Цитаты из книги «Срок приговоренных», страница 2

Любой человек, совершающий аморальные поступки, понимает, что делает. Если, конечно, он не сумасшедший. Вероятно, человек, придумавший такую вещь, как индульгенция, придумал ее для себя. Ибо осознавал всю мерзость совершаемых им деяний.

Механизм выборов - примерно такое же надувательство, как казино в Лас-Вегасе. У вас есть шансы выиграть плюшевую куклу. Кое у кого даже есть шанс получить тысячу или две тысячи долларов. Но основная масса игроков обречена на проигрыш. Обречена с такой же математической неизбежностью, с какой большинство кандидатов у нас на выборах обречены на избрание. Они приговорены к власти, ты понял?

Говорят, женщины чувствуют, когда мужчины лгут. И очевидно, чувствуют, когда те говорят правду. В конце концов она молча повернулась и ушла в комнату.

Почему так случается в жизни? Ведь Провеленгиос не только двоюродный брат Виталика, он еще и потомок тех греков, которые погибали у Фермопил, предпочитая смерть позору отступления. А один из тех древних героев пробежал сорок с лишним километров и крикнул: "Радуйтесь, афиняне, мы победили". После чего рухнул замертво. И вот их потомок сидел передо мной, рассуждая о договоре, который нельзя нарушать. Обидно. Обидно, что он родственник моего друга и потомок великого народа. Хотя при чем тут народ? Ведь передо мной сидел конкретный сукин сын. Разве у других народов нет своих сукиных детей?

А у Алены, разумеется, женская логика, в которой нет места рационализму. Для женщины важен сам факт - ей хотят сделать приятное. Если вы не можете купить миллион роз и покупаете только три розы на последние деньги, женщина оценит это.

В тот момент, когда я увидел мертвого Виталика, я почти знал, что буду делать. Но, когда мне сказали про деньги, я вдруг почувствовал, что становлюсь совсем другим человеком. Есть какой-то предел человеческих возможностей. И когда он пройден, человек превращается в нечто другое. Он заболевает особой формой бешенства. Тогда остановить его можно, только уничтожив физически. И убивать нужно долго и надежно, чтобы он перестал дергаться. Я понял, что превращаюсь в кого-то другого - страшного, мстительного, безжалостного.

В лагерях таких называют беспредельщиками. Такие не верят ни в какие законы. Ни Божеские, ни человеческие. Даже звери подчиняются каким-то своим законам, продиктованным инстинктом, беспредельщики их не знают. Такой зверочеловек, решаясь на побег, берет с собой в качестве напарника кого-нибудь из лагерных заключенных. Когда же кончается еда, он съедает напарника. Но это, пожалуй, лагерные легенды, страшные сказки. Если человек становится людоедом, то свидетелей не оставляет. Да и сам он выжить не сможет. Срабатывает какой-то механизм - и человек погибает. От шока, от ужаса, от ненависти к самому себе.

И все же беспредельщики есть. Это сукины дети, у которых нет ничего святого. Такой готов подставить любимую женщину, готов предать лучшего друга, отречься от родных и близких. Или, наоборот, - передрать глотку любому за друга, за женщину, за свое дитя. Когда сотрудник прокуратуры поднял простыню и я увидел лицо погибшего Виталика, я понял, что становлюсь "людоедом".

Наверное, во мне бушует комплекс неполноценности. Я ведь не сумел к сорока годам стать миллионером и теперь вынужден сдавать свою квартиру, чтобы помочь сыну. Но, с другой стороны, для чего мне эти миллионы? Жил я один, получал вполне достаточно. Имел прекрасную квартиру в центре города. Не всем же быть миллионерами. Но... Опять это проклятое "но". Почему другие могут, а я нет? Наверное, потому, что они смогли заработать приличные деньги, а я не смог. В нашей стране необязательно, чтобы миллионер был самым умным человеком. В Америке или в Европе - да, там действительно нужно обладать некоторым интеллектуальным потенциалом, чтобы сделать деньги. Вернее, там интеллект стоит денег, и чем больший интеллект, тем большие деньги получает его владелец. В нашей стране миллионерами пока становились в силу совсем других качеств. Поэтому, наверное, у нас так не любят очень богатых людей. Ведь некоторые наши шахматисты, артисты, писатели, художники, я, конечно, говорю о самых известных и самых удачливых, тоже очень богатые люди, но к ним другое отношение. Люди знают, за что они получают деньги. А вот все прочие... Когда шахтерам не платят зарплату по полгода и тут же показывают по телевидению миллионеров, строящих и покупающих дворцы, можно представить себе состояние голодных парней, точно знающих, что дворцы построены на недоплаченные им деньги. Хотя, если начнется бунт, я буду не с этими парнями. Как цепной пес, буду охранять тех, у кого больше денег, а значит, и больше прав.

Когда у тебя мало денег - имеешь свои маленькие проблемы. Когда денег много, проблем не становится меньше. Когда у тебя столько денег, что их невозможно потратить, ты уже должен опасаться за свою жизнь. А когда денег баснословно много, можно с уверенностью сказать, что они командуют тобою, а не ты ими.

Владелец межбанковского объединения "Савой" был не просто богатым человеком. Он был баснословно богатым человеком, разбогатевшим в последние несколько лет. Собственно, в его стране все очень богатые люди стали несметно богатыми в последние несколько лет. Разница была в степени циничности и жестокости, которую они пускали в ход. Самые циничные, ловкие и жестокие становились обладателями состояний, которые европейские или американские семьи составляли в течение нескольких поколений. Никого не удивлял тот факт, что в России в девяностых годах можно было стать миллиардером, ничего не производя, не владея ни одним заводом или фабрикой. Все деньги были сделаны на спекулятивных сделках, махинациях, перепродажах и самое главное - на степени близости к официальным властям, которые, собственно, и предоставляли некоторым избранным возможность сколотить подобные состояния.

Но, возносясь на Олимп богатства, каждый из "небожителей" понимал, что отныне становится не просто богатым человеком, а реальной фигурой отечественной политики, на которую будут ставить или не будут ставить другие политики. Владелец "Савоя" был не просто "небожителем". Он был одним из тех, кто определял состав постсоветского Олимпа, а значит, имел право самостоятельно чинить суд над другими людьми и полностью распоряжаться их судьбами.

Почему прочие банкиры не понимают, что гораздо больше доверия вызывают солидные женщины? Когда смотришь на молодую длинноногую красавицу, невольно приходит на ум, что она здесь прежде всего нужна для услады хозяина. Даже если он импотент или полный идиот и не спит со своей девочкой, которая служит лишь для удовлетворения, эстетического наслаждения, такая дива все равно дискредитирует своего шефа. Любой нормальный человек, разбирающиеся в психологии, поймет, что для ее начальника работа не самое важное. Ножки стройной красавицы для него не менее важны, чем столбцы цифр, а значит, его можно обойти, обмануть, подставить. Но если вам отвечает немолодой женский голос, значит, хозяин не просто умный человек. Он очень умный человек, который умеет ценить работника за его деловые качества и отбрасывать все иные соображения. Кажется, еще умница Коко Шанель заметила, что вообще глупо выставлять напоказ кому попало свои голые колени. Это всего лишь сустав. Это высказывание супербизнесменки я прочел в одном зарубежном журнале, который нашел в салоне самолета Президента. Но это верно только на работе. А в жизни всегда приятно посмотреть на голые коленки молодой девушки. Наверное, Коко заявила это, когда ее собственные коленки уже нельзя было показывать. Известное дело, моралистом становишься тогда, когда не можешь уже быть развратником.

Собственно, что же такое жизнь? Неужели мы приходим в этот мир только для того, чтобы прожить жизнь и стать удобрением для полей? Ведь должна быть какая-то сверхзадача, которую мы не знаем. Уверен, должна быть. Откровенно говоря, я никогда не верил в Бога. Я был рационалистом и прагматиком и не мог поверить в нечто иррациональное. Если Бог обходился без моей души миллионы лет, то почему он не может обходиться без нее и впредь, рассуждал я. С другой стороны - как поверить в то, что все произошло путем эволюции?.. И кроме того: эволюция, породившая человека, - тоже своего рода чудо. То есть теория Дарвина - просто красивая сказка. Ведь ни одна обезьяна за последние несколько тысяч лет не превратилась даже в подобие человека. Впрочем, философские вопросы меня не очень интересовали, меня больше волновала собственная жизнь...