Читать книгу: «Этика»

© ИП Сирота, текст, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо, 2021

Спиноза полагал, что человек, думающий, что его любят:

1. Смутится.

2. Испытает чувство благодарности.

3. Будет хвалиться этим.

4. Решит проверить, действительно ли его любят.

________________

Правильный ответ вы сможете узнать, прочитав эту книгу…

Бенедикт Спиноза

(1632–1677)

«Незнание – не довод. Невежество – не аргумент»

Бенедикт (Барух) Спиноза (1632–1677) был не просто одним из самых ярких представителей философии Нового времени, превозносившей разум и опыт, стремившейся по-иному взглянуть на научные достижения предшественников. Ему приходилось всю свою жизнь доказывать что-то: еврейской общине родного Амстердама – что «мир мудрости» гораздо шире, нежели рисуют его труды религиозных ортодоксов; современникам-философам – что сын иудейского торговца фруктами достоин занять место в ряду виднейших мыслителей своего времени…

В 2008 году в Амстердаме был открыт памятник Спинозе. Фигура философа закутана в символическую мантию, усеянную фигурками птиц – их воспринимают и как символы полета души, и как олицетворение свободы, которую прославлял Бенедикт Спиноза. У ног его – черный многогранник из полированного камня, который одновременно и напоминает о том, что мыслитель долгие годы был вынужден зарабатывать на жизнь шлифовкой стекол, линз и драгоценных камней, и олицетворяет отточенность человеческого интеллекта, и символически представляет «модель мира» Спинозы – стройную и логически обоснованную.

Основной сферой интереса для философа являлась метафизика (раздел философии, изучающий природу мира и бытия). Счастливым и душевно уравновешенным, по мнению Спинозы, можно стать только в том случае, если человек постигает свою природу и свое место в мире – а значит, настойчиво и последовательно познает реальность.

В трудах Бенедикта Спинозы содержатся рассуждения о первооснове мира и о Боге, о могуществе разума и о законах природы как основе поступков и механизмов мышления.

Что необходимо для успешного познания и для достойного существования? Спиноза в свое время ответил на этот вопрос фразой, выбитой на постаменте его монумента в Амстердаме: «The purpose of the state is freedom!» («Целью государства является свобода!»)

24 ноября 1632 года – Барух Спиноза родился в Амстердаме в семье предпринимателя, торговца фруктами. В ранней юности Спиноза знакомится с трудами Аристотеля и других древних мыслителей в интерпретации еврейского философа и богослова Маймонида.

1656 – Спиноза исключен из еврейской общины за вольнодумство – сближение с протестантами и отход от иудаизма. Примерно в это же время принимает имя Бенедикт – «Благословенный».

1660 – покидает Амстердам и поселяется в Рейнсбурге, неподалеку от Лейдена.

1661 – начало переписки с Генри Ольденбургом, представителем Лондонского королевского научного общества.

1664 – выходит труд «Основы философии Декарта».

1670 – переезд в Гаагу. В этом же году написан «Богословско-политический трактат», закрепивший за философом славу атеиста.

1675 – закончен труд «Этика, доказанная в геометрическом порядке и разделенная на пять частей».

1676 – Бенедикт Спиноза много общается с приехавшим в Гаагу Готфридом Лейбницем.

21 февраля 1677 – Спиноза умирает от туберкулеза, не дожив до 45 лет.

«Воля и разум – одно и то же»

Бенедикт Спиноза завершил свой труд «Этика» в 1675 году. Но из-за «неблагонадежности» философа издать работу при жизни автора не удалось. Отдельные куски «Этики», в довольно сжатом виде представлявшей практически всю философскую систему Спинозы, распространялись в виде рукописных копий вплоть до 1677 года – года смерти мыслителя. После его кончины «Этика» была издана и пользовалась неизменной популярностью.

Почему «Этика»? Ведь этим термином принято определять довольно узкий спектр вопросов – учение о морали и нравственности. И можно ли доказать этику в геометрическом порядке, «поверить алгеброй гармонию»?

Для Спинозы вопросы этики были неотделимы от общефилософских проблем бытия. Значительную часть страниц «Этики» занимают рассуждения о субстанции – первоначале мира, о «том, что существует само по себе». Субстанцию Спиноза отождествляет с Богом, причем считает, что человек мыслящий – в определенном смысле часть Бога.

Этику, как считают многие исследователи, Спиноза «превращает» в натурфилософию, сводя достаточно узкие философские проблемы к целостной системе законов обществознания. Человек, по представлению мыслителя, – существо, прежде всего, рациональное, разумное. Совершенствование человека сопровождается радостью. Утрата желания совершенствоваться – печалью. Добро тождественно пользе, а зло – тому, что этой пользе препятствует… При этом Спиноза считает, что природа сама по себе не может быть ни доброй, ни злой – это уже чисто человеческие проявления.

Мы предлагаем вам познакомиться с избранными частями известнейшей работы Бенедикта Спинозы. Согласитесь ли вы с выводами виднейшего мыслителя Нового времени?

Часть I. О Боге

Определения

1. Под именемсамопричины (causa sui), или, иначе, причины в самой себе, я разумею то, сущность чего заключает в себе существование, или то, природа чего не может быть представлена иначе как существующей.

2. Тавещь называется в своем роде конечной, которая может быть ограничена другой вещью такой же природы. Например, тело называется конечным, потому что мы всегда представляем другое, большее тело. Так и мышление ограничивается другим мышлением. Но тело не ограничивается мышлением, а мышление – телом.

3. Подсубстанцией я разумею то, что существует в себе и представляется само по себе, т. е. то, представление чего не нуждается в представлении другой вещи, из которого оно должно было бы образоваться.

4. Податрибутом я разумею то, что разум представляет о субстанции как бы нечто, составляющее сущность ее.

5. Подсостоянием (модусом, modus) я разумею видоизменения (affectiones) субстанции или то, что есть в другом, посредством чего оно также представляется.

6. ПодБогом я разумею абсолютно бесконечное существо, т. е. субстанцию, состоящую из бесконечных атрибутов, из которых каждый выражает вечную и бесконечную сущность.

Объяснение

Я говорю абсолютно, а не в своем роде бесконечное. Ибо что бесконечно только в своем роде, относительно того мы можем отрицать бесконечные атрибуты; что же абсолютно бесконечно, то содержит в сущности своей все, что выражает сущность, и не заключает в себе никакого отрицания.

7. Та вещь называетсясвободной, которая существует по одной только необходимости своей природы и определяется к деятельности только сама собой; необходимая же или, лучше, принужденная вещь та, которая определяется к существованию и деятельности другим по известному и определенному способу.

8. Подвечностью я разумею само существование, насколько оно представляется необходимо вытекающим уже из одного определения вечной вещи.

Объяснение

Ибо такое существование, как вечная истина, представляется как сущность вещи и потому не может быть объяснено длительностью или временем, хотя бы мы представляли себе длительность, не имеющей ни начала, ни конца.

Аксиомы

1. Все существующее существует или в себе, или в другом.

2. То, что не может быть представлено посредством другого, должно быть представляемо само по себе.

3. Из данной определенной причины необходимо вытекает действие, и наоборот – если нет определенной причины, то невозможно, чтобы последовало действие.

4. Познание действия зависит от познания причины и заключает ее в себе.

5. Вещи, которые не имеют ничего общего между собой, не могут быть и поняты одна посредством другой, или понятие одной вещи не заключает в себе понятия другой.

6. Истинная идея должна быть согласна со своим содержанием (cum suo ideato).

7. Что может быть представлено не существующим, сущность того не содержит в себе существования.

Положение 1

Субстанция по природе предшествует своим состояниям (модусам).

Доказательство

Это явствует из определений 3 и 5.

Положение 2

Две субстанции, имеющие различные атрибуты, не имеют ничего общего между собой.

Доказательство

Это явствует также из определения 3. Ибо каждая субстанция должна существовать в себе и представляться сама по себе, или, иначе, представление одной не заключает к себе представления другой.

Положение 3

Из тех вещей, которые не имеют ничего общего между собой, одна не может быть причиной другой.

Доказательство

Если они не имеют ничего общего, то, следовательно (по акс. 5), не могут быть поняты взаимно, а потому (по акс. 4) одна не может быть причиной другой, – что и требовалось доказать.

