Читать книгу: «Кости первых»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

МАРШРУТ

ГЛАВА 1

ПОСЛЕДНЯЯ ПРАКТИКА

Аня Ланская узнала о новом маршруте в понедельник утром, когда до выезда оставалось трое суток.

На доске в учебном классе висела увеличенная топографическая карта. Красная линия начиналась у лесного кордона, пересекала две реки, уходила к северному кряжу и возвращалась к старой лесовозной дороге. В нижнем углу преподаватель мелом написал: «Семь дней. Автономная группа. Итоговая практика».

Студенты столпились у карты ещё до звонка. Кто-то считал километры, кто-то спорил о перепадах высот, а Марсель Веденин уже снимал карту на телефон, медленно ведя камерой вдоль красной линии.

— Только не говори, что собираешься вести прямой эфир из каждой лужи, — сказала Ника Эльцова.

— Из каждой не буду. Выберу самые выразительные.

— Лужи или наши лица?

— Лица в лужах.

Ника закатила глаза и отошла к окну. Она всегда двигалась так, будто заранее знала, где через секунду окажутся остальные. Невысокая, коротко стриженная, с привычкой держать руки в карманах, она выглядела спокойной даже тогда, когда злилась.

Аня поставила рюкзак у первой парты и снова посмотрела на карту. Северный участок показался ей странным. Красная линия там делала широкий изгиб вокруг ничем не обозначенной низины, хотя прямой путь выглядел проще.

— Почему здесь обход? — спросила она.

Демид Северин, стоявший рядом, наклонился к карте.

— Болото, наверное.

— На карте нет условного знака.

— Значит, карта старая.

Он сказал это без раздражения, просто как наиболее вероятное объяснение. Демид вообще не любил усложнять то, что можно было проверить на месте. Высокий, широкоплечий, он лучше всех в группе работал со страховочными системами и почти никогда не повышал голос. Поэтому, когда преподаватели назначали старшего, никто не спорил.

В класс вошёл Леонард Арденов. Разговоры сразу стихли.

Арденову было чуть больше пятидесяти, но на занятиях он двигался быстрее многих студентов. Он преподавал организацию туристических маршрутов и аварийно-спасательную подготовку, требовал точности в мелочах и терпеть не мог фразу «как-нибудь разберёмся».

Он положил на стол папку и обвёл группу взглядом.

— Садитесь. Сегодня проверяем снаряжение, распределяем обязанности и разбираем маршрут. В четверг в шесть утра автобус у главного корпуса. Опоздавших никто ждать не будет.

Марсель опустил телефон, но запись не выключил.

— Веденин.

— Да, Леонард Павлович?

— Если камера будет мешать работе, она поедет в гермомешке до конца практики.

— Она не будет мешать.

— Это решите не вы.

По классу прошёл тихий смех. Марсель спрятал телефон.

Арденов раскрыл папку. В группе было шесть студентов: Аня, Ника, Демид, Марсель, Ренат Вельский и Элина Ратова. Все учились на последнем курсе, но специализации у них различались. Демид готовился работать инструктором и спасателем. Ника лучше остальных ориентировалась без навигатора. Элина разбиралась в первой помощи и полевой биологии. Ренат хорошо обращался с верёвками и инструментами, хотя на контрольных часто терялся. Марсель умел быстро находить общий язык с людьми и столь же быстро выводить их из себя. Аня собирала сведения, вела маршрутные журналы и замечала несоответствия, которые другие считали неважными.

— Задача практики, — начал Арденов, — пройти маршрут без внешнего сопровождения, организовать три разных типа лагеря, провести переправу, выполнить дневное и ночное ориентирование. Связь — два спутниковых маяка и радиостанции. Телефоны можете взять, но большую часть пути сети не будет.

Он распределил обязанности. Демида назначил старшим группы, Нику — штурманом, Элину — ответственной за аптечку, Рената — за техническое снаряжение, Марселя — за фотофиксацию и связь. Аня должна была вести журнал маршрута и работать с резервной картой.

— А вы? — спросил Ренат.

— Я наблюдаю, вмешиваюсь только при угрозе безопасности и оцениваю ваши решения.

— То есть всё делаем мы, а вы ставите оценки, — подытожил Марсель.

— Вы удивительно быстро поняли устройство образования.

На этот раз засмеялся даже Ренат.

После разбора Арденов раздал листы с координатами контрольных точек. Аня сравнила их с картой и снова задержалась на северной низине.

— Леонард Павлович, здесь действительно болото?

Преподаватель подошёл.

— Почему вы решили?

— Маршрут огибает участок, хотя рельеф там ровный. И обозначений нет.

Арденов провёл пальцем по линии.

— На старых картах отмечалась заболоченная пойма. Сейчас она почти высохла, но грунт после дождей нестабилен. Обход безопаснее.

Ответ был разумным. И всё же Аня заметила, что он не посмотрел на условные знаки, словно и без карты знал, о каком месте идёт речь.

После занятий группа спустилась в складское помещение. До вечера они проверяли палатки, горелки, карабины, аптечку, запасные батареи и рации. Элина отбраковала два просроченных перевязочных пакета. Ренат обнаружил трещину на одном из пластиковых фиксаторов. Ника заставила Марселя вынуть из рюкзака вторую камеру, складной штатив и большой внешний аккумулятор.

— Ты несёшь лишних четыре килограмма, — сказала она.

— Это не лишнее. Это оборудование.

— На подъёме оборудование станет лишним.

— На подъёме я стану сильнее.

— Нет. На подъёме ты станешь громче жаловаться.

Аня улыбнулась и вернулась к списку. Ей нравилась эта стадия подготовки: вещи ещё лежали ровными рядами, батареи были заряжены, погода существовала только в прогнозе, а любой риск можно было вписать в таблицу и снабдить запасным решением.

Настоящий лес всегда разрушал эту аккуратность.

Вечером, уже дома, она открыла электронную копию карты. Увеличила северную низину, проверила координаты и наложила на современный слой старую схему района, найденную в открытом архиве.

На схеме пятидесятилетней давности низина тоже была пустой. Но ещё более ранняя карта, составленная до появления лесовозной дороги, содержала в этом месте маленький знак, похожий на три соединённых круга.

В легенде карты такого обозначения не было.

Аня сохранила фрагмент и приблизила его. Рядом со знаком едва различались две буквы, затем след от стёртой надписи. Прочитать её не удалось.

Она могла написать Арденову. Вместо этого добавила изображение в папку с материалами к походу.

Не потому, что считала знак тайной.

Просто ей хотелось сначала увидеть это место самой.

Перед сном Аня ещё раз перебрала вещи. Она сняла с рюкзака два лишних карабина, заменила тяжёлый фонарь на более лёгкий и переложила карту в плоский гермопакет. Мать несколько раз заглядывала в комнату, спрашивала о погоде и напоминала, что после возвращения нужно позвонить сразу, а не через полдня, как в прошлом походе.

— Семь дней — это недолго, — сказала Аня.

— В городе — недолго. В лесу за семь дней можно успеть промокнуть, простыть и решить, что ты бессмертная.

Аня пообещала не делать ничего из перечисленного. О знаке на старой карте она не рассказала. Не потому, что скрывала опасность, а потому, что на домашней кухне он снова выглядел обычной картографической странностью. Три неровных круга, две стёртые буквы, участок леса, где за десятки лет менялись тропы и русла. Любой серьёзный человек пожал бы плечами.

Она тоже пыталась отмахнуться. Но затем вспомнила карандашный круг на карте Арденова.

Перед выключением света Аня отправила Нике фотографию старого фрагмента. Ответ пришёл почти сразу: «Возьми бумажную копию. Телефон сядет в первый же день, потому что Марсель будет заряжать от тебя камеру».

Аня написала: «Тебе знак ничего не напоминает?»

Ника ответила после паузы: «Напоминает три кружка. В этом и опасность твоего воображения».

