Цитаты из книги «Искупление», страница 24

нее встреча коров превращалась в праздник: каждый раз она гладила их по покатым лбам, мощным выям 23 , провожала до стойла, следила за матерью

раскинувшийся над любовниками, татями, беглыми – всеми теми, кто нарушает обычаи и запреты. Шершавые руки, жадные, всегда пахнущие медом губы Семена делались все милее Аксинье. Каждую ночь будто заново

собачьей шкурой. Мать заболела седмицу назад, шептала: «Больно, Господи», сейчас она заснула

очередной раз порадовалась сговору. – А Матвейка?.. – На поле он спозаранку ушел

к стенке детинушку. Все рассказал. Параскева, начисто лишенная

рубаху из цепких объятий ивы. – Прогоняешь, зна

Наелась, заинька? Пора баиньки. – Г-г-гр-ря… – Мальчик не отрывал взор от ворковавшей Аксиньи. – Грязно́й я. – Грязной? Прозвище твое. А имя? – Грязной. Грязной. Грязной,  – твердил мальчонка, и страх копился в его взгляде, сотрясал тело мелкой дрожью. – Ничего он нам не скажет. Устал, продрог, измучился. Софья, принеси подушку на лавку, да тряпки накрыться.  – Невестка подчинилась Анне, но всем видом показывала, что не рада привечать отребье в доме.

перешли на одежу. «Надо бежать, – осенью 1607 года поняла Софья, наблюдая за золовкой, кормящей дочь. – Двое детей, нищета подступает к нам». Еще молодой, ядреной бабе улыбнулась удача. Нелюбимые родители помогли дочке найти выход из ловушки

неладное. – Патрикевна, ну-ка скажи: «Бра-а-ат», – щекотал девочку Матвейка. Нюта заливалась звонким смехом, брыкалась, пыталась ущипнуть парня. Но отвечать не спешила. – А почему Патрикевна

могой в знахарском деле, заучивал названия трав и тех хвороб, от которых они помогают. Напомнила о