Читать книгу: «Красная сова»
Глава 1. Белла
Жили наши герои в Викторианскую эпоху, когда Британская империя была на пике своего могущества и занимала со всеми колониями почти пятую часть суши. Мертвая хватка викторианская морали и строгий этикет, казалось бы, должны были держать общество в мертвых тисках. Но что-то пошло не так, и страна поставила рекорд по количеству жриц любви за всё время существования, включая и наши дни «великого морального разложения». Чарльз Дарвин и другие светила научного сообщества выдвигали революционные теории, а дипломированные врачи легально прописывали больным от разных недугов препараты ртути и опиум.
Страна стала «мастерской мира» с невиданными темпами строительства железных дорог, внедрения электричества и даже первым в мире метро. И в это же время знаменитые портеры, прародители современных курьеров, на Ковент-Гарден на голове разносили многоэтажные башни из корзин и ящиков по торговым лавкам. Высота этих башен порой была почти в два человеческих роста.
В Викторианскую эпоху были изобретены фотография, радио, пневматические шины и рентген. И именно тогда был расцвет «детских ферм», где морили детей голодом, часто просто травили, душили и закапывали на заднем дворе. А прославившийся на весь мир Джек-потрошитель орудовал на улицах Ист-Энда, утопающих в знаменитом лондонском смоге.
И было ещё одно поистине переломное событие, которое характеризовало не столько эту страну или её жителей, сколько большинство людей во все времена и на всех континентах. Когда долго на проблему глаза закрывают, а потом героически её преодолевают. «Великое зловоние» 1858 года. Тогда тошнотворный запах от загрязнённой Темзы был такой силы, что сковал весь город. Благодаря инженеру Джозефу Базалгетту удалось решить не только вопрос комфортного проживания в городе, но и избавиться от регулярных вспышек холеры. Один инженер спас больше людей, чем целая армия врачей.
* * *
Стоял обычный приятный солнечный осенний день 1888 года. Изящная пара, не торопясь, ступала по респектабельной Харли-стрит.
Судя по манерам, они больше походили на родственников, чем на супругов, но густой румянец стыда на лице спутницы заставлял невольно оглядываться на них случайных прохожих.
— Мистер Блэквуд, я уже неоднократно говорила, что готова заплатить Вам солидное денежное вознаграждение за Вашу помощь. Молю Вас, прекратите это!
— Силы небесные! Мисс Синклер, я всего лишь сказал, что моя возлюбленная Киприда шутливо называет меня Биг-Бен. Или Ваше смущение связано с тем, что Биг-Бен — это колокол, а само архитектурное сооружение вернее называть Башня Елизаветы? Помилуйте, Вы же дипломированный врач! Неужели у Вас язык повернётся назвать породистый мужской орган Башней Елизаветы?
Волна накатившего смущения была такой сильной, что его спутница уже стала неприлично яркого цвета.
— Теперь я совершенно точно уверен, что не буду к Вам обращаться, если меня ранят с внутренней стороны бедра. Вы же в обморок упадёте и не сможете оказать необходимую медицинскую помощь, — и после многозначительной паузы добавил с наигранными подозрительностью и удивлением. — А Вы о чём подумали?
Сжатые губы и горящие глаза выдавали крайнюю степень ярости и гнева его спутницы. Но они уже подходили к дому мистера Сайласа Кросса, с которым была назначена встреча. Увидев в обществе респектабельного джентльмена спасение от непереносимого стыда из-за непристойностей спутника, мисс Синклер забыла о приличиях и сильно прибавила шаг. Артур Блэквуд споткнулся от неожиданного рывка, но покорно ускорился.
У входа их встретила горничная, а не лакей, несмотря на всю роскошь обстановки.
— О ком мне доложить мистеру Кроссу?
— Мистер Блэквуд и моя кузина, мисс Синклер, — сообщил Артур.
Горничная проводила их в кабинет, расположила в удобных кожаных креслах и предложила чаю, так как мистер Сайлас Кросс должен был окончить приём очень важного пациента.
К величайшему облегчению Арабеллы её спутник решил оставить свои истязания непристойностями.
В тишине ожидания в её серьёзной, но прелестной головке витал образ той самой Киприды Артура. Настоящее имя этой интересной и многим известной француженки было Селеста Дюпон. У Арабеллы не повернулся бы язык назвать её куртизанкой, но и не смогла бы признаться вслух, как на самом деле восхищалась Селестой. Арабеллу поражало в ней всё: глубокие дымчатые выразительные глаза, тонкий стан с благороднейшей осанкой, уверенный и игривый взгляд. Она свободно говорила на трёх языках. Острый ум и образованность вкупе с роскошной и элегантной манерой одеваться создавали поистине неизгладимое впечатление. Её смущало не само упоминание Селесты, а непристойный тон, что позволил себе Артур, обмолвившись о своих отношениях с ней.
Она хотела бы с той же уверенностью и блеском в глазах, как у Селесты, предстать перед мистером Кроссом. Но ни её медицинское образование в Берне, ни опыт, ни знания, почему-то не могли ей дать этого, а врождённая скромность и застенчивость уже давно будили гнев на саму себя.
Глава 2. Сайлас Кросс
Наконец-то двери кабинета распахнулись, и быстрым шагом вошёл сухощавый, но очень энергичный джентльмен сорока пяти лет. Артур почтительно встал с кресла, чтобы представить их друг другу.
— Мисс Синклер, позвольте мне представить Вам мистера Кросса. Мистер Кросс — моя кузина, мисс Синклер.
— Артур, я прекрасно знаю Вашу семью, и некоторых созерцал без кальсон у себя на приёме. Давайте оставим благопристойную ложь ханжам из высшего света. Мисс Синклер, как я понял, вы успешно закончили образование в Швейцарии, даже имели некоторый опыт клинической хирургии. К Вашему счастью, я лишён всяких предрассудков, но к нашему общему несчастью, этих предрассудков полны мои клиенты, которые платят мне хорошие деньги.
Сайлас сделал многозначительную паузу, внимательно посмотрев на несколько смущённую Арабеллу.
— Я готов платить Вам хорошее жалование, но оно не будет зависеть от уровня дохода, который принесут доверенные Вам пациенты. Я часто принимаю срочных тяжёлых клиентов, которые не могут внести достойную оплату за мои услуги, но очень сильно нуждаются в помощи врача. Принимаю их или глубокой ночью или рано утром с чёрного входа. Это очень тяжёлый неблагодарный труд. Недавно пришлось удалить половину раздробленной ноги мальчишке. Вы сможете потом спокойно спать после подобных происшествий? Ибо от крепкого хорошего сна зависит точность и мастерство хирурга.
— Безусловно, мистер Кросс, я хорошо осведомлена, с чем мне предстоит иметь дело. И я готова взять на себя благотворительную часть Вашей практики.
Артур не смог удержать изумления от преображения Арабеллы. Куда подевалась та смущённая и растерявшаяся мисс? Её взгляд стал пронзительно холодным и сосредоточенным, как у охотника перед выстрелом. Даже прошлась волна мерзких мурашек по коже от такого контраста.
— Хорошо, — облегченно сказал Сайлас. — Тогда сразу расскажу о своём коллеге, Уильяме Эшфорде. У него есть своя практика и аптека «Красная сова» в районе Сохо. Ему не всегда хватает ресурсов помочь всем своим пациентом, некоторых направляет ко мне. Наша с ним работа требует некоторого согласования, поэтому буду очень признателен, если сможете сегодня уделить время для знакомства с ним.
— Я готова, — с решимостью офицера ответила Арабелла.
— Тогда я незамедлительно пошлю посыльного, ответ от Уильяма будет быстро, его практика недалеко. Надеюсь, Вы готовы нарушить очередной бесполезный ритуал этикета ради нашего общего дела и отобедать в обществе трёх джентльменов?