Это было именно то, за что Аня ценила её. Ника не высмеивала любопытство, но не позволяла ему превращать каждую царапину в доказательство.

Аня распечатала карту в двух экземплярах: один положила в журнал, второй — в резервный пакет с документами. На отдельном листе записала координаты знака, хотя маршрут проходил в стороне, и убедила себя, что делает это лишь ради полноты материалов.

ГЛАВА 2

ДОРОГА НА СЕВЕР

Автобус выехал из города в шесть часов двенадцать минут утра.

Марсель опоздал на семь минут и последние двести метров бежал, обеими руками удерживая лямки рюкзака. Арденов молча смотрел на часы, пока он запихивал снаряжение в багажный отсек.

— Автобус всё-таки подождал, — выдохнул Марсель, поднимаясь в салон.

— Это была моя первая и последняя ошибка на маршруте, — ответил Арденов.

Город закончился быстро. За окнами потянулись поля, редкие посёлки и тёмные полосы леса. Ника устроилась у окна и почти сразу уснула, подложив под голову свёрнутую куртку. Демид проверял общий список снаряжения. Элина читала инструкцию к спутниковому маяку, хотя знала её почти наизусть. Ренат сидел в наушниках и смотрел на дорогу. Марсель снимал короткие вступления для будущего фильма.

Телефон у него коротко завибрировал. «Сними настоящее северное озеро. И вернись до моей операции — обещал», — написала Лера. Марсель ответил сестре: «Вернусь и принесу тебе целый фильм», — и снова поднял камеру. О предстоящей повторной операции на сердце — замене клапана — в группе знали, но без его разрешения эту тему не обсуждали.

Аня открыла маршрутный журнал.

На первой странице она записала время выезда, погоду и состав группы. Потом достала распечатанный фрагмент старой карты.

— Что это? — спросил Ренат, заметив бумагу.

Аня подвинула лист к нему.

— Старая схема района. Здесь есть знак, которого нет на других картах.

Ренат снял один наушник.

— Три кружка?

— Похоже на них.

— Может, старое урочище.

— Тогда оно должно быть в легенде.

— А может, картограф поставил чашку и осталось пятно.

Марсель тут же перегнулся через спинку сиденья.

— Что за пятно?

— Никакого пятна, — сказала Аня.

— Если вы шепчетесь о тайной деревне, я должен участвовать.

— Мы обсуждаем картографическую ошибку.

— Это скучное название тайной деревни.

Он взял лист, направил на него камеру, но Аня закрыла изображение ладонью.

— Не снимай.

— Почему?

— Потому что мы пока не знаем, что это.

Марсель на секунду удивился, затем выключил запись.

— Хорошо. Но если там окажется заброшенный храм, право первого интервью моё.

— У кого ты возьмёшь интервью? — спросил Ренат.

— У храма. Он наверняка разговорчивее тебя.

Через три часа асфальт сменился разбитой бетонной дорогой. Ещё через час автобус свернул на грунтовку. Ветки били по боковым стёклам, колёса проваливались в колеи, и разговоры постепенно стихли.

Лес здесь отличался от пригородного. Он не выглядел местом для прогулок. Высокие ели стояли плотно, подлесок местами превращался в сплошную стену, а между стволами темнели участки, куда не попадало утреннее солнце.

Автобус остановился у старого кордона — одноэтажного дома с заколоченной верандой и навесом для дров. Дальше дорога сужалась до колеи.

Водитель помог выгрузить рюкзаки и сразу начал разворачиваться.

— Через неделю здесь же? — уточнил Демид.

— Если дождями не размоет, — ответил тот. — В прогнозе к выходным гроза.

Арденов дождался, пока автобус исчезнет за поворотом, и включил рацию.

— Проверка связи.

Один за другим студенты ответили. Затем Марсель активировал спутниковый маяк. Индикатор мигнул зелёным.

— На маршруте наш позывной — «Группа семь», — напомнил Арденов. — По нему нас будет вызывать кордон.

— Кордон, точка старта, десять сорок две, — продиктовала Аня, записывая время.

— Азимут? — спросил Арденов.

Ника развернула карту, сверилась с компасом и назвала направление.

Они шли до вечера. Сначала по старой лесовозной дороге, затем по тропе вдоль ручья. Рюкзаки быстро перестали казаться аккуратно собранными: лямки врезались в плечи, котелки позвякивали, а Марсель уже после первого подъёма переложил штатив Демиду в обмен на обещание мыть общий котёл два дня подряд.

На привале Элина заметила на влажной земле следы лося. Она показала группе направление движения животного и свежие надломы на кустах.

— Следам не больше часа, — сказала она. — Он прошёл недавно.

— Большой? — спросил Марсель.

— Судя по следу, взрослый.

— Наконец-то герой для моего фильма.

— Не подходи к нему с камерой, — предупредил Арденов. — Лось не обязан уважать творческий замысел.

К месту первой ночёвки они пришли около семи. Поляна располагалась на сухом возвышении, рядом протекал ручей. Демид распределил работу: Ника и Ренат ставили палатки, Элина набирала воду, Марсель собирал дрова, Аня отмечала координаты и готовила продукты.

Арденов почти не вмешивался. Только один раз поднял и переложил топор, который Марсель оставил в траве лезвием вверх.

— В лагере опаснее всего не медведи, — сказал он. — Опаснее всего человек, который уверен, что всё положил на минуту.

После ужина лес быстро потемнел. Дневные звуки исчезли, уступив место воде, редким щелчкам веток и шелесту верхушек.

Они сидели у небольшого костра. Марсель рассказывал историю о туристе, который три дня ходил кругами вокруг собственной палатки, потому что каждый раз уходил от неё по компасу в одном направлении. Ника спорила, что такого не могло быть. Ренат подбрасывал в огонь тонкие ветки. Элина сушила носки на безопасном расстоянии от пламени.

Аня слушала вполуха. За спиной у Арденова лежала его карта, прижатая кружкой. На ней северная низина была обведена карандашом.

Не красной линией маршрута — отдельным кругом.

Преподаватель заметил её взгляд и сложил карту.

— Завтра ранний подъём, — сказал он группе. — Отбой через двадцать минут.

Ночью Аня долго не могла уснуть. Палатка пахла тканью, влажной землёй и мятными леденцами, которые Ника держала в боковом кармане. Ручей шумел ровно, почти убаюкивающе.

Потом звук изменился.

Где-то за водой треснула ветка. Не тонкая, а тяжёлая, словно на неё наступили всем весом.

Аня приподнялась на локте.

— Слышала? — шепнула Ника.

— Да.

Они замерли. Через несколько секунд треск повторился, уже дальше. Потом снова стало тихо.

Утром за ручьём нашли сломанную молодую рябину. Ствол был переломлен примерно в трёх метрах от земли.

Арденов осмотрел дерево и сказал, что его мог повредить ветер.

Но ночью ветра не было.

После осмотра рябины Арденов попросил никого не уходить за ручей без напарника. Объяснил это близостью лося, однако Демид всё равно усилил порядок в лагере: котелки убрали, продукты подвесили выше, ножи и топор сложили у дежурного места. Марсель попытался снять сломанный ствол, но в утреннем свете тот выглядел гораздо менее впечатляюще, чем ночью.

— На видео будет просто дерево, — пожаловался он.

— Иногда дерево и есть дерево, — сказал Арденов.

— Вы произносите это так, будто цитируете древнего мудреца.

— Нет. Древние мудрецы редко отвечали за студентов, которые ходят к лосям с камерой.

Пока собирали палатки, Элина нашла на коре тёмное волокно. Оно зацепилось за острый край перелома и напоминало грубую шерсть или нить ткани. Она упаковала его в маленький пакет, подписала место и время.

— Для чего? — спросил Ренат.

— Чтобы потом не спорить по памяти. Может быть кора, может быть шерсть, может быть волокно от нашей верёвки.

— А может, волос великана, — вставил Марсель.

Элина не подняла головы.

