня оказалось труднее обычного.

Кларк подвинул стул рядом с собой и указал на место ладонью. Я села. Макс устроился напротив, справа от Нины. Та сразу повернулась на меня, растянувшись в идеальной белоснежной улыбке:

— Анна, привет! — мы встретились взглядами. — Так классно, что все смогли выбраться, да?

Я одобрительно закивала головой и молчала уже целых две секунды. Пора было что-то сказать, но все слова из головы исчезли до единого. Супер. Косяк на первом же приветствии.

— Да. Конечно! Это… Угу... Да, — желание провалиться сквозь землю резко стало нестерпимым.

— Спроси меня, — вклинился Макс, переводя внимание с моей всё ещё кивающей головы.

Нина немного наклонилась и игриво спросила:

— А ты, Макс, как? Спасаешь мир вместе с шефом?

Макс усмехнулся:

— Стараемся. Мир сопротивляется.

Нина засмеялась. Звонко и чуть громче принятого. Потом пару раз коснулась руки Макса, каждый раз немного дольше предыдущего.

«Ха-ха», коснуться руки, «Ха-ха», посмотреть в глаза, ещё раз коснуться руки.

Запомню, может, пригодится.

Пока ребята перекидывались между собой какими-то фразочками, я помалкивала и просто смотрела по сторонам. Если честно, встать и уйти хотелось прямо сейчас. Но... два часа. Нужно продержаться хотя бы два часа. Ради Макса.

— Уже что-то заказали? — бодро спросил тот, листая меню и явно находясь в своей стихии.

Кларк кивнул, а после посмотрел на меня:

— Только закуски. Анне заказал салат и красное вино для начала. Сойдёт? Ты вроде красное пьёшь?

Улыбнулась. Вежливо и, надеюсь, не слишком широко.

— Идеально, — заверила я и тоже взяла в руки меню.

Ну, конечно, сойдёт. Вы потом по домам поедете, а я — на кухню ресторана. Мыть посуду и отрабатывать.

Ладно. Пусть. Алкоголь — не самый плохой из планов. Хоть голова болеть перестанет.

— Может, лучше сок? — как бы невзначай спросил Макс.

— Нет, вино подходит.

Поняла, к чему он вёл, но если уж я смирилась с тратами, то это точно будет не какой-то там дебильный сок.

— Кстати, у них отличные острые креветки, — ворвалась с советом Нина. — Обожаю острый вкус!

— Боль, — поправила я, не отрываясь от картинок в меню.

Молчаливая пауза.

— Что? — переспросила Нина.

Я продолжала рассматривать аппетитные блюда и, прежде чем успела обдумать, начала тараторить:

— Эм… да. Ты права. Скорее «ноцицепция». Боль — это всё же больше психическое. О… прикиньте, у них реально есть сэндвичи… картошка… Так вот… Если там перец, то — это алкалоид капсаицин грызёт рецепторы языка. Если горчица, то уже рецепторы в носу сработают... Для мозга это боль и жжение. Ближе к ожогу, а не вкусовой стимул. Технически вкуса остроты не существует… Всё, я выбрала.

Тишина. Что-то было не так. Я оторвала глаза от раздела десертов и огляделась.

Все смотрели на меня. Нина — с чуть нахмуренными бровями и вымученной улыбкой. Макс — подпирая щеку рукой, неприкрыто ухмылялся. Кларк — какой-то вроде довольный. Не поняла эмоцию.

— Ну, то есть... — я замялась, — отличный совет. Спасибо. Ведь безобидный пищевой мазохизм приносит так много эндорфинов… Тоже закажу… Угу… Да.

— Кстати, про мазохизм... — подхватил Макс и повернулся к Кларку. — Как закончилась проверка?

Я выдохнула. Тема была переведена.

— Чёртов гад из нас все соки вытянул, — вымученно ответил Александр и отпил из своего бокала.

Тем временем официант поставил мой напиток напротив, и я уставилась на тонкое стекло. Вина в нём оказалось на донышке. Это что всё? За такую цену? Богачи совсем с ума посходили.

Скрывая разочарование, тоже отпила. Понятия не имею, как нужно определять качество вина, но было вкусно и крепко.

— Проверка? — уточнила я.

— Да. Из-за ситуации в Ферринберге, — ответил Кларк.

— Как военный склад спровоцировал проверку в лаборатории?

— Нам никто не пояснил.

— И кто это был? Управление по контролю фармакологии?

— Хуже. Армия.

— П-ф-ф. Как же столь «компетентная» организация инспектировала вас?

— Громко, — дальше Кларк прочистил горло и, изменив голос и выражение лица, передразнил инспектора. — «Зазор вытяжки двенадцать сантиметров! Двенадцать! Хотите, чтобы в эти «ворота» вылетела новая эпидемия?»

Я рассмеялась. Какая чушь. Норма зазора для вытяжки до сорока сантиметров, что при любых раскладах несущественно, если речь идёт про абстрактную эпидемию.

— Прости, а в чём тут фишка? — с искренним любопытством уточнила Нина.

Кларк, который до этого, вроде был доволен удачной шуткой, чуть приподнял брови и начал отпивать из бокала.

— Только мужчина может криком убеждать всех, что двенадцать сантиметров — это много, — пояснила я.

Сбоку от меня раздалось хлюпанье. Александр подавился вином, залив остатками свою явно дорогущую белоснежную рубашку.

Нина сразу подскочила к нему с салфеткой, которой поспешила промокнуть пятна. Тут же словно из земли вырос официант и, как показалось, снова бросил какой-то недобрый взгляд на меня.

— Да всё в порядке, — заверял Кларк, но все продолжали хлопотать.

— Мне жаль… Я… я сейчас вернусь.

Я вскочила со стула и быстро зашагала к выходу. Лучше уж было взять небольшую паузу, чем брякнуть ещё что-то подобное.

На улице оказалось достаточно прохладно. Привычно кряхтя, я опустилась на облицованный камнем бортик. Потом медленно выдохнула и принялась разминать виски пальцами.

— Решила побаловать себя кислородом?

Подняла глаза от асфальта. Рядом уселся Макс.

— Капсаицин, — я раздражённо потёрла переносицу. — Как я могла такое ляпнуть? Кто вообще додумается говорить в ресторане про капсаицин?

— Да брось, — хмыкнул он. — О чём ещё говорить в ресторанах?

Я посмотрела на него, беззвучно спрашивая мимикой: «Серьёзно?» Потом выдохнула.

— Прости, напарник. Кажется, сегодня не мой день.

— Если снова захочешь сбежать, то хотя бы позови с собой.

— Я не сбежала.

— А что?

— Дала вам возможность отдышаться от смеха.

— А ты попробуй в следующий раз остаться... Алекс реально смеялся.

Удивилась.

— Правда?

— Ага, — кивнул Макс и толкнул моё плечо своим. — Лучше бы без вина во рту, но пара пятен на рубашке ему настроение не испортит, поверь… Хочешь, вызовем такси и кинем их. Что скажешь?

— Заманчиво… — вздохнула и действительно задумалась. — Если честно, я три дня не отходила от компьютера... почти ничего не ела. Неплохо было бы перекусить… И пока мой рот будет занят едой, у тебя появится шанс нормально поговорить с Ниной.

