Читать книгу: «Пустота»
Клинов вошёл в приёмную замминистра и с порога начал:
– Михаил Михайлович! Вы понимаете, что за дело Вы подсовываете мне? И насколько малы шансы в нём разобраться?
– Виктор Сергеевич, не шумите, пожалуйста, и присядьте. Давайте обсудим спокойно, – замминистра показал рукой на кресло для посетителей.
Клинов плюхнулся в кресло, слегка поёрзал и, решив, что устроился удобно, продолжил:
– Как Вы себе представляете это? Там ведь нет данных совсем!
– Ну, Вы уж совсем -то не преувеличивайте. Вы за время работы у нас показали, что можете обойтись с полным минимумом данных. А то и с их искажением, – замминистра говорил тихо и уговаривающе, как будто убеждал ребёнка выпить неприятное лекарство. – Мы же гарантируем Вам возможность привлечения любых специалистов и экспертов. И уже связались с Вашими бывшими коллегами. Они, понимая важность ситуации, готовы на всё. И только ждут от Вас списка, кто персонально Вам нужен.
– Погодите. Давайте я озвучу ещё раз, что мы имеем: Большая консервная банка, именуемая межпланетным кораблём. Внутри неё сорок четыре члена экспедиции на Перспективу Лунгрена. Двигаясь вне пределов пространства с целью прибыть на эту самую Перспективу Лунгрена (тьфу, нельзя короче названия планетам давать?) вдруг обнаруживают, что у всех у них стёрта память о последнем дне. Причём, ровно об одном дне. А когда, разобравшись, что случилось, начинают осмотр корабля, то натыкаются на запиханный в утилизатор и только чудом не утилизированный труп сорок пятого члена экспедиции. Что я ещё забыл? Ах, да! Никаких видеозаписей на борту не ведётся. Труп прошёл процедуру тотальной очистки – его даже обеззаразили жёстким рентгеновским излучением. Причём делалось это на автоматической линии утилизации опасных биоотходов. И даже если я притащу туда суперспециалиста, он всё равно ничего не найдёт. Капитан, увидев всё это, вышел в пространство, лёг в дрейф и отправил послание в Международный Комитет Освоения Миров о происшествии. После чего заблокировал кабины полевиков, чтобы никто не покинул корабль, и ждёт от Земли решения, переданного с посланным межзвёздным разведкораблём. Ни с какими другими судами стыковки он не допустит и на связь не выйдет. Если ответ не прибудет, он развернёт корабль к Земле. Верно?
– Да, Вы довольно лаконично описали суть происшествия, упустив момент, что за несколько дней до происшествия некто уже стирал память у члена экспедиции. В качестве розыгрыша. И, видимо, это и дало толчок к преступному замыслу. От себя добавлю только, что срыв этой экспедиции затормозит освоение миров подобного типа на неопределённый срок. Кстати, подобных планет, где жизнь только-только переходит на кислородный цикл и либо вообще не создала сложных форм, либо только начала их создавать, найдено более полутора десятков. И, в случае удачи с этим проектом, мы получим сразу множество миров для колонизации. Самые консервативные расчёты показывают, что Земля сможет «сбросить» туда в первые пятьдесят лет освоения более трёх миллиардов людей. Это же вернёт нас к плотности населения близкой к началу двадцать первого века! Мы сможем увеличить размеры так дорогих Вам лично, классических методов производства пищи, а не кормить миллиарды людей искусственными полуфабрикатами после переработки водорослей, дрожжей и тому подобного.
– Вот только ради этого я туда поеду. Но шансов не вижу. На мой взгляд, лучше вернуть всех обратно и собрать новую экспедицию.
– Исключено. Ставки столь высоки, что Вы повезёте с собой пакет, требующий продолжить экспедицию независимо от результатов расследования. Но всё-таки хотелось, чтобы Вы нашли виновного. Тогда, после замены выбывших членов экспедиции, миссия будет продолжена.
– Ну, так если Вам так всё равно – объявите случившееся несчастным случаем – и пусть работают.
– Ну, что Вы, Виктор Сергеевич. Когда люди оторваны от своей родины и работают довольно компактным коллективом, подобные «неприятности» сильно деморализуют. Итак, что Вам надо? А то корабль уже готов, – замминистра резко сменил менторский тон на деловой.
– Эксперта оперативной группы с полным набором оборудования. Придётся прочесать весь корабль. Ну, и чем скорее, тем лучше – информацию о проекте. Кто инициатор, что именно делать собрались? Кто выступал против и по каким причинам? Кто финансирует? В общем, всё, что хоть как-то связано. Пока я туда добираюсь, соберите тут всю подноготную о всех членах экспедиции и экипажа корабля, если они не одно целое. Максимум информации, даже частной. Возможно искать надо в прошлом. Но если это спонтанное или случайное убийство, а убийца просто сообразил, как быстро замести следы, то, повторюсь – шансов нет. Полная пустота.
Несмотря на «Марсианское дело» и уже пару десятков других из дальнего космоса, Клинов впервые летел на настоящем космическом корабле. Сам корабль был пришвартован к орбитальной док-станции. И отправился он туда ставшим для него уже вполне привычным способом. Только вот его личная непереносимость полевых перемещений плюс невесомость на док- станции привела к тому, что по прибытии он вылетел из дверей кабины и, столкнувшись с кем-то из работников станции, уже совместно ударился о перегородку. И теперь сидел в кресле напротив капитана разведкорабля, плотно привязавшись и постоянно потирая бровь, слегка рассечённую о шлем работника.
