Читать книгу: «Жало. Ступень первая»

Глава 1

Я поняла, что повзрослела, когда однажды проснулась не от дружеского тычка под рёбра, а от прикосновения горячей ладони к своему бедру. Ладонь неуверенно, но настойчиво ползла вверх, я слушала прерывистое дыхание и не открывала глаз. Я уже знала что увижу. Тускло светящиеся в темноте глаза, ломаную, гаденькую ухмылку, знакомое и одновременно незнакомое лицо.

Моё неизбежное взросление меняло лица тех, кого я так хорошо знала и кого мне предстояло узнать заново. А им, видимо – меня.

Женщины-дахака – большая редкость в Дахака-Кабар. И не потому, что кто-то запрещает или не хватает начальных способностей – нет. Просто немногие девочки выживают после череды испытаний, уготованных всем будущим дахака. Сложно сейчас сказать отчего так, но из нескольких девчонок отобранных в кабар, выжить удалось только мне.

Достаточно долго я не чувствовала какой-то особенной разницы между собой и мальчишками. Росли, учились, сражались и убивали. А потом вдруг пришло время, и щенки, вместе возившиеся в корзинке и таскающие друг друга за уши, вдруг осознали, что один из них как-то иначе выглядит и пахнет по другому. А кровь уже гуляет – горячая – кипит смутными страстями. Особенно после боя, особенно после того, как кто-то из щенков первый раз сбегал в городской бордель и излился между рыхлых бёдер равнодушной шлюхи. А потом рассказал другим как это сладко.

И потная ладонь моего приятеля Корви, с которым мы не раз спали в обнимку, защищаясь от пронизывающего холода каменных стен Потары, стала одним из первых признаков того, что теперь придётся решать ещё и эту проблему.

Потому что в кабаре никто не решит её за меня. Её, как и все остальные проблемы юных дахака. Нам дают в руки оружие, из нас делают оружие – всё остальное мы делаем и берём сами. Что сумеем и как сумеем. Мне для понимания этой истины хватило только одного раза. Я понятливая. Одна единственная жалоба на старшего ученика, и меня поставили в пару к нему на тренировках. На долгих десять дней. И тогда я горько пожалела о том, что моему противнику запретили меня убивать.

– Ты сама решаешь, как наказать того, кто обидел тебя, – сказал мне по истечению этих дней Клинок Роум. – И наказываешь. Если можешь. Если не можешь – ищешь способы и пытаешься снова. Ну или подыхаешь. Урок усвоен?

– Урок усвоен, – разбитые губы не дали мне ответить внятно, но Роум услышал и кивнул.

И, видимо, в награду за понятливость, разрешил исцелить разорванную ударом шипастой перчатки верхнюю губу. Только это. И только, чтобы не осталось безобразного шрама, ибо красота – тоже оружие.

Урок усвоен, учитель. Я дождалась пока Корви запыхтит интенсивнее, а его рука скользнёт между стиснутых бёдер, и ударила по кончику носа раскрытой ладонью чуть снизу. Тут много не надо. Чуть посильнее, и хрящ разбит, а нос сломан. Боли много, крови много. Не надо ни особой силы, ни магии.

Корви взвыл и отшатнулся назад. Я отвернулась к стене и снова закрыла глаза. Корви тоже понятливый. Продолжения не будет. С ним. Осталось теперь крепко подумать как оградить себя от остальных желающих опробовать свою мужественность на бывшем товарище по детским играм.

И решение нашлось достаточно быстро. Сначала, правда, я подумывала о том, чтобы выбрать себе самого сильного из группы и предоставить уже ему право рвать глотки соперникам за возможность лапать женское тело по ночам. Но такая мысль вскоре показалась мне довольно глупой. Самым сильным из нас был Ханн, а его бешеного нрава побаивались даже наставники. И скорее всего, дело бы кончилось тем, что уже мы с ним перегрызли бы глотки друг другу. Потому что я тоже не отличалась особенным терпением. Да и вообще, мне не хотелось рассчитывать на кого-то, кроме себя самой. Плох тот дахака, который ищет помощи. Мы всегда сами по себе – так нас учат, и так нам жить и впредь.

И вот именно тогда я впервые подумала о том, что можно не просить о помощи, а купить возможность. Предложить сотрудничество, выгодное обеим сторонам.

Маги-тинктары приходили к нам нечасто. Наставники по своему усмотрению отбирали тех учеников, которые должны были удовлетворять потребности тинктаров в изучении наших возможностей. Я лишь однажды побывала в их лаборатории, где хмурый тинктар разложил меня на столе и долго копался в моём разуме. Ничего, кроме раздражения я тогда не ощутила. Но запомнила и отложила на будущее равнодушное предложение мага о том, что он может плотнее поработать со мной и усовершенствовать моё тело. Должно быть, он многим предлагал подобное. Но из всех учеников Потары, только двое решили воспользоваться этим предложением. Один из них спятил вскоре и его по-тихому прикончил Клинок Роум, а второй с гордостью демонстрировал остальным вживлённый в тело огненный хлыст – шеер. Когда конечно перестал орать по ночам от дикой боли, вызванной ростом магического паразита.

Хмурого тинктара звали Мастером Умаром. Говорили, что он был очень способным, несмотря на его молодость и очень принципиальным, несмотря на род занятий. Именно такой и был мне нужен. И я решила дождаться его появления, чтобы обсудить с ним сделку. К которой, разумеется, пришлось подготовиться. Благо, что библиотека в Потаре огромна. Всё свободное время, пока я ждала Умара, я посвятила изучению магии тинктаров и их экспериментов. Конечно, несмотря на богатство библиотеки, сведения о тинктарах показались мне несколько поверхностными, но для того, чтобы заговорить с ними на их языке – достаточными.

