Цитаты из книги «Метро 2035», страница 2

Вроде и может один человек мир изменить, но чуть-чуть только; мир – тяжелый, как поезд метро, его особо не подвинешь

Если на всё есть готовые ответы, значит, кто-то их для тебя подготовил.

Сталкеры в мародерство не верят. Сталкеры верят в такое: взял у покойника снарягу – считай, помянул. Ему все равно со снарягой лежать бессмысленно и тоскливо. Ему приятней, если она еще хорошему человеку послужит.

«Жратвы всегда должно быть только на сегодня, и всегда в обрез. На голодный желудок мечтается о понятном. Надо уметь балансировать. Дашь отожраться - у них несварение и самомнение шкалит. С кормом не рассчитаешь - они власть крушат. Ну или то, что понимают, как власть...»

Страшно сделать что-то необратимое.

У всех есть, кого вспомнить. По триста теней на человека. Только и ждут, чтобы ты о них подумал. Расставят свои силки, установят растяжки, лесочки протянут, паутинки - и ждут. Кому велосипед бесколёсый напомнит, как детей учил по двору ездить, кому чайник засвистит - точь-в-точь как у родителей на кухне, когда в гости приходил обедать и делиться жизнью. Моргнёшь - и в тот самый миг между сейчас и сейчас вдруг глаза видят вчера, и видят их лица.

С годами, правда, всё хуже видят. И ладно.

-Зачем сюда всех-то пускать? Это храм. Святилище.

-А я?

-А ты. Ты блаженный, Артём. Юродивым в храм можно. Им и чудеса показывают.

—Я. Я что говорю-то... Я ведь раньше машинистом был. Метро. Настоящим машинистом метро, да-да. И... Вот теория у меня... Сравнение такое, как бы. Что жизнь — как ветка... Как рельсы. Есть на ней стрелки, которые рельсы эти переключают. И конечная — но не одна, а несколько. Кому — просто отсюда туда, и все. Кому — в депо и на покой. Кому — через секретный межлинейник на другую ветку перескочить. То есть... Конечных много может быть. Но! Пункт назначения у каждого — только один! И — свой! И надо на путях все стрелки правильно перещелкнуть, чтобы попасть именно в пункт назначения! Сделать то, ради чего вообще появился на свет.

Неважно уже давно было, кто начал ту войну. Неважно было, с чего она началась. Для чего? Для истории? Историю победители пишут, а тут некому было писать, да и читать скоро некому будет.

Простить нельзя, а забыть можно. Все с собой договариваются.