Словно для убедительности у меня забурчал живот. Да так, сука, громко, что даже странно, как ещё люди в окна не повыглядывали. Кажется, моё тело — это беспощадная машина для генерации стыда.

— Да понял, понял! Не обязательно было рычать, — сквозь смех сказал Макс.

Я тоже засмеялась и легонько стукнула его кулаком в бедро. Так хорошо сбивать неловкость абсурдными вставками — талант, не меньше.

Когда мы вернулись, на столе уже появилась еда. У меня стоял салат. У Нины креветки, в которых точно водил хороводы клятый капсаицин.

Под мысли о том, что мой организм, вероятно, отвык переваривать что-то, кроме печенья, таблеток и пива, я оборвала нелепую улыбку и села на стул.

— Всё в порядке? – уточнил Кларк, чуть наклоняясь.

— А… да… просто важный звонок, — ответила я, стараясь не смотреть на яркие розовые пятна на его рубашке.

Дальше всё шло по классике: светские разговоры ни о чём, для разогрева. Когда Макс что-то зашептал Нине, объясняя разницу между «ликёром» и «вот этой штукой с клубникой», та переключилась на него почти полностью.

Наверное, опять какой-то флирт, ведь её коктейль выглядел как мультяшный яд. Сомневаюсь, что той, правда, интересно разобраться в алкоголе.

— Как дела? — снова обратился Александр. Видимо, тоже заметил происходящее и решил не отвлекать голубков напротив. Какой внимательный.

Замешкалась, чтобы не ляпнуть: «Поверь, приятель, про мои дела ты знать не хочешь».

— Сейчас уже лучше, — сказала я после крошечной паузы. Без лишних деталей.

Макс поднял глаза от стола. Буквально на секунду. Даже не на меня, а просто в пространство. Присутствие человека, который действительно «в курсе» моих дел, давало редкое приятное спокойствие.

— Если вдруг смогу помочь — скажи, хорошо? — продолжил Кларк.

Я изучающе посмотрела на него. Ничего, что намекало бы на подвох. Без лабораторной строгости и чужих ушей великий и ужасный директор NGM показался… приятным, что немного сбило с толку.

Решив наконец-то сыграть свою роль, для которой пришла, спросила:

— А… ты как? Как у вас вообще дела?

Александр потёр висок и с энтузиазмом чуть развернулся ко мне.

— Если рассказывать по верхам, то первая вылазка группы ничего не дала. Но мы почти вырвались из бумажной волокиты и готовы к работе с чем-то интереснее земли и травы.

— Вам разрешили отлов? — мои брови улетели вверх от удивления.

Кларк кивнул:

— Да, чтобы исключить болезни.

Поговорить про это было более чем интересно. Когда я ещё смогу задать вопросы такой персоне. Любая журналистка меня за подобную возможность уже бы пришила.

— А теории есть?

Он чуть покачал головой.

— Пока нет. Численность падает. И если они погибли, то где трупы?

— Клянусь, я снова слышала слово «трупы», — запротестовала, кажется, уже немного хмельная Нина.

Я поставила левую руку локтем на стол и в шутку отгородилась от неё и Макса ладонью. Потом с видом заговорщика спросила почти шёпотом:

— Голод? Бешенство?

Кларк улыбнулся и решил подыграть. Так же поставил руку и сделал у лица похожую перегородку ладонью. Потом, в тон мне, шёпотом спросил:

— Разве это объясняет пропажу тру… кхм… их?

— М-м-м… может, утопли в болотах? Или… съедены.

— В таком количестве? Кем?

— Хм… любые хищники, но скорее уж каннибализм. Если голодают, то слабых и больных будут съедать.

Казалось, Александру было интересно, ведь «шторку» из ладони тот до сих пор не убрал. Поэтому я, уже чуть освоившись, продолжила:

— Да, да. У них такое не редкость. Правда, странно, что это началось весной, когда в лесу так много дичи. Но если думать в сторону болезней, то примерно в двадцати процентах случаев стая пожирает слабого или его труп.

— Я вас слышу! — опять в шутку начала ворчать Нина, а дальше звякнуло стекло.

«Проклятье!» — ругнулся Макс, и я убрала «шторку», чтобы понять, что произошло.

Видимо, жестикулируя, Нина снесла рукой бокал. Мультяшный яд разлился лужицей по столу и начал стекать вниз... Прямиком в бумажный пакет с моим подарком.

Макс в спешке вынул свёрток и размотал пропитавшуюся цветастым коктейлем футболку с университетским логотипом. Потом взглянул на коробку внутри, спешно промакивая капли и… замер. Начал разглядывать вещь, поднял глаза на меня. Эмоция на лице была сложной. Скорее всего, удивление.

Я, не зная, что сказать, пожала плечами.

— Что там? — защебетала Нина, наваливаясь грудью на плечо Макса. — Это… куколка? Любишь играть с куклами? — спросила она и засмеялась.

Вопрос показался странным. Снова флирт?

— Типа того, — негромко буркнул он и продолжил изучать подарок.

Надеюсь, Макс хотел именно такой.

Словно не вынося тишины, Нина опять принялась что-то рассказывать.

Она казалась очень лёгкой, живой, притягательной. Думаю, именно такие и нравятся мужчинам.

Настроение Макса же изменилось. Он поддакивал, когда требовалось, но почему-то не улыбался и уже не так вовлечённо ловил реплики, как в начале.

Мы с Кларком продолжили болтать «о научном». Переживания о том, что подобная беседа может быть скучной, имелись. Но это была та редкая тема, в которой я не тушевалась в разговоре с малознакомым человеком. Просто контекст был понятен.

Неожиданно для меня, беседа шла как по маслу. Вероятнее всего, дело было в вине, которое мой собеседник мастерски подливал. Откуда вообще взялась бутылка, я не заметила.

Вдруг, осилив очередной бокал, Макс засобирался:

— Ну, что, Соседка. Поехали? Закажу нам такси.

— М? Так рано? — удивилась я.

— Если хочешь остаться, могу проводить, — неожиданно для всех сказал Кларк.

Макс на секунду замер, переводя взгляд с меня на Александра. Он чуть нахмурил брови и уже хотел было что-то сказать, но первой паузу прервала Нина.

— Макс, а поедем вместе? Нам вроде по пути…

«Молодец девчонка. Боевая», — подумала я и вопросительно посмотрела на друга.

Ура? Он ведь этого и хотел? Будто бы, всё складывалось очень удачно.

Вот только почему-то показалось, что энтузиазма на его лице совсем не было.

— Ещё по бокалу или пройдёмся? — наклонившись, спросил Кларк.

— Пьём! — решительно ответила я и подняла кулак вверх.

Александр улыбнулся и, предварительно попрощавшись с Максом, отвёл Нину в сторону, чтобы что-то сказать.

— Уверена? — тихо спросил Макс.

— Конечно. Мы же сюда для этого и приехали? Правильно?

Тот устало кивнул.

— Правильно... Только притормози с вином и…

— Не волнуйся, напарник. Никаких звонков пьяной Анны в самый неподходящий момент, — пообещала я.

Он приподнял коробку с подарком внутри, намекая, что нужно как-то прояснить ситуацию.

— Успеем ещё поболтать. Давай. Иди. Удачи! — подбодрила я, показав пальцы крестиком на обеих руках.

Макс изобразил не совсем понятную гримасу, и под звонкие комментарии Нины, они вышли на улицу.