Вообще, библиотека была моим излюбленным местом в Потаре. Во многом из-за того, что там можно было найти ответы на многие вопросы, ну а во-вторых там было удобно прятаться ото всех. Парни-дахака чтение не жаловали за редким исключением. Но я уже тогда понимала, что вот те, которые исключение, смогут подняться выше тех, кого книги пугают больше, чем плеть наставника. А уж мне, чтобы подняться выше их всех, нужно попросту поселиться тут. И я бы поселилась, если бы позволили.

Мастер Умар смотрел на меня равнодушно и холодно. Для него я просто ещё один щенок-дахака, пусть и под хвостом у меня и не так, как у остальных.

– Что ты предлагаешь? – спросил он тихо.

Тинктары вообще любят говорить тихо. И скупо, словно у них за лишние слова из жалованья вычитают.

– Себя. Под твои эксперименты.

– Что ты хочешь?

– Сделаешь из меня оружие.

– Ты и так оружие, дахака. Ну или будешь им, если выживешь.

– Я – Клинок, но хочу быть ещё и стилетом. Ядом на кончике иглы. Шёлковым шнурком, наброшенным на шею из темноты.

Умар задумался. Хмурил ещё больше брови, покусывал блёклые губы.

– Красиво, – сказал он. – Не боишься, что помрёшь или сойдёшь с ума от воздействий?

– Не боюсь, Мастер. Я выживу. И рассудок сохраню.

– Откуда знаешь? – впервые во взгляде что-то похожее на любопытство.

– Рун подсказал. Видение было.

Я научилась врать так, что и сама верила в то, что говорю. Всегда. Только тогда ложь можно использовать эффективно. Когда ты сам маг, и окружают тебя маги, ложь считывается очень просто. Но не такая.

– Зачем тебе это?

А вот это уже похоже на деловой разговор.

– Я – женщина, Мастер. Мне нужна дополнительная защита.

Было полное ощущение, что тинктар увидел меня только сейчас. Он оглядел мою фигуру, задержал взгляд на груди и хмуро кивнул.

– Да. Женщина. Может быть интересно. Я не работал с твоим полом ещё.

– Поработай.

– Я подумаю, – Умар отвернулся, чтобы уйти, но я коснулась рукава его тёмно-синей мантии.

– Я читала, что женщины намного выносливее, Мастер. Давай проверим.

Тень улыбки скользнула по губам тинктара.

– Я подумаю, – повторил он.

Да куда ты денешься. Для любого мага-тинктара эксперимент ценен, а доселе не проводимый – ценен вдвойне. Я знала, что Умар уже проглотил наживку и думать будет не о том брать или не брать предложенное, а о том, как взять побольше.

Ну а мне тоже следовало подумать. Точнее – обдумать что я могу получить для себя, ну а что отдать для опытов тинктара и с чем расстаться, возможно навсегда. Сдохнуть я действительно не боялась. Знала – чтобы выживать дальше, подниматься выше, нельзя мелочиться. Только самые высокие ставки. А что у меня было ценного? Только моя жизнь. Моё тренированное и выносливое тело и моё желание стать сильнее. Намного сильнее и опаснее.

И в следующее появление тинктаров в Потаре, наш наставник объявил, что меня забирают в лаборатории.

– Жить будешь здесь, – равнодушно сказал раб, который привёл меня в маленькую комнатушку, в которой, видимо, держали таких, как я – тех дахака, кого брали для своих экспериментов тинктары.

На узкой койке лежал комковатый матрас и одеяло из грубой шерсти. А кроме койки в комнате был только чуть помятый таз. И всё. Не то чтобы я привыкла к роскоши, но комнаты в Потаре, при всей их запущенности, были всё таки поуютнее. Ну да, хорошо хоть не в клетку закрыли. Не так уж надолго я тут, можно и потерпеть. К тому же, учитывая всё, что я успела узнать, скоро мне станет совсем не до того, чтобы оценивать обстановку.

– Тебя позовут, – бросил напоследок раб и ушёл, шаркая ногами, как древний старик, хотя по виду он был ещё молод.

Я села на койку и вытащила из своего мешка пару книг, прихваченных в библиотеке. “Исследования природы магии тинкта” и, конечно, “Размышления о Дахака Кабар”. “Размышления” были той книгой, которая забавляла меня и неизменно поднимала настроение. Написанная в пору, когда Дахака Кабар был ещё малым орденом, созданным для личной охраны Высокого Магистра, она полнилась нелепыми домыслами, откровенной чепухой и сплетнями, которые автор вероятно собирал в тавернах и постоялых дворах. И только глава с легендой о Жале Кабара стояла наособицу в этом потоке забавной ерунды. В ней говорилось о женщине, которая якобы смогла добиться такой власти, что возглавила орден. Правда, ненадолго. Но ведь смогла же…

Отчего я все домыслы автора называла чушью, а эту легенду считала достоверной, я и сама себе не могла бы объяснить. Но, однако, считала.

Умар явился ближе к ночи. Сел рядом, повертел в руках книги и отложил их в сторону. Потом достал из кармана своей мантии маленький флакон из тёмного стекла.

– Выпей, – велел он. – Это зелье поможет тебе открыться мне завтра. На рассвете я приду за тобой и мы начнём.

Одним глотком я опрокинула в себя маслянистую, остро пахнущую травами жидкость и выжидательно посмотрела на тинктара.

– Ты подумала о том, чего хочешь от меня? – спросил он. – Конкретно?

– Я говорила тебе, Мастер. Хочу то, что позволит мне убивать тайно.

Умар покачал головой.

– Ты просишь слишком много и слишком мало одновременно. Убивать тайно умеет любой дахака, тебе нужно иное. Я вижу, ты знакомишься с трудами о магии тинкта. Есть там что-то похожее на то, что ты хотела бы приобрести?

– Нет, Мастер. Я хочу, чтобы ты сам решил, что мне подойдёт.

И снова я увидела смутное одобрение в его глазах. Ответ был верным, ответ ему понравился. Ещё бы.