— Вы хотели сказать в обществе двух джентльменов? — уже шутливо ответила Белла, косо и надменно поглядывая на Артура.
Лёгкая улыбка коснулась губ Сайласа.
— Смею Вас уверить с высоты своего жизненного опыта, истинного джентльмена в наши дни определяет не внешняя благопристойность, а отсутствие горничных в интересном положении, чьих детей потом морят голодом на «детских фермах». Прошу прощения за очередную резкость и прямоту.
Сайлас позвонил в колокольчик и передал записку появившейся горничной.
— Отправьте посыльного к Уильяму Эшфорду в «Красную сову». Я жду от него немедленного ответа.
Когда дверь закрылась, Сайлас немного задумался, потом продолжил:
— Нам предстоит обсудить много рабочих вопросов. На первое время предлагаю Вам ассистировать мне, чтобы в свободное время мы могли сразу приступить к нашим текущим делам. Моих клиентов не сильно смутит сотрудница, заполняющая их медицинские карты под диктовку, так Вы сможете наблюдать за процессом. Я крайне щепетилен в вопросах учёта и систематизации болезней пациентов. Правильная работа с большим объемом накопленной информации может дать ответы на многие вопросы медицины.
— О да, об этом тоже говорила госпожа Флоренс Найтингел, поистине великая женщина на нашем непростом поприще, — уже с ноткой восхищения подхватила Белла.
— Безусловно, мисс Найтингел является одним из ярчайших светил нашего времени, но вернёмся к текущим вопросам. Наша работа требует много времени и полной самоотдачи. Вам будет сложно снять рядом достойное жилье по доступной цене. Район неприлично дорог. Только если на Оксфорд-стрит, но там будет сложно полноценно отдохнуть, особенно летом.
— Рядом район Сохо. Я могла бы пока разместиться там...
— Это очень опасное место для леди.
— Только не для той леди, что может убить человека одним ударом скальпеля. Поверьте, я смогу постоять за себя.
— В этом нет необходимости. У меня есть пара свободных комнат на третьем этаже для Вас и Вашей компаньонки. До обеда как раз будет время их осмотреть, а мы с Артуром обсудим наши текущие дела.
Когда Белла удалилась с горничной, Артур расплылся в неприлично широкой улыбке:
— Мисс Синклер оказалась полна неожиданностей даже для меня.
— Именно эту Вашу черту я и ценю больше всего в Вас, друг мой, способность понять и принять в людях многое, не отвергая сиюминутно что-то новое и неожиданное в них. Но вернёмся к сыну мистера Лоу, который тоже изъявил желание поступить на работу ко мне. Мы не договорили в прошлый раз.
— В этом вопросе всё просто. Политика и ничего более. Сын полезных родителей для дел моего брата. Я не испытываю к ним личной симпатии, но репутация их семьи безупречна.
— Вот это меня и настораживает, — моментально парировал мистер Кросс. — Безупречная репутация в наши времена всегда настораживает. Если нет вокруг тех, кто мог скомпроментировать хотя бы в мелочах, то, скорее всего, их просто утопили в Темзе.
В итоге джентльмены договорились и выкурили по сигаре.
Мисс Синклер в это время осмотрела покои и согласилась немедленно отправить посыльного с запиской её компаньонке, чтобы она начала упаковывать вещи.
Обед в обществе трёх джентльменов прошёл без происшествий для Арабеллы, все остались довольны обществом друг друга. Она была счастлива, что всё складывалось как нельзя лучше для неё.
Глава 3. Ошибка матери
В это же утро в районе Лондона Сохо по указанному в записке адресу направлялась Долорес Крейвен. Женщина была одета весьма изысканно и обладала приятными чертами лица. В руках она заботливо несла младенца, которого каким-то чудом не будил уличный шум. На стук в дверь открыла вполне респектабельная пожилая женщина, которая представилась как миссис Ада Торн.
Они прошли в гостиную, где разместились на стульях за одним столом.
— Какой у Вас замечательный малыш, мисс Крейвен. Вот, возьмите, я написала наш с мужем адрес в Бристоле, где Вы всегда сможете навестить своё дитя.
— Спасибо, Вы весьма предусмотрительны. Хочу сразу перейти к финансовой стороне вопроса. Я бы предпочла вносить ежемесячные платежи.
— Послушайте, мисс Крейвен у меня сразу возникнут дополнительные расходы на кормилицу для малыша. Своего-то молока у меня нет, и уже никогда не будет. Давайте сразу за год вперед, а когда сможете нас навестить, согласуем последующие платежи, если не сможете забрать его обратно. Договорились?
— Договорились, миссис Торн.
— Как назвали своё ангельское создание?
— Перегрин, — измождённое лицо Долорес при этом озарила лёгкая улыбка, а глаза оживили нахлынувшие нежность и забота.
Ада Торн протянула руки, понимающе улыбаясь:
— Дайте же уже и мне подержать это прелестное дитя.
Долорес наконец-то протянула ей своего ребёнка. Но сердце матери сжалось от нахлынувшей тревоги и она разразилась рыданиями.
— Мисс Крейвен, мисс Крейвен, всё будет хорошо, это временно, все благополучно разрешится в итоге, уверяю Вас. Мисс Крейвен, умоляю Вас, возьмите себя в руки, или я опоздаю на поезд, а малыша надо вовремя покормить.
Долорес глубоко вздохнула, закрыла глаза, положила на стол деньги, резко встала и выбежала на улицу.
Ада положила ребёнка на стол, аккуратно собрала и пересчитала деньги, закрыла входную дверь на засов. Потом ушла в соседнюю комнату и вернулась оттуда с атласной лентой пастельно-розового цвета. Подошла к ребёнку, обвязала ленту вокруг его шеи и затянула так, чтобы он не мог дышать. С абсолютным спокойствием села в удобное кресло в другом конце комнаты и наблюдала, как малыш ещё некоторое время подавал признаки жизни.
Достала саквояж, положила в него тело ребёнка. И просто закрыла, даже не пытаясь его чем-то прикрыть сверху на всякий случай.
Она уже не успевала добраться к своему излюбленному месту у Темзы, где могла бы сбросить в воду саквояж, поэтому сразу отправилась на вокзал, чтобы сесть на поезд до Бристоля. В самом Бристоле было гораздо больше возможностей спокойно избавиться от компрометирующего её багажа.
Всё складывалось сегодня удачно и для миссис Ады Торн, пока она не зашла в купе своего вагона. Все места для багажа внизу уже были заняты, и приятный джентльмен сразу предложил помочь разместить её багаж на верхней полке. Она позволила ему распорядиться этим вопросом и села на своё место.
Ада не любила таких клиенток, как Долорес. С ними слишком много возни. С опытом она научилась правильно подбирать для них слова, но вся эта канитель неимоверно её утомляла. И нет, она совершенно не боялась, что мать неожиданно объявится в поисках своего ребёнка. Сколько уже таких было, и ни одна не вернулось. Ада была до такой степени в этом уверена, что спокойно давала им свой настоящий адрес.
Оказавшись на улице с внебрачными детьми, такие женщины, как мисс Крейвен, уже не могли найти хорошую работу. Им просто не давали рекомендации прежние хозяева. Даже родители отворачивались от дочерей, попавших в компрометирующую ситуацию. Столь велико было давление викторианской морали и патриархального уклада жизни в обществе тех времён. В итоге они прозябали в лондонских борделях или работных домах без малейшего шанса вырастить и прокормить своих детей самостоятельно.
Полученная за ребёнка сумма могла позволить спокойно прожить несколько месяцев. А мысль о ждущем её пузырьке лауданума дома поднимала настроение и делала поездку куда приятнее.
И только резкое торможение перед остановкой в Бристоле чуть не испортило все планы Ады Торн. Из-за рывка вагона саквояж слетел с верхней полки и обрушился на голову того самого любезного джентльмена. Он чудом не открылся, и его содержимое всё ещё было сокрыто от глаз других пассажиров. Выкрикнув несколько проклятий от неожиданности и боли, джентльмен взял себя в руки и вернул саквояж на прежнее место.