Кларк снова сел на стул и уже полностью развернул его ко мне. Чтобы не показаться невежливой, сделала так же.

Сбоку замаячил официант. Забрал остатки салата и поставил солидную тарелку с мясом, которое явно готовили на гриле. Ещё картошку, какой-то сыр, оливки. Выглядело дорого.

И тут мой нос без команды втянул полные лёгкие воздуха. Господи. Запахло так вкусно, что я мысленно попросила китовый хор в желудке заткнуться и не позорить хозяйку перед приличными людьми.

Через секунду, придя в себя, подняла глаза на мужчину и поспешила предупредить об ошибке, пока за любование этой едой нам не накинули позиций в счёте.

— Простите, я не заказывала.

— Я заказал, — отозвался Кларк. — Ты же ничего не ела за вечер.

Удивлённо моргнула. И что делать?

Хотела уже было отказаться, как желудок тут же скрутило в узел. Я выдохнула. Ладно. Пусть. Если не хватит денег, займу и отдам завтра, в конце концов.

— Доктор Кларк, какие трудности испытывает руководитель NGM на новой должности? — спросила я, вытянув вперёд вилку с долькой картофеля на конце, изображая микрофон.

От чего-то мне это показалось забавным.

Допускала, что Александр шутку не оценит, но надеялась сбить серьёзность таким жестом.

Кларк чуть наклонился вперёд и подцепил дольку картошки. Нахмурилась, ведь планировала съесть её сама.

Пока жевал, Александр, судя по мимике, подхватил настроение и начал отвечать своим привычно поставленным голосом:

— Спасибо за прекрасный вопрос. Извините, не расслышал, из какого вы издания?

— А я не говорила.

— Это секрет?

— Пусть будет «Общество анонимных энтузиастов».

— Передайте микрофон, пожалуйста, ещё раз.

Я наколола очередную красивую дольку картофеля и протянула вперёд. Видимо, тоже голодный.

— Что ж, не следовало бы освещать подобное журналисту, но вы вызываете доверие, — сделал паузу, чтобы прожевать. — Трудностей уйма. Не ожидал, что прошлый руководитель развёл такой беспорядок в бумагах. И теперь, вместо того, что заняться наукой, приходится на полставки работать сыщиком, — он отпил из бокала. — Прозвучит погано, но как же не вовремя Пауэлл умер. Его помощь сейчас точно не помешала бы.

Я опустила глаза. Говорить о смерти — не моя сильная сторона. Фредерик Пауэлл был выдающимся учёным, с которым повезло встретиться лишь однажды. Он не просто возглавлял программу по улучшению свойств лекарств с экстрактами растений-эндемиков, но и был предыдущим руководителем NGM. А ещё наставником одного из самых перспективных учёных десятилетия — Кларка.

Тот знал Пауэлла полжизни. Очевидно, они были очень близки.

Фредерик умер во сне три месяца назад, после чего на должность выбрали несколько кандидатов. Из них остановились на Александре.

— Знаешь, я не умею складно говорить, но…— достала из кармана связку ключей, на котором болтался брелок. Плетёный шнурок, пара деревянных бусинок и тёмно-синяя перламутровая пуговица. Немного стёрлась, чуть поцарапана, но до сих пор блестящая. — Вот. Это то, что осталось от моей любимой игрушки. Я тогда рыдала. Прям до отдышки. Папа смастерил для меня брелок, а потом сказал: «Если кто-то изменил тебя, научил чему-то, сделал добрее или смелее, то он не может просто пропасть. Он продолжает быть. Даже если больше нигде его нет»… Думаю, Фредерик уже сделал всё, чтобы ты разобрался.

Кларк чуть приподнял брови и, опираясь на стол, подпёр щеку рукой.

— Хм… Спасибо. У тебя отличный отец. Мой на поддержку никогда не был способен. Кхм, — он осёкся. — Прости. Выпивка не идёт на пользу моему…

— Нет, знаешь. Это… Да как же объяснить… Вот сейчас ты на живого человека наконец-то похож.

Я резко закрыла ладонью рот. Последнее было точно лишним. Кларк возмущённо улыбнулся.

— И что бы это могло значить?

— Ты же… не знаю. Постоянно на меня наезжаешь.

Эта фраза его удивила ещё сильнее, поэтому я сразу пояснила:

— Мы спорим каждую встречу. Каждую!

— Просто мне это нравится. Ты почти всегда оказываешься права. Да и как с тобой ещё поговорить?

Неосознанно пожала плечами.

— Вот именно, — через улыбку бросил Кларк.

Опять разволновалась. Чтобы унять остатки головной боли, я потянула за резинку на волосах и немного помассировала пальцами кожу.

— Прости, но я сегодня не готова к драке, — сказала я, и Александр как-то странно на меня посмотрел. — Что?

— Тебе идёт. Распущенные волосы.

— А тебе розовый, — брякнула, намекая на пятна на рубашке.

— Правда? Тогда, может, не стоит её стирать?

Он театрально потянул за воротник, словно хвалился обалденной обновкой.

— Как ты это делаешь? — удивлённо спросила я.

Тот скорчил непонимающую мину.

— Это, — показала на всего его. — Отсыпь мне этой твоей… «Кларковской» уверенности.

Александр рассмеялся.

— Так было не всегда. Своё первое выступление я стоял, вцепившись в стол. Ноги дрожали.

— Да ну?! — вопрос получился такой громкий, что на нас даже зыркнул администратор.

Мой собеседник кивнул.

— Да. От волнения забыл, что говорить. Старик Фредди подсказал с места армейскими жестами. Как эти мамочки на детских конкурсах красоты, которые напоминают движения танца.

— О нет… Звучит, как страшный сон. Наверное, это можно сравнить с тем, как я задний край юбки случайно заправила в колготки… и прошла так целый этаж… от туалета… до кафедры. Но я-то после этого юбки не ношу, а ты ещё столько раз выступил…

Кларк закрыл лицо руками. Судя по поднимающимся плечам, он опять смеялся и старался делать это не слишком сильно, чтобы меня не обидеть.

— У-у-х, аж лоб вспотел. Передайте микрофон ещё раз, пожалуйста.

Понятия не имею, как так получилось, но проговорили до самого закрытия ресторана. Официанты уже принялись переставлять стулья где-то в другом конце зала, а мы все сидели.

Когда вспомнила про счёт, оказалось, всё уже давно оплачено.

Быть должной мне не нравилось в любых проявлениях. Но сейчас градус чуть подрезал способность к спорам, и я промолчала. Что ж... Успею поругать себя с утра, как протрезвею.

На улице оказалось заметно холоднее, чем когда я шла на встречу. Тогда тонкой рубашки хватало, а сейчас пронизывающий ветер настойчиво заставлял тело поёжиться. Не думала, что затянется так надолго. С тех пор как мы с Максом болтали на улице, прошло уже несколько часов.

Интересно, как он там? Смогла ли я помочь? Может он… Тут же притормозила воображение, чтобы случайно не представить в картинках, как именно проходит его вечер.

Вдруг плечи, успевшие подняться в ответ на холод, что-то накрыло. Пиджак Кларка. По привычке хотела отказаться, но то ли мамины нравоучения внезапно сработали, то ли просто вмешался здравый смысл, снова промолчала. Пиджак был тёплым, а я слишком замёрзшей.