– Смотри на меня, – бесцветным голосом произнёс Умар, и это было приказом.

Я подчинилась и тут же почувствовала, как его взгляд начинает затягивать меня. Постарался открыться, позволяя магу читать меня. Вторжение тинктара было как и в первый раз – холодным, умелым и равнодушным. Его Сила соединялась с моей и требовала покорности и откровенности в чувствах. Сегодня тинктар не просто читал – он искал.

– Подавление воли, способность к ментальной атаке… Редкие ныне способности, – Умар говорил тихо и размеренно. – Но пока развиты мало. Надо усилить. Я бы поработал с подавлением воли, атаку ты разовьёшь со временем сама. Если выживешь. Склонность к осторожности и обдуманности в решениях. Высокое стремление к власти, чрезмерная жестокость, жадность к удовольствиям. Мне сложно… Ты не сформирована, ты ещё не женщина, но и не ребёнок. Твой разум – это разум исследователя, он мудр уже, а дух незрел и тёмен. Очень тёмен даже для дахака. Я слеп в этой тьме. Скажи слово. Первое, что пришло.

– Жало, – выдохнула я.

Тинктар разорвал связь слишком резко, отчего голова у меня закружилась, а к горлу подступил горький ком. Я сглотнула его, не позволяя приступу тошноты избавиться от влитого в меня зелья.

– Жало, – Умар задумчиво кивнул. – Хорошо. Это может сработать.

Он встал и ушёл так быстро, что я даже не успела ничего сказать. А надо ли было что-то говорить? Уж тинктар точно не ждал от меня слов. Кроме тех, что спрашивал сам.

А наутро меня привели в лабораторию. Велели раздеться, лечь на стол, закрепили голову, руки и ноги кожаными ремнями. Я косила глаза, чтобы разглядеть все те интересные вещицы, которые так хотелось изучить. Ещё с первого посещения лаборатория заворожила меня, заставила задуматься о возможностях, которые открываются тем, кто понимает суть и назначение всех этих инструментов, колб, ёмкостей и перегонных кубов. Настоящая власть – власть тайного знания – жила в этих хорошо освещённых и неожиданно чистых залах. Но, как и в первый раз, тинктарам не было дела до моего любопытства.

– Я подумал, – Умар склонился надо мной и положил холодную руку мне на лоб. – Я соединю тебя с сущностью, которую мы назовём Жалом. Твоя способность – подавление воли – усилится, а железа, которую вы разделите с паразитом будет вырабатывать яд, необходимый, чтобы при желании ты могла парализовать цель на какое-то время. Запас яда будет ограничен, ты сможешь использовать его не так часто, как тебе, возможно, хочется, но для достижения важных целей будет достаточно. Это то, что я дам тебе.

Пожалуй, эта речь была самой длинной, что я слышала от тинктара. Я согласно прикрыла глаза, не смея даже словом прервать её.

– Дальше, – продолжил Умар. – Этот эксперимент я ещё не проводил. Никто не проводил. Я не могу сказать, не убьёт ли тебя саму этот яд, не могу гарантировать, что паразит не будет пытаться переделать твоё тело для своего удобства. Как и все создания магии тинкта, он питается Силой носителя, но насколько жаден этот – я не знаю. И сам опыт – это, то что ты дашь мне. Справедлив ли обмен? Или ты не готова оплатить собой риск?

– Справедлив, Мастер, – сказала я. – Я готова на риски.

– Хорошо. Некоторое время мы будем наблюдать тебя, пока я не сочту метаморфоз завершённым для того, чтобы считать эксперимент успешным. Отдалённые последствия эксперимента будут принадлежать тебе, и ответственности орден тинктаров за них нести не будет. Это понятно?

– Понятно, Мастер. Куда будет вживлён паразит? Жало?

Умар улыбнулся краешками губ. И снова я задала правильный вопрос.

– А куда бы ты предпочла?

– Никуда, Мастер. Я хочу, чтобы Жало не зависело от того свяжут мне руки или вырвут язык. Я сама должна стать Жалом. Везде, где это необходимо в тот или иной момент. Это же возможно?

– Разумеется…, Ламаи. Тебя ведь так зовут?

Ну надо же, я удостоилась чести зваться по имени.

– Так, Мастер.

– Тогда приступим. И помолись своему Руну, чтобы паразит не сожрал твой разум.

– Рун не принимает молитв, Мастер, – я позволила себе усмехнуться. – Рун принимает только жертвы. Над дахака нет милости Богов.

– Что ж, – тинктар серьёзно кивнул, и на миг его лицо как будто ожило. – Тогда надейся только на себя, Ламаи.

Я бы рассмеялась, если бы не боялась нарушить тишину этого храма знаний, оскорбить его чуждой здесь эмоцией. На себя. Я – дахака, и такие как я, надеются всегда и только на себя.

Открыться. Нужно открыться полностью, чтобы искусные в своём деле маги-тинктары могли без труда направлять потоки Силы в нужном им направлении. И ничто – ни одна эмоция, ни один барьер не должен встать на их пути. И открыться полностью – это не только страшно и противно природе мага, это ещё и невероятно больно. Это как зубья пилы, грызущие кость, ведь не все барьеры можно снять легко и только по собственной воле. Некоторые стоят прочно. Глубинные страхи, убеждения, установки, выработанные годами. Раньше тинктары брали для своих экспериментов маленьких детей, полагая, что у них барьеров меньше. Оно так, но их страхи, вставшие стеной, убивали их самих. Потом тинктары стали работать с дахака. А дахака умеют терпеть боль.

Хотя бы и ту, что выворачивает нутро наизнанку. Суставы трещат в ремнях в тщетной попытке вывернуться, освободиться, тело отказывается подчиняться разуму, телу слишком больно. В зубах зажат и уже кажется измочален в хлам кожаный, кручёный жгут. Не он бы, так скрошились бы зубы друг о друга.

