Читать книгу: «Ты приоритет»

Иллюстрация на обложке Киры Мори

© Аллен Дэви, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Дорогой читатель,

события, разворачивающиеся в истории «Ты приоритет» про Илью и Полину, напрямую связаны с событиями, произошедшими в первой книге цикла «Ты вариант». Чтобы избежать нежелательных спойлеров и получить полное представление о мотивах и развитии персонажей второй книги, настоятельно рекомендую сначала ознакомиться с первой историей цикла – «Жаркий лед». Это позволит вам лучше понять контекст происходящего и избежать возможных вопросов о развитии сюжета.

Приятного чтения!

Аллен Дэви

Плейлист

Свят – Плюсы и минусы

TONI – Вторник

Social House – At Least We Can Say That We Tried

ASAMMUELL – Вот и все

IntroVert – Всему виною красота

MOT, Gayana – СЛАБОСТИ

Big Plans – Why Don’t We

Ariana Grande, Social House – Boyfriend

СЭЙМ – Just Do It

Карти – Нравится

Пролог. Илья

Несколько лет назад

Откинувшись на спинку мягкого кресла, я смотрю на лицо ректора. Виктору Алексеевичу, как мне сказали, под шестьдесят. Седые волосы старательно зачесаны назад, образуя подобие гладкой шапки на его круглой голове. Светло-коричневый костюм, явно сшитый на заказ, сидит на нем довольно туго, подчеркивая солидный живот.

Он говорит, говорит и говорит… О том, как университет гордится, что такой выдающийся хоккеист, как я, выбрал именно их. О том, как он лично будет помогать мне с учебой, ведь он понимает, насколько важна и сложна профессиональная лига.

– Спасибо, – вежливо улыбаюсь, когда ректор заканчивает свою речь.

Его, по всей видимости, совершенно не заботит мой статус новичка в лиге и крайне шаткое положение. Я еще не успел проявить себя, не доказал свою ценность для команды, а значит, нахожусь под постоянной угрозой расторжения контракта.

Интересно, если меня выгонят, Виктор Алексеевич так же будет мной восторгаться или его отношение ко мне изменится?

Что-то мне подсказывает, что я знаю ответ на этот вопрос.

Мужчина снова погружается в монолог об университетских буднях. Если честно, я практически не слушаю его, потому что в моей голове роятся совсем другие мысли.

Я действительно благодарен.

Благодарен за то, что меня зачислили без особых хлопот. Благодарен за то, что готовы закрывать глаза на мои бесконечные пропуски и даже ставить зачеты просто так. Мне нужно только приходить и иногда светить лицом. Но такова расплата за обещание.

Моя мама и мама моего лучшего друга Марка в один голос утверждают, что хоккей – это прекрасно, но диплом никто не отменял.

И я понимаю их, поэтому и сижу в этом кабинете. Они хотят для нас лучшего. Они хотят, чтобы у нас была «нормальная» жизнь, стабильность, уверенность в завтрашнем дне. Чтобы мы не остались у разбитого корыта, когда страсть к шайбе и клюшке угаснет под натиском возраста или травм.

Но как объяснить им, что хоккей – это не просто хобби, не просто увлечение? Это часть меня, часть Марка, часть нашей жизни. Это адреналин, это азарт, это командный дух, это та самая искра, которая заставляет нас просыпаться по утрам и двигаться вперед.

Обещание есть обещание. Конечно, я прекрасно понимаю, что никогда не буду работать по специальности. Возможно, после нескольких курсов я вообще отчислюсь. Я даже не знаю, на какой специальности буду учиться, но пока что я буду здесь. Просто потому, что дал слово.

Виктор Алексеевич заканчивает свою вдохновляющую речь и протягивает мне листок с расписанием.

Я беру его и пробегаюсь глазами.

Физическая культура.

Умно.

Может, все не так уж и бесполезно, как кажется. Может, даже пригодится мне в жизни, кто знает.