Ещё от ткани шёл приятный ненавязчивый аромат явно недешёвого парфюма, который я не знала.

Когда подняла руку, чтобы поправить выбившуюся прядь волос за ухо, уловила ещё что-то — горьковатый травяной запах. И вот его я ни с чем не спутаю. Хепатика.

Интересно... Обычно руководители избегают практической части, но Кларк явно имел дело с живым материалом.

Эта трава при обработке давала такой въедливый запах, что просто по концентрации можно было понять, как долго человек находился рядом и какую работу проделал. В данном случае – контакт был не слишком долгим. Это очевидно даже из-за самой вещи. Химики не любят надевать под защитные костюмы одежду, которая обещает согнать с тела несколько потов.

Да, часто по стандартам лабораторий температуру придерживают в комфортных двадцати двух — двадцати пяти градусах, но хепатика — вредное сырьё. И с ней работа ведётся при других, более высоких температурах.

Всё это заставило задуматься: насколько же NGM продвинулись в исследованиях, что сам директор спустился к лабораторным столам?

— Не спешишь домой? — спросил Кларк, чем вытянул меня из привычного транса за размышлениями. — Можем прогуляться.

Вообще-то, спешила. Вернее, должна была спешить. Но в ответ только довольно кивнула и улыбнулась.

Иду гулять с руководителем NGM. Сама. Добровольно. Охренеть…тут даже пьяной комой подобную выходку не оправдаешь, но уж очень мне стало интересно разнюхать побольше о работе с нашими эндемиками.

Разумеется, признание само́й себе в банальном нежелании заканчивать вечер грозило уже не вместиться в список поводов для утреннего самобичевания. Забила.

Мы неспешно зашагали под редкими жёлтыми фонарями пустой улицы, и разговор продолжился сам собой.

Кларк с интересом расспрашивал о личном: про семью, про увлечения, о моих предпочтениях в еде. Я давала быстрые, не особо глубокие ответы и переводила разговор на рабочее. Спросила о том, каково это — вернуться в город после стольких лет в столице, как ему работается в лаборатории и есть ли подробности о вылазке в заповедную зону.

Александр рассказывал очень живо, с деталями, какими-то занятными словечками и сюжетными поворотами. Ещё был юмор… Его я раньше не замечала…

Так… Стоп… Что происходит? Когда желание сбежать при первой возможности сменилось... чем? Любопытством? Господи, пожалуйста, пусть это будет просто любопытство.

Мы шли уже минут сорок, когда я огляделась по сторонам. Совсем рядом показалась лесопарковая зона. Однако не хило мы загулялись.

На улице стояла тишина. Моё зрение уже несколько минут искало поводы зацепиться хоть за что-нибудь живое, как вдалеке, у края парка, мелькнул оранжевый свет. Присмотрелась — огонь в металлическом баке, несколько фигур вокруг. Без деталей. На таком расстоянии различались только силуэты, да руки, протянутые к пламени для тепла.

Я улыбнулась. Молодёжь часто собиралась в этом сквере. Ради своеобразной романтики, вроде как.

В нынешней ситуации, когда всё вокруг нагнетало тревогу, даже такая простая картина, как случайные незнакомцы, греющиеся у костра, казалась успокаивающе обычной. Что ж, в любые неспокойные времена люди продолжают жить и находят способы собраться.

— Может, пройдёмся через парк? — предложил Александр, указывая витиеватую дорогу, начинающуюся рядом с деревьями.

Кивнула.

Мы снова разболтались и уже практически зашли в парк, как вдруг послышался вскрик. Короткий, резкий, будто кто-то испугался и не успел сдержаться. И снова тишина.

Тело оцепенело.

— Что? — удивился Александр, видя мою реакцию.

— Слышал? Кажется, кто-то кричал.

Кларк прислушался. Ничего. Только ветер шуршал листьями.

Я продолжала оглядываться. Движения среди деревьев разглядеть не удавалось, но ощущение, что что-то не так, уже слишком глубоко заползло под кожу. Заходить в парк расхотелось моментально.

В голову сразу полезли мысли об исчезновениях и абсолютно все ужастики, которые мы раньше смотрели по ночам с сестрой. Шаг за шагом начала подступать тревога.

Видимо, понимая, что теперь настроение для променада неподходящее, Александр взглянул на меня и достал телефон.

— Давай вызову такси, — сказал он спокойно, — догуляем днём, в местечке получше.

Я не спорила. Умение бояться всего на свете и не бежать навстречу потенциальной опасности приклеились ко мне с детства. Поэтому сейчас предложение уехать прозвучало как нельзя кстати.

Такси прибыло уже через три минуты.

В салоне, где было тепло и, по моему мнению, безопасно, наконец-то удалось выдохнуть. Может, никакой опасности не было вовсе, но когда машина двинулась с места, я окончательно расслабилась и откинулась на спинку сидения.

Вечер закончился спокойно. Ура!

Объезжая парк, водитель выбрал дорогу, которая проходила недалеко от того места, где стоял заинтересовавший меня бак с огнём. Тот всё ещё горел. Только вот людей вокруг уже не было.

Я вгляделась — точно. Никого. Будто все испарились.

Глава 6. БЕЗВКУСНО

Когда Нина встала с кровати и начала собираться, я продолжил делать вид, что сплю. Похмельем не страдал, но вот ментальная тошнота подкатила мгновенно. После щелчка закрывающейся двери, который показался слаще мёда, было решено наконец-то открыть глаза.

С полминуты смотрел на потолок, потом окинул взглядом комнату. Ещё не бардак, но уже близко: на столе — штук пять кружек, на полу — полтора носка. На стуле — пиджак. Нина забыла. Без сомнений, намеренно.

Я сел на кровати и долго пялился в одну точку.

Удивительное дело: вроде вечер прошёл гладко. Ресторан, такси, Нина уехала со мной, а Анна… осталась. Вот только если всё сделал правильно, то почему не отпускает дерьмовое чувство, будто я предал её?

Твою мать! Ну в какой момент жизнь скатилась до морального банкротства?

Недовольно взглянул на часы. Пора бы, конечно, уже приступить к сборам. Но с чего начать? Игнорируя выпотрошенный чемодан, который ещё нисколько не был заполнен, я принял волевое решение сначала выпить что-то горячее.

Когда кофемашина финально запыхтела, в комнате запиликал телефон.

«БОБР. ВХОДЯЩИЙ»

— Проблемы в раю? — проскрипел я и сразу прочистил горло.

— Помнишь, что сегодня выезд в пять тридцать семь? — в привычной манере без «привет» уточнил Чарли.

— Да, мам, помню, — буркнул в ответ и налил почти с горкой почти пол-литра горячего кофе.

— Звучишь помято. Всё нормально?

— Не знаю, — вышло более, чем честно.

— И что бы это могло значить?

— Мало спал ночью.

— Наверное, работал без сна и отдыха… — издевательски протянул Чарли.

— У меня…у нас... ночевала Нина.

Тишина в ответ. Бобр переваривал.

— Она шла мимо и заглянула, чтобы переждать дождь, или в том самом смысле?

— Во всех тех самых смыслах, что ты можешь себе представить.

Помимо брата, Чарли был единственным человеком на планете, которому я мог вот так честно вывалить любую правду о себе. И судя по реакции, в восторге от моих новостей тот не был.