— Если будешь повторять это каждый раз, когда найдём мусор, я начну подписывать образцы твоим именем.

Аня отметила сломанную рябину в журнале. Её беспокоило не само дерево, а высота перелома. Ветер обычно валил ствол или ломал верхушку там, где она тоньше. Здесь древесина разошлась в толстой части, будто кто-то согнул рябину поперёк.

Когда группа вышла с поляны, Аня несколько раз оборачивалась. За ручьём не было движения. Только мокрые листья и тёмные стволы.

Ника догнала её на тропе.

— Не ищи глазами то, чему ещё нет объяснения.

— Я ничего не ищу.

— Тогда ты очень старательно ничего не ищешь.

Аня улыбнулась, но в течение следующего часа не могла избавиться от ощущения, что лес запомнил место их ночёвки лучше, чем они сами.

ГЛАВА 3

ЗНАКИ НА ТРОПЕ

На второй день путь стал труднее.

Тропа ушла от ручья и поднялась на каменистый склон. После недавних дождей земля была мягкой, корни скользили под подошвами. Группа растянулась: впереди шли Ника и Демид, за ними Арденов, затем Аня с Элиной, а Ренат и Марсель замыкали колонну.

К полудню они достигли первой контрольной точки — небольшого озера, скрытого среди елей. Вода была почти чёрной, берега заросли осокой. Здесь студенты должны были провести тренировку по определению расстояния и скорости движения без приборов.

Пока Демид измерял шагами участок берега, Аня заметила на камне три неглубоких круга.

Они были расположены точно так же, как знак на старой карте.

— Ника, посмотри.

Та присела рядом и провела пальцем по выемкам.

— Старые.

— Насколько?

— Я не геолог.

Аня позвала Арденова. Преподаватель осмотрел камень, но выражение его лица не изменилось.

— Метка лесоустройства, — сказал он.

— Такая же есть на карте.

— В старых хозяйствах использовали разные знаки.

— Но здесь нет дороги и вырубки.

— Сейчас нет.

Он поднялся и попросил Демида продолжать упражнение.

Марсель подошёл, когда Арденов отошёл.

— Ты опять нашла тайную деревню?

— Только знак.

Он снял крупный план.

— Три круга. Выглядит как предупреждение в дешёвом фильме.

— В дешёвом фильме ты бы уже положил руку в отверстие и нажал кнопку, — сказала Ника.

— Именно поэтому меня смотрят.

После обеда они продолжили путь на север. В нескольких местах Ника замечала, что тропа раздваивается, хотя на карте была обозначена одной линией. Боковые ответвления выглядели старыми и заросшими, но иногда на них попадались свежие заломы ветвей.

— Звериные тропы, — предположила Элина.

— Звери обычно не ломают ветки на уровне лица, — ответила Ника.

На одном из поворотов Ренат остановился так резко, что Марсель врезался в его рюкзак.

— Что там?

Ренат молча указал вниз.

В грязи отпечатался след. Он напоминал человеческую босую ступню, только был почти вдвое длиннее обуви Демида. Пальцы различались плохо, пятка расплылась, но форма не походила на лапу медведя.

Элина опустилась на колено и измерила след складной линейкой.

— Сорок восемь сантиметров.

— Медведь наступил задней лапой на след передней, — сказал Арденов. — На мягком грунте получается вытянутая форма.

— Но здесь видны пальцы, — возразила Аня.

— Видны углубления. Мозг достраивает знакомый образ.

Марсель поставил рядом ботинок и сделал несколько кадров.

— Если это медведь, он ходит на педикюр.

Арденов велел не задерживаться. След был один. Ни впереди, ни позади похожих отпечатков не нашли, словно существо ступило на тропу и исчезло.

Через час они обнаружили первый повреждённый указатель. Деревянный столб лежал в папоротнике, основание было не сгнившим, а вырванным из земли. На выцветшей табличке сохранилась стрелка, направленная на восток — в сторону, противоположную их маршруту.

— На карте нет ответвления, — сказала Ника.

Арденов поднял столб, осмотрел яму и оставил его лежать.

— Старый маршрут закрыт.

— Почему? — спросил Демид.

— Размытые мосты, бурелом, заболоченные участки.

— Тогда почему табличку вырвали?

— Потому что люди любят делать из обычных вещей загадку, — ответил преподаватель. — До лагеря ещё четыре километра.

К вечеру небо затянуло. Воздух стал тяжёлым, под ветвями исчезли последние полосы света. Ника ускорила шаг, стараясь вывести группу к запланированной стоянке до дождя.

Первые капли упали, когда они спускались в долину. Через десять минут дождь превратился в плотную стену. Накидки шуршали, вода стекала за воротники, земля под ногами поплыла.

До поляны оставалось меньше километра, но ручей, который по карте можно было перейти вброд, разлился и стал опасным. Демид проверил глубину шестом. Течение едва не вырвало его из рук.

— Не переходим, — решил он. — Ищем место выше.

Арденов кивнул. Это было первое самостоятельное решение Демида, которое меняло план.

Они поднялись вдоль воды и нашли узкий участок, где над потоком лежала сосна. Ренат закрепил перила, Демид переправился первым, затем страховал остальных. Марсель, оказавшись над водой, перестал шутить и двигался медленно, глядя только на карабин.

На другом берегу Аня заметила между деревьями прямую линию камней. Они были уложены в землю на равном расстоянии друг от друга и уходили в лес.

Слишком ровно для природной россыпи.

Она успела показать их Нике, но Арденов торопил группу. В темноте искать стоянку становилось опасно.

Лагерь поставили на небольшом уступе. Палатки промокли снаружи, одежда — почти насквозь. Горелка долго не зажигалась, руки у всех дрожали от холода. Элина настояла, чтобы каждый переоделся в сухое и выпил горячего.

Дождь не прекращался всю ночь.

Около трёх часов Аня проснулась от низкого звука. Он шёл не сверху и не со стороны реки, а будто из-под земли.

Сначала она решила, что гремит гром. Но звук повторился — протяжный, глухой, с едва уловимым ритмом.

Ника тоже не спала.

— Это дерево трётся, — прошептала она.

Аня хотела согласиться, когда издалека пришёл второй ответ. Короче и выше.

Затем лес снова заглушил дождь.

Остальных они не разбудили. Ника лежала на спине, прижимая ладонью край спальника, и считала промежутки между звуками. Аня включила диктофон на телефоне, хотя дождь бил по ткани так громко, что запись вряд ли сохранила бы что-нибудь ещё.

Первый гул длился около четырёх секунд. Ответ пришёл через одиннадцать. Затем пауза растянулась почти на минуту.

— Это может быть гром в другой долине, — прошептала Ника.

— Без вспышки?

— Мы в палатке.

— Между звуками одинаковый интервал.

— Пока прозвучало только два сигнала. Этого недостаточно, чтобы говорить о ритме.

Третий звук не пришёл. Вместо него рядом с лагерем зашуршали мокрые ветви. Кто-то медленно двигался вдоль верхнего края уступа. Дежурный Демид подал тихий сигнал Арденову. Вспыхнул луч фонаря, затем послышались голоса.

Аня выбралась наружу, натягивая накидку поверх термобелья. В свете фонаря дождь превращался в плотные серебряные линии. Демид показывал на склон, но там уже ничего не было.

— Камни осыпались, — сказал он. — Или зверь прошёл.

— Следы? — спросила Элина.

— До утра не увидим. Грунт течёт.

Арденов велел всем вернуться в палатки. Он оставался у входа дольше остальных, слушая лес и время от времени направляя фонарь вверх. Его лицо было напряжённым, и Аня впервые подумала, что преподаватель тоже не до конца верит в собственные объяснения.

Перед рассветом дождь ослаб. На записи телефона остался сплошной шум воды. Аня уже собиралась удалить файл, когда заметила две тёмные полосы на звуковой диаграмме. Одна длинная, другая короткая.

