Цитаты из книги «Ретт Батлер», страница 3
Клянусь ночным колпаком самого Господа Бога!
Сестра, хочу дать тебе один-единственный совет: живи своей жизнью. Не давай другим прожить эту жизнь за тебя.
Ретт.
- Ты веришь, что твое благородное происхождение отвернет пулю?
- Почему бы и нет? - с насмешкой произнес Ретт. - Чёрт возьми, благородное происхождение должно же хоть в чем-то быть полезным!
Беатрис Тарлтон наклонилась к ней и хрипло сказала:
— Мисс Уотлинг, все переменилось…
— Я…
— Причем к лучшему. Не знаю, что только прежде люди себе думали. Вся эта никому не нужная, зашнурованная донельзя респектабельность! Неужто мы действительно верили, что Бог хмурится, если какой-то мужчина увидит наши ноги? Вот скажите, мисс Уотлинг, — и Беатрис посмотрела Красотке прямо в глаза, — одинаковы ли все мужчины?
Красотка закашлялась и потерла шею.
— Боже милостивый, — выдавила она, а потом, доверительно наклонившись, ответила: — Мужчины совсем разные бывают.
Оказывается, у меня есть сноровка добывать деньги. Возможно, поэтому я смотрю на них лишь как на средство - без всякого священного трепета.
Только хорошие умирают молодыми.
– Когда я обанкротился и приехал в Броутон много лет назад, вы были довольно ленивым ребенком, но я чувствовал, что для вас еще не все потеряно. Писание гласит, что мы поднимемся через страдание. Юный Батлер, – тут надсмотрщик пришпорил своего мула, – наступит и наш день.
К началу второй недели Ретт работал наравне со старухами, а к концу третьей мог уже соперничать с негритянским мальчиком десяти лет.
К сентябрю молодой Ретт Батлер был уже полноценным работником на рисовой плантации Броутона.
Я слишком часто любил. А потом вылезал из постели и надевал штаны. Есть что-то унизительное в натягивании штанов - это опошляет любовь.
- Сэр, судьба Уилла научила вас чему-нибудь?
- Да, сэр.
- Смирению? Послушанию? Должному почтению?
- Я часто слышал от вас, отец, что знание - сила. И принимаю этот вывод.
И теперь не Геркулес сидел на козлах - поводья держали костлявые руки Чести. В шкатулке из красного дерева лежали не пистолеты Хаппольда сорокового калибра, а сама Честь, готовая плюнуть в лицо.