– Спасибо, – снова вежливо улыбаюсь я.

– Всегда пожалуйста, – отвечает ректор слегка грубоватым голосом. – Прошу тебя обратить внимание на мои личные пометки.

Снова опускаю взгляд на листок и только сейчас замечаю тонкий росчерк синей ручки, тянущийся вдоль фамилий некоторых преподавателей.

Я вопросительно вскидываю бровь и перевожу взгляд на Виктора Алексеевича.

– Понимаешь, Илья, – мужчина зачем-то переходит на шепот, как будто нас кто-то может подслушивать, – некоторые коллеги не всегда готовы закрывать глаза, но я постараюсь это урегулировать. Не переживай.

– Я понял, – коротко произношу я.

Виктор Алексеевич, кажется, облегченно выдыхает. Он снова улыбается, но уже какой-то натянутой улыбкой.

– Отлично. Тогда можешь идти. Если возникнут вопросы, не стесняйся, обращайся.

Я поднимаюсь со стула, благодарю ректора за уделенное время и выхожу из кабинета.

Отойдя в сторону, я в очередной раз смотрю на лист с расписанием. Глаза скользят по названиям предметов, и с облегчением понимаю, что пометки стоят только напротив двух преподавателей. Но тут же тяжело вздыхаю, когда осознаю, что сегодня мне «посчастливится» посетить лекцию именно у одного из них.

Убираю расписание в рюкзак и бросаю взгляд на наручные часы. До тренировки еще целых четыре часа.

Что ж, придется «посветить лицом».

Спускаюсь на первый этаж в поисках нужного кабинета. Слегка запутавшись, прошу помощи у милой блондинки в белой футболке, обтягивающей ее грудь второго размера. Я не упускаю возможности познакомиться, поболтать и даже взять номер телефона.

Войдя в нужную аудиторию за пару минут до звонка, я осматриваюсь и устраиваюсь за последней партой.

Кабинет оказывается просторным, с десятью рядами столов с ламинированной поверхностью. В центре располагается огромная зеленая доска, а перед ней – коричневый стол и кафедра, за которой уже стоит пожилой мужчина в сером костюме.

Студенты разбросаны по всей аудитории. Группа девушек и один парень (даю слово, он в очках) сидят на первых партах, поближе к источнику знаний, а может, и к заветному зачету или экзамену.

Остальная масса располагается выше. Передо мной сидит парочка, увлеченно шепчущаяся о чем-то своем.

Отлично. Будут скрывать меня от взгляда преподавателя на случай, если я засну.

Лекция тянется, как старая жевательная резинка. Голос преподавателя, монотонный и убаюкивающий, словно колыбельная, начинает погружать меня в дремоту. К тому же в аудитории стоит невыносимая духота, здесь явно не хватает кислорода. Но засыпать на первой же лекции стремно, и эта мысль заставляет меня действовать.

Достаю из кармана джинсов телефон, устраиваюсь поудобнее, облокачиваясь на руку, прячусь за спинами парочки и открываю ленту новостей.

Пролистываемые заголовки быстро затягивают, и я теряю счет времени. Скроллю, машинально просматривая однообразные посты, и чувствую, как веки тяжелеют.

Нет. Я ведь реально так усну.

Усилием воли блокирую телефон, кладу его на стол и выпрямляюсь, разминая затекшую шею.

И прямо в этот момент раздается тихий, но уверенный голос преподавателя:

– Кто из вас Лукин Илья?

Услышав свое имя, я тут же вскакиваю.

– Я.

Тут же ощущаю на себе взгляды практически всех присутствующих студентов, но мне все равно.

Смотрю прямо в глаза преподавателю, старому и уставшему мужчине. Он окидывает меня долгим, изучающим взглядом, обреченно вздыхает, а затем произносит:

– После пары жду вас у себя на кафедре. Обговорим ваш зачет.

Я киваю:

– Хорошо.