Положение 4

Две или многие различные вещи различаются между содой или разностью атрибутов субстанций, или разностью их состояний (модусов).

Доказательство

Все существующее существует или в себе, или в другом (по акс. 1), т. е. (по опр. 3 и 5) вне разума не существует ничего, кроме субстанций и их состояний. Итак, вне разума нет ничего другого, чем бы многие вещи могли различаться между собой, кроме субстанций, или, что то же (по опр. 4), их атрибутов и их состояний, – что и требовалось доказать.

Положение 5

В природе вещей не может быть двух или нескольких субстанций той же самой природы или того же самого атрибута.

Доказательство

Если бы было несколько различных субстанций, то они должны были бы различаться или разностью атрибутов, или разностью состояний (по пред. пол.). Если только разностью атрибутов, тогда, значит, допускается, что может быть одна только субстанция с одним и тем же атрибутом. Если же разностью состояний, то, так как субстанция по природе предшествует своим состояниям (по пол. 1), рассматриваемая без состояний, а сама по себе, т. е. (по опр. 3 и акс. 6) рассматриваемая правильно, она не может быть представлена отличной от другой, т. е. (по пред. пол.) не может быть нескольких субстанций, но только одна, – что и требовалось доказать.

Положение 6

Одна субстанция не может быть произведена другой субстанцией.

Доказательство

В природе вещей не может быть двух субстанций с одинаковым атрибутом (по пред. пол.), т. е. (по пол. 2) таких, которые бы имели что-нибудь общее между собой; поэтому (по пол. 3) одна не может быть причиной другой, или одна не может происходить от другой, – что и требовалось доказать.

Королларий

Из этого следует, что субстанция не может быть произведена чем-нибудь другим. Ибо в природе вещей нет ничего, кроме субстанций и их состояний, как явствует из аксиомы 1 и определений 3 и 5. Но она не может быть произведена и другой субстанцией (по пред. пол.). Итак, субстанция абсолютно не может быть произведена чем-нибудь другим, – что и требовалось доказать.

Иначе.

Это еще легче доказывается нелепостью противного. Ибо если бы субстанция могла быть произведена чем-нибудь другим, то познание ее должно было бы зависеть от познания ее причины (по акс. 4); а поэтому (по опр. 3) она не была бы субстанцией.

Положение 7

К природе субстанции принадлежит существование.

Доказательство

Субстанция не может быть произведена чем-нибудь другим (по кор. пред. пол.); она, следовательно, должна быть причиной самой себя, т. е. (по опр. 1) сущность ее необходимо заключает в себе существование, или к природе ее принадлежит существование, – что и требовалось доказать.

Положение 8

Всякая субстанция необходимо бесконечна.

Доказательство

Существует только одна субстанция с одним и тем же атрибутом (по пол. 5), и к ее природе принадлежит существование (по пол. 7). Итак, по своей природе она будет существовать конечной или бесконечной. Но она не может быть конечной. Ибо (по опр. 2) она должна была бы ограничиваться другой субстанцией такой же природы, которая также необходимо должна была бы существовать (по пол. 7); поэтому существовали бы две субстанции с одинаковым атрибутом, что нелепо (по пол. 5). Следовательно, существует бесконечная субстанция, – что и требовалось доказать.

Схолия 1

Так как быть конечным на самом деле составляет отчасти отрицание, а быть бесконечным – абсолютное утверждение существования какой-либо природы, то уже из одного положения 7 следует, что всякая субстанция должна быть бесконечной.

Схолия 2

Я не сомневаюсь, что многим, кто спутанно рассуждает о вещах и не привык познавать вещи посредством их первых причин, будет трудно понять доказательство положения 7; потому особенно, что они не делают различия между видоизменениями субстанций и самими субстанциями и не знают, каким образом происходят вещи. Отсюда случается, что они субстанциям приписывают начало, которое, как они видят, имеют вещи в природе. Кто не знает истинных причин вещей, тот все смешивает и без всякого противодействия со стороны ума представляет себе деревья говорящими так же, как люди, и воображает, что люди могут произойти так же из камней, как из семян, и что всякие формы могут изменяться в какие угодно формы. Так же точно и те, которые смешивают Божественную природу с человеческой, легко приписывают Богу человеческие страсти, особенно когда они не знают, каким образом страсти производятся в душе. Но если бы люди вникали в природу субстанции, то нисколько не сомневались бы в истине положения 7; оно даже было бы для всех аксиомой и принадлежало бы к общепринятым понятиям. Ибо под субстанцией они разумели бы то, что существует в себе и представляется само по себе, т. е. то, познание чего не нуждается в познании какой-нибудь другой вещи; а под видоизменениями – то, что есть в другом, так что представление их образуется от представления той вещи, в которой они существуют. Поэтому-то мы можем иметь истинные идеи о видоизменениях несуществующих, так как, хотя они на деле и не существуют вне разума, все-таки сущность их так содержится в другом, что они могут быть представлены посредством его же. Истина же субстанций вне разума находится только в них самих, поскольку они представляются посредством самих себя. Итак, если кто-нибудь скажет, что он имеет ясное и отчетливое, т. е. истинное, понятие о субстанции и тем не менее сомневается, существует ли такая субстанция, то это будет все равно, как если бы он сказал, что он имеет истинное понятие и тем не менее сомневается, не ложно ли оно (как это очевидно для всякого достаточно внимательного); или же, если кто утверждает, что субстанция может быть сотворена, то он этим утверждает также, что ложная идея сделалась истинною, а нелепее этого нельзя ничего себе и представить. Поэтому необходимо признать, что существование субстанции, как ее сущность, есть вечная истина. А отсюда мы можем заключить другим способом, что существует только одна субстанция одной и той же природы, и я счел стоящим труда доказать это здесь. Но чтобы сделать это в порядке, необходимо заметить: 1) истинное определение каждой вещи не содержит и не выражает ничего, кроме природы определяемой вещи. Из чего следует: 2) никакое определение не содержит и не выражает какого-нибудь известного числа индивидуумов, так как оно ничего другого не выражает, кроме природы определяемой вещи. Например, определение треугольника не выражает ничего другого, кроме простой природы треугольника, но оно не выражает какого-нибудь известного числа треугольников. 3) Нужно заметить, что для каждой существующей вещи необходимо должна быть какая-нибудь определенная причина, по которой она существует. 4) Наконец, нужно заметить, что эта причина, по которой какая-нибудь вещь существует, или должна содержаться в самой природе и определении существующей вещи (именно потому, что к природе ее принадлежит существование), или должна быть вне ее. Из этих положений следует, что если в природе существует какое-нибудь известное число индивидуумов, то необходимо должна быть причина, почему существует именно столько индивидуумов и почему не больше и не меньше. Если бы, например, в мире существовало двадцать человек (для большей ясности я предполагаю, что они существуют одновременно и что прежде них не существовало других), то для того, чтобы объяснить, почему их существует двадцать, не достаточно было бы показать причину человеческой природы вообще, кроме того, необходимо было бы показать причину, почему существует именно двадцать, а не более и не менее, так как (по замечанию 3) относительно каждого из них должна существовать причина, почему он существует. Но эта причина (по замеч. 2 и 3) не может содержаться в самой человеческой природе, так как истинное определение человека не заключает в себе двадцатеричного числа. Поэтому (по замеч. 4) причина, почему существуют эти двадцать человек и, следовательно, почему существует каждый из них, необходимо должна существовать вне каждого из них; а отсюда следует вывести абсолютное заключение, что все то, природа чего может содержать несколько индивидуумов, должно необходимо иметь внешнюю причину, почему они существуют. Коль скоро существование принадлежит к природе субстанции (как уже показано в этой схолии), то определение ее необходимо должно содержать в себе существование и, следовательно, уже из одного ее определения должно быть выведено заключение о ее существовании. Но из определения ее (как мы уже показали в замечаниях 2 и 3) не может вытекать существование нескольких субстанций. Итак, из него необходимо следует, что существует только одна субстанция одной и той же природы, – что и было предложено доказать.

Положение 9

Чем больше вещь имеет реальности или существования, тем больше атрибутов принадлежит ей.

Доказательство

Это явствует из определения 4.

Положение 10

Каждый из атрибутов одной субстанции должен быть представляем посредством себя.

Доказательство

Ибо атрибут есть то, что разум воспринимает о субстанции, как составляющее ее сущность (по опр. 4), поэтому (по опр. 3) он должен быть представляем посредством себя, – что и требовалось доказать.