А потом боль уходит и остаётся холодная пустота. Та, что требует, чтобы её заполнили. Хоть чем-нибудь.

Перед глазами багровое свечение Силы закручивается в спирали. Это красиво и пугающе, потому что я знаю, что будет, если эта спираль затянет в себя. Перемелет и выплюнет кусок бесформенного мяса. Магия тинкта одна из самых опасных в мире. Немногие осмеливаются изучать её. Но она же и позволяет вдыхать жизнь в неживое и создавать новую жизнь. Уродливую, противную природе, но всё-таки жизнь. От чудовищ-некродов до магических паразитов, питающихся Силой и дарующих магу невероятные способности. И мой паразит – Жало – уже был готов войти в меня, стать частью меня.

– Прими…, – голос Умара доносился будто издалека. – Волей Итхелу и Аронара, владык Предела, неживому быть живым…

Я открылась ещё больше, хотя казалось больше уже невозможно. Пустота стала невыносимой. Сейчас у меня внутри не было ничего – ни одного чувства, ни одного желания, только жаждущая наполнения пустота.

Чужую Силу в себе я ощутила почти сразу. Считала нехитрые эмоции Жала – голод, жадность и смутное удовлетворение.

– Первые дни паразит будет приспосабливаться к тебе, а ты к нему, – говорил Умар, распуская ремни. – Это самый нестабильный период. Что тебя ждёт, я сказать не могу. Это не шеер, который даже обычные жрецы научились выращивать.

Я почти не слушала его. Сползла со стола и стояла на четвереньках, давясь горькой желчью. И кто бы мог предположить, что простое желание отбиться от похотливых молодых дахака вдруг приведёт меня почти сразу к невероятной и притягательной мысли. О том, что я хочу иметь оружие, способное дать мне неоспоримое преимущество на дальнейшем пути. Способное помочь не только выжить, но и подняться на немыслимые высоты в Дахака Кабар.

Я всегда была слишком жадной и никогда не умела довольствоваться малым. Наверное именно поэтому Рун когда-то остановил свой безумный взгляд на мне, и я была выбрана для службы ему и кабару.

Я ждала боли – её не было. Я ждала метаморфоз разума – разум был по-прежнему чист и ясен. Не получилось? Первую ночь я не спала, прислушиваясь к Жалу. Касалась Силой осторожно, едва заметно и убеждалась, что паразит жив. Слабенький импульс чужого присутствия.

Я поделилась своими сомнениями с пришедшим наутро Умаром. Тинктар равнодушно осмотрел меня и велел ждать. Просто ждать. Не дёргаться понапрасну и не пытаться самой стимулировать паразита.

– Он должен освоиться. Не беспокой его, – сказал Умар, и мне стало смешно.

Он будто о питомце говорил. Но, возможно, для тинктаров их создания и есть любимые питомцы, а мы – те, кто использует порождения тинкта – всего лишь кормушки и сосуды для них.

– Почему ты не создаёшь некродов, Мастер? – решилась спросить я, когда заметила, что Умар уходить не спешит. – Твой талант велик, ты мог бы создавать очень эффективные орудия.

Умар пожал плечами и ответил бесстрастно:

– Паразиты интереснее, – помолчал и добавил, – Я изучаю связку носителя и паразита и уверен, что когда-нибудь некроды Тангате будут не нужны. Маги-метаморфы могут стать непобедимыми существами. И выиграть наконец эту нелепую войну раз и навсегда. Сейчас даже дахака неохотно идут на эксперименты из-за больших рисков, но это вопрос времени.

Вот значит как. У тинктара имелась вполне себе высокая цель. Благородная, можно сказать. Создать неоспоримое преимущество магам Тангаты для победы в войне, которая длится много столетий. И пусть Умаром двигал прежде всего интерес учёного, но цель всё равно была хороша. Я уважала высокие цели. Только они и имеют значение и только ради них и стоит жить.

– Когда я добьюсь влияния в кабаре, я помогу тебе, Мастер, – сказала я.

– Вот как? – Умар внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде не было насмешки, которую я, признаться, ожидала.

Как же – щенок дахака собрался помогать искусному магу-тинктару. Но Мастер мыслил иначе и видел иначе. Как и я.

– Я запомню твои слова, Ламаи, – он слегка улыбнулся.

– Запомни, Мастер.

А той же ночью Жало пробудилось. И тогда я поняла почему на самом деле даже привычные к боли дахака отказываются от услуг тинктаров. Я ощущала как протягиваются под кожей пылающие нити, оплетают изнутри все потроха, кости, мышцы, и мне хотелось содрать с себя эту кожу и хоть как-то погасить пламя, беснующееся у меня внутри. Я выла, срывая голос, кусала руки до крови и тщетно взывала к своей Силе, чтобы унять чудовищную боль. Бесполезно. Паразит пожирал Силу и её не хватало больше ни на что, только лишь чтобы утолять аппетит растущей во мне сущности.

И таких ночей было девять. Каждая из них врезалась мне в память по отдельности и одновременно скрутилась в единый клубок боли и кошмара. И мне казалось, что воспоминания об этих ночах теперь останется со мной навсегда.

Но я выжила. Не сошла с ума, не разбила голову о стены, не отгрызла себе пальцы. Жало проросло во мне, а я соединилась с Жалом. Мы стали единым целым – новым, ещё более опасным и сильным существом.

И мне не терпелось это проверить.

Глава 2

– Тебе не стоит думать о том, как победить меня, – Клинок Роум придавил мою руку ногой, обутой в щегольский, безупречно вычищенный сапог. – Тебе следует думать о том, как убить меня. Только тогда ты получишь шанс победить. Надо объяснять разницу?

– Не надо, наставник Роум, – я не пыталась вытянуть придавленные пальцы из под подошвы Клинка, я собирала Силу для простенького точечного удара.