Капитан был весьма небольшого роста, крепко сбитый мужчина лет за пятьдесят. Он разместился в кресле и не особо утруждался по поводу невесомости.
– Итак, товарищ майор, что Вас интересует? – Капитан принципиально обращался к Клинову по званию, видимо, сказывалось то, что косморазведка по старинной традиции тоже имела воинские звания и регалии, давно утраченные в других направлениях космической деятельности.
– Ну, для начала – я знаю, что перемещение будет мгновенным, здесь, в этом пространстве. Но, насколько помню школьный курс, мы – то с вами пробудем «вне пространства» какое-то время. Вот и хотелось бы знать – сколько?
– Ну, тут всё просто и сложно. Такие перемещения, как Вы, может, помните, в отличие от полевых, открыты случайно, когда в результате попытки полёта к Нептуну попали на Землю-2. И точных формул на время полёта до сих пор нет. Но есть чёткая прямая зависимость от массы. Взвешивание грузов и пассажиров прошло, и расчётное время полёта составит шестьдесят – шестьдесят пять часов. Но мой опыт говорит, что, может, и на несколько часов дольше. Для сравнения – корабль, к которому мы летим, к тому месту, где находится сейчас, двигался почти пятьдесят дней. А до ПеЛунги – ему ещё дней двадцать лететь.
– ПеЛунги? – переспросил Клинов.
– Да, так мы для краткости зовём Перспективу Лунгрена.
– Ясно. Думаю, тогда надо поторопиться с отлётом. Ещё вопрос – чисто для самообразования. Зачем такой огромный корабль гнать так далеко? Не проще пригнать туда просто товарную и пассажирскую кабины полевика?
– Собственно, этот корабль и есть огромная товарная и пассажирская кабины. Но, чтобы их запитать, нужна атомная станция. Энергозатраты на пересылку зависят от массы пересылаемого предмета гораздо сильнее, чем от расстояния. Ну, и тут нет «единого поля», которое формируется в крупных городах на Земле и других планетах. А передача по каналу ещё более затратна. Так что в корабле только технари, которые обеспечат начало самой экспедиции, ну, и плюс десяток учёных, которые начнут работать сразу на месте. И уже от них будет зависеть, что будет перемещаться дальше.
– Понятно, а в полёте тоже невесомость?
– Да, конечно. Ведь ничего массивного рядом нет. Там вообще неизвестно, что есть за бортом. Все попытки «задержаться» там или выйти за пределы «пузыря нормальности» кончались катастрофой. Так что полёт будет «по старинке», с невесомостью.
К собственному удивлению Клинов быстро освоился в разведчике и уже к концу первых суток прекрасно ориентировался на судне. Он вместе с экспертом, высокой худой дамой, явно старше его, проводил всё время, читая материалы, собранные ему в ММС.
Организовал он это так: они оба читали одинаковый фрагмент, а потом обсуждали его, обмениваясь впечатлениями и тем, что показалось интересным. Кроме того, он загрузил их в компьютер с целью анализа на конфликтность и коррупционноёмкость. Вдруг машина нащупает связь. При разборе «хозяйственных» дел такая методика часто помогала.
Судя по первичным данным, члены экспедиции ранее не пересекались нигде. До лагеря совместной подготовки. А там они были две недели всего. Отрабатывали слаженность при совместных аварийных работах. На всё остальное программа была индивидуальна у каждого. А учёные, например, так вообще разделялись по квотам между странами – участницами проекта. В процессе подготовки конфликты не зафиксированы. Иначе бы в группе была замена. Поскольку малейшее отсутствие взаимопонимания ставит под угрозу всю экспедицию, то психологической совместимости уделяется много сил. Специальные тесты конфликтных отсортировывают заранее, а практика в лагере подготовки быстро выявляет, если машины ошиблись.
Для Клинова на первое место выходила версия «внезапного конфликта», приведшая к трагедии. Но она же, судя по материалам отборки кандидатов, была наименее вероятна. Как мог сразу на ровном месте вспыхнуть конфликт между так тщательно подобранными психотипами людей?
Точно на шестьдесят пятом часу корабль вдруг повис в «нормальном» космосе. Место было удалённое от всех светил и поэтому в обзорные иллюминаторы открылся прекрасный вид на звёздное небо. Даже, пожалуй, лучше, чем на орбитальной станции. И только с одной стороны пейзаж портила громада экспедиционного корабля. Клинов, глядя на него, обратился к эксперту:
– Мария Вадимовна, боюсь, Вам придётся со своими роботами облазить всю эту махину.
– А что искать – то, Виктор Сергеевич?
– Вот как бы знать. Всё, что лежит не на месте. Любой предмет, который не должен тут быть, и никто не вспомнит, как он там оказался, может быть уликой. Любые органические следы там, где не должно их быть. Одежда погибшего так и не обнаружена. Её или очень хорошо спрятали, или утилизировали. Вы найдёте или её, или следы того, кто прятал, а это – наш объект охоты. Ну, и выяснить, каким конкретно методом была стёрта память.
– У Вас всегда такие лёгкие задания?
– Ну, бывают и сложнее. Тут хоть люди, скорее всего, виновники.