Схолия

Из этого явствует, что хотя и могут быть представлены два атрибута, реально различные, т. е. один без помощи другого, однако из этого мы не можем заключать, что они составляют два существа или две различные субстанции. Ибо природе субстанции свойственно, чтобы каждый из ее атрибутов представлялся сам по себе, так как все атрибуты, которые она имеет, всегда вместе были в ней, и ни один из них не мог быть произведен другим, но каждый из них выражает реальность или бытие субстанции. Итак, вовсе не было нелепостью приписывать одной субстанции несколько атрибутов; даже напротив – ничего не может быть яснее того, что каждое существо должно быть представляемо под каким-нибудь атрибутом и что чем больше оно имеет реальности или бытия, тем больше имеет и атрибутов, которые выражают и необходимость, или вечность, и бесконечность; и, следовательно, ничего не может быть яснее того, что существо абсолютно бесконечное необходимо должно быть определяемо (как мы выразили в опр. 6) как существо, которое состоит из бесконечных атрибутов, из которых каждый выражает известную сущность, вечную и бесконечную. Если же кто-нибудь спросит, по какому же признаку мы можем распознать разность субстанций, то пусть прочитает следующие положения, которые показывают, что в природе вещей существует только одна субстанция и она абсолютно бесконечна, потому-то и искать этого признака было бы напрасно.

Положение 11

Бог, или субстанция, состоящая из бесконечно многих атрибутов, из которых каждый выражает вечную бесконечную сущность, необходимо существует.

Доказательство

Если отрицаешь это, то представь себе, может ли быть, чтобы Бог не существовал. Это значило бы (по акс. 7), что сущность его не заключает в себе существования; но это (по пол. 7) нелепо. Следовательно, Бог необходимо существует, – что и требовалось доказать.

Иначе.

Для каждой вещи должна быть показана причина или основание как того, почему она существует, так и того, почему она не существует. Например, если существует треугольник, то должна быть причина или основание, почему он существует; если же он не существует, то также должна быть причина или основание, которая препятствует тому, чтобы он существовал, или которая уничтожает его существование. Но это основание или причина должна содержаться или в самой вещи, или вне ее. К примеру, основание, почему не может существовать квадратный круг, указывает сама его природа: потому именно, что это заключает в себе противоречие. Почему субстанция, напротив, существует, – это следует также из одной ее природы, которая именно и заключает в себе существование (по пол. 7). Но основание, почему существует круг или треугольник или почему они не существуют, вытекает не из их природы, а из порядка всей телесной природы. Из этого порядка должно вытекать, чтобы треугольник необходимо существовал или чтобы его существование было невозможно. И это ясно само по себе. Из этого следует, что необходимо существует то, относительно чего нет никакого основания или причины, которая препятствовала бы, чтобы оно существовало. Итак, если не может быть никакого основания или причины, которая препятствовала бы, чтобы Бог существовал, или которая уничтожала бы его существование, то вполне следует заключить, что он необходимо существует. Но если бы существовало такое основание или причина, то она должна была бы быть или в самой природе Бога, или вне ее, т. е. в другой субстанции с другой природой. Ибо если бы она была с такой же природой, то этим самым допускалось бы, что Бог существует. Но субстанция, которая была бы другой природы, не имела бы ничего общего с Богом (по пол. 2) и потому не могла бы ни дать ему существовать, ни уничтожить его существования. Итак, если основание или причина, которая уничтожала бы существование Бога, не может существовать вне Божественной природы, то она, если Бог не существует, необходимо должна находиться в самой его природе, которая тогда заключала бы в себе противоречие. Но утверждать это о существе абсолютно бесконечном и высочайше совершенном нелепо; следовательно, ни в Боге, ни вне Бога нет основания или причины, которая уничтожала бы его существование, и потому Бог необходимо существует, – что и требовалось доказать.

Иначе.

Иметь возможность не существовать есть бессилие, и напротив, иметь возможность существовать есть могущество (как это понятно само собой). Итак, если то, что уже необходимо существует, суть только конечные существа, то, значит, конечные существа могущественнее существа абсолютно бесконечного, а это (как ясно само собой) нелепо. Следовательно, или ничто не существует, или же необходимо существует и абсолютно бесконечное существо. Но мы существуем или в нас, или в другом, что необходимо существует (см. акс. 1 и пол. 7). Итак, абсолютно бесконечное существо, т. е. Бог (по опр. 6), необходимо существует, – что и требовалось доказать.

Схолия

В этом последнем доказательстве я хотел показать существование Бога а posteriori для того, чтобы доказательство легче было понято, а не потому, чтобы из того же самого основания существование Бога не вытекало а priori. Ибо из того, что иметь возможность существовать есть могущество, следует, что чем больше реальности свойственно природе какой-нибудь вещи, тем более она имеет в себе сил, чтобы существовать; поэтому абсолютно бесконечное существо, или Бог, имеет в себе абсолютную силу существования, и потому он абсолютно существует. Однако многие, может быть, не легко поймут очевидность этого доказательства, так как они привыкли видеть только те вещи, которые происходят от внешних причин; и те вещи, которые скоро происходят, т. е. которые легко существуют, кажутся им и скоро погибающими, и напротив, те вещи они считают более трудными для исполнения, т. е. не столь легкими для существования, для которых, по их мнению, нужно многое. Но чтобы освободить их от этих предрассудков, мне нет надобности показывать, в каком смысле верно следующее положение:что скоро происходит, то скоро и погибает, а также и то, действительно ли относительно целой природы все одинаково легко или нет; достаточно будет только заметить, что я говорю не о вещах, которые происходят от внешних причин, а лишь о субстанциях, которые (по пол. 6) не могут быть произведены никакой внешней причиной. Ибо вещи, которые происходят от внешних причин, состоят ли они из многих частей или немногих, всем, что есть в них совершенного или реального, обязаны доблести внешней причины, и потому их существование проистекает из одного совершенства внешней причины, а не их собственной. Напротив, субстанция всем, что она имеет совершенного, не обязана никакой внешней причине; поэтому и ее существование должно вытекать из одной ее природы, которая, стало быть, есть не что иное, как ее сущность. Итак, совершенство не уничтожает существования вещи, но, напротив, дает возможность его существования; несовершенство же уничтожает его, и потому ни в чьем другом существовании мы не можем быть более уверены, чем в существовании существа абсолютно бесконечного или совершенного, т. е. Бога. В самом деле, так как его сущность исключает всякое несовершенство и заключает в себе абсолютное совершенство, то тем самым она устраняет всякую причину сомнения в его существовании и дает высочайшую в нем уверенность, что, я думаю, будет ясно и для посредственного внимания.

Положение 12

Не может быть верно понят ни один атрибут субстанции, из которого следовало бы, что субстанция может быть разделена.

Доказательство

Ибо части, на которые разделялась бы представляемая так субстанция, или сохранят сущность субстанции, или нет. Если допустить первое, тогда (по пол. 8) каждая часть должна будет быть бесконечной и (по пол. 6) причиной себя и (по пол. 5) должна будет состоять из различного атрибута, а поэтому из одной субстанции может составиться несколько их, что (по пол. 6) нелепо. К этому нужно прибавить, что части (по пол. 2) не имели бы ничего общего со своим целым, и целое (по опр. 4 и пол. 10) могло бы существовать и быть представляемым без своих частей; а что это нелепо, в том не сомневается никто. Если же допустить второе, т. е. что части не сохранят природы субстанции, то из этого следовало бы, что когда вся субстанция разделилась бы на равные части, то она утратила бы природу субстанции и перестала бы существовать, что (по пол. 7) нелепо.

Положение 13

Абсолютно бесконечная субстанция неделима.

Доказательство

Ибо если бы она была делима, то части, на которые она была бы разделена, или сохранят природу субстанции абсолютно бесконечной, или нет. Если принять первое, то, значит, будет несколько субстанций с одной и той же природой, что (по пол. 5) нелепо. Если же принять второе, то это значило бы (как выше), что абсолютно бесконечная субстанция может перестать существовать, что (по пол. 11) также нелепо.

Королларий

Из этого следует, что никакая субстанция и, следовательно, никакая телесная субстанция, поскольку она есть субстанция, не может быть делимою.