Бобр, не особо жаловал мои спонтанные интрижки, называя это глупой тратой времени. С чем обычно я был по итогу согласен.

— Меня нет всего неделю и...

— Ещё у нас ночевала Анна, — перебил его я, чтобы как-то уравновесить косяк рыцарским поступком. — Там без тех смыслов. Долгая история. Потом расскажу.

— Продолжай.

— А вчера мы ходили в ресторан. Вчетвером. С Ниной и Кларком.

Бобр нарочито громко выдохнул, как делал всегда перед началом очередной нотации.

— Ты просто объясни… Да как так нахрен вышло?! — почти прокричал он конец фразы.

— Кларк-таки решил подкатить к Анне.

— И ты помогал?

— Да.

— И оставил с ним одну?

— Угу.

— А до этого она ночевала у нас?

— Так точно.

— И вы спали...

— Вместе на диване.

Чарли снова громко подышал на меня в трубку:

— Знаешь, братец, я ещё не встречал такого умного и в то же время такого недалёкого человека.

— Ты просто не понимаешь всей ситуации, — запротестовал я и шумно плюхнулся на диван.

— Молю, перестань быть тупорылой кастрюлей.

Я засмеялся.

— Господи, как тебе в голову эти идиотские ругательства приходят? Никогда не привыкну.

— Не переводи тему, — буркнул Бобр.

— Проговори уже всё через рот, я хреново спал.

— И мне надо посочувствовать, что ты развлекал всю ночь помощницу нашего шефа?

— Угу, было бы прекрасно.

— Обойдёшься. Приедешь — поговорим, — снова вздохнул. — Всё, тащи жопу сюда… И, кстати, захвати мою зарядку от ноута.

Отбиваться от Чарли сил не было. Я продолжал сидеть на диване, откинувшись на спинку, и свободной рукой пытался подтянуть плед.

Помимо привычного пушистого флиса, пальцы нащупали что-то ещё.

Резинка для волос. Простенькая, потрёпанная, Анны.

Поднял глаза на полку, где стояли уже две фигурки. Чёрт возьми! До сих пор не верю, что вижу эту вещь вживую.

Вспомнив, как я объяснял Соседке о разнице таких коллекционок, лицо залилось краской.

Пиздец. Чемпион песочницы поучал владельца самой редкой лимитки. И это просто не давало мне покоя.

Под Бобриные нравоучения на фоне захотелось пройтись до универа, чтобы проветрить мысли и вернуть резинку хозяйке.

Быстро оделся. Вышел из дома. Глубоко вдохнул. Свежий, почти уже летний воздух наполнил лёгкие до отказа, и самочувствие сразу стало лучше.

Я шагал непривычно бодро, обгоняя на ходу таких же бодрых прохожих и немного щурился от света. Жизнь кипела.

Как-то неожиданно для себя улыбнулся. Эти внезапные шутки Анны и облитая вином рубашка Кларка. Смешно вышло.

А ведь девчонка даже не поняла, насколько Алекс был доволен происходящим. Уверен, тот уже с утра на своём стуле крутится и скрупулёзно придумывает дальнейшие охомутательные стратегии.

Кстати, ни разу не спрашивал, с каких пор тот вообще запал на Соседку и… хм… вроде как я не хотел лезть в сводничество? Моя роль уже закончилась. Тогда зачем вообще думаю об этом?

Ещё чуть «пожевав» в голове ситуацию, я взял пару больших кофе, убрал в карман резинку, с которой всю дорогу играл пальцами и зашёл в универ.

В последнее время мне нравилось приходить сюда. С перспективами в NGM этому месту не тягаться, но… Здесь время пролетало приятнее.

Когда открыл дверь кафедры, немного поник. Анны на месте не было. Только два педагога — приятные улыбчивые женщины, с которыми мы часто пересекались перед парами.

— О, Макс, какими судьбами? Думали, вы уже с головой в подготовке к празднику, — бодро спросила педагог биохима, которую звали Клара Вальдес. Статная женщина лет сорока пяти. Чёткая, структурная. У студентов к ней был страх и уважение в равной степени.

Вторая дама повернулась в мою сторону не сразу, потому что была погружена в какое-то журнальное чтиво, попутно уплетая бисквит. Явно домашний. Это была Мадлен Арно. Мягкая, доброжелательная женщина, из тех, кто всегда улыбается.

— Не может быть! Наш любимый профессор пришёл, — воскликнула она и, дожёвывая на ходу, бросилась ко мне для объятий.

Мадлен было примерно за шестьдесят. С первого дня знакомства она ощущалась той самой сердобольной тётушкой, что на семейных праздниках дарит самодельные вязаные носки и незаметно от родителей всовывает в руку карманные деньги.

— Даже не узнал вас сразу. С каждым днём всё краше и краше, — поприветствовал я после объятия.

— Какой льстец, — со строгой улыбкой ответила Клара.

— Я от комплиментов не отказываюсь, — энергично заметила её коллега и продолжила. — Кексик, чаю?

— Если честно, я ищу Анну. Не знаете, где она?

Женщины многозначительно переглянулись, потом кивнули на стол, за которым обычно сидела Соседка.

Я удивлённо повернул голову. На столе, занимая где-то половину пространства, стоял огромный букет красных роз, который каким-то чудом остался мной не замечен, но Анны не было.

Обогнув столешницу, понял в чём фокус. Из-за этого букета с высоты роста девчонку было не разглядеть, чем та, видимо, и воспользовалась, решив поспать на рабочем месте.

— Кажется, скоро погуляем ещё на одной свадьбе, — подмигнула мне Мадлен, на что я не совсем искренне улыбнулся.

На обёртке цветов виднелась небольшая открытка, которую я без терзаний совести раскрыл.

«АК».

Текста мышь наплакала, но догадаться, от кого это было не так уж сложно.

— Девушка, вы же так остановку проспите, — сказал я, присев рядом на корточки. Не особо оригинально, но сработало молниеносно.

Анна подняла немного голову, огляделась по сторонам, потом медленно повернулась ко мне. Я уж было подготовил суровый вид, чтобы обозначить свою строгую позицию за отсутствие сообщения после ресторана, ведь, правда, его ждал, но не удержался и захохотал.

На лбу у Соседки глубоко отпечаталась пуговица от рукава. Глаза её были очень заспанными и, казалось, вот-вот начнут смотреть в разные стороны.

— Во сколько же эта тусовщица вернулась домой? — с издёвкой спросил я и протянул ей кофе.

— Ты как тут оказался? — пробубнила она. Видимо, всё ещё просыпалась, но стаканчик взяла.

— Наверное, ты хотела сказать: «Спасибо, Макс»?

Пока договорил последнюю фразу, она залпом выпила около половины стакана и, после, уже более вдумчиво посмотрела на меня.

— Привет, — протянула Анна очень мягко, словно будучи ещё подшофе, и вернула голову виском на руку.

— Ты в порядке? — уже менее шутливо спросил я.

— Конечно. Что со мной могло случиться? Только голова раскалывается. О! А у тебя что? Ну… с делом… ты понял.

Врать не люблю, поэтому решил просто съехать с вопроса.

— Мои дела точно не сравнятся с твоим букетом…

— А... да. Впервые такой получаю, если честно.

— Любимые?

— Все цветы, в целом, ничего, — вяло ответила Соседка.

— Ну, давай. Не ленись, подумай получше.