Она дала Нике наушник. Та прослушала фрагмент несколько раз.

— Похоже на низкий голос, — признала она. — Но это всё ещё может быть дерево.

Аня сохранила запись в папке с картой и знаком.

ГЛАВА 4

СКЛОН

Утром выяснилось, что ручей поднялся ещё на полметра.

Переходить обратно по сосне было опасно. Вода била в ствол, перила провисли, противоположный берег начал осыпаться. Ника разложила карту на гермомешке и предложила двигаться вдоль склона к запасной контрольной точке.

— Здесь выше есть седловина, — сказала она. — От неё выйдем на основной маршрут завтра.

— Это добавит шесть километров, — заметил Ренат.

— Если ждать, добавится неизвестно сколько дней.

Арденов одобрил решение. Они сняли лагерь под дождём и начали подъём.

За ночь склон изменился. Там, где накануне рос густой папоротник, теперь лежали полосы жидкой глины. Вода стекала по новым руслам, подмывая корни. Демид шёл первым и проверял каждый участок палкой.

К полудню дождь ослаб, но туман опустился почти до земли. Видимость сократилась до двадцати метров. Ника сверялась с компасом каждые несколько минут. Спутниковый навигатор показывал их положение с ошибкой, стрелка прыгала по экрану.

— Рельеф экранирует, — сказал Арденов. — Работаем по карте.

Аня шла за Элиной и старалась не смотреть вниз. Под ногами хлюпала глина, рюкзак тянул назад. После каждого шага приходилось выбирать место для следующего.

Впереди Демид поднял руку.

— Стоим.

Из тумана донёсся шорох. Несколько камней прокатились по склону и исчезли внизу.

— По одному, дистанция пять метров, — распорядился он. — Не наступать на край.

Ренат прошёл первым опасный участок. Затем Ника. Когда очередь дошла до Марселя, тот поскользнулся, упал на колено и задел ботинком пласт мокрой земли. Глина медленно съехала вниз.

— Не двигайся, — сказал Демид.

Он закрепил верёвку за сосну и подошёл. Марсель ухватился за его руку, поднялся и перебрался на устойчивое место.

Все уже выдохнули, когда сверху раздался треск.

Это был не гром. Земля лопнула длинной линией. Кусты накренились, корни вышли наружу. Демид крикнул, чтобы все отходили к деревьям.

Часть склона с тяжёлым гулом поползла вниз.

Аня успела схватиться за ствол. Мимо прошла масса глины, камней и веток. Воздух наполнился запахом сырой земли. Несколько секунд ничего не было видно, затем туман смешался с пылью.

— Все отвечают! — крикнул Демид.

Голоса прозвучали один за другим. У Элины оказалась ссадина на ладони. Марсель ушиб колено, но мог наступать на ногу. Арденов стоял ниже остальных, держась за ветку; его рюкзак съехал на бок.

Обвал открыл в склоне тёмную полосу грунта. Из земли торчал светлый изогнутый предмет.

Сначала Аня решила, что это корень. Но поверхность была слишком гладкой.

Элина подошла ближе, присела и осторожно очистила край перчаткой.

— Не трогайте, — сказал Арденов.

Она замерла.

Из глины выступала кость. Толще человеческой руки, с округлым суставным концом.

— Лось? — спросил Ренат.

Элина покачала головой.

— Не похоже.

Обвал срезал часть склона, и теперь в стенке виднелись другие светлые фрагменты. Один напоминал ребро. Другой — часть таза, но такого размера, что Аня сначала отказалась верить собственному сравнению.

Демид оглядел склон.

— Здесь оставаться опасно. Может пойти второй обвал.

— Сначала фиксируем координаты и уходим, — сказал Арденов.

Демид проверил трещины над обнажённым участком и закрепил дополнительную страховку. Только после этого Арденов разрешил Элине подойти ближе; Марсель снимал с безопасного расстояния, Аня вела запись.

Элина убрала лишь рыхлый слой глины — несколько сантиметров, не сдвигая кость и не заходя под нависающий край.

Под глиной обнаружилась форма человеческого коленного сустава.

Если это была нога, её владелец должен был быть выше трёх метров.

Марсель замер, забыв о съёмке.

— Скажите, что я неправильно понял.

Элина молчала. Она сравнила пропорции, провела пальцем над поверхностью, не касаясь её, затем посмотрела на Арденова.

— Это бедренная кость, — сказала она. — Человеческая по строению.

— Люди не бывают такого размера, — ответил Ренат.

— Я знаю.

Из стены осыпалась новая горсть земли. За ней показался край огромной глазницы.

Аня почувствовала, как холод, до этого обычный и терпимый, проник под одежду.

В склоне лежал череп.

Человеческий.

И настолько большой, что её ладонь свободно поместилась бы внутри глазницы.

Элина не позволила приблизиться к черепу вплотную. Склон мог осыпаться снова, а выступающие кости держались в мокрой глине неизвестно как. Она попросила Марселя снять общий план, затем положить линейку на безопасном расстоянии, чтобы позднее оценить масштаб по фотографии.

Демид стоял выше, контролируя трещины. Каждые несколько секунд он смотрел не на находку, а на землю над головами остальных. Ренат держал верёвку, закреплённую за сосну. Ника отмечала пути отхода.

Аня поймала себя на странном желании спросить у скелета имя. Мысль была нелепой, но огромные кости слишком сильно напоминали человеческие. У существа были колени, рёбра, пальцы, зубы. Когда-то оно ходило, ело, могло держать предметы и поворачивать голову на звук.

— Здесь не одно тело, — сказала Элина.

Она указала на тонкую кость под рёбрами великана. Её суставы не соответствовали человеческим. Рядом виднелся край второго черепа, вытянутого и узкого.

— Их похоронили вместе? — спросил Ренат.

— Мы не знаем, похоронили ли их вообще. Это может быть слой после обрушения пещеры, лаборатория, место гибели.

Слово «лаборатория» прозвучало почти случайно, но все его услышали.

Арденов попросил не строить версий. Он говорил профессионально и сухо, однако не сводил глаз с большого черепа. Аня заметила, что преподаватель держит карандаш так крепко, что ноготь большого пальца побелел.

Марсель опустил камеру.

— Если это человек, что нам делать?

— То же, что с любыми человеческими останками, — ответил Арденов. — Не разрушать место, зафиксировать, сообщить специалистам.

— А если специалисты скажут, что такого не бывает?

— Тогда они должны будут объяснить то, что лежит перед ними.

В этот момент кусок глины соскользнул с верхней части черепа. Открылась ровная линия истёртых зубов; на одном виднелась старая трещина. Это окончательно лишило находку сходства с музейным макетом.

ГЛАВА 5

ЗАХОРОНЕНИЕ

Они отошли от открытого склона на тридцать метров и поставили временный тент между елями.

Арденов потребовал сначала проверить людей и снаряжение. Элина обработала ладонь, осмотрела колено Марселя и заставила его несколько раз согнуть ногу. Ушиб был болезненным, но сустав работал. Ренат пересчитал верёвки и карабины. Один мешок с продуктами оказался порван, часть крупы намокла. Спутниковый маяк не включался — вода попала под крышку батарейного отсека.

Второй маяк находился у Марселя. Он достал его из гермомешка и поднял над головой. Индикатор долго мигал жёлтым, потом погас.

— Нет спутника, — сказал он.

— В узкой долине бывает, — ответил Арденов. — Поднимемся выше — повторим.

Демид смотрел на склон. Из-за тумана казалось, что тёмная полоса обвала висит в воздухе.

— Мы уходим сейчас?

Арденов не ответил сразу.

По правилам они должны были покинуть опасный участок, выйти на устойчивый рельеф и передать координаты специалистам. Но находка уже была частично открыта дождём. Если ливень продолжится, останки могло смыть в овраг.

— Двадцать минут на фиксацию, — решил преподаватель. — Никто не работает под нависающим грунтом. Демид страхует. Элина определяет, что можно увидеть без раскопки. Марсель снимает общий план. Аня ведёт запись. Остальные наблюдают за склоном.

Они вернулись.

Туман начал редеть, и масштабы обвала стали понятнее. Поток земли прошёл полосой шириной около пятнадцати метров. В стенке открылся не один скелет, а целый слой костей.

Большой череп лежал на боку. Ниже угадывались рёбра, часть позвоночника и длинная кость руки. Скелет не был собран полностью: одни фрагменты сместились, другие скрывались глубже. Но его пропорции оставались человеческими.

Рядом находились меньшие останки.

Один череп имел вытянутую затылочную часть и слишком узкую нижнюю челюсть. Возле него торчали тонкие кости, напоминавшие одновременно пальцы и суставчатые лапы. Другой скелет был почти размером с обычного человека, но позвоночник изгибался под непривычным углом, а рёбра образовывали плотную защитную клетку.

Элина работала молча. Иногда просила Марселя снять определённый участок с масштабной линейкой. Аня записывала размеры, расположение и состояние находок. Цифры выглядели нелепо, но рука продолжала двигаться.

Длина видимой части бедренной кости — около девяноста сантиметров.

Ширина черепа — не менее пятидесяти сантиметров.

Высота глазницы — семнадцать сантиметров.

— Это не может быть настоящим, — сказал Ренат.

— Подделка в склоне после обвала? — спросила Ника.

— Я не знаю. Может, старый реквизит. Макеты.

Элина повернулась к нему.

— У макета не бывает губчатого вещества внутри кости. И его не пронизывают корни.

Она показала тонкий корешок, прошедший через трещину в суставе.

Марсель снова поднял камеру.

— Значит, это открытие.

— Это находка, — поправил Арденов. — Открытием она станет после экспертизы.

— Если экспертиза подтвердит, что здесь лежит трёхметровый человек, учебники придётся переписывать.

Аня посмотрела на огромный череп. В его пустой глазнице скопилась вода. Человеческое сходство пугало сильнее любых странностей соседних останков. Если бы кости принадлежали чудовищу, разум быстрее нашёл бы для них место — неизвестный зверь, вымерший вид, ошибка природы. Но широкая лобная кость, скулы, челюсть и ровный ряд зубов не позволяли отстраниться.

Перед ними лежал кто-то.

Не что-то.

Ника, наблюдавшая за верхним краем, вдруг подняла руку.

— Земля двигается.

Демид немедленно отвёл всех. Через несколько секунд со стены осыпался небольшой пласт. Вместе с глиной вниз упал тёмный предмет и ударился о камень.

Он не звякнул. Звук был коротким и глухим.

Предмет лежал у основания склона, наполовину покрытый землёй. Пластина длиной примерно с ладонь, тонкая, с закруглёнными краями. Её поверхность казалась чёрной, но когда Марсель направил фонарь, по ней прошёл синеватый отблеск.

Арденов запретил брать её голыми руками. Элина использовала перчатки и положила находку на чистую ткань.

Ника провела над пластиной ладонью.

— Тёплая.

— После земли? — спросил Демид.

— Именно.

На поверхности проступали линии. Они не были выгравированы: тонкие знаки лежали будто внутри материала. Несколько напоминали те самые три соединённых круга.

Аня наклонилась ближе.

— Это тот же символ.

На центральном круге темнела выемка, точно рассчитанная под подушечку пальца. Элина ещё не успела закрыть пластину тканью, когда Аня, желая понять, рассчитана ли выемка на прикосновение, прижала к ней палец в тонкой перчатке.

Металл вздрогнул. Голубая линия прошла от её руки к краям пластины, и где-то под склоном отозвался низкий, едва слышный удар.

Аня отдёрнула руку.

— Я только хотела понять, реагирует ли она.

— Вы не имели права проверять это на месте, — сказал Арденов. Он говорил тихо, и от этого упрёк прозвучал жёстче. — Наблюдение сначала. Действие — после общего решения.

Элина немедленно завернула пластину. Аня записала время вспышки и собственное действие, не пытаясь смягчить формулировку. Впервые её любопытство стало не способом заметить опасность, а причиной неизвестного последствия.

Арденов вернулся к её первым словам:

— Какой тот же?

Она достала распечатку старой карты. Знак совпадал почти полностью.

Несколько секунд преподаватель ничего не говорил.

— Упаковываем отдельно, — наконец произнёс он. — На сегодня достаточно.

— Вы знали об этом знаке? — спросила Аня.

— Я знал, что на старых картах встречаются неизвестные обозначения.

— Вы обвели это место на своей карте.

Ника и Демид повернулись к нему.

Арденов нахмурился.

— Потому что участок нестабилен и отмечался в отчётах лесничества. Не превращайте совпадение в доказательство.

Ответ прозвучал жёстче, чем требовалось. Но спорить на размытом склоне никто не стал.

Они завернули пластину в ткань, поместили в пластиковый контейнер и убрали в рюкзак Элины. Координаты зафиксировали сразу в трёх местах: в маршрутном журнале, блокноте Арденова и на резервной карте. Марсель скопировал фотографии на запасную карту памяти и передал её Демиду. Перед выходом Арденов переложил контейнер к себе, взяв ответственность за находку.

Когда группа уходила, Аня оглянулась.

На вершине склона, между стволами, стояла высокая тёмная фигура.

Она была неподвижна и почти сливалась с деревьями.

Аня моргнула. Туман сдвинулся, закрывая место.

— Что там? — спросила Ника.

— Кто-то был наверху.

Демид направил фонарь, хотя день ещё не закончился. Свет потерялся среди ветвей.

— Человек?

Аня вспомнила высоту сломанной рябины и отпечаток в грязи.

— Не знаю.

Демид подошёл к месту, где Аня видела фигуру, только после того, как остальные отошли от склона. Они поднялись по устойчивому краю, страхуясь верёвкой. На вершине земля была покрыта хвоей, но у двух деревьев сохранились глубокие вмятины.

Ника измерила расстояние между ними.

— Шаг около полутора метров.

— Могли упасть ветки, — сказал Арденов.

— Две одинаковые ветки, которые потом ушли?

Он не ответил.

На коре одной ели находилась свежая царапина. Она начиналась выше головы Демида и тянулась вниз тремя параллельными линиями. Элина взяла образец смолы. Марсель снимал молча, без привычных комментариев.

Аня смотрела между стволами. Фигура стояла именно здесь. Теперь она могла оценить высоту: если голова находилась там, где ей запомнилось, незнакомец был не ниже двух с половиной метров.

— Может быть человек на возвышении, — сказала она, пытаясь найти объяснение сама.

Ника проверила землю за деревьями. Возвышения не было.

По дороге к лагерю Марсель поравнялся с Аней.

— Ты уверена, что не испугалась и не увеличила его в памяти?

— Нет.

— Хороший ответ.

— В том, что кто-то стоял, я уверена. В его росте — нет.

— На записи ничего нет. Я проверил край кадра.

— Туман закрыл его раньше.

Марсель убрал камеру под плащ.

— Знаешь, чего я больше всего не люблю? Когда сенсация существует только в рассказе очевидца. Люди либо не верят, либо верят слишком сильно.

— Поэтому у нас есть кости.

— И координаты.

Аня посмотрела на Арденова. Он шёл впереди с картой; контейнер с пластиной теперь лежал в его рюкзаке. У них были координаты, фотографии, измерения и материальный предмет — слишком много для ошибки зрения и слишком мало для ответа.

У временного лагеря Ника спросила Аню ещё раз:

— Это был тот, кому принадлежат следы?

ГЛАВА 6

ЧУЖОЕ ПРИСУТСТВИЕ

Для лагеря нашли каменную террасу выше линии обвала. До темноты оставалось меньше часа, поэтому работали быстро и без разговоров.

Арденов настоял на дежурстве. Обычно на учебных маршрутах ночные смены назначались только как упражнение, но теперь он объяснил решение опасностью повторного оползня и возможным появлением животных. Никто не напомнил, что лагерь находился далеко от склона.

Первую смену взяли Демид и Ника, вторую — Аня с Ренатом, третью — Марсель и Элина. Арденов обещал проверять обстановку между сменами.

После ужина Марсель достал камеру.

— Надо записать, что мы видели, пока всё свежее.

— Уже есть видео, — сказала Элина.

— Видео костей. Нужны наши показания.

— Мы не свидетели преступления.

— Мы свидетели невозможного.

Он поставил камеру на камень и сел напротив. В свете фонаря лицо выглядело бледным, волосы прилипли ко лбу.

— Третий день маршрута, — начал Марсель. — Во время учебной практики наша группа обнаружила захоронение неизвестного происхождения. Один из скелетов имеет анатомическое сходство с человеком, но предполагаемый рост…

— Не менее трёх с половиной метров, — подсказала Элина.

— …не менее трёх с половиной метров. Рядом находятся останки существ, которые пока невозможно определить.

Он посмотрел на остальных.

— Говорите по очереди.

Ника отказалась. Ренат сказал, что уверен только в одном: кости настоящие. Демид описал обвал и меры безопасности. Элина перечислила анатомические признаки, избегая выводов. Когда очередь дошла до Ани, она показала старую карту и символ на пластине.

— Я не знаю, что он означает, — закончила она. — Но знак существовал на карте задолго до нашего похода. Значит, кто-то уже знал об этом месте или о чём-то связанном с ним.

Арденов, стоявший за камерой, остановил запись.

— Не публиковать до передачи материалов специалистам.

— Сейчас всё равно нет сети, — ответил Марсель.

— Я говорю о том моменте, когда она появится.

— Почему?

— Потому что вы не знаете, что именно сняли. Ошибочная информация разойдётся быстрее проверки. Кроме того, открытое сообщение приведёт сюда людей раньше археологов и спасателей.

Это было разумно. Марсель не спорил, но Аня заметила, как он проверил, на месте ли карта памяти.

Контейнер с пластиной положили в середину палатки Арденова. Преподаватель записал время и состояние упаковки, затем закрыл вход.

Ночь наступила без дождя. Облака расходились, между верхушками появились редкие звёзды. Лес после ливня казался слишком чистым и слишком тихим.

Во время своей смены Аня сидела у погасшего костра, завернувшись в куртку. Ренат ходил по краю лагеря, стараясь не шуметь.

— Ты действительно видела кого-то на склоне? — спросил он.

— Видела фигуру.

— Может, Арденов?

— Он стоял рядом с нами.

Ренат остановился.

— Тогда медведь на задних лапах.

— Долго стоящий между двумя деревьями?

— Я ищу нормальные варианты.

— Я тоже.

Он сел рядом.

— Мой дед говорил, что в таких лесах лучше не давать имени тому, чего не понимаешь.

— Твой дед был туристом?

— Геодезистом. Работал на севере, пропадал в экспедициях по несколько месяцев. Когда я был маленьким, он рассказывал истории. Мать злилась и говорила, что он пугает ребёнка.

— Про великанов?

— Про людей, которые ходят без дорог. Он называл их лесными хозяевами. Я думал, это сказки.

Аня хотела расспросить подробнее, но из темноты донёсся шорох.

Ренат мгновенно поднялся. Они включили фонари и направили лучи между палатками. Ничего.

Потом справа от лагеря хрустнула ветка.

— Демид, — тихо позвала Аня.

Он выбрался из палатки почти сразу, уже в ботинках. Следом вышел Арденов.

Шорох перемещался по кругу. Не быстро, не скрываясь, но оставаясь за пределами света. Лучи выхватывали мокрые стволы, папоротник и капли на ветвях.

— Эй! — крикнул Марсель, высунувшись из палатки. — Кто там?

Демид жестом велел ему замолчать.

Где-то впереди раздался низкий выдох. Затем послышались тяжёлые шаги. Их слабая дрожь ощущалась даже через подошвы.

Элина вышла с сигнальным фальшфейером в руке.

— Медведь?

Арденов не ответил. Он взял ракетницу, поднял вверх и выстрелил.

Красный свет вспыхнул над лагерем.

На несколько секунд лес стал виден далеко вокруг. Между елями двигалась фигура. Она шла прямо, на двух ногах, пригнув голову под ветвями. Линия плеч была выше головы обычного человека. Тело было покрыто тёмной одеждой или густой шерстью — в красном свете разобрать не удалось.

Фигура остановилась, повернулась к ним и исчезла за стволами двумя широкими шагами.

Никто не произнёс ни слова, пока сигнальный огонь не погас.

Потом Марсель поднял камеру.

— Я снял.

— Покажи, — потребовал Арденов.

На маленьком экране дрожал красный лес. Фигура появлялась всего на секунду, но её размеры не оставляли места обычному объяснению.

Арденов пересмотрел запись дважды.

— Утром уходим к высоте, — сказал он. — Передаём сигнал и возвращаемся к кордону.

— А находка? — спросила Аня.

— Координаты у нас есть.

— Оно следило за нами, но не напало.

— Это не причина оставаться.

Он говорил спокойно, однако ракетницу не убрал.

После появления фигуры Арденов изменил порядок лагеря. Палатки переставили ближе друг к другу, рюкзаки сложили в центре, вокруг натянули тонкую сигнальную нить с металлическими кружками. Любое движение между деревьями должно было вызвать звон.

— Если он смог подойти к склону незаметно, кружки не помогут, — сказал Ренат.

— Помогут нам не полагаться только на слух, — ответил Демид.

Ника осмотрела следы вокруг палаток и заметила одну странность: большая фигура не пыталась скрыть своё присутствие полностью. Отпечатки появлялись там, где грунт был мягким, но исчезали на хвое. Незнакомец мог бы обойти влажные места, если бы хотел остаться невидимым.

— Он показывает, что здесь, — сказала Ника Ане. — Вопрос зачем.

— Чтобы мы ушли?

— Тогда мог напугать сильнее.

Марсель предложил оставить у края лагеря камеру с датчиком движения. Арденов сначала отказался: устройство могло привлечь зверя или незнакомца. Потом согласился, если камера будет закреплена высоко и без подсветки.

Они установили её на дереве. Перед объективом положили кусок белой ткани, чтобы движение было заметнее. Марсель проверил угол и вернулся к костру.

Около полуночи камера сработала трижды. На первой записи колыхалась ветка. На второй ничего не происходило. На третьей в нижней части кадра появилась большая рука. Она спокойно подняла белую ткань, рассмотрела её и положила обратно.

Лица в кадре не было. Только пальцы, широкая ладонь и тёмный рукав.

— Он знает, что это камера? — спросила Элина.

— По крайней мере, понимает, что предмет поставили мы, — ответил Арденов.

Они смотрели запись снова и снова. Рука двигалась точно и осторожно, не напоминая лапу животного. На одном пальце виднелся тонкий шрам.

После этого Арденов переложил контейнер из середины палатки под спальник. Демид предложил оставить рядом дежурного, но преподаватель счёл, что люди важнее предмета.

Больше никто не спал.

На рассвете сигнальная нить оставалась натянутой. Кружки не звенели, вещи лежали на местах.

Вокруг лагеря обнаружили шесть огромных следов. Они образовывали незамкнутый круг.

У палатки Арденова следы подходили ближе всего.

Вход был закрыт, вещи лежали на местах.

Контейнер с пластиной исчез.

ГЛАВА 7

КАРТА, КОТОРАЯ ЛЖЁТ

Пропажу обнаружил Арденов. Он проверил палатку, рюкзак, пространство под спальником, затем заставил всех открыть личные вещи.

— Вы думаете, кто-то из нас взял? — спросила Ника.

— Я исключаю простые варианты прежде, чем принимать сложные.

Никто не возражал. Контейнера не было.