Он не достиг цели. Разумеется. Но Клинок Роум одобрительно хмыкнул и ногу убрал. Я воспользовалась этим, чтобы выбросить другую руку вперёд и вверх и вцепиться ему в пах. Наставник едва успел перехватить мою руку, а я удостоилась ещё и довольного кивка. День заканчивался неплохо.

– Скоро твою группу отправят в Загоны, – сказал Роум, когда я выпрямилась и встала перед ним. – Я не думал, что ты доживёшь до этого дня, но ты удивила меня, Ламаи. Скольких щенков ты прикончила за последний год?

Он знал. Он и сам прекрасно знал. Но дахака учат гордиться победами и говорить о них.

– Двоих, наставник. Одного в бою. Одного убила, обездвижив Жалом.

– Один из убитых, кажется, был близок с тобой?

– Да. Но это его я убила в честном бою.

Рука, затянутая в перчатку метнулась к моему горлу, пальцы сжались под челюстью. Ровно настолько, чтобы я осознала, что последняя фраза была лишней.

– Ты давно уже забыла, что такое честный бой, Ламаи, – Роум улыбался, глядя мне в глаза. – И это хорошо. У тебя был только один способ выжить среди парней-дахака – понять, что твоё оружие – коварство. И ты овладела им в полной мере. Я доволен.

Он разжал пальцы.

– Благодарю, наставник.

Я действительно была благодарна ему. За все те годы, когда он не щадил меня наравне со всеми. И когда начал требовать больше, чем ото всех. И за то, что ненавидела его кристальной, чистой ненавистью, которая так забавляла его.

– Последний совет тебе подарю, – сказал Роум, когда я уже собиралась уйти с тренировочной площадки. – Не сражайся в Загонах. Отказывайся от всех вызовов и предложений.

Он развернулся и зашагал прочь, оставив меня думать. А подумать было о чём. Какой бы скотиной не был Клинок Роум, я знала, что его совет совершенно серьёзен. Хотя и звучит очень странно.

Загоны. Место, куда закончивший первую ступень обучения дахака вышвыривается пинком. Ворота в большой мир. Начало. И надо ли говорить, что все мы желаем одного – найти свой ир-кабар и своего командира, который возьмётся за дальнейшее обучение дахакского щенка. Если сочтёт его перспективным. Остаться одному сразу после школы – верная гибель. Или работа на благо Магистратума. На поводке. А это для дахака похуже гибели будет. Вот именно поэтому в Загонах каждый щенок мечтает показать себя самым выгодным образом, доказать возможному командиру, что достоин стать частью его отряда – ир-кабара. Ир-кабар даст всё – обучение, дом, пищу и главное – возможности. И настоящее Посвящение проходит тоже в ир-кабаре, где командир будет проводником юному дахака и проведёт его по следу Руна.

А Клинок Роум советует мне самой отказываться от предложений. И не верить не могу, и верить страшновато. Раньше я бы не удержалась и сболтнула Корви, но беда в том, что его я прикончила в одном из боёв, где нам было велено сражаться в полную силу. Впрочем, если бы этого не сделала я, то сделал бы он. И не вспомнил бы, что когда-то мы спали в обнимку и даже говорили о будущем. А значит и мне вспоминать не следует. Следует, как всегда, довериться собственному чутью.

Я покидала Потару без сожалений. Я вообще не очень умею сожалеть. Ну было и прошло. Впереди будет другое. Но и также я покидала стены школы без какого либо подъёма и предвкушения. Я не любила мечтать. Мечтают ли другие дахака? Мне неоткуда это было знать, но отчего-то казалось, что да – мечтают. Кто-то о власти, кто-то о славе. Я же просто хотела этого, но не мечтала – я знала, что так будет. Но более всего я хотела знания, потому что понимала – именно знание даст и власть, и силу, и славу в этом мире. Тесное общение с тинктарами, после того, как мне вживили Жало, ещё больше укрепило меня в этой мысли. Их могущество было неявным, но истинным. И Магистратум и Дахака Кабар не могли обойтись без их магии, их умений и знаний. И тинктары продавали их дорого и по своему усмотрению. Они обладали невероятной для меня особенностью – абсолютным правом выбора. И право это даровало именно их знание, недоступное прочим. Я даже как-то поинтересовалась у Умара могла бы я стать тинктаром. Он рассмеялся – редкое зрелище – а потом сказал, что этот путь не для меня. Что я могу взять гораздо больше, взять самое нужное от любой магии, если найду путь собственный.

Может быть отказ от сражений в Загоне – тоже часть моего, особенного пути? Ну чем я могу удивить командиров? Я – хороший боец, как и все дахака, но далеко не лучший. И если моя боевая магия не уступает, а то и превосходит многих, то моё искусство клинка всё-таки проигрывает большинству дахака-мужчин. Они попросту сильнее физически. Да, при помощи тайных приёмов, которым обучал меня отдельно Клинок Роум, я могу хорошо справляться в бою, но только пока не столкнусь с противником поопытнее. А я столкнусь. Как и все мы в конечном итоге. Но я – не все, и не желаю бессмысленных потуг стать равной по силе воинам кабара. Я хочу стать сильнее.

Мы прибыли в Амро – город, где Загоны и арены составляли большую часть его развлечений и доходов, и почти сразу же нам велели идти в Загоны. И на этом всё. Потара выпустила нас. Обучение закончено и дальше над нами только воля Руна и своя собственная. Можешь идти куда хочешь, делать, что хочешь. Звучит отлично, не правда ли? Вот только далеко ли уйдёшь? Без денег, без крыши над головой. У тебя есть только ты сам и дахакский клинок в ножнах на поясе. У меня ещё Жало. Но Жало меня не накормит, скорее будет требовать своей пищи. И придётся делиться с ним Силой, куда денешься.