Мужчина жестом разрешает мне сесть, и я сажусь под еще более пристальными взглядами собравшихся, но мне нет дела, что они думают. Я же улыбаюсь, потому что, возможно, все обойдется и будет не так уж и плохо.

Когда преподаватель начинает рассказывать о требованиях для получения зачета, студенты перестают смотреть на меня и обращают все свое внимание на человека перед ними.

Я облокачиваюсь на спинку сиденья и расслабляюсь, ожидая конца пары. Но все равно чувствую на себе чей-то взгляд.

Вычислить источник не составляет особого труда. Слева, на несколько рядов ниже, сидит девушка. Очень даже симпатичная. Темно-русые волосы обрамляют миловидное личико с пухлыми губками. Темно-зеленая кофта с длинными рукавами подчеркивает ее грудь.

Кажется, она пытается просверлить в моем лбу дыру. Я ей не нравлюсь. И ее лицо, искаженное презрением, – явное тому подтверждение.

Признаюсь честно, меня это забавляет. Поэтому я подмигиваю ей и улыбаюсь. Она лишь фыркает и тут же отворачивается.

Мило.

А девочка-то с характером.

Все оставшееся время до конца пары сверлю взглядом ее спину. Уверен, она чувствует мой взгляд, но гордость не позволяет ей обернуться.

Из памяти не выходит ее недовольное лицо, и я невольно улыбаюсь.

Чем же я так успел насолить этой девчонке? Мы ведь даже незнакомы.

А что, если… если бы она позволила мне провести пальцами по ее шее, затем спуститься к груди, а потом все ниже и ниже и в конечном счете доставить ей удовольствие прямо здесь, на этих партах, она осталась бы такой же недовольной?

Усмехаюсь от собственной дерзкой мысли и решаю все же подойти к ней после пары.

Кажется, сегодня удача на моей стороне, и звонок звенит как по заказу. Преподаватель сообщает, что все свободны, и толпа студентов начинает собирать вещи и потихоньку выходить из аудитории.

Я сижу, притворяясь, что ищу что-то в своем рюкзаке, а сам боковым зрением слежу за девушкой в зеленом. Она увлеченно и быстро пишет в своем блокноте.

Когда большая часть народа уходит, я встаю, обхожу ряд сверху и спускаюсь по ступенькам прохода, останавливаясь прямо возле нее.

– Что тебе? – тут же рявкает девушка, оторвавшись от писанины.

Удивленно приподнимаю бровь.

– Как ты поняла, что это именно я?

– Очень просто. – Она с громким хлопком закрывает свой черный блокнот, не обращая внимания на оставшихся студентов, и убирает его в сумку. – Такие, как ты, не могут оставить без внимания, когда на них смотрят не с обожанием.

– Такие, как я?

Мне абсолютно не нравится, каким тоном она это произносит.

– Именно. – Девушка поворачивается ко мне, и ее глаза зеленого цвета тут же впиваются в мои. Я впервые вижу такой насыщенный оттенок зеленого. В них плещется смесь презрения и скуки, и это меня почему-то задевает. Я привык видеть в глазах девушек интерес, иногда восхищение, но никак не это.

Брюнетка встает напротив и закидывает свою черную сумку на плечо. Я молча смотрю на нее снизу вверх. На ней не кофта, а темно-зеленое платье до щиколоток, эффектно обтягивающее ее соблазнительную фигуру. Если она встанет со мной на одну ступеньку, то еле-еле дотянется мне до груди.

Такая маленькая и симпатичная, но такая злая и колючая.

– Может, все же объяснишь? – спрашиваю я, нарушая молчание.

– Тут нечего объяснять, – фыркает она и собирается обойти меня, чтобы пройти к выходу, но я тут же делаю шаг в сторону, преграждая ей путь.

Она тяжело вздыхает и сверлит меня взглядом.

– Ты можешь отойти?!

– Не могу, – спокойно отвечаю я.

