Читать книгу: «Сила присутствия. Том 1»

DAVID GODMAN

The Power of the Presence

Transforming Encounters with Sri Ramana Maharshi

Part One

Avadhuta Foundation, USA, 2001

© Godman D., text 1994

Перевод с английского Виолетты Ремизовой

Благодарности

Я признателен многим людям, помогавшим мне подготовить эту книгу. Особенно хотелось бы поблагодарить четырех переводчиков – д-ра Венкатасубра-маньяна, Васанта Котхари, М. В. Раманачалам и шримати Хемамалини – которые перевели для меня материалы, написанные на тамили, гуджарати и телугу. Д-р Венкатасубраманьян и Васант Котхари помогали мне редактировать эту книгу разъясняя все нюансы в материалах, которые они для меня подготовили.

Я также не могу не выразить благодарность главе Шри Раманашрама, Шри В. С. Раманану, за разрешение на перевод и опубликование материалов, авторские права на которые принадлежат Раманашраму. Шри А. Р. Натараджан, глава Учебного центра Раманы Махарши в Бангалоре, дал разрешение на использование материала, включенного в первую и шестую главы. Я также хотел бы поблагодарить Майкла Джеймса за конструктивные советы в работе над материалом, в прояснении неясных мест, а также за разрешение на использование стихов из его неопубликованного перевода «Гуру Вачака Коваи» и материала, включенного в третью главу.

Введение

В середине 1980-х я начал собирать рассказы-воспоминания, которые писали преданные Бхагавана Шри Раманы Махарши. Вместо того чтобы собирать относительно короткие статьи, публиковавшиеся в различных журналах, прежде всего в The Mountain Path, я начал искать более объемные рассказы, которые выходили в свет на разных индийских языках и по этой причине были практически неизвестны англоязычным читателям. Моей целью было издать антологию, состоящую из длинных рассказов от первого лица – рассказов людей, которые подробно описывали, как сила и милость Бхагавана трансформировала жизнь тех, кто соприкоснулся с ним. Несмотря на то что я собрал достаточно большое количество материала, книга так и не была опубликована. Одна из причин, по которым я воздерживался от публикации, – то, что я никогда не был удовлетворен своей работой и не был уверен в том, что сделал все как надо и моя работа закончена. Как заядлый исследователь всего, что было связано с Шри Раманой Махарши, я не хотел объявлять предварительный этап сбора материала законченным. Однако основной причиной задержки было то, что мой поиск принимал порой неожиданные направления. Два источника информации, Аннамалай Свами и Пападжи, оказались сами по себе настолько притягательными, а их рассказы настолько захватывающими, что в конце концов я сделал на их материалах отдельные книги¹. На самом деле за последние четырнадцать лет я подготовил шесть книг на основе их рассказов, общий объем которых составил более 1600 страниц – и все это по материалам, которые, как я думал, займут едва ли 100 страниц данной антологии. В течение этих лет работа над первым томом «Силы Присутствия» фактически не велась, я вернулся к нему лишь недавно.

Теперь я решил убрать из него главы, основанные на рассказах Аннамалая Свами и Пападжи, поскольку истории об их встречах с Шри Раманой уже были опубликованы. Сначала я собирался включить в книгу в качестве введения большой очерк, где собирался описать, как милость Шри Раманы по-разному действовала на различных людей. Я отказался от этой идеи, так как уверен, что отобранные мной рассказчики прекрасно справятся с этой работой сами. Поэтому моя цель как редактора теперь гораздо скромнее – я хочу познакомить читателей с материалом о Бхагаване, который ранее был им не знаком, а также, приводя в одной книге рассказы преданных с самыми разными судьбами, показать, насколько разнообразными были отношения Бхагавана с людьми, приходившими к нему и во многих случаях посвящавшими ему свою жизнь.

Я расположил воспоминания в более или менее хронологическом порядке. Первые три главы – это рассказы преданных, которые знали Бхагавана в его ранние годы, когда он жил вблизи Аруначалы. Следующие две главы написаны преданными, которые много общались с Бхагаваном с 1920-х гг. Последние две главы составляют рассказы людей, встречавшихся с Бхагаваном в течение последних пятнадцати лет его жизни.

К шести главам я написал краткие введения, выделенные в тексте курсивом. Они состоят в основном из биографической информации о людях, чьи повествования включены в соответствующие главы. Некоторые из них, рассказывая свои истории, не очень-то хотели говорить о себе, в то время как один из них, друг детства Бхагавана Ранган, рассказал о себе предостаточно, и мое введение биографического характера было бы излишним.

У каждого рассказчика в этой книге свой собственный неповторимый стиль. Я старался по возможности не вмешиваться в их повествование, так как не хотел, чтобы собственное видение и точка зрения рассказчика искажались мнением редактора. Тем не менее, поскольку включенные в эту книгу рассказы предполагают знание о жизни и учении Бхагавана, а также знание индийской культуры, философии и терминологии, я снабдил текст своими пояснениями, которые, как я надеюсь, лучше введут читателя в курс дела. Для читателей, не осведомленных о важнейших событиях жизни Шри Раманы, в конце книги я привожу краткую хронологическую справку.

Несмотря на то что над этой книгой работало множество специалистов, я принимаю полную ответственность за ее окончательную форму. Сбор, редактирование и подготовка этого материала в 1980-х принесли мне огромное удовольствие. Перечитывая эти рассказы, многие из которых я не перечитывал более десяти лет, я могу только изумляться невероятной мощи, которая исходила от Бхагавана без малейших усилий с его стороны и трансформировала жизни и сердца тех, кого судьба втягивала в его орбиту. Когда я впервые узнал некоторые из этих историй, у меня было ощущение, словно я отыскал клад. Сейчас, много лет спустя, мне кажется, что пришло время сделать это сокровище всеобщим достоянием, чтобы каждый, кто ощущает притяжение к Шри Бхагавану, мог получить часть этого сокровища.

Предисловие ко второму изданию

Во втором издании были отредактированы некоторые переводы, приведенные в главе Шивапракаша Пиллая, также было добавлено несколько стихов в конце главы садху Натанананды.

Дэвид Годман,

Тируваннамалай, сентябрь 20012.

Ранган

В июне 1907 г. я с женой, матерью и дочерью пошел к Бхагавану. Я тогда увиделся с ним впервые с тех пор, как мы вместе учились в школе.

«Узнаёшь меня?» – спросил я Бхагавана.

Гортанным голосом, с огромным усилием он выдавил из себя: «Ранган». В то время, поскольку Бхагаван почти не разговаривал, ему было очень трудно пользоваться своим голосом.

Он повернулся к Паланисвами (помощнику Бхагавана), показал на мою мать и спросил: «Узнаёшь ее?»

Моя мать навещала Бхагавана, когда он жил в Павалакундру² в 1890-х, и Паланисвами мог ее помнить. Она рассказывала мне о своем первом визите к нему. Кажется, тогда она спросила Паланисвами, сьест ли Бхагаван фрукт, если она ему предложит. Ей даже не пришло в голову спросить самого Бхагавана, потому что тогда казалось, что он даже не осознаёт ее присутствие. Тем не менее Бхагаван услышал ее вопрос и ответил на него жестом – протянул руку. Мать очистила банан и дала ему. Бхагаван съел его.

«Он ходит?» – спросила она Паланисвами.

Бхагаван встал и прошел несколько шагов, чтобы продемонстрировать ей, что он может передвигаться.

«Он говорит?» – спросила она, снова обращаясь к Паланисвами.

Бхагаван иногда говорил, но в этот раз промолчал. Много лет спустя Бхагаван заговорил со мной об этом случае. «В то время, – рассказал он мне, – я произносил одно-два слова, обращаясь к Паланисвами, но даже эти слова мне давались с трудом, поэтому говорил я редко. Я бы поговорил с твоей матерью, но боялся, что если заговорю и моя семья узнает об этом, меня увезут обратно в Мадурай. Поэтому я промолчал».