И к концу первого дня бессмысленого хождения по улицам, отданным под Загоны дахака, я уже немного начала сомневаться в совете Роума. Парни заводили беседы с дахака из ир-кабаров сами, предлагали и хвалили себя, искали внимания командиров. Некоторые уходили на арены, чтобы там, в бою, доказать свою готовность стать ценным воином. Кто-то доказывал. Кто-то так и оставался там лежать на песке.

Мной тоже интересовались. Немного. Один из Теней – командиров – даже предлагал личное покровительство в своём ир-кабаре. Наверное, впечатлился моими боевыми способностями, которых даже не видел. Знаю я, что он видел. Под ладно сидящим лёгким доспехом. Одним только взглядом снял его и поставил меня в несколько замысловатых поз – я читала это в его глазах. Я отказалась вежливо от покровительства и очень невежливо от всего остального, намекнув что Жало выпускает шипы где угодно по моей воле. Да, Тень кабара, и там тоже. Командир остался доволен моей дерзостью, расхохотался и предложил покровительство снова, когда мне надоест слушать бурчание в собственном пустом брюхе.

Но брюхо не бурчало. Вечером нам всё-таки рабы принесли в общий барак котёл с тушёным мясом. Должно быть, в Амро заботились о непроданном пока товаре. А может управители Загонов считали, что ослабевшие от голода щенки не смогут как надо тешить зрителей арены боями, и, стало быть, зрители останутся недовольными.

А на второй день я поняла, что не зря прислушалась к совету Роума. В Амро прибыл Великая Тень кабара Волла Марох. И я решила, что моё место будет в его личном ир-кабаре. Весть о прибытии главы Дахака Кабар облетела Загоны со скоростью необычайной. Спустя недолгое время молодые дахака только и говорили что о том, как попасть в отряд Воллы. Почётнее такого начала и представить сложно. Но помимо почёта – это ещё и возможности не в пример выше прочих. Оставалось только дождаться внимания к ничем не примечательному щенку-дахака от Великой Тени. И вот тут как раз время вспомнить тот самый совет. Ох не зря наставник его дал. А значит надо ждать.

Волла Марох посещал все бои на арене, Волла Марох прогуливался по улицам Загонов. Но никого не взял к себе ни в один из дней. Он искал другое. Искал меня. Откуда мне было знать это? А вот ниоткуда – я просто знала, как и многое до этого. Кажущееся невозможным, невообразимым, но всё равно приводящим в итоге к тому, что я знала заранее. Мастер Умар говорил, что есть во мне и некий дар предвидения. Слабенький, но есть.

Серебристо-белые волосы, сплетённые в косу, багровые шрамы в виде молний наискось через всё сухое, костистое лицо, состоящее будто из одних острых углов. Ледяные глаза цвета пасмурного неба. И неотвратимо давящее ощущение безграничной власти. Такое притягательное и такое… отвратительное одновременно. Я не любила чужую власть.

Рядом с Великой Тенью стоял его личный раб Молот. Огромный, мускулистый детина с гривой рыжих волос. Обнажённый по пояс он притягивал взгляд чудовищностью своих мышц, рельеф которых подчёркивали вживлённые в плоть серебряные кольца. Так, словно тело раба опутывали серебряные змеи. Красиво.

– Ты так и не вышла на бои, я не видел тебя на арене, – сказал мне Волла.

– Не вышла, Великая Тень, – ответила я, не выказывая удивления.

– Чего ты ждёшь? Неужто ни один ир-кабар не стоит внимания щенка?

– Жду предложения того, кто сможет оценить мои способности. Так, как нужно.

– А как нужно? – с любопытством спросил Волла. – Пока я вижу только смазливое личико и пару упругих сисек. Ты красива, но у меня много красивых рабынь, да и у любой Тени тоже. Зачем командирам красивая баба в Клинках? Только если пользовать на привалах в походе.

Он предлагал говорить с ним. Великая Тень играла со щенком демонстративно и небрежно.

– Великая Тень не ходит в походы, – сказала я. – Волла Марох не подходит в Загонах к красивым бабам, чтобы узнать почему они не стремятся продать себя ир-кабарам. А значит Великой Тени уже нашептали, что щенок может быть полезен ему своими способностями, и он уже оценил их так, как нужно. Разве ответ не очевиден?

Волла прищёлкнул языком.

– Стало быть ты ждала меня? Щенку тоже нашептали в ушко, что он может попробовать взять главный приз нынешних Загонов без хлопот и глотания песка на арене?

– Щенку только намекнули, Великая Тень.

– Но ты уже решила, что можешь претендовать на место в моём ир-кабаре. Служить сразу Великой Тени? Смело и самонадеянно.

– Не я подошла к Великой Тени на улице. Я бы не посмела.

Волла хмыкнул и, немного помолчав, произнёс:

– Правда, что ты подвергалась экспериментам тинктаров несколько лет? Добровольно?

– Правда.

– И каковы результаты?

– Я выжила и не спятила.

А ещё я узнала от тех же тинктаров, что Великая Тень кабара и сам весьма интересуется магией тинкта. Но, разумеется, говорить об этом сейчас не стала.

– Пойдём, – сказал мне Волла и быстрым шагом пошёл прочь.

Ну а я пошла за ним и его рабом. Как положено, держась в двух шагах позади.

Глава 3

Волла шёл через Загоны, не останавливаясь нигде. Миновал вход на самую большую арену Амро, двинулся дальше. Туда, где улицы становились уже и грязнее. В этой отдалённой части Загонов находились клетки рабов, привезённых для продажи и забав знати, охочих до зрелища терзаемых дахака людей. Обычно на роль жертв оставлялись рабы, которых никто не пожелал купить. Никчёмные. Или, напротив, слишком своевольные и не смирившиеся. Но нынче торги ещё не прошли, они начинаются завтра. Но кто я такая, чтобы думать, будто для Великой Тени это имеет хоть какое-то значение. Волла Марох может взять любого и даже просто перерезать ему глотку тут же. И торговец спрячет в глазах сожаление, и будет кланяться, и благодарить за оказанную честь. Власть Великой Тени в Тангате велика.