– Вы намекаете на Вашу историю с Марсом, прогремевшую на весь мир? – Эксперт посмотрела внимательно на майора. Тот же, не отрывая взгляд от иллюминатора, ответил:
– Её, её родимую.
Шлюзование и переход на экспедиционный корабль прошли довольно быстро и технично. В «бублике» основных помещений корабля действовала гравитация хоть и ниже земной, зато не за счёт вращения всего корабля, поэтому во множестве иллюминаторов был прекрасный вид. Дело в том, что этот «бублик», как его называли члены экспедиции, потом останется на орбите, как базовая орбитальная станция. И для удобства работы и наблюдения за планетой он снабжён был генератором гравитации. Эксперт – криминалист сразу же принялась раздавать команды своим «ищейкам» – роботам-инспекторам, половина которых больше походила на пластиковых такс, а вторая половина – на пауков. Её свора немедленно разбежалась по кораблю, внося иногда суматоху, особенно когда подобная ищейка падала на голову ничего не ожидающему члену экспедиции.
Клинов же начал с разговора с капитаном, человеком молодым, как большинство членов экспедиции. Он и ещё три члена экипажа этого сильно автоматизированного корабля вернутся на землю сразу же, как выведут на заданную орбиту орбитальный блок и запустят в работу планетарный.
Они сидели в рубке управления. Капитан, скрестив руки на груди и выпрямив спину. Клинов же, безмятежно развалившись в кресле напротив и подставив под ноги в качестве пуфа какого-то робота. После обмена любезностями капитан задал вопрос:
– Вы планируете начать допрос с меня?
– Ну, что Вы, – Клинов слегка махнул рукой, – в Вашем случае вы будете «допрошены» последним. Сейчас мне надо уточнить некоторые детали, отсутствующие в сообщении, чтобы сориентироваться, куда идти, так сказать.
– Что именно Вы хотели уточнить?
– Как Вы поняли, что произошло стирание памяти?
– Довольно просто. Я проснулся и пошёл на смену. А там за пультом сидел бортинженер и, мало того, что спал, так ещё, когда проснулся, спросил: – «Ты что, не ушёл ещё?» Довольно быстро выяснилось, что он считает, что только что заступил на смену и сменяет меня. А я был уверен, что меняю пилота. Вот тут я сразу вспомнил историю с Мехлисом и посмотрел на календарь.
– Хм. Вот так сразу вспомнили про эту шутку? – Клинов посмотрел на потолок, как будто ожидал увидеть там ответ, а не услышать от капитана.
– Ну, а как же ещё? Там тоже всё началось с того, что этот Мехлис припёрся осмотреть своё оборудование и увидел, что контрольный лист за день у него уже весь отмечен как «выполнено». Он решил, что кто-то подшутил над ним и взломал его учётную запись. Но очень скоро выяснилось, что он ничего не помнит о вчерашнем дне. Скандал был отменный. Все – и обеспечение, и учёные два дня грызлись на тему, кто это сделал. В результате график подготовки оборудования слетел к чёрту. Поэтому я, когда повторилось и нашли труп, опираясь на власть капитана, абсолютную на корабле, запер всех в каютах, отключил связь и запретил прогулки менее чем втроём в сопровождении одного из нас. Чтобы не было возможности уничтожить улики. Даже роботов- уборщиков отключил, чтобы не стёрли чего нужного. Так что члены экспедиции уже больше злы на меня за срыв программы, чем на убийцу.
– Ваши меры весьма похвальны.
–Ничего особенного, такова инструкция. – Капитан чуть ослабил хватку рук, но тут же снова сел «на изготовку».
–Ну, всё же мой опыт говорит, что инструкции не всегда выполняются точно, – майор потянулся. – Ну, так давайте вернёмся к моменту, когда Вы поняли, что у вас с бортинженером тоже стёрта память, что Вы сделали?
– Вызвал Того, он главный среди «пассажиров» (слово пассажиры прозвучало как-то пренебрежительно) и устроил ему взбучку, что такие шутки с членами экипажа в полёте приведут в лучшем случае к тому, что мы окажемся неизвестно где и хорошо, если будем знать – когда.
– Вы имели ввиду «парадокс Петрова», по которому и нашли потом экспедицию вместо Нептуна на Земле-2? Имелись основания подозревать подобное?
– Да нет, – капитан, наконец, расцепил руки и с досадой махнул правой, – это я так, для красного словца припечатал. Очень уж они меня разозлили.
– Ну, и что же Того?
– А он лишь хлопал глазами и кланялся. Манерный очень. И только возьми и скажи, что, мол, сегодня на сорок восьмой день пути, он соберёт всех и примет самые жёсткие меры. Вот тогда я и понял, что он тоже в сорок восьмом, а у нас сорок девятый! Вот тогда началось! Мы начали с ним всех по очереди опрашивать. И выяснилось, что память отшибло у всех! Мы даже не сразу заметили, что опросили не всех, а когда хватились – начали поиски, ну, и нашли его в утилизаторе. Если бы я не поднял панику, не остановил все работы до выяснения обстоятельств, кто – нибудь обязательно бы активировал утилизатор, и нам бы осталась лишь масса для биореактора. Какие-нибудь препараты для лаборатории из него бы сделали – и всё. А то и в пищу пустили бы. Бр-р-р. Самый собачий полёт в моей карьере.
– И много у Вас было полётов? – поинтересовался Клинов, хотя ответ знал уже.
– Ну, такой – то – первый. Я до этого сто один полёт на разведку слетал. Между прочим, за мной ещё две таких же планеты числятся. Только их я проще назвал – «Гриб» и «Слякоть». На первой грибы уже есть на суше – такие купола по пять – шесть метров в высоту. На болоте стоят. Видите ли, перерабатывают опавшие хвощи и что там ещё успело вылезти из воды. Мне сказали, на Земле раньше тоже такие водились. Ну, а со второй всё просто – там бактериальный мат на дне моря, а под ним толстенный слой отмерших бактерий, местами с километр толщиной. Говорят, из него потом нефть сделается. И никакой иной жизни – правда, уже кислород есть, почти как на Земле -восемнадцать процентов.
– Ну что ж. Я так понимаю, Вы всё-таки какое-то расследование проводили и первый раз, и второй. Есть какие-то результаты?
– Да какое там? – капитан опять махнул рукой, – никто ничего не помнит! У меня в медотсеке есть ментаскоп, а бортинженер собрал простенький полиграф на 5 показателей. И ничего! Ментаскоп вообще показал отсутствие скрываемых эмоций и ровную схему ментального слепка. А полиграф… ну, что от него ожидать? Если человек не знает, что он врёт, то и полиграф ложь не заметит.
– А полиграф вы собрали после первого случая?
– Да.
– И что, тоже не помогло?
– Нет. Ну, так он простенький, без энцефалографии, такой можно обмануть, если нервы крепкие.
– Ну, что ж, первой жертвой у нас был Мехлис Лазарь Моисеевич, с него и начнём.
Почему-то Клинов ожидал увидеть такого классического еврея из анекдотов. Но в кресло напротив него уселся здоровый крепкий парень ростом под два метра, широкоплечий, розовощёкий. Положил на подлокотники кресла свои кулачки с голову новорождённого и радостно спросил:
– Ну что? Вы, наверное, какое-нибудь оборудование притащили? И сейчас всё узнаете и так?
– Ну, прежде чем тащить оборудование, как Вы изволили выразиться, надо выяснить, чем Вас так почистили, – слегка подражая настрою допрашиваемого ответил Клинов.
– Ну, так наркотой какой-нибудь. Чем ещё-то.
– Напомните, кто Вы по профессии?
– Ядерщик. Я тут первые три земных года буду сначала собирать, а потом обслуживать атомную станцию.
– Ну тогда Ваше незнание понятно. Давайте пока вспомним первый случай, когда пострадали Вы единственный.
– Давайте. Только вот я ничего не помню!
– А мы пороемся там, где Вы помните. Начнём с начала. Если б у Вас был тут явный конфликт с кем-то, вас бы обоих убрали и заменили. А вот, например, может, просто с кем-то, скажем так, отношения «чуть хуже». Это может проявляться в мелочах, которые Вы сразу-то и не заметите. Ну, например, кто-то никогда в кают-компании не сядет с Вами рядом. Никогда не заговорит с Вами первым. Не сядет с Вами за один стол обедать. Никогда не улыбается при виде Вас.
– Ну, так это – весь научный персонал! Они у нас все слишком важничают. По их мнению, они – спасители человечества. Передовой отряд на фронте человеческой экспансии. Я не шучу – они прям такими словами говорят. Кстати, только сейчас дошло. Ведь только среди них, ну, и ещё врач наш, может быть человек, способный на такую штуку.
– А что врач? – уточнил Клинов.
– Не, наш Айболит – тётка что надо. Она – мировая женщина, и мы с ней очень даже хорошо.
– Ну, видимо не очень, раз называете женщину – врача в честь мужчины – ветеринара.
– Что?
– Айболит, если Вы вдруг забыли, лечил зверей и был мужчиной.
– Да ну? Во дела! А я и не знал. Её наш Колька – электрик так назвал, ну, мы все за ним и повторяем. Вот умора. Обязательно всем расскажу.
– Ну, хорошо, с ситуацией «до» разобрались для начала, давайте поговорим про ситуацию «после».
– Ну, а что после – то? Там всё известно. Первый раз вон капитан даже голову мою просвечивал и на детекторе лжи гонял, всё думал – вру. И вопросами запытал хуже Вашего. Заставил три раза в течение дня в разное время написать всё, что помню про последний день. А потом ещё раз, как раз за день до того, как это всё случилось.
– Интересно – надо будет глянуть. Вашему капитану явно надо было у нас служить.
– Во-во. Как-то разбили плафон аварийного освещения – так он ведь вычислил, кто и как. И ведь накатал служебку на возмещение. Тот ещё сыщик.
– Ну, а всё-таки. Были ли люди, чьё отношение к Вам изменилось после первого случая, скажем так – заметно? Ну, например, стал Вас активно жалеть, а до этого забывал спросить, как дела. Ну, или наоборот, стал как-то особенно часто шутить по Вашему поводу.
– Шутить? Да у нас, вообще-то, как-то не принято так уж разыгрывать. Ну, могут, например, поменять заказ меню на следующий день. И будешь весь день питаться на какой-нибудь веганской диете. Или ещё что- то такое безобидное. А тут ведь, если что, можно же и совсем идиотом сделать. Так что нет, не заметил я ничего такого.
Клинов отпустил Лазаря и продолжил с остальными. К концу первых суток они вернулись в свой разведкорабль. После долгого дня сиденья и утомительных разговоров майор с удовольствием просто повис в воздухе, и обсуждал с экспертом результаты дня:
– Ну-с, Мария Вадимовна, что Вам удалось за сегодня?
– Первое, что удалось – это установлен метод стирания памяти.
– Это уже хорошо.
– Ничего хорошего. Вы в курсе, как происходит перенос из временной памяти в постоянную?
– В пределах школьного курса. Всё, что мы за день увидим и запомним, ночью мозг сортирует и что-то стирает, а что-то переносит в долговременную память.
– Ну, можно и так сказать. А отвечает за этот процесс конкретный белок. Так вот ещё в двадцать первом веке научились нарушать работу этого белка. Причём весьма успешно и скрытно от пострадавшего. Вводилось специальное вещество в кровь. Оно спокойно в организме находилось, выискивая и сцепляясь с молекулами этого белка, но не трогая его, поэтому никаких нарушений подопытный не замечал. А потом, когда он засыпал, внешней командой активировали это вещество – оно блокировало работу белка. И тогда во время сна всё, что было в краткосрочной памяти, стиралось, а в долгосрочную не заносилось.
– И что выступало этой командой? – Клинов попытался принять положение, чтобы смотреть в глаза эксперту.
– Да что угодно. Когда экспериментировали на мышах – это были вспышки света. А когда дошли до людей, то уже и звук испытывали, и многое что другое. Но тут использовался вполне легальный на земле вариант этого препарата с активацией звуком. По всей видимости на ужин все получили порцию этого препарата, а ночью по радиосети корабля прозвучал кодовый звуковой тон. И всё – утром никто ничего не помнит.
– А как же смена? Тот же бортинженер?
– Снотворное.
– Рискованно оставлять корабль без контроля во время полёта. Можно и не прилететь.
– Или преступник не знал, что корабль требует постоянного контроля.
– Тоже вариант. А, возможно, преступника этот вариант тоже устраивал.
– Может быть, – эксперт отстегнулась от кресла и тоже повисла в воздухе, потянулась и произнесла:
– Хорошо – то как! Вот бы дома иметь возможность часок повисеть в воздухе после трудного дня.
– Во-во. А что, кстати, что ваши собачки нанюхали?
– Инспектора? Пока ничего интересного. Помещение утилизаторной было выдраено роботами. Там стерильно. Следов волочения тела тоже нет. Пока все спали, прошла плановая генеральная уборка, и роботы уничтожили всё, что было. Сейчас они ищут по служебным и техническим помещениям. Может, одежду найдут.
– Хорошо бы. Ну, ладно, давайте спать. Пока, лично мне кажется, что всё хорошо.
– Что же хорошего?
– Ну как? Вы же только что подтвердили мне версию запланированного убийства.
– Как?
– Ну как же. Заметьте – сразу после убийства была ПЛАНОВАЯ генеральная уборка. Тот, кто совершил убийство, знал, что, если обеспечить отсутствие людей, роботы сотрут всё. Не удивлюсь, что для верности он сыпанул не только лекарство, но и снотворное всем, а не одному бортинженеру. И, вообще, не удивлюсь, если и убийство произошло, когда все уже вырубились от снотворного, а роботы ещё не начали.
– И что в этом хорошего? Это значит, что мы имеем дело с хладнокровным расчётливым преступником, который заранее, возможно, на Земле ещё, всё спланировал.
– Вот и отлично! Чем более сложный и грандиозный план, чем больше он растянут во времени, чем больше в нём ходов, тем выше шанс, что что-то пошло не так. Или не предусматривалось совсем. Знаете, на Земле я больше всего опасался, что кто-то в запарке стукнул другого по голове, а когда псих прошёл, он резко придумал, как замести следы. Это был бы самый худший вариант. Вот тогда мы бы долго и нудно копались во взаимоотношениях всех и каждого. И всё равно, в результате, получили бы массу никому не нужных сплетен.
– Ох, хоть и не сильно, но Вы обнадёжили меня.
– Завтра, Мария Вадимовна, сделайте мне упор на следующее:
Подтвердите или опровергните применение снотворного и масштабы этого применения;
тщательно обыщите каюту погибшего и каюту Мехлиса;
ищеек натравите на поиски следов этого препарата – даже если он есть в аптеке корабля, то вряд ли в таких масштабах. Кто-то его пронёс, поэтому после кают пусть проверят всё оборудование, весь груз. Это сейчас приоритетнее вещей.
И, вообще, зачем такие таблетки нужны? Ничего не понимаю.
– Медицина катастроф и психиатрия. Перенёс человек какой-то глобальный стресс, находится на грани срыва. Ему – таблетку плюс снотворное, а проснулся – и вуаля – мозг перезагружен. Можно потихоньку, дозированно, снова рассказать, из-за чего он тут. И вместо нервного срыва у вас адекватный человек, – эксперт сделала рывок и, подлетев к стене, стала принимать сидячее положение.
– Ну, что ж, тогда спокойной ночи. Кстати, учитывая, что мы выяснили, на экспедиционном корабле ничего не пить и не есть.
– Совсем?
– Абсолютно! – и майор поплыл в свою каюту, на ходу крикнув: – Спокойной ночи!
– Ага, спокойной. Я ж там обедала!
На следующий день пришли личные данные на всех членов экипажа. Майор засел с ними до самого вечера на разведывательном корабле. Когда эксперт в обед появилась перекусить, он и её оставил разбирать личные дела, сказав, что роботы сами справятся. К концу дня Клинов обратился к эксперту:
– Что-то, Мария Вадимовна, Вы как-то часто зеваете. Тяжело работать «с бумажками»?
– Да нет, после Ваших слов вчера я не смогла уснуть. Я ж обедала на экспедиционном корабле. Всё боялась, что проснусь – и ничего не помню. Записала на бумагу карандашом! Всё, что вспомнила за день. И всё равно кое – как уснула за час до будильника.
– Ну, уж зачем так-то переживать! – майор явно развеселился, – дело уже раскрыто, можете сегодня лечь пораньше. Вот дождёмся, когда Ваша свора на подзарядку прибудет и сольёт все отчёты. Пока, я так понимаю, от них – ни слуху, ни духу, значит, ничего не обнаружили?
– Нет. Я специально запрограммировала их не дёргать нас по ходу, а отчитаться в конце. Когда толком не ясно, что искать, они будут каждую минуту слать «важное сообщение».
– Надеюсь, Вы правы.
– Постойте! Я что-то не поняла – Вы сказали, что дело раскрыто?
– Да, конечно. Доказательств только мало.
– И кто убийца?
– Ой, не спешите. Завтра всё оформим.
– Вы – изверг! Я опять не усну! Это ж надо. Вчера напугали меня отравой, сегодня сказали, что знаете – кто, но скажете завтра. Если Вы не скажете мне, я Вас сама отравлю!
– Ну, тогда почитайте на досуге воспоминания Мехлиса, которые он трижды записал по требованию капитана. Посмотрите ещё раз результаты расследования капитана, что он смог установить абсолютно точно. Посмотрите его личное дело. Посмотрите личное дело погибшего. Посмотрите инструкцию капитана на подобный случай. Ну, и перечитайте ещё раз вводные данные об экспедиции, которые мы с Вами изучали по пути сюда. И ответьте на главные вопросы. Что должно было произойти, если бы не наше вмешательство. Ну, и заодно, если бы капитан до конца выполнил инструкцию, а не на 99% – видимо, понимая уровень потерь от своего решения. И кому это выгодно?
– Всего лишь? Я всё это видела и читала вместе с Вами.
– Ну, тогда ответьте на вопросы, если Вам не будет спаться.
К концу рабочего дня «свора» Марии Вадимовны принесла, как она сказала – «косточку». Следы лекарства, которым стёрли память, найдены в грузовом отсеке. Оно было запаковано вместо инструкции к установке анализа состава газовых и водных сред. Там же лежало большое количество снотворного. А вот на руках и одежде членов экспедиции ничего не найдено. Только у Мехлиса следовой остаток химии в организме больше остальных – но он и получил двойную дозу.
На следующий день, перед обедом, всех собрали в просторной кают-компании экспедиционного корабля. Напротив членов экспедиции сидели майор и капитан корабля с экспертом. А бортинженер и пилот стояли у входов в помещение, всем своим видом показывая, что им не интересно происходящее. В первом ряду, напротив Клинова, сидел с каменным лицом профессор Того и остальная научная братия. Обеспечение сидело дальше.
– Ну что же. Господа, товарищи и просто братья по разуму, – в зале кто-то хихикнул. – Думаю, все вы уже знаете, кто я и зачем тут нахожусь. – Майор оглядел зал – все ли смотрят на него.
– Да, знаем – раздалось сзади, но его тут же «зашикали».
– Тогда так. Сначала я отвечу на главный вопрос следствия: «Кому выгодно», а уж потом на «кто» и «как». Значимость данной экспедиции сложно оценивать кроме как эпитетами. Тут всё грандиозно, впервые – и мега-грандиозно. Впервые будет проведён эксперимент по созданию в течение двадцати лет с помощью специально подобранной генномодифицированной флоры и фауны почвы, довольно тонкого слоя, но всё же. После чего вся ваша генномодифицированная рать выдохнется и освободит место для специально подобранной флоры и фауны из земных растений, насекомых и много чего. Цель, действительно, грандиозна. За двадцать лет создать основу для земледелия, способного прокормить поселенцев в количестве, ну, хотя бы миллиарда. Всё верно?
– Вы довольно точны, – сухо ответил профессор Того.
– Главное, что даёт этот эксперимент – не только то, что за 20 лет бесплодная почва станет плодородной, но и то, что впервые смогут колонизировать планету, где экоактивистам некого защищать. За исключением бактериальных матов из цианобактерий, ну, или как тут ещё, простейших водорослей, которые накопили кислород, но жизнь более сложная, требующая для своего существования этот кислород, так и не возникла.
– Это очень важный момент, – так же без эмоций уточнил Того.
– Несмотря на это, момент принятия решения о проведении эксперимента и начало подготовки были омрачены несколькими акциями ультраэкологов, считающих, что недопустимо занимать нишу, которую рано или поздно-таки займёт жизнь другая. Кроме того, колонизация такого количества планет, куда эмиграция будет ограничиваться только возможностью пропитания населения, а эти возможности будут расти неограниченно быстро, поставит крест на ближайшие столетия на косморазведке и колонизации менее удобных, но более дорогих планет. А это дорого. Поэтому на вопрос – «Кому выгодно?» – ответ предельно прост. Корпорациям, занятым в косморазведке и колонизации планет и не попавшим в программу колонизации планет этого типа. Они, по всей видимости, финансировали эко-ультрас, поскольку у тех самих денег нет. Но вдруг появились для проведения весьма заметных акций. Я думаю, эту часть расследования проведут на Земле. А вот «как» было совершено убийство – тут уже интереснее.
Убийца вошёл в состав команды, не зная, что именно ему придётся делать. Скорее всего ему просто сказали, что он получит сообщение о деталях своей миссии в космосе.
Майор замолчал, обернулся к эксперту:
– Мария Вадимовна, Вы сделали анализ компьютеров, на которые я указал Вам сегодня утром?
– Не я, а робот, специально заточенный на это. Знаете, я дольше бегала собирала эти компьютеры, чем он с ними возился.
– Нашлось?
– Да, и есть вероятность восстановления по первому случаю 70% информации, по последнему, раз все работы были прекращены, то все 100%. Я только не успела посмотреть, что там до конца. Но первые же фразы точно, как Вы сказали.
– Ну что ж, тогда продолжим. Теперь, когда я получил железобетонные улики, я готов сообщить вам всё до конца. Детали будем разбирать на Земле, а пока для вас общая картина:
Поскольку акции эко – ультрас не дали результата того, который ожидали финансисты этих мероприятий, было решено сорвать экспедицию, чтобы успеть войти во вторую и не упустить свою «долю малую». Изучение инструкции капитана корабля дало эту мысль. Там описано, что, в случае, если на корабле случилось преступление против жизни и здоровья членов экипажа и пассажиров, и результаты личного расследования капитаном не выявили виновного, корабль необходимо вернуть на основную базу, максимально обеспечив сохранность улик. Верно, капитан?
– Если коротко, то да. – Капитан попытался привстать, потом сел назад.
– Сидите, сидите. И не переживайте – именно то, что Вы остановили все работы, спасло главную улику. А, учитывая, что экспедиция сегодня же поедет дальше, думаю, Вас за отступление от буквы инструкции скорее похвалят, чем накажут.
По залу прошёл гул.
– Тише, господа. Всему своё время. Итак, по порядку. Оценив все данные, что мне удалось собрать, я пришёл к выводу, что убийца – просто исполнитель. Мало того, он до посадки в корабль не знал, что ему предстоит сделать. Иначе бы после шутки с Мехлисом капитан ментоскопом выявил бы что-нибудь, и этот исполнитель стал бы подозреваемым.
Исполнитель замысла должен был быть как-то проинформирован о своей задаче, причём, в такой форме, что не смог бы передумать. Ему, во-первых, обещали безнаказанность. Во-вторых, явно чем-то надавили, чтобы точно не отвертелся.
Ну, так вот вчера я большую часть дня искал, кого же могли так, с позволения сказать, «завербовать». И у меня появились аж две кандидатуры. Но, поразмыслив более детально, я понял – одна отпадает. Дело в том, что доказать человеку безнаказанность его действий можно было только продемонстрировав ключевой момент, обеспечивающий эту безнаказанность, в действии.
–Господин Мехлис, подойдите сюда, пожалуйста.
– Мехлис встал из задних рядов и подошёл к майору со словами:
– Фокусы будете показывать?
– Почти, можно Вашу руку?
Мехлис протянул свою ручищу к майору. Тот вдруг резким движением накинул на неё наручник, вторая часть которого уже была прикреплена к его левой руке.
– Тише, тише. Спокойнее всем. Я сейчас всё объясню. Дело в том, что дальнейшие слова, мой дорогой Лазарь Моисеевич, могли навести Вас на мысль о побеге. А мне не хотелось бы Вас ловить тут по всему кораблю.
– Каком побеге? Вы что, с ума сошли, что ли?
– Итак, господа, продолжим. Самый верный способ доказать исполнителю безопасность – устроить какое-нибудь происшествие, не столь грандиозное, но всё же, что бы заставило провести расследование лично капитаном. Стирание памяти сотрудника и срыв плана подготовки – достаточный повод. Однажды Ваш личный компьютер выдал Вам запрограммированное на время сообщение. По нему Вы получили инструкции, что и как делать, с требованием стереть сообщение после прочтения. Вы так и сделали, но Ваш наниматель не учёл, что просто стереть мало, надо, чтобы на это же место было ещё раз что-то записано. Поэтому эксперт и вытащила эти сообщения. Или же Вы в спешке проигнорировали этот мелкий нюанс.
Итак, вечером Вы приняли таблетку и запрограммировали сигнал стирания памяти. А утром встали… и забыли, что Вы делали вчера, включая инструкции о том, как делать. Всё – девственно чистая память и совесть. Любые попытки капитана узнать, кто это сделал, были бесполезны. Как стёрли память узнать он не мог. А любые показания любых свидетелей ни к чему бы не привели. Главный свидетель, он же виновник, ничего не знает про свою вину.
– Это, конечно, правдоподобно. Но всё же сообщения хотелось бы увидеть, – произнёс капитан.
– Пока в целях тайны следствия не хотелось бы их демонстрировать. – Клинов усадил Мехлиса рядом с собой и сел сам. Закинул ногу на ногу и собрался продолжить, но тут Лазарь подал голос:
– Хорошо, допустим, на такой розыгрыш меня убедить можно – отпираться не буду. Но убийство? Не надо «Ля-Ля».
– Ну, тогда до «Ля-Ля» я хотел бы закончить с темой «как». Ну а «почему» я отвечу лично Вам потом.
– Учтите, у моего профсоюза хорошие адвокаты.
– Учту. Продолжим. Итак, когда волна улеглась, никто ничего не нашёл и не заподозрил ни в чём Вас. Вы получили следующее сообщение тем же путём. Ваш наниматель с шутками и прибаутками рассказал Вам, кто именно Вам стёр память, продемонстрировал Вам ещё раз ролик с инструкцией по первому случаю и тем самым убедил Вас, что лично Вам ничем это не грозит. После чего он привёл свой супераргумент, который убедил Вас – отступить Вы не можете. И сделать это обязаны. Он даже указал, кого именно и как Вы должны убить. Опять подробно проинструктировал Вас. Кстати, чтобы стронуть Ваш мыслительный процесс, спрошу Вас:
– Никто из Ваших больших и важных друзей до отлёта не просил Вас раздобыть программу работ в полёте и распорядок внутренних работ, включая план помещений и список груза?
– А? – Мехлис озадаченно посмотрел на майора. – Откуда?
– Всё просто. Такой план без этих данных не получить. Доступ к нему до полёта имел ограниченный круг лиц, тем более, когда речь шла сразу и об учёных, и о корабельных делах. Тут можно получить данные только «изнутри». Сомневаюсь, что у Вашего нанимателя тут много своих агентов. Так что ему пришлось рисковать, узнавать всё через Вас.
– Не догадались теперь сами – кто и как заставил Вас пойти на это?
– Я вам всё равно не верю.
– А теперь я напомню Вам и объясню остальным, как можно втянуть человека в преступление против его воли, если он сам в беде, да ещё и прошлое его не так кристалльно.
– Ну-ну, – Мехлис уставился в пол и сник. Похоже, он впал в прострацию от свалившегося на него.
– В молодости Вы активно участвовали в акциях эко – ультрас. Вас неоднократно задерживала полиция. Ничего стоящего тюрьмы, но всё же. Но после школы Вы как-то одумались, начали учиться, закончили институт, заметьте – ядерных технологий, что для эко – ультрас было бы как-то не по вере. И всё бы ничего. Да вот беда – Ваши старые дела Вам не давали попасть на приличную работу. Хорошо хоть на обычную АЭС приняли, но на должность ниже, чем Вам положено по Вашему образованию. А тут ещё мама заболела. А страховка покрывала не всё лечение. Вы попытались обратиться в благотворительный фонд… Вот тут на Вас и вышел Ваш старый знакомый. Теперь он большой функционер в экодвижении. Многие промышленники считают за благо держать его в друзьях. Послушал он про Ваши беды и сказал, что всё решаемо. И о – чудо. Куда-то исчезли данные о Вашем буйном прошлом. Правда, никто не учёл, что, когда я перед отлётом запрошу всю личную информацию обо всех, мои коллеги, действительно, поднимут всё. И тогда всплывёт, что в старших классах рассматривался Ваш вопрос об отчислении ввиду регулярных прогулов, в том числе по причине арестов! А вот о самих арестах в правоохранительной системе данных – то и нет. Такой прокол, знаете ли. Я, когда наткнулся, прямо тут же понял всю схему. И дальше я просто знал, что и где искать.
– Раскопали. Ну и что? Максимум – меня выгнали бы отсюда и всё!
– Я ещё не закончил. А ещё Ваш друг устроил Вашу маму за счёт фонда в дорогущую платную клинику. Лечение там не дёшево, зато хорошее. Главврач Вам лично обещал, что проблема будет решена через год – два. И вот тут Ваш приятель и заполучил пистолет, который приставил к Вашему виску. Во втором своём сообщении он клятвенно обещал, что прекратит финансирование, если корабль прибудет на место. И тогда жизнь малознакомого Вам человека встала на одну чашу с жизнью матери и Вашим личным благополучием, и карьерой.
Мехлис совсем поник и скис. А в зале повисла гнетущая тишина. Каждый осознал, что мог быть убит этим вот весельчаком в ту ночь. Стоявшие в дверях члены экипажа слушали, уже не отрывая глаз от майора. Капитан корабля сидел мрачный, как туча, скрестив руки на груди. Майор решил не тянуть паузу.
– Ну, в качестве утешения могу Вам сказать, что до того, как Вас тут собрать, я отправил запрос на арест Вашего друга и уже имею подтверждение о его задержании. Так что вряд ли он успеет дать команду прекратить финансирование лечения. Но желательно, чтобы всё это было подкреплено Вашими показаниями.
– К чёрту эту скотину! Говорите, что вам надо! – Лазарь поднял голову, глаза его горели, кулаки сжались.
– Ну- ну, спокойнее. Вам теперь нельзя буйствовать. А что и как, мы уже на Земле поговорим. Пойдём в кабину полевика, переместимся сразу к нам.
– Куда?
– Раз следствие наше – то в Москву. А там, если Ваши захотят, могут запросить экстрадицию к себе. Дело всё равно международное, и скандальчик тоже всемирный, я б сказал.