Схолия

Что субстанция неделима, еще проще можно понять из того уже, что природа субстанции не может быть представлена иначе как бесконечной и что под частью субстанции не может быть представлено ничто другое, кроме конечной субстанции, – что (по пол. 8) содержит в себе явное противоречие.

Положение 14

Кроме Бога, нет и не может быть представлена никакая субстанция.

Доказательство

Так как Бог есть абсолютно бесконечное существо, у которого нельзя отрицать никакого атрибута, выражающего сущность субстанции (по опр. 6), и он необходимо существует (по пол. 11), то, если бы была, кроме Бога, какая-нибудь другая субстанция, она должна была бы быть объясняема посредством какого-нибудь атрибута Бога, и, таким образом, существовали бы две субстанции с одним и тем же атрибутом, что (по пол. 5) нелепо; поэтому-то вне Бога не может быть никакой субстанции и, следовательно, не может быть и представлено. Ибо если бы она могла быть представлена, то необходимо должна была бы представляться как существующая; но это (по первой части этого доказательства) нелепо. Итак, вне Бога не существует и не может быть представлено никакой субстанции, – что и требовалось доказать.

Королларий 1

Из этого яснейшим образом следует 1), что Бог есть един, т. е. (по опр. 6) в природе вещей существует только одна субстанция, и она абсолютно бесконечна, как мы уже дали понять в схолии к положению 10.

Королларий 2

Следует 2), что вещь протяженная и вещь мыслящая суть атрибуты Бога или (по акс. 1) состояния атрибутов Бога.

Положение 15

Все, что есть, есть в Боге, и без Бога ничего не может быть и не может быть представлено.

Доказательство

Кроме Бога, не существует и не может быть представлена существующей никакая субстанция (по пол. 14), т. е. (по опр. 3) вещь, которая существует в себе и представляется посредством себя. Состояния же (по опр. 5) без субстанции не существуют и не могут быть представлены; поэтому они могут существовать в одной Божественной природе и через нее одну могут быть представлены. А кроме субстанции и состояний нет ничего (по акс. 1). Итак, без Бога нет ничего и ничего не может быть представлено, – что и требовалось доказать.

Схолия

Некоторые воображают Бога наподобие человека, состоящим из тела и души и подверженным страстям. Как они далеки от истинного понятия о Боге, достаточно видно из уже доказанных положений. Но я оставляю их в стороне. Ибо все, кто каким-нибудь образом представлял себе Божественную природу, говорят, что Бог бестелесен; и это они лучше всего доказывают тем, что под телом мы разумеем какую-нибудь величину, имеющую длину, ширину и глубину, определенную известной фигурой; но нелепее этого ничего нельзя сказать о Боге, т. е. существе абсолютно бесконечном. Впрочем, и другими основаниями, которыми они стараются доказать то же самое, они ясно показывают, что они совершенно устраняют из Божественной природы телесную или протяженную субстанцию и утверждают, что она создана Богом. Но из какой именно Божественной потенции она могла быть создана, они совершенно не знают, а это ясно показывает, что они не понимают того, что сами говорят. Я, по крайней мере, достаточно ясно, как мне кажется, доказал (см. кор. пол. 6 и сх. 2 пол. 8), что никакая субстанция не может быть произведена или создана другой субстанцией. Далее, положением 14 мы показали, что, кроме Бога, не может быть другой субстанции и она не может быть представлена. А отсюда мы заключили, что протяженная субстанция есть один из бесконечных атрибутов Бога. Но для более полного разъяснения я опровергну аргументы противников, которые все сводятся к следующему. Во-первых, телесная субстанция, поскольку она есть субстанция, состоит, как они думают, из частей; а потому они говорят, что она не может быть бесконечна и, следовательно, не может принадлежать Богу. Это они объясняют многими примерами, из которых я приведу один или два. Если, говорят они, телесная субстанция бесконечна, то представим себе, что она разделена на две части: каждая часть будет или конечна, или бесконечна. Если допустить первое, то, значит, бесконечное слагается из двух конечных частей, – что нелепо. Если же второе, то, значит, есть бесконечное, которое вдвое больше другого бесконечного, что также нелепо. Далее, если бесконечная величина измеряется частями, равными футам, то она должна будет состоять из таких же бесконечных частей, как и в том случае, если бы она измерялась частями, равными дюймам; и, таким образом, одно бесконечное число было бы в 12 раз более другого бесконечного. Наконец, если представить, что из одной точки какой-нибудь бесконечной величины две линии, например АВ и АС, расходящиеся сначала на известном и определенном расстоянии, будут продолжены в бесконечность, то, конечно, расстояние между В и С будет постоянно увеличиваться и в конце концов из определенного сделается неопределимым. А так как эти нелепости вытекают, по их мнению, из того, что предполагается бесконечная величина, то они и заключают отсюда, что телесная субстанция должна быть конечной и, следовательно, не принадлежит к сущности Бога. Второй аргумент также выводится из высочайшего совершенства Бога. Бог, говорят они, так как он есть существо высочайше совершенное, не может страдать, а телесная субстанция, так как она делима, может страдать; из этого следует, что она не принадлежит к сущности Бога. Таковы аргументы, которые я нахожу у писателей и которыми они стараются показать, что телесная субстанция недостойна Божественной природы и не может принадлежать ей. Но кто захочет быть надлежащим образом внимательным, тот сообразит, что я уже ответил на это, так как эти аргументы основываются только на том, что телесная субстанция предполагается состоящей из частей, нелепость чего я уже показал (пол. 12 с кор. пол. 13). Затем, кто желает правильно взвесить дело, тот увидит, что все те нелепости (все ли это нелепости, об этом я теперь не стану рассуждать), из которых хотят вывести заключение, что протяженная субстанция конечна, вытекают никак не из того, что величина предполагается бесконечной, но из того, что бесконечная величина предполагается измеримой и состоящей из конечных частей; поэтому из вытекающих отсюда нелепостей нельзя сделать никакого другого заключения, кроме того, что бесконечная величина не может быть измеримой и не может слагаться из конечных частей. А это есть то самое, что мы уже доказали выше (пол. 12 и проч.). Таким образом, стрела, которую пускают в нас, обращается на самих же наших противников. Итак, если они из этой своей нелепости желают все-таки выводить заключение, что протяженная субстанция должна быть конечной, то они поступают точно так же, как если бы кто-нибудь, вообразив, что круг имеет свойство квадрата, вывел из этого заключение, что круг не имеет центра, из которого бы все линии, проведенные к окружности, были равны. Ибо для того, чтобы вывести заключение, что телесная субстанция, которая на деле может быть представлена не иначе как бесконечной, единой и неделимой (см. пол. 8, 5 и 12), они представляют себе, что она состоит из конечных частей, что она многократна и делима. Подобным же образом и другие, вообразив, что линия состоит из точек, умеют придумывать много аргументов, которые доказывают, что линия не может быть делима до бесконечности. И, действительно, одинаково нелепо как предполагать, что телесная субстанция слагается из тел или частей, так и допускать, что тело слагается из поверхностей, поверхности – из линий и, наконец, линии – из точек. Это должны признать все, кто знает, что ясное основание безошибочно, и особенно те, кто отрицает существование пустоты. В самом деле, если бы телесная субстанция могла быть разделена так, чтобы части ее были реально отличны, то почему одна часть не могла бы быть уничтожена, в то время как другие оставались бы по-прежнему соединенными между собой? И почему все они должны быть так приспособлены, чтобы не было пустоты? Конечно, из вещей, которые реально отличны друг от друга, одна может быть без другой и оставаться в своем состоянии. Итак, если в природе нет пустоты (о чем в другом месте), то все вещи должны соединяться так, чтобы не было пустоты, а из этого также следует, что они не могут быть реально различны, т. е. телесная субстанция, поскольку она есть субстанция, не может делиться. Если же кто-нибудь спросит, почему мы от природы склонны делить величину, то я отвечу ему, что величина представляется нами двумя способами, а именно: или отвлеченно и поверхностно, т. е. так, как мы ее воображаем себе, или как субстанция, что делает только один разум. Итак, если мы рассматриваем величину так, как она представляется нам в воображении, что мы делаем чаще и легче, то она является конечной, делимой и состоящей из частей; если же мы станем рассматривать ее такой, как она существует в разуме, и представлять ее как субстанцию, что очень трудно, тогда, как мы уже достаточно доказали, она окажется бесконечной, единственной и неделимой. Это будет достаточно ясно для всех, кто умеет отличать воображение от разума, особенно, если иметь в виду то, что материя везде одна и та же и что части в ней различаются только тогда, когда мы представляем ее подверженной различным состояниям, почему части ее различаются только модально (по способу существования), а не реально. Например, воду, поскольку она есть вода, мы представляем делимой и части ее отделимыми одна от другой; но если рассматривать ее как телесную субстанцию, то она не делится и не распадается. Далее, вода как вода рождается и портится; но как субстанция она и не рождается, и не портится. И этим, мне кажется, я ответил и на второй аргумент, поскольку и он основывается на том, будто материя как субстанция делима и составляется из частей. И даже если бы не было этого, я все-таки не понимаю, почему она недостойна Божественной природы, так как (по пол. 14) вне Бога не может быть другой субстанции, действие которой она могла бы испытывать. Все, говорю я, существует в Боге, и все, что совершается, совершается по одним только законам бесконечной природы Бога и вытекает из необходимости его сущности (как я сейчас покажу). Поэтому ни в каком смысле нельзя сказать, что Бог испытывает действие другой вещи или что протяженная субстанция недостойна Божественной природы, пусть бы она и предполагалась делимой, только бы при этом допускалось, что она вечна и бесконечна. Но на этот раз довольно об этом.