Волла остановился у клеток, окинул быстрым и равнодушным взглядом жмущихся к стенам людей – мужчин, женщин, детей – всех вместе.

– Молот, – он не повернул головы, а рыжий раб подошёл ближе. – Выбери самого сильного.

– Самый сильный там, господин, – Молот чуть повернулся вправо, к другой клетке.

Волла не ответил. Скрестил руки на груди и остался стоять там, где стоял. Я смотрела во все глаза. Так надо отдавать приказы, не снисходя до уточнений, не выказывая интереса к процессу исполнения.

Молот вошёл в клетку, растолкав рабов, и буквально вышвырнул из неё наружу не слишком приметного, однако хорошо сложенного гибкого парня, чьи сухие мускулы выдавали в нём воина.

– Силён, господин, – сказал Молот. – Телом силён и духом. Стойкий.

– Хорошо, – Волла кивнул и соизволил обернуться. – Дай ему свой меч.

Рука парня потянулась к оружию, а во взгляде загорелась надежда. Он, конечно, должен был знать, что погибнет тут, на грязных улицах Загонов, но ему дали право погибнуть с честью. Хотя, это он так думал.

– Щенок, – Волла в упор посмотрел на меня. – Я хочу, чтобы ты убила это мясо для меня. Без оружия. Тем, что дали тебе тинктары. Сумеешь показать мне это достойно – возьму тебя под свою тень. Не сумеешь – сдохнешь тут. После того, как Молот развлечётся с тобой.

– Плата за потерянное время Великой Тени? – я улыбнулась Волле, а он в ответ приподнял краешек губ в ухмылке.

Пленный раб кружил вокруг меня, прикидывая что же может противопоставить ему безоружная женщина. Понимал, что не просто так безоружная – опытный. Да и с магами, видно, сталкивался уже. Первый его пробный выпад я отбила Силой, самым простым заклинанием защиты. Я тоже проверяла парня. Никогда не стоит недооценивать противника, каким бы уязвимым он не казался поначалу.

Он почти сумел уклониться от щита, только слегка пошатнулся, уходя в сторону. Обманно скользнул под ноги, норовя достать живот. Но лезвие прямого меча Молота только скользнула по подставленному наручу. Это движение руки я, разумеется, тоже усилила магией, и скорость его стала недоступной глазу обычного человека. Одновременно пинком сапога нанесла удар по открытой, согнутой шее. Могла бы и сломать её сейчас, но Великая Тень ждал от меня иного.

Пользуясь мигом, когда сбитое дыхание и ошеломление от удара заставили раба замереть, перетекла плавно ему за спину, обхватила потное, дурно пахнущее неволей тело руками в подобии объятия и выпустила Жало.

Парень только коротко всхлипнул, когда ощутил, что в ногах исчезла сила, что ни стоять, ни вообще двигаться он уже не способен. А способен только рухнуть на землю и смотреть расширенными в ужасе глазами. И чувствовать. Боль и мягкое касание близкой смерти.

Умар долго бился над этой задачкой – оставить боль при невозможности двигаться. И добился.

Я оседлала бёдра раба – так удобнее – склонилась над его лицом. Первым делом лишила его одного глаза, вдавив в него палец в жёсткой перчатке. И приняла вопль парня в поцелуй. Волле должно понравится. Нет нужды не пользоваться тем, что я женщина и могу показать зрелище жестокое и одновременно чувственное. А о страсти Воллы к различного рода чувственным удовольствиям ходили вполне себе немалые слухи.

Я приподнялась, позволяя Великой Тени и его рабу получить хороший обзор. Распутала завязки поношенных штанов своей жерты, запустила руку и сдавила мошонку. Уцелевший глаз раба бешено вращался в глазнице, а крик перешёл в скулёж на высоких нотах. Страшно. Ему так страшно. Я впитывала его страх, как пищу. Внутри тихонько ликовало Жало.

Я подняла глаза на Воллу. Он едва заметно кивнул и я сжала пальцы. Вопль жертвы взлетел над клетками и к нему присоединился кажущийся единым гул голосов других пленных, наблюдающих за происходящим.

– Во имя твоё, Рун, – пробормотала я.

Я не стала затягивать сознательно. И не потому, что было жаль раба, а всего лишь для того, чтобы Волла остался неудовлетворён зрелищем. Мне нужна была его досада. И дальнейший интерес. Я добила жертву быстро и поднялась на ноги.

Волла смотрел на меня с лёгким любопытством в глазах.

– Тоже не любишь тратить время, щенок?

– Впустую – нет. Ты видел. Этого достаточно.

– Мои дахака предоставляют мне право решать, когда достаточно, – Волла чуть склонил голову на бок.

– Буду твоей, будешь решать, – я знала, что дерзость сейчас только сыграет мне на руку в дальнейшем. – Пока решаю я.

– Войдёшь в мой ир-кабар, щенок Ламаи? Примешь волю мою над своим духом и жизнью? Позволишь учить и направлять тебя во имя Бешеного?

Ну вот и всё. Сделано. Голос Великой Тени снова стал безразличен, произнося слова традиционного приглашения в ир-кабар.

Я опустилась перед ним на одно колено, склонила голову.

– Твоя тень надо мной, Волла Марох.

И он знал моё имя. Он помнил моё имя. Уже неплохое начало, не так ли? Поймав мой взгляд в спину уже уходящего Воллы, Молот широко улыбнулся мне. В этой улыбке я прочла тень угрозы. Чтож… Потом разберёмся.

Под тенью Воллы мир кажется единым организмом, который только и стремится угодить тем счастливчикам, кто смотрит на него из этой тени. Я ощутила свою принадлежность Волле, когда меня подхватил вихрь действий, направленных на то, чтобы новое приобретение Великой Тени было доставлено к месту назначения. Доспехи – ученические, но одни из самых дорогих, вкусная еда, комната на респектабельной улице в неплохом постоялом дворе. А после – верховой переход с малым отрядом ир-кабара Воллы, где никто не бросил ни одного косого взгляда в мою сторону.

Я не обольщалась. Придёт время, и острые зубы дахака Воллы будут подкусывать меня за все открытые места, а вымуштрованные командиры не раз насладятся и моей болью, и унижением. Не для удовольствия, а для обучения. Но уж лучше валяться в пыли на тренировочном поле при дворце Великой Тени, чем жрать ту же пыль под ногами одного из простых Теней. Пыль одна, а чести больше.

Ну а роскошь дворца Воллы Мароха заставила меня открыть рот, хотя я и не склонна была демонстрировать удивлений и восторгов на людях. Однако, эти высокие стены из чёрного камня, острые шпили башен – весь замок, словно крепость, словно памятник чёткости и точности линий. Невероятная строгость и жёсткость снаружи и вопиющее торжество богатства внутри. Я не видела дворец Высокого Магистра – правителя Тангаты, но была уверена, что замок Воллы превосходит его в роскоши.

Я даже захотела его себе.

Но пока мне только мельком показали дворец – видимо, чтобы не заблудилась невзначай, и провели в дальнее здание в глубине внутренней крепости, где располагались казармы ир-кабара. Не личной охраны, разумеется, а для рядовых дахака. Но и тут – невероятно – у всех, даже учеников были собственные комнаты. Небольшие, но свои же. Впервые за столько лет я могла наслаждаться одиночеством в свободное время.

Насмешливый и очень смазливый командир, назвавшийся Клинком Тангаем бегло зачитал мне правила, назначил время тренировок и предупредил, что Посвящение проведёт сам Великая Тень, когда выделит для этого время. А пока мне стоит привыкать, ходить по замку вольно, везде, кроме верхних этажей, где расположены покои Воллы. За исключением тех случаев, когда меня туда позовут. И по хорошенькому, почти девичьему лицу Клинка Тангая я поняла, что в покои меня позовут гораздо скорее, нежели на Посвящение. Представление в Загонах понравилось Великой Тени, не иначе.

Впрочем, меня это нисколько не пугало. Волла должен быть неплох, как любовник, учитывая его опыт и тягу к удовольствиям. Ну а я придумаю чем удивить даже его. Недаром я оттачивала искусство соблазна на многих парнях из Потары, экспериментировала и развлекалась. Волла, конечно, не щенок из школы, но всё-таки мужчина. А значит, как бы сложен не был, на самом деле прост.

Но я ошиблась. И извлекла урок – есть просто люди, а есть высшие маги – другие, и считать их простыми и понятными слишком самонадеянно.

Волла позвал меня уже вечером второго дня. Я, в сопровождении грациозного и очень красивого раба – позже я узнала, что Великая Тень держит у себя в замке только самых красивых рабов – проследовала в покои Воллы. И в них кричащая роскошь била по глазам. Ткани, подушки, мебель, бесчисленные безделушки – все исключительно дорогие. Самые дорогие. И зачем это ему? Но Волла любил свои игрушки, любил вещи. Наверное, единственное, что он любил искренне, кроме власти.

Надо ли говорить о том, что рядом с креслом в котором восседал Великая Тень неподвижно стоял невозмутимый Молот. Что – и забавляться будем под его равнодушным взглядом?

– Раздевайся, – велел Волла безразлично.

Я принялась снимать одежду, как можно более изящно и привлекательно для взоров двоих мужчин, но Молот даже не смотрел на меня, а Волла подался вперёд, впиваясь взглядом в открывающееся тело. Холодным взглядом исследователя. И не было в его глазах ни частички похоти.

– Ляг на кровать на спину. Руки держи вдоль тела.

Я подчинилась. Не время для вопросов или сомнений. Всё будет, но позже.

Волла склонился надо мной, разглядывал внимательно, касался кожи кончиками пальцев. Не грубо, но ведомый всё тем же исследовательским интересом.

– Как ты обездвижила раба? – спросил Великая Тень. – Я не вижу на твоём теле следов вживления.

– Жало внутри меня.

– Где именно?

– Нигде, – я чуть приподняла голову и встретила взгляд Воллы. – И везде. Где хочу.

– Покажи мне.

– Жало потребует жертву. Но… можешь пожертвовать Молотом. Или собой.

Ладонь легла мне на губы, закрыла рот, повелевая молчать.

– Я сказал – покажи мне.

Пустая метаморфоза болезненна до крайности. Я без колебаний вцепилась зубами в пальцы Воллы, чтобы не закричать, когда моя плоть на животе вспучилась уродливым наростом. Голубое свечение разлилось под натянутой кожей и быстрый удар тонкого щупа раздвинул ткани. Нет, он не рвал, не оставлял ран – просто раздвигал. И это было очень больно. Только когда Жало выпускалось к жертве, паразит милостиво выделял обезболивающий секрет. Сейчас щуп впустую молотил по животу в поисках живого тела, куда можно выпустить яд. И Жалу это определённо не нравилось.

Меня била дрожь, и, похоже, я прокусила руку Воллы до крови. Но он не замечал. Заворожённо смотрел на щуп, продолжая подвергать меня пытке собственным метаморфозом. Я не смела сопротивляться. Позволяла Жалу всё больше нервничать и терзать моё тело.

Наконец, Волла хлопнул меня по щеке, вынуждая разжать зубы и махнул окровавленной рукой.

– Достаточно. Я доволен.

Хотелось свернуться и заскулить. Но, само собой, я этого не сделала. Лежала как было велено и ждала новых приказов.

Волла наклонился ко мне снова. Коснулся сухими губами моих губ и проговорил:

– Можешь одеться и идти. Я позову тебя снова после Посвящения.