Цитаты из книги «Пастух медведей (сборник)», страница 2

Рыцарь Роланд, не труби в свой рог.

Карл не придет, он забывчив в славе…

Горечь баллады хрипит меж строк

В односторонней игре без правил.

Им это можно, а нам нельзя.

Белое-черное поле клетками.

В чьем-то сраженье твои друзья

Падают сломанными марионетками.

Золото лат уплатило дань,

Каждому телу продлив дыхание.

Смерти костлявой сухая длань

Так не хотела просить подаяния…

Много спокойней — прийти и взять

Этих парней из породы львиной…

Как же теперь королевская рать

Без самых верных своих паладинов?

Музыка в Лету, а кровь в песок…

Совестью жертвовать даже в моде.

Плавно и камерно, наискосок,

Меч палача над луною восходит.

Бурые камни над головой…

Господи, как же сегодня звездно…

Бог им судья, а о нас с тобой

Многие вспомнят, но будет поздно.

Брызнуло красным в лицо планет.

Как это вечно и как знакомо…

Радуйтесь! Рыцарей больше нет! Мир и спокойствие вашему дому.

Диалог— Уйди.

— Уйду… но все к твоим ногам —

Все, от полночных звезд до славы липкой,

Все, что в душе и что в руках, — отдам,

И ничего — взамен. Даже улыбки.

Всю душу выгребу — нигде ни закутка,

Чтоб затаиться чувству или слову,

Чтоб не была протянутой рука,

В которую ты вложишь камень снова.

Чтоб мысли вновь — прозрачны и легки,

И чтоб всегда — прекрасная погода.

Чтоб знанья жизни не были горьки

И сердце вдруг не спотыкалось с ходу…

— А что ж тебе?

— А мне — горячий чай,

Чтоб от тоски в душе не захлебнуться.

Чтобы тебя не встретить невзначай,

А встретив вдруг — спокойно отвернуться.

Чтоб жить — ни на ноже, ни по ножу,

Чтоб — нелюбим, так уж хотя бы понят…

— Уйди!

— Уже полжизни ухожу,

Но в спину снова гонят, гонят, гонят!

И глуше шаг, и в жилах вязнет кровь,

И незачем во всем искать основу, —

Уж если это мы зовем «любовь»,

Зачем нам «жизнь» и «смерть» —

Два лишних слова.

Поэзия - привставшая на цыпочках...

Принцесса - танцевавшая на ниточках...

Как сцена ей мала... В театре кукольном

Страдает плоть нешуточными муками.

Вот жест под тайным знаком Скарабея.

Вот нож картонный в пальчиках злодея.

Не надо слёз... По замыслу создателя,

Герой поверит проискам предателя.

Потом придут пираты и разбойники,

И, угрожая голосочком тоненьким,

Их атаман сверкает пистолетами

Пред королевскими блестящими каретами.

Наивно так... Но мы-то знаем истину!

Мы умудренно отмечаем мысленно -

Сюжет не нов, и реплики избитые,

И автор весь измучен простатитом,

Под жалкие аплодисменты зала.

Как это мило... Как нам надо мало!

Чтоб чувствовать себя всесильным Господом,

Пред каждым, кто чуть-чуть пониже ростом.

Но... Девочка! Остановись, ты плачешь

Над тем, что кукла падает? Иначе

Не может быть... А принц придёт - поверь мне!

О, сколько стоит детское доверие...

А не придёт, то мы изменим пьесу,-

Я сам пойду спасать твою принцессу...

Ты - моя, а не чья-то. Другие лишь пена...

Сорняки, меж которых бредёшь по колено.

Талый паводок, дань прошлогоднему бреду,

Невозможность пути по остывшему следу;

Сигаретный дымок, отравляющий небо,

Невозможная быль, отречённая небыль...

Ты - моя! Мы друг другу даны, как эпоха.

Мы - от первого сна, до последнего вздоха,

Предназначены быть обоюдным дыханьем

И всегда говорить кружевными стихами...

Ты - моя! И не стоит наивно пытаться

Утверждать, будто выцвели гроздья акаций.

Будто ветры не жгут, будто сосны не плачут,

Будто грубости наши хоть что-нибудь значат,

Что расстаться когда-нибудь будет возможно...

Всё неправда, любимая, всё это ложно.

Даже сплетни пусты и проблемы излишни -

Всё давно решено и отмечено свыше.

Где сведутся мосты, где откроются двери...

Ты - моя.

И я сам

в это скоро

поверю...

Привет тебе, Телефонный Бог!

Спасибо за всё, что старался сделать.

Ты наши души верстал несмело,

Соединяя, что только мог.

Усиливал голос, как мегафон,

И каждое слово гремело медью,

А в трубке мраморный перезвон

Изящно стирал голоса соседей.

Ты, всё понимая, пытался снять

Окалину нервов с пустого слуха...

И круглой ладони твоей печать

Так ласково грела больное ухо.

Я весь был болен. Я бредил ей,

Дышал её именем в тьму мембраны.

Я тайный номер хранил во сне,

Как правоверный строку Корана.

Как бард - гитару, как маг - число,

Как червь музейный свои эмали...

И мне хватало десятка слов,

А телефон довершал детали.

Вдруг добавляя интимный треск

И резонанс на ведущих фразах,

Или шумя, словно хвойный лес,

Или шепча, словно вздох экстаза.

Это другие кричали: "Ах!