— М-м-м… хризантемы. Просто белые хризантемы.

— Да? — удивился я, ведь в Арентроу они чаще всего использовались на похоронах. — Не знал, что девчонки любят такое больше роз.

— Думаешь наперёд, как порадовать Ни…

Я резко округлил глаза, показывая, что лучше не заканчивать имя. Кажется, Анна забыла, что мы не вдвоём.

— Ни-… ничего себе, сколько уже времени, — выкрутилась она и наморщила нос, как бы извиняясь за косяк.

— Кстати, об этом. Так и во сколько ты вчера вернулась?

— Не помню… Думаю, около часа ночи.

— И как?

Она растянулась в улыбке:

— Хорошо…

Её ответ меня неожиданно царапнул, но обдумать в моменте было неудобно. Поэтому, в очередной раз сменив тему, продолжил:

— Скоро выезжаю в Ферринберг. Зашёл спросить, тебе точно не нужно помочь с жильём или встретить на вокзале?

— Точно. Спасибо, что предложил.

— Тогда, может, пройдёмся? — спросил я с надеждой, что небольшая прогулка с Анной сможет выветрить неприятные мысли о прошлой ночи.

— Очень, но не могу. Нужно доработать кое-что перед выходными…

Пока Соседка всё ещё немного сонно рассказывала о планах, я на секунду поднял глаза.

Мадлен и Клара, которые обычно болтают без умолку, сегодня изображали из себя трудяг.

Поймав мой взгляд, они тут же активнее зашуршали бумажками и состроили такие сосредоточенные лица, будто прямо сейчас решали судьбу мира. Ага, конечно. Просто с наслаждением греют любопытные ушки, притворяясь погруженными в работу.

В любом случае, это означало только одно — пора сворачиваться, пока дамочки не услышали что-то действительно интересное. Несмотря на миловидность, радар на чужие секреты у этих двоих работал лучше армейского спецоборудования.

— Ладно, Соседка, увидимся на плотине, — сказал я, выпрямившись. — Отдохни, если получится. И да, не думай, что я забыл. Мы ещё поговорим про тот подарок.

— Обязательно. Спасибо, что заглянул. Кофе был очень кстати.

Попрощавшись с Кларой и Мадлен, я вышел из кабинета, а потом из Универа.

На улице стало жарко, и асфальт уже начал отдавать теплом в ноги. Зря не надел кроссовки полегче. В руке болтался стакан с оставшимся кофе, в другой — телефон, который уже дважды пиликнул:

Нина: «Проснулся? Не стала будить».

«Я, кстати, пиджак у тебя забыла. Может, встретимся — заберу? :)»

Я уставился в экран. «Пиджак забыла» — моя любимая классика.

Господи, со всем уважением… Не хочу. Вообще, не хочу. Ни разговаривать. Ни пересекаться. Ни быть вежливым. Просто не хочу. Даже размышляю об этом через насилие к себе. Только потому, что так надо, так правильно. Конечно, отвечу, но позже.

Пока бродил без цели по студгородку, в голове варились размышления о нейтральных вариантах ответа «почему нет». Занят, болею, землетрясение? Не пойдёт, мы же с ней встретимся на работе...

Сунул телефон в карман и нащупал… резинку. На секунду остановился, потом медленно достал.

И? Цель визита, между прочим. Я пришёл туда... зачем?

Всё, давай, Макс. Берёмся в руки и перестаём разочаровывать самого себя. Что-то ведь явно не клеится. Почему игнорируешь Нину с её «понятным» пиджаком? Время на «отнести резинку» ведь нашлось.

Чёрт… Зачем этот поход в ресторан вообще мне сдался? Надо было просто перекинуть Соседку через плечо и уехать, как изначально и собирался. Но вроде договорились с Кларком… Блядь, тогда почему меня так взбесило, что Анна осталась? Я ведь продолжал думать об этом, даже пока был с Ниной.

И вот, почти уже добравшись до дома, в мою голову, наконец-то пришёл ответ. Он был одновременно таким сложным и абсурдно простым, что я остановился среди дороги и подумал:

«О как. Спасибо, Бобр, кажется… дошло».

Глава 7. ПОХМЕЛЬЕ

Проснулся от того… сам не знаю, почему я в итоге проснулся.

Соображать начал в момент, когда пытался достать из недр дивана провалившийся туда надрывающийся телефон.

Проклятье. Почему я вообще уснул на диване?

Буквально за секунды до вполне реального нервного срыва, разоравшийся мобильник удалось выудить из щели и вырубить.

БАМ-БАМ-БАМ!

На фоне кто-то лупил ногой в дверь. Не стучал. Именно лупил.

Через стон страданий разлепил глаза и посмотрел перед собой. Я в своей квартире в Ферринберге.

Голова просто раскалывалась. Мальчишник. Точно, вчера был мальчишник Чарли... Мы пили. Много. Чёрт. Чтобы пережить это попоище, следовало заложить ощутимо больше, чем одну ночь или не пить вовсе. Но такой вариант я даже не рассматривал.

Тем временем лупёжка в дверь не прекращалась.

— Иду, блин, — прохрипел я и кое-как встал с дивана.

Шатаясь, добрался до двери, открыл.

Сначала показалось, что допился до белой горячки и вижу сам себя. Но нет. Проморгался, и зрение понемногу сфокусировалось на шумном госте.

С недовольным лицом на пороге стоял Тони — мой старший брат. В его руках — знакомая небольшая переноска.

— Блядь, серьёзно? Проспал? — сразу набросился он.

— Почему так рано? — я потёр глаза.

— Двенадцать. Договаривались на одиннадцать. Проверить площадку до свадьбы.

Точно. Я вызвался разгрузить Чарли и осмотреть загородный комплекс первым, до того как вечером туда приедут сами молодые и часть гостей.

— Дерьмово выглядишь. Сделай с этим что-то, — добавил Тони и зашёл в квартиру, не дожидаясь приглашения.

Когда он переставил переноску на пол, изнутри донеслось недовольное скрипучее мяуканье.

— Держи своего динозавра.

— Ну наконец-то, — я звякнул молнией, и дверка переноски открылась. — Вонки, малышка, иди к папе.

Пугливо озираясь, на голос медленно вышла кошка. Серая шерсть торчала во все стороны, а левый глаз был навсегда закрыт. На веке проступал старый шрам. Бледная линия — свидетель каких-то былых приключений. Правый голубой глаз продолжал смотреть на мир с выражением философа.

Шла она... ну, пыталась идти прямо. Немного вбок, чуть-чуть зигзагом, словно пол был сделан из желе. Пушистый хвост, в такт остальному, важно махал в разные стороны без системы, а лапы двигались в собственном ритме. Не марш, скорее джаз.

Подобрал Вонки на улице три года назад и, несмотря на сложный характер, я эту кошку очень любил.

— Привет, красотка, — погладил её по спине. — Я скучал.

Вонки заурчала, что больше напоминало звук старой наждачки по дереву, нежели нормальное мурлыканье. Потом потёрлась мордой о ладонь, подставила для почёсывания ухо, выгнулась.

Тони, скрестив руки на груди, смотрел на нас раздражённо. Он с моей любимицей был в странных отношениях. Не прям уж ненависть, что-то ближе к недопониманию.

— Злобное чудовище.

Брат показал ей средний палец, и кошка мгновенно ответила шипением.

— Видишь? — сказал он. — Давай усыпим?

— Ты первый начал, — отрезал я, продолжая гладить Вонки.

Тони закатил глаза, прошёл на кухню. Следом в холодильнике что-то брякнуло. Пошуршав тем немногим, что было внутри, он вернулся в гостиную с банкой газировки и вальяжно уселся в кресло напротив.

— Ну, как там девчонка? Спрашивала про меня после ужина?

Я поднял голову.

— Как думаешь, я уже начал жалеть, что познакомил вас?

— Ух. Какой сердитый, — брат издевательски улыбнулся. — Прям как кошка.

Подкол, конечно, понял. Но настроения разгонять историю не было.

Мы с Тони всегда были не прочь компании красивых девушек и хорошего кутежа. Но как-то стихийно родилось правило: не тащить никого домой.

Если не считать Элли, которая приходила с Бобром, девчонки в нашем доме были всего дважды. Брат привёл девушку в гости, которая, к слову, была ничего, ещё во времена универа. Глуповата, на мой взгляд, но очень добрая. Это цепляло. В более серьёзное у них в итоге не переросло.

У меня же затяжных отношений, можно сказать, вовсе не было. Мой максимум закончился на знакомстве брата с пассией, с которой затянулось чуть дольше пары месяцев. Она тогда Тони страшно не понравилась — настолько, что он даже не постарался скрыть. Сначала казалось, старший перегибает и просто «не распробовал». Но, нет. Брат оказался прав. В целом, как обычно.

И вот. Позавчера я встретил Анну с вокзала и привёз в семейный дом, чтобы та поужинала в компании после дороги. Как подругу, разумеется. И да. Откуда растут ноги, поняли все, кроме одного человека.

А потом… всё прошло отлично. Соседка, несмотря на своеобразную манеру общения, быстро освоилась и понравилась моим домашним. В особенности Тони.

Не сказать, что удивился, но, если честно, узнать мнение брата я очень хотел. В людях он всегда разбирался. Возможно, из-за профессии.

— Пытался поговорить с ней, когда отвозил обратно в отель, — начал оправдываться я.

— И?

— Ей позвонил Кларк. И… я просто решил не лезть.

Тони поперхнулся газировкой и чуть откашлялся:

— Кто ты, и где мой младший брат?

— У неё сейчас непростое время, — пояснил я. — Так будет лучше.

— Ого.

Поднял глаза на Тони.

— Что?

— Да нет, ничего, — тот усмехнулся. — Просто. Крепко она тебя.

Я не ответил. Потому что старший был прав. Он задумчиво покрутил в руке газировку, допил и смял пустую банку:

— Ладно. Поехали на площадку. Чарли будет счастлив, если мы наконец-то всё проверим. Сможем поговорить по дороге.

Брат кивнул на Вонки:

— И зверюгу обратно в переноску. Ма уже неделю её ждёт.

Посмотрел на кошку. Она на меня. Опять замурлыкала. Почему-то засовывать Вонки в переноску было жалко. Казалось, так кошка подумает, что ей здесь не рады.

— Пусть пока посидит так. Дай мне пятнадцать минут, — после тяжёлого выдоха сказал я. — Приведу себя в человеческий вид.

— Удачи, — Тони усмехнулся и провёл по мне глазами снизу вверх. — Тебе понадобится.

После душа я схватил сумку и в режиме «катастрофа» начал закидывать в неё всё подряд. Носки, запасная рубашка, туалетная вода, зарядка от сам не знаю чего.

«Похрену. Разберусь на месте», — пронеслось напоследок, перед тем как хлопнул дверью и помчался к машине.

Устроил переноску с Вонки на заднем сидении кроссовера брата, сам плюхнулся рядом с ним.

— Помнишь, вчера на мальчишнике Чарли говорил, что Роттеры и Эшфолды не приедут на свадьбу? — спросил Тони, не отрывая взгляда от дороги.

— Нет, — признался я. — А что с ними?

— Ещё не знаю. Что-то с их фермами. Чарли очень расстроился. — Тони пожал плечами. — Брайан Роттер звонил мне с утра. Договорились встретиться вечером, обсудить детали. Вроде какие-то проблемы со страховкой.

Я тоже удивился. Это были не мимолётные знакомые, а семьи, с которыми Чарли дружил много лет. Думаю, если они в последний момент отказались приехать, значит, там что-то серьёзное. Хочется надеяться, что не слишком.

Полчаса пути. Сначала в окне тянулись серые здания и назойливая реклама шумных улиц, потом замелькали домики частного сектора.

Площадка находилась в загородном комплексе — одном из тех мест, где всё красиво, дорого и как нельзя лучше подходит для свадебных фотографий. Гостиница, конюшня, павильон для праздников.

На месте мы с Тони разделились. Я отправился к распорядителю, он — к менеджеру комплекса улаживать вопросы с возвратом денег за несостоявшихся гостей. Нужный мне человек нашёлся быстро. Невысокий манерный мужик с очень деловым лицом методично прошёлся со мной по списку задач, изредка подсвечивая свою исключительную важность в процессе.

Несмотря на то что разок пришлось позвонить Элли, все галочки встали на свои места.

Я облегчённо выдохнул и не спеша направился к брату. Нашёл его в павильоне за столиком напротив менеджера, лицо которого выражало смирение и глубокое отсутствие каких-либо эмоций. Ухмыльнулся. Тони явно уже успел выпить из бедняги душу, разбирая договорные нюансы. Лучше уж первому было согласиться, иначе себе дороже.

Почти было подошёл к их столику, как у брата зазвонил телефон. Тони глянул на экран, поднял палец — мол, минутку — и отошёл в сторону для разговора.

— Слушаю... Да, я как раз на площадке... Окей, посмотрю...

Старший нашёл меня взглядом и махнул рукой, намекая, что ещё немного помучает менеджера. А это, по моему опыту, означало «минут двадцать минимум».

При таких раскладах можно было и пройтись. Я забрал у менеджера ключи от домика, где мы будем жить с Тони, и огляделся. Красота, ничего не скажешь.

Накинул наушники, выбрал песню фоном и медленно, без цели зашагал по каменной кладке в сторону дальнего края комплекса. Павильон за спиной, справа полукругом выстроены домики для гостей, а прямо за прудиком и небольшой рощей виднелась конюшня. Здание представляло собой постройку из красного кирпича с множеством ставней и широкими воротами, за которыми то и дело доносилось лошадиное фырканье.

На звук моих шагов из небольших окошек вывалили свои головы и уставились любопытные лошади. Не знаю зачем, помахал им и, смотря под ноги, зашагал дальше. Воздух здесь был каким-то особенным — пахло влажной землёй, сеном и чем-то ещё… вроде железа.

За конюшней тянулся высокий деревянный забор, внутри несколько лошадей лениво гуляли и щипали траву. Когда начал рассматривать всё внимательнее, удивился. Между досками забора, в зазорах, тянулась проволока. Не обычная — колючая, играющая на солнце свежим металлом.

Сделано было на совесть: несколько рядов, на разной высоте, плотно натянутые вдоль всей длины, на них — частые острые шипы.

Зачем? Забор и так метра два с половиной, лошадь не перепрыгнет.

