Читать книгу: «Сквозь его тень»

Пролог

Стараниями людей любовь превозносится и отрицается как в добром, так и тёмном свете, но как бы то ни было - любовь все равно оставляет отпечаток в душе каждого. Неважно, будь это ребёнок или старик – важно как ты чувствовал её и пронес сквозь сердце. Любовь неподвластна разуму, оттого не стоит нарекать ее злой. Но есть несчастные люди, чьи боль и обиды не позволили открыться свету в своем сердце и подарить его другому.

В этих мрачных стенах души и рождается больная любовь - отчаянная, с открытыми ранами на сердце что кровоточат и покрываются невыносимыми струпьями. Не всегда мы знаем правильной любви, но всегда душа тянется к свету. Она словно мотылек в ночи, но только душа не знает способна ли внутренняя тьма выдержать свет, возможно она и поглотит этот луч надежды не оставив и следа. Эта тайна истерзанных сердец.

Каждый, кто слышал об этой тайне, всегда заглядывал в укромный уголок своей души и вспоминал ту самую нить, которая тянула шрам по его сердцу изнутри, словно обрываясь, больно ударяя по стенкам. Каждый раз эта нить натягивалась и вибрировала, заставляя дрожать - от боли, от воспоминаний … и от любви.

Добро пожаловать в разрушенный замок, принцесса, не испачкай кровью свои белоснежные туфельки.

Глава 1. Сквозь сумрачный голос.

Пламя. Солнечный огонь, такой далекий от нас, но согревающий каждого кто обращался к нему, нуждался в нем. Такой была она. Странное начало, не так ли? Что-то жертвенно-доброе звучит в этих словах. Но Эдае не жертвовала, она дарила этот свет, прикасаясь ко всему, что отражалось в ее зеленых глазах с карими крапинками, словно волны Карибского моря, бьющиеся о песчаный берег. Будучи еще совсем малышкой, она верила в чудеса и не утратила этого. Свои безумные идеи она воплощала в жизнь так быстро, как рождались мысли в ее темно-русой голове. Словно нет ничего невозможного - она была безумной вспышкой, нежным теплом и пылающим огнем для окружающих.

Эдае - в переводе с тюркского «дитя Луны».

***

Россия. Столица Сибири.

- Господи, почему вся кухня в нитках? - Громко произнесла Ариадна Аслановна.

Живя в полной семье, состоящей из отца-бизнесмена и матери-врача, Эдае была любима, образованна и воспитана в понимании и поддержки своей семьи. Будучи любознательным ребенком, хваталась за любую науку и занятие. В марте она была дизайнером одежды, а уже в августе подавала документы в местный вуз, на отделение журналистики. Она любила эту жизнь, она восхищалась ею и бралась за любую возможность познать новое и стать в этом одной из лучших. Она спешила жить и пугала этим своих родных.

- Эдае! Что, черт возьми, здесь происходит?

На возмущения матери, в кухню вошла зеленоглазая шатенка с пышными ресницами. Пухлые губы светло розового оттенка сомкнулись в тонкую виноватую линию. Россыпь золотых веснушек обрамляла вздернутый носик, брови выразительно изогнулись в жалостливый домик на ее лице с мягкими изгибами и точеными скулами.

- Мам, я вчера пробовала сшить юбку. - Виновато пожав плечами, произнесла девушка.

- И как успехи? - С легкой усмешкой произнесла мать, видя лоскуты изрезанной шерсти.

- Ну... эм… разве что на одну ногу налезет?- Глупо хихикнула девушка.

- Эдае, лучик мой, сколько мы говорили о том, что бы ты концентрировалась на чем-то одном? Ведь нельзя быть одинаковой хорошей во всем, да и растерять себя очень легко, - ласково произнесла женщина, поглаживая дочь по непослушным кудрям.

- Мам, ну у меня все получается, как видишь. Кстати, ребята позвали меня сегодня на выставку, помнишь, я говорила о мальчике-фотографе, который сделал пару снимков? Он сказал, что там есть три моих снимка, и кстати! Они очень большие. - Деловито кивнула девушка,

- Только представь, сколько людей увидят меня, - запищала она.

- Ох, если папа узнает, то нам придется выкупить их все, - засмеялась мама.

Ариадна Аслановна была точеной женщиной сорока шести лет. Она была невысокого роста, с четким каре и округлыми формами. Она всегда была одета подобно своей аристократичной натуре. Твидовые костюмы сменялись классическими платьями и строгими костюмами. Её главным призванием была медицина. Она была чертовски мудрым женским врачом. Кем также видела себя когда-то Эдае, однако, девушка решила, что из-за своей неусидчивости и брезгливости не сможет сполна отдаваться медицине, чему не стали препятствовать её родители.

Эдея

Крутясь около зеркала в холле, я посмотрела на себя, видя в отражении то, что мне нравится: высокие замшевые ботфорты от Sasha Fabiani поднимались выше колен, подчеркивая стройные ноги и округлые бедра. Короткое платье с молнией по спине обрамляло точеную фигуру «песочные часы».

«Так, нужен яркий акцент, яркий акцент…» Взгляд упал на мамину сумку. «Я думаю мне не влетит», помолившись про себя, я расправила уложенные локоны, переложила вещи в ее сумку, и, схватив короткую шубу, выбежала на улицу. Одному богу известно, сколько меня ждал таксист, и сколько платного ожидания у меня накапало.

Я чувствовала волнение, и поскорее хотелось увидеть, как же меня сфотографировал Миша. Ведь это была чистая случайность.

В первый день учебы в институте я так переволновалась, что долго блуждала по коридорам в поисках аудитории. А найдя, осознала, что опоздала уже на двадцать минут. И постеснялась зайти… Не знаю, почему всё так сложилось, но от этого у меня испортилось настроение, и я решила что это плохой день для учебы, и завтра будет лучше. Поэтому я собралась ехать домой. Да, не спрашивайте, мне самой довольно тяжело с моим характером, молчу уже об окружающих. Выходя из института, я столкнулась с парнем.

Буквально врезалась в него на повороте. Он схватился за мою сумку, чтобы не упасть, и замер.

Он смотрел на неё так, будто увидел святой Грааль.

Потом медленно поднял взгляд на меня.

- Это Prada? - выдохнул он благоговейно.

В голове пролетело две мысли:

1. Кто этот умник?

2. Мы точно подружимся

И вот уже конец второго курса, а это один из моих близких друзей.

Если уж очень быть честной, я не знаю, что такое дружба. Ведь дружба это про быть собой и доверие, да? Но я никогда не могла открыться полностью.

Не хотела грузить людей своими проблемами.

Зато люди открывались мне. Всегда. Видели во мне поддержку и выкладывали все до последней детали.

Обычно я получала такую обратную связь: «Сначала я думал, ты вообще высокомерная сучка».

Пфф. Раньше это смешило. Сейчас я отношусь к этому скептически, ведь если человек дальновиден, он обязательно копнет в мою личность глубже и поймет, какая я и что скрывается за образом холодной королевы. Любила ли я выглядеть дорого? Ещё как. Я была та ещё позёрка, но кто сказал, что это плохо? Родители давали мне всё для хорошей жизни, и я принимала это с благодарностью.

Взглянув на часы, поняла вдруг, что опаздываю. И тут, как по заказу, зазвонил телефон. Увидев фото на экране, я застонала: «Всё, влипла».

- Ало, Мишань, клянусь, что подъезжаю. - Быстро протараторила я, закусив губу.

- Шерин, лучше поклянись, что ты не с полотенцем на голове высунулась в окно, что бы наврать! - Вот продуманный засранец.

- Да, нет! Тут пробка была.

- Ооо. да, в твоем случае - у тебя в шкафу! - Я закатила глаза и вышла из такси.

- Посчитай до десяти и повернись ко входу. - Улыбнулась я.

- Один… два… три…

- Бу! - обняла я сзади друга, - А ты все ворчал с полотенцем, - скорчив гримасу, обняла друга.

- От тебя могу ожидать все, кроме пунктуальности, - закатил глаза рыжий, обняв меня в ответ. Отступив, он осмотрел меня с ног до головы.

- Эдае Шерин, официально заявляю, что отсюда тебя свистнут, - он подмигнул и засмеялся, увидев мои закатанные глаза.

- Ой, ты помнишь всех этих придурков, я тебя умоляю, единственное, что здесь могут свистнуть - так это матушкину сумку. Она кстати не знает, что я с ней, - ехидно улыбнувшись, ответила ему

- Слушай, помнишь, я говорил, что пригласил меня для участия фотограф Барсуков, он сейчас в Токио снимает. Так вот, я пока ходил тут, и знаешь что? А контингент-то неплохой вырисовывается, - заявил Миша деловито.

- Мишка, не бубни, а? Лучше смотри как здесь круто! Пошли, и если увижу что ты не отфотошопил мне нос, то прокляну поносом, - угрожая длинным острым ногтем, предупредила я.

- В таком случае я в аптеку, ведь, во-первых у тебя идеальный нос, а во-вторых обделаться на своей первой выставке - так себе желание… – Расмеялся он.

Пройдясь по огромному залу с фотографиями разных размеров и гамм, я останавливалась у каждой, уделяя не менее пяти минут внимания, растягивая ожидание перед видом на собственные портреты.

Я любила объективы, всегда чувствовала настроение и могла красиво позировать, но волнительным был тот нюанс, что Миша и его работы отличались своеобразностью, там где я видела лужу - он видел отражение деревьев «растущих из неба». Он видел прекрасное в уродливом, грустное в злом, и жалостливое в добром. Он не делил мир на черное и белое, а принимал его таким - многогранным, не идеальным. Это цепляло меня, и я чувствовала общую волну с ним. Я не чувствовала между нами половой разницы. И я не чувствовала злости и зависти в этом общении. Это та редкая для меня часть присущая каждому нашему диалогу.

Дойдя до центральной стены, я обомлела…

Останавливая еле сдерживаемую дрожь и улыбку, я шагнула ближе. На просто громаднейшем холсте метр в ширину и три в длину, я увидела себя, сидящую посередине, на лестничном пролете в студенческой зоне, окруженная однокурсниками. Воспоминания всплыли в голове. Первый курс, первая сессия… Я помню наш страх и бессонные ночи. Тогда мы готовились к экзамену по отечественной литературе.

«- Шерин, учи давай! - воскликнула отличница Машка Быкова. «Здесь на шутках не прокатишь.

- Где ты не прокатишь, там я пролечу! - смеясь, я поправила свои волосы…»

Миша запечатлел этот момент на фотографии.

Так и получилось. Я в центре, в окружении своих однокурсников, смеющихся над глупостями, которые я генерирую не подумав.

Глупая улыбка тронула мои губы, когда я прочитала название фотографии… «В лучах солнца».

- Вот проказник, успел же незаметно, - посмеялась я себе под нос.

- О, моя дорогая, ты еще остальные не видела, - по-братски обнимая меня за шею, произнес Мишка, увлекая меня посмотреть на остальные выставленные фотографии.

На остальных трех снимках была изображена красивая, лесная местность возле нашего кампуса. И на последнем снимке - мой первый день в универе. На нем я с озадаченным лицом смотрю в лист с расписанием. Тот самый день, когда мы познакомились с Рагозиным, он же Мишка, он же Мишаня. Я не любила этот день, но также была рада ему. Не любила - потому что в случае неудач я винила себя, что сбежав с пар вся неудача Вселенной обернулась ко мне задом; а любила - потому что завела хорошего приятеля, кто скрашивал мои будни в этом университете. Мишка знал лишь то, что я позволяла ему знать, он никогда не спрашивал лишнего и не лез в душу, и раз уж быть честной - я и сама туда боялась лезть.

Вернувшись в реальность, я увидела название: «В поисках солнца». Потрепав Мишаню по рыжей макушке, я засмеялась:

- Вот упаси господь, отец увидит эту романтику и решит, что ты влюблен, а там не убедишь его в твоих интересах, - засмеялась я.

- Может это мое алиби для других? - засмеялся друг и убежал к другим своим работам, объясняя посетителям смысл в его фотографиях и глубину.

Только обернувшись, я поняла, что кто-то узнавал меня в этих снимках и присматривался. Я чувствовала тепло разливающееся в груди, это подогревало мою страсть к вниманию – маленькая, но слава. Чувствуя себя центром Вселенной, что я просто обожала.

Легко улыбаясь, я вернулась к первой фотографии со мной и решила, что должна ее скинуть отцу, представляя, как повешу ее в холле, который вел в мою комнату. Остановившись, я всматривалась в мелочи, пыталась запомнить каждую деталь, которую поймал объектив.

В нос ударила смесь мускуса и сандала, но рядом никого не оказалось. Словно загипнотизированная, я не сводила взгляда со снимка, который заиграл другими красками вперемешку с этим ароматом. Сделав шаг назад, я на кого-то наткнулась и спиной, и над головой раздался тихий вздох, выбив из легких воздух.

Резко обернувшись, я ударилась об широкую мужскую грудь, рефлекторно выдвинув руку вперед. Я подняла глаза. Два янтарно-карих глаза смотрели на меня пристально, задевая что-то, что находилось у меня под ребрами. Замерев на мгновение, я откашлялась и, вернувшись в реальность:

- Прошу прощения…- растерянно произнесла я, резко развернувшись, я помчалась прочь в поисках друга. Найдя знакомую мне рыжую голову, я выдохнула.

- Эй, подруга, ты чуть не сбила с ног, - смеясь, прокомментировал Миша.

- Да тип какой-то странный, - я хотела было показать его, но обернувшись, я прошлась взглядом по залу и застыла в недоумении. «Что за черт??» - во второй раз пронеслось в голове.

- Тебе уже мужики мерещатся, Шерин, задумайся об отношениях, - издевательски произнес парень.

- Да нет же, говорю, очень странный…

- Странно то, что ты не можешь мне его показать, поэтому я склоняюсь к своему варианту, - прикрыв рот рукой засмеялся он.

- Постой здесь, уточню, выкупили ли что-нибудь и поедем домой, хорошо?

- О, пока ты не ушел, мне нужен первый снимок, где мы на первом курсе. Возьми карту, пароль и так знаешь. Я забираю ее домой - смеясь, я протянула ему банковскую карточку.

- Ой, мой первый покупатель! - обнял меня по-медвежьи Миша и быстро растворился в толпе.

Испытав взгляд на своей шее, я обернулась в поиске пары глаз, но безуспешно. Что за чертовщина? Я четко чувствую, что кто-то прожигает во мне дыру. Резко повернув голову - я увидела перила, ведущие на балкон второго этажа. Там, облокотившись на перила, стоял мужчина в черной водолазке и классических брюках на высокой посадке в итальянском стиле. Острые черты лица обрамляла густая щетина и короткая стрижка, приятно гармонирующая с цветом глаз, которые не отрывали от меня взгляда. Замерев, я остановила свой взгляд на нем. Мысленно начав игру: «Кто первый отвернется». Застыв так, я изогнула бровь и перестала дышать, перестала слышать шум людей, звон бокалов, словно есть только он, стоящий там, и есть я. И непрерывный контакт.

- Эдея, у меня плохие новости, - резко произносит Рагозин под ухом, от чего я чуть не роняю этот чертов бокал.

- Ты чего пугаешь?! Мог спокойно подойди! - шикнула я, видя, как кареглазый весело улыбается и отворачивается от перил.

- Эм, я вообще-то уже минуту зову тебя, не реагируешь. - Пожав плечами, он продолжил: - Представляешь, картину уже кто-то купил! - Улыбаясь, произнес он.

- О, наверное, папа успел! - Радуясь сказала я.

- Я почему-то тоже об этом подумал, давай собирайся, я тебя довезу.

Чуть позже, лежа на своей кровати, я уставилась в потолок, все думая об этом странном мужчине. Нездоровая какая-то у него тяга к взглядам. Будто пытается, хочет что-то забрать у меня внутри. Закрыв глаза от усталости, я тут же провалилась в сон.

Утро встретило меня звуком развивающегося ветра за окном, от которого по телу пробежали мурашки.

«Брр, как люди любят весну? Она морозит меня до самих костей». Подумав об этом, я сильнее закуталась в пуховое одеяло. «Как хорошо, что сегодня воскресение». Мои раздумья прервал звук нового сообщения, сонно разлепив глаза, я открыла их, чтобы отключить раздражитель. Но сердце тревожно рухнуло от одного взгляда на экран мобильного, а по телу растеклась волна панической дрожи

Неизвестный абонент: «Видимо солнце сегодня не в настроении »

Глава 2. Преследуя тень.

Волна гнева окатила меня от корней волос до кончиков пальцев. Кто это, и что это значит? Ненавижу неизвестность, я прихожу в ярость порой просто от незнания элементарных вещей: куда мне нужно ехать или что мне делать. Я не испытываю никакого желания в общении с незнакомцами. И это сообщение для меня - как красная тряпка для быка. Неужели это снова Ратмир, который так и не смог угомониться спустя год после нашего расставания? Бедолага и конченый болван, который за полгода менял номера телефонов раз шесть, либо брал его у знакомых и писал мне. Периодически появлялся внезапно у института и у нашего дома - везде, куда бы я ни пошла. Я не могу быть спокойна, и уверена в том, что этот чудак не устроит драму на глазах общественности.

Наше общение с Ратмиром продлилось год - из них десять месяцев нервотрепки, красивых «вылизанных» ухаживаний, обещаний сжечь город во имя меня и все в таком духе. Это первый человек мужского пола, с которым я позволила себе общение. Отношения для меня были табу, ведь с самого детства мама оберегала меня от грязных сплетен и злых языков, и вся моя жизнь была построена так, чтобы никто не мог за меня зацепиться. И хотя все что я слышала о себе, так это «избалованная папина дочка», о, и поверьте, мне это нравилось, я гордилась этим и пользовалась сполна.

Ратмир отличался идеальной внешностью, идеальной жизнью, идеальной машиной, одеждой, семьей. Везде стояла отметка «идеально». И начинались эти отношения, если их можно было назвать таковыми, очень красиво… Шикарные букеты, ювелирные украшения, родители которые одобряли нас. И все вроде бы шло к браку, но... Это было очень огромное «но». Мне было запрещено все: заводить друзей, носить облегающую короткую одежду, никаких ярких макияжей. Мой телефон прослушивался, и отслеживалась моя геолокация. Он просил меня делать фотографии, рисуя на руке цифры, на фоне моего шкафа, дабы убедиться, что я точно дома. В оправдание он говорил: «Ну, тебе зачем все это? У тебя есть я.» И на этом всё. Обиды заглаживались дорогими подарками и «широкими» жестами, словами о любви и верности. Пока не наступил тот самый день, когда мой мир был расколот, окроплен насилием и болью. Я бы его назвала днём моей смерти, но если углубиться, то это был день моего возрождения.

Я соврала ему, что не общаюсь с Мишей. Я не видела в Рагозине проблемы. Мне был понятен его выбор, его ориентация. Он являл собой для меня безопасное место, и он был первым, кто стал замечать, что со мной что-то не так. Рассказать о тайне Миши я не могла, да и не имела права.

В мой день рождения Миша выложил нашу общую фотографию в сеть с подписью: «Мой сааамый блииизкий человек))». Я помню это фото, мы сделали его через месяц после нашего знакомства - в кафетерии института, скорчив рожицы, мы сидели в обнимку. Теплое фото, которое стало для меня очень травмирующим. Не только душевно, но и физически. Мишка выложил фото в полночь, радуясь, что он поздравил меня первым. О Ратмире он не знал правды, только то, что у меня появился парень щедрый, красивый, как тот меня любит и носит на руках. Я никогда не хотела, чтобы кто-нибудь считал меня слабой, прогибающейся под мужчину. И для остальных у меня была своя легенда.

Родители в ту ночь должны были только вернуться с путешествия. И я ждала их, как ребенок ждет большого праздника. Они должны были поздравить меня, не нарушая нашей традиции с детства: папа обычно снимал меня на камеру и спрашивал: «Итак, малышка, сколько тебе исполняется, и о чем ты мечтаешь?», а мама заносила домашний торт с зажженными свечами.

В 00:32 раздался звонок от Ратмира.

- Вниз спускайся, - глухо произнес он.

Не успела я ничего ответить, как в трубке уже раздавались гудки. Не обращая внимания на закравшееся в груди волнение, я летела туда, как маленький ребенок за конфеткой. В голове была картинка: я спускаюсь вниз, а там огромный букет с меня ростом, красивые пакеты из брендовых магазинов и все в этом духе.

Спустившись на паркинг, я увидела его машину и самого Ратмира, облокотившегося на капот. Глаза бегали в поисках цветов, шаров, я искала что угодно, но не этот ужасный взгляд.

Я до сих пор не помню всего - вероятно мой мозг заблокировал эти воспоминания из-за сильного стресса. Но я помню, как он схватил меня за волосы и ударил лицом об лобовое стекло. А дальше лишь пустота.

Сознание покинуло меня, помню только звук сирены скорой помощи, плачь мамы, красные глаза отца: то ли от слез, то ли от гнева.

А дальше мои родители сделали лучшую вещь - они отправили меня к бабушке на родину, где я выплакала всю боль и обиду. И только там я осознала, что плачу не от потери его, а от того, как кто-то позволил себе поднять на меня руку. Я - ребенок, выросший в трепетной заботе, тепле любви и понимании. Ребенок, на которого никогда не поднимали руку и не повышали голос. Ребенок, которого вымолили родители. Я чувствовала боль от предательства - предательства по отношению к себе. Как я могла позволить кому-то погасить мой свет, менять меня?! Я не знала, что такое отношения, и я истинно верила, что это нормально, меняться ради любимого человека. История эта закончилась тем, что Ратмир пустился в бега от моего отца, который безуспешно пытался рассказать ему о зарождении мужского начала и общении с женщинами. Родители его разводили руками, извиняясь за сына, просили закрыть на все глаза и довести дело до помолвки. Я не сильно вникала, но я помню то, как папа долго отходил от событий, а мама сильно похудела. Но я вернулась в себя и даже засияла ярче, словно окрепла и восстала из пепла, и мне это нравилось. Была единственная проблема - я кристально ясно убедилась, что не смогу довериться мужчине. Слишком силён был страх, что однажды я просто останусь одна и не смогу никому довериться. История закончилась для меня возрождением и уродским шрамом в два сантиметра на моей скуле.