Требуем права, суда, огласки!"

А ты раскладывал в проводках

Нашей любви золотые сказки.

У всех романов один итог -

Очень счастливый! Очень либо...

Плачет в углу Телефонный Бог.

Он тоже не верит в моё "спасибо"...

Мы знали, что расстанемся.

Что ангелы уходят,

Что свечи гаснут и луна меняет очертанья.

Рассеянный рисунок звезд в небесном хороводе

Читает козлоногий бог без всякого желанья.

Мы знали, что не сбудется, не сложится, не спишется.

Что две налаженных судьбы сплетать в одну… нелепо.

И вот — ресницы не дрожат.

И вот — ровнее дышится,

А на минувшую любовь наложен бантик крепа…

Мы знали, но упрямились.

Клялись, смеялись, каялись,

Считали дни страницами и доверяли снам.

Мы плот себе придумали и веслами не маялись

Вдоль по молочной реченьке к кисельным берегам.

Мы знали о пророчествах, но плыли по течению…

Даст бог — куда и вынесет, а вышло — не дай бог!

И, как смиренный странничек, молю о снисхождении,

И, словно гость полуночный, боюсь нажать звонок.

Все прошлые свидания впечатаны в сознание,

В пучину бед, в пучину вод, в пучину всех стихий…

Мы знали, что расстанемся, но что мне в этом знании

Пока еще могу дышать и пишутся стихи…

Она давно не видит сны —

Она живет во сне…

Диск алюминиевой луны

Зажат в ее окне.

Разрезал шторы мертвый свет,

Но о ее плече

Поет шекспировский сонет

Погаснувшей свече.

Она по пальцам перечтет

Строй утренних забот,

Чуть задыхаясь, перечтет

Червленого Рембо.

В стакане остывает чай,

И терпкий аромат

Напоминает древний рай…

Как много лет назад

Она бродила там в цветах,

А мир был чист и свеж…

Она спала на облаках

Возвышенных надежд.

Ей ноги целовал прибой,

И неба свет не гас,

Казалось, все само собой

Свершится в должный час.

Там вздохи были так легки

Всему и всем назло…

А здесь гуляют сквозняки,

И крошится стекло.

Здесь обездвижен серый дом

С фатальностью раба.

Здесь под серебряным крестом

Лежит ее судьба,

И смерть узорчатым крылом

Уже коснулась лба…

Издеваясь над теченьем дней,

Поезд несся из границ зимы,

Увозя совсем чужих людей,

Даже внешне не таких, как мы.

И качало их тайком купе

В шалой неге молодой весны,

Веселился тощий стол Распэ,

И мгновенья превращались в сны.

А когда разбил окно рассвет

И ушла последняя звезда,

Эта девушка сказала «нет»,

Что, конечно, означало «да».

У бессонниц лишь одна беда —

Что ни ночь, то просто тихий бред.

И мужчина подтвердил «ну, да…»

Что, конечно, означало «нет».

Напрягались души и умы,

И, наверно б, страшным был конец…

Но спокойно развенчали мы

Всю романтику смешных сердец.

Эти двое развели мосты…

Все так ясно стало впереди.

Что за легкость — вплоть до пустоты,

Где-то в левой стороне груди…

Не жизнь - сплошные сумерки.

Отрицaнье светa и гaрмонии.

Может быть, и чувствa просто умерли,

Рaстворившись в трaурной симфонии?

Если нет любви и нет желaния

Продолжaть зaтянутые опыты…

И просить любви, кaк подaяния,

Жaлким, прерывaющимся шепотом,

Что упaл в лaдонь копейкой медною,

Вымученной кaплей нa нaдгробие…

Нaших писем робкое и бледное,

Но зaкономерное подобие.

Мы, возможно, поступaли прaвильно -

Время не гоня, шaгaли пешими…

То ли все вокруг нaстолько прaведны?

То ли мы с тобой тaкие грешные?

Пaдaем - рaзбитые, бескрылые…

Сумерки подводят к бесконечности.

Дaльше только ночь, ты слышишь, милaя?

Только ночь, в последнем вздохе Вечности…

Жду звонка. А вечер в тучах тонет...

Жду звонка. А телефон молчит.

Кресло подо мной скрипит и стонет,

Предъявляя перечень обид.

Вновь вздохнет басовою струною

Белая гитара у стены...

Уведет старинной ворожбою

Гумилев в загадочные сны.

Мир волшебный, трепетный и робкий

Тайной слов чарует и манит...

Я же расшибу эту коробку,

Если вот сейчас не зазвонит!

Как дурак, сижу весь вечер дома:

Тишина - как будто бы назло.

"Позвоню..." О боже, как знакомо!

Аж от скуки скулы повело...

Обещала в шесть, а скоро десять.

К черту и угрозы и нытье!

Но терпенья чашу перевесит,

Если... Зазвонило! Да?.. Але?!

Да, квартира... Да... А что за дело?

Маму? Да, пожалуйста. Прошу-с...

Все. Довольно. Хватит, надоело:

Я устал, я просто спать ложусь.

...От трезвона трубка как подскочит!

Я спросонок хриплый и - суров:

- Ты сума сошла? Двенадцать ночи!

Спать пора, какая там любовь...

Бросила... Ну все... пошла топиться?!

Впрямь дурак - ничто не излечит...

Завтра извинюсь... Сейчас не спится?

Нету сна... И телефон молчит.