Обошёл по периметру, приглядываясь. Проволока шла везде, без разрывов, аккуратно закреплена. У дальнего угла, ближе к роще, что-то выбивалось из картины и резануло взгляд. Присел на корточки, чтобы рассмотреть получше.

Ямка.

Небольшая, сантиметров пятьдесят в диаметре, прямо под забором. Подкоп. Земля рыхлая, свежая, комья ещё не слежались. Кто-то явно копал недавно. И на проволоке, прямо над ямкой, колыхался рыжеватый клочок шерсти.

Лисица, подумал я. Или что-то похожее. Наверное, подлезла под забор и зацепилась за проволоку на выходе. Но это странно. Лисы обычно держатся подальше от крупных животных, тем более от лошадей. Зачем вообще лезть в загон, когда любой взмах копытом грозит зашибить тебя насмерть?

Встал, отряхнул руки. Посмотрел на лошадей. Спокойно паслись, никаких признаков беспокойства.

Спустя несколько метров нашёлся ещё один подкоп, но в этот раз почти незаметный. Уходил под металлическую поилку у самого забора. Причём ту явно сдвинули, чтобы этот лаз накрыть. Насколько глубоко тянулся ход, не разобрать, но земля вокруг выглядела примятой.

Интересно. Лиса, которая возвращается на место преступления? Маловероятно. Что ей тут ловить?

Перевёл взгляд выше, на проволоку. Колючка здесь была помятая, один из рядов провис, шипы погнуты. С металла вниз тянулись тёмные липкие на вид капли. Типа моторного масла. Колючка выглядела так, будто через неё продирались силой, игнорируя боль.

Когда наклонился, краем глаза заметил движение. Это был Тони. Бежал мимо рощи и активно махал руками, как диспетчер на взлётной полосе.

Вынул наушник из уха.

— ...сзади! — донёсся его голос. — Собака!

Совсем рядом послышался рык, следом металлический звон цепи.

Резко обернулся, и на меня рвануло что-то чёрное. Инстинкт сработал быстрее логики и, отшатнувшись назад всем телом, я налетел спиной на забор.

До моего лица оставалось около метра, когда цепь максимально натянулась и собаку резко одёрнуло за шею.

Фух! Повезло, если отбитую спину вообще можно назвать везением.

Через пару секунд, когда пришёл в себя, смог нормально рассмотреть тварь. Всё ещё заливаясь слюнявым лаем, цепь продолжал натягивать массивный чёрный пёс неизвестной мне породы.

Я с опаской двинулся вдоль ограждения, глядя на щёлкающую в воздухе пасть. Хотелось как можно скорее увеличить дистанцию между острыми зубами и задом, который так внезапно застали врасплох.

Сердце продолжало биться как бешеное. Спина пылала огнём, после того как металлические шипы распороли кожу, и, судя по сквозняку в неположенном месте, любимая футболка с сегодняшнего дня благополучно превратилась в тряпку.

— Укусил? — спросил запыхавшийся Тони.

— Нет. Я цел. Порвал одежду.

— Охренеть! Грозная скотина, — присвистнув, сказал он. — Но не страшнее твоей кошки.

— Точно, — хмыкнул я и повернулся к псу. — Слышал, шакал? Принесу сюда Вонки и тебе конец, уродец!

Мы рассмеялись. На топливе из страха и адреналина я быстро помог Тони забрать вещи из машины и попрощался с Вонки, пообещав скоро вернуться.

Когда подошли к нужному домику — одному из лучших во всём этом комплексе, на секунду засомневался. Ещё раз поднял глаза на настенную табличку.

Номер «7» — на ключ-карте, номер «7» — на домике. Вроде мы пришли, куда нужно, но как-то не верилось.

Я пикнул замок, дверь открылась и… у меня упала челюсть Это был дом-мечта. Двухэтажный, просторный, стильный. Первый этаж — открытая планировка: электрокамин в стене, напротив него мягкий диванчик, кухня с островом и техникой, которая выглядела дороже моей месячной зарплаты. Светлое дерево, большие окна, минимализм без стерильности.

На втором этаже нашлись две спальни, каждая со своей ванной. Тони кинул сумку в одну, я — в другую.

— Ладно, — сказал он, спускаясь обратно. — Мне пора на фермы. Роттеры с Эшфолдами уже заждались. Вернусь через несколько часов.

Телефон брата в сотый раз за день раздражающе запиликал, и тот, болтая на ходу, ушёл.

Тишина.

Нужно было подумать, чем заняться дальше. Но, зная себя, решил позвонить жениху до того, как голова вскоре неизбежно коснётся подушки. Прислонившись к стене, набрал номер. В динамике послышались гудки.

Чарли ответил почти сразу.

— Скажи, что всё в порядке? — раздался из динамика его взволнованный голос.

— В порядке, расслабься.

Бобр шумно выдохнул:

— Ф-у-у-х. Спасибо. Живой?

— С утра был не уверен, — я потёр затылок. — Сейчас лучше.

— Анна уже приехала? Элли сказала, она рано ушла с девичника.

— Предлагал подвезти, но она отказалась. Опять нужно было что-то доделать по работе, — переступил с ноги на ногу. — Кто бы мог подумать, что у методистов бывают такие завалы, да?

Чарли хмыкнул:

— Она всегда много работала. Поэтому и начал вытаскивать её с нами. Просто раньше кое-кто делами методистов не интересовался... так, как сейчас.

Хорошо подколол. Я улыбнулся и тут же вспомнил первый разговор с Чарли о ней. Месяцев девять назад, может, десять. Тот предложил пойти втроём в бар, позвать Анну. Я сказал, что не хочу. Что она...

Это были неправильные слова. Глупые.

А потом взгляд Чарли. Он тогда посмотрел так разочарованно. Не зло, не с осуждением — просто разочарованно. Я сказал что-то, чего Бобр никак не ожидал от меня услышать.

В тот день стало стыдно. И сейчас стыдно вспоминать. Я жалел о сказанном каждый раз, когда узнавал Соседку лучше, и мысленно благодарил Чарли за то, что настоял на своём и не дал мне остаться идиотом. Вот только того, что девчонка внезапно намертво поселится у меня в голове, я никак не ожидал.

— Вы будете часа через три? — уточнил я. — Хочу выспать из оставшегося времени всё, что могу.

Бобр явно через улыбку хмыкнул и попрощался до вечера. Он знал, как именно обычно я перевожу темы, чтобы ко мне не лезли под кожу. И, надо отдать должное, Чарли никогда не перегибал.

Я поднялся на второй этаж, зашёл в свою комнату. Большая кровать, белое постельное бельё, окно с видом на рощу. Снял кроссовки, лёг на спину и сразу пожалел. Боль мгновенно прошила кожу там, где её оцарапала проволока. Я перевернулся набок и с кряхтением попробовал устроиться поудобнее. Лучше, но ненамного. Чёртова псина. Чёртова проволока.

Закрыл глаза. Полежал так. Потом попытался расслабиться и не думать ни на какие выматывающие мозг темы. Тот тоже сотрудничать не спешил.

Мысли были разными. О свадьбе, о том, что праздник обещает быть весёлым. О том, как вернусь домой, заберу Вонки у брата, снова буду жить в Ферринберге. О работе: контракт закончится, и варианты для заработка здесь уже есть.

И хоть Кларк открыто говорил о хороших возможностях в NGM, о которых я обещал подумать, решение было принято. Оставаться в Фенвире... нет уж.