Были и поклонники, и красивые признания в любви, но я скрывала свою боль под ледяной, высокомерной маской. И мне это нравилось, никто не пытался идти напролом и останавливался вовремя, зная, что рядом со мной нет перспективы остаться. Я не готова. И я больше не хочу меняться ради кого-то, только ради себя.

Ратмир появился спустя два месяца, и это застал отец. Я не знаю всей истории, она обсуждалась за закрытой дверью. Знаю только то, что парня хорошенько разукрасили, сломав три пальца, нос и пару ребер. С тех пор он стал навязчивым приведением, просящим о прощении и разговоре.

Воспоминания о нем вызвали комок тошноты, поступающий к горлу. Я несколько раз глубоко продышалась, успокоив себя.

Вернув свое внимание к телефону, зло выдохнула.

- Идиот, хватило же ума снова появиться.

Отогнав мысли, я заблокировала номер и принялась за утреннюю рутину. Завтрак сменился уборкой квартиры; родители должны были приехать завтра прямо с дачи.

Увидев, что стрелка часов перевалила за три, я поспешила в душ, что бы приступить к сборам.

Вечером Миша с нашей подругой Джеммой ждали в новом ресторане. Мне нравился этот наш крохотный мир, в нем не было много людей, но он ощущался полноценным и наполнял счастьем.

Расправив локоны, я проверила образ в отражении зеркала. Твидовые шорты черного цвета, с подобранным к ним коротким пиджаком из этого же комплекта, дополняли образ черными ботинками челси, и поясной сумкой от Gucci. Накинув черную шубу в пол, я наконец-то выбежала из дома. Снова опаздывая и поочередно принимая ворчащие звонки от Миши и Джеммы.

Новый ресторан открылся в центре нашего города, в здании речного вокзала. Мы давно хотели туда попасть, но не сделали этого в первую неделю, а сегодня так хотелось красоты, без лишнего шума вокруг.

Обстановка была приватной и роскошной, не было ярких тонов. Приглушенный свет и белоснежные величественные колонны. Сделав заказ, мы принялись обсуждать последние новости:

- А ты зря не пришла, столько мужиков нормальных было, - подмигивая, посмеялся Миша Джемме.

- Мама утащила меня в гости к родственникам, извините ребята, но эти смотрины не закончатся никогда. Только мне исполнилось девятнадцать, как мама начала мне присматривать женихов и собирать приданное, - всплеснув руками, устало произнесла подруга.

- О, а почему твоя мама этого не делает, Эда? - Ребята заинтересованно уставились на меня.

- Ну.. эм, не знаю, я пока не готова к этому, наверное, - я неуверенно скорчила гримасу.

- А как же твой, как его там, - щелкая пальцами, вспоминал Миша.

Ребята не знали обо всем, что случилось, и надо было как-то объяснить, не вдаваясь в подробности, почему мы расстались.

- Ребят, я вам говорила, что эта тема закрыта, и слышать о нем не хочу.

- Ну, он же классный был, ты сама говорила, - отпив из бокала, произнесла Джема

- Был да сплыл, - наигранно улыбнулась я.

- Я рад, кстати, что ты ушла от него, ты вообще была другая. В какой-то момент, мне казалось, что мы тебя теряем, - произнес парень, а подруга торопливо закивала.

- Он тебе не подходил, определенно, только слабак будет тушить такую деву...

- Так, ребята, довольно, я не хочу обсуждать это, давайте поменяем тему, - было ощущение, что еще одно слово, и моя грудная клетка разорвется от напряжения.

- Мне нужно в уборную, кто-то идет? - Увидев отрицательный ответ, я помчалась вниз до дамской комнаты, чтобы немного остудиться и выдохнуть.

Завернув за угол, я ожидала спуска вниз, однако врезалась во что-то твердое и, не сумев удержать равновесие, полетела назад, упав прямо на задницу. Благо я в шортах. Не успев поднять глаза, кто-то поднял меня за плечи и поставил на ноги, продолжая держать меня за предплечья.

- Вот так встреча - произнес грубый голос.

- И здесь убегаешь? - подняв свой взгляд, я встретилась со знакомыми глазами цвета шоколада. Паника начала медленно растекаться по моей груди. Мужчина с выставки...

- Никуда я не убегаю, у вас видимо идиотская привычка врезаться в меня, - отдернув резко его руки, я начала наигранно отряхивать свои шорты и надела маску безразличия.

- Не отрицаю, иногда все методы хороши, - легко улыбнулся мужчина.

Запрокинув голову наверх, я посмотрела в его глаза, не человек, а гора, ей богу. От мощи его тела по рукам пробежались мурашки, и страшные мысли грязными лапами проникали в мой мозг, оставляя за собой следы. Выдохни Эдея, тебя никто не ударит.

Глубоко вдохнув, я отодвинулась вправо, чтобы молча уйти и оставить паузу безразличия. На самом деле, во мне играло чувство страха, и мне необходимо было зайти в закрытое, маленькое помещение, чтобы почувствовать безопасность. Двинувшись в сторону, мужчина двинулся со мной, я поменяла направление, и снова столкнулась с ним. Хитрая улыбка расцвела на его мужественном лице. Мое терпение начало меня подводить.

Прищурив глаза, я подняла бровь.

- Вы меня преследуете? - холодно произнесла я, взглянув в его глубокие глаза.

- Почему же преследую, - низко засмеялся незнакомец, - может это судьба? - вскинул бровь брюнет.

- Оу, я не верю в судьбу, и вам не советую, - деловито ответила я и скинула локоны с правого плеча. Обойдя мужчину, я прошла в уборную, и, включив ледяную воду, промочила себе шею за ушами. Пульс стучал в ушах. Что за чертовщина. Как он здесь оказался? Но пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что это просто случайность. Обычное совпадение, да? Тревожность стала моей новой реальностью, с которой я научилась жить, поэтому затолкав подальше навязчивые мысли, я нацепила привычную для всех маску спокойствия и, подкрасив губы, я поднялась в зал и села обратно.

Разговоры за столом продолжились, периодически они пополнялись шутками и воспоминаниями, и немного омрачились предстоящей сессией. Все это время я чувствовала себя дискомфортно, но ловила себя на мысли, что раз я не видела брюнета за столиками, когда поднималась, то он ушел, и след его простыл. Закончив ужин, мы попросили счет.

- Чур, я плачу, - вытянул наверх свой бумажник Мишка.

- У меня вчера купили все работы выставленные, так что гуляем, молодежь! Кстати, где ты их повесишь, Эди?- играя бровями, произнес он.

- Эм, я не видела папу, он, вероятно, не забрал их еще, но думаю, что в своей части дома, в холле.

- Но, как не забрал? - недоуменно нахмурился рыжий.

- Я вчера все лично отдал людям, которых отправили после оплаты, темные парни, высокие, похожие на ваших - обвел нас с Джеммой пальцем Миша.

- Не знаю, папа на даче с субботы, наверное пока у него в офисе стоят, - пожала плечами я.

- О, тогда как повесишь, выложи, хочу репостнуть, это мой первый шаг в большой мир! - Расмеялся Рагозин.

К нам подошел официант с терминалом, и как только Миша достал бумажник, официант пробежался глазами по чеку:

- Приношу извинения, но счет уже был оплачен - улыбаясь, произнес работник.

- Кем?- хором произнесли мы.

- К сожалению, не могу подсказать, этот посетитель уже ушел.

Мы молча начали собираться, переглядываясь друг с другом. Миша начал шутить, что сегодня фортуна на нашей улице. Но волнение растекалось по моему желудку, медленно подступая к горлу. Неужели это тот мужчина? Но зачем ему это?

Вызвав такси и болтая о завтрашней учебе с Мишей, я почувствовала на себе взгляд, но обернувшись, никого не заметила поблизости. Уже смеркалось, и зажглись уличные фонари, но от засевшего в груди напряжения я не могла насладиться этим мгновеньем со вкусом свободы. Посетители медленно выходили из ресторана, а на соседней улице стоял черный Mercedes G-wagon черного цвета. Водителя не было видно, да и я не стала сильно вдаваться. Волнение завязалось тугим узлом в животе...

Наконец завидев свое такси, мне удалось выдохнуть и я села в машину. Глаза следили, как за окном проплывали огни вечернего города. Под тихую мелодию в салоне я погрузилась в такую знакомую для меня меланхолию. Время, проведенное в окружении моих друзей, всегда было для меня любимым, но оглядываясь назад, я вижу, сколько грязных тайн хранит мое сердце и насколько крепко маска беззаботного веселья въелась под кожу. Машина остановилась у магазина, где я решила набрать продуктов на завтрак. Рассчитавшись на кассе, я побрела на улицу, ожидая новое такси. Только сейчас я заметила, что время перевалило за одиннадцать, и улица абсолютно опустела, погружая меня в сумерки и холод. Оглядываясь, я несильно вздернула плечами, отгоняя холод со своих мышц.

- Эда, - услышала я рядом до боли знакомый голос. Опешив, я приросла к земле. Нет, нет, только не здесь…

- Эда, я молю, давай поговорим, я еду с самого ресторана за тобой, - произнес мужчина. Кровь отлила от моего лица, а в голову закралась мысль: «Господь, не дай мне умереть». На ватных ногах я повернулась и увидела Ратмира.

- Что на тебе надето? Для кого ты так вырядилась, - дергая полы моей шубы, он начал мерзко рассматривать меня.

- Что, папочка не придет к тебе на помощь? - Мерзко ухмыляясь, произнес ублюдок.

- Отойди от меня! Мы с тобой давно поговорили, и нам нечего больше обсуждать, - как мантру произнесла я.

- Я жду отца, и будь добр уйди, пока он не приехал.

- Папочка твой не в городе, я в этом убедился. Знает ли он что ты подрабатываешь проституткой, ошиваясь по ночам в таком виде? - грязно произнес он. И дернул меня к стене магазина, прижав руку к моему горлу. Пакеты выпали из рук, продукты рассыпались и покатились по асфальту, а я схватилась за его кисть, впиваясь ногтями, что есть силы.

- Ну что, попробуем тебя малышка, - приближаясь к моим губам, он сдавил мое горло сильнее, сделав невозможным мою попытку отвернуться.

- Ты даже не подарила мне один поцелуй, была такой правильной девочкой, поцелуи в щечку, недолгие объятия! - он завопил на всю улицу, вжимая меня в стену еще больше. Его взгляд был наполнен сумасшествием и яростью.

- Сейчас я тебя проверю, все ли на месте, - его ладонь легла на мою грудь, ноги начали подкашиваться, и я поняла, что теряю сознание.

Резкий удар, и поток воздуха заполняет мои легкие, от страха жмурю глаза, готовясь к новому удару. Шум в ушах стремительно уходит, распахнув глаза, я фокусирую взгляд, готовясь к встрече с лицом этого ублюдка, но ничего нет. Повернув голову в сторону шума, я замираю как заледеневшая. Ратмир лежит спиной на асфальте в тусклом свете единственного уличного фонаря, и кто-то очень усердно бьет его кулаком наотмашь. Я слышу глухие звуки ударов и угрозы с хрипом вылетающие изо рта этого ничтожества. Как загипнотизированная, я не могу пошевелиться. Мужская фигура поворачивается, и не успеваю я осознать, как меня поднимают на руки и несут в сторону машины.

Салон черного цвета освещает маленький источник на потолке машины. В нос ударяет запах сандала и мускуса, медленно оживляя меня и приводя в чувства. Осознание приходит резко, со звуком открывающейся двери со стороны водителя.

- Я… э… Я, - голос дрожит, а слова застревают в горле. Чувства обостряются, и мгновенные слезы накатывают к уголкам моих глаз.

- Нет, ты что совсем? Когда к тебе лезет такое дерьмо, надо кричать что есть мочи и звать на помощь! - Зло произносит брюнет. Резко разворачивая машину, он выезжает на дорогу, стремительно набирая скорость.

Сквозь льющиеся слезы, замечаю напряжение в его фигуре, взгляд падает на ободранные костяшки пальцев. Злостью веет в воздухе, вызывая новый страх во мне. Молча глотаю слезы, пытаясь осознать , что только что произошло и почему я здесь.

- Почему ты вообще одна в такое время суток, куда смотрит твой отец?- Продолжает громко брюнет. Машина резко тормозит, и по инерции меня тянет вперед, я закрываю глаза, готовясь к столкновению с лобовым стеклом. Мужская рука толкает меня назад, заставляя затаить дыхание. Меня мотает словно тряпичную куклу. Резко подняв руку, он тянется к лицу, как я дергаюсь в сторону и выставляю руки вперед, рефлекторно защищая лицо:

- Нет, НЕТ! Пожалуйста, не надо, я сейчас уйду, - голос срывается на крике, в который я вложила всю внутреннюю мольбу.

Кареглазый в ступоре наблюдает за мной, не двигаясь.

- Ты че дурная? Я хотел посмотреть на синяк, - шокировано произносит он.

- Нет, нет, нет, не прикасайтесь ко мне, хорошо?! У меня есть деньги, просто возьмите! Оставьте меня, мне нужно домой! - Рыдая произношу, продолжая вжиматься в дверь авто.

Молча заведя машину, кареглазый отчужденно взглянул вперед.

Тишину прервал грубый бас:

- Адрес.

- Я вызову такси, сама, - дрожащими руками я нервно шарила в сумке, силясь быстрее отыскать телефон.

- Адрес. Я сам отвезу тебя, и пока не буду убежден, что ты дошла до дома, мы будем сидеть в машине и ждать. - Он произнес это с таким ледяным спокойствием, что я вздрогнула. Тишина наполнила салон автомобиля, лишь изредка звучало мое шмыганье носом и тяжелые вдохи. Ужас, паника, смятение, жуткие картины возможного будущего от поездки в чужой машине ночью с абсолютно незнакомым человеком заполняли мой разум. Но он просто продолжал ждать, даже не смотря на меня. Возможно, сам факт, что он не смотрел на меня как на кусок мяса и толкнул меня на этот безрассудный шаг:

- Лесная, дом девять, - тихо произнесла я, все же сдаваясь перед этой холодной неприступной стеной.

Машина двинулась по ночному городу, тишина в машине давила.

- Выходя из дома, ты должна думать о том, как тебе вернуться и не найти приключения на свой зад. О чем ты думала, расхаживая так ночью, по темным улицам? Кто этот парень? - Тихо не унимался он. - Где твой отец, и почему он не заботится о твоей безопасности, - отчитывал меня мужчина. Почувствовав, что истерика отступает, я глубоко вдохнула и поняла, что меня начинает раздражать это чтение нотаций.

Увидев свой двор, я стремительно отстегнула ремень, повернулась к нему, и из последних сил взяв себя в руки, надела маску безразличия:

- Послушай, ты, безусловно, молодец, что помог мне и все в этом роде. Но не устраивайся в няньки. Спасибо, что помог, но скинь лавры со своих плеч и не набивай себе баллы. Мой папа отлично следит за мной, а одежда не является причиной того, что со мной могут так обращаться, - резко открыв дверь, я свесила ноги, как он схватил меня за локоть.

- Завтра я заеду за тобой, оставь свой номер, - очередной холодный приказ

- Обязательно, и СНИЛС, ИНН, расчетный счет, что еще скинуть ? И вообще, тебе не кажется, что много на себя берешь? - бросила я, буравя его хмурым взглядом.

Тяжело вздохнув, он не сводил с меня глаз. Резко вырвав руку из его хватки, я ушла в дом и заперла дверь. Скинув по пути в душ одежду, я расплакалась, отчаянно стараясь смыть с кожи все дерьмо за сегодня.

Глава 3. Преследуемая тенью

.

На телефоне раздался звонок от нашего консьержа.

- Эдичка, девочка моя, тут мужчина какой-то пакет передал, спустись-ка вниз, забери, - раздался голос тети Люды.

На ватных ногах я накинула длинную пижаму и спустилась вниз, ожидая чего угодно. Забрав пакет, я оглядела содержимое, сбитая с толку. Все то же, что я купила, пока не появился этот придурок Ратмир, а отдельно в пакете поменьше лежала мазь от ушибов и ссадин с пачкой пластырей. В абсолютном непонимании, я занесла пакет в дом и разложила все содержимое на столе. Взяв пакет поменьше, я открыла мазь и нанесла ее на зону шеи и подбородка. На дне пакета я увидела записку.

«Нанеси мазь на ночь, к утру следов не будет. И если человек заботится о тебе, это не значит, что он нянчится».

На телефоне раздался очередной звонок, но уже с неизвестного номера. Осторожно взяв трубку, я приложила к уху. Полпервого ночи, кому нужно звонить мне в такое время…

- Как ты? - раздался тихий низкий голос, посылая табун мурашек по моей коже.

- Я… эм… А с кем я разговариваю? - практически шепотом выдавила из себя я.

- Ну, виделись сегодня. Вероятно твой пушистый нянь, - на том конце провода прозвучал легкий рокочущий смех.

- А, да. Спасибо вам, конечно же, но не нужно было, я бы и сама справилась, а эти продукты, мазь, мне, безусловно, приятно, но не нужно было, - комок грусти вперемешку со страхом подкатил к горлу.

- Откуда у вас мой номер? - чуть слышно смогла задать я вопрос, что тревожно царапался на краю сознания.

- Вы и вправду за мной следите? Что вам нужно? - Волнение окатило меня до кончиков пальцев. По ту сторону трубки раздался грудной смех, вызывая чувство тепла в моей груди. И мне это не понравилось.

- Надо так, - пусто произнес он. Непонятное чувство стало разливаться у меня по груди, больше разгоняя тревогу и страх в крови.

- Послушайте, - тихо но, как мне хотелось, твердо прозвучал мой голос, - я просто хочу вам сказать, что какие бы у вас не были планы и мысли на мой счет, я не та девушка, с которой можно строить отношения, и надеяться на любовь до гроба. Мне не нужен никто рядом, и как бы эффектно вы не появлялись в роли героя, мне это не нужно. Да и вам я не нужна. На счет сегодняшнего, я обязательно поговорю с отцом и он вас отблагодарит и решит вопрос с этим полудурком… Но я думаю, что этого достаточно, чтобы вы больше не появлялись, - мои слова звучали решительно, но тихо.

- О каких планах речь?- Я чувствовала издевательскую улыбку по ту сторону телефона.

- Но... вы… тогда на выставке... и в ресторане… - растерянно произнесла я, отчего щеки стали пунцовыми.

- А, это просто случайность, судьба, называй, как хочешь.- Легко рассмеялся мужчина.

- Береги себя, ласточка, мужчины иногда могут себя вести безрассудно, когда видят красивых девушек, - спокойным тоном отозвался он.

- Я вас услышала, спасибо что помогли, но этого достаточно, и я настоятельно прошу вас не искать во мне надежду и шанс на что-либо, - стараясь звучать строже, парировала я.

- Береги себя, ласточка, - повторил хриплым голосом.

- Вы, кажется меня не… - не успев договорить, по ту сторону телефона уже раздались гудки. Он что трубку бросил?! Ярость охватила меня с головы до ног, да что он о себе возомнил, умник? Пусть сам ест это, я даже не притронусь. Разозлившись на его поведение, я стала рассуждать сама с собой. Эдея, тебе без разницы кто это, тебя беспокоит его появление там же, где и ты. А это ли меня беспокоит? Слишком много дурных навязчивых мыслей, еще этот придурок Ратмир объявился… Вспомнив этого идиота, в голове вспыхнула картина, как он меня лапал и душил. Волна панической атаки начала накрывать меня.

А если тот мужчина не оказался бы поблизости?

Он мог изнасиловал меня…

Как только до меня дошли эти мысли, рвотный позыв потребовал наружу, и я вбежала в уборную, опустошая желудок. Голову сжимали словно стальным обручем ужасные картины того что могло со мной произойти, не вмешайся этот странный тип, но легче от этого не стало, руки дрожали, мелкая дрожь била все тело, холодный липкий пот проступил на коже.

В голове пронеслась мысль, что надо все рассказать отцу, удача не сможет защищать меня вечно.

Собрав себя снова по частям, я умылась, высушила голову и легла спать, желая, что бы этот вечер поскорее закончился.

***

Утро началось отвратительно.

Во-первых, я не услышала будильник и проспала. А это значит, что я не успею позавтракать.

Во-вторых, я не могу найти свою сумку, неужели я ее оставила на улице вчера или еще лучше... О, Боже, только не в машине у... Как же его зовут? О господи, я даже не знаю его имени!

Собрав на ходу волосы в небрежный пучок, я впопыхах натянула свитер и джинсы, параллельно засовывая тетради в сумку, я выбежала из дома, практически обуваясь на ходу. Главное, не опоздать на пару Смирновой, ибо это будет считаться билетом на отчисление.

Мысленно отматерив себя за опоздание, я стояла в ожидании такси у подъезда, нервно пытаясь найти телефон в этой чертовой сумке, проклиная все на свете. Вдобавок к опозданию и моему расхлябанному внешнему виду я почувствовала знакомую тянущую боль внизу живота. Ох, бля-я-ять, как же я могла забыть, что Бог создал меня женщиной…

- Гребаный день все никак не может закончиться, - бормотала я под нос, - если сейчас этот ублюдок появился бы с разговорами, испепелила бы, - тихо продолжала исторгать проклятия сама с собой, чтобы никто ни услышал.

- Кого проклинаешь, ласточка? - Услышала я слева от себя, автоматически повернув голову, и увидела его. Опять.

- Блять! - Переводя дыхание в голове проносится: «Помяни черта…»

- Честно, сейчас вообще не до тебя! Мы вроде вчера поговорили как взрослые люди! - Раскинув руки в стороны, я начала громко возмущаться. Брюнет уставился на меня с усмешкой. Вдруг резко повернувшись, он потянул руки к моей шее, отчего я рефлекторно вскинула руки перед собой в жалкой попытке защититься.

- НЕТ! - Заверещала я, отвернув лицо. Брюнет нахмурился, застыв на месте. Секунды молчания показались вечностью. Медленно открыв глаза, опрокинула голову назад и уставилась на брюнета, который горой возвышался надо мной. В его глазах читалась смесь зарождающейся злости и абсолютного непонимания. Блять, похоже, я влипла. Я застыла, боясь отвести взгляд.

- Ты что дурная? Я хоть слово обидное тебе сказал, ни разу тебя не обидел, почему ты себя так ведешь? – Недоумевая произнес он.

Слова застряли комом в моем горле вместе со мной. Он был намного выше меня и сильнее. Уродливое чувство страха правило мной. Каждый раз когда человек стоял ближе чем в ближе метре от меня - страх охватывал меня, и я боялась повторения своего худшего кошмара.

- Может, ответишь? Почему ты так себя ведешь, - не унимался мужчина. Я глубоко вдохнула, распрямила плечи, и решила просто спуститься вниз с крыльца подъезда. Почувствовав прикосновение на руке, я замерла и медленно повернулась.

- Я с тобой разговариваю, куда ты убегаешь? - заметив мой выразительный взгляд на месте где он держал меня за руку, до него все же дошло что его настойчивость сама по себе достаточно пугала. Но к моему разочарованию такому упертому барану этого было недостаточно, чтобы оставить меня в покое. Его голос зазвучал тихо, но что-то в его интонации выдавало опасность, - Это тот ублюдок? Он с тобой что-то сделал? - Этот взгляд… Он словно сквозил едва сдерживаемой вспышкой ярости.

- Послушай, то, что случилось вчера, этого вообще не должно было случиться. И ты не должен был стать свидетелем этого, - паника постепенно начала сменяться раздражением.

-Ты помог, да... Я правда очень благодарна, но пожалуйста, оставь меня в покое, это уже раздражает, я три дня подряд вижу тебя. Это уже даже не смешно. Я не буду с тобой встречаться, я не твоя девушка: ни будущая, ни настоящая. Поэтому, пожалуйста, в моей жизни уже и так хватает дерьма и весьма назойливого бывшего. Со вторым навязчивым человеком я не справлюсь, - закончив свою тираду, я взглянула в его глаза. Какая-то эмоция промелькнула в них, но я не успела ее понять.

-Это не первый раз, когда он распускает руки? - Грубо задал новый вопрос кареглазый, опасно прищуривая глаза и меняясь в лице. Его хватка на руке усилилась, игнорируя все, что я только что сказала.

- Послушай, ты делаешь мне очень больно, а мне достаточно и этих синяков, - я обвела шею пальцем. Посмотрев направо, я увидела, как подъезжает моё такси. Проследив за моим взглядом, мужчина строго произнес:

- Садись в машину, я сам отвезу тебя.

- Послушай, я сейчас на грани истерики, отвали, мне надо ехать! У меня очень дерьмовые следы на шее, я не успела позавтракать, нормально собраться, и я пропустила половину занятия ! - Раздражаясь с каждый словом все больше и больше, я вырвала свою руку и прошла к такси. Пристегиваясь, я повернула голову к брюнету через окно и заметила, как он неподвижно замер на месте. Бросив взгляд на его лицо, я взглянула ему в глаза. Мужчина ни разу не оторвал взгляда. Лишь приподняв одну бровь, послал дерзкую ухмылку.

Кривая улыбка очень ему шла. Все шло. Его внешность несла в себе что-то устрашающее и завораживающее одновременно. Он был очень высокого роста, а широкие мощные плечи говорили о годах тренировок. Он казался сверхчеловеком и, если быть совсем уж честной, чертовски привлекательным. Но я давно прекратила верить внешности. Слишком много совпадений, Мои имя, номер, теперь еще и адрес. Прекрасно, Шерин, ты просто мечта маньяка. Что ему нужно? Пф, хотя конечно понятно что – то же, что и ублюдку Ратмиру. Вновь в сознании всплыли воспоминания прошлого вечера, подпитывая паранойю. Думаю, все же не стоит говорить отцу про вчерашний инцидент.

Только вспомнив об отце, на мой телефон пришло уведомление:

Папа: «Как дела у моей дочи?»

На моем лице непроизвольно появилась улыбка.

«Все хорошо, папуль, заедешь за мной в 14:10?»

Папа: «Доча, не смогу, езжай сразу после учебы домой, вечером поедем с Кахрамановыми на благотворительный вечер»

«Нееет, можно я дома побуду :(( »

Папа: «Никаких дома, ты и так почти год никуда не ходила с нами»

«Хорошо».

Настроение окончательно было испорчено. Пары пролетели очень быстро, Смирнова проворчала на мое опоздание. И хоть Мишка с Джеммой постоянно шутили, головой я летала в своих мыслях. Как ни странно, мужчину этого я больше не видела, ни у института, ни у дома. И мне было стыдно признаться себе в странном чувстве потери, что пронзило мою душу, но я отогнала эти мысли подальше . И слава Богу, что его нет. Бывшего придурка хватает, а тут еще один.

Вспомнив о Ратмире, я словила себя на мысли, что он больше мне не писал, что тоже не похоже на него. Был бы это прежний Ратмир, он бы сейчас сломя голову узнавал кто этот мужчина, что вступился за меня.

Сидя в комнате у своего зеркала, я начала собираться на вечер. Благотворительные вечера, никогда мне не нравились. Они вроде бы и создавались на основе бизнеса, но в нашем мире это лишь очередное место, где богатенькие мамаши ищут своим сыночкам невест. А чем знатнее невеста и богаче, тем больше она подходит их сынкам. Фу. Почему я не родилась русской…

Выбрав черное платье-комбинацию с разрезами по бокам, сверху я накинула в тон ему свободный оверсайз пиджак черного цвета. И, конечно же, черные лодочки. Волосы оставила в легкой укладке, слегка подкрутив наружу концы.

- Ма, а кто такие Кахрамановы ? - крикнула из комнаты я .

- Папа с ними контракт хочет заключить, вот и тащит с собой, - пожимая плечами, ответила мама.

Нанеся немного бронзатора на скулы, в голове всплыло смешное прозвище «Ласточка». легкая улыбка тронула мои губы. Взглянув на шею, я отметила, что синяки действительно как рукой сняло. Мысленно поблагодарив незнакомца, я улыбнулась себе в зеркале. Небольшое волнение блуждало во мне. Но вроде я все объяснила, и больше он не появится.

Вечер проходил в том же ресторане, где мы были с Джеммой и Мишей совсем недавно.

Зал ресторана превратился в огромный холл с фуршетными столами и шампанским. Как только мы зашли в зал, возле нас появилась семья, ранее мне неизвестная.

- Ариадна, Эдея, познакомьтесь это Шарифа и Фамил, жена и сын Али Кахраманова, - произнес Отец. Легкая вежливая улыбка тронула мои губы. Фамил был пухловатым парнем низкого роста с бородой и маленькими глазами, обрамлёнными одной длинной густой бровью. Вел он себя конечно очень странно - так, словно его отец выкупил этот ресторан и все мы здесь обслуживающий персонал и не более. Он надменно поднял бровь, вызывая во мне смех, который я пыталась сдержать. Взглянув на маму, я увидела у нее точь-в- точь такое же выражение лица как и у меня.

Из разговора я поняла, что они приехали сюда с Азербайджана. Отец Фамила, - Али, - стал очень хорош в поставках тканей, и они переехали в Россию в целях расширения бизнеса. Весь вечер Фамил со своей мамой кидали на меня разные взгляды. Если его мать искренние, то Фамил собственнические, вызывая во мне смех и омерзение. Неужто решат свататься? Больные.

Зазвучала медленная музыка, и пузатик встал на ноги , обращаясь к моему отцу:

- Дядя Давид, я могу пригласить Эдею на танец? - в гробовой тишине я повернулась на отца, всем своим видом показав , что я против.

- Эдея, доча, не отказывай Фамилу, - улыбнувшись сказал отец, возвращаясь обратно к разговору с Али.

Скрипя зубами, я встала, убедившись, что телепуз ниже меня на пол головы.

Господь, как же нелепо это выглядит…

- Эдея, очень красиво имя, - с акцентом произнес он.

- Мда, спасибо, - холодно ответила я.

Вдруг, он прижал руку к моей пояснице и придвинулся еще ближе, сокращая расстояние между нами , я рефлекторно дернулась:

- Эй, ты чего творишь, - прошипела ему над ухом. Его потные руки сжались на моей пояснице.

- И так понятно, что Давид отдаст тебя, если мы попросим, .- хитро улыбнулся Фамил.

Сжав руку со всей силы, я вцепилась ногтями в его ладонь - ублюдок. Почему в моей жизни всегда появляются такие уроды? Глубоко вдохнув, я попыталась вырвать руку и оттолкнуться назад. Почувствовав спиной опору, я оглянулась и сердце упало с глухим стуком, уже через секунду разгоняясь до оглушающей скорости. В горле образовался нервный ком, как крепкая мужская рука сзади притянула меня к себе:

- Танец окончен, малыш, девушка против.

Услышав знакомый стальной голос с напускным спокойствием, я вздрогнула.

- Я танцую, - держа меня за руку, надменно протянул Фамил.

- Девушка против, - он произнес это, не отрывая от меня взгляда, и развернул меня к себе. Руки задрожали, а в коленях появилась предательская слабость.

- Оу, Эдея, ты меня преследуешь, - до мня донесся его хриплый тихий голос. Лицо брюнета оставалось ледяной маской, но в глубине его темных глаз плескалась усмешка.

- Что ты тут делаешь…? - набравшись смелости прошептала я .

- Очевидно, спасаю тебя, - издав грудной смешок, прошептал брюнет и прижал к себе.

- Дистанция, - прошептала я .

- Держи дистанцию, - чуть тверже повторив, я уперлась ладонью в твердую грудь брюнета. Вот это мускулы.

- Кажется, ты была не против, когда это делал тот недомерок, - не отрывая своего взгляда, произнес он. Я как завороженная смотрела в его глаза. Черт.

Словно вторая кожа черная рубашка облегала его тело, сливаясь с идеально сидящим на нем костюмом двойкой. Дорогая ткань безумно приятно скользила на коже. Кто же ты такой?

Насколько этот мужчина выглядел устрашающе, настолько же он был и привлекателен.

Музыка закончилась, а я как завороженная продолжала двигаться в такт.

- Асланов, как давно не виделись а ты уже с моей дочерью танцуешь, - чуть смеясь, но с долей озабоченности отец взглянул на меня.

- Пап, я …эм… - начала было я, отпуская руку брюнета , как он меня прервал:

- К Эдее не очень красиво отнесся, ваш знакомый, - сделав паузу, продолжил брюнет.

- Да? – отец удивленно огляделся.

- Я уточню этот момент, Тимур, - твердо ответил отец.

- Эдея, пойдем, дочь, - мягко взяв меня за предплечье, отец отвел в сторону мамы.

- Спасибо, Тимур, что присмотрел за ней, - кратко улыбнувшись, отец увел меня за наш стол.

Тимур Асланов - абсолютно неизвестное мне имя. Откуда они знакомы с отцом?

Вечер перетекает в спокойствии, несмотря, что Тимур сидит в окружении мужчин за соседним столом, прожигая в моей спине дыру.

- Эда, кто этот мужчина? - тихо прошептала мне мама.

- Я не знаю мам, честно, первый раз его вижу. Но этот подонок Фамил позволил себе большее, - я посмотрела в глаза мамы, на что она неодобрительно покачала головой, бросив презрительный взгляд в сторону Кахрамановых .

Те в свою очередь, опустив головы, изображали крайнюю заинтересованность содержимым своих тарелок.

Кем являлся Асланов, что был среди приглашенных на этом вечере? Он бизнесмен? Слишком устрашающая аура для бизнесмена…

Папа показал маме, что пора ехать, и мы аккуратно поднялись на ноги. Я игнорировала взгляд Фамила, скользя глазами по декору помещения.

- Увидимся, Эдея, - нагло заявил толстяк. Как только я хотела было открыть рот и высказать все, что думаю на его счет, папа меня опередил:

- Мы еще обязательно обсудим твое поведение с твоим отцом, меня еще никто публично не отчитывал за безопасность моей дочери, - холодно произнес отец.

- Давид, я прошу прощения за … - не успел он закончить, как его перебили:

- Дядя Давид, я довезу вас.

Снова этот голос…

Глава 4. Первый след.

- Дядя Давид, я довезу вас, - возле меня из ниоткуда появился Тимур.

Вокруг нас образовалась тишина. Папа повернулся к нему и по-доброму похлопал по плечу.

- Не стоит, дорогой, я уже вызвал водителя, - с такой же доброй улыбкой произнес отец.

- Кстати, - сделав небольшую паузу, папа пристально посмотрел на меня,

- Как вы познакомились с Эдеей? - прищурившись, продолжил он. Волна беспокойства прокатилась по мне. В голове пролетело множество предлогов и оправданий. Я очень боялась разочаровать отца после общения с Ратмиром. И после всего я выстраивала свою жизнь так, чтобы отец даже не задумывался, что я могу состоять с кем-то в отношениях. Даже если он не показывал, я точно знала, что эта тема его будет беспокоить, ведь после случившегося часто ходили слухи по поводу меня и моего воспитания, кто-то говорил обо мне как о легкомысленной девушке... Некоторые заявляли, что родители не смогли мне дать должного воспитания, раз я не смогла быть с таким парнем. Как бы я не старалась делать вид, что меня не задевают слухи, часто я все же испытывала волну стресса вплоть до панических атак, зная, что обо мне шепчут за спиной.

- Я не знаком с вашей дочерью, но увидев не очень красивый жест в ее сторону, не смог не вмешаться, - с серьезным лицом хмыкнул Асланов, глядя мне прямо в глаза. Тихо выдохнув, я испытала облегчение.

- Еще раз спасибо тебе, но я думаю нам уже пора. Увидимся еще, - пожав руку Тимуру, произнес папа .

На улице нас ожидали две машины. Как позже сообщил отец, они с мамой остаются сегодня в загородном доме, так как на завтра у них не было планов.

- Дочка, будь осторожна, мы с мамой два дня побудем в доме, если что - предупрежу водителя, чтобы возил тебя эти дни в институт. - Поцеловав меня в обе щеки, произнес папа и закрыл дверь моей машины.

Глубоко вздохнув, я расслабилась на заднем сидении, ожидая, что машина начнет движение. Кинув взгляд на двери ресторана, я остановила взгляд на высоком брюнете. Он небрежно достал сигарету и поднес огонь к лицу. Сделал затяжку и пронзительно посмотрел на заднее окно машины, гипнотизируя меня взглядом. Не в силах оторвать взгляд, я продолжала смотреть - все в нем кричало о силе. Воспоминания о нашем танце пронеслись перед глазами, даже с моими шестидюймовыми каблуками он был выше меня, на голову точно. Широкие плечи, грудь, сильные руки, ощущение моей маленькой ладони в его большой руке. Сегодня я не испытывала страх рядом с ним. В моменте мне даже показалось, что я не хочу отходить от него, я чувствовала себя в безопасности. «Черт, Эдея! Нельзя так обманываться, ты не знаешь о нем ничего» - кричал мой разум, а я все так же была не в силах оторваться от его взгляда. Брюнет, в свою очередь, тоже не отводил глаз, смотря не просто в глаза, а куда-то глубже. На какую-то долю секунды мир замер, и я слышала лишь свое сердцебиение. На лице у Асланова медленно распускалась кривая ухмылка, он хищно склонил голову набок.

- Эдея, можем ехать, - произнес водитель, вновь запуская ход времени. Я прервала этот странный зрительный контакт, от которого в груди что-то болезненно сжалось.

- Да, конечно, - тихо произнесла я, возвращая взгляд обратно, но Тимур уже исчез.

Всю дорогу до дома голову посещали разные мысли. Как так вышло, что мы всегда оказываемся рядом? Уже дважды за неделю он спасает меня. Кто такой Тимур Асланов и откуда он знает моего папу? Как только мысли вернулись к отцу, в голове всплыла картина, как Фамил явно преувеличил своё главенство в этом танце. Если там меня это пугало, то сейчас вызывает смех. Представляю, как это нелепо выглядело со стороны.

Доехав до дома, я устало поднялась по лестнице к подъездной двери. Словно нарочно замедляясь, я ожидала встретить брюнета, но он так и не появился. Да и с чего ему тут быть? Разочаровавшись внутри, я поднялась к себе наверх и лениво поплелась в душ.

Как ни странно, меня унесло в царство Морфея сразу же, как только моя голова соприкоснулась с подушкой.

Утро началось в середине одиннадцатого, занятий сегодня не было, что не могло не радовать. И я решила, что сегодня идеальный день для безделья.

Я подключилась к музыкальной колонке, выбрав мой любимый плейлист. На всю квартиру зазвучала «John Mayer - Slow dancing in a burning room». Погода за окном серая, то ли дождь, то ли снег моросил на улицах города. Медленно начав этот день с завтрака, я перешла к уборке дома, подпевая знакомым мелодиям. Словив резкую перемену настроения, я остановилась. Ощутив, как тело налилось свинцом, добрела и легла на диван в гостиной. После расставания с Ратмиром, такое случалось очень часто. Я часто искала причины в себе - что я недостаточно хороша, может и в целом не так красива, да и характер у меня не мед, но что если вдруг… Я вообще никогда не встречу мужчину по судьбе, не выйду замуж, не заведу семью? Мыслей становилось так много, что они уже мчались со скоростью света - я почувствовала нарастающую паническую атаку.

Закрыв глаза, я попыталась привести дыхание в норму, но ничего не получалось. Воздуха категорически не хватало, вырываясь из лёгких рваными вздохами. Я накинула пальто на пижаму и выбежала из дома. Присев на скамейку около подъезда, я пригнулась к коленям и начала глубоко дышать.

Потерявшись во времени, взглянула на телефон и осознала, что уже тридцать минут сижу на улице в одних тапочках и вязаной пижаме, не переставая глубоко вдыхать через нос и шумно выдыхать через рот. Закрыв глаза, я наконец почувствовала приближающееся спокойствие. Лавка рядом со мной заскрипела, и от неожиданности я вскрикнула:

- Твою мать! - громко крикнула я, вскакивая на ноги, ища глазами причину моего испуга.

- Ласточка, не оскорбляй мою мать, дай женщине спокойствия, - засмеялся уже знакомый мне брюнет.

Проведя руками по волосам, я огляделась вокруг, приводя голос в норму.

- Извини, ты …э…напугал меня, - чуть дрожа, ответила я, глядя на сидящего.

- Ну, разве я такой страшный? - ухмыльнулся Асланов. Он медленно прошелся по мне взглядом и свел брови.

- Почему ты так одета? На улице зима, - из его голоса моментально пропал любой намек на юмор.

Я взглянула вниз на мои босые ноги в меховых тапочках.

«Черт, черт, черт»

- Я… э….я в магазин …Да! В магазин спустилась. - Тимур поднял одну бровь и продолжил смотреть. Потянувшись к моей ладони, он обхватил ее двумя руками.

- Не ври, ты давно уже тут, у тебя руки холодные, Ласточка, тебя кто-то обидел? – он бросил вопросительный взгляд в сторону подъезда.

- Нет, нет! Я правда просто решила, что хочу выйти на улицу. И вообще, почему ты снова здесь?! - Повысив тон, я начала лихорадочно соображать, откуда он тут взялся.

- Не соскакивай с темы, что у тебя произошло?

- Все в порядке, правда, - ища не существующую ворсинку на своем пальто, сказала я .

- Ну, я пойду, - торопясь произнесла я, и быстро зашагала в сторону подъезда. Ощутив прикосновение на предплечье, я резко повернулась и уткнулась в грудь Тимура.

- Я..э.. прости? - сведя брови пробормотала я. Боже, почему я веду себя как дура?! Подняв глаза, я встретилась с его губами, находящимися в паре сантиметрах от меня. Черт, мне словно четырнадцать лет.

Взяв меня за руку, он потянул в параллельную сторону от моего дома.

- Стой! - Пытаясь вырвать руку из его хватки, протестовала я. - Да подожди ты!

- Куда ты меня ведешь? - Тимур искренне делал вид, что не слышит меня.

- Я в пижаме, черт возьми! - Злость начинала вскипать в моей крови.

Вырвав свою руку, я остановилась и вопросительно прищурилась на Асланова.

Пробормотав что-то себе под нос, он подошел ко мне. Сперва до меня не сразу дошло, что он собирается сделать, когда вдруг он наклонился к моим ногам. Как в одно мгновение не оказалась висящей на его плече.

- Ты что?! Сдурел?! Отпусти меня быстро!!! Вдруг кто-то увидит, - я начала колотить его спину кулаками.

- Ты озверел?! Отпусти меня быстро!!! - я верещала как ненормальная.

- Ласточка, пока ты будешь так голосить, нас точно увидят. Просто помолчи, тебя никто никуда не увезет, - с деланной лаской в голосе, улыбаясь, произнес он. Вот мерзавец, да как он смеет?!

Резко меня посадили в машину и пристегнули ремнем. Шокированная я все еще не осознавала что происходит. Обойдя машину, Асланов сел за руль и включил печь.

- Что, нельзя было просто сказать?! Обязательно нужно себя как пещерный человек? - я в шоке вскинула руки от такой наглости.

- А ты бы села? - Приподняв одну бровь, он выразительно посмотрел на меня.

- Нет, конечно!

- А я о чем? - Боже сколько самодовольства в этой ухмылке!

- Мне правда надо домой, я не могу никуда ехать, тем более с незнакомым человеком.

- Ты меня знаешь, и я тебя знаю, так что не такие уж мы и незнакомцы, - пожав плечами, парировал он.

- Открой машину, мне надо домой, - со злостью выговаривая каждое слово, я посмотрела ему в глаза.

- Нет, ласточка, у нас с тобой по плану веселая поездка, - интригующе улыбнувшись, произнес он и завел машину…

Глава 5. Наступление тьмы.

- Если ты меня украдешь, мой папа тебя убьет.

- А зачем мне тебя воровать? Или ты замуж за меня хочешь? - Боже, сколько самодовольства, бесит!

- Я? За тебя? Да как ты смеешь?! Это вообще-то ты меня преследуешь, - тычу в лицо Асланова.

- Я? Преследую? Ласточка, это все судьба, - откровенно насмехаясь, произносит Тимур.

- Хватит дурачиться! Верни меня домой! Я в пижаме и тапочках!

- Успокойся, мы просто прокатимся, а ты мне расскажешь, что тебя так тревожит, - он достал и зажег сигарету.

- Курящие люди омерзительны! - повысив тон, я вырвала сигарету из его рук.

- Ух, какая строптивая, - издав грудной смешок, он аккуратно взял сигарету, коснувшись моих пальцев, и выкинул в окно. У него такой красивый смех… Ненароком погрузившись в эти мысли, я резко отдернула себя, встряхнув голову, прогоняя образы из головы.

- О чем думаешь? - хитро улыбнулся Асланов, словно мог читать мысли.

- О том, что я в домашних тапочках и пижаме, а на улице -15 градусов, - активно жестикулируя, я быстро нашлась с ответом.

Резко остановил машину, он отстегнул мой ремень безопасности. Его глаза оказались в опасной близости от моих. Мир замер и я вместе с ним: время, мое дыхание, пульс - все остановилось на какой-то крохотный момент. Шумно выдохнув, он отпрянул, но наклонился и коснулся моей лодыжки, что от неожиданности я ойкнула.

- Подними ноги на кресло, - ровно произнес он. Я как завороженная уставилась на него и подтянула ноги к себе, прикрыв место, где шорты и моя кожа соприкасались. Румянец залил мои щеки. Мысленно стукнув себя по голове от разочарования и стыда. Черт, черт, черт, ну какого дьявола я поперлась на улицу…

Брюнет снял со своих плеч пальто и накинул на мои колени, подоткнув его под мои ноги. От его неожиданных действий, я отвела взгляд в окно. Чувство тепла и безопасности согрело мое сердце, давая маленькую трещину в ледяной глыбе окружавшей его. Настроив печь, он взглянул на меня и легко улыбнулся, словно мы часто так ездили.

Ком грусти вперемешку с непонятными для меня чувствами окутал меня. Я снова отвернулась к окну, накинув маску безразличия.

- Куда мы едем?

- Просто покатаемся, а ты расскажешь мне, что произошло в твоей прекрасной голове, - спокойно ответил он, возвращая внимание на дорогу.

Молчание накрыло салон автомобиля, из колонок доносились звуки уже такой старой песни, в медленном исполнении "Согдиана - Ветер догнать"

- А если я не хочу рассказывать? - вскинув одну бровь, я уставилась на него, неосознанно притягивая пальто к лицу. Запах его парфюма ощущался повсюду, погружая разум в забытое чувство покоя. Как такое возможно, больше года я не испытывала такого спокойствия в душе. И испытывала ли когда-нибудь?

- Не рассказывай, просто наслаждайся видом, - повернувшись ко мне, тихо произнес мужчина, не разрушая момента.

За окном давно виднелись пейзажи чуть заснеженного леса с хвойными ветвями вдоль пустой дороги. Я даже не заметила, как мы выехали за город.

- Не бойся, как только захочешь, мы вернемся обратно.

Прикрыв глаза, я улетела в мечты о спокойствии, ярком солнце, запахе бахура и мускуса. О доме, в котором выросла, бабушкиных добрых руках. Папиной улыбке, маминому смеху. Детство, тепло, моя семья. Я не заметила, как задремала...

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от легкого прикосновения к скуле. Медленно разлепив веки, первым, что я увидела - был внимательный взгляд Тимура и его мягкая улыбка. Сонно скользя взглядом по линии его губ, я перевела взгляд за окно. Проморгавшись, я оглянулась по сторонам и отметила смену времени суток, и во мне поднялась паника:

- О господи, где мы?! - опустив затекшие ноги, меня начало трясти от паники.

- О, проснулась ласточка, - вернув лицу привычное выражение, Асланов хмыкнул. - Мы приехали, уже как час сидим у твоего подъезда. Не хотел будить, слишком сладко спишь.

- Какой сейчас час?! - я истерично искала телефон, чтобы взглянуть на время.

- Полдесятого.

- Господи, мои родители! Они, наверное, потеряли меня, черт, мне конец! - Паника подкатила к горлу. Как я заявлюсь к родителям в таком виде?

Зажмурив глаза, я сделала глубокий вздох. Мне конец. Я в дерьме.

- Хочешь, я поднимусь с тобой? - спокойно произнес он.

- Ты что сдурел? Ты как себе это представляешь?! – вскрикнув, я смотрела на него как на сумасшедшего.

- Не нужно было ехать с тобой, надо было просто оставить меня в покое!

Дернув ручку двери, я почти вышла, как рука Асланова задержала меня, притянув к себе.

- Позвони, как зайдешь домой, - почти касаясь моего носа своим, произнес Тимур.

Я вылетела из машины, мысленно готовясь к самому худшему.

Открыв дверь, я замерла.

Дома не горел свет, и стояла абсолютная тишина. Пройдя аккуратно в спальню родителей, я тихонько приоткрыла дверь и увидела спящую маму. А тонкая полоса света, пробивающаяся под соседней дверью, говорила о том, что отец в ванной.

Скинув пальто, я переместилась в комнату. Услышав стук в дверь моей спальни, я обернулась:

- Милая, это папа, я зайду?

- Да пап, - уняв дрожь в голосе, я накинула маску спокойствия.

- Где ты была, доченька? - сев ко мне на кровать, папа приобнял меня за плечи.

- Да, с ребятами встретилась, кстати, когда картину привезут домой? - я постаралась быстро соскользнуть с темы.

- Солнечный лес или как там его? Я ее оставлю у себя в кабинете, Миша и вправду очень талантливый. Жаль, не успел выкупить твои снимки. Кто-то выкупил их все сразу же. Меня, конечно, это злит, но здесь я бессилен, так как покупатель сохранил анонимность. - Я заметила, как в глазах отца проскочила вспышка ярости, но он быстро это скрыл.

- Подожди, - отпрянув от него, я произнесла, - я думала это ты...

- Миша сказал, что их забрали сразу же с выставки, а реквизиты и информацию покупатель не предоставил.

- Наверное, это другой фотограф, - я была в растерянности.

- Может быть... Котенок, я бы хотел поговорить насчет вчерашнего ужина. Я очень обеспокоен, - взяв небольшую паузу, он продолжил:

- Фамил повел себя отвратительно, за это получил сполна. Никто не имеет права задевать моего ребенка, какими бы у меня не были отношения с его отцом. Я не допущу неуважения по отношению к тебе, ты же понимаешь это? - устало произнес папа.

- Знаю, пап, спасибо, - обняв отца, я прижалась к нему как в детстве.

- Звонила мать этого полоумного... - мое дыхание замедлилось. Полоумным, по мнению моего отца, был Ратмир, думаю, его воспитание не позволило выразиться иначе в моем присутствии. Отпрянув от отца, я взглянула на него и замерла в ожидании.

- Кто-то избил его до неузнаваемости, он сейчас в реанимации. Она искренне верит, что это наших рук дело. Ты что-то знаешь об этом?

У меня перед глазами всплыли события того вечера, когда Ратмир подстерег меня у магазина, а Тимур… Нет, наверное это совпадение, он конечно не проявлял особую дипломатию, но чтобы избил до неузнаваемости? Он не выглядел настолько плохо в нашу последнюю встречу.

- Откуда мне знать, пап. Я даже видеть его не хочу.

- Хорошо, ложись спать, завтра утром я отвезу тебя на учебу, - поцеловав меня в лоб, отец встал и направился на выход, но остановившись у двери, он обернулся:

- Эдея, я не хочу, что бы ты находилась рядом с Тимуром Аслановым, - мое сердце пропустило болезненный удар по ребрам

- А кто это, пап? - я решила прикинуться дурочкой.

- Твой спаситель с благотворительного ужина, - с небольшой издевкой в голосе напомнил отец, проверяя мою реакцию.

- Да пап, никаких проблем. Я в целом и не знаю, кто он.

Пожав плечами, я дождалась, пока дверь за отцом закрылась, и испустила шумный выдох. Твою мать, чуть не попалась. Последняя фраза отца звенела отголоском в моей голове...Чем занимается Асланов, и почему у отца такая реакция на него?

Беспорядочный рой мыслей нарушил звонок телефона. Неизвестный номер. Словно зная, кто на другом конце провода, я затаила дыхание и взяла трубку.

- Алло?

- Как все прошло, ласточка? Все в порядке? - раздался низкий мужской голос с такой знакомой уже хрипотцой.

- Да, все в порядке, - я чуть слышно ответила.

- Ложись спать, завтра сложный день, - тихо произнес Тимур.

- Тимур..Эм..я.. - сделав глубокий вздох, подумала как правильно чувствовалось его имя на моих губах. я произнесла увереннее:

- Прекрати преследовать меня. Пусть это будет последний раз. - Выговорив это, я сильно зажмурилась. Мысль о том, что я не увижу его завтра, затаила тоску в моей груди, в самом центре солнечного сплетения, шумно выдохнув, я собиралась отключить вызов, как услышала в последний момент:

- Посмотрим. - Вызов оборвался, оставив меня в полном недоумении. Уняв дрожь, я направилась в ванную.

Моя одежда была пропитана его запахом. В моменте, мне захотелось остановить время, и побыть подольше в объятиях этого аромата. Я не смогу никогда подвести доверие папы. Поэтому никаких больше мыслей. Приняв душ, я остановилась у корзины с грязным бельем, держа в руках пижаму, пропитанную его ароматом и колеблясь. Разозлившись на собственную глупость, я бросила ее в корзину и отправилась спать.

Утро началось в суматохе. Проведя утренние процедуры, я остановила свой выбор на облегающем вязаном платье миди черного цвета, лакированных ботинках с узким носом и высоким каблуком. Волосы уложила в крупные локоны.

Выйдя в прихожую, я заметила уже одетого отца.

- Ари, только взгляни на нашу принцессу, - умиляясь, произнес отец, поцеловав меня в макушку.

- Поторопись, нам нужно не опоздать.

Обняв маму, мы вместе вышли на улицу.

- Застегни пальто, опять простынешь, мама будет ворчать, - обхватив меня за плечи, произнёс отец, открывая дверь подъезда.

Не успела я ответить, как мой слух пронзил громкий крик с улицы:

- Шерин! Что ты сделал с моим сыном! - Подняв взгляд, я увидела разъяренного главу семейства Джардовых, отца Ратмира - Маггерама. Он схватил отца за манжеты пальто. Паника накатила на меня. Отец ловко оттолкнулся, мельком посмотрев на меня.

- Какого черта ты приходишь к моему дому с вопросами о своем отребье?! - Взревел отец.

Отец Ратмира начал подниматься, заводя руку назад за пояс своих брюк. Серебристое лезвие сверкнуло на свету.

- Папа! - Мой истеричный крик разлетелся по двору. Кинувшись вперед, я зажмурилась, готовясь к удару, как почувствовала толчок назад и столкнулась спиной с отцом. Открыв глаза, я обнаружила Джардова-старшего с заломленными позади руками. Звонкий звук раздался громким эхом падения лезвия на асфальт. Я медленно подняла голову, задержав дыхание.

- Неплохое начало дня, дядя Давид, - хитрая ухмылка блеснула на щетинистом лице проклятого Тимура Асланова…

Глава 6. Над пропастью тьмы.

Дыхание застряло в моих легких. Резко повернувшись, я схватилась за предплечья отца.

- Папа, папуль, ты в порядке? - мой голос дрожал от потрясения и адреналина. Взгляд хаотично бегал, осматривая отца, словно этот ублюдок мог задеть его. Жизнь пронеслась перед глазами, спазм боли сжал сердце, а если бы…

Отец кипел от злости, смотря на кого-то сквозь меня.

Замахнувшись, отец начал наносить хаотичные удары отцу Ратмира.

- Как ты смеешь приходить сюда!! - отец был вне себя от злости. Тимур крепко держал мужчину, не проявляя никаких эмоций.

- Папа! Прекрати! Ты убьешь его! - обрушилась я на отца, отдергивая его в сторону. Отец развернулся в сторону автомобиля, дав указания водителю вызвать полицию.

Тимур с отвращение швырнул мужчину на асфальт, направляясь к отцу. Отец Ратмира остался лежать без сознания. В какой-то момент мне казалось, что он зол настолько, что от него исходи пар.

- Кто этот мужчина? - властность его тона заставила меня остановиться.

- Гость из прошлого, ничего такого о чем стоит беспокоиться, - отмахнулся отец, затем резко замер и повернулся к Тимуру:

- А ты как здесь оказался?

Все, мне конец. Не знаю, что было лучше - получить ранение, защитив отца или выкрутиться из этого беспорядка. Я застыла в полном непонимании, глядя на отца. Только вчера он попросил меня держаться от него подальше, а сегодня он ошивается у нашего дома. Что я сейчас скажу?! Ой, а кто это? Или - он был в магазине неподалеку?! Подождите, а почему я вообще должна отчитываться?

- Я здесь живу, - спокойно сказал Асланов.

ЧТО? Где он живет?!

- Да? Не слышал ничего о продаже жилья в нашем комплексе, - отец с подозрительным взглядом оглядел парковку, а позже перевел взгляд на меня. Твою мать, как можно так неуклюже лгать.

- Я приобрел здесь квартиру пять лет назад. Год назад как приехал, решил остаться здесь, - пожал плечами Асланов, указав на балкон десятого этажа у соседнего подъезда.

- Ну что же, тогда с переездом, - отец похлопал его по плечу. Позже водитель сообщил отцу, что он должен остаться для допроса полицией.

- Дочь, вызови себе такси, все получилось не так как мы планировали, - он с отвращением взглянув на тело в отключке.

Молча кивнув, я залезла в телефон, чтобы вызвать такси.

- Я могу отвезти ее с вашего позволения, конечно же, - сделав небольшую паузу, он смотрел на отца.

- Думаю в связи с последними событиями, вы не можете каждому доверять.

Папа строго посмотрел мне в глаза, удерживая взгляд. Словно взвешивал в голове все за и против. Мое бледное лицо не выдавало никаких эмоций, кроме пережитого страха.

- Ты прав, она едет с тобой, - отец окликнул меня

- Пусть Тимур отвезет тебя, я приеду после занятий, без надобности не входи одна с кампуса. - Он крепко обнял меня, как сзади послышались полицейские сирены.

Сев в машину Тимура, я застыла. Асланов сел за руль и хлопнул дверь с такой силой, что я от неожиданности ойкнула. Выехав с нашего двора, он молча свернул на дорогу.

Спад выброса адреналина начал давать о себе знать. Мои руки тряслись, знакомые сигналы приближающейся панической атаки подкатили к горлу.

Моего отца чуть не убили. Из-за меня, все опять произошло из-за меня. Мысли летали в голове как рой пчел, пульс отдавался в ушах. Судорожно касаясь двери руками, я искала кнопку стеклоподъемника. Мне нужен воздух, мне нужен воздух, мне срочно нужен воздух!!!

Асланов сматерившись и остановившись на обочине, быстро выбежал из машины, открывая дверь с моей стороны. Грубо обхватив меня за подбородок, он поднял мое лицо так, что я оказалась напротив его глаз:

- Давай, глубокий вдох!- командировал он, распространяя на меня свою уверенность. Взяв мою ладонь, прижал ее к своей груди. - Смотри в глаза и повторяй за мной. - Его грудь поднялась под моей рукой, удерживая зрительный контакт. Прерывистый вдох начал заполнять мои легкие.

- Дыши, теперь глубокий выдох.

Очередное движение уже опускающейся грудной клетки Тимура под трясущимися пальцами.

Выдохнув, слезы подкатили к глазам, обрушившись на меня мощной истерикой. Слезы текли бесконечными ручьями из глаз, сопровождая это все моим воем. Тимур испуганно замер на месте. Откинув мои руки в сторону, он сгреб меня в охапку, вызывая во мне еще большую истерику. Я не могла остановиться, вжавшись лицом в сгиб его шеи, рыдая навзрыд.

- Тихо, тихо, ласточка, ты испытала сильный стресс, не сдерживайся, сейчас станет легче, - хрипло бормотал брюнет, гладя по спине и волосам. Объятия Асланова чувствовались как оберег. Как безопасность. Как давно забытое детство. Как чувство надежности и нужности.

Я не знаю, сколько прошло времени, но я знала, что он не отпустил меня ни на секунду, и я уже минут десять просто молча прижималась к его груди. Аккуратно отпрянув, он с улыбкой посмотрел на мое лицо. Черт, мой макияж, я наверное выгляжу сейчас как панда. Прикрыв лицо руками, я отвернулась:

- Не смотри, я, наверное, ужасно выгляжу ...

Сбоку раздался хохот, затем прикосновение к моей ладони. Он нежно убрал ее в сторону. Как он может быть таким нежным и устрашающим одновременно?

- Дай посмотрю.

- Нет. Дай я приведу себя в порядок, - ворчливо сказала я и увернулась от его рук, шмыгая носом.

Пока я пыталась руками подобрать тушь с моих щек, шум от вскрывающейся пачки влажных салфеток донесся до моих ушей.

Асланов спокойно притянул мое лицо к себе за подбородок. Аккуратно взяв уголок салфетки, он начал вытирать мои щеки .

- Ты можешь расслабить свое лицо? Оно слишком противоречивое, - скалясь, приговаривал он, - Или ты всегда такая упрямая?

Вырвав салфетку из его рук, я открыла зеркало и стала сама вытирать размазанную косметику. Тимур прошел к своей стороне и молча сел за руль. Я закончила с наведением порядка на своем лице и откинулась назад в кресло.

Поездка до университета проходила в молчании. Но он был чем-то взвинчен, это чувствовалось в воздухе, в его напряженных руках на руле, в сведенных скулах. Что-то было не так.

Завернув на парковку кампуса, он повернулся ко мне лицом. В салоне повисло мертвое молчание.

- Ты больше не кидаешься вперед, когда рядом опасность. - он произнес это как приказ.

-Это мой папа! И надо будет, я приму пулю за него! - смесь ненависти с гневом собралась во мне.

- Ты. Больше. Не. Кидаешься. Вперед. - По слогам произнес он, стискивая зубы.

- О, наш ушастый нянь проснулся. Обязательно приму к сведению! Какие-то еще поручения? - с издевкой произнесла я.

- Кто эти люди, и почему у вас вражда? - глухо спросил Асланов.

- Обязательно сообщу, когда будет свободное время. И я попросила тебя больше не приезжать! Ты мало того, что приехал, так еще так глупо наврал отцу. Ты думаешь, он ребенок и не сможет проверить, живешь ты там или нет?! - Перешла я на крик. Никакого Асланова. Как только появился он, так уже целую неделю я гуляю с приключениями на задницу.

- Больше ты не приезжаешь! И меня не беспокоишь! - продолжая кричать, вышла из машины.

Злость бушевала во мне. Зло шагая, я двигалась в сторону кампуса, как позади услышала:

- Пальто застегни, заболеешь.

Тимур Асланов в своей привычной манере. Я закатила глаза на его выпад.

Идиот.

День протекал очень медленно, сначала вопросы Мишки о моих опухших глазах, потом оправдания перед преподавателями за мое опоздание и полеты в туманных мыслях. В какой-то момент я ощутила себя такой одинокой, из-за того что я не могу даже поделится с близким другом произошедшим, перекидывая все на смену настроения. Словно какая-то часть меня не может признать, что я могу облажаться, могу быть слабой, могу не хохотать весь день напролет. Я не просто красивая упаковка. У меня, черт возьми, нестабильная история с проявлением чувств и эмоций. Меня преследует гребаный бывший, который чуть меня не изнасиловал, а его отец сегодня чуть не убил моего. Меня преследует непонятный мне громадный мужчина, я не знаю о нем ничего кроме имени и фамилии. Я не могу понять свои чувства. Я живу в круговороте мыслей и лжи. Вот кем я себя ощущаю. Патологической обманщицей.

Я не могу унять тревогу в сердце. Перед моими глазами нож в руке ублюдка, пронзающий отца. Перед моими глазами отец, лежащий на земле. И этот Асланов еще смеет мне говорить, что я не должна была бросаться вперед? О, да! Конечно, ваше высочество, непременно. Я не знаю как у других, но за таких родителей как мои, я бы всегда поступала только так, я бы всегда пыталась защитить их от любого воздействия, будь оно физическим или моральным. Я помню их состояние после того, как я очнулась в больнице. Сразу же после этого отец начал пить препараты от давления, седые волосы стали сильно заметнее на его голове. Я вижу этот болезненный взгляд в мою сторону, когда никто не видит, словно, это он виноват во всей этой каше, устроенной мной. Заварить такую же с Аслановым? Никогда. Я не прощу себя за это.

Звучит как идеальное направление в психиатрическую лечебницу, определенно. Молодец Эдея, там мы еще не были.

Пары подходят к концу, Миша тянет меня в сторону выхода.

- Поехали, кофе попьем, расскажешь, что там стряслось, я не верю в историю со сломанным каблуком. Из-за каблуков не плачут так, - обведя мое лицо пальцем, произнес он.

- Слушай, Мишань, я правда не могу. Папа ждет меня уже на парковке, у нас какой-то праздник у родственников, должны туда ехать, - отмахиваясь, произношу я.

Не звоня отцу, направляюсь в сторону выхода, если папа сказал, что приедет - значит приедет.

Медленно поднимаюсь по ступеням к парковке, сил нет от слова совсем. Мишка обнимает меня, потрепав по макушке, прощаясь, обещая позвонить. Провожаю его, помахав на прощание, а взглядом ищу машину папы.

Машины отцаздесь нет. Зато появляется машина Асланова. Нет, ну наглость второе счастье. Так же говорится?

Асланов не выходя кивает в сторону пассажирского сидения. Все, это последняя капля. Разворачиваюсь на каблуках, в спешке набирая отца. Абонент недоступен. Паника подкатывает к горлу. Что-то не так! Поворачиваюсь в сторону машины. Брюнет вышел из нее, и вальяжно стоит, смотря в мою сторону.

- Где мой папа? Что с ним? - кричу через парковку. Асланов спокойно зажигает сигарету, и медленно затягивается, смотря на меня. Он больной?!

Большими шагами пересекаю парковку.

- Где мой папа? - Повысив тон произношу. Брюнет ни разу не выпускает из плена своих глаза, медленно стряхивает пепел и произносит.

- Он в участке, его допрашивают, попросил забрать тебя. - Так спокойно, словно рассказывает свой распорядок дня, продолжает брюнет.

- Нельзя было сразу сказать?!

Громко цокнув, брюнет улыбнулся, затушив бычок.

- Нравится смотреть, как ты злишься, садись в машину, Эдея. - Эдея? Он назвал меня по имени? Что случилось? А где же его пернатое обзывательство? Молча обогнув машину, сажусь на пассажирское.

В машине царит давящая тишина.

- Долго будем проходить через твои истерики? - тишину пронзил низкий голос.

- О, а мы прошли какую-то стадию, типа уже правила друг другу ставим или что?

- Или что, - хмыкнув, произносит он.

- Так есть очень хороший способ избавиться от истерик с моей стороны, - улыбаясь, включаю "дурочку". Он бросает на меня быстрый взгляд.

- Какой? - резко спрашивает он.

- Оставить меня в покое, - словно горящий значок "бинго", наигранно улыбаюсь, разведя руки.

- Дурная ты конечно, - усмехнувшись, произносит он, словно я сказала самую глупую вещь в мире.

Дорога с кампуса проходит в полнейшей тишине, ни он, ни я не против. Каждый в своих мыслях.

Остановив машину около нашего подъезда, я повернулась, чтобы попрощаться с ним.

- Спасибо, конечно, большое. Но я обязана сказать снова про твои внезапные появления... Говоря, что тебе нужно перестать это делать, я не шучу. - взяв небольшую паузу, я продолжила:

- Папа против нашего общения, я не могу подвести его снова.

Тихо сказала я, ожидая реакции брюнета. Он удивленно приподнял брови на мгновение, потом наклонился поближе, смотря в глаза. Я замерла в ожидании его действий. И провались я сквозь землю - где-то там, за забором своего сознания и здравого ума, я мечтала, что бы он коснулся моих губ. Хоть раз понять, что такое настоящий поцелуй. Понять, какого это быть любимой. Хотя кто он такой, что бы любить меня? Скорее всего, он один из тех, кто положил свой взор на богатство отца. Прогнав мысли и мечты, я подняла свой взгляд с его губ на глаза. До ушей донесся звук вчерашней песни "Ветер догнать". А он бы смог его догнать, одного его взгляда хватило бы, что бы ветер перестал двигаться. Тимур как завороженный смотрел на меня. Словно находясь между каким-то выбором, он искал ответ в моих глазах.

- Снова? - молодец Шерин, сейчас начнутся расспросы из разряда, кто это, и что это и почему все ругаются. Словно слыша мои мысли, он протянул руку в моему лицу. Я замерла, затаив дыхание.

Заправив аккуратно прядь, выпавшую из моей челки за ухо, он опустил руку к моему пальто, застегнув пуговицу на шлице. Между моих бровей пролегла морщинка.

- Пальто застегни, ласточка, заболеешь, - как ни в чем не бывало, он спокойно вернулся за руль. А я в полном недоумении вышла из машины. Поднявшись по ступенькам, только я хотела обернуться, как его машина с визгом выехала за пределы двора.

Очень странные дела. Очень.

Глава 7. Отголоски тьмы.

Дома меня ожидала взвинченная мама. Она замерла сидя на диване, словно каменная статуя. Тяжело вздохнув, я медленно подошла к ней, присев на корточки. Увидев меня, она словно очнулась от глубокого сна.

- Дочка, ты дома! – она прижала меня к своим коленкам, рыдая. – Я звоню уже час, но ты не отвечаешь. Отец недоступен, я уже не знала куда податься, где вас искать! Он позвонил мне, и сказал, что в полиции. Что случилось? Ты что-то видела?

Я молча прошла на кухню, обдумывая в голове, что рассказать маме. Приняв в голове решение рассказать, я позвала ее на кухню, начиная заваривать успокаивающий чай и протягивая его маме.

В комнате царила тишина, только тихий шум чайника и мое собственное дыхание нарушали спокойствие. Я знала, что должна сказать маме правду - даже если это будет больно и тяжело.

Мама сидела за столом, смотрела в окно и казалась очень уставшей. Когда я подошла, она заметила тревогу в моих глазах.

- Мам, мне нужно тебе кое-что сказать… - начала я тихо.

Мама повернулась ко мне, чуть настороженно.

- Что случилось? - спросила она, заметив напряжение в моем голосе.

Я вздохнула и собралась с силами.

- На меня с отцом напал отец Ратмира… - произнесла я шёпотом. - Он был очень агрессивен. Мы пытались его остановить, у него был нож… Он кричал и угрожал нам. Отец поехал в полицию, чтобы дать показания.

Мама замерла на мгновение, глаза её расширились от шока. Затем лицо её исказилось от боли и страха. Она схватилась за сердце и начала нервно трястись.

- О Боже… - прошептала она сквозь слёзы. - Почему? Почему он так поступил? Я так переживаю за вас… Я не хотела вам таких препятствий в жизни…

Я поспешила подойти и обнять мать крепко-крепко. Я чувствовала, как она дрожит в моих объятиях, как слёзы катятся по щекам.

- Мам, всё хорошо… Всё будет хорошо. Мы в безопасности сейчас. Он не причинил нам вреда… Я очень сильно испугалась.

Мама всхлипнула и прижалась ко мне сильнее.

- Я так переживаю за тебя… За вас обоих. Мне кажется, я не могу больше видеть как мы страдаем из-за этого… Мне так страшно за твое будущее.

Я чувствовала внутри тяжесть вины - будто сама виновата во всём этом. Я думала о том, что именно из-за меня всё произошло: о том конфликте с Ратмиром, о его гневе и опасности. Мое сердце сжималось от боли за родителей и за себя.

- Мамочка… - прошептала я тихо, - я очень люблю вас. И я сделаю всё возможное, чтобы не подвести вам. Папа жив. Он скоро придет. Всё наладится. Если бы не Т… - остановив себя в моменте, я чуть не стукнула себе по лбу.

Мама вздохнула глубоко и вытерла слёзы рукавом.

- Я просто хочу видеть нас счастливыми и здоровыми… - сказала она со слезами на глазах. - И пусть всё это скоро закончится…

Я крепко прижалась к матери, чувствуя на себе груз ответственности и грусти. Внутри всё ещё бушевали переживания: за родителей, за свою безопасность и за то, что всё произошло именно из-за меня.

Я знала одно: я не могу подводить их так. Я не могу переживать эту боль в их глазах так часто.

Я сидела у окна, глядя на улицу, где медленно проходили прохожие. Время тянулось бесконечно, словно сама судьба решила замедлить ход часов, чтобы я могла прочувствовать каждую минуту. В комнате было тихо, только легкий шум ветра за окном и редкие звуки города нарушали спокойствие. Я держала в руках телефон, ожидая звонка или сообщения - хоть что-то, что подтвердило бы: отец уже дома. С ним все в порядке, я не придумала этого себе.

Он обещал вернуться, но время шло - и его всё не было. Я чувствовала тревогу, смешанную с надеждой. Я знала, что папа часто задерживается на работе, но не после такого жуткого инцидента - я словно маленький ребенок скрутилась на подоконнике с тревогой в сердце.

В дверь вдруг позвонили. Я вскочила и быстро открыла - на пороге стоял отец. Его лицо было уставшим, но в глазах горел спокойный огонек. Мой папа дома.

- Всё в порядке, - сказал он мягко и обнял меня крепко. - Я дома.

Я вздохнула с облегчением и прижалась к нему.

- Ты так долго не возвращался… Я боялась.

Он улыбнулся ей тепло и погладил по голове.

- Всё хорошо. Просто немного задержали, из-за того, что я тоже нанес ему удары. Грязные люди.

Она заметила его усталость и чуть напряжённый голос.

- А что случилось? Почему ты так поздно?

Он посмотрел мне прямо в глаза и тихо произнёс:

- Есть вещи, о которых я не могу говорить сейчас полностью. Но скажу одно: всё в порядке. Не переживай за меня.

Я кивнула, хотя внутри всё еще оставалась тень тревоги. Он всегда старался меня защищать - даже от своих секретов.

- А что насчёт Асланова? - спросила я, вспомнив о нем. - Ты говорил мне не пересекаться с ним…Но он забрал меня сегодня. Почему тогда его нужно сторожиться?

Отец вздохнул и немного помедлил.

- Потому что я считаю его опасным. Он может навредить тебе или нашей семье. Лучше держись от него подальше. Но в свете сегодняшних событий, у меня просто не оставалось иного выбора.

Я почувствовала внутри легкое покалывание - смесь любопытства и грусти. Я знала Тимура как… Я не знала его вовсе, все, что я знала это - его имя и умение вытаскивать меня из сложностей... В чем его опасность? Но теперь, после слов отца, мне казалось, что он должен исчезнуть навсегда. От чего сердце наполнилось тоской, сжимая мое солнечное сплетение до головокружения…

Когда отец ушел в комнату переодеться и отдохнуть, я осталась одна у окна. Сердце билось сильнее обычного - смотря на погасший экран телефона, я словила себя на мысли, что жду звонка от Тимура. Он должен позвонить. Он делает так всегда. Выводит меня, а позже звонит. Но телефон молчал. А я не находила себе места.

Я сжала его в руке и посмотрела на экран: пусто. Внутри возникла тревога - вдруг он больше не собирается мне звонить? Может быть, он действительно исчез из моей жизни навсегда? Он услышал, что папа против.

День прошёл ужасно. Уже вечер и я невероятно счастлива, смыть этот день. Взяв банные принадлежности, я отправилась в ванную, нарочно оставив телефон в спальне. Он начинал меня раздражать своей неподвижностью и безмолвием. Минуты шли, а моя вера становилась слабее. Я знала, он позвонит. Или хотела просто верить в это. Вернувшись с ванной, я взяла телефон, ожидая хотя бы какое-то напоминание о нем - но ничего не последовало.

На следующий день ситуация повторилась: Тимур так и не позвонил. Я чувствовала себя опустошенной - словно кто-то забрал часть моего сердца вместе с этим молчанием.

Я долго сидела на кровати, думая о том, что теперь он точно ушёл из моей жизни навсегда. И сердце мое наполнилось сокрушительной волной грусти: я приняла - возможно, он все же оставил меня.

И эта мысль была тяжелой кувалдой, что разбила мою веру.

Утро началось с проверки телефона. Больше не всплывали оправдания в моей голове, а лег твердый факт. Ты же сама этого хотела? Вот держи.

Медленные сборы, незаинтересованный выбор наряда. Выйдя на улицу ожидая водителя, я оглянулась по сторонам, ища знакомые черты его машины. Нигде нет. Будто с лица земли сошел. Может к добру.

Поездка до учебы прошла в полной тишине. Папа говорил о том, что я должна быть начеку. Ведь не ясно, что в голове у Джардовых.

Я вышла на улицу, когда занятия в университете закончились. Над головой висело серое небо, и даже солнце, казалось, забыло о своем существовании. Ветер тихо шелестел в ветвях деревьев, а вокруг царила привычная суета - студенты спешили по своим делам, кто-то с книгами, кто-то с телефонами. Но для меня всё это было словно в тумане - я не могла избавиться от ощущения пустоты внутри.

Я оглянулась по сторонам в поисках Тимура. Его лицо мелькнуло у меня в голове - его улыбка, взгляд… Я смотрела на улицу и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Может быть, он передумал или просто решил исчезнуть? Не знаю. Время шло, а его так и не было.

День в университете прошел очень скучно. Лекции казались бесконечными серыми линиями слов, которые я уже давно перестала воспринимать. Все вокруг было однообразным: одни и те же лица, одни и те же темы разговоров. Я сидела на последней парте, стараясь сосредоточиться на учебнике или хотя бы на своих мыслях - но они были разбросаны по всему пространству, как разбитое стекло.

Я чувствовала себя словно в тумане, всё вокруг было тусклым и безжизненным. Даже преподаватель говорил что-то важное, но я слышала только шум за окном и свои собственные мысли: «Почему Тимур так долго молчит? Почему он исчез? Как он так согласился?» Я анализировала вчерашний день , его взгляд немой вопрос «Снова?» . Может для него я «порченый товар»? От этой мысли сдавило дыхание.

Когда уроки закончились, я быстро собралась и вышла из аудитории. На улице было зябко - ветер холодно задувал мне в лицо. Я шла медленно, словно в трансе, пытаясь понять - почему всё так сложно? Почему всё вокруг кажется таким серым и безнадежным?

Я в сотый раз посмотрела на свой телефон - ни одного сообщения или звонка от него.

Может быть, я слишком много надеялась? Я остановилась у тротуара и глубоко вздохнула. Ветер развеял мои волосы и напомнил мне о том, что даже природа кажется такой же холодной и безжизненной.

Я чувствовала себя потерянной без Тимура, но я же сама так яро просила оставить меня.

И всё это ощущение грусти и ожидания вдруг стало настолько сильным… Что я поняла - мне нужно было просто побыть одной немного подольше. Действительно ли я собрала себя после последнего разрушения?…

Глава 8. Неисповедимые пути.

Дни недели пролетали, как сорванные календарные листья. Сегодня две недели, как моя жизнь нормализовалась и вошла в свое русло. Дело с Джардовыми закрылось, отцу Ратмира дали домашний арест. Все шло своим чередом. Погода начинала потихоньку теплеть, а душу грела мысль, что совсем скоро начнется лето. Асланов потерялся в череде случаев. Первое время моя голова гудела от мыслей и оправданий. Позже я приняла тот факт, что вероятно не нужны ему такие сложности. Хорошо что он пропал, не нужно искать отмазки для папы. Нервы пришли в порядок. И все располагало к тому, чтобы наконец-то расслабиться и наслаждаться жизнью.

Я сидела на скамейке возле университета, когда вдруг услышала знакомый голос. Это был Миша - мой лучший друг, с которым мы всегда можем посмеяться и поболтать о всякой ерунде. Он подошел с широкой улыбкой и, заметив мою улыбку, сразу начал:

- Эдея, ты что, опять собираешься стать профессиональной шутницей? Или это у тебя просто так настроение?

Я засмеялась и ответила:

- А что тут такого? Может, я просто решила поднять тебе настроение перед экзаменами. Кстати, ты уже придумал, как мы будем отмечать окончание учебного года?

Миша задумался и сказал:

- Ну, я слышал, что в ресторане на речном сегодня живая музыка. Там и вкусно, и атмосферно. Что скажешь? Встретимся после занятий там? Я обещаю не сплетничать до тех пор, пока не сядем за стол!

Я улыбнулась и кивнула:

- Отличная идея. Тогда после занятий я быстро соберусь и встречаюсь с тобой там.

Миша засмеялся:

- Тогда до встречи у речного. Не опаздывай, Шерин!

Мы обменялись улыбками и разошлись по разным направлениям - я в ожидании водителя, а он - к своему автомобилю. Уже предвкушаю нашу встречу: веселый вечер, хорошая еда и разговоры без конца. Надо позвонить Джемме.

Зайдя домой, я осознала одну простую вещь - я больше не ищу глазами Тимура, не жду звонка, сообщения. Все вошло в свое русло.

Приняв душ, прохожу в гардеробную, выбирая одежду на этот вечер. Короткое платье Givenchy с рукавом три четверти и высокие сапоги-трубы от этого же дизайнера. Дополняю образ крупными серьгами, и укладываю локонами волосы. Подношу к губам алый карандаш. Мысли в моей голове начинают вертеться... Нет, только не сейчас! Волна панической атаки подошла к горлу, сковав мое дыхание.

Дыши. Красная помада не признак того, что ты кого-то провоцируешь. Жадно глотая воздух, я села на пуфик у косметического столика, пытаясь привести свое дыхание в норму. Воспоминания с Ратмиром пронеслись картинками перед глазами. Стоит наверно напомнить о том, какой след это оставило на мне. Как бы я не пыталась игнорировать это, делая вид, что держусь молодцом.

Я чувствую, как внутри всё сжато и тревожно. Каждая мысль о мужчинах вызывает у меня страх - особенно о тех, кто выше меня и сильнее. После того что случилось, я боюсь даже смотреть им в глаза, потому что опасаюсь повторения боли. Мое сердце бьется быстрее при виде незнакомых мужчин, и я стараюсь избегать их взглядов. Мне трудно доверять людям сейчас, и я постоянно ощущаю внутренний страх, словно тень прошлого снова нависает надо мной. Всё это мешает мне чувствовать себя спокойно и уверенно в окружающем мире. Кроме него.

Запрятав поглубже тревожные мысли, я вышла из дома, накинув легкий бежевый тренч и очередную маску спокойствия.

Ресторан красиво мерцал в закате городского солнца. Так как он находился в старом здании речного вокзала, то и его антураж погружал в морскую тематику - мерцающие колонны, стены с узором из цветного стекла. Встретив ребят, я помахала рукой и двинулась в их сторону.

- Наконец-то! Великое трио в сборе, в полном составе! - Обнимая меня, пропел Рагозин.

- Не прошло и полгода, - посмеялась Джема, крепко обнимая меня.

Мы заказали первые блюда и пару коктейлей. Обстановка располагала расслабиться, близились экзамены, и хотелось дать себе передышку. Эта неделя была последней, а потом нас отправляли готовиться к экзаменам и зачетам. А зная нашу троицу, то учились мы хорошо и редко когда возникали проблемы в учебном плане. Если кто-то не понимал изложенный материал, то один всегда приходил на помощь. Наверное, поэтому нас прозвали святой троицей. Надеюсь, так будет всегда.

Я сижу за столиком в уютном ресторане, смеюсь и болтаю с Мишей и Джемом. Время от времени они шутят, и я чувствую, как настроение поднимается. Мы затрагиваем тему будущего, и я мечтательно рассказываю о блестящей карьере ведущей. Джемма говорит о том, что она станет главным редактором одного из известных светских изданий. Миша просто будет богатым, он сам так сказал. Миша вдруг повернулся ко мне с улыбкой и произнес:

- Эдея, ты, наверное, выйдешь замуж за дипломата с идеальной карьерой и чистой биографией. Может даже, уедешь жить в Канны и будешь там звездой светских вечеринок.

Я рассмеялась и подыграла:

- Ага, точно! Или, может быть, за какого-нибудь бизнесмена - чтобы дом был большой, а деньги - бесконечные.

Джем вдруг вставляет с ухмылкой:

- А как же я? Как думаешь, Мишань, за кого выйду замуж я, - театрально поправляя выбившийся локон, произносит она .

- А вот я думаю, что с твоим характером ты, скорее всего, выйдешь замуж в ауле или станешь 42-й женой шейха. Там у тебя точно найдется место!

Я захохотала и посмотрела на него:

- Ну да! Или вообще выйдешь замуж за кого-то из местных старейшин. Главное - чтобы было интересно.

Миша улыбнулся и добавил:

- А я вот уверен: стану известным фотографом. Мои снимки будут выставлять в галереях по всему миру. Влиятельные люди меня знают и ценят.

Я засмеялась и сказала:

- Вот это да! Значит, у тебя - лучшее будущее, а мы станем женами? Ты этой вообще пророчишь 42-ое место в гареме, - задыхаясь от смеха, указываю в сторону Джеммы. Та вообще не может ничего сказать от смеха.

Рагозин вскидывает руки в стороны, мол, говоря «я не виноват».

- Не для семьи его розочка цвела, – смеясь, произносит Джемма.

Они засмеялись вместе со мной, и я почувствовала себя немного легче, словно ничего плохого не произошло, прошлое казалось таким далеким. В такие вечера хочется верить в лучшее.

Алкоголь нас расслабил, и мы болтали обо всем на свете, планируя летние каникулы. Джемма улетит на родину с родителями - эта новость не уберегла ее от подколки Рагозина:

- Шейха искать будет, - смеясь повторил он .

Миша, как и я, останется в городе, он будет проходить курсы повышения квалификации. Даже позвал меня на съемки, что не могло не радовать.

Я вышла из-за стола в уборную, спустившись вниз по лестнице, невольно вспомнив, как столкнулась здесь с Тимуром. Грустная улыбка тронула мои губы. Отмахнувшись от воспоминаний, я помыла руки и освежила помаду на губах.

Вернувшись к ребятам, я взглянула на часы - стрелка переваливала за девять. Пора домой.

Попросив счет, Миша взглянул на меня и задумался:

- Интересно, кто тогда закрыл наш счет, это было мега романтично, - посмеявшись, он продолжил:

- Может это один из ваших тайных воздыхателей?

- Или твой, - засмеялась Джема.

- О, ну я вне конкуренции, - поправив волосы, сказал он.

Официант подошел без терминала и счета.

- Счет оплачен, как вам ужин? - он мило улыбнулся.

- Здесь всегда счет закрывают? Не, я готов всегда здесь ужинать, - удивившись, он продолжил:

- А кто закрыл счет? Не поймите неправильно, но мы второй раз у вас, и второй раз за нас платят.

Зал был заполнен гостями, официант указал куда-то в сторону, где находилась приватная зона. Мой взгляд устремился по направлению, но я не могла ничего увидеть из-за закрытой двери. Мы спокойно собрали вещи и стали двигаться в сторону выхода, запоздало спохватившись, я поняла, что оставила телефон на одном из диванов. Вернувшись за ним, я бросила последний взгляд в стороны приватной зоны. Открылась дверь и оттуда вышел стройный невысокий парень, за ним еще трое. Сквозь двигающиеся тела, я увидела, что кто-то остался сидеть за их столиком. Остановившись, я всмотрелась в уже знакомое лицо. Он вел с кем-то оживленную беседу. Наши взгляды пересеклись. Я стояла неподвижно, когда вдруг его взгляд остановился на мне. В тот момент всё вокруг словно исчезло - осталась только его пронизывающая хищная энергия. Его глаза были холодными и одновременно очень сосредоточенными, как у хищника, который заметил свою жертву. Лицо его оставалось спокойным, без единого выражения, но в этом взгляде было что-то такое, что заставило меня затаить дыхание.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки - будто я оказалась под прицелом невидимого охотника. Время остановилось: я не могла отвести взгляд, не могла пошевелиться. Вся моя кожа покрылась дрожью, и внутри зазвучала какая-то странная смесь страха и любопытства.

Его взгляд был настолько сильным и настойчивым, что казалось - он видит меня насквозь без всяких слов. И в тот момент я поняла: это не просто взгляд - это вызов, испытание. И я знала точно: мне очень сильно его не хватало. Тяжело вздохнув, я прекратила ждать от него действий. Помедлив немного, Тимур отвернулся обратно к собеседнику и продолжил, как ни в чем не бывало. Дрожа, я развернулась и ушла, оставшись в полном недоумении и… разочаровании?

Придя домой, я встретила папу в коридоре, который рассказал мне о звонках матери Ратмира. Как она просит не трогать ее мужа, так как сын ее уже пострадал от наших рук, по ее словам. Такое поведение ожидаемо было от главы Джардовых, он всегда славился вспыльчивым характером, и было много разговор, на тему его действий непосредственно физического характера. Папа только надеялся, что они успокоятся и прекратят донимать нас.

Лежа уже в постели, погруженная в тишину, я пыталась разобраться в своих мыслях. Сегодняшний вечер всё ещё крутится у меня в голове - его взгляд, его присутствие. Почему судьба снова поставила меня на одну дорогу с Тимуром? Почему он снова появился именно сейчас, именно здесь?

Я не могу понять - зачем увидела его в тот момент, когда думала, что всё позади? Почему он сделал вид, будто не знает меня? Его лицо было спокойным, без эмоций, словно он просто проходил мимо и решил остановиться. Но его глаза… В них было что-то такое, что сразу же пробудило во мне старую тревогу.

Я чувствую внутри себя смятение - раздражение и непонимание. Почему он снова здесь? Почему он выбрал именно этот момент? И зачем ему было притворяться незнакомцем? Вся моя кожа покрылась мурашками при мысли о том, что он мог бы знать обо мне всё - и вдруг решил играть роль чужого человека.

Я сломала голову в попытках осознать: что это за игра? Или это просто судьба снова проверяет меня на прочность? Внутри всё кипит - страх, любопытство и какая-то необъяснимая тревога. Сотни вопросов летали и сталкивались в моей голове - почему, почему, почему… Но одно я понимала точно: эта встреча - не случайна. Но придется ли мне разобраться с этим? Особенно, когда сердце подсказывает мне бежать подальше.

Глава 9. На нашей судьбе тьма, балам.

Горная местность, пустынная гладь и маленький дом поодаль. Бабушка варит суп с красными бобами - когда-то он был моим любимым, бабушка Гули варила его, когда я болел. Она искренне верила, что он излечит меня от любой хвори. Штаны разорваны на коленях, влажные волосы прилипли к моему лбу, что было следствием игры в футбол с ребятами со школы. Дом наш находился далеко от всех. Вокруг дома пролегали поля, которые нана всегда вспахивала по осени, заставляя меня таскать на спине мешки картошки, когда я ворчал и уставал, она всегда приговаривала: «Не жалуйся, балам, зато зимой будем есть».

Поля были бесхозны, а все, потому что два месяца над нашим домом повисла тень траура. И суп варится в этом доме почти каждый день, заставляя меня ненавидеть этот запах и мою жизнь. Нана Гули сильная, ведь нана Гули похоронила сына. А кого похоронил я? Как отца я его не помню. Всю мою осознанную жизнь он воевал. Домой возвращался жестокий человек, одолеваемый призраками пережитого. С тех пор я не помнил и свою мать. Каждый его уход сопровождался ее закрытым поведением. Но в этот раз все поменялось.

Каждую ночь я видел, как она обнимала его фотографию и молилась, а потом тихо плакала. Просыпалась она к вечеру, Нана расчёсывала ее волосы и приводила в порядок, позже кормила и укладывала. Мама потеряла любовь своей жизни, человека, ради которого она отреклась от своей семьи, где отец был богатым чиновником. Переехала в халупу пастуха, который жил с матерью. Я в свои одиннадцать колол дрова и приносил домой, что бы растопить ржавую «буржуйку». Мать была потерянной. Но не сегодня. Она проводила меня в школу, поцеловав в лоб, положила мне в карман пару смятых купюр и, крепко обняв, она прошептала мне на ухо:

- Будь послушным, балам, ты все, что у меня осталось в память о твоем папе.

Уже тогда мне казалось это странным. Я пошел в школу, после отправившись в местную футбольную коробку в деревне, где мы сыграли с ребятами постарше в футбол. Дорога до дома не заняла много времени. Встретив Нану на базаре, она строго отправила меня домой, чтобы я проверил печь. Но уже тогда, подойдя к дому, я знал, что что-то не так. Перешагнув сгнившую ступеньку у порога, в ответ она громко скрипнула, а затем ушей коснулась тишина - только выкипающий фасолевый суп нарушал ее. Крышка билась о края кастрюли, напоминая звук тревоги. Мухи уже начали слетаться на жирные брызги у плиты. Что-то было не так, это витало в воздухе. Я шел в сторону умывальника, а в ушах стоял стук моего сердца и нарастающего пульса. Дрожь мерзкой пленкой покрывала мою кожу. Я прошел вымыть руки. Ледяная вода ощущалась нормально для моих заледеневших рук. Это обычный день, сейчас вернется Нана и позовет есть, а позже мы накормим маму. Я затоплю печь… Чего-то не хватает в этой тишине. И я понял - не хватает жизни в этом доме. Очень давно. Здесь пахнет смертью и горем. И я давно пропах этим. Я замер и остановился у двери мамы, словно готовясь к встрече с ее состоянием. Дверь звонко скрипнула, приводя в чувство. Открыв дверь, я не нашел ее в кровати у печи, словно игнорируя другие предметы в комнате, я уставился на старый матрас. Я не нашел ее спящей… но нашел ее висящей посреди комнаты на красной ленте от ее свадебного платья. За спиной раздался звон - это крышка кастрюли слетела на пол, словно сообщала: «это не сон». Холод проник в мои вены тяжелым свинцом, и лишь услышав тяжелый вдох Наны, я очнулся. Сколько я тут стою?

Она была так же красива в своей ночной рубахе, ее коса доставала до пояса, а меж пальцев застряла фотография отца.

Нана начала прижимать меня к груди, плача, но я оставался неподвижным.

- Это наша судьба, балам, наша судьба, - завывая, произносит она. - На нашей судьбе тьма, дитя мое.

Тьма поглотила меня.

Резко распахнув глаза, я судорожно пытался понять, что это сон. Очередной сон. Сон, который я вижу каждый день на протяжении вот уже двадцати лет. Липкий пот покрывал все тело. Скинув с себя одежду, я направился в душ, стараясь избавить мысли от стоявшей перед глазами картины из прошлого.

Сегодня новый день.

***

Первым делом я направился в офис, чтобы узнать, как обстоят дела с лесоперевозками. Ратик обещал найти новых заказчиков, что не могло не радовать.

Ратик являлся моей правой рукой. Мы прошли через многое. В свое время я достал его с самого дна, ему было всего десять - семья наркоманов, бесхозное детство. Мне было шестнадцать, когда отец его проиграл в карты как рабскую силу в одну из группировок. В двадцать я уже был исполнителем и хотел доказать себе, что способен вырваться из этой ямы, я знал, что в этой жизни я смогу добиться всего сам. Я смотрел ревностно на детей из любящих, состоятельных семей. Я завидовал им. А позже я понял, что, таким как я, ничего не дается просто так. Таким как я, судьба вставляет палки в колеса. Нана Гули умерла через два года после смерти матери и отца. А я остался в тринадцать лет круглой сиротой. Я не мог тогда, и сейчас полагаться на кого-то кроме себя. Есть я, и есть Творец, и как бы он не хотел меня сбить, я держусь.

И тут есть выбор: пасть жертвой в выгребную яму, из которой ты вышел или стать хищником.

Утро в офисе начинается с суеты. Меня встречают секретари, поочередно рассказывая планы на день. За рабочим столом кипа неподписанных бумаг. Дверь моего кабинета с размаху открывает Ратик. Когда-нибудь этот ублюдок поймет, что они тоже могут сломаться.

- Кого я вижу, сам Асланыч, - присвистывает он и располагается в кресле напротив, закинув ноги на мой стол.

- Ноги свалил отсюда, что там у тебя, где твои заказчики? - сквозь зубы произношу я, поглядывая на часы. Время тянулось медленно, а в воздухе чувствовалась какая-то напряженность. Ратик подошел ко мне с широкой улыбкой:

- Не волнуйся, Тимур, - сказал он, похлопав меня по плечу. - Они еще не опоздали. Ты же знаешь, как они любят задерживаться. А я тут уже представляю, как ты их всех поубивал за их непунктуальность.

Я закатил глаза и отмахнулся:

- Ратик, всех этих идиотов ты сам находишь. Не я.

Он рассмеялся и похлопал меня по спине:

- Ну да, но я прекрасно помню, что ты сделал с прошлыми заказчиками, которые не соблюдали условия по лесоперевозкам. Помнишь ту историю? - он, блять, мне подмигнул. - Ты им очень доходчиво объяснил, брат, чтоб они больше не забывали о своих обещаниях.

Я вздохнул и отвернулся:

- Ладно. Главное, чтобы эти сейчас не опоздали.

Он улыбнулся еще шире и вдруг сменил тему:

- А как там твоя загадочная красавица? Как там ее звали?

Я почувствовал легкое напряжение и быстро сделал вид, что меня это не интересует:

- Не говори о ней. Не хочу об этом сейчас.

Думая о ней, во мне играло странное чувство, спрятать ее и никому не показывать, а лучше увезти очень далеко.

Ратик усмехнулся и снова подмигнул:

- О, да, конечно, я тут услышал от ребят, как ты избил парня, который лез к ней. Ты ведь всегда так делаешь, правда?- хитро скалясь произнес он.

Я чуть покосился на него и отрезал:

- Не твое дело. Узнай у этих идиотов где они, и какого черта я должен вообще их ждать?

Он снова засмеялся и отступил чуть назад, явно осознавая - я не собираюсь обсуждать Эдею. Внутри у меня все еще бурлило: и злость на задержку этих людей, и желание держать все под контролем. Но я знал - скоро все прояснится.

Эдею я увидел одним зимним днем. Заехав в новые апартаменты, я чувствовал себя вполне удовлетворенно - место вблизи города, о котором мало кто знает. После того как сожгли мой дом ночью, я решил сменить локацию. И по сей день ищу ублюдков затеявших весь этот разгром. Я чудом выжил, и спасло меня лишь то, что в ту ночь я заехал в квартиру, где хранились документы. Я вышел на балкон, решив выкурить сигарету. Но задержался дольше, чем нужно. На крытом балконе я увидел силуэт девушки, которая сидела на подоконнике, разговаривая по телефону, и смотрела во двор. Я замер, наблюдая за ней, не чувствуя холода в пальцах, тлеющий бычок, который начал жечь кожу. Она красива, будто греческая богиня вперемешку со знойной итальянкой. Она двигала телефоном, вероятно, что-то рассказывая по видеосвязи. Она прижалась носом к стеклу, вызвав в моей груди смех. «Чокнутая», пронеслось у меня в голове. Посмотрев на часы, я заметил, что уже полчаса смотрю на соседскую девчонку. Тряхнув головой, я забрал документы и поспешил к выходу. Дорога до дома занимала минут сорок. Машину мою давно отогнал к дому Ратик, я же поехал с водителем. Подъезжая к поселку, я уже понимал, что что-то не так. Клубы дыма валили в небо в глубине леса, территориально я сразу вычислил, что это мой особняк, либо где-то около.

Подъехав к дому, сомнение отпали - горел мой участок с домом. Злость и паника окатили меня: «Где Рат?!»

Я начал искать его номер в звонках. Гудок, один, два... И наконец, услышал братское:

- Какого хрена, Асланыч? Время час ночи! - Я выдохнул.

Так сгорела одна страница и появилась новая - мой временный переезд в город. Ублюдков, сотворивших это, я не нашел. Но кто-то всерьез взялся за меня. Раз увидев машину во дворе, немедленно попытался решить проблему. С открытием ресторана на речном появилось много недругов, кто пытался отвоевать это место у государства, мне оно досталось с легкой руки. Многим это не понравилось. И вот уже четвертый месяц, я ищу зацепки, кто бы это мог быть.

В момент тушения пожара сотрудниками моего разума коснулась одна мысль - а если бы не соседская девчонка, горел бы я сейчас здесь?

Я переехал в новые городские апартаменты, и с тех пор каждую ночь у меня появилось свой маленький ритуал. Я садился у окна и наблюдал за девушкой из окон напротив. Вначале это было просто любопытство - смотреть, как она движется, как улыбается или грустит. Мне нравилось видеть её улыбку, когда она смеялась, и грустные моменты, когда слёзы блестели на её щеках. Иногда она злилась - и я тоже чувствовал какую-то странную связь с этим. Просто наблюдать за ней стало частью моего вечера, словно привычка, которая успокаивала.

Дни шли, и я уже знал её график: когда она выходит из дома, когда возвращается. Однажды вечером я увидел её заплаканной - лицо было бледным, глаза красные. В тот момент что-то внутри меня сжалось. Я не мог понять почему, но захотелось узнать больше. Тогда я подошел к консьержке и спросил о ней.

Она говорила с теплотой: «Ой, там такая семья хорошая… Фамилия такая восточная, Шерин вроде, мама у них врач, а папа - какой-то серьезный человек. А Эдичка… такая славная девочка! Учится на журналиста». Ее голос был полон доброты и искренней заботы. Я слушал и благодарил ее за информацию, попросив не рассказывать никому о моем интересе к девушке.

Когда я услышал о её семье, я узнал Давида Шерина - в свое время он был одним из заказчиков, позже он оставил этот бизнес, сказав: «Дорогу нужно открывать молодым» и отдал мне много своих клиентов, за что я щедро его отблагодарил. Но имелось еще кое-что, Шерин прекрасно знал, откуда идет моя дорога, и чем я занимался ранее. Я узнал немного о ней самой - о том, какие у нее есть мечты - внутри у меня возникло странное ощущение: я стал немного ближе к ней даже без слов. Но всё равно оставался в тени, наблюдая издалека. Это стало частью моей рутины - смотреть за ней каждый вечер и надеяться увидеть на ее лице улыбку, либо дурачество. Позже Ратик нашел на нее полное досье с ее расписанием, и интерес девчонкой стал меня пугать. Эдае, или Эдея как привыкли называть ее здесь, в России. Дитя Луны... Лунная красота. И только позже я понял, что цепляло меня в ней. Своей яркостью она до жути напоминала мне мою мать в эпизоды, когда отец был рядом. Когда он возвращался с поля боя. Она была такой же живой, такой же эмоциональной. По иронии судьбы имя Эдея переводилось как Дитя Луны, в то время как имя матери было Сауле, что переводилось как дитя Солнца.

Мысли о матери никогда не пугали меня, она была слабой женщиной, променяв реальность на чувства. А может я был негодным ребенком, не стоящим своих родителей? Что бы они сейчас сказали мне? А впрочем, не важно, меня мало это интересует, мертвецы не говорят.

Дни сменялись неделями, а я каждый вечер ждал ее у окна. Но вот уже третью ночь, эта пташка плачет навзрыд, прикрывая лицо подушкой. Что поселяет в моей голове интерес, что же произошло у этой хрупкой ласточки.

Пятница выдалась отвратительной, я был разбитый и уставший. Весь вчерашний вечер я провел, вытаскивая Ратика из передряги с местными вышибалами - его вспыльчивый характер всегда был проблемой, и сегодня он снова чуть не натворил бед. Я злился на него, на всех вокруг, на этот бесконечный поток переговоров и дел, которые казались только отнимающими силы. Весь день я чувствовал себя как будто в тумане - усталость давила на плечи, а раздражение росло с каждым новым человеком, который лез мне под руку или пытался что-то навязать.

Я мечтал лишь о том, как сейчас приду домой, лягу и наконец-то высплюсь. Либо передавлю всем шеи. Но даже мысли о спокойствии не могли полностью отвлечь меня от вчерашних хлопот. В голове крутились образы Ратика и его вспышек, его гневных слов - как вдруг в дверь постучали.

Мой секретарь вошел и сказал тихо:

- Тимур Мурадович, вам нужно посетить выставку в ресторане. Вы обещали одному из владельцев здания помочь с благотворительной акцией. - Я вздохнул - еще одна встреча, еще один повод тратить силы. Но я знал: так надо.

Когда я пришел на выставку, меня словно ударило током. Передо мной висели три холста - и на них была она. Эдея. Ее лицо - нежное и загадочное - словно вырезано из фарфора. Я остановился, замер, не веря своим глазам. И вдруг увидел ее саму у стенда с фотографией - она стояла там, словно часть этого мира, будто она всегда была частью этого места.

Я подошел ближе и дал указание одному из людей выкупить все картины с ее изображением. Не мог поверить: наконец-то я вижу ее так близко - всего в нескольких сантиметрах от себя. Я подошел сзади, завороженно наблюдая за ней, она еле доставала мне до шеи, на своих пятнадцатисантиметровых каблуках. Я вдохнул аромат ее волос - легкий запах свежести и чего-то неземного. В этот момент внутри меня заиграло что-то дикое и необъяснимое: желание понять ее глубже, приблизиться настолько, насколько это возможно.

Она казалась мне фарфоровой куклой - хрупкой и недосягаемой. А я чувствовал внутри себя сильное желание узнать ее настоящую, понять ту тайну, которая скрыта за этой внешней красотой. И в этот миг я понял: мне нужно быть рядом с ней - настолько близко, насколько это вообще возможно для меня.

Она испугалась, было что-то в ее поведении, что насторожило меня. Девушки из высшего общества славились своей самоуверенностью, но в ее взгляде было что-то странное. Непонятный для меня страх.

Она убежала в этот вечер, оставив меня наблюдающим за ее следами. Позже, вернувшись домой, я не увидел ее сидящей на подоконнике. Но уже на следующий день, я вновь столкнулся с ней в моем ресторане. Я заехал на ужин с Ратиком, который жутко раздражал меня своими новостями об очередной женщине в его постели. Уйдя в уборную, я погрузился в свои мысли, и следом столкнулся с ласточкой у подножья лестницы. Она впечаталась так, что по инерции приземлилась на пятую точку. Когда она подняла на меня глаза, тогда я снова увидел тот страх, что видел ранее. Аккуратно подняв ее, я видел нарастающую панику в ее глазах. Она поспешила в уборную, а я обратился к хостес, чтобы она закрыла ее счет, и предупредил делать это каждый раз, когда Эдея будет здесь, вне зависимости от количества гостей за ее столом. Так мне было спокойней.

Я выехал вечером с ресторана, дождавшись, когда она сядет в такси. Мне нужно было в магазин, закупить продуктов в холодильник, ибо гувернантка проедала мой мозг, каждый раз говоря, что ей не из чего готовить завтрак, а сама она не в силах таскать тяжелые сумки. Подъехал к маркету, когда уже стемнело. Город в ночи - шум, свет, суета. Но в этот момент мое внимание привлекла сцена: у входа в магазин к Эдее кто-то приставал. Мужчина – высокий и наглый - навязчиво цеплялся к ней, кричал что-то, не давая ей уйти. Внутри меня мгновенно всё вскипело. Автоматическая реакция, и я рванулся вперед, бросившись на него.

Мои кулаки нашли его лицо и тело, и я избивал его без остановки, пока он не упал на землю, прикрывая лицо руками. Внутри бушевала ярость за нее. Кто посмел ее тронуть? За то, что она так поздно одна на улице, за то, что кто-то посмел так с ней поступить. Я схватил ее под руки и помог подняться.

- Пойдем, - сказал я твердо и посадил ее в машину. В голове крутились мысли: почему она здесь одна? Почему она так поздно? И самое главное - кто этот мужчина? Когда я потянулся к ее шее, чтобы рассмотреть синяки или следы борьбы, я наткнулся на животный ужас в ее глазах. Этот взгляд пронзил меня до глубины души - он был полон паники и отчаяния.

Это задело меня сильнее всего. Я понял - это не просто случайный нападавший. Он был знаком ей. И это открытие заставило работать шестеренкам в моей голове: Кто он? Почему она боится его? Что связывает их?

Я довез ее до дома и сразу же дал команду Ратику: найти информацию об этом человеке и его связи с Эдеей.

Вечером Ратик вернулся с новостью: это бывший жених Эдеи - Ратмир Джардов. Чертовы ублюдки Джардовы… Как-то старший насолил мне в получении тендера. Грязные шакалы, а сын как посмотрю весь в отца. Кое-что потрясло меня сильнее всего… Судя по информации, он был там же на парковке комплекса, когда её нашли избитой прошлым летом.

Эти новости разорвали меня изнутри. Я почувствовал, как слепая ярость охватывает все мое тело. Он посмел так с ней поступить. Такие ублюдки не останавливаются. Я должен защитить ее. Я уже знал: мне нужно уничтожить его - стереть с лица земли этого Ратмира Джардова. И план мой становился все яснее: он заплатит за все свои поступки собственной кровью.

Эдея была нервной, каждое мое движение в ее сторону в последующие дни вызывали в ней истерику, как у загнанной птички. Чем больше я надвигался на нее, тем резче слова вылетали из ее губ.

Я приехал на благотворительный вечер, зная, что Эдея будет там с семьей. Весь день я думал о том, как она выглядит там - грациозная, статная, словно сама по себе из другого мира. Я знал, что организатором этого мероприятия выступает Шерин, один из спонсоров, и я предоставил для этого вечера один из своих ресторанов. Мне было важно быть здесь, чтобы увидеть ее, почувствовать ее присутствие.

Когда я вошел в зал, взгляд сразу же наткнулся на нее. Она сидела за столом, мило беседуя со своей матерью, и сдержанно улыбалась. В ее глазах читалась какая-то легкая радость, будто она наслаждается моментом. Какой бы искусной актрисой она ни была, я чувствовал фальшь Но напротив нее сидел сын Кахраманова. Его жадные глаза, то как он мерзко облизывался, когда смотрел на нее. Он сидел так нагло и самоуверенно, будто вся эта вечеринка - его личное владение. И вдруг он протянул руку и пригласил ее на танец.

Шерин, конечно же, быстро согласился - этот мужчина никогда не позволял скандалу развиться вокруг своего имени. Он был мастером держать все под контролем. Эдея неловко встала и пошла к нему - я заметил, как она чуть дрожит. Толстяк еле доставал до ее носа - его рост был ничтожен по сравнению с ней.

Я наблюдал за этим и почувствовал внутри растущую собственническую волну неприязни. Взгляд Эдеи едва заметно напрягся, когда руки Кахраманова младшего опустились на её поясницу. В этот момент меня словно пронзило: это было не просто неуместное прикосновение - это было проявление власти и угрозы одновременно.

Я встал со своего места и сделал несколько шагов к ней. Когда я развернул ее к себе - она впервые смотрела на меня с облегчением. В глубине ее глаз я увидел спокойствие - то самое спокойствие, которое я так ценю в себе и так редко вижу у других. Она держала руку у моего сердца, словно искала защиту или утешение. Это была непроизвольная и искренняя реакция, которую выдало ее тело на мое присутствие.

Если бы у меня был пульт или возможность остановить время - я бы поставил его на паузу именно сейчас. Просто чтобы чувствовать ее в своих руках как можно дольше, чтобы запомнить этот момент: когда она рядом, когда она доверяет мне хотя бы чуть-чуть.

Я заметил и недовольство в глазах Давида. Он явно не одобрял моего присутствия рядом с Эдеей или даже взгляда на его дочь. И я понимал, он никогда бы не позволил кому-то вроде меня приблизиться к ней так близко, ведь мои руки были по локоть в крови за те поступки, которые я совершил ради своей жизни и своих целей.

Но сейчас все это казалось мне ничтожным, по сравнению с тем ощущением, как я держу ее за руку и вижу в ее глазах доверие. Даже пусть весь мир будет против - я буду защищать ее любой ценой.

Эта девчонка сводила меня с ума. Все на свои места, когда я осознал и узнал то, через что ей пришлось пройти.

***

Взяв выходной от рабочих будней, я остался дома, наблюдая в окна девятого этажа слева. Её квартира находилась на первом этаже апартаментов. Сегодня Эдеи не было видно, однако взглянув вниз, я обнаружил ее на улице - на ней было пальто нараспашку, короткая пижама и мягкие тапочки. На улице ощутимый холод, а она сидела на скамейке, закрыв глаза и пождав колени к себе. Чокнутая, заболеет же. Я знал, что ее гложет то, как с ней поступили раньше. Я знаю, что во многом она винит себя. Каждый момент рядом с ласточкой был настолько неожиданным, что я не знал, чего ожидать от нее. То она молчит, то смотрит на меня как на главную защиту, то верещит как ненормальная, пытаясь задеть словом. Но я знаю, она так делает из-за того, что ее гложет большая боль. И я хочу с ней столкнуться.

Той же ночью я нашел шакала Джардова, когда тот выходил из автомобиля. Я следил за ним, как тень. Он появился в моем поле зрения неожиданно, словно призрак из прошлого, и я почувствовал, как внутри закипает кровь.

Его глаза - холодные, жадные - смотрели на нее, на Эдею, и я был ослеплен своим гневом, тем что он снова здесь, снова пытается ее достать.

Я не мог позволить этому продолжаться. Внутри меня полыхало пламя, усиливая шум крови в ушах - я знал, что он опасен. Я не думал о последствиях, не думал о том, что он может быть вооружен или что это может закончиться плохо. Я просто рванулся вперед и схватил его за воротник. Его лицо исказилось от удивления и страха.

Мои кулаки моментально нашли его лицо - я бил его без остановки, пока он не упал на землю, снова как слабак, прикрывая лицо руками. Каждая атака была как взрыв внутри меня - я хотел остановить его любой ценой. Он кричал что-то невнятное, пытался отбиваться, но ярость, подпитываемая моей решительностью, ослепляла здравый рассудок.

Когда я наконец остановился, он уже лежал без сознания - кровь стекала по его лицу и скапливалась на асфальте. Я стоял над ним, тяжело дыша и чувствуя бурлящий адреналин - это было как взрыв ярости и боли одновременно.

Я знал - он попал в реанимацию. Врачи сказали позже, что у него черепно-мозговая травма и переломы. Мне было плевать. За нее - за Эдею - я был готов пойти на всё. И пусть это стоило ему здоровья или даже жизни - он заслуживал худшего за то, что посмел тронуть ее.

Я ушел с места происшествия быстро и тихо, оставив его лежать там, в ночной темноте. Внутри меня бушевала смесь гнева и облегчения - я защитил ее ценой своего спокойствия. И больше это не имело значения.

Меня не пугали и не мучали угрызения совести.

Пугало меня лишь одно - я могу защитить ее от всех, но кто защитит ее от меня?

Ласточка словно знала борьбу внутри меня. А я точно знал, что этот союз не понравится никому.

Утром Маггерам Джардов попытался напасть на Давида Шерина. Меня это ничуть ни удивило, но то, как отреагировала Эдея, увидев летящий нож в сторону отца, пробудило во мне давно забытое чувство страха. Нити во мне оборвались, представляя ее лежащую на асфальте и истекающую кровью. Это был первый раз, когда я понял, что мое увлечение ею становится больше чем просто навязчивой идеей, это было ново для меня. Я вновь видел взгляд главы семьи Шерин, я видел ее слезы, я злился на нее, все во мне кричало о том, что нельзя собой защищать других - у тебя для этого есть я! Но также я понимал, что не являюсь тем кто ее спасет, я тот кто может лишь испачкать её своим уродливым миром. Неделя моего присутствия в ее жизни, а она уже не понимает, откуда череда этих событий.

И вот она сидит напротив меня, смотрит в мои глаза, а я борюсь с собой, чтобы не смять ее губы и не прижать к себе, закрыть, спрятать ото всех.

Тут она произносит то, чего я ожидал, но так сильно отрицал:

- Мой папа против нашего общения, - она смотрит куда-то вниз, а я не могу оторвать от нее глаз.

Именно в этот момент я решаю поставить точку в этой маленькой истории. Эдея Шерин - ты достойна лучшего в этой жизни, ты достойна нести свой свет подальше от моей тьмы

***

Ласточка сидит каждый вечер на своем подоконнике уже вторую неделю, периодически проверяя свой телефон. Ничего не поменялось в ее жизни. Учеба, дом, мечтания на балконе в теплой пижаме. Я медленно тяну виски, пытаясь различить ее выражение лица. Кажется, у девчонки все идет своим чередом.

После тяжелой рабочей недели, я отправляюсь в ресторан на переговоры с одним из заказчиков. Заходя в зал, я оглядываюсь по сторонам, нутром чувствуя что-то знакомое. Проигнорировав это, направляюсь в приватную зону, где меня уже ждет заказчик. Ратик с ребятами присоединяется к нашей компании. Придя к соглашению, я прошу принести договор. Мужчина яро рассказывает о своих планах на наше сотрудничество, когда я поднимаю взгляд и вижу её.

Блять. В груди что-то нещадно жгло от одного взгляда на её силуэт. Я видел надежду в ее глазах, видел ее насквозь, но не мог позволить ей быть рядом. Заказчик спрашивает, куда я отвлекся, заглушая горящие чувства знакомым ледяным спокойствием, запирая её образ подальше из мыслей, и я перевожу стальной взгляд на него, стараясь уберечь Эдею хотя бы от одних глаз.

Придя ночью домой, раздраженно наливаю виски и иду на балкон. Ласточка вновь сидит на подоконнике, уйдя глубоко в свои мысли. Ее глаза смотрят перед собой, а из глаз идут слезы, которые она быстро вытирает. Что-то сжимается в груди под сердцем…

Нет, Ласточка, мы из разных миров.

На моей судьбе тьма - на твоей свет.

Глава 10. Ночь предопределения.

Я проснулась рано, солнце мягко заливало комнату теплым светом. Сегодня был особенный день - последний экзамен второго курса. Внутри меня кипело предвкушение: я знала, что справлюсь легко, всю ночь я провела за учебниками, повторяя важные темы, и теперь чувствовала себя уверенно.

Пока я собиралась, в голове уже собиралось предвкушение вечеринки в клубе. Представляла, как мы с друзьями встретимся у входа под любимую музыку, как будем смеяться и делиться планами на лето. Мне казалось, что этот вечер - идеальное завершение насыщенного учебного года. Уже рисовала в воображении что надену - что-то яркое и стильное, чтобы выделиться среди друзей.

Экзамен прошёл легче, чем я ожидала. В аудитории царила спокойная атмосфера - все сосредоточенно и тихо писали свои ответы. Я тогда даже заметила, что и сам преподаватель был удивлён; вопросы оказались проще, чем обычно. Наверное, всё потому что я хорошо подготовилась и не нервничала.

Когда всё закончилось, я вышла из аудитории с лёгкой улыбкой. На улице было тепло - идеальная погода для вечера в клубе. Я села в такси и поехала домой. В голове крутились мысли о наряде: что выбрать? Может быть, облегающее платье или что-то более свободное? Надо бы подобрать аксессуары… Всё это казалось таким важным.

Пока я собиралась дома, мои мысли всё чаще возвращались к Тимуру. Но после его последнего появления всё изменилось. Его слова и поведение ранили меня сильнее, чем я ожидала. Я поняла что больше не хочу тратить энергию на воспоминания о нём. Мне стоило окончательно забыть его и закрыть эту страницу.

Я решила оставить прошлое позади и сосредоточиться на предстоящем вечере - на вечере с друзьями и новых впечатлениях. В этот день я чувствовала себя свободной и готовой к чему-то новому. И пусть этот вечер станет началом чего-то свежего и яркого в моей жизни.

Я остановилась перед зеркалом и внимательно посмотрела на себя. В облегающем атласном платье без бретелей я чувствовала себя особенно уверенно - оно мягко облегало мою фигуру, подчеркивая каждую линию. Загорелая кожа будет сиять при свете софитов, создавая красивый контраст с блестящей тканью. В отражении я увидела себя - свежую, яркую, готовую к вечеру. Волосы аккуратно уложены, макияж легкий и естественный, только чуть акцентированные глаза и нежные губы. Всё в этом образе говорило о том, что я настроена сверкать этим вечером.

Когда я подошла к входной двери, родители уже ждали меня. Я улыбнулась и сказала:

- Я вернусь домой к двум, - состроив щенячий взгляд, я уставилась на папу. Тот, с тяжестью на сердце, отпустил меня.

Они кивнули, и улыбаясь в ответ, я вышла из дома, ощущая как свобода разливается в груди. Сегодняшний вечер обязан быть незабываемым.

Джардовы ушли на второй план, - ни отец, ни сын не могли достать меня, либо мою семью. Экзамены окончены, дома порядок, - вот он запах лета и поздних подъемов. Глубоко вдохнув, я села в такси, которое помчалось по ночным улицам города.

Когда мы с Мишей и Джеммой вошли в ночной клуб, меня сразу поразила обстановка. Огни мерцали ярко и разноцветно, создавая ощущение, будто попала в другой мир - место, где всё дышит энергией и страстью. Стены были украшены неоновыми лампами и высокими колоннами, музыка грохотала так громко, что вибрации проникали прямо в кости. Атмосфера была эпатажной и немного вызывающей, но именно это делало её такой притягательной.

Мы медленно прошли внутрь, и я заметила знакомых однокурсников - кто-то танцевал, кто-то сидел за большим столиком, заставленным напитками. Мы обменялись улыбками и дружески кивнули друг другу.

Вскоре Миша потащил меня к бару, где заказали по первому коктейлю. Мы с ребятами подняли бокалы вверх, пообещав себе остаться такими же дружными до окончания института и даже после, и освежающий легкий вкус коктейля разошелся по рецепторам.

Вечер развивался просто потрясающе. Музыка, смех, - всё сливалось в один яркий калейдоскоп впечатлений. В какой-то момент я оказалась рядом с Мишей у барной стойки. Рагозин сегодня решил закрыть гештальт с алкоголем. Сделав очередной заказ, мы присели на барные стулья осматривая обстановку. Рагозин осмотревшись, придвинулся к моему уху и прокричал:

- Смотри туда… тот парень смотрит на тебя очень заинтересованно. – Вытянув руку, он указал куда-то за спину,

Я улыбнулась и отмахнулась:

- Пусть смотрит…- маска безразличия крепко зафиксировалась на моем лице. Рагозин скорчил гримасу отвращения ко мне, на что я пожала плечами.

Но я заметила тот взгляд - он был настойчивым и внимательным. Через несколько минут он встал со своего стула и двинулся в нашу сторону сам. Пожалуйста, только не это.

Справедливости ради, парень выглядел неплохо, но ехидно улыбаясь, он как хищник двинулся в нашу сторону:

- Позвольте угостить столь прекрасную девушку… - он позвал бармена, на что я отрицательно покачала головой. Резко встав, я схватила Рогозина за руку и повела в сторону ребят.

- Ты больная, ты так никогда не познакомишься ни с кем! Он просто предложил угостить тебя коктейлем, - начал Миша, но я перебила его:

- А я вежливо отказалась, сказав, что хочу вернуться к друзьям за столом, – уверяя его, я продолжила двигаться. Миша раздражительно дернулся и помог мне присесть за наш стол. Мужчина так и стоял у барной стойки, вызывающе улыбаться. Что за полоумный, вероятно один из тех клубных жиголо. Паника бушевала где-то в центре груди, я попыталась ее утихомирить, объясняя себе, что возможно это некий «клубный этикет». Мужчина снова улыбнулся, вызвав во мне волну раздражения. Я села спиной, стараясь никак не пересекаться с ним взглядом.

Вечер становился все азартней и веселее. Рагозин разорвал танцпол вместе с Джеммой - он поочередно кружил нас. До момента пока сам не устал, а наши ноги не стали ватными. Минус высоких каблуков.

Мы направились в сторону туалетов, Джемма с Мишей что-то бурно обсуждали, прислушавшись, я не смогла сдержать смех.

- Фу, Рагозин, ты вспотел как свинья, - театрально зажимая нос, скривилась Джем.

- Я мужчина, а как известно, мы потеем больше, – вздернул нос тот.

Мы прошли в туалет поправить макияж. Джемма и я выглядели счастливыми, алкоголь в крови начал действовать, позволяя расслабиться.

- Я побежала искать Рагозина, догоняй, - чмокнув меня, она убежала, оставив меня один на один с блеском для губ.

Я вышла из туалета, немного отдышаться и освежиться после танцев. Взгляд случайно наткнулся на мужчину у барной стойки - того самого, что недавно подошел и предложил выпить. Он смотрел на меня с каким-то голодным выражением, и я почувствовала неприятное напряжение.

Когда я повернулась продолжить путь к друзьям, вдруг почувствовала сильные руки на спине. Меня резко прижали к себе. Его тело было потным, а руки крепко держали меня за талию. Я попыталась вырваться, дернулась изо всех сил, но он был сильнее. Его дыхание было тяжелым, а в голосе - какая-то навязчивая и настойчивая липкость.

- Пойдем со мной, - прошептал он мне прямо в ухо. - Ну, же, Эдея, я знаю какая ты податливая… Трахалась с Джардовым - значит, и со мной понравится.

Мерзко. Его слова вызвали у меня отвращение. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу от гнева и страха. Я пыталась освободиться, дернулась еще раз, но он не отпускал. Внутри всё сжалось от неприятия и желания вырваться.

- Отпусти меня! - выкрикнула я, пытаясь вырваться из его хватки.

Он не реагировал. Его рука крепко держала меня за талию, вторая блуждала по моему телу, а взгляд оставался откровенным и настойчивым. В этот момент я поняла: нужно найти способ избавиться от этого дерьма как можно скорее. Мое сердце быстро заходилось в тревоге.

Он резко развернул меня к себе лицом и припечатал к стене. Его рука вцепилась в мою шею, ударяя под дых. Дыхание остановилось, а перед глазами всплыли воспоминания с ублюдком Джардовым, Я парализовано застыла, чувствуя как его руки исследуют мои бедра. Вот и все. Где-то на краю сознания голос внутри меня кричал, чтобы я начинала действовать, но я не могла пошевелиться.

- Давай же, хорошая шлюшка, смотри какая ты послушная, - его руки нашли мой разрез платья на бедре, и я поняла, вот он - конец. Перед глазами нарисовался образ отца, его презрительный взгляд, растоптанная репутация. Я никогда не смогу отмыться после этого.

- Покажем твоему папочке, какая у него горячая дочь? - Мерзкий шепот коснулся уха. Воздух в легких категорически заканчивался, на теле горят жирные отпечатки ублюдка. Сознание покидает меня, мигая черными точками перед глазами. Вот и все.

Резкий поток воздуха с болью обрушился на мое горло, заставляя распахнуть глаза. Руки на шее нет, но все тело сотрясает мелкая дрожь. Ноги не держат меня, и я скатываюсь вниз, пытаясь понять что происходит. Мысли никак не получается собирать воедино в моей голове. Я слышу звуки глухих ударов. Я чувствую, как кто-то стоит около меня и вымещает злость на парне.

Тимур. Он оказался рядом за мгновение, его лицо было словно у олицетворения ангела смерти, он действовал, ни секунды не раздумывая. Не говоря ни слова, он резко схватил парня за плечо и начал бить его - сильные удары, сопутствующие стонам боли. Я смотрела на это в шоке, сердце колотилось быстро, а в голове мелькали мысли о том, что бы сейчас произошло, если бы он не успел?

Когда парень упал на землю, Тимур повернулся ко мне. Его взгляд был преисполнен ледяной яростью. Он достал телефон и твердо произнес:

- Рат, забирай.

Все вокруг начало вращаться, словно в тумане. В моих глазах помутнилось, и я почувствовала слабость. Тимур быстро подхватил меня под руку, проверяя, в порядке ли я. В его твердых руках я ощутила надёжность.

- Ты как? - спросил он тихим голосом, и в его глазах проступила мягкость и обеспокоенность.

Я кивнула, не в силах ничего сказать. Он аккуратно взял меня за руку и повел к выходу. Мы шли через толпу, пока он, крепко удерживая мою ладонь, словно щит от всего этого мира, вел меня за собой.

Наконец он посадил меня в машину, и, мягко закрыв дверь за собой, посмотрел мне прямо в глаза:

- Всё будет хорошо. Я рядом, ласточка.

Я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и попыталась собраться с мыслями - сейчас главное было просто дышать и понять, что я в безопасности.

Тимур, видя мое состояние, придвигается ближе к лицу и повторяет.

- Дыши глубже, давай вдох и выдох, помнишь?

Как завороженная смотрю на него и повторяю. Слезы льются по щекам, размазывая вечерний макияж.

В машине стоит глухая тишина, издалека доносятся звуки музыки. Тимура откинулся на кресло, закрыв глаза, и тяжело дышал. Костяшки на его руках были содраны. Я прикрываю глаза, слыша в ушах звон своего сердца. Оно стучит словно на батарейках, руки ледяные, ноги ватные. На моей судьбе написано то, что я не в силах прожить беззаботную жизнь. Я не знаю, с каким лицом расскажу отцу это все. Я не знаю отныне, что будет со мной, выйдя я из дома в соседний магазин.

Тишину прерывает звук зажигалки, за ней следует глубокая затяжка. Я открываю и осторожно поднимаю на него глаза. Потерянный, злой взгляд в никуда. Сейчас он выглядит уставшим… Я поворачиваюсь к нему, чтобы начать диалог, как он резко поворачивает мое лицо к себе, словно закрывает мой взор от чего-то. Резко повернув голову, пытаюсь вырваться от его хватки, как он твердо произносит:

- Не смотри.

Вспыхнув, поворачиваю голову и вижу, как двое парней затаскиваю третьего в багажник такого же внедорожника как у Тимура. Я раскрываю рот, повернувшись в его сторону, но не успеваю ничего ответить, Тимур открывает окно со своей стороны, куда просовывается голова брюнета с хитрой ухмылкой:

- Долго я буду подтирать твое дерьмо, Тимур Мурадович?- ехидно произносит брюнет. Дьявол зло закатывает глаза.

- О, а вот и твоя красавица, Эдея, так ведь? – улыбаясь, произносит он. Молча киваю головой, вытирая слезы.

- Рааатик, - протягивая мне руку, представляется тот. Тимур резко отбивает его руку.

- У, какие мы злые, Мурадыч. - Манера его поведения сильно удивляет меня, рождая в душе смех.

- Я отвезу ее домой, этого везите на склад.

Словно командир произносит Тимур, не смотря в его сторону.

- Понял, принял. Хорошего вечера, Эдея. Он у нас жуткий собственник, - не успевает договорить Ратик, как Тимур закрывает окно, игнорируя его.

Тимур выкидывает бычок, заводит машину и поворачивается ко мне .

- Успокоилась?- молча киваю, делая громкий вдох.

Он резко выезжает на главную дорогу, прибавляя скорость. Я сидела в машине, ощущая, как Тимур сильно давит на газ. Внутри царило молчание - он был зол, и я чувствовала это в каждом движении его рук, в напряженности его тела. Ветер за окном свистел, а в голове воспроизводились события, что только что произошло. Он не говорил ничего, но его взгляд был холодным и сосредоточенным.

Когда мы подъехали к дому, он затормозил и остановил машину. Я не торопилась выходить - внутри всё кипело от непонимания. Что теперь? Он повернулся ко мне и строго сказал:

- Не ходи туда больше одна. Не посещай такие места без защиты.

Я посмотрела на него с раздражением, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Почему он был там? Как он узнал? Я медленно открыла дверь и собиралась выйти, но он остановил меня рукой, резко дернув к себе, и дверь захлопнулась обратно.

- Что дальше? - спросила я с вызовом. - Ты так же будешь игнорировать меня, а потом появляться и спасать? Может, мне нанять тебя своим охранником?

Он усмехнулся и посмотрел прямо в глаза:

- Боюсь, что твой отец не сможет оплатить мою работу.

- О, правда? В таком случае не лезь! Ты сделал вид, что не знаешь меня, так продолжай в том же духе, я не против! - Вскинув руки, я перешла на высокий тон.

Эти слова взорвали меня изнутри. Я почувствовала бешенство - не потому что он сказал это прямо, а потому что я не понимала, что между нами происходит. Почему он так настойчиво вмешивается? Почему я должна зависеть от него даже тогда, когда он пытается исчезнуть из моей жизни?

Я задыхалась от ярости и недоумения:

- Я не просила тебя спасать или следить за мной!

Он не дал мне договорить. Его лицо вдруг изменилось - улыбка стала притворно мягкой и одновременно хищной. Он резко наклонился ближе, обхватив ладонью затылок и внезапно впился в мои губы. Вся ярость испарилась, сменившись шоком. Я осталась без слов, оставив их молчаливо повиснуть в воздухе, ошарашенная этим внезапным действием. Голову заполнил туман, смазав все, что хотелось высказать за все недели, сердце зашлось в безумной ритме, и я робко ответила на его поцелуй, поддавшись запертому желанию, которое вырвалось на поверхность безумным вихрем…

Он чуть отстранился и тихо произнес:

- Иногда лучше просто поблагодарить…

Я смотрела на него с открытым ртом, пытаясь понять - что это было? Но слова застряли у меня в горле. Внутри всё горело - смесь гнева, смущения, невозможного…удовольствия и непонимания того, что между нами произошло.

- Это.. был мой первый.. п-по-целуй.. - прикасаясь к покалывающим губам, шепотом произнесла я.

- Теперь он мой, ласточка.

Я подняла глаза, заглянув в его. Я сидела перед ним, не в силах отвести взгляда, пока мысли закручивались вихрем. Тимур смотрел на меня так спокойно, но в его глазах я увидела нечто другое - уверенность, силу и неизбежность. Его взгляд был твердым и проницательным, словно он уже принял решение, и теперь ничего не сможет его остановить.

Я почувствовала, как внутри загорается что-то новое - смесь трепета и тревоги. В его взгляде читалась ясная мысль: теперь я принадлежу ему. Не словами, не обещаниями - его глаза говорили за него. Там было ощущение полной власти, уверенности в себе и в том, что у него нет другого пути. Он знал, что дальше будет так - и ничего не изменить.

Мое сердце билось быстрее. По телу пробежал холодок волнения и страха. В этот момент я поняла: всё уже решено. И отступать или убегать больше не имело смысла. Он взял меня в свои руки - и я должна была принять это.

Тимур продолжал смотреть на меня так уверенно и спокойно, будто знал точно: теперь у него есть всё - даже то, что я не думала отдавать. И я могла только надеяться, что смогу понять это позже… или хотя бы просто принять.

Дрожащими руками я открыла дверь и вышла из машины, не оборачиваясь в сторону его машины. Сегодня ночь предопределения, не иначе.

Глава 11. Судная ночь.

Я стоял в тени, глядя на разбитую дверь ресторана, словно на символ моего унижения. Вся эта ночь - очередной дурной сон, который не отпускает. Ратик, мать его, - клеймо идиота на моем пути. Он, словно безумный ублюдок, ворвался в мой мир и разнес всё к чертям: повсюду девицы, столы и пару следов от пуль в стене. А посреди всей этой вакханалии на столе лежит Ратик, как распятый черт.

Я незамедлительно подхожу к нему, сбрасывая со стола. Девицы истерично визжат, подскакивая в поисках одежды.

- О-о-о, Тима, как ты здесь оказался? - Еле внятно произносит пьяное месиво из моего друга. Я оглядываюсь по сторонам прикидывая, какой урон нанес этот ублюдок.

- А мы здесь немножко повеселились с девчонками, - пытаясь удержать равновесие, он с трудом сохранял вертикальное положение. Еще немного и эта огромная туша норовила свалиться мне под ноги. С силой хватаю его за шкирку и тащу в сторону выхода, дав парням распоряжение отправить девушек по домам. Все мои силы уходят на то, чтобы сдержать гнев на идиота, что по иронии судьбы был одним из немногих, кому я могу доверять. Ратик брыкается в моих руках.

- Подожди, подожди… - выставляя руки вперед, лепечет тот. Я останавливаюсь взглянуть на этого идиота, в ожидании ответа.

- Ты вот...знаешь… Ты ведь мой брат.. Ну вот ты, я .. мы одно целое, - икая, произносит он.

- Пошел ты на хрен, ублюдок, ты посмотри что ты натворил, я тебе сейчас шею сверну. - рычу на это тело, от которого пасет хуже, чем на свалке. Неодобрительно взглянув на меня, он продолжил:

- Твоя Эд, как ее там, я слышал, как они готовили злой план против нее, знаешь, такой «У-у-у»…- он вскидывает руки вперед, притворяясь зомби. Нет, ну идиот?

- Какой план?! – вскипаю я, еще больше тряся его за шиворот.

- Сейчас, сейчас, отпусти, я расскажу…

Я отпускаю его, и он начинает ходить зигзагом, из-за чего приходится его ловить.

- Там черт один говорил, что надо ее снять и…- и в этот момент порция рвоты заливает мои новые кроссовки, я с силой отталкиваю это тело, брезгливо смотря, как Ратик ложится на пол, устроившись на свои руки.

- Кого снять?!- повышая голос, смотрю на него вниз. Эта свинья зевает, прикрывая рот и еле слышно говорит:

- Завтра расскажу.

Гребаный балбес.

Затаскиваю это тело на десятый этаж, стараясь не смотреть вниз на обувь. Еле-как открыв дверь, кидаю его на пол у порога. И слышу стон:

- Можно поаккуратней с доставкой, ты отбил мои ребра, - скулит он.

- Заткнись, тебя завтра ждет генеральная уборка с химчисткой обуви!

- Как скажешь, ковбой, - присвистывает это тело. - Только помоги дойти до дивана.

- Доползешь, - сквозь зубы бросаю и ухожу вглубь квартиры.

Приняв контрастный душ и уложив спать Ратика, я отправился на балкон, налив себе добрую порцию виски. Нервы сдают, и если в бизнесе все хорошо, то в вопросе с поджигателем - не очень. Все что мы имеем - это черная Camry попавшая на наши камеры, но номера фальшивые. Из особенностей - пошарканное правое крыло, но все это теряется как улика. Ведь виновный мог легко сделать это в сервисе.

Я стоял на балконе, погружённый в тишину ночи, и смотрел на неё - на Эдею. Она сидела на подоконнике, словно часть самой тёмной и загадочной ночи, которая окутывала наш город. Луна мягко освещала её лицо, придавая ему серебристое сияние.

Она сейчас готовится к экзамену. Я знаю это. Она кажется мне такой уязвимой и сильной одновременно - как будто сама судьба держит её в своих руках. Я всматриваюсь в каждую морщинку на лбу, в каждую линию на лице - всё это свидетельство её борьбы с собой, с обстоятельствами.

Медленно я поднимаю руку и тихо бормочу: «Ты справишься, ласточка».

Мои глаза не отрываются от её силуэта, и я знаю: несмотря ни на что, она справится. Потому что внутри у неё есть огонь, который не погаснет даже в самую тёмную ночь.

Ратик громко храпит на диване, и я мысленно молюсь, что бы он ни загадил мебель. Да помоги мне Бог пережить эту ночь.

Утром меня разбудил грохот на кухне, вероятно, это домработница возится с завтраком, лишь позже в мою голову прокрадывается мысль, что она никогда так не шумела, а это значит одно - Ратик ищет лекарство от головы. Грязный шакал. Нехотя я разлепил веки и взглянул на часы: 6:50. Ну, какого хрена, ему не спится. Это не человек, а исчадие ада.

Зайдя на кухню, вижу помятого Ратика.

- Доброе утро, - глупо улыбается он - Надеюсь, не разбудил? – Старательно делая вид, что ничего не произошло.

Дайте мне сил.

- Рат, ну ты идиот? - Устало произношу.

- Нет.

- Это был риторический вопрос.

Он пропускает колкость мимо ушей и по-прежнему продолжает рыскать по шкафам.

- Я же говорю, ты - идиот, таблетка лежит на столе у дивана, где ты спал.

Он тяжело вздыхает и возвращается за таблеткой. Я тем временем делаю крепкий кофе и выхожу на балкон. Сквозь прозрачную занавеску вижу, как она носится по комнате. Сегодня у нее экзамен в 8:30. Но мои мысли прерывает вышедший друг. За спиной раздается зевание.

- Ты, типа, этим занимаешься все время? Знаешь, звучит как нездоровая история. – Сложив руки на груди, заявляет Ратик.

- Заткнись и умойся, потом выходи вниз, мне нужно, чтобы ты проследил за ней.

- Серьезно? У меня теперь повышение? Я слежу за твоими бабами? - Я сжимаю кулак, сдерживая себя. И тут в памяти всплывает момент со вчерашнего дня.

- Ты вчера говорил о каком-то парне и плане против Эдеи. - Пристально смотрю в его глаза. Пытаясь зацепиться хоть за какое-то воспоминание в его пропитом мозге. Он стоит неподвижно. Потом широко распахивает глаза.

- Черт, мы вчера были в подпольном казино, перед тем как уехать в ресторан. Там какой-то парень рассказывал, что дочери Шерина скоро пиз.., гхм, мол, его попросили снять ее в клубе, а позже показать доказательства отцу. Только я не помню, кто был этот парень, - потирая подбородок, медленно произносит он.

- Езжай за ней и следи сегодня весь день.

- О, так все же я теперь слежу за твоими девочкам, - двигает бровями Ратик. От чего получает смачный подзатыльник. Боже, я словно с подростком общаюсь.

- Все, понял, я в душ и вниз. - Отставляя кружку, уходит в сторону ванной.

Пульс шумит в ушах, из-за нервов чувствую себя запертым в клетке зверем. В голове всплывает лишь один мужчина, кому это нужно. Джардов - грязный ублюдок. Что сынок, что папаша - одного поля ягоды.

Получив во владения ресторан на речном, Джардов был первым, кто обещал накрыть «мою лавочку». На что получил сожжённые склады. Если для общества он был прекрасным семьянином и бизнесменом, то за занавесом он являлся хитрым и безжалостным игроком, который был готов пойти на любые методы, чтобы получить лакомый кусок. К сожжению моего дома он сто процентов причастен, я просто в этом уверен, но я не могу найти доказательства, что бы схватить его за задницу. Он был достаточно скользким типом.

Посмотрев на улицу, вижу, как Ратмир садится в свой автомобиль, что прошедшей ночью пригнал парень из охраны. Я был уверен, что Ласточка не заметит Ратика, этот прохвост умел следить и добывать информацию. Меня злило, что из-за введенной мною же меры предосторожности сегодня нужно было работать из дома, и я не мог поехать сам.

Сев за рабочий стол, я ждал звонка Ратика, мне нужны были точные координаты передвижения Эдеи, держа руку на пульсе, я ждал. Тень нервозности не отпускала. Ратик каждый час сообщал о том, где она находится. И вот долгожданное: «Она едет домой». Увидев с окна, как она заходит в комнату, я выдохнул. Сердце защемило от странного чувства собственничества. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного и это осознание заставило меня напрячься.

Ратик открывает дверь, раскидываясь на моем кресле.

- Они сегодня в «MODUS» собрались, что-то вроде вечеринки по окончанию года, - стискиваю зубы от злости, понимая, что это ночной клуб. Отвожу взгляд к окну. Вслух же произношу сухое:

- Ты поедешь туда. Не спускай глаз с нее, следи за всеми, кто ее окружает. И упаси господь, Ратик, если ты отвлечешься хоть на одну юбку. - Яростно бросив взгляд в его сторону, жду ответа.

- Ты за кого меня принимаешь, брат? - вскинув брови, жалостливо произносит он.

- За того, кто ты есть. - Бросаю напоследок и выхожу из кабинета, слыша ворчание Ратмира.

Я сидел дома, в полном напряжении, и все мысли были только об одном - о Эдее. С трудом заставляя себя вникать в суть переговоров по связи, периодически бросал взгляд на телефон. Ждал новостей от Ратмира, но он всё молчал. Я чувствовал, как внутри меня нарастает волна злости и раздражения. Ненавидел себя за то, что не могу ничего сделать, за то, что решил оставить ее, а сейчас сижу и жду новостей от Ратика.

Я вышел на балкон и начал измерять шагами его длину, словно так смогу как-то успокоиться или понять, что происходит. Каждые несколько минут проверял телефон - ничего. Уже прошёл час с тех пор, как я жду ответа, а Ратик всё молчит.

Злость закипала всё сильнее. Я проговаривал про себя: "Хочешь сделать что-то хорошо - сделай сам". И терпение лопнуло - я не могу больше ждать! Быстро собираюсь и вылетаю из дома. Нужно быть начеку, чтобы не упустить ничего важного.

Довольно быстро добравшись до места, паркуюсь у клуба, оставаясь в машине, и курю одну за другой. Ратик отвечает на звонок, но слышу на заднем фоне женский смех.

- Брат, тут так круто… - Он делает паузу, вероятно жестом показывая девиц помолчать - Твоя в порядке, к ней всего один тип подходил, но отморозила.

Глаза накрывает пеленой.

- Вытащи свою голову из задницы, и следи за ней. – Рявкаю в телефон.

- Да слежу я, не злись. Она в сторону туалета пошла с парнем и девчонкой.

Сбрасываю звонок, перевожу дыхание. В этот момент в голове горит красная лампочка тревоги. Что-то не так. Я это чувствую, а интуиция никогда меня не подводила.

Я вошел в клуб, ощущая на себе взгляды и шум толпы. Внутри было темно, музыка грохотала так, что казалось, будто вибрирует всё тело. Я начал искать глазами Эдею - она должна была быть здесь, но ее нигде не было видно. Сердце забилось быстрее, и я почувствовал, как внутри рождаются липкие щупальца страха. Я прошелся по залу, присматриваясь к лицам - ничего. Тогда я направился в сторону туалета, надеясь найти ее там или хотя бы понять, что происходит.

Когда я приблизился к входу в мужской туалет, на моих глазах развернулась сцена: парень прижимает Эдею к стене, его рука зажата у нее на шее. Она пытается вырваться, но он навязчиво и нагло не отпускает. Глаза ее стеклянные, а тело не двигается. В этот момент всё внутри меня взорвалось...

Я срываюсь с места и лечу в сторону Эдеи. Не думая о том, что делаю - просто вижу его и чувствую всплеск адреналина и жажды крови.

Мгновенно хватаю и ударяю его об стену одни резким ударом. Тут же вскидываю руку. Почувствовав, как его физиономия смялась от моего кулака, я уже не смог остановиться:

- Ублюдок, как... - Удар.. - Ты.. - Удар... - Смеешь её трогать! - Кричу, срываясь, нанося удар один за другим.

Урод отшатнулся, пятясь назад, в попытке отклониться и спрятать лицо. Хватаю его, ударяя так, что он теряет сознание. Мое сердце бьется как у бешеного, я перевожу взгляд на Эдею. Она напугана и не совсем понимает, что происходит. Набираю Ратика, он появляется в конце коридора, удивленно поднимая брови, и присвистывает.

Обмениваюсь с ним взглядом.

- Забери его.

Я стараюсь взять эмоции под контроль и смягчить выражение лица, чтобы не напугать Эдею еще больше, но это дается с трудом. Поднимаю её и веду к выходу из клуба.

Я сидел за рулем, наблюдая за ней, как она нервно сжимает руки, пытаясь собраться с мыслями. Внутри меня кипела смесь чувств - ярость, тревога, забота и что-то еще, что я давно не позволял себе чувствовать. Когда она закрыла за собой дверь и посмотрела на меня глазами, полными слез и страха, я почувствовал, как сердце сжалось.

«Все будет хорошо», - прошептал я ей тихо, чтобы она услышала. «Я рядом, ласточка». Эти были не просто слова - я хотел дать ей понять, что не отпущу ее из виду ни на минуту. Внутри всё еще бушевали эмоции, но я старался держать лицо спокойным.

Она сжала руки в кулаки, пытаясь взять себя в руки. Её била мелкая дрожь и слезы оставляли дорожки размазанной туши на щеках - это ранило меня сильнее любой физической боли. Я мягко приблизился к ней и сказал:

- Дыши глубже, давай вдох и выдох, помнишь? – Вспоминая ее схожую реакцию после покушения на отца, произношу я.

Она повторила и понемногу начала успокаивается. Внутри меня все еще кипели чувства - желание защитить её любой ценой и одновременно ощущение ответственности за то, что происходит.

Я достал сигарету и глубоко затянулся. Я повернулся к ней и увидел её глаза, полные шока и растерянности. Мое лицо было серьезным и немного усталым. Я заметил её попытку начать разговор, но увидел боковым зрением, как Ратик тащит c парнями тело.

Я быстро схватил её за лицо и сказал:

- Не смотри.

Она попыталась вырваться из моего захвата, но я держал её крепко. В этот момент за окнами машины появился заноза в моей заднице, его величество Ратмир:

- Долго я буду подтирать твое дерьмо, Тимур Мурадович? - Ехидно спросил он.

Я почувствовал его взгляд на себе и понял: он знает меня слишком хорошо. Игнорируя моё недовольство, он протянул к ней руку:

- Рааатик.

Я резко отбил ладонь этого гребанного артиста.

- Ух ты! Какие мы злые, Мурадыч.

Его слова прозвучали как вызов - внутри проснулся старый боевой дух. Я почувствовал в себе желание вмазать ему за то, что чуть не произошло.

- Я отвезу ее домой. Остальные на склад.

Он ухмыльнулся:

- Понял! Хорошего вечера!

Я выбросил бычок из окна машины и закрыл его. Завел мотор и резко тронулся с места.

- Успокоилась? - спросил я тихо.

Она молча кивнула. Я почувствовал небольшое облегчение, но напряжение не отпускало: внутри меня бушевали эмоции. Мы быстро выехали на главную дорогу, разгоняя машину.

Когда подъехали к дому, я резко затормозил у ворот. Она не спешила выходить: внутри ещё всё кипело от непонимания происходящего. Я бросил на нее строгий взгляд:

- Не ходи туда одна больше никогда. Не посещай такие места без тех, кто сможет тебя защитить.

В её глазах вспыхнул вызов - внутри поднялась волна гнева: почему она там была? Она начала поспешно открывать дверь.

Я вдруг схватил ее за руку и резко потянул к себе - дверь захлопнулась обратно.

- Что дальше? - сморит на меня со злостью. Давай ласточка, покажи свой нрав. Она начинает нести свою истеричную речь, об охране, это все меня жутко забавляет.

Я улыбнулся ей мягко и посмотрел прямо в глаза:

- Боюсь, твой отец не сможет оплатить мою работу.

Она повышает голос и начинает кричать, а у меня по сердцу разливается тепло. Она здесь, живая и невредимая.

Я знал одно: сейчас важно было показать, что я не тот перед кем ей стоит храбриться. Теперь я буду твоей тенью, Ласточка.

Я наклонился чуть ближе, осторожно взял ее за лицо руками, вложив в этот жест всю свою искренность. Наши глаза встретились - в них отразилось моё яростное желание защитить. Мгновение казалось мне вечностью. Я медленно наклонился к ней и на секунду замер в паре сантиметров от ее лица. Так близко, что я уже чувствовал её дыхание. Плавно, давая ей возможность сделать выбор. Она совсем едва заметно, неосознанно, но потянулась ко мне навстречу, и мне было достаточно. Сократив и так невыносимо крохотное расстояние, я коснулся её, словно шепот ветра. В каждом движение ее губ, каждом вздохе было столько нежности и невысказанных слов. В этот момент я забыл обо всем – есть только мы двое, соединенные этим мгновением, словно весь мир исчез. Меня затопило эйфорией, и я углубил поцелуй, распаляя нас обоих. Я уже знал - я никогда ее не оставлю. Эдея Шерин - моя. И каждый, кто попробует приблизиться к ней - труп. Вся ярость исчезла мгновенно; я почувствовал ее сопротивление и одновременно желание понять друг друга без слов.

Когда отстранился чуть-чуть, тихо сказал:

- Иногда лучше просто поблагодарить…

Я смотрел ей прямо в глаза - внутри бушевали чувства, а она была ошарашена этим внезапным действием. Но я знал точно: теперь всё решено. Больше в бегствах или сомнениях нет смысла. Она моя.

- Это мое первый поцелуй… - заикаясь, прошептала Ласточка.

Я видел это в ее взгляде - она боится потерять контроль или понять мои мотивы.

Дрожащими руками она открыла дверь машины и вышла, не оглядывалась назад.

Сегодня судная ночь, ласточка.