Положение 16

Из необходимости Божественной природы должно вытекать бесконечное множество вещей (т. е. все, что может подпадать бесконечному разуму) бесконечными способами.

Доказательство

Это положение должно быть ясно всякому, если только вникнуть в то, что из данного определения каждой вещи разум выводит многие свойства, которые необходимо вытекают из нее (т. е. из самой сущности вещи), и тем их больше, чем больше реальности выражает определение вещи, т. е. чем больше реальности заключает в себе сущность определенной вещи. Но так как Божественная природа имеет абсолютно бесконечные атрибуты (по опр. 6), из которых каждый выражает бесконечную в своем роде сущность, то из ее необходимости необходимо должно следовать бесконечное множество вещей (т. е. все, что может подпадать бесконечному разуму) бесконечными способами, – что и требовалось доказать.

Королларий 1

Отсюда следует 1), что Бог есть действующая причина всех вещей, которые могут подпадать бесконечному разуму.

Королларий 2

Следует 2), что Бог есть причина сам по себе, а не по случайности.

Королларий 3

Следует 3), что Бог есть абсолютно первая причина.

Положение 17

Бог действует только по законам своей природы и не принуждаемый никем.

Доказательство

Что бесконечное абсолютно вытекает из одной необходимости Божественной природы, или (что то же) только из законов той же природы, это мы уже показали в положении 16, а в положении 15 доказали, что ничто не может быть представлено без Бога, но что все существует в Боге. Поэтому вне его не может быть ничего, что определяло бы или принуждало бы его к действию, и потому Бог действует только по законам своей природы и не принуждаемый никем, – что и требовалось доказать.

Королларий 1

Из этого следует 1), что не существует никакой причины, которая внутренне или внешне побуждала бы Бога к действию, кроме совершенства его природы.

Королларий 2

Следует 2), что один только Бог есть свободная причина. Ибо один только Бог существует по одной только необходимости своей природы (по пол. 11 и кор. 1 пол. 14) и действует по одной только необходимости своей природы (по пред. пол.). Поэтому (по опр. 7) он один есть свободная причина, – что и требовалось доказать.

Схолия

Некоторые думают, что Бог есть свободная причина потому, что он, по их мнению, может сделать, чтобы то, что, как мы сказали, вытекает из его природы, т. е. что находится в его власти, не совершалось или не производилось им. Но это все равно, как если бы кто-нибудь сказал, что Бог может сделать, чтобы из природы треугольника не вытекало, что его три угла равны двум прямым углам, или чтобы из данной причины не произошло действие, что нелепо. Дальше и без помощи этого положения я покажу, что ни разум, ни воля не принадлежат к природе Бога. Я знаю, впрочем, что многие думают, будто они могут доказать, что к природе Бога принадлежит высший разум и свободная воля; ибо, по их словам, они не знают ничего совершеннее, что они могут приписать Богу, как то, что в нас есть высшее совершенство. Далее, хотя они и представляют Бога в действии высочайше разумным, однако же не верят, чтобы он мог сделать существующим все, что он действительно себе представляет: ибо этим, по их мнению, уничтожалось бы могущество Бога. Если бы, говорят они, он создал все, что есть в его уме, то он уже не мог бы создать ничего больше, что, по их мнению, противоречит всемогуществу Бога. Поэтому они предпочитают утверждать, что Бог ко всему относится равнодушно и не творит ничего, кроме того, что он, по какой-то абсолютной воле, определил создать. Но мне кажется, что я достаточно ясно доказал (см. пол. 16), что из высочайшего могущества Бога или из бесконечной природы вытекло бесконечное множество вещей бесконечными способами, т. е. все вытекло необходимо или постоянно вытекает с такою же необходимостью; совершенно так же, как из природы треугольника вечно следовало и вечно будет следовать, что его три угла равны двум прямым. Поэтому всемогущество Бога от вечности было деятельно и вовеки будет оставаться в той же деятельности. Этим способом, по крайней мере по моему мнению, всемогущество Бога устанавливается гораздо совершеннее. Мои противники даже, кажется, отвергают всемогущество Божие (если сказать откровенно). Ибо они вынуждены признать, что Бог заключает в своем уме бесконечное множество вещей, которые могут быть созданы, но которые, однако ж, он никогда не будет в состоянии сотворить. В противном же случае, т. е. если бы он творил все, что он заключает в своем уме, то этим он, по их мнению, истощил бы свое всемогущество и сделался бы несовершенным. Поэтому, чтобы установить совершенство Бога, они принуждены вместе с тем утверждать, что он не может произвести всего, на что простирается его могущество; но я не знаю, можно ли придумать что-нибудь нелепее этого и несообразнее с всемогуществом Бога. Далее (чтобы сказать здесь же что-нибудь об уме и воле, которые мы вообще приписываем Богу), если к вечной сущности Бога относятся ум и воля, то, конечно, тот и другой из этих атрибутов нужно понимать иначе, чем это обыкновенно представляют люди. Ибо ум и воля, которые составляли бы сущность Бога, должны были бы отличаться от нашего ума и воли, как небо от земли, и сходство между ними заключалось бы только в названии, точно так, как сходны между собой собака –созвездие и собака – лающее животное. Это я докажу следующим образом: если разум принадлежит к Божественной природе, то он не может, по природе своей, как наш разум, быть позади понятых вещей (как многие думают) или же быть одновременен с ними, так как Бог, в силу своей причинности, существует прежде всех вещей (по кор. 1 пол. 16), но, напротив, истина и формальная сущность вещей потому именно такова, что таковою объективно существует в разуме Бога. Поэтому разум Бога, насколько он представляется составляющим сущность Божию, есть действительно причина вещей – как их сущности, так и их существования. И это, кажется, было замечено и теми, которые утверждали, что разум Бога, воля и сила одно и то же. Итак, если разум Бога есть единственная причина вещей, т. е. (как мы показали) как их сущности, так и их существования, то он необходимо должен быть отличен от них, как относительно сущности, так и относительно существования. Ибо произведенное причиною отличается от своей причины именно тем, что оно получает от причины. Например, человек есть причина существования, но не сущности другого человека (это вечная истина); отсюда следует, что по существу они могут быть совершенно сходными, но должны различаться по существованию. Поэтому если существование одного кончится, то вследствие этого не кончится существование другого; но если бы сущность одного могла бы уничтожиться и сделаться ложной, то уничтожилась бы также сущность другого. На этом основании, вещь, которая служит причиной и сущности, и существования какого-нибудь действия, должна отличаться от такого действия, как относительно сущности, так и относительно существования. Но разум Бога есть причина и сущности, и существования нашего разума; следовательно, разум Бога, поскольку он представляется составляющим Божественную сущность, отличается от нашего разума, как относительно сущности, так и относительно существования, и ни в чем другом не может быть сходен с ним, кроме названия, как нам хотелось доказать. Относительно воли доказательство может быть развито точно таким же образом, как это легко может видеть каждый.

Положение 18

Бог есть причина всех вещей постоянная (имманентная), а не переходящая.