— Вы безгранично любезны, — поблагодарила его опять мисс Торн невозмутимым тоном.
Наконец-то поезд остановился в Бристоле, Ада спокойно сошла с него, и направилась не спеша дальше, не вызывая ни малейшего подозрения у окружающих.
* * *
Уже смирившаяся со своим положением Долорес тоже перешагнула порог дома Сайласа Кросса. Она встречалась с экономкой этого роскошного дома, и очень надеялась получить здесь работу. Пока Арабелла обедала в обществе трёх джентльменов, уверенная в успехе начала своей карьеры, Долорес всего лишь хотела начать свою жизнь заново, встать немного на ноги и вернуть дорогого сына обратно.
Глава 4. Иссечение гигромы
Приёмный кабинет Сайласа Кросса имел отдельный выход в операционную с огромными окнами, благодаря которым превосходно освещалась дневным светом. В свой первый рабочий день Белла была спокойна и сосредоточена, как никогда.
Сайлас показывал Долорес, как готовить помещение и инструменты к операции и проводить обработку карболовой кислотой. Долорес очень старалась, даже слишком, и это было заметно. Её можно было понять. Она и сама не знала, на что рассчитывала, когда вошла в двери дома Сайласа Кросса. Рекомендаций с прошлого места работы ей бы точно не дали, как и десяткам тысяч таких, как она.
Должна была состояться обычная плановая операция по удалению «библейской шишки» или гигромы с внутренней стороны запястья. Один из клиентов мистера Кросса заполучил её из-за травмы на охоте на лисиц. Это был лёгкий случай, пациент её не запустил и даже не пытался раздавить самостоятельно, как это делало большинство и продолжает делать полтора века спустя даже в наше время.
Самый простой и популярный способ в народе — раздавить её ударом огромной Библии. Поэтому гигрому и прозвали «библейской шишкой». Просто били со всей силы по запястью громоздкой книгой. Самое интересное, что визуально она пропадала, но если человек был обычным работягой, который постоянно натружал руки, то повторный рецидив был неизбежен, причём с осложнениями. Была ещё пара способов, которые тоже могли привести к нежелательным последствиям.
Сайлас Кросс же считал самым надёжным способом — хирургическое иссечение. Главное — провести тщательную дезинфекцию, чтобы избежать воспаления сустава. Тогда ещё не были изобретены антибиотики и относительно безопасная анестезия, поэтому проведение даже такой, казалось бы, небольшой операции, могло закончиться для пациента весьма плачевно.
К нашим светилам викторианской хирургии в этот момент присоединился ещё один новый подопечный Сайласа, Хью Лоу, которого рекомендовал Артур следом за Арабеллой. Войдя, он сдержанно поприветствовал всех. Сайлас, увидев, что все в сборе, приступил к инструктажу.
— Леди и джентльмены, позвольте подготовить вас к предстоящей хирургической операции. Я предоставил нашему пациенту два варианта на выбор: либо местное обезболивание кокаином, которое сделает его зависимым от этого вещества, как от популярного лауданума; либо полностью усыпить его хлороформом с некоторым риском смертельного исхода во время операции. Он сделал свой выбор в пользу второго.
— Но позвольте, мистер Кросс, — сразу же возразил Хью. — Уважаемый во всём медицинском сообществе журнал The Lancet просто переполнен восторженными статьями о чудесных свойствах кокаина.
— Ммм-да… О чудесных свойствах, говорите? Только вот я не фея и в чудеса не верю. Я расчётливый мясник со скальпелем в зубах, у которого всё задокументировано за последние 10 лет, — моментально парировал Сайлас Кросс.
Осторожно вошла горничная и сообщила, что клиент прибыл. Все сразу забыли про распри и начали готовиться к операции. Долорес сразу отправили раскалить на огне металлический штырь для каутеризации, подсушивания разреза, чтобы сочащаяся из мелких сосудов кровь не мешала ходу операции. Пациента подготовили, уложили на операционный стол и, когда он заснул под действием хлороформа, Сайлас нанёс уверенный разрез на его запястье, подробно комментируя каждое своё действие.
— Обратите внимание на нерв, который расположен прямо над капсулой гигромы, если повредить его, то пациент не сможет пользоваться большим и указательным пальцем, что сделает его в некотором смысле инвалидом. Я поэтому и решил начать с вами именно с такой, казалось бы, простой операции, чтобы показать, что у малейшего неосторожного в нашем деле действия могут быть серьёзные последствия. Мисс Синклер, будьте так любезны, возьмите щипцы и отведите этот нерв и крупные сосуды в сторону, чтобы я мог продолжить.
Белла незамедлительно выполнила просьбу мистера Кросса.
— Мистер Лоу, возьмите у Долорес раскалённый штырь и подсушите рану.
Хью Лоу тоже не заставил себя ждать.
Долорес, переполненная противоречивыми эмоциями, наблюдала за происходящим со стороны. Но больше всего её поразила Белла. Её нежные и изящные черты лица создавали поразительный контраст с пронизывающим и холодным, как у убийцы, взглядом. Хотя всего полчаса назад они излучали умиротворённое тепло и иногда улыбались с легкой искринкой. Хью Лоу же ей наоборот показался наиболее привлекательным, его внешнее спокойствие и постоянство выражения лица без таких резких и пугающих перепадов, как у Беллы, внушали ей только доверие. От размышлений Долорес пробудила очередная реплика мистера Кросса.
— Чтобы избежать рецидива в будущем, обязательно делаем внутренний шов в области ножки гигромы, то есть ушиваем соустье. Нить не забываем предварительно обрабатывать карболовой кислотой. Хотя, я бы предпочёл вымочить её в спирте, но поклонники The Lancet меня не поддержат.
Карболовая кислота, которой обработали помещение операционной, нещадно раздражала дыхательные пути хирургов. Хью не выдержал и очень щедро чихнул прямо в открытую рану пациента. Мистер Кросс немедленно схватил соляной раствор и промыл рану без лишних объяснений, чтобы избежать ненужных сейчас споров. Искусно зашил рану и попросил Арабеллу сесть за стол и внести под диктовку записи о ходе операции. Диктуя Белле, он одновременно методично хлопал по щекам начинающего приходить в себя пациента.
Глава 5. Похищение Долорес
На следующий день Белла и Хью сидели за горой бумаг. Долорес приносила им истории болезней, по которым в журнале приёма пациентов упоминался сифилис. Мистеру Кроссу нужны были данные об эффективности лечения соединениями ртути за последние двенадцать месяцев.
Хью воспринял это как унизительное наказание за его спор с Сайласом вчера перед операцией. Ледяную тишину кабинета нарушал только шелест бумажных карт пациентов и шершавый шорох карандаша. Белла очень хотела сгладить углы вчерашнего конфликта и попыталась начать непринуждённую беседу.
— Мистер Лоу, Вы же знакомы с мисс Дюпон?
— Да, я имел возможность с ней общаться, но, если честно, не понимаю, почему она может быть интересна Вам.
— Я считаю мисс Дюпон очень интересной и привлекательной, несмотря на шёпот завистников за её спиной.
— Не могу разделить Вашей симпатии к ней, мисс Синклер. Мне она больше напоминает паучиху, которая плетёт невидимую паутину вокруг мужчин. А потом получает от них, что хочет, дёргая за нужные ниточки.
Последние слова Хью о Селесте очень неприятно задели Беллу. И она предпочла погрузиться в изучение историй болезней пациентов, чтобы больше не продолжать разговор, который зашёл не туда.
Подошла Долорес с очередной огромной стопкой бумаг. Она начала аккуратно их раскладывать рядом с Хью.
