Цитаты из книги «При блеске дня», страница 2

Жизнь без волшебства быстро начинает увядать.

Я бывал в России — всего раз, — и вот что я скажу: если они когда-нибудь захотят избавиться от своих великих князей, весь мир вздрогнет. Запомни мои слова.

Она из очень благовоспитанной семьи. Для некоторых ее родственников эта благовоспитанность оказалась несовместима с жизнью.

Удивительно, как часто люди оживляются при упоминании Голливуда — даже умудренные жизнью старики. Они могут не знать по имени ни единого продюсера, режиссера, сценариста, однако слово «Голливуд» неизменно заставляет их расплываться в улыбке.

Голодно и скучно — идеальные условия для работы.

В пятьдесят, оглядываясь на собственное прошлое, ты сперва думаешь, что в восемнадцать был нелеп и глуп, что твои мысли и поступки тех лет никакого значения не имели... Но теперь я понимаю, что это не так. События времён твоей молодости формируют и окрашивают твою жизнь, как никакие другие. Именно это "я" ты несёшь потом дальше.

В те дни, казалось, старая добрая Англия — с ее крикетом, Уильямом Джекобсом, «Биржевой» табачной смесью, свиными и черничными пирогами и июньскими утрами на рыбалке — все еще поджидала нас за ближайшим углом.

И хотя мой дядя и его друзья иногда посещали концерты, театры и мюзик-холлы, все же гораздо чаще, чем принято теперь, они развлекались сами и развлекали других, не перекладывая это бремя на плечи киношников и работников радио. Пусть я пилю сук, на котором сижу, но я твердо уверен: людям того времени жилось куда веселее, чем безвольным толпам нынешних кинозрителей и радиослушателей. Быть может, если бы широкая публика и сегодня умела развлекаться самостоятельно, современные фильмы и радиопередачи были бы вынуждены соответствовать куда более высоким требованиям: в противном случае люди, не страдающие от скуки, просто не стали бы их смотреть и слушать.

... Никси: молодые, уверенные в себе и улыбчивые, они стояли в дверях гостиной Элингтонов. Джейк, не задумываясь, обозвал их "сухарями", и я прекрасно его понял. Да, они полностью высохли: ломкие, обескровленные, тонкие, бумажные, стерильные. Дело не только в возрасте. Им всегда недоставало чего-то жизненно важного - быть может, целого измерения. Пусть они преуспевали во всех своих делах, эти успехи, вырезанные из тончайшего картона, имели значение лишь в Плоском мире.

Обзаведясь работой, домом и приятным досугом, я был более чем доволен своей жизнью. Но именно тогда мне захотелось - и с тех пор хотелось всегда - чуть большего: ощущать прикосновение того чудесного и волшебного, что позволяет забыть об устройстве жизни, о бухгалтерских книгах удовольствия и скуки (все это, полагаю, означает только одно: я по сути своей безнадежный романтик).