Ткань, в которую заворачивали пластину, лежала у края лагеря. На ней не осталось грязи или следов разрыва. Узел был развязан.

— Оно вошло между палатками, — сказал Ренат. — Пока мы сидели рядом.

— Не «оно», — резко ответил Арденов. — Мы видели крупную фигуру. Всё остальное — предположения.

— Фигура ростом под три метра развязала узел и забрала только пластину, — уточнил Марсель. — Это уже довольно содержательное предположение.

Демид прекратил спор. Нужно было уходить.

Они сняли лагерь, не позавтракав, и начали подъём к ближайшей высоте. Ника выбрала путь по северо-западному отрогу, где, согласно карте, лес редел и открывался обзор.

Но через два часа они вышли к реке.

Ника остановилась и долго смотрела на воду. Река была широкой, с каменистыми берегами и быстрым течением.

— Её здесь не должно быть, — сказала она.

Арденов подошёл с картой.

— Это восточный приток.

— Восточный приток в трёх километрах отсюда и течёт с севера на юг. Этот идёт на запад.

Демид проверил компас. Затем второй.

— Направление верное.

Спутниковый навигатор не определял координаты. Маяк продолжал искать связь.

— Мы могли сместиться в тумане, — предположил Ренат.

— На пять километров и через водораздел? — Ника покачала головой. — Нет.

Они прошли вдоль берега, пытаясь найти ориентир. Через полчаса наткнулись на старую сосну с белой полосой туристической разметки. Метка была почти стёрта, но под ней сохранилась вырезанная стрелка.

Она указывала прямо в реку.

— Значит, русло изменилось, — сказала Элина.

— Настолько сильно? — спросила Аня.

Арденов осмотрел берега. На противоположной стороне росли взрослые деревья, которым было не меньше тридцати лет. Река существовала здесь десятилетиями.

— Карта устарела, — произнёс он.

Ника резко сложила её.

— Вчера вы говорили, что маршрут проверяли весной.

— Проверяли основные участки.

— А этот?

— Нет.

— Тогда почему нас сюда отправили?

Арденов выдержал её взгляд.

— Потому что запасной маршрут считался проходимым по отчётам. Я не знал о новом русле.

Слово «новом» прозвучало неуместно рядом с тридцатилетними соснами.

Они устроили короткий привал. Элина дала Марселю обезболивающее — колено распухло. Арденов хотел двигаться вниз по течению, где река должна была пересечь лесовозную дорогу. Ника настаивала на подъёме к истоку: высота находилась ближе, и там появлялся шанс поймать спутник.

Демид выслушал обоих.

— Идём к высоте, — решил он. — Если за четыре часа не выйдем на ориентир, возвращаемся к реке и спускаемся.

Арденов кивнул. Для Демида это было важнее похвалы: преподаватель принял решение старшего группы, хотя сам предлагал другое.

Путь пролегал через густой ельник. Под ветвями почти не росла трава, земля была покрыта мягкой хвоей. Следы здесь читались особенно ясно.

Через километр Ника остановилась у поваленного ствола.

На коре лежали свежие щепки. Кто-то срезал боковые ветви широким, очень острым лезвием. Срезы находились на высоте двух с половиной метров.

Дальше обнаружился ещё один подготовленный проход. Затем третий.

— Это тропа, — сказала Аня.

— Слишком широкая, — ответил Демид.

Она действительно была шире обычной человеческой тропы, а ветви над ней срезали гораздо выше человеческого роста. При этом на земле почти не оставалось следов: хвоя была аккуратно разровнена.

— Нас ведут, — тихо произнёс Ренат.

— Или отводят, — сказала Ника.

Они не стали идти по проходу. Ника взяла азимут и повела группу поперёк.

Через сорок минут лес снова вывел их на ту же тропу.

Компас показывал, что они двигались прямо. Шагомер Демида подтвердил расстояние. Но очищенный проход пересёк путь под тем же углом, словно изгибался вокруг них.

Аня достала старую карту. Три соединённых круга находились примерно там, где они сейчас блуждали.

Внутри одного из кругов картограф едва заметно поставил крест.

— Мы в границе знака, — сказала она.

Пока Ренат проверял навигатор и первый повреждённый маяк, Ника попыталась восстановить путь по собственным записям. Она нанесла на чистый лист азимуты, количество шагов и примерные перепады высот. Линия получалась почти прямой и должна была вывести их к северо-западному склону.

Река находилась там, где по расчётам начинался сухой водораздел.

— Ошибка в шагомере? — спросил Демид.

— Тогда сразу у троих. И компасы показывали одно направление.

Ренат разобрал навигатор, высушил контакты и осмотрел батарейный отсек. Никаких следов воды или повреждения не было. Прибор включался нормально, но при поиске спутников снова терял координаты.

— Как будто помеха появляется именно в момент синхронизации, — сказал он.

Арденов попросил не превращать техническую неисправность в намеренное действие. Но сам держал карту рядом с навигатором, сравнивая каждую линию.

Аня вспомнила камни вдоль затопленного ручья. Если их действительно укладывали как дорогу, то местность здесь менялась не случайно. Кто-то мог перенаправить воду, уничтожить указатели, закрыть старые тропы и оставить новые.

— Для этого нужны десятилетия, — сказала Элина.

— Или поколения, — ответила Аня.

Марсель перестал снимать и посмотрел на лес.

— Вы говорите так, будто здесь живёт целое общество, которое сорок лет двигает реки, чтобы никто не пришёл.

— Я говорю, что карта не объясняет то, что мы видим.

— А если они не хотят, чтобы мы пришли, почему не показали дорогу наружу?

Ника подняла голову.

— Может, показывали. Вырванный указатель, знак ладони, тропы. Мы просто не знаем их языка.

Эта мысль изменила взгляд на происходящее. До сих пор любое отклонение казалось ловушкой. Но если широкие тропы и переставленные метки были сообщением, группа могла снова и снова выбирать неправильный ответ.

Демид предложил вернуться к последнему знаку и проверить направления. Арденов отказался: после дождя путь назад был опасным, а высота оставалась единственным известным ориентиром.

Маяк внезапно ожил и издал короткий писк. На экране появилась строка, которой раньше не было: три круга и мигающая точка.

Марсель наклонился ближе.

— Он что-то принимает.

Ренат не успел ответить. Корпус нагрелся у него в руках.

Индикатор загорелся зелёным, на экране появилась строка передачи. Марсель нажал кнопку отправки аварийного сообщения.

В кармане Марселя одновременно завибрировал телефон. На экране на несколько секунд появился значок передачи данных без названия сети, и четырёхсекундный предпросмотр ночной записи, автоматически скопированный с камеры, начал синхронизироваться с облаком. Марсель нажал отмену, но канал исчез прежде, чем статус успел обновиться. Пока маяк дымился, он не стал отвлекать остальных.

Устройство пискнуло, погасло и стало горячим.

Из корпуса потянулся тонкий дым.

ГЛАВА 8

КАМНИ

Демид выдернул батарею из маяка и положил устройство на землю.

— Короткое замыкание, — сказал Ренат, присев рядом. — Наверное, после дождя.

— Он был сухим, — возразил Марсель. — Первый намок, а этот перегорел без причины.

Арденов проверил радиостанции. Между собой они работали, но эфир за пределами группы оставался пустым. Даже обычный фоновый шум почти исчез.

— Магнитная аномалия? — предположила Элина.

— Для неё нужны основания, — сказал преподаватель. — Пока у нас два повреждённых прибора.

— И карта, которая не совпадает с местностью, — добавила Ника.

— И трёхметровый человек, который украл пластину, — напомнил Марсель.

— Никто не утверждал, что он человек.

— Отлично. От этого спокойнее.

Дальше идти вслепую было опасно. Арденов предложил разбить дневной лагерь, просушить вещи и провести разведку малыми группами, не удаляясь дальше слышимости свистка.

Демид согласился при условии, что все маршруты будут отмечаться верёвочными лентами. Ника и Аня пошли на север, Арденов с Ренатом — на запад. Элина осталась с Марселем у лагеря.

Ника двигалась медленно, отмечая направление и считая шаги. Каждые пятьдесят метров Аня привязывала яркую ленту. Лес казался одинаковым: ели, серые валуны, редкие просветы. Но спустя пятнадцать минут они вышли к каменной площадке.

Она была круглой и почти полностью заросла мхом. По краю стояли плоские валуны высотой по колено. В центре лежала плита с тремя кругами.

Аня опустилась рядом и расчистила мох.

Под ним появились другие изображения. Высокие фигуры с длинными руками. Над ними — овальные формы, окружённые короткими лучами. Ниже стояли маленькие люди, выстроенные рядами.

— Это не метка лесоустройства, — сказала Ника.

— Нет.

Резьба была простой, но последовательной. На следующем камне высокие фигуры держали маленьких за руки. На третьем овальные формы опускались к земле. На четвёртом маленькие люди окружали одну высокую фигуру с поднятым оружием.

— Похоже на историю, — сказала Аня.

— Или на то, что мы хотим увидеть после костей.

Ника произнесла это без насмешки. Она всегда сопротивлялась первому объяснению, даже если оно нравилось ей самой.

Аня сфотографировала каждый камень и зарисовала расположение. На внутренней стороне одной плиты обнаружилась тонкая линия символов. Среди них повторялись три круга, а рядом находился знак, похожий на раскрытую ладонь.

Из леса донёсся свисток — один длинный сигнал. Возвращение.

По дороге назад они обнаружили, что первая лента исчезла. Вторая лежала на земле аккуратно сложенной. Третья была перевязана на соседнее дерево.

Ника остановилась.

— Это делает не животное.

Они дали ответный свисток и ускорили шаг. Через пять минут услышали движение справа. Кто-то шёл параллельно, скрываясь за деревьями.

— Мы не ищем конфликта! — крикнула Аня.

Шаги прекратились.

— Мы нашли кости! Пластина у вас. Мы уйдём, если покажете дорогу.

Ника тихо сказала:

— Ты уверена, что оно понимает?

— Нет.

Впереди качнулась высокая ветка. На стволе появился новый знак — три полосы, проведённые светлой глиной.

Ника подошла ближе.

— Этого не было.

Полосы указывали влево. Именно там, по их расчётам, находился лагерь.

Они пошли в указанном направлении и через десять минут вышли к своим.

Арденов и Ренат вернулись раньше. Они нашли обрыв и старые каменные ступени, ведущие вниз, но не стали спускаться без группы.

Аня показала фотографии площадки.

Арденов долго рассматривал изображения.

— Петроглифы могут быть поздними, — сказал он. — Их мог сделать кто угодно.

— Человек ростом в три метра? — спросил Марсель.

Преподаватель не ответил.

Элина тем временем раскладывала на ткани найденные предметы: кусок старой проволоки, ржавую гильзу, обломок стекла. Она обследовала ближайший участок и обнаружила следы человеческого пребывания, но всем предметам было несколько десятилетий.

— Здесь раньше ходили люди, — сказала она. — Потом перестали.

— Или не вернулись, — тихо произнёс Ренат.

После возвращения из разведки группа долго обсуждала, считать ли светлые полосы указателем. Арденов настаивал, что идти по неизвестной метке без понимания её значения нельзя. Ника возражала, что собственный маршрут уже дважды вывел их не туда.

— Мы не выбираем между известным и неизвестным, — сказала она. — Мы выбираем между двумя неизвестными. Просто одно нарисовано на нашей карте.

Демид попросил каждого назвать факты отдельно от предположений. Аня перечислила каменную площадку, повторяющийся знак, переставленные ленты и новые полосы на дереве. Марсель — фигуру на видео и руку у камеры. Элина — следы, размеры ладони и разумное обращение с узлом. Ренат — отказ приборов и неизвестные символы, появившиеся на экране маяка.

— Факт ещё в том, что нас могли атаковать ночью, но не атаковали, — добавил Марсель.

— И забрали опасный предмет, — сказала Аня.

Арденов записал всё в свой блокнот. Его осторожность больше не выглядела отрицанием. Он пытался найти решение, за которое сможет отвечать, если предположения окажутся неверными.

Вечером Ника устроила опыт. Она положила на границе лагеря три предмета: красную ленту, пустую флягу и лист с нарисованной ладонью. Рядом провела стрелки в трёх направлениях. Идея была простой: если наблюдатель понимает символы, он может сдвинуть один предмет.

Ночью никто не слышал движения. Утром фляга и лента остались на месте. Лист исчез.

Его нашли на камне в десяти шагах. Стрелка, которую Аня нарисовала на север, была зачёркнута. Рядом появилась новая — на северо-восток.

— Значит, понимает, — сказал Ренат.

— Или кто-то из нас решил пошутить, — заметил Арденов.

Никто не признался. Марсель даже предложил проверить его карманы, чем только усилил подозрения преподавателя.

Они решили не менять маршрут немедленно, но сохранить указанное направление. Аня убрала лист в журнал; на бумаге оставался тонкий след белой глины.

День ушёл на просушку снаряжения, проверку травм и сверку двух карт. Ренат высушил и заново собрал первый маяк: устройство включалось, но проверить передачу без устойчивого сигнала не удалось. Новых знаков на палатках больше не появилось.

К вечеру они приняли решение: утром спуститься по каменным ступеням. Склон на западе должен был вывести к реке, а по ней — к дороге. Оставаться на месте без связи было опаснее.

Перед сном Аня ещё раз просмотрела снимки резьбы. На одном камне, который она сначала приняла за изображение боя, маленькие фигуры не нападали на высокую.

Они закрывали её собой от овальной формы в небе.

Она увеличила фотографию.

В углу изображения была выбита раскрытая ладонь.

Такая же, как рядом со знаком на пластине.

И такая же, как светлый отпечаток, появившийся ночью на внешней стенке их палатки.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

СЛЕДЫ

ГЛАВА 9

СПУСК

Отпечаток заметила Элина.

Утром она обходила палатки, проверяя, не ослабли ли растяжки, и позвала остальных. На серой ткани виднелась ладонь, нанесённая тонким слоем белой глины. Она была почти в полтора раза крупнее ладони Демида. Пять пальцев, обычное расположение суставов, широкая линия большого пальца.

— Ночью никто не дежурил у этой стороны? — спросил Арденов.

— Я обходил лагерь в два, — ответил Демид. — Следа не было.

— Я вставала около четырёх, — сказала Элина. — Ничего не слышала.

Марсель снял отпечаток крупным планом, затем приложил рядом свою руку.

— Похоже, нам дали знак.

— Какой именно? — спросила Ника. — «Доброе утро»? «Убирайтесь»? «Я могу подойти к вашей палатке, пока вы спите»?

Последний вариант никому не понравился.

Арденов хотел стереть глину перед сбором, но Аня попросила вырезать небольшой образец с края, не повреждая тент. Элина сняла его стерильной салфеткой и убрала в пакет.

К каменным ступеням вышли к девяти. Они начинались между двумя валунами и спускались в расселину. Ступени были широкими: проступь каждой — почти вдвое глубже обычной. Некоторые раскололись, другие ушли под мох, но общий путь сохранялся.

— Людям неудобно по таким ходить, — сказал Ренат.

— Может, это не ступени, а укрепление склона, — ответил Арденов.

Ника посмотрела на него.

— Вы всё ещё собираете простые варианты?

— Пока они не закончились.

Демид закрепил верёвку. Из-за ушиба Марсель спускался медленнее, и Элина шла рядом. Арденов замыкал группу.

Расселина постепенно углублялась. Сверху оставалась узкая полоса неба, внизу лежали мокрые камни. Через двести метров ступени вывели их к подземному ручью. Вода исчезала под стеной и появлялась дальше, образуя неглубокие чаши.