– Да отойди ты! – Брюнетка слегка толкает меня в плечо и пробует обойти, уже с другой стороны, но я снова не пускаю ее.

– Что с тобой не так?! – возмущается она, складывая руки на груди.

– Со мной? – притворно удивленно указываю на себя пальцем. – Это ты мне скажи, что со мной, если ты так быстро оцениваешь людей, даже не зная их.

Девушка недовольно мотает головой и цокает языком.

– Что? Забыла, как слова в предложения выстраиваются? – Я нарочито медленно произношу каждое слово.

Выражение ее лица тут же меняется. Зеленые глаза вспыхивают яростью. Кажется, еще немного, и она выпустит когти. И я совру, если скажу, что мне это не нравится. Нравится, еще как. Наверное, я псих.

– Не забыла, – отвечает она, скрывая за натянутой улыбкой свое раздражение.

– И кто же «такие, как я»?

Она зло усмехается.

– Те, кто считают, что мир вращается вокруг них. Те, кто привыкли получать все, что захотят, одним взмахом ресниц. Те, кто не видят дальше собственного отражения в зеркале. – Брюнетка говорит так, как будто читает приговор.

– Ах, вот в чем дело, – провожу рукой по своему подбородку. – Ты завидуешь, что мне все достается просто так, а тебе приходится прикладывать усилия.

– Ничего я не завидую!

– Да ну? – Я слегка наклоняюсь к ней, сокращая расстояние между нами. – А мне кажется, что завидуешь. Иначе с чего бы такая реакция? Мы ведь даже незнакомы.

– Мы одногруппники, придурок.

Я удивленно присвистываю.

– Господи, ты даже этого не знаешь. – Она закатывает глаза.

– Косяк, – прикладываю руку к груди. – Можно мне узнать имя своей одногруппницы?

– Ты издеваешься?

– Нисколько. Мне же нужно знать, с кем я буду грызть гранит науки.

Брюнетка тяжело вздыхает и поджимает губы, я вижу, как она пытается сдержать себя. Но я намеренно буду играть с ней, дразнить ее и наслаждаться ее реакцией. Мне, кажется, нравится выводить ее из себя. Это как будто я разгадываю сложный ребус, а она – ключ к нему.

– Какой же ты самоуверенный…

– Кто? Придурок?

Она сверлит меня взглядом, готовая в любой момент меня прикончить. Напряжение в воздухе можно резать ножом. Кажется, еще секунда, и она взорвется. Но мне нравится эта игра. Нравится чувствовать, как она сопротивляется, как борется с желанием высказать мне все, что обо мне думает. В ее глазах читается смесь злости, раздражения и… любопытства. И что-то мне подсказывает, я знаю, с чем оно связано.

– Просто скажи мне свое имя, – ласково говорю я, не обращая внимания на ее злость.

– Полина. А теперь, прошу, дай мне пройти, – сдается брюнетка.

– Очень приятно, Полина. – Я растягиваю губы в улыбке и отхожу в сторону, пропуская ее.

Нельзя спугнуть добычу так просто, иначе игра потеряет всякий смысл. Глупо было бы думать, что я позволю ей так легко уйти.

Полина быстро обходит меня и поднимается вверх по ступенькам. Она такая грациозная в своем длинном платье, как лесная нимфа.

– Ты меня узнала, – с улыбкой на лице произношу я, заставляя ее остановиться и повернуться ко мне.

В ее глазах все еще плещется раздражение, но уже не такое сильное, как пару секунд назад.

– Ты придурок? Естественно, я тебя узнала. Мы одногруппники.

– Нет. Ты узнала во мне хоккеиста.

Полина прищуривается, и ей явно не нравится, что ее поймали с поличным.

– И я тебе нравлюсь, – расплываюсь в улыбке.

– Ты придурок?

– Ты уже спрашивала. Причем дважды.

Она молчит, снова скрещивая руки на груди и отводя взгляд.

Я в два быстрых шага преодолеваю расстояние между нами и благодаря своему росту нависаю над ней.

– Признайся, теперь, когда ты увидела меня вживую, тебе интересно, какой я без шлема и формы. Голый.

Полина вздрагивает, но не отступает. Наоборот, она поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза.

– Ты слишком самоуверенный, – произносит она, но в ее голосе нет прежней уверенности. – И еще наглый.

Я усмехаюсь.

– Ты же прекрасно знаешь, что я тебе нравлюсь. Иначе зачем бы ты тратила на меня свое драгоценное время?

Я вижу, как ее губы слегка дрожат, а щеки покрываются едва заметным румянцем. Наша близость явно сбивает ее с толку. Я чувствую каждой клеточкой своего тела, что победа близка. Еще чуть-чуть, и она окажется в моих объятиях.

– Знаю. – Ее пухлые губки расплываются в смущенной улыбке, а затем лицо резко становится серьезным. – А еще я знаю, что ты самовлюбленный придурок, считающий себя центром вселенной. Твоя самооценка настолько завышена, что ты искренне уверен, что любая девушка должна падать к твоим ногам от одного твоего взгляда. И когда этого не происходит, ты впадаешь в ступор и начинаешь доказывать свою значимость.

Я молчу, и удивление смешивается с долей раздражения.

Похоже, она не так проста, как кажется.

– Попала в точку? – ехидно интересуется она, видя мое замешательство. – Тогда дай мне уйти и оставь меня в покое. Уверена, где-нибудь в другом месте найдется стадо поклонниц, готовых ублажать твое эго.

На этот раз я не останавливаю ее, позволяя ей уйти. Полина бросает на меня презрительный взгляд и стремительно направляется к выходу, соблазнительно покачивая бедрами.

Я смотрю ей вслед, чувствуя, как внутри разгорается интерес.

И именно с того момента началась наша история. История, пропитанная взаимными подколами, шутками, стебом и… терпимостью, пожалуй. История, которая должна была закончиться, но все изменил один зачет и один Новый год.

Глава 1. Илья

За несколько месяцев до основных событий. Декабрь

Это должен был быть обычный Новый год, но у судьбы были другие планы.

К девяти часам вечера подготовка к празднику идет полным ходом, и я чувствую себя на удивление хорошо в окружении знакомых людей.

Макар, будто тамада, гремит своим басом, его друг Денис вечно шутит невпопад, а мои товарищи по команде – Веня Морозов, Яр Снегирев и Дэн Моисеев – сидят на диванах и пытаются определить с помощью игры, кто из них лучше дерется. Нашу мужскую компанию разбавляют девушки из группы поддержки: Яна, Маша и Нина.

Девчонки хлопочут на кухне, перекладывая готовую еду в одноразовые тарелки. Гениальное решение, как по мне. Никакой головной боли по поводу мытья посуды – утром просто выкинем все это добро в мусорные пакеты, и никто не будет стоять у раковины.

Не хватает, конечно, Марка. В этом году он изъявил желание праздновать в семейном кругу.

Охотно ему верю.

Тут и дураку понятно, что дело в Даше. Она что-то изменила в моем лучшем друге, и я надеюсь, что у них там все спокойно. Зная Белого и его тараканов в голове, уверен, что он долго не сможет молчать… Главное, чтобы с отцом не поругался.

После десяти вечера мы уже собираемся сесть за стол, но тут Маша огорошивает новостью: несколько девушек из фитнес-клуба, куда она ходит заниматься, отмечают Новый год в доме неподалеку, но у них вышел из строя котел, и теперь там жутко холодно и нет электричества.

Парни во главе с Ярославом тут же загораются идеей спасти несчастных дам и приютить их у нас. Но наш Яр слишком хитер, в мороз его не вытащить никуда, поэтому проводить спасательную операцию вызываются Макар и Денис. Они вместе с девочками собираются встречать замерзших красоток. И чтобы нам не было «скучно» без них, нас лишают джойстиков и оставляют наедине с каким-то банальным рождественским фильмом.

– Объясните, почему мы до сих пор это смотрим? – ворчит Яр, ставя пластиковые стаканы с соком на стол. – Это же бред какой-то.

– Ничего ты не понимаешь, Снегирь, – усмехается Дэн, или просто Моисей, отталкиваясь от спинки дивана и забирая один из стаканов. – Романтика, все дела.

– На какой хрен мне сдалась ваша романтика? – Яр плюхается рядом со мной. – Ежу понятно, что в конце они будут вместе.

– Эй, – легонько хлопаю его по руке. – Ненавижу спойлеры.

Мы с парнями смеемся.

– Какие спойлеры? Тут и так все понятно. – Яр устало проводит рукой по своим светлым волосам. – Сопливая мелодрама для сопливых.

– Заметь, – начинает Веня, принимая от Дэна стакан. – Сейчас этот фильм смотрим мы. Получается…

– Ой, не придирайся к словам, Мороз, – отмахивается Снегирь. – Мы же не по собственной воле включили это.

– Тогда почему мы до сих пор смотрим? – интересуется Дэн.

Ярослав демонстративно фыркает.

– Если ты забыл, дружище, то я напомню тебе, что у нас забрали не только джойстики, но и пульт.

– Но мы же можем просто выдернуть шнур из розетки.

– Ну уж нет. Лучше эти сопли, чем сидеть с вами в тишине. – Снегирь треплет Дэна по его черным волосам.

– Хам. – Моисей одергивает руку друга.

В ответ Яр прикладывает пальцы к своим губам, целует их, а затем показывает Дэну средний палец.

– Кто-нибудь, объясните, почему я считаю этого придурка лучшим другом? – стонет Моисей, смотря в потолок. – Господи, дай мне сил.

Мы с Веней переглядываемся и улыбаемся, борясь с желанием расхохотаться в голос и закатить глаза. На перепалки этих двоих можно смотреть вечно. Я иногда задаюсь вопросом: как они вообще подружились?

У них из общего лишь возраст и смазливая внешность, на этом их сходство заканчивается.

Снегирь – блондин с ярко-зелеными глазами и взрывным характером, вечный двигатель, сгусток неугомонной энергии. Его жизнь – калейдоскоп событий, приключений, спонтанных решений. В свои двадцать пять он легок на подъем, обожает быть в центре внимания и азартно бросается в любые авантюры. Он всегда одет с иголочки, предпочитает сдержанную одежду. Волосы идеально уложены, разделены пробором, а от него самого пахнет дорогим парфюмом. В его взгляде всегда читается легкая насмешка и снисходительность ко всему, что его окружает. И это несмотря на его личную трагедию.

А Дэн – его полная противоположность. Задумчивый парень с черными волосами и пронзительным взглядом карих глаз. Он предпочитает удобную и практичную одежду. Моисей – это рассудительность и хладнокровие, он всегда взвешивает свои решения и практически ничего не делает спонтанно. Нет, иногда случаются порывы, но Дэн о них жалеет.

И вот эти два совершенно разных человека умудряются находить общий язык, подкалывать друг друга и в глубине души ценить эту странную, но крепкую дружбу. Наверное, именно в контрасте и заключается их секрет.

– Сделаю вид, что этого не слышал, – нарочито улыбается Ярослав, а затем обращается ко мне: – Когда там уже девчонки-то придут?

Я молча вздыхаю и тянусь за телефоном. Нахожу в своих контактах номер Яны и нажимаю кнопку вызова. Через пару гудков в динамике раздается веселый голос девушки:

– Мы почти пришли. Ира, налево, – смеется она.

– Понял, – улыбаюсь, слыша общий смех на заднем плане. – Вас встретить?

– Не парься, – кричит в трубку Денис. – Пять минут – и мы на месте.

– Принял, – отключаю вызов и смотрю на Яра. – Ну, ты все слышал.

Он кивает и неожиданно для всех начинает петь.

– Пять минут, пять минут! Бой часов раздастся вскоре! Пять минут, пять минут! – Снегирь выжидающе смотрит на Дэна.

– Помиритесь те, кто в ссоре, – отвечает он и отворачивается, всем видом показывая, что ему это не нравится.

Мы с Веней снова переглядываемся и не можем сдержать смех.

И как по заказу ровно через обещанное время раздается шум в прихожей.

– Ну вот и наши красотки, – ухмыляется Ярослав, вскакивая с дивана. – Пойду встречать.

Сначала заходят уже знакомые лица, а за ними наши гости. Первая входит блондинка с длинными волосами, в красных штанах и белом джемпере. За ней – девушка с русыми волосами, в черных джинсах и красной кофте с V-образным вырезом. Третья гостья – в красном брючном костюме, с черными волосами, собранными в высокий хвост. Но когда на пороге дома появляется четвертая девушка, мои губы тут же расплываются в идиотской улыбке и внутри сразу становится как-то веселее.

Полина Максимова.

Вот тебе и сюрприз.

Полина выглядит невероятно сексуально. На ней надето красное платье чуть ниже колен, которое идеально подчеркивает ее хрупкую и стройную фигуру. Волосы собраны в низкий пучок, а красная помада на губах заставляет меня задержаться на них взглядом чуть дольше положенного. В ее глазах плещется озорной огонек, и она слегка улыбается, проходя вперед и оглядывая пространство.

Матерь божья. Это платье еще и с открытой спиной.

Наша история с Полиной началась с первого курса, с первой пары… и ее взгляда. Помню его до сих пор. Такой презрительный и пронзительный. Как она вообще умудрилась смотреть на меня так, будто я одновременно и жалкий, и ужасно интересный экземпляр?

С того самого «отворота-поворота» на первом курсе мы и начали общаться. Общение, правда, специфическое, пропитанное шуточными упреками в адрес друг друга.

Полина Максимова – она не такая простая, как может показаться. Недолюбливает меня с самого начала – это факт. Ей приходится зачеты и экзамены «потом и кровью» добывать, а мне они сами в руки плывут. Ну, тут я ничего поделать не могу, да и не хочу, честно говоря. Не настолько я глуп, чтобы отказываться от такого. Но Полину это задело и задевает до сих пор. Очень. Она при любом удобном случае тыкает меня в это носом, а меня это только забавляет.

Сколько я ни пытался одержать победу в этой нашей игре, у меня ничего не получалось. Максимова всегда на шаг впереди меня. И, признаться, желание оказаться с ней в одной постели и заставить ее кричать мое имя так и осталось лишь в моих фантазиях.

Даже этот дурацкий зачет, который мне впервые пришлось получать самому, ничем не помог. Мы проводили достаточно много времени вдвоем, но эта девушка оставалась просто непоколебимой. Стеной. На нее абсолютно не действовало и не действует мое очарование.

Но в этом и парадокс. За всей этой колючестью, за этим образом неприступной стервы я увидел другую Полину. Уязвимую. Добрую. Девушку, у которой явно не все гладко в семье. Она думала, что я ничего не понимаю, но я же не дурак, я слышал то, что не должен был слышать. Мы об этом практически не говорили. Она не считала нужным со мной это обсуждать, а я не хотел давать советы, когда меня о них не просили.

Но все это породило в моей голове одну простую, но очень навязчивую мысль: чем больше я был с Полиной Максимовой, чем больше я проводил времени с ней, тем больше я хотел с ней переспать. Да, вот так просто и глупо.

И сейчас, видя ее в этом наряде, я понимаю, что мое желание никуда не делось, наоборот, оно только усилилось. И что с этим делать, я пока не знаю. Зачем мне это? На этот вопрос тоже нет ответа. Но мне ужасно хочется сломать ее броню, достучаться до настоящей Максимовой.

Но как? Она ