Читать книгу: «Исповедь»

Я объехал полмира. Не по картинкам в интернете, не по туристическим проспектам, где всё причесано и отфотошоплено до глянцевого блеска. Я ступал на чужую землю своими ногами, смотрел на чужие закаты своими глазами, вдыхал чужой воздух своими легкими и каждый раз, возвращаясь, сравнивал его с тем, что осталось за спиной, в том месте, которое я, как и многие мои соотечественники, по глупости и по молодости считал обыденным, скучным, серым и неинтересным.

Я пил воду из горных рек Швейцарии, где она холодная и чистая, как слеза, и из кранов Парижа, где она пахнет хлоркой и вековой усталостью. Я ел хлеб в итальянских тратториях, где он хрустит и пахнет оливковым маслом, и рыбу в норвежских фьордах, где она пахнет морем и солью. Я слушал уличных музыкантов в Барселоне, где гитара плачет под аккомпанемент кастаньет, и джаз в Нью-Йорке, где труба кричит одиночеством среди стекла и бетона. Я гулял по улицам Лондона, где каждый камень дышит историей королей и заговоров, и стоял на мостах Амстердама, где велосипеды это главный вид транспорта, а воздух пахнет свободой, ванилью и еще чем-то запретным.

Я видел небоскребы Дубая, уходящие в облака так высоко, что голова кружится, и их золото, разлитое по холлам отелей, где за ночь можно потратить состояние, которое крестьянин в российской глубинке не заработает за всю жизнь. Я бродил по трущобам Мумбаи, где люди спят на картоне, где дети моются из ведра на обочине, где вонь и грязь смешиваются с запахом благовоний и священных коров, бредущих прямо по проезжей части. Я стоял у подножия египетских пирамид, которые смотрели на меня пустыми глазницами тысячелетий, и бродил по африканской саванне, где земля трескается от жары, где каждый кустик колючек - это дом для какой-нибудь твари, где жизнь держится на честном слове и вечной борьбе за воду.

Красиво там. Да, безусловно красиво. Местами - захватывающе красиво. Местами - до слез. Но красиво это как картинка на обоях. Как декорация в голливудском фильме, которая рушится, если подойти поближе. За этой красотой - пустота. Или бездушие. Или расчет. Или нищета, которая прячется за фасадами. Или ложь, которая льется с каждого билборда.

И вот, объездив полмира, надышавшись чужим воздухом, наглядевшись на чужие достопримечательности, перезнакомившись с чужими людьми, я вернулся. Вернулся в свой город, в свой двор, в свой дом туда, где меня ждали. Где на кухне пахнет пирогами и свежим хлебом, где мама ставит чайник и спрашивает, как прошла дорога. Где друзья, с которыми выросли, уже звонят в дверь соскучились, хотят обняться, рассказать новости и просто помолчать рядом. Где за окном берёзы, которые помнят меня маленьким, и небо, какое бывает только здесь: глубокое, высокое, родное. Где зимой снег ложится такими сугробами, что пробираешься по тропинке, как в детстве, а весной всё оживает, ручьи бегут, почки набухают, солнце греет по-особенному, будто здоровается после долгой разлуки. Где даже воздух другой, не тот, что за границей, а свой, настоящий, с запахом земли, травы и чего-то неуловимого, что называется «дом».

И вот тогда, стоя посреди этого двора, вдыхая этот воздух, глядя на эти берёзы и слыша за спиной голоса друзей, которые уже бегут навстречу, я понял истину, которую не прочитаешь в иностранных проспектах и не увидишь в красивых роликах про чужие страны: Россия - самая прекрасная, самая великая, самая родная страна на свете. Не потому, что я закрываю глаза на недостатки. А потому, что здесь - моя жизнь, мои предки, моя душа. З Здесь друзья знают меня с детства. Здесь можно позвонить в два часа ночи, и тебе откроют дверь. Здесь можно помолчать, и это не будет неловко. Здесь я среди своих. Здесь я не цифра в статистике, не турист, не прохожий. Я часть этого мира. И это чувство не отнять и не заменить ничем. Оно во мне. Оно и есть я..

И я говорю это не потому, что так положено. Не потому, что патриотизм сейчас в моде или потому что по телевизору сказали. А потому, что это чувство выстрадано мной лично. Потому что это - не голова, это - сердце. Это - кровь, которая бежит по жилам и знает, что ей нужно. Это - кости, которые помнят землю, на которой родились. Это - воздух, которым я дышу и без которого задыхаюсь, даже если вокруг самый чистый кислород в мире.

Я вспоминаю один старый анекдот. На первый взгляд смешная история, каких тысячи, которые рассказывают среди знакомых и за рюмкой чая. Но если вслушаться, если вдуматься, если прокрутить его в голове в тот момент, когда ты стоишь на чужой земле и смотришь на чужой флаг, это глубочайшая философская притча о нас, о нашем поколении, о слепоте, которая стала нашей общей национальной болезнью. Болезнью тех, кто забыл, кто он есть.

Вот представьте эту картину.

Стоит мужик после смерти у врат распределительного пункта. Место, где решаются судьбы. Вокруг туман, вечная тишина, никакой суеты, никаких пробок, никаких начальников. Только бесконечность и спокойствие. Ангел, или кто там главный по распределению душ, суть не важна, смотрит на него с легкой улыбкой, которая всё понимает, и спрашивает спокойным, ровным, как гладь озера, голосом:

- Ну что, душа, выбор сделан? Куда определимся в Рай или в Ад?

Мужик, как человек практичный, деловой, повидавший жизнь и не желающий рисковать понапрасну, отвечает не сразу. Он чешет затылок, шевелит усами и говорит:

- А можно мне сначала экскурсию? Посмотрю, что к чему. Сравню условия, так сказать. Человек я бывалый, меня на мякине не проведешь, я хочу посмотреть своими глазами, прежде чем принимать окончательное решение.