Доказательство

Все, что существует, существует в Боге и должно быть представляемо посредством Бога (по пол. 15), и потому (по кор. 1 пол. 16) Бог есть причина вещей, которые находятся в нем. Это первое. Далее, вне Бога не может быть никакой субстанции, т. е. (по пол. 14) вещи (по опр. 3), которая существовала бы вне Бога, в себе. Это второе. Итак, Бог есть причина вещей имманентная, а не переходящая, – что и требовалось доказать.

Положение 19

Бог, иначе, все атрибуты Бога вечны.

Доказательство

Бог есть (по опр. 6) субстанция, которая (по пол. 11) необходимо существует, т. е. (по пол. 7) субстанция, к природе которой принадлежит существование, или – что то же – из определения которой вытекает, что он существует; следовательно (по опр. 8), он вечен. Далее, под атрибутами Бога нужно разуметь то, что (по опр. 4) выражает сущность Божественной субстанции, т. е. то, что принадлежит к субстанции: то самое, говорю я, что должны заключать в себе и атрибуты. Но к природе субстанции (как я уже доказал пол. 7) относится вечность; следовательно, каждый из атрибутов должен заключать в себе вечность, а потому все они вечны, – что и требовалось доказать.

Схолия

Это положение как нельзя яснее открывается также из того способа, каким я доказал (пол. 11) существование Бога. Из этого доказательства, говорю я, явствует, что существование Бога, как и его сущность, есть вечная истина. И потом, в 1-й части, пол. 19 «Principiorum philosophiae Cartesii» («Принципы Декартовой философии») я и другим способом доказал вечность Бога, и здесь нет надобности повторять его.

Положение 20

Существование Бога и его сущность – одно и то же.

Доказательство

Бог (по пред. пол.) и все его атрибуты вечны, т. е. (по опр. 8) каждый из его атрибутов выражает существование. Следовательно, те же самые атрибуты Бога, которые (по опр. 4) выражают его вечную сущность, выражают вместе с тем и его вечное существование, т. е. то самое, что составляет сущность Бога, составляет вместе с тем и его существование; поэтому существование и сущность его – одно и то же, – что и требовалось доказать.

Королларий 1

Отсюда следует 1), что существование Бога, как и его сущность, есть вечная истина.

Королларий 2

Следует 2), что Бог и все его атрибуты неизменны. Ибо если бы они изменялись относительно существования, то должны были бы также (по пред. пол.) изменяться и относительно сущности, т. е. (как ясно само собой) из истинных сделаться ложными, – что нелепо.

Положение 21

Все, что вытекает из абсолютной природы какого-нибудь атрибута Бога, должно было всегда и бесконечно существовать, или, иначе, посредством того же атрибута существует вечно и бесконечно.

Доказательство

Кто отрицает это, пусть вообразит, если возможно, что в каком-нибудь атрибуте Бога из его абсолютной природы вытекает что-нибудь, что конечно и имеет ограниченное существование или продолжительность; например, в мышлении идея Бога. Но мышление, когда оно предполагается атрибутом Бога, необходимо (по пол. 11) бесконечно по своей природе. Поскольку же оно заключает в себе идею Бога, оно предполагается конечным. Но конечным (по опр. 2) оно может быть представлено только тогда, когда оно ограничивается мышлением же, но не мышлением, поскольку оно заключает идею Бога (в этом смысле оно предполагается конечным), а следовательно, мышлением, поскольку оно не содержит идеи Бога, которое, однако (по пол. 11), должно существовать необходимо. Таким образом, нам дается мышление, не заключающее идеи Бога, и потому из его природы, поскольку оно есть абсолютное мышление, не вытекает необходимо идеи Бога (ибо оно представляется заключающим и не заключающим идею Бога), – что противно предположению. Поэтому, если идея Бога в мышлении или что-нибудь другое (все равно, что бы ни взять, так как доказательство имеет универсальный характер) в каком-нибудь атрибуте Бога вытекает из необходимости абсолютной его природы, то оно необходимо должно быть бесконечным. Это первое. Далее, то, что, таким образом, вытекает из необходимости природы какого-нибудь атрибута, не может иметь определенной продолжительности. Ибо если ты отрицаешь это, то предположи, что вещь, которая вытекает из необходимости природы какого-нибудь атрибута, заключается в каком-нибудь атрибуте Бога, например идея Бога в мышлении, и предположи, что она когда-нибудь не существовала или не будет существовать. Но так как мышление предполагается атрибутом Бога, то оно должно существовать необходимо и быть неизменяемым (по пол. 11 и кор. 2 пол. 20). Поэтому за пределами продолжительности идеи Бога (ибо предполагается, что она когда-нибудь не существовала или не будет существовать) должно существовать мышление без идеи Бога; но это противно высказанному предположению, так как мы предположили, что из данного мышления необходимо вытекает идея Бога. Итак, идея Бога в мышлении или что-нибудь другое, что необходимо вытекает из абсолютной природы какого-нибудь атрибута Бога, не может иметь ограниченной продолжительности, но посредством этого самого атрибута существует вечно. Это второе. Заметь, что это же самое нужно утверждать о всякой вещи, которая в каком-нибудь атрибуте Бога необходимо вытекает из абсолютной природы Бога.

Положение 22

Все, что вытекает из другого какого-либо атрибута Бога, поскольку оно изменено таким видоизменением, которое по тому же атрибуту существует необходимо и бесконечно, также должно существовать необходимо и бесконечно.

Доказательство

Доказательство этого положения ведется таким же способом, как и предыдущее.

Положение 23

Всякое состояние (modus), которое существует необходимо и бесконечно, должно было необходимо вытекать или из абсолютной природы какого-нибудь атрибута Бога, или из какого-нибудь атрибута, измененного таким видоизменением, которое существует и необходимо, и бесконечно.

Доказательство

Ибо состояние заключается в другом, посредством чего оно должно представляться (по опр. 5), т. е. (по пол. 15) находится в одном только Боге и может быть представлено только посредством Бога. Итак, если состояние представляется необходимо существующим и бесконечным, то о том и о другом должно выводиться заключение: или оно должно быть представляемо посредством какого-нибудь атрибута Бога, поскольку он представляется выражающим бесконечность и необходимость существования, иначе (что, по опр. 8, то же самое) вечность, т. е. (по опр. 6 и пол. 19) поскольку он рассматривается абсолютно. Следовательно, состояние, которое существует и необходимо и бесконечно, должно вытекать из абсолютной природы какого-нибудь атрибута Бога; и что или непосредственно (о чем пол. 21), или при посредстве какого-нибудь видоизменения, которое вытекает из его абсолютной природы, т. е. (по пред. пол.) которое существует и необходимо и бесконечно, – что и требовалось доказать.

Положение 24

Сущность вещей, произведенных Богом, не заключает в себе существования.

Доказательство

Явствует из определения 1. Ибо то, природа чего (рассматриваемая сама в себе) заключает в себе существование, есть самопричина и существует только вследствие одной необходимости своей природы.

Королларий

Из этого следует, что Бог не только есть причина того, чтобы вещи начали существовать, но также и того, что они продолжают существовать, или (употребляя схоластический термин) Бог есть причина бытия (essendi) вещей. Ибо, существуют ли вещи или не существуют, как только мы вникаем в их сущность, всякий раз находим, что она не заключает в себе ни существования, ни продолжительности; поэтому сущность вещей не может быть причиной ни их существования, ни их продолжительности, причиной может быть только Бог, к одной природе которого принадлежит существование (по кор. 1 пол. 14).

Положение 25

Бог есть не только действующая причина существования вещей, но и их сущности.

Доказательство

Если ты отрицаешь это, то, значит, Бог не есть причина сущности вещей, и, следовательно (по акс. 4), сущность вещей может быть представлена без Бога. Но это (по пол. 15) нелепо. Итак, Бог есть причина и сущности вещей, – что и требовалось доказать.

Схолия

Это положение еще яснее вытекает из положения 16. Ибо из него следует, что из данной Божественной природы необходимо должен вытекать вывод как о сущности вещей, так и об их существовании; и, говоря короче, в каком смысле Бог называется причиной себя, в таком же он должен быть назван и причиной всех вещей, что еще яснее будет видно из следующего короллария.

Королларий

Отдельные вещи суть не что иное, как видоизменения атрибутов Бога, или, иначе, состояния, в которых атрибуты Бога выражаются известным и определенным образом. Доказательство явствует из положения 15 и определения 5.

Положение 26

Вещь, которая определена к какой-нибудь деятельности, необходимо была так определена Богом; а которая не определена Богом, та не может сама себя определить к деятельности.

Доказательство

То, что определяет вещи к какой-нибудь деятельности, необходимо есть нечто положительное (как это ясно само собой); поэтому Бог, по необходимости своей природы, есть действующая причина как его сущности, так и существования (по пол. 25 и 16). Это первое. Из этого яснейшим образом следует вторая часть положения. Ибо если бы вещь, которая не определяется Богом, могла сама себя определять, то первая часть этого положения была бы ложной, – что нелепо, как мы показали.

Положение 27

Вещь, которая определена Богом к какой-нибудь деятельности, не может сделать сама себя неопределенною к деятельности.

Доказательство

Это положение явствует из аксиомы 3.

Положение 28

Все отдельное, или, иначе, каждая вещь, которая конечна и имеет определенное существование, может существовать и определяться к деятельности не иначе, как если она определяется к существованию и деятельности другой причиной, которая также конечна и имеет определенное существование; и, в свою очередь, эта причина может существовать и определяться к деятельности не иначе, как если она определяется к существованию и деятельности другой причиной, которая также конечна и имеет определенное существование, и так до бесконечности.

Доказательство

Все, что определено к существованию и деятельности, определено так Богом (по пол. 26 и кор. пол. 24). Но то, что конечно и имеет определенное существование, не могло быть произведено абсолютно природой какого-нибудь атрибута Бога; ибо все, что вытекает из абсолютной природы какого-нибудь атрибута Бога, есть бесконечно и вечно (по пол. 21). Следовательно, оно должно было вытекать из Бога или какого-нибудь его атрибута, поскольку он представляется измененным (affectum) каким-нибудь образом; ибо, кроме субстанции и состояний (modi), не существует ничего (по акс. 1 и опр. 3 и 5), а состояния (по кор. пол. 25) суть не что иное, как видоизменения (affectiones) атрибутов Бога. Но из Бога или какого-нибудь его атрибута, поскольку он подвергнулся такому видоизменению, которое вечно и бесконечно, оно тоже не могло вытекать (по пол. 22). Следовательно, оно должно было вытекать или определяться к существованию и деятельности Богом или каким-нибудь его атрибутом, поскольку он изменен видоизменением, которое конечно и имеет определенное существование. Это первое. Далее, в свою очередь, эта причина, или это состояние (на том же основании, которым мы доказали первую часть этого положения) должно было определяться другой причиной, которая также конечна и имеет определенное существование, а эта последняя, в свою очередь (на том же основании), другой, и так постоянно (на том же основании) до бесконечности, – что и требовалось доказать.

Схолия

Поскольку нечто должно было быть произведено Богом непосредственно, именно то, что необходимо вытекает из его абсолютной природы, через посредство этих первых атрибутов, которые, однако, не могут ни существовать, ни быть представлены без Бога, то из этого следует 1), что Бог есть для вещей, непосредственно им произведенных, абсолютно ближайшая причина, а не в своем роде, как говорят. Ибо действия Бога не могут ни существовать, ни быть представлены без своей причины (по пол. 15 и кор. пол. 24). Следует 2), что Бог не может быть собственно назван отдаленной причиной отдельных вещей иначе, как только в том смысле, чтобы отличить эти вещи от тех, которые он произвел непосредственно, или, лучше, которые вытекают из его абсолютной природы. Ибо под отдаленной причиной мы разумеем такую, которая никаким образом не связана с действием. Но все, что существует, существует в Боге и так зависит от Бога, что без него не может ни существовать, ни быть представлено.

Положение 29

В природе вещей нет ничего случайного, но все определено необходимостью Божественной природы к существованию и деятельности известным образом.

Доказательство

Все, что существует, существует в Боге (по пол. 15). Бог же не может быть назван случайной вещью, ибо (по пол. 11) он существует необходимо, а не случайно. Далее, состояния Божественной природы вытекли из нее тоже необходимо, а не случайно (по пол. 16); и это, рассматривается ли Божественная природа абсолютно (по пол. 21), или поскольку она рассматривается определенною к деятельности известным образом (по пол. 27). Далее, Бог не только есть причина этих состояний, поскольку они просто существуют (по кор. пол. 24), но даже и поскольку они рассматриваются определенными к какой-либо деятельности (по пол. 26). Если бы они (по тому же пол.) не были определены Богом, то невозможно, а не есть случайность, чтобы они сами себя определяли; и наоборот (по пол. 27), если они определены Богом, то невозможно, а не есть случайность, чтобы они сделали сами себя неопределенными. Поэтому все определено необходимостью Божественной природы не только к существованию, но и к существованию и деятельности известным образом, и нет ничего случайного, – что и требовалось доказать.

Схолия

Прежде чем я буду идти дальше, я хочу здесь объяснить, или, лучше сказать, напомнить, что должно разуметь у нас подnatura naturans (природой действующей, созидающей) и что под natura naturata (природой страдательной, созданной). Я думаю, что уже видно из предшествующего, что под natura naturans нужно разуметь то, что существует в себе и представляется посредством себя, или те атрибуты субстанции, которые выражают вечную и бесконечную сущность, т. е. (по кор. 1 пол. 14 и кор. 2 пол. 17) Бога, поскольку он рассматривается как свободная причина. Под natura же naturata я разумею все то, что вытекает из необходимости природы Бога или каждого из атрибутов Бога, т. е. все состояния (modi) атрибутов Бога, поскольку они рассматриваются как вещи, которые существуют в Боге и которые без Бога не могут ни существовать, ни быть представляемы.

Положение 30

Действующий разум, будет ли он конечный или бесконечный, должен постигать атрибуты Бога и видоизменения (affectiones) Бога, и ничего другого.

Доказательство

Истинная идея должна быть согласна со своим предметом (по акс. 6), т. е. (как ясно само собой) то, что содержится в уме объективно, необходимо должно находиться в природе. Но в природе (по кор. 1 пол. 14) есть только одна субстанция, именно Бог, и нет никаких других видоизменений (по пол. 15), кроме тех, которые находятся в Боге и которые (по тому же пол.) без Бога не могут ни существовать, ни быть представляемы. Итак, действующий разум, будет ли он конечный или бесконечный, должен постигать атрибуты Бога и видоизменения Бога, и ничего другого, – что и требовалось доказать.

Положение 31

Действующий разум, будет ли он конечный или бесконечный, так же как и воля, желание, любовь и пр., должны относиться к созданной природе (natura naturata), а не к создающей (natura naturans).

Доказательство

Ибо под разумом (как ясно само собой) мы разумеем не абсолютное мышление, но только известное состояние (modus) мышления, которое отличается от других, т. е. от желания, любви и проч., и потому (по опр. 5) оно должно быть представляемо посредством абсолютного мышления; именно (по пол. 15 и опр. 6) оно должно посредством какого-нибудь атрибута Бога, выражающего вечную и бесконечную сущность мышления, быть так представляемо, что без него оно не может ни существовать, ни быть представляемо. И поэтому (по сх. пол. 29) это состояние (modus) должно относиться к natura naturata, а не к naturans, как и остальные состояния мышления, – что и требовалось доказать.

Схолия

Я говорю здесь о действующем разуме не на том основании, что допускаю существование какого-нибудь разума только в возможности; но поскольку я желаю избежать всякой запутанности, то и говорю только о вещи, представляемой нами наияснейшим образом, т. е. о самом разумении, так как мы ничего не представляем яснее его. Ибо мы не можем понимать ничего, что не вело бы к более совершенному познанию разумения.

Положение 32

Воля не может быть названа свободной причиной, но только необходимой.

Доказательство

Воля, как и разум, есть только состояние мышления; поэтому (по пол. 28) каждое желание не может существовать и определяться к деятельности, если оно не определяется другой причиной, а это, в свою очередь, опять другой, и так далее в бесконечность. Но если предположить волю бесконечной, то она также должна определяться к существованию и деятельности Богом, не потому что он есть абсолютная субстанция, но поскольку он имеет атрибут, который выражает бесконечную и вечную сущность мышления (по пол. 23). Итак, во всяком случае, представляется ли воля конечной или бесконечной, она требует причины, которой должна определяться к существованию и деятельности; поэтому (по опр. 7) она не может быть названа свободной причиной, но только необходимой или принужденной, – что и требовалось доказать.

Королларий 1

Из этого следует 1), что Бог не действует по свободе воли.

Королларий 2

Следует 2), что воля и разум так относятся к природе Бога, как движение и покой, и вообще как все естественное, что (по пол. 29) должно определяться Богом к существованию и деятельности известным образом. Ибо воля так же, как и все остальное, нуждается в причине, которой она определялась бы к существованию и деятельности известным образом. И хотя из данной воли или разума следует бесконечное множество вещей, однако на этом основании также нельзя сказать, что Бог действует по свободе воли, как относительно вещей, которые вытекают из движения и покоя (ибо и из них также следует бесконечное множество), нельзя сказать, что они действуют по свободе движения и покоя. Поэтому воля не более принадлежит к природе Бога, чем все остальное естественное, но относится к ней таким же образом, как покой, движение и все остальное, что, как мы показали, следует из необходимости Божественной природы и ею определяется к существованию и деятельности известным образом.

Положение 33

Вещи не могли быть произведены Богом никаким другим образом и ни в каком другом порядке, как в том, в каком они произведены.

Доказательство

Ибо все вещи необходимо следовали из данной природы Бога (по пол. 16) и необходимостью природы Бога определены к существованию и действию известным образом (по пол. 29). Итак, если бы вещи могли быть другой природы или могли определяться к действию иным образом, так что порядок природы был бы другой, тогда и природа Бога могла бы быть другая, чем она есть; и поэтому (по пол. 11) она также должна была бы существовать, а следовательно, могло бы быть два или несколько богов, что (по кор. 1 пол. 14) нелепо. Поэтому вещи не могли быть произведены никаким другим образом и ни в каком другом порядке и проч., – что и требовалось доказать.

Схолия 1

Так как я этим яснее полуденного света доказал, что в вещах абсолютно нет ничего, почему бы они могли назваться случайными, то я хочу объяснить здесь кратко, что мы будем разуметь подслучайным, но прежде объясню, что такое необходимое и невозможное. Какая-нибудь вещь называется необходимой или относительно своей сущности, или относительно причины. Ибо существование какой-нибудь вещи необходимо вытекает или из самой сущности ее и определения, или из данной действующей причины. На этом же основании какая-нибудь вещь называется невозможной, потому что сущность ее или определение заключает в себе противоречие, или потому, что нет никакой внешней причины, определенной к произведению этой вещи. Случайной же какая-нибудь вещь называется не по какому другому основанию, кроме как ввиду недостаточности нашего познания. Ибо вещь, относительно которой мы не знаем, заключает ли сущность ее в себе противоречие, или относительно которой мы хорошо знаем, что она не содержит в себе никакого противоречия, однако же ничего не можем утверждать наверное относительно существования ее, потому что от нас скрыт порядок причин, такая вещь не может казаться нам ни необходимой, ни невозможной; и поэтому мы называем ее случайной или возможной.

Схолия 2

Из предшествующего ясно следует, что вещи были произведены Богом с высочайшим совершенством, так как они необходимо вытекли из данной совершеннейшей природы. И это не обличает никакого несовершенства в Боге; напротив, именно совершенство его побуждает нас утверждать это. Ибо из противного этому ясно следовало бы (как я сейчас показал), что Бог не есть высочайше совершенен; именно потому, что если бы вещи были произведены каким-нибудь другим образом, то Богу нужно бы было приписать другую природу, отличную от той, которую мы принуждены были приписать ему, как существу совершеннейшему. Но я не сомневаюсь, что многие отвергнут эту мысль, как нелепую, и не захотят внимательно вникнуть в нее; и единственно на том только основании, что они привыкли приписывать Богу иную свободу, совершенно отличную от той, какую мы указали (опр. 7), именно абсолютную волю. Но я также не сомневаюсь, что если бы они захотели обсудить предмет и внимательно вникнуть в ряд наших доказательств, то они эту свободу, какую они приписывают Богу, прямо отвергли бы не только как вздорную, но и как составляющую большое препятствие науке. Нет надобности повторять здесь то, что мы сказали в схолии к положению 17. Но собственно для них я теперь же покажу, что если даже и согласиться, что воля принадлежит к сущности Бога, то тем не менее из его совершенства следует, что вещи не могли быть созданы Богом никаким другим ни образом, ни порядком. И это легко будет доказать, если мы сначала рассмотрим то, с чем они сами согласны, т. е. что только от одного решения и воли Бога зависит то, чтобы каждая вещь была тем, что она есть. Ибо иначе Бог не был бы причиной всех вещей; а потом рассмотрим то, что все решения Бога были от вечности приняты самим Богом, ибо в противном случае он обличался бы в несовершенстве и непостоянстве. Но так как в вечности нет никогда, ни прежде, ни после, то отсюда, т. е. из одного уже совершенства Бога, следует, что Бог никогда не может и никогда не мог решить что-нибудь иначе, или, другими словами, Бог не существовал прежде своих решений и не может существовать без них. Однако скажут, что если даже и предположить, что Бог сделал иную природу вещей или что он от вечности решил как-нибудь иначе относительно природы и ее порядка, то из этого не вытекало бы несовершенства в Боге. Но кто скажет это, тот должен допустить, что Бог может изменять свои решения. Ибо если бы Бог решил относительно природы и ее порядка иначе, чем он решил в действительности, т. е. если допустить, что он представлял себе иначе природу и имел другие желания относительно ее, то необходимо он имел бы тогда другой разум, чем какой он теперь имеет, и другую волю, чем какую он теперь имеет. А если Богу можно приписывать иной разум и иную волю без всякого изменения его сущности и его совершенства, то почему же он не мог бы изменять своих решений относительно созданных вещей и тем не менее оставаться одинаково совершенным? В самом деле, относительно сущности его и совершенства решительно все равно, как ни представлять его разум и волю по отношению к созданным вещам и их порядку. Далее, все философы, каких я только знаю, согласны в том, что в Боге нет разума в возможности, но есть разум только действующий. А так как и разум Бога и его воля не отличаются от его сущности, в чем все согласны, то из этого следует, что если бы он имел действующим иной разум и иную волю, то и его сущность необходимо была бы иная; и потому (как я заключил сначала) если бы вещи были произведены Богом иначе, чем они произведены теперь, то разум Бога и его воля, т. е. (как с этим соглашаются) его сущность была бы иная; что нелепо.

Итак, если вещи не могли быть произведены Богом иным образом и порядком, и эта истина вытекает из высочайшего совершенства Бога, то никакое здравое основание не может заставить нас верить, что Бог не хотел создать всего, что есть в его разуме, с тем самым совершенством, с каким он это понимает. Однако скажут: в вещах нет ни совершенства, ни несовершенства, но то, что есть в них, почему они считаются совершенными или несовершенными, хорошими или дурными, зависит только от воли Бога; и поэтому если бы Бог пожелал, то мог бы сделать так, чтобы то, что теперь есть совершенство, стало бы величайшим несовершенством, и наоборот. Но не значит ли это открыто утверждать, что Бог, который необходимо понимает то, чего желает, может своей волей сделать так, чтобы он понимал вещи иным образом, чем каким понимает? А это (как я сейчас показал) большая нелепость.

Поэтому я могу обратить доказательство против самих противников следующим образом: «Все зависит от власти Бога. Следовательно, чтобы вещи могли существовать иначе, и воля Бога необходимо должна была бы существовать иначе; но воля Бога не может существовать иначе (как мы сейчас яснейшим образом показали на основании совершенства Бога); следовательно, и вещи не могут существовать иначе». Я признаюсь, что это мнение, которое подчиняет все какой-то безразличной воле Бога и все ставит в зависимость от его произвола, менее уклоняется от истины, чем мнение тех, которые утверждают, что Бог делает все с целью добра. Ибо они принимают нечто вне Бога, что не зависит от Бога, к чему он в своем действии стремится, как к образцу, или чего он старается достигнуть, как определенной цели. Но это есть не что иное, как подчинять Бога судьбе, а нелепее этого нельзя ничего утверждать о Боге, который, как мы показали, есть первая и единственная свободная причина как сущности всех вещей, так и их существования. Поэтому не стоит тратить времени на опровержение этой нелепости.