«Когда твоя мать впервые приехала ко мне, ее напугал мой вид аскета и облачение³. Она спросила меня: „Неужели благотворительная деятельность твоего отца привела вот к этому?" Мои волосы были спутаны, тело полностью покрыто пылью, и я сидел на камнях на горе. Она ушла, потому что ей невыносимо было видеть меня в таком состоянии. К тому же она чувствовала, что ничем не может мне помочь».

После небольшой паузы Бхагаван добавил: «Поэтому никто из вас не пришел, кроме твоей матери. Вы посчитали, что на грязного аскета и смотреть не стоит, и потому даже не потрудились прийти. Так ведь?»

Бхагаван рассказал мне, что, когда он жил в Павалакундру, где моя мать встретилась с ним в 1890-х, он совершенно не осознавал течения времени. По его рассказам, иногда, когда к нему возвращалось осознание окружающего мира, он обнаруживал, что сейчас раннее утро. Иногда он открывал глаза и обнаруживал, что сейчас полдень или поздний вечер. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он последний раз открывал глаза. Иногда при попытке встать у него кружилась голова и он терял равновесие. В таких случаях он делал вывод, что, по-видимому, провел несколько дней в состоянии, в котором не осознавал окружающий мир. Он говорил, что кроме этих периодических приступов слабости, у него не было другого способа заметить течение времени.

«Ты тогда ничего не ел?» – спросил я его. Бхагаван ответил: «Когда не осознаёшь свое тело, телесные функции тоже приостанавливаются». Из его комментария я сделал вывод, что Бхагавану в то время не нужна была пища для поддержания жизни⁴.

После этого первого визита, когда мне пришло время уезжать, я сказал Бхагавану: «Ты достиг невероятных высот». Бхагаван ответил: «Далекие горы кажутся ровными и гладкими».

Кажется, он говорил мне, что можно стать джняни, даже живя жизнью обычного человека. Вроде бы он говорил, что отречение от мирского не является чем-то особенным или великим.

Многие годы я не навещал его. Когда же в конце концов снова пришел на даршан, Бхагаван уже жил в Скандашраме. Он умывался у парапетной стены и узнал меня издали. Когда мне оставалось четыре-пять шагов до Скандашрама, Бхагаван крикнул своей матери: «Амма! Ранган идет!» «Пусть заходит», – ответила она. Я вошел и простерся перед ним.

На этот раз он сказал мне: «Даршан⁵ святого не так легко получить. Лучше приходить к ним чаще. Они ткут ткань и держат ее наготове, чтобы ты мог облачиться в нее».

Я понял это так, что если человек получил милость Бхагавана, он может достичь джняны безо всяких усилий. И несмотря на то что Бхагаван дал мне такое обещание и заверение, тогда я еще не был уверен в том, что получаю милость, и даже в том, что вообще мог ее получить. Я не осмелился спросить об этом напрямую самого Бхагавана, но спустя некоторое время попытался «заручиться гарантией», спросив об этом его мать. «Ма, вы не знаете, есть ли у меня доля в духовном капитале вашего сына?»

Я думал, что мы одни, но мать окликнула Бхагавана: «Ты слышал, что сказал Ранган?» Бхагаван подошел, улыбнулся и сказал: «Да, да! Разве он не один из нас? Конечно, у него есть доля».

В следующий раз я встретился с Бхагаваном, когда ехал в Мадрас в поисках работы. В то время мое финансовое положение было не очень хорошим. Казалось, Бхагаван знает об этом, несмотря на то что я никогда об этом не упоминал.

Как только я простерся перед ним, он сказал: «Смотри, Ранган. Мужчина может самостоятельно поехать куда ему угодно и обеспечить себя. Но женщины и дети так не могут. Достаточно ли ты оставил своей жене и детям, чтобы они могли жить?»

Я пытался переубедить его, говоря, что оставил им денег, но впоследствии выяснилось, что мои уверения Бхагавана не удовлетворили. Несколько дней спустя, когда мой старший брат прибыл в Скандашрам, Бхагаван спросил его, как живет моя семья и не испытывает ли она нужду. Меня в тот момент не было – я искал работу в Мадрасе, проведя с Бхагаваном всего несколько дней, мне необходимо было найти какой-то способ обеспечить семью.

Мой брат рассказал Бхагавану, что деньги, которые я оставил своей семье перед отъездом, кончились, и теперь они испытывают очень большую нужду.

Мои попытки найти работу в Мадрасе не увенчались успехом. Я решил вернуться домой через Тируваннамалай и еще раз получить даршан. Как только я увидел Бхагавана, он заговорил о проблемах моей семьи. «Ты сказал мне, что оставил своей семье денег на пропитание, но твой брат утверждает, что денег у них уже не осталось. Это правда?»

Я молчал, не зная, что на это ответить. Я пытался скрыть от Бхагавана свою неспособность обеспечивать семью, но провести его было невозможно. Я не был ленив. Я отдал семье все деньги, которые только мог отдать, и поехал искать работу, но не рассказал Бхагавану о наших проблемах. Тогда я оправдывал себя мыслью, что раз Бхагаван так или иначе все знает, он может изменить мою жизнь, если пожелает.

Я не смог ответить на настойчивый вопрос Бхагавана, и на этом разговор фактически закончился. Но в тот же вечер, когда я лежал на кровати, Бхагаван пришел и сел рядом со мной. Я сразу же приподнялся и сел рядом.

«Ранган, ты не можешь уснуть?» – спросил он. – Тебя беспокоит, что не хватает денег на содержание семьи? Десять тысяч рупий будет достаточно?» И снова я не смог ничего ответить.

Сидя на моей кровати, Бхагаван сказал: «Человек может увидеть сон, что его бьют и ему больно. Во время сна это кажется достаточно правдоподобным. Но когда он просыпается, он смеется над тем, что пережил во сне. Точно так же, когда он пробуждается к просветлению, обнаруживается, что весь этот мир – всего лишь сон».

Я понял, что Бхагаван говорил мне, чтобы я не слишком переживал из-за проблем мира, который в конечном итоге не был реальным. Бхагаван очень серьезно относился к проблемам моей семьи, но он мог и шутить по этому поводу.

Например, во время того же визита, когда мы вместе совершали гирипрадакшину (обход вокруг Аруначалы), он в шутку сказал: «На этой горе растет много трав, способных превратить любой металл в золото».

Я чувствовал, что он поддразнивает меня, и промолчал. Бхагаван много раз подшучивал надо мной подобным образом. Иногда он просто смеялся, видя меня в мрачном, подавленном состоянии, и спрашивал: «Ты беспокоишься из-за того, что у тебя нет денег?»

В конце концов я нашел работу в автомобильной компании – я продавал автобусы. Получая комиссионные за каждый проданный автобус, я вскоре смог скопить десять тысяч рупий, о которых говорил Бхагаван. Этих денег хватило, чтобы оплатить долги и организовать свадьбы двух моих дочерей.

Я никогда не говорил с Бхагаваном о своих финансовых трудностях и никогда не просил у него помощи. Я предоставлял все это ему. Бхагаван сам, безо всякого побуждения с моей стороны, брал на себя все мои финансовые заботы.

Я говорил ему: «Бремя моей семьи – это ваше бремя. Я всего лишь марионетка в ваших руках».

Поскольку у меня была большая семья, росшая год от года, меня никогда не оставляли заботы о деньгах. Утешая меня, Бхагаван однажды рассказал следующую историю.

«Один человек усердно медитировал, чтобы достичь джняны. Ему явился бог Шива и спросил, чего он хочет. „Дай мне бедность и сделай так, чтобы беды не оставляли меня!" „Почему? – воскликнул Шива. – Ты мог попросить столько хороших, прекрасных вещей. Что это за странная просьба?"

Преданный ответил: „Когда у нас, смертных, есть богатство, наши глаза не видят и уши не слышат того, что подобает. Если я погружен в мир, я всегда буду в плену, я буду пойман в череду смертей и рождений. Бедность же заставит меня всегда помнить о Тебе“».

«Разве мы не можем достичь джняны, наслаждаясь богатством и комфортом?» – спросил я.

«Без всяких сомнений, богатство – это препятствие, – ответил Бхагаван, – и жажда знания не возникнет, если человек не делает добрые дела».

Большую часть жизни я то залезал в долги, то вылезал из них. В конце 1920-х годов, когда я снова был в долгах, Бхагаван нашел еще одну возможность посмеяться над моей проблемой. Однажды я увидел, как он обсуждает что-то с мусульманином, и подумал, что это, должно быть, какой-то духовный вопрос.

Когда мусульманин ушел, Бхагаван повернулся ко мне и сказал со смехом: «Знаешь, что сказал мне этот мусульманин? Ты беспокоишься о том, что у тебя много долгов. Теперь у меня тоже есть долг в пятьсот рупий! Похоже, что я купил в его магазине какие-то расчески и мыло в кредит».

Я выяснил, что предыдущий управляющий ашрамом действительно купил все это в кредит у этого мусульманина. Поскольку этот управляющий уже покинул ашрам, хозяин магазина пришел к Бхагавану, чтобы выяснить, как он может получить свои деньги⁶.

Случившееся меня сильно озадачило, и я немедленно поехал в Мадрас, чтобы обсудить проблему с одним богатым преданным. Преданный тотчас же поехал в Тируваннамалай, отругал хозяина магазина за то, что он отпустил столько товаров в кредит, и уплатил ему в погашение долга 250 рупий.

Когда мои посещения Бхагавана в Скандашраме стали регулярными, мне пришло в голову, что неплохо было бы стать саньясином (нищенствующим монахом). Я знал, что желание это безответственное и глупое, так как моя семья, чье финансовое положение и так было непрочным, совсем останется без кормильца. Однако мысли об этом не оставляли меня. И вот однажды ночью, лежа в постели в Скандашраме, я не мог уснуть, потому что они без конца крутились у меня в голове.

Я беспокойно ворочался в постели, когда ко мне подошел Бхагаван и спросил: «Что случилось? Тебя что-то мучает?»

«Венкатараман (имя Бхагавана, которое он носил в детстве), я хочу принять саньясу», – ответил я.

Бхагаван ушел и вернулся с книгой «Бхакта-Виджая», антологией жизнеописаний самых известных святых, живших в Западной Индии много веков назад. Он открыл книгу и прочитал вслух историю, в которой святой Витхоба решил принять саньясу. Его сын Джнянадева, воплощение бога Вишну, дал ему совет. «Где бы ты ни был, в светском обществе или в лесу, с тобой всегда один и тот же ум. Тот же самый старый ум, где бы ты ни остановился». Прочитав это, Бхагаван добавил: «Ты можешь достичь джняны, даже живя в сансаре [мирских заботах]».

«Почему же вы тогда стали саньясином?» – отпарировал я.

«Это была моя прарабдха (судьба), – ответил Бхагаван⁷. – Жизнь семьянина трудна и полна невзгод, без сомнений, но стать джняни проще, будучи семьянином».

Позже я узнал, что это был стандартный ответ Бхагавана всем людям, которые спрашивали, могут ли они отказаться от выполнения своих мирских обязанностей. Например, однажды к нему приехал ученый-гуманитарий из Франции и задал множество вопросов.

Выслушав ответы Бхагавана, он сказал: «Я не хочу возвращаться во Францию. Я хочу остаться здесь с вами навсегда».

«К чему это? – ответил Бхагаван. – Вы можете вопрошать „кто я?" в любое время, даже живя в своей стране».

Жизнь рядом с Бхагаваном возбуждала во многих людях (включая меня) дух отречения от мирской жизни, но Бхагаван всегда отговаривал своих преданных от фактического отречения от мира. Однажды я услышал, как двое разговаривали об этом.

Один сказал другому: «Если ты будешь часто приходить к Бхагавану, он сделает тебя саньясином». Второй преданный знал, что это не так, но притворился испуганным. Он пошел к Бхагавану и попросил его о просветлении.

«Мне сказали, что если я буду часто приходить к вам, вы сделаете меня саньясином. Если я стану саньясином, я лишусь зарплаты в юоо рупий. Что тогда будет с моей женой и детьми?»

Бхагаван, который, должно быть, знал, что этот преданный обеспокоен не всерьез, ответил: «Каждый в конечном итоге получит то, чего хочет».

Мое стремление стать саньясином в конце концов исчезло. Хотя сам Бхагаван отрекся от мира еще в юности, я в какой-то момент понял, что моя судьба – оставаться в миру, работать и заботиться о своей растущей семье. Мне повезло в том, что во всех вопросах моей семьи я мог положиться на Бхагавана – он заботился о нас всегда. Мы часто нуждались в помощи, и у меня очень быстро вошло в привычку рассказывать Бхагавану о наших проблемах.

В один из таких моментов Бхагаван повернулся ко мне и сказал: «Ты думаешь, что твои беды так уж велики. А что ты знаешь о моих бедах? Давай я расскажу тебе об одном случае, произошедшем со мной. Однажды, карабкаясь по крутой части горы, я держался за камень, чтобы сохранить равновесие. Камень зашатался и не выдержал моего веса. Потеряв равновесие, я упал на спину, на меня осыпались камни и я оказался частично погребенным под ними. Каким-то образом мне удалось выбраться и встать на ноги. Я сразу же заметил, что большой палец на левой руке вывихнут. Я вставил палец обратно в сустав и пошел домой».

Я думаю, что Бхагаван преуменьшил степень своих ранений, потому что, когда он рассказывал эту историю, из Скандашрама вышла его мать и сказала: «Мне невыносимо вспоминать этот ужасный случай. Он пришел домой весь в крови. Он был в таком состоянии, что я не хочу даже думать об этом».

Мне было очень легко общаться с матерью Бхагавана, так как мы были знакомы еще со времен жизни в Мадурае. Однажды в разговоре она упомянула, что ей было видение, в котором множество змей обвило шею, грудь и ноги Бхагавана, но потом все они уползли. Я думаю, Бхагаван дал ей это видение, чтобы избавить ее от иллюзии, что он ее сын.

В другой раз, когда мы с матерью Бхагавана были в Скандашраме, она сказала мне: «Десять дней назад, примерно в это же время, я не отрываясь смотрела на Бхагавана. Постепенно его тело исчезло и я увидела вместо него лингам Тиручули⁸. Лингам был очень ярким. Я не могла поверить своим глазам. Я потерла их, но все равно видела то же самое – яркий лингам. Я испугалась, так как решила, что мой сын уходит навсегда. К счастью, лингам постепенно снова превратился в Бхагавана».

Когда она закончила рассказывать эту историю, я посмотрел на Бхагавана, ожидая подтверждения или комментария, но он просто улыбнулся и ничего не сказал. В то время мой сын писал книгу под названием «Бхагаван Паринайям» («Свадьба Бхагавана»), в которой Бхагаван женится на джняна-канья (невесте джнянё). Я рассказал ему этот случай с Бхагаваном, и он включил его в свою книгу. Несколько месяцев спустя, когда мой сын читал эту книгу вслух перед Бхагаваном, Бхагаван спросил его, откуда он знает об этом конкретном случае.

«Мне рассказал мой отец», – ответил сын.

«Правда? Неужели он рассказал тебе все это?» – спросил Бхагаван.

Другие преданные хотели узнать побольше об этом случае– никто из них никогда раньше о нем не слышал, – но Бхагаван сказал: «Это не важно» и переключил их внимание на что-то другое.

У меня было два странных, но похожих переживания в присутствии Бхагавана. Первый случай произошел на горе. Бхагаван привел меня на вершину горы и показал место, где зажигают «картикай джъоти»⁹, и несколько других мест. Когда зашло солнце, мы спустились и легли спать у Семи Источников¹⁰. Я спал у ног Бхагавана, и вдруг мне было видение Бхагавана, находящегося со всех сторон от меня. Когда оно исчезло, я рассказал Бхагавану о том, что произошло, но он отказался давать какие-либо комментарии.

Другой случай был странным и загадочным. Я ненадолго вышел из Скандашрама, заметив перед этим, что Бхагаван спал внутри. Вернувшись, я увидел, что он сидит снаружи на своем ложе. Я не обратил на это особого внимания, пока не вошел в ашрам и не убедился, что Бхагаван все еще спит внутри в той же позе, в которой я его видел перед тем как выйти из ашрама.

Когда я позже рассказал об этом Бхагавану, он улыбнулся и сказал: «Почему же ты не сказал мне об этом сразу же? Я бы поймал этого жулика!»

Это была типичная реакция Бхагавана на сверхьестественные явления. Когда Бхагавану рассказывали о таких случаях, он либо игнорировал это, либо отшучивался. Видимо, он не хотел, чтобы непродуктивный интерес к чудесам уводил его последователей в сторону от их главной цели – осознания истинного Я.

Мой собственный опыт и события, которым я был свидетелем, убеждали меня, что Бхагаван – необычайно великий человек. Но в то же время, благодаря тому, что мы были друзьями с детства, мне было легко общаться с ним и находиться рядом. Я не испытывал благоговейного страха, от которого многие немели в его присутствии. И поскольку я знал Бхагавана с ранних его лет, мы порой вспоминали наше детство.

Однажды Бхагаван спросил меня: «Помнишь, Ранган, как я помочился на мурти Каруппанна Свами? Ты пригрозил рассказать об этом моему отцу, а я умолял тебя не делать этого, потому что знал, что отец побьет меня».

«Очень хорошо помню, – ответил я, – теперь мне кажется, что Каруппанна Свами должен был чувствовать себя таким счастливым, словно окунулся в воды Ганги».

В детстве Бхагаван был настоящим сорванцом, и порой казалось, что он вытворил уже все, что только мог. Я помню одну его проделку, из-за которой он имел серьезные неприятности. Когда Бхагаван был маленьким, в соседнем доме жил адвокат. Однажды этот человек закрыл дом на ключ и уехал в город по делам. Пока его не было, Бхагаван умудрился залезть в дом и вытащить бумаги, которые нашел в шкафу. Играя, он воображал, что эти бумаги были анонсами премьеры некой пьесы. Он ходил по улице, подражая разносчикам рекламных листовок, и раздавал документы всем подряд. Эти бумаги в действительности были важными документами в одном деле этого адвоката. Вернувшись, адвокат узнал, что произошло. Он потребовал, чтобы дети вернули ему бумаги, но многие листы были утеряны окончательно, так как их раздавали незнакомцам. Адвокат сообщил о проделке отцу Бхагавана.

Отец очень рассердился и приказал: «Разденьте его! Полностью выбрейте ему голову, оставьте ему только набедренную повязку и лишите еды!»

Спустя годы повторилось в точности то же самое. Приехав в Тируваннамалай, он повторно назначил себе это наказание: выбрил голову, выбросил всю одежду, оставив только набедренную повязку, и жил некоторое время без еды.

До того как я, уже будучи взрослым, впервые навестил Бхагавана, мне дал посвящение Свами из Шрингери¹¹. Когда я беседовал об этой инициации со своим братом, он сказал: «Я приму посвящение напрямую от Ишвары (Бога)».

Спустя три года мой брат впервые поехал к Аруначале, чтобы встретиться с Бхагаваном. Сначала он неотрывно смотрел на Бхагавана, словно пытался увидеть в нем того самого Венкатарамана, которого знал еще ребенком. Бхагаван пристально смотрел на него, не говоря ни слова. И вдруг неожиданно мой брат простерся перед Бхагаваном в знак почтения. Тогда он провел с Бхагаваном много дней, а по возвращении в Мадурай сообщил мне, что его инициировал сам Ишвара. В последующие годы он часто приезжал к Бхагавану и вскоре стал его рьяным последователем.

Много лет спустя он так тяжело заболел туберкулезом, что не мог самостоятельно передвигаться. Чтобы навестить Бхагавана, он взял себе в тот раз помощника. Брат хотел совершить прадакшину вокруг Бхагавана, но из-за его слабости ему это не было позволено. Уходя из ашрама, чтобы вернуться домой, мой брат заплакал. Бхагаван проводил его до двери. В глазах Бхагавана тоже стояли слезы.

Человек, сопровождавший моего брата, сказал мне: «Я вначале не поверил, когда твой брат сказал мне, что Бхагаван испытывает к нему огромную любовь. Но сейчас я своими глазами увидел, как сильно Бхагаван любит его».

Через два года мой брат принял саньясу. Он не мог не знать, что Бхагаван думал по этому вопросу, но все равно предпринял этот шаг.

Когда его жена заплакала, полагая, что останется покинутой, он ее успокоил: «Ты что, сошла с ума? Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя одну? Я буду с тобой еще сорок дней после своей собственной смерти». Так все и случилось.

Когда эту историю рассказали Бхагавану, он сказал с изумлением: «Кто может знать замысел Бога, когда он так сводит и разлучает людей? Почему он скрывает и являет Свою форму?»

Мой отец был нетипичным членом нашей семьи. Никогда он не проявлял ни малейшей религиозности, никогда не посещал храмы и не совершал паломничеств. Моя мать, напротив, была весьма религиозна. У отцовского атеизма, однако, была одна примечательная черта. Он часто болел малярией, и во время приступов лихорадки часто звал меня в бреду и говорил: «Смотри, сынок, видишь бога Шиву верхом на быке? Для него совершается арати (подношение священного огня). Иди, получи его даршан».

Когда я рассказал об этом Бхагавану, он поведал мне похожую историю.

«Жил когда-то царь, который не почитал божеств. Его жена, тем не менее, проводила все свое время в различного рода почитаниях и пении бхаджанов (религиозных песен). Поскольку она была очень недовольна тем, что у ее мужа нет никаких религиозных наклонностей, она молилась Богу, чтобы Он сделал ее мужа религиозным человеком.

Однажды, в тот день, когда с большим размахом проводились пуджи (ритуальные поклонения божествам) и пелись бхаджаны, царица вошла в спальню и увидела, что царь крепко спит. И хотя никого рядом не было, в комнате раздавался Раманам (имя Рама). Царица тщательно обыскала спальню в поисках источника Раманам и обнаружила, что звук исходит из сердца царя.

Она сразу же послала за министром и сообщила ему: „Бог услышал мои молитвы. Он сделал моего мужа очень религиозным. Объяви это людям, и пусть будет большой праздник. Завтра во всех храмах будут пуджи, бхаджаны и музыка!"

На следующий день, видя всю эту суету, царь спросил министра, что происходит. Министр рассказал ему о том, какой приказ отдала царица. Царю стало интересно, каким образом царица узнала о его скрытой религиозности, и она рассказала ему, что слышала Раманам в его комнате. Царь так огорчился из-за того, что все узнали его тайну, что хотел покончить с собой. Но царица попросила у него прощения и убедила не делать этого».

«Лучше держать свою религиозность в тайне, – заключил Бхагаван, а потом добавил: – Пока человек не уничтожит свое эго, он не достигнет реализации. Чувство личного делания должно исчезнуть».

Бхагаван проиллюстрировал это еще одной историей про другого древнего царя.

«Жил один могущественный царь. Царь соседней страны хотел завоевать его, но ему это никак не удавалось. Могущественный царь долго гордился своей доблестью, но в один прекрасный день он неожиданно пригласил к себе соседнего царя, отдал ему все свое царство и ушел в лес, жить и совершать тапас (суровую аскезу).

Спустя многие годы царь отправился в странствие. Он питался подаянием, которое выпрашивал по пути. Странствуя таким образом, он решил навестить свое бывшее царство. Жители этого царства узнали в нем своего бывшего царя, но он не желал, чтобы они выказывали ему свое почтение. Он хотел оставаться обыкновенным бродягой. Наконец он пришел к своему бывшему дворцу и стал неподалеку просить подаяния. Слуги, узнав его, хотели выразить ему свое почтение, но царь не позволил им сделать это. Он взял у них немного еды и ушел.

После нескольких просьб я в конце концов добился его разрешения на эту поездку. Последовав за друзьями, я узнал, что они уехали в Сингапур, не дождавшись меня. Милостью Бхагавана, а также благодаря его прямому вмешательству, я прожил тот год без каких-либо неприятных происшествий.

Своему собственному гороскопу Бхагаван, похоже, не особенно доверял. Однажды, когда я был в ашраме, Шри Ганапати Муни изучил гороскоп Бхагавана и предсказал, что в следующем месяце Бхагаван отправится в паломничество. В следующий свой приезд я спросил Бхагавана, совершил ли он предначертанное паломничество. «Он увидел мой гороскоп и предсказал мое будущее, – сказал Бхагаван. – Но гороскоп уже не действует для меня. Я пережил второе рождение».

Я спросил его, полагая, что он имеет в виду реализацию Я: «Вы достигли просветления, когда были еще в Мадурае, не так ли?»

Он ответил: «Когда я учился в школе, в мой ум неожиданно пришла мысль об Аруначале. Я почувствовал, что все мое тело горит. С того самого момента я был в самадхи. И несмотря на то что я играл в игры и разговаривал с тобой, я был в самадхи».

Мать Бхагавана умерла в 1922 г. Вскоре после того как было построено ее самадхи (усыпальница), Бхагаван ушел из Скандашрама и стал жить неподалеку. Кто-то соорудил для него маленький тростниковый навес.

В один из тех дней я приехал к Бхагавану. Он сидел один в тени навеса. Этот навес был настолько мал, что еще один человек там не поместился бы. Там не было места даже для того, чтобы лечь и вытянуть ноги. Поскольку других посетителей в это время не было, я протискивался к нему в это крошечное укрытие и там беседовал с ним. Ночью Бхагаван и я спали под большим деревом на каменных ступенях, ведущих в Пали Тиртхам. Бхагаван посоветовал положить под голову два кирпича и подстелить полотенце. Но даже на полотенце спать было неудобно, так как ступени были неровными.

Однажды вечером Бхагаван сказал: «Эти ступени неровные. Иди и позови всех садху, сидящих под баньяном». При помощи этих садху мы передвинули

большие камни и уложили их ровно, выровняв ступени. Мы начали работать в восемь часов вечера, а закончили в полночь. Проснувшись утром, мы увидели результат своей работы при свете дня: ступени были лучше, чем те, которые мог бы сложить любой каменщик.

Я провел с Бхагаваном многие месяцы в течение многих лет. Я провел с ним и много ночей. Не знаю, имеет ли это какое-то значение, но могу отметить, что ни разу не видел, чтобы он зевал или потягивался.

Однажды я сказал Бхагавану, что моя семья неконтролируемо разрастается.

«Если ты боишься, что у тебя будет много детей, у тебя их будет еще больше», – сказал Бхагаван. Затем, после паузы, добавил: «Тебя ждут еще большие неприятности». Я ответил: «Мои неприятности закончились, когда я пришел к вам». Но вскоре предсказание Бхагавана начало осуществляться. В течение следующих нескольких лет мою семью настигла целая череда несчастий.

Вначале мой сын упал в открытый колодец. У него была глубокая рана, и когда его принесли домой, он истекал кровью. Той же ночью он увидел сон, в котором рядом с ним стояла черная фигура, но вдруг появился Бхагаван, взял палку и прогнал эту фигуру. Мы отвезли моего сына в местную больницу, но врачи сказали, что надежды нет. Однако, милостью Бхагавана, мой сын выжил и через месяц вернулся домой.

Затем моя третья дочь после родов тронулась умом. Когда я написал об этом Бхагавану, ашрам ответил от его имени: «Минакши ничто не угрожает. Тебе не о чем беспокоиться». Я приложил к телу Минакши пепел вибхути, присланный мне вместе с письмом, и вскоре она излечилась. Никаких лекарств, кроме вибхути, мы не использовали.

Примерно через год Минакши родила мальчика, у которого была увеличена печень. Когда ребенка принесли в ашрам, Бхагаван лично давал ему два апельсина в день. Малыш исцелился от своей болезни без каких бы то ни было других лекарств. Это была очередная победа – милостью Бхагавана и благодаря его советам.

Мою семью ждали и другие несчастья. Моя пятая дочь заболела лихорадкой и потеряла память. Вибхути Бхагавана вернуло ее в нормальное состояние. Потом ее муж заболел туберкулезом. Я написал об этом Бхагавану и получил из ашрама новую порцию вибхути и кумкум. Мой зять вылечился, хотя в его случае это заняло несколько месяцев.

Самая большая беда случилась, когда моя старшая дочь как-то вышла из себя и упала в колодец. Спохватившись, что ее нет, мы обыскали весь город. Только потом нам в голову пришла идея заглянуть в колодец. Осмотрев его первый раз, мы ее не увидели. И только после настойчивых требований моей жены мы посмотрели внимательней и нашли ее. Мы вытащили ее на поверхность, но она была уже мертва. Увидев, что жизнь ушла из нее, моя жена сразу же бросилась в дом и стала молиться перед фотографией Бхагавана: «Бхагаван, если это правда, что мы живы и здоровы только твоей милостью, пусть моя дочь снова начнет дышать». Сказав это, она нанесла вибхути на ее мертвое тело. Почти сразу же моя дочь снова начала дышать.

Я приводил к Бхагавану всю мою семью, и Бхагаван заботился о каждом. Как-то я привел к нему свою полуторагодовалую внучку, Матхурам. Бхагаван посадил ее на колени и стал с ней играть. Он говорил ей: «Ага! Ага!», и через некоторое время она стала повторять за ним этот звук. Когда он спустил ее на пол и отослал обратно к матери, Чиндамбарам Свами, сидевший неподалеку, сказал, что Матхурам только что получила посвящение²².

В 1940-х гг. мы с женой присутствовали на фестивале мандалабхишекам в ашраме²³. Моя жена тогда страдала от острой боли в спине. Врач, работавший при ашраме, сказал нам: «Я сделаю укол, но не уверен, что он поможет». Он сделал укол и сказал жене полежать, но она все-таки решила пойти к Бхагавану и посидеть рядом с ним. Тут у нее и случился приступ, и она потеряла сознание. Мы унесли ее и уложили в доме наших знакомых. Она была в таком состоянии, что многие в ашраме забеспокоились, будет ли она жить. К счастью, она очень быстро поправилась – настолько быстро, что на следующее же утро смогла самостоятельно прийти в ашрам.

Бхагаван спросил меня: «Как себя чувствует Челламма? Я не думаю, что ее до сих пор мучают боли». Сказав это, он поводил руками в воздухе. С этого момента у моей жены никогда больше не было болей в спине.

Несчастья продолжились, когда моего второго сына укусила змея. Его зрение затуманилось, а тело посинело. Змея укусила его в деревне, где ни у кого не было ни лекарств, ни противоядия. Мы положили его под фотографией Бхагавана и стали надеяться на чудо. Рано утром на следующий день он открыл глаза и сказал: «Отец, ко мне приходил Бхагаван и похлопал меня по ноге».

«Правда? – спросил я с огромным облегчением. – Значит, ты будешь жить».

На следующий день я отвез его в больницу в Мадурай. Врачи осмотрели его и сказали, что, возможно, он умрет, а если и выживет, то ногу придется ампутировать.

Я сразу же написал Бхагавану. В своем ответном письме²⁴ Бхагаван заверил меня, что не оставит тех, кто верит в него. Он добавил, что мой сын скоро поправится. Как и предсказал Бхагаван, мой сын скоро выздоровел.

В один из моих визитов в Скандашрам Бхагаван сказал мне: «Я достиг того, чего должен был достигнуть. Теперь мне нечего больше добиваться. Я могу жить так, как захочу».

«Значит, я могу привести невесту и женить вас?» – спросил я в шутку.

«Хорошо, приводи, делай что хочешь», – ответил он.

Много лет спустя, когда я пришел на его мандалаб-хишекам, Бхагаван сказал моей жене: «Ранган спросил, может ли он выдать за меня свою дочь, и я ответил: „Да“. Потом он спросил, можно ли будет сыграть свадьбу прямо здесь. Я боюсь, что он приведет вашу дочь и попросит меня своими руками завязать три узла вокруг ее шеи. Почему? Потому что тридцать лет назад он сказал, что женит меня. С того самого дня я живу в страхе, что он приведет мне какую-нибудь девушку!»

Однажды я поехал по делам в Кумбаконам. Приближался фестиваль Махамакха, очень популярный в тех местах, и в город стекались тысячи верующих. За два дня до фестиваля я уехал в Тируваннамалай, так как у меня было сильное чувство, что я должен увидеть Бхагавана.

«В чем дело? – спросил Бхагаван. – Все едут в Кумбаконам на фестиваль, а ты оттуда?» Я ответил: «Я приехал сюда, потому что знаю, что Бог, который живет здесь, более великий, чем Бог на фестивале Махамакха». Бхагаван промолчал. Я провел с ним несколько дней, и вот настало время уезжать. В момент расставания мне стало так грустно, что я заплакал. Увидев это, Бхагаван сказал: «Ты воображаешь, будто приехал из Кумбаконама и теперь едешь в Мадурай. Ты там, где был всегда, – это одно и то же место. Сейчас, когда ты со мной, ты находишься в состоянии восторга. Но когда ты достигнешь состояния Я, ты обнаружишь, что во мне нет ничего особенного. Ты узнаешь, что ты тоже есть это Я».

Это было обычное явление – люди в присутствии Бхагавана ощущали радость, ликование или восторг, а когда уходили, все эти чувства улетучивались. Несомненно, Бхагаван знал, что оказывает на людей такое влияние. Я помню одного человека, у которого была такая же проблема. Он приходил к Бхагавану, пел молитвенные песни с большим чувством и танцевал под собственное пение. Однажды после того как этот человек ушел, Бхагаван сказал: «Он танцует от радости, когда приходит сюда. Но когда уходит, забирает назад бремя своих грехов, сброшенных на время».

В один из моих визитов к Бхагавану в 1940-гг. я узнал, что управляющий ашрамом вернулся в свой родной город. Там он попросил одного преданного раздать богатым людям в округе рекомендательные письма.

Целью был сбор пожертвований на строительство храма над самадхи матери. Этот преданный написал письма многим богатым людям, в частности Четтья-раме из Девакоты. Управляющий положил все письма в сумку, чтобы взять их с собой. Когда он обедал у этого преданного перед тем как отправиться в путь, хозяин дома получил письмо из Тируваннамалая, в котором говорилось, что Бхагаван не одобряет сбор денег для строительства храма. Прочитав это письмо, преданный тайком вытащил свои письма из сумки. Закончив обедать, управляющий обнаружил пропажу. Преданный объяснил ему причину, по которой вытащил письма. Он показал управляющему письмо и сказал, что не будет помогать в этом деле, пока лично не получит от Бхагавана письмо с просьбой о сборе пожертвований. Тогда управляющий написал письмо Бхагавану, прося его разрешить собирать пожертвования. Я был рядом с Бхагаваном, когда он получил это письмо.

Прочитав его, Бхагаван сказал: «Некоторые преданные просят меня писать такое²⁵». Я попытался выразить ему сочувствие по поводу его «коммерческих» проблем: «Мы приходим сюда, стремясь укрыться от мирских забот и обрести покой. Но что мы находим здесь? Даже здесь нет покоя». Бхагаван улыбнулся и рассказал историю Сварупананды. Возможно, для того, чтобы показать мне, что в присутствии джняни всегда можно обрести покой.

«Жил когда-то один йог по имени Сварупананда. У него было много учеников. Рано утром ученики пошли к ближайшей реке искупаться. Брахманы этого города тоже совершали омовения в этой реке. Ученики похвастались перед ними величием своего мастера и показали стихотворение, сложенное в его честь. Брахманы прочитали стихотворение и заметили, что такой стихотворный размер используется только для увековечивания подвигов великих воинов, убивших в бою тысячи слонов. Ученики ответили, что стихотворный размер вполне подходящий, и пригласили брахманов взглянуть на их Учителя и удостовериться, что он поистине велик. Брахманы приняли вызов и пошли с учениками, чтобы увидеть Сварупананду и проверить его силу. Когда они сели перед ним, их ум стал абсолютно безмолвным. В конце концов Сварупа-нанда спросил, почему они сидят здесь молча. Один из них сказал: „Ваши ученики поведали нам о Вашем величии. Мы пришли проверить, правда ли то. Увидев Вас, мы поняли, что Вы действительно обладаете силой тысячи слонов. Иначе как бы Вы смогли сделать наши умы безмолвными и удерживать их безмолвными столько времени?“»

Однажды ко мне обратился преданный, который считал, что согрешил против Бхагавана, и спросил, как ему искупить свой грех. Я посоветовал ему трижды совершить прадакшину²⁶ вокруг Бхагавана. Он последовал моему совету, а затем простерся перед Бхагаваном со словами: «Бхагаван, прошу вас, не держите в памяти²⁷ мою ошибку!»

«Где мой ум? – ответил Бхагаван. – Если бы у меня был ум, я мог бы держать там что-то или не держать. У меня его нет».

Моя жена тоже однажды совершила прадакшину вокруг Бхагавана. Она хотела пойти вместе с ним вокруг горы, но я сказал ей: «Бхагаван перестал совершать гирипрадакшину (обход вокруг Ару начал ы). Это было бы нечестно с нашей стороны – причинять ему неудобство такой просьбой».

После того как моя жена совершила обход вокруг Бхагавана, она сказала ему что получила вознаграждение, какое получил Ганеша, совершив обход вокруг Шивы²⁸.

«Это произошло как раз здесь», – сказал Бхагаван.

«Разве это произошло не в Палани?» – спросил я. «Нет, это был другой случай», – ответил Бхагаван.

В один из моих визитов в 1920-х гг. Бхагаван пожаловался мне: «Смотри, Ранган, до сих пор я сидел на полу. Похоже, что больше мне не разрешат так сидеть. Они привезут из Мадраса диван из черного дерева. С этого момента я должен буду на нем сидеть. Почему я не могу сидеть на полу, как сидел всегда? Почему я не могу сидеть, как все остальные? Мне одинаково хорошо, сижу ли я под этим деревом или на мусорной куче, но эти люди не позволят мне делать так, как я хочу. Здесь я в тюрьме, только тюремщики не носят униформу». Бхагаван много раз говорил об этом. Ему совершенно не нравился диван, на котором мы заставили его сидеть.

Однажды, пытаясь переубедить его, я сказал: «Бхагаван, вы достигли более высокого состояния, чем все мы. И для того, чтобы мы могли выражать вам свое почтение, вас посадили на возвышении. Такое положение – более подобающее для вас».

«Понимаю», – ответил он, явно оставаясь при своем мнении.

Много лет спустя преданные заставили Бхагавана сидеть в столовой на стуле и есть за столом. До того момента он сидел на полу, как и все остальные. Я приехал в ашрам из Мадраса вскоре после того, как ввели это новшество.

Когда Бхагаван увидел, что я вхожу в столовую, он обратился ко мне: «Видишь, Ранган, что они делают со мной? Они приказали мне сидеть на стуле и есть за столом».

Я поспрашивал людей и выяснил, почему ввели это правило. Дело в том, что преданные заметили, что Бхагавану тяжело садиться на пол и затем вставать. Узнав это, я подошел к Бхагавану и сказал: «Разве вы сами попросите о чем-нибудь? Вы ничего не хотите. Поэтому наш долг следить, чтобы Вам было хорошо».

Бхагавана это не убедило. Он скорее был готов смириться с любым неудобством, чем пользоваться особым обхождением.

Когда я работал в Мадрасе, то навещал Бхагавана регулярно. В один из приездов я опоздал на поезд в Виллупурам и очень расстроился, потому что следующий поезд был только через несколько часов. Я рассказал о своей проблеме начальнику станции, моему приятелю, и он устроил так, что я поехал на товарняке, который шел через Тируваннамалай. Этот поезд не должен был останавливаться в Тируваннамалае, но машинист замедлил ход, чтобы я мог спрыгнуть. К несчастью, я спрыгнул неудачно, упал и повредил ногу. Я поковылял к ашраму, но тропа была видна плохо, и в конце концов мне пришлось продираться через колючие кусты и я поранился еще больше. В ашрам я явился в совсем неприглядном виде. Бхагаван спросил меня, где я так поранился, и я рассказал ему, что со мной произошло.

«Куда ты так торопился?» – спросил он. «Увидеть вас», – ответил я.

Я понял, что не зря преодолел все эти неприятности, когда Бхагаван сказал: «Жажда даршана значит больше, чем сам даршан».

Шивапракаш Пиллай

Шивапракаш Пиллай наиболее известен своей ролью в том, что Бхагаван записал свое учение о самоисследовании. В igo2 г., когда произошла их первая встреча, Бхагаван все еще пребывал в безмолвии большую часть времени. Шивапракаш Пиллай подошел к нему и задал несколько вопросов о природе «Я». Бхагаван отвечал на вопросы, выводя свои ответы либо пальцем на песке, либо мелом на грифельной доске. Шивапракаш Пиллай переписал все ответы и опубликовал их под названием «Нан яр?» («Кто я?») много лет спустя, в 1923 г., в виде приложения к написанной им стихотворной биографии Бхагавана «Шри Рамана Чарита Ахавал». Он также включил некоторые ответы Бхагавана в свои поэмы преданности. В середине 1920-х гг. Бхагаван отредактировал и переписал «Нан яр?» в форме эссе. Именно это эссе сейчас издано в «Собрании сочинений» под названием «Кто я?».

Шивапракаш Пиллай также записал некоторые свои переживания, связанные с Бхагаваном, в форме стихов. Эти стихи многим понравились и были высоко оценены как Бхагаваном, так и приходившими к нему преданными, понимающими тамильский язык. Некоторые из этих стихов регулярно читались вслух в присутствии Бхагавана в порядке ежедневной параяны.

Тамильская параяна (чтение вслух писаний) началась в Скандашраме с пения «Акшараманамалай» дважды в день. С годами добавлялось все больше и больше текстов, пока стало невозможным читать их все в один день. Тогда разработали цикл, в течение которого каждый текст читался раз в пятнадцать дней. В этот цикл были включены четыре поэмы Шивапра-каша Пиллая: «Шри Раманадева Малай», «Шри Рамана Пада Малай», «Винаппам» и «Шри Рамана Садгуру Малай». Когда эти поэмы были впервые опубликованы на тамильском, сам Бхагаван перевел на тамильский предисловие к ним, написанное изначально на английском Девараджей Мудальяром.

Шивапракаш Пиллай никогда не жил в ашраме постоянно, однако регулярно приезжал к Бхагавану на протяжении более сорока лет. Хотя сам он никогда не считал себя достойным учеником, все восхищались его смирением и преданностью. Когда Бхагавану сообщили о его смерти в 1948 г., он сказал: «Шивапракашам Шивапракашаманар», что значит «Шивапракаш стал светом Шивы²⁹».

Эта глава делится на несколько разделов. Первая часть, по большей части автобиографическая, взята из письменного объяснения, которое Шивапракаш Пиллай подал в местный суд. Каждый последующий раздел содержит полный или частичный перевод одной из его поэм.

ПИСЬМЕННОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ³⁰

Впервые я получил даршан Бхагавана в 1902 г. Тогда я работал клерком в составе второго сборщика налогов в отделении Тирукойлура. В тот год расчет подоходного налога талука Тируваннамалай (талук – маленький административный район) проводил второй сборщик налогов отделения Тирукойлура. В то время талук Тируваннамалай находился под юрисдикцией заместителя сборщика налогов Тиндиванама.

Я поехал в Тируваннамалай, чтобы произвести расчет, и услышал, что на горе живет молодой свами-брахман, хранящий безмолвие. Я отправился взглянуть на него и получить его даршан. Это и был тот самый Брахмана Свами, которого сейчас все называют Рамана Махарши. В тот год я остался в Тируваннамалае на пятнадцать дней – десять дней для налогового расчета и пять дней для проверки отчетности местного отделения.

Я задал Брахмане Свами вопросы о вопрошании себя, и он обучил меня этому. С того самого дня и до 1910 г. я каждый год получал даршан Брахманы Свами. В период с 1910 по 1917 г. ^я ездил к нему четыре раза в год и каждый раз оставался с ним на десять-пятнадцать дней. С 1916 по 1922 г., хотя я и ездил к нему четыре раза в год, я не оставался более чем на три-четыре дня.

В 1910 году я уволился с работы. Подав заявление об уходе, я поехал в Тируваннамалай, провел с Махарши две недели и вернулся домой.

С 1910 по 1916 г., каждый раз, бывая в Тируваннамалае, я обедал прасадом³¹ из храма Аруначалешвары. Вечером я ужинал у пещеры Вирупакша. С 1917 по 1922 г., бывая там, я и обедал, и ужинал в Скандашраме. В то время Муттаммал, Мудальяр Патти и Акхиландамма приносили еду для Брахманы Свами. Мать Махарши тоже готовила ему еду в Скандашраме. В 1922 и 1923 гг. я не ездил в Тируваннамалай по личным обстоятельствам. Я возобновил свои поездки только во второй половине 1924 г. С того момента я ездил к Махарши дважды в год.

В1902 г., когда я впервые получил даршан Махарши, он жил в пещере Гухай Намашивая. В следующий раз я встретился с ним в доме Джада Свами. В то время ему служил только Паланисвами. С 1911 г. ему начал служить Айясвами, а в 1913 г. к ним присоединился Перумал Свами. Втроем они служили Махарши на равных. Перумал Свами с Айясвами уходили во второй половине дня и возвращались, собрав бхикшу³² в городе. Перумал Свами время от времени уезжал на несколько месяцев.

В то время в нескольких сотнях метров над пещерой Вирупакша был маленький домик, крытый соломой. Там жил один преданный по имени Кандасвами. Он посадил и вырастил вокруг своей хижины несколько манговых и банановых деревьев и кокосовых пальм. Неподалеку из скалы бил источник, в котором иногда омывался Махарши. Когда Махарши приходил к источнику, то проводил там часа два. Я подумал, что можно было бы соорудить хижину побольше, чтобы Махарши было удобнее там отдыхать. Я рассказал Кандасвами о своей идее. Он согласился построить такую хижину и попросил меня помочь деньгами. Я дал ему 25 рупий. Однако вскоре он навсегда уехал из Тируваннамалая, так и не закончив постройку.

Когда Кандасвами покинул Тируваннамалай, он отдал деньги, которые я ему дал на строительство хижины, Нараяне Редди. Перумал Свами, друживший с Кандасвами, забрал эти деньги у Нараяны Редди, собрал еще немного и построил хижину с крышей из оцинкованного железа. Это обошлось в 100 рупий. Спустя несколько месяцев он разобрал эту хижину и построил дом из камней, скрепленных известковым раствором. Я дал еще 50 рупий на строительство этого дома. Другие преданные, включая тех, кто жил в Исанья Матхе³³, тоже дали денег. Это место назвали Скандашрамом, поскольку всю основную работу по обустройству земли проделал Кандасвами.

АНУГРАХА

(Милость)³⁴

Славится имя Раманы Махарши!

Слава твоей прекрасной форме, дарующей

радость!

Слава твоим прекрасным словам!

Слава твоим делам, приносящим покой

и основанным на красоте!

Слава твоим глазам, дарующим милость

и уничтожающим страх!

Слава твоему взгляду, пронзающему

и сжигающему безграничную карму!

Слава твоим стопам победителя, уничтожающим

страдания заблудших душ!

Невзирая на то что приходящие к тебе люди с беспокойными и усталыми умами – грешники, не имеющие преданности, ты, подобно матери, утешающей свое дитя в страдании, таешь от любви и даешь утешение безутешным умам, и глаза твои полны сострадания.

Ты становишься отцом и матерью для всех, кто приходит к тебе. Ты даешь им пищу, зарождаешь в них знание, тем самым уничтожая их несчастья. Слава Господу, делающему это! Слава тому, кто являет собой воплощение любви! Я смею произносить эти слова потому, что ты, подобно любящим родителям, с умилением слушающим лепет своих малышей, не почувствуешь отвращения к словам, произнесенным мной – невеждой, из-за их несовершенства.

Когда я учился в английском колледже, в моем вздорном уме зародился вопрос: «Кто этот „я“, барахтающийся в этом мире?» И несмотря на поиски ответа в книгах, и несмотря на то что я искал вас и вопрошал [задавал этот вопрос], из-за того, что мой ум был нечист и сам я был нечист, подобно псу, я не смог понять ответа на этот вопрос. [В то время] вместо того чтобы воссоединиться с милостью Бога, я развлекался, блуждая различными [неверными] путями. Из-за моей прошлой кармы я пережил много бед и мой ум был взбудоражен. И тогда я обратился к вам в надежде, что обрету вашу милость и смогу освободиться.

Вы ответили мне добрыми словами: «Слово „Я" означает единую реальность, которая существует как высшее блаженство, как знание. Она нерушима, и несмотря на то что находится и в этом теле из плоти и крови, она отлична от него. Если ты хочешь познать эту высшую суть, ты сначала должен избавиться от привязанности, которая считает это тело „собой“, а затем задает вопрос „Кто я?"

Бесстрашный воин – намерение – атакуя крепость, уничтожает мечом своих врагов, когда они один за другим выходят из крепости. Затем он отбрасывает оружие и входит в крепость. Точно так же, вопрошая [„Кто я?"], даже если бесчисленные васаны (склонности ума) появляются и заслоняют Я, необходимо не пытаться удовлетворить возникающие мысли и не бояться их. Спроси: „к кому приходит эта мысль?" Ответом будет: „ко мне“. И когда ты снова спросишь себя: „кто я?“, возникшая мысль будет уничтожена. Если возникающие в уме мысли будут уничтожены одна за другой таким образом, в конечном итоге будет уничтожена „я"-мысль, и тебе откроется ни с чем не сравнимая, высшая и величайшая суть Я.

Тот, кто хочет достать жемчужину со дна моря, будет нырять туда снова и снова, подобно безрассудной особе, которая никогда не отступится, если уж чего-то хочет. И он достанет эту жемчужину, даже если перед ним были препятствия и море выталкивало его. Точно также, в уме человека, ищущего свое Я вопрошанием себя: „кто я?“, возникают кроры³⁵ посторонних мыслей, чтобы помешать ему и вытолкнуть обратно в мир. Однако если он снова и снова погружается внутрь себя [подобно ловцу жемчуга, ныряющему за жемчужиной], он познает себя. Это знание Я и есть освобождение».

Вы вложили это в мое сознание. Далее, вы своей силой укротили все мои караны (ум, интеллект, чувства и т. д.) и своей милостью обучили меня методу исследования моего «я», которое слилось с этим телом в форме чистого сознания.

Когда я пытался с любовью практиковать данный Вами метод, во мне появилась страсть к красивым женщинам. Она страшно мучила меня, и когда это стало невыносимым, я захотел жениться [во второй раз]. Поскольку мне не хватило бы денег на женитьбу я был в замешательстве и пытался придумать способ избавиться от своей проблемы…

«Я уверен, что Бог существует, – подумал я. – Я расскажу Ему о своих проблемах». Подумав так, я написал: «Бог, вершитель всех деяний, Шива, Господь, мне не к кому больше обратиться, кроме Тебя. Прости мне мои прегрешения и даруй милость – напиши ответы на вопросы, написанные на этом листе бумаги, до восхода солнца, или явись мне и ответь на них. Если ты сделаешь это, я поступлю так, как ты посоветуешь. Если же ты не ответишь, мне останется только просить о помощи Брахману Свами, что живет на горе Аруначала». Я отнес письмо в храм Винаяка. Вопросы были следующие:

1. Что я должен делать в этом мире, чтобы страдание не настигло меня и не довлело надо мной?

2. Могу ли я жениться на девушке, которую выберу сам?

3. Если нет, то почему?

4. Если да, то где мне взять необходимые для этого деньги?

Не получив никакого ответа, я припал к вашим стопам, веря, что вы мне поможете. Я ждал там [у Аруначалы] несколько дней [но не получил прямого ответа.

Несмотря на то что вы хранили молчание, я чувствовал, что вы меня наставляете]: «Не желать ничего, утихомиривать свой ум, стремящийся расползаться вовне, вопрошать в свое Я и пребывать самим Я – только этот путь приведет тебя к тому, что благо».

Вы показали мне это тем, что пребывали в этом состоянии.

Думая, что не подобает задавать вам вопросы о том, где взять денег, я собирался уже возвращаться домой, так и не рассказав вам о своих затруднениях. Но однажды, мой Отец, когда я, в числе прочих, сидел перед вами, из вашей головы появился золотой ребенок, а затем снова скрылся там. Вы даровали мне это видение два или три раза. Убедившись [благодаря этому видению], что Бог есть, я расплакался от неудержимой радости и рассказал сидящим рядом ученикам [о том, что видел]. Все они стали высмеивать меня, уверяя, что это [видение] было результатом того, что я накануне принял ганджу (каннабис).

На следующий вечер [5 мая 1913 г.], когда я сидел перед вами, меня посетило еще одно видение. Может ли такой невежда, как я, описать его? Я видел сияние, окружавшее вас, подобное сиянию множества лун. Ваше божественное тело сияло светом солнца, в сравнении с которым тускнело золото. Ваши прекрасные глаза излучали божественную милость. Вы были величественны, как Владыка Владык, и даровали милость в изобилии. Через некоторое время я увидел на вашем теле белый, сияющий священный пепел. Мое каменное сердце растаяло и стало подобным воде. Я наблюдал эти видения, но те, кто сидел рядом со мной, ничего не видели. Я не спрашивал вас о них, и вы ничего о них не говорили.

Через два дня, когда я совершал джапу (устное или мысленное повторение) «Ом Субраманья» в вашем присутствии, ваше тело засверкало, как великолепный кристалл. Я ощутил блаженство, но испугался, что могу лишиться его [лишившись вашего присутствия]. Позже вы являли мне свою сияющую форму много раз, и в бодрствовании, и во сне.

Возможно ли описать вашу божественную милость? Я грешник, совершавший все те грехи, которые заставят содрогнуться любого праведного человека: похоть, гнев, употребление алкоголя, поедание мяса и ложь. Я заслуживаю быть проклятым и вышвырнутым вон. Прошу вас, смирите меня, чтобы я не сошел более с правильного пути. Позвольте мне быть у ваших благословенных ног и тем самым освободиться. Я прошу вас об этом благословении.

ШРИ РАМАНАДЕВА МАЛАЙ³⁶

1 Раманадева! Пребывая у Ваших ног, я не хозяин своему уму. Я не знаю, как с преданностью воспеть Ваше божественное сияние. Я не исчезаю, медитируя на Ваше золотое тело, покрытое вибхути цвета белой луны. Как же мне освободиться?

2 От восхода до вечерних сумерек я трачу время на пустые разговоры, не задумываясь ни на миг – кто я? Мой Бог, Вы сказали мне: «Если произнесешь одно слово, оно превратится в множество слов». Раманадева, я веду себя не так, как подобает Вашему ученику, – я только делаю вид, что я таковой.

3 Я грешник, который тратит большую часть времени, слушая рассказы о чужих грехах и обсуждая их. У меня самого множество недостатков, но стоит другим упомянуть о них, мой ум вскипает от ярости. Я без колебаний лгу по мелочам, полагая, что вреда от этого не будет. Раманадева, разве не ужасно то, что я припадаю к Вашим стопам [так, словно я Ваш ученик]?

4 Невзирая на то что я уже стар и пережил много болезней, я не смог уничтожить в себе страсть к женщинам. Призрак моего ума желает видеть их прекрасные лица, разговаривать с ними и слушать их сладостные речи. Даже несмотря на то что я даю советы [уму], он не подчиняется, а следует за красавицами. Раманадева, когда закончится это наваждение и мой ум станет твердым?

5 Хотя я не забыл Ваше наставление не впутываться в чужие дела, я лезу в них, вместо того чтобы обратить свой ум к Я. Раманадева, хотя я и самый большой грешник и не следую Вашим наставлениям, Вы должны остановить меня [чтобы я не пошел по неверному пути] и наставить меня, всецело Вашего, на истинный путь.