Ангел пожимает плечами, мол, твоя воля, но разрешает. У них там, наверху, демократия, видимо.

Первым делом отправляют мужика в Рай. Выделяют ровно один час, чтобы успел проникнуться, но не заскучал. Картина маслом, как говорят художники: облака белые, пушистые, переливающиеся всеми оттенками рассвета от нежно-розового до золотого. Аромат благовоний, нежный, успокаивающий, такой, от которого все тревоги уходят, а душа замирает в сладкой истоме. Лики святых на иконах смотрят с добротой и вечной мудростью. Ангелы поют такие мелодии, что за душу берут, слезы сами наворачиваются на глаза, и хочется молчать и слушать вечность. Люди все в белоснежных одеждах, приветливые, спокойные, с легкими, чуть загадочными улыбками. Они занимаются своим делом: кто-то сажает райские цветы с неземным ароматом, кто-то чистит облака, чтобы они были еще белее, кто-то играет на арфах и флейтах. Все друг другу улыбаются, никто никого не толкает, не обгоняет, не спорит, не повышает голоса. Красиво. Благородно. Возвышенно.

Но, знаете, как-то... скучновато. Мерно. Ровно. Без огонька. Без той искры, что заставляет сердце биться быстрее. Без драйва. Без адреналина. Без страстей. Всё слишком правильно. Слишком гладко. Слишком чисто. Побыл мужик час, поблагодарил ангелов, поклонился святым и говорит:

- Всё, хватит. Пойдемте смотреть Ад.

И вот тут начинается самое интересное. Самое показательное. Самое, блин, поучительное.

Переносит его куда-то вниз, в глубину, во мрак, в неизвестность. Открываются тяжелые, кованые врата, сделанные из черного металла, с узорами, от которых мурашки по коже, и у мужика глаза на лоб лезут, челюсть отвисает, дар речи пропадает, а сердце начинает стучать, как отбойный молоток. Гремит веселая музыка, такая заводная, от которой ноги сами в пляс идут, а пятки чешутся о пол, и хочется кричать, и кружиться. Столы ломятся от яств: горками, на тарелках, которые даже не помещаются на столах. Фрукты таких сортов, что в магазинах и не увидишь, ананасы с золотыми корками, манго, папайя, дыни, которые пахнут медом, личи, рамбутаны, всё, что только можно представить. Мясо невиданное жареное, копченое, пареное, на вертелах, в соусах, в кляре, в пряностях. Напитки всех цветов радуги на любой, даже самый извращенный вкус: виски, ром, текила, мартини, шампанское, коньяк, настойки, наливки, самогон, который обжигает горло, но после него хочется еще. Девушки красоты неописуемой, неземной: длинноногие, глазастые, с волосами, струящимися по плечам, улыбаются так, что внутри всё тает, все органы сжимаются и разжимаются одновременно. Берут мужика под руки, тянут к столу, шепчут ласковые слова на ухо, в глаза заглядывают так глубоко, что душа переворачивается. Водку наливают, закуску подносят, в рот кладут виноградинку. Вокруг хохот, гам, пляски, обнимашки, поцелуи, музыка, музыка, музыка бесконечная, как вселенная. Такая атмосфера вечного, бесконечного, безудержного праздника, что мужик мгновенно забывает и про райские кущи, и про ангелов, и про святых, и про свои сомнения, и про свою умершую бабушку, которая учила его добру.

Походил он там, погулял, выпил, закусил, потанцевал, расслабился, развеялся, даже голос сорвал от криков и песен и бегом обратно, к распределителю, весь сияющий, весь мокрый, весь счастливый, с открытым ртом и безумным взглядом:

- Я решил! Выбор сделан окончательно и бесповоротно! Я выбрал! На сто процентов! Там жизнь! Там движуха! Там меня ценят! Там меня любят! Там я нужен! Там я свой! Дайте мне билет в один конец, немедленно, пока не передумал!

Ангел тяжело вздыхает. Смотрит на него с грустью, с жалостью, с той печалью, которая появляется у мудрых, когда они видят глупость молодых. Разводит руками и говорит тихо, почти шепотом:

- Твой выбор, душа. Твой выбор. - Ты сам захотел. Ты сам попросил. Я тебя не уговаривал. Я тебя не обманывал. Ты всё видел своими глазами. Ты всё слышал своими ушами. Ты сам выбрал. Помни об этом.

Только он слова эти сказал, как откуда ни возьмись - выскакивают два черта, рогатые, с хвостами, с горящими красными глазами, с клыками, которые блестят в полумраке, когтистые, лохматые, страшные. Хватают мужика под руки, не давая опомниться, волокут его волоком по полу, в самый темный угол, где даже света нет. Разворачивают и с размаху швыряют его в кипящий котел, в серу горячую, в смолу черную, в мрак кромешный, в вечный ужас, от которого крик застревает в горле.

Мужик в ужасе, ошпаренный, обожженный до костей, в агонии, выныривает из кипятка, хватается за край котла, дышит, хрипит, стонет и кричит чертям надрывным, хриплым, умоляющим голосом:

- Постойте! Погодите! А как же веселье?! А где столы с изысками?! Где напитки?! Где те улыбчивые красавицы, которые мне в уши шептали?! Где праздник?! Где движуха?! Обман! Это обман! Вы меня обманули! Верните меня обратно! Я передумал!

А черти ему, ухмыляясь во всю пасть, скаля желтые клыки, переглядываясь друг с другом и хихикая, отвечают спокойно, с издевкой и с той жестокой правдой, которая бьет наотмашь: это была Реклама. Просто Реклама.