— Мисс Крейвен, приношу извинения за прямоту, но мы все осведомлены о Вашем неловком положении, и, уверен, все готовы протянуть руку помощи в силу своих возможностей. Просто мы сейчас заняты работой, но если сможете уделить минуту в свободное время, то, думаю, вместе мы сможем найти выход из Вашего затруднительного положения.
У Долорес от неожиданности проступила слеза благодарности, а у Беллы закончилась последняя капля терпения. Её неимоверно раздражал ровный и безупречный тон Хью. Этот тон не менялся, о чём бы он не говорил. Для неё он был какой-то странной бездной или стеной. Любая эмоция при общении с ним как будто уходит в никуда, без малейшего отклика на его лице и в глазах. Когда людям улыбаешься, они начинают улыбаться в ответ. Если кто-то кричит на тебя, то сложно подавить желание кричать следом. Но даже если человек подавляет желание ответить, эмоции всё равно видно в его взгляде, слышно в изменившемся тоне голоса. Да много в чём ещё.
Арабелла в итоге просто сказала, что ей надо отправить посыльного в «Красную сову», предупредить мистера Эшфорда, что завтра она будет просматривать карты пациентов у него тоже, и вышла из кабинета.
***
В это время в своём кабинете Сайлас Кросс встречался с Артуром, где они уже по-дружески выкурили по сигаре.
— Друг мой, всё не могу понять, почему Вы так заинтересованы в мисс Синклер, — продолжал свой допрос Сайлас. Сложно поверить, что мисс Дюпон могла Вам уже наскучить, и Вы ринулись на поиски новых острых ощущений.
— Нам, журналистам, всё любопытно. Для меня загадка, что двигает такими женщинами. Ещё можно понять, если они пишут женские романы или просто прожигают деньги, путешествуя по миру. Та же благотворительность, в конце концов. Но вдыхать трупный смрад, обучаясь ремеслу хирурга?
— Полагаю, как раз виной те самые женские романы, на которых они выросли. Женщины теперь хотят быть объектом любви и обожания, а не товаром с хорошим приданым на рынке невест. Они предпочитают теперь вооружиться скальпелем и ринуться в бой сами, чем потратить время на убогую посредственность, которая женится на их деньгах. Если революции и будут происходить из-за женщин, то из-за женщин, что поют о цветах и любви.
— Судя по всему, я точно не соответствую их вожделенному образу, — не удержался от откровенного хохота Артур.
— Не переживайте, когда они пройдут через разочарование в своих идеалах, то смогут по достоинству оценить и Вас. Терпение, мой друг, просто терпение.
В кабинет уверенно зашла Белла, но несколько растерялась, увидев Артура.
— Мистер Кросс, хотела напомнить, что завтра буду в «Красной сове» проверять карты пациентов мистера Эшфорда.
Артуру сразу пришла идея, которую он поспешил озвучить:
— Мисс Синклер, я рассказал о Вас мисс Дюпон, она выразила восхищение Вами и огромное желание познакомиться ближе. Не хотите отужинать у неё завтра? Я могу прислать закрытый экипаж прямо к «Красной сове», чтобы Вы не боялись скомпрометировать себя. Мистер Эшфорд уже приглашён.
— О! Это так неожиданно, но я с удовольствием воспользуюсь возможностью познакомиться с мисс Дюпон ближе.
— Тогда договорились, завтра обязательно ждём Вас.
***
Посыльный доставил письмо для Долорес Крейвен ближе к вечеру, прочитав которое, она начала немедленно собираться. Горничная видела, как она практически выбегала из дома в довольно приподнятом настроении. Дойдя до площади Ковент-гарден, она свернула в тёмный переулок, где её встретил джентельмен. Его лицо было сложно разглядеть в темноте.
— Я была уверена, что произошедшее — просто недоразумение. Я буду безгранично признательна, если сможете помочь мне с решением моей проблемы. Безгранично признательна!
Пройдя немного дальше, мужчина неожиданно крепко обхватил Долорес, прижав платок к её лицу. Хватка была такой сильной, что за 3 минуты отчаянного сопротивления Долорес так и не смогла вырваться. Сознание медленно, но верно покидало её. В итоге она окончательно обмякла и рухнула на мостовую.
Мужчина затащил её тело в закрытый экипаж и уехал прочь в неизвестном направлении.
Глава 6. Очарование Селесты
На следующий день Белла открыла мощную дубовую дверь «Красной совы» и замерла от неожиданного зрелища. Пол вокруг был залит кровью, а Уильям в окровавленном переднике сидел с опущенными руками и пустым взглядом на стуле посреди этого месива. Мисс Синклер потеряла дар речи на некоторое время. В комнату влетела девушка с ведром и тряпкой и начала энергично отмывать стены и пол. Беллу вернул к реальности голос посетителя, который зашёл следом и бесцеремонно уткнулся прямо в её спину.
— Мистер Эшфорд, можно пузырёк лауданума?
— Мистер Тэтчер, завязывайте уже, я с одного взгляда вижу, что никакое лечение Вам не требуется. Если не передумаете, Вы знаете, на какой полке его взять, деньги оставьте на стойке.
Подняв взгляд, Уильям увидел Беллу и резко изменился в лице.
— Мисс Синклер, простите, ради всего святого. Была срочная ампутация. Люди, особенно дети, часто попадают под гружёные повозки на Оксфорд-стрит, а мы находимся рядом. Очень часто их несут сразу к нам. Все бумаги уже готовы и ждут Вас на втором этаже. Первая дверь налево, как подниметесь. Не стану Вас провожать, чтобы не перепачкать там всё вокруг. Уверен, Вы разберётесь.
Белла просто утвердительно кивнула головой и начала осторожно пробираться к лестнице на второй этаж. Добравшись до кабинета, она расположилась за столом и начала методично перебирать карты пациентов. Её уединение нарушила только девушка, которая убиралась внизу, она предложила Белле отобедать. Белла отказалась, попросила чаю, чтобы сделать небольшой перерыв. Из-за монотонной работой голова уже становилась откровенно тяжёлой, но она оторвалась от бумаг только тогда, когда вошёл Уильям.
— Экипаж прибыл, мисс Синклер. Вы готовы?
Мисте Эшфорд к этому моменту привёл себя в порядок и выглядел весьма респектабельно. Ещё в первую их встречу он поразил Беллу своим по-мужски эстетичным и одновременно могучим телосложением. Даже мощная волна стыда не могла её заставить перестать разглядывать его.
— Готова, мистер Эшфорд, — выдавила Белла, пытаясь скрыть собственное смущение.
Пара спустилась и села в закрытый экипаж, который должен был доставить их к дому мисс Дюпон. Обычная близость мистера Эшфорда в замкнутом пространстве заставила волноваться Беллу сильнее, чем недавние непристойности Артура, хотя Уильям ничего не говорил и не совершал никаких действий. Веки как будто налились свинцом и стали неимоверно тяжёлыми, а волна возбуждения одна за другой предательски пронизывали её тело.
Наконец-то экипаж остановился, и они вошли в дом Селесты. Прислуги уже не было. Артур сам встретил их и помог снять верхнюю одежду. Стол был накрыт, все были голодны, и после короткого знакомства Селесты и Беллы сразу приступили к ужину.
Артур первый прервал молчание:
— Слышали о странных убийствах в Уайтчепеле? Уже поговаривают о серийном убийце. Его прозвали Джек-потрошитель. Я плачу ребятам с Боу-Коммон, чтобы они сразу сообщили об очередной жертве. Мистер Эшфорд, поедете со мной на осмотр места преступления?
Уильям просто утвердительно кивнул.
— Я тоже хочу, — неожиданно выдала Селеста с игриво-просящим взглядом.
— И я, — не выдержала и Белла.
— У меня есть несколько мужских костюмов для вылазок такого рода, — заговорщически улыбаясь продолжила Селеста. — Пойдёмте примерим, мисс Синклер?
Поглощённые этой идеей женщины бесцеремонно бросили джентельменов одних за столом.
Пока Арабелла стаскивала корсет и утягивала грудь, Селеста неожиданно выдала:
— Видели, как Уильям смотрит на Вас?
У Арабеллы, которую застали вопросом врасплох, отвисла челюсть:
— Нннет, не заметила…
— У него так расширяются зрачки, когда он задерживает взгляд на Вас! Вы были бы очень красивой парой. Только не говорите, что он Вам не нравится. Меня не проведёшь, я всё вижу.
Селеста продолжала заговорщически улыбаться и наседать на Беллу:
— Поверьте, такие мужчины очень благодарны в любви. И я сейчас не про деньги. Вы не пожалеете.
— Но, но… Это же непозволительно, так просто вступать в связь с мужчиной.
— Резать людей скальпелем, будучи женщиной, тоже непозволительно в наши времена. Зачем хоронить себя в теле старой девы, так и не познав радостей любви? Уильям хороший человек, мы с Артуром давно его знаем.
— Но, но как это вообще может произойти?
— Просто поцелуйте его в губы, когда окажетесь наедине. Давайте покажу!
Белла резко отстранилась от пытавшейся прильнуть к ней Селесты, потеряла равновесие и рухнула на пол:
— Воистину, Вы с Артуром стоите друг друга!
Селеста разразилась своим игривым и заразительным смехом. Буквально мгновение спустя она вдруг стала предельно серьёзной:
— Только не разбейте ему сердце, Артур любит его как брата. Он Вас никогда не простит. Уильям потерял жену при родах. И ребёнок погиб тоже. Уже 5 лет прошло, он только начал приходить в себя.
Белла не знала, что ответить, и сменила тему разговора:
— Что думаете о Джеке-потрошителе?
— Пока ничего, но очень хотела бы разобраться в этом, — мелодично протянула Селеста. — Когда я была ребёнком и гуляла в окрестностях загородного дома своих родителей, то набрела на клетку с цыплятами. Я покормила их, они так мило бегали вокруг моей руки. Потом накрыла одного ладонью и прижала к земле. Он не мог даже трепыхаться, только чувствовала, как бьётся его сердце. Это давало такое чувство власти над живым существом… Но внутри как будто сработала какая-то преграда, которая не давала причинить ему окончательный вред.
Селеста задумалась на минуту, потом продолжила:
— Это как коснуться дна своей души, о котором ты не хотела знать, но неожиданно обнажила на миг, ужаснулась и запрятала как можно дальше. Всегда хотела понять, что происходит с такими людьми. Они сразу рождаются без этой внутренней преграды, или что-то происходит в их жизни, что ломает её?
Глава 7. Исследования Сайласа
Утром следующего дня после плотного английского завтрака Сайлас Кросс сидел в своём кабинете и ждал Беллу с отчётом. Состояние нарастающей тревоги сильно портило настроение. И вызвано оно было неожиданным исчезновением Долорес. Никто не мог толком объяснить, что произошло, и как женщина могла бесследно испариться.
— Мистер Кросс, доброе утро! — бодрым, как всегда, шагом влетела Белла.
— Вам тоже доброго утра, мисс Синклер! Как прошёл вечер у мисс Дюпон? Надеюсь, мистер Блэквуд не испортил Вам настроение своей очередной эпатажной выходкой?
— Всё прошло весьма благопристойно, они с мисс Дюпон, надо признать, достойны друг друга.
Блеснувшая после замечания Беллы улыбка Сайласа моментально сменилась мрачно-тревожным состоянием, которое Белла не смогла игнорировать.
— Что-то случилось?
— Никак не идёт из головы внезапное исчезновение мисс Крейвен.
— Позавчера она довольно открыто общалась с мистером Лоу, когда помогала нам. Я могу поинтересоваться у него. Вдруг она обмолвилась с ним о своих планах?
— Буду Вам очень признателен, а то у меня общение с ним не задалось с самого начала. Боюсь, мистер Лоу уже разочарован в работе на меня. Он, полагаю, принадлежит к числу рыцарей мимолётного ажиотажа, что ищут быстрой и дешёвой популярности в профессии.
Расположившись в своём любимом кресле поудобнее, Сайлас продолжил:
— Что с анализом данных из медицинских карт клиентов?
Белла с небывалым воодушевлением начала рассказывать о проделанной работе, какие цифры удалось получить. И всю эту тираду красиво заполировала выводами, что лечение препаратами ртути теперь выглядит сомнительно.
— Что думаете? Как лучше нам организовать работу в этом направлении? — продолжил довольный её работой Сайлас.
— Здесь необходимо наблюдение пациентов за более длительный срок. Причём гораздо большего числа, хотя бы от тысячи человек. И желательно за пять-десять лет, не меньше. Лучше всего вести по ним отдельный журнал учёта, даже два. Один для тех, кто принимает лечение, и второй для тех, кто лечение не принимает.
— Согласен. И я бы проделал аналогичные исследования ещё для двух групп пациентов, которые принимают на регулярной основе лауданум, и на которых хотя бы раз в медицинских целях применялся кокаин.
— Догадываюсь, что пациентов, принимающих постоянно лауданум, будет больше всего в «Красной сове», — иронично подметила Белла.
— Бесспорно, — обречённо вздохнул Сайлас.
Глубоко задумавшись над чем-то, мистер Кросс постучал ритмично пальцами по столу:
— Чтобы у наших изысканий был максимальный охват, одной «Красной совы» будет маловато. Я поговорю с Артуром, может, он сможет подтянуть ещё какие-нибудь свои связи. А завтра предлагаю Вам опять поработать с Уильямом. Я попрошу перенаправлять его пациентов ко мне. Думаю, вдвоём с Хью справимся. А вы сможете полноценно сосредоточиться над исследованиями. Мистер Эшфорд очень умный человек. Он может подкинуть пару полезных и рабочих идей.
Белла просто утвердительно кивнула.
— Вот на этом и порешим. Через полчаса начнём приём пациентов, сегодня операций не предвидится, все клиенты будут в сознании. Вам придётся побыть ассистенткой, заполняющей документацию. Ну, и взять временно на себя обязанности Долорес.
Белла ещё раз утвердительно кивнула и вышла из кабинета.
Сайлас начал писать письмо Уильяму в «Красную сову», чтобы он был готов к работе с Беллой завтра. И при этом загадочно-ироничная улыбка почему-то не сходила с его лица...
Время приёма до обеда в клинике Сайласа Кросса прошло довольно скучно и без происшествий. Были клиентки со злокачественным малокровием, истерией. Пациенты с сифилисом, расстройством пищеварения и растяжением.
История лечения так называемой «женской истерии» в практике Сайласа Кросса совершила очень интересный поворот пять лет назад. Всё могло бы обойтись без приключений, если бы производитель перкютера или «молота Гранвилла» не начал публично протестовать. Казалось бы, на ровном месте он прямо заявлял, что отказывается лечить своим аппаратом женщин с истерией, чтобы не быть «одураченным капризами истерического состояния». И запатентовал он свой электромеханический прибор исключительно как медицинский массажер для лечения мышечных болей и неврологических расстройств у мужчин. Внешне этот прибор напоминал небольшую дрель с насадкой, которая вибрировала. То есть да, он был похож на прародителя современного вибратора.
Многолетняя дружба с Артуром демонстрировала Сайласу его вечно довольных Киприд с горящими глазами. И мистер Кросс не был бы мистером Кроссом, если бы не провернул очередное исследование. Пациентки на удивление легко соглашались на сомнительную процедуру по укрощению «бешеной матки» или внутримышечного массажа органов малого таза.
В то время Уильям Эшфорд начинал свою карьеру в клинике Сайласа, и именно ему было поручено проводить эту процедуру. Он неожиданно стал пользоваться неимоверной популярностью у дам, которые проходили у него лечение по новой схеме от «женской истерии». Пациентки цеплялись за любой повод, только чтобы попасть на очередной сеанс лечения. Естественно, они восторженно отзывались о процедуре в своём кругу. Поэтому очереди к мистеру Эшфорду выросли до многочасовых.
Это и стало причиной, почему Уильям открыл практику «Красная сова». У него сдали нервы, и он просто сбежал от своих пациенток в неприглядный для истеблишмента район Сохо. Самые отчаянные, конечно же, прорывались к нему и туда. Но Уильям встречал их там залитый с головы до ног кровью после очередной ампутации. И с наигранным сочувствием разводил руками, указывая на то, что у него нет элементарных условий для подобной процедуры.
Окончив приём пациентов, Сайлас Кросс отправился отобедать в Савил-клуб. Атмосфера там была накалена до предела спорами вокруг историй о Джеке-потрошителе, а Долорес в это время начала приходить в себя в незнакомом месте.
Глава 8. Долорес в плену
Открыв глаза, Долорес увидела незнакомую скудно обставленную комнату без окон. Её руки и ноги были привязаны к столу, на котором она лежала. А жуткую сдавливающую головную боль и мучительную тошноту заглушала дикая жажда.
Неожиданно дверь распахнулась, и вошла дородная женщина крепкого телосложения с подносом.
— Воды! Молю Вас, воды! — сразу же прохрипела Долорес.
— Доброго денечка, мисс Крейвен. Наконец-то Вы очнулись. У Вас сейчас не получится утолить жажду. Надо немного подождать. Из-за воды могут быть сильные приступы рвоты.
Голос женщины был до такой степени приторно-дружелюбным, что с каждой её фразой боль сжимала тисками голову Долорес сильнее и сильнее.
— Где я? — не успокаивалась Долорес.
— Там, где наш хозяин творит воистину великие дела. А Вы будете хорошим инструментом на пути к его величию.
На носу у этой женщины была огромная волосатая родинка, от одного взгляда на которую приступы тошноты захлестывали Долорес ещё сильнее.
— Я зайду позже, чтобы Вас напоить и покормить. Отдыхайте, Вы нам нужны сильной и здоровой.
Оставшись одна, Долорес судорожно перебирала в памяти события последнего вечера. Ей пришла записка от матери отца её ребенка, от несостоявшейся свекрови. В ней говорилось, что все сожалеют, что так поступили с Долорес, выгнав её с ребёнком под сердцем на улицу. И что все хотят загладить свою вину перед ней. Было указано место встречи. Встретить её должен был мужчина, который отвёз бы мисс Крейвен к месту встречи со свекровью. И с какого момента всё пошло не так?
Придя немного в себя, Долорес приподнялась, насколько позволяли путы, чтобы немного осмотреться.
Рядом был небольшой столик с набором хирургических инструментов. Они были похожи на те, что использовал Сайлас Кросс. Да и в целом обстановка походила на операционную хирурга. И ни одного окна, сбежать можно было бы только через единственную дверь, которая, судя по всему, тщательно запиралась. Была ещё пара кроватей в углу зачем-то...
Долорес уже осознала, что звать на помощь и молить о пощаде бесполезно. Нужно было найти способ разузнать, сколько всего людей за дверью, и где она находится.
Через пару часов опять вошла женщина с омерзительной родинкой на носу.
— Как Вас зовут? Как мне к Вам обращаться? — попыталась завести разговор Долорес.
— Зовите меня просто Беатрис без лишних церемоний. Ведь нам придётся стать друг другу ближе, чем родственники.
— За что Вы так со мной? Что я Вам сделала? — мисс Крейвен наивно пыталась муссировать в собеседнице ощущение вины за происходящее.
— Нет, нет, Долорес, здесь нет ничего личного. Обычное милосердие моего господина к отбросам общества, которые никому не нужны. И Вы должны быть благодарны ему. Ведь Вы умрете достойно во благо всех людей, а не опустившейся проституткой где-то в подворотне.
— О, я неимоверно польщена оказанной мне честью, — неожиданно спокойно для самой себя выдала Долорес.
— Вот и ладненько.
Довольная реакцией Долорес, Беатрис начала заботливо её поить и кормить с ложечки.
— Может, развяжете хотя бы одну руку? Я вполне разумна, чтобы понять, что побег для меня отсюда невозможен. Так будет всем удобнее.
Беатрис медленно и задумчиво поставила еду обратно на поднос.
— Думаю, я смогу развязать Вам руки. В любом случае, сил у Вас маловато, чтобы совладать со мной. Даже не пытайтесь. Сломанные рёбра способны причинить неимоверные страдания. Ни к чему Вам это.
Руки Долорес наконец-то были освобождены. И она с огромным облегчением потирала покрасневшие запястья. Беатрис пожелала ей приятного аппетита своим приторно-тошнотворным голосом и вышла за дверь.
Несмотря на дикость своего положения, всё, о чём могла думать мисс Крейвен, это о голосе Беатрис. Видно же, что женщина старается быть приятной. Но неужели она не видит границы между «достаточно для приятного» и «слишком приторно до тошноты»?
Через некоторое время послышались тяжёлые шаги, дверь распахнулась и вошёл мужчина с девушкой на руках. Девушка, судя по всему, была без сознания. Ей было не больше двадцати лет, очень миловидная и хрупкого телосложения. Кого-то она напоминала, но мисс Крейвен никак не могла вспомнить, где её видела. А мужчина совершенно точно был уже знаком Долорес. Именно он встречал её вчера вечером в переулке близ Ковент-Гарден.
Мужчина молча положил девушку на одну из двух кроватей и вышел. Следом вбежала Беатрис и начала привязывать руки и ноги девушки к кровати. Наблюдая за этим зрелищем, Долорес наконец-то поняла, до какой степени в их тюрьме было всё тщательно продумано. Даже кровати и стол были сооружены таким образом, чтобы к ним легко можно было привязать человека. А из самого помещения существовал только один выход, что делало побег в лице двух хрупких женщин невозможным.
Глава 9. Поцелуй в «Красной сове»
На следующее утро перед завтраком Белла долго прихорашивалась, выслушивая упрёки своей компаньонки. Лилиан Дейл была хорошей подругой матери Беллы, только немного старая дева. Такое часто случалось во времена Викторианской эпохи, когда за невесту не давали внушительное приданое. Она согласилась за достойную плату сопровождать Беллу. Лилиан ездила с ней в Берн, когда её подопечная получала там медицинское образование, согласилась жить с ней в доме мистера Кросса. Но её терпению начал приходить конец.
— Мисс Синклер, Ваше поведение просто недопустимо. Вы опять собираетесь провести целый день одна в лавке какого-то мясника. Вы забываетесь!
— О, дорогая мисс Дейл, Вы драматизируете, — протянула мелодично-дружелюбным голосом Белла. — И он не мясник, а достойный практикующий врач. И мы собираемся проделать серьёзную работу. Вам будет там скучно. А нас будут отвлекать посторонние люди.
— Посторонние люди? И это после всего, что я для Вас сделала? Теперь я всего лишь посторонний человек? — Лилиан даже всхлипнула и резко отвернулась, уткнувшись в платок. — Раз это всего лишь работа, может, не стоит так туго затягивать корсет? И одеться для работы можно было бы и поскромнее.
Истерики мисс Дейл были обычным делом, Белла к ним привыкла и уже давно научилась переносить их достойно. После завтрака с мистером Кроссом Белла побежала в «Красную сову» к мистеру Эшфорду.
Уильям оставил внизу за стойкой помощника и попросил направлять всех срочных пациентов в клинику мистера Кросса. Сам же поднялся в свой кабинет, куда через десять минут влетела и Белла.
Сдержанно поприветствовав друг друга, оба сразу сели за работу. Но у мисс Синклер терпения хватило только на двадцать минут. Тишина в кабинете казалась удушающей, а напряжение можно было резать ножом. Она поморщилась, сделала вид, что не понимает что-то в записях, и пристально посмотрела на Уильяма.
— Да, мисс Синклер? — вкрадчивым голосом отреагировал Уильям, мельком взглянул на нее и сразу углубился в записи.
Белла молниеносно метнулась в его сторону, положив карту пациента у него перед носом.
— Мистер Эшфорд, смотрите, здесь не могу разобрать.
Наклонилась ближе к Уильяму и как бы невзначай прижалась к его плечу своей грудью. Дыхание Беллы уже просто внаглую щекотало ухо Уильяма, он не выдержал, резко встал, схватил её за талию и быстрым рывком посадил на стол перед собой.
— Мисс Синклер, Вы ведёте себя просто ужасно. И за это, считаю, следует Вас наказать.
— Розгами?
— Розог нет, но есть палка…
Белла задумалась на мгновенье, так как не совсем поняла, что имел в виду Уильям, но по тону догадалась, что он не в прямом смысле говорил о деревянной палке. Потом вспомнила наставления Селесты и поцеловала его в губы. Ну, как поцеловала? Поцеловала, как себе представляла это. Опыта же у неё не было. Тишину кабинета разрезала череда звуков, которую сложно описать в нескольких словах. Сначала это был затяжной чмок с засосом, потом походило на мирное почавкивание хрюшек у корытца с кормом. Лицо же мистера Эшфорда демонстрировало весьма сложные эмоции. Глаза открывались всё шире и шире, а левая бровь, независимо от правой, поднималась всё выше и выше.
— Так, мисс Синклер, подождите минутку. Дайте отдышаться.
Немного отстранившись, продолжил:
— Вы же понимаете, в какое неловкое положение ставите нас всех? Как я буду смотреть в глаза мистеру Кроссу, если сегодня мы ничего не сделаем?
— Я почему-то совсем не могу думать о работе.
— Мне тоже сложно это делать в Вашем обществе, мисс Синклер. А куда деваться? Жизнь — боль. И опять же, прежде чем позволять себе такие вольности, как минимум, полагается сообщить о помолвке.
— Мне кажется, что сначала надо попробовать. Вдруг не понравится? Потом же всю жизнь придётся терпеть друг друга и страдать.
— Ясно, — выдавил Уильям, сдерживая из последних сил хохот. — То есть Вы просто хотите грязно использовать меня безо всяких обязательств? Только хотите ублажить свои страсти и влечение, а потом выбросить из своей жизни как ненужную вещь, если что-то не понравится?
Белла застыла от неожиданной постановки вопроса.
Уильям продолжил добивать её:
— А Вы не думали, мисс Синклер, что мужчины тоже люди? Что у них есть чувства, которые можно ранить?
— Простите, мистер Эшфорд, — совершенно искренне сказала Белла, виновато потупив глаза.
Такой она Уильяму нравилась гораздо больше. И та самая палка, которой он грозил Белле, предательски начала о себе напоминать. Он взял её за подбородок и медленно поднёс свои губы к её. Белла послушно замерла. Потом уверенно взял её губы своими. Дыхание Беллы становилось прерывистым из-за возбуждения. Отстранившись, резким движением поднял юбки её платья, и, схватив за бёдра, придвинул к себе так, что её низ живота плотно касался его.
— Уверены, что хотите продолжать? Если я не остановлюсь сейчас, обратного пути не будет.
— Хочу, — выдохнула Белла.
И уже через пару минут приглушённые стоны Беллы оборвал её же крик наслаждения. По лестнице быстро влетела Мэри, горничная Уильяма:
— Мистер Эшфорд, у Вас всё хорошо? — спросила Мэри, пытаясь ворваться в закрытую дверь кабинета.
— Мэри, всё отлично, небольшой обморок у мисс Синклер, но ей уже гораздо лучше.
Когда Мэри ушла, Уильям начал раздеваться.
— Вы тоже раздевайтесь, мисс Синклер, теперь моя очередь.
Глава 10. Теории Артура и Селесты
Вернувшись домой, Белла получила письмо от Селесты. Она приглашала посетить район Уайтчепел в Ист-Энде, чтобы осмотреть места, где нашли жертв Джека-потрошителя. Её глаза заполыхали огнём азарта, и она тут же написала мисс Дюпон ответ. Лилиан, экономка, не произнесла ни слова. Просто пыталась пронзить Беллу ледяным осуждающим взглядом вместо приветствия. Всё поведение Лилиан было направлено на то, чтобы взрастить комплекс вины в своей подопечной и вернуть хоть каплю былой власти над ней. Но не тут-то было. Довольная жизнью и собой Белла просто пошла спать. И её беспечный раскатистый храп сотрясал стены комнаты до самого утра.
Ист-Энд, куда собирались отчаянные героини, сильно отличался от их привычного окружения. И неподготовленного гостя тех мест мог повергнуть в откровенный шок. Ветхие трущобы тонули среди кислотного смога. И нет, это была не романтическая завеса невесомого тумана, это была желто-зеленая взвесь в воздухе с резким, разъедающим горло, запахом гари и серы. А вонь сбивала с ног ещё до того, как можно было разглядеть сам район. В маленьких комнатах трущоб ютились многодетные семьи по пять-восемь человек, а иногда и больше, где умещался весь их быт.
Суда с товарами и пассажирами постоянно прибывали в знаменитые Лондонские доки. Сошедшие с них иммигранты попадали следом в район Уайтчепел. Там они и находили своё первое убежище. Если описать уровень криминальной обстановки и социальной напряжённости одной фразой, то здесь рэкетом и «крышеванием» занимались даже евреи.
Полиция допускала, что к убийствам могли иметь отношение местные банды, поэтому Селеста так рвалась на разведку, чтобы лучше разузнать обстановку на месте. Артур отговаривал её, предупреждая, что местные их сразу вычислят, и это может закончиться непредсказуемо. Одно дело, если они появятся в своей обычной одежде, выделяясь на общем фоне холёным и респектабельным видом. Тогда их просто ограбят, здесь всё понятно и без сюрпризов. А вот если их примут за участников банды, конкурирующей за территорию, то всё может закончиться плачевно. Нет, такие схватки за территорию в Ист-Энде редко заканчивались поножовщиной, но жестокие травмы были гарантированы.
Существовали негласные правила. Например, использование ножа в драках считалось проявлением крайней трусости, до которой истинный англичанин опускаться не должен. Обычно в ход пускали кулаки, дубинки, сапоги с железными набойками и ремни. Особое место у некоторых банд занимали ремни с латунными пряжками весом до ста граммов. Удары ими оставляли серьёзные калечащие раны и легко могли оставить без глаз.
С «ребятами из Боу-Коммон» Артур сам поддерживал хорошие отношения. Но непосредственно Уайтчепел не был их районом. Рассчитывать им там было бы не на кого.
Артур после очередной попытки отговорить Селесту окончательно сдался и беспомощно уронил голову на её колени. Она нежно поглаживала его по голове, запуская свои изящные пальцы в его шевелюру.
— Хорошо, уговорил, переоденемся не в мужчин, а в местных жриц любви.
Артур аж подскочил от этих слов, потерял равновесие и неуклюже свалился на пол.
— Да не переживай ты так, обслуживать клиентов мы там не будем, Белла точно не согласится.
Артур беспомощно застонал, не вставая с пола, и закрыл лицо ладонями.
— Хорошо, — неожиданно согласился он. — Тогда мы с Уильямом тоже идём. Будем изображать ваших клиентов.
— Уильям, скорее всего, откажется, у него всегда работа важнее. А вот тебе сразу двух женщин не многовато ли будет? — Отчеканила Селеста, ставя на грудь Артура свою прелестную ножку.
— Слушай, тебя ничто не смущает в датах убийств? — неожиданно сменил тему поверженный на полу.
— Нууу… Слишком много восьмёрок. После 31 августа, а август является восьмым месяцем, ровно через восемь дней следующее убийство 8 сентября. Даже не знаю, к чему это можно привязать. Думаешь, не случайность?
— Я в замешательстве. В Лондоне, конечно, полно разных культов, но я не знаю ни одного из них, кто был бы помешан на числе восемь и ритуальных убийствах. То, что печатают в прессе мои, так называемые, коллеги, конечно, полная чушь. И их слова не имеют за собой реальных фактов. Есть сходство с ритуальными убийствами в Западной Африке. Мне рассказывал о них живший некоторое время в Сьерра-Леоне джентльмен. Там орудует некий культ мужчин-леопардов. Вот они как раз убивают женщин, перерезая им горло, и поедают их части тела. Но какова вероятность, что иммигрант из Африки останется незамеченным в Уайтчепеле? Он бы в первую очередь бросился окружающим и полиции в глаза.
— Как думаешь? Очередное убийство будет опять через восемь дней? То есть завтра... — резко прервала ход мыслей Артура Селеста. — Ооооо, хоть бы Белла согласилась, нам точно надо быть в Уайтчепеле в этот день.
— Если задуматься, то в христианстве и у евреев восьмёрка встречается на каждом шагу. Но сложно представить, что верующие будут устраивать жертвоприношения, связанные с их священными ритуалами. Ещё сложнее вообразить приходского священника, который по ночам охотится на жриц любви.
— Или, — многозначительно протянула Селеста. — Это мог сделать человек, который ненавидит евреев или христиан, показательно заливая кровью священные для них числа, даты… Или что там ещё?
После этого Артур и Селеста решили не продолжать и глубоко погрузились в свои мысли. Завтра их ждал довольно не простой, но при этом захватывающий день.
Глава 11. В поисках Джека-потрошителя
Следующий день в клинике мистера Кросса прошёл без происшествий. Все мысли Беллы были заняты предстоящей вылазкой в Ист-Энд с Селестой и Артуром. Как только мистер Кросс ушёл отобедать в клуб, она незамедлительно собралась к мисс Дюпон. Селеста же в лучших своих традициях сбила Беллу с ног своим очередным блестящим замыслом. Она аж присела от неожиданного поворота событий:
— То есть? Как это будем переодеваться в проституток?
— Артур отбросил мою идею с переодеванием в мужчин. Сказал, что может возникнуть конфликт с местными бандами. Нас могут не так понять. А очередной ловелас с двумя жрицами любви ни у кого не вызовет подозрения, только зависть. Я тут подумала… Можно вообще попробовать поймать Джека-потрошителя на живца. Ты будешь приманкой, а я буду сидеть в засаде.
— Почему сразу я? Пусть Артур переодевается в платье и идёт заманивать маньяков. Уверена, у него отлично получится. Я тоже в засаде посижу.
Селесту резко подкосил хохот от ответного предложения Беллы. И когда она увидела вошедшего Артура, то закатилась повторным приступом, уже сползая по стене на пол.
Увидев немой вопрос в глазах мужчины, Белла поспешила ответить вместо обессилевшей мисс Дюпон:
— У нас созрела отличная идея. Кажется, мы знаем как поймать Джека-потрошителя на живца.
Селеста наконец-то успокоилась и многозначительно посмотрела на Артура. Он начал понимать, что в воздухе запахло жареным, и, пятясь назад, несколько раз отчётливо повторил, что не будет этого делать, что бы они ни задумали. Она медленно приблизилась к нему, прижалась к его груди, потом нежно посмотрела ему в глаза, просяще приподняв брови у переносицы. И взгляд Артура начал смягчаться в ответ.
Если бы за этой полунемой сценой наблюдала Ада Торн, то для неё Селеста выглядела бы кукловодом, который дёргает за невидимые «ниточки», о которых знает только она. Ведь Ада тоже научилась использовать такие же, но более простые «ниточки» с опытом, подбирать правильные слова, чтобы женщины не боялись оставлять ей своих детей.
Селеста же на самом деле никогда не задумывалась и не ощущала все эти «ниточки» как нечто отдельное. Это выходило у неё спонтанно. Она просто наслаждалась обществом Артура. Радовалась тому, что он без слов понимал, чего она хочет, и давал ей это. Если ей было паршиво на душе, он выключал циничного сноба, прижимал её к своей груди и целовал в переносицу. Без просьб, без слёз, без нытья. Он как волшебник, который просто посмотрев на неё, когда она с интересом разглядывала витрину с украшениями, угадывал и дарил именно то, что ей нравилось больше всего. А Артур потом наслаждался её пылкими поцелуями благодарности. Они просто понимали друг друга без слов, совершенно не анализируя те самые невидимые кнопочки сердца друг друга, на которые спонтанно нажимали и получали моментально ответ партнёра. В этом было что-то волшебное, как казалось Селесте. Хоть она и понимала, что рано или поздно это заканчится, угаснет. Более поэтичная и романтичная натура, переживая те же эмоции, пожалуй, начала бы петь об истинной любви. Но не Селеста с Артуром, только не они.
Девушки были однозначно разочарованы в отказе Артура стать приманкой для Джека-потрошителя. Переоделись в жриц любви Ист-Энда и решительно отправились на встречу приключениям.
По пути они всё же решили заглянут в Боу-Коммон к ребятам Артура. Их встретили трое парней, которым не было ещё и двадцати лет. Расположились в одном из местных пабов. Говорил самый старший из них, Томас, остальные молча уминали за обе щеки мясные пироги, которые купил Артур.
— В Уайтчепеле сейчас всё серьёзно, там развернули комитет бдительности. Его возглавил некий Джордж Ласк. От констеблей мало толка. Они ходят по чёткому графику и маршруту, который все местные уже давно выучили наизусть. По ним часы можно сверять. Если уж так хотите, то можете просто поговорить с ними и патрулировать улицы ночью вместе с ребятами из комитета.
Потом Том многозначительно осмотрел гостей перед ним и добавил:
— И лучше использовать обувь на мягкой подошве или натягивать поверх галоши. Так стук каблуков не выдаст вас заранее и не спугнёт потрошителя. Как защищаться собираетесь?
— Я знаю джиу-джитсу, — выпалила в лоб Селеста.
— А я, я знаю, как убить человека одним ударом скальпеля, — не удержалась следом и Селеста.
Парни иронично заулыбались и переглянулись между собой.
— Если не верите, я могу показать, — Селеста с этими словами угрожающе выставила перед собой кулаки, как в боевой стойке.
— Нет, драться с леди… Это как-то не по-мужски.
— А есть другие банды, которые могут себя вести не по-мужски?
— Я знаю, к чему Вы клоните, мисс Дюпон. Но Вы просто не понимаете самой сути уличных разборок. Эта не та жестокость, когда ты месишь всех без разбора. Как бы Вам объяснить проще?
Когда Том замялся, в разговор вмешался его молчаливый друг:
— Как будто у тебя исчезает страх за миг перед лобовым столкновением с противником, который представляет для тебя угрозу. Это не постоянная жажда крови, которая выливается в жестокость. Это ощущение даже жестокостью нельзя назвать. Как будто в один момент исчезают все барьеры и лишние эмоции, и ты совершенно свободен, чтобы защищать себя и своих друзей, как посчитаешь нужным. Проститутки нам не угрожают, не претендуют на нашу территорию и наши ресурсы. Зачем нам их бить или убивать? И у нас есть свой фирменный почерк, мы дерёмся ремнями, используя тяжёлые латунные бляшки на них. Уж поверьте, это страшное оружие в умелых руках. И травмы от него ни с чем не перепутаешь.
Парни попросили Артура купить ещё пирогов и лепёшек с сыром для ребят на улице и пошли провожать своих гостей к району Уайтчепел.
Когда ребята из Боу-Коммон оставили наших друзей, Селеста прильнула к Артуру, посмотрела на него с просьбой в глазах и сказала:
— Они такие хорошие. Давай усыновим одного из них?
— Да, хорошие, когда спят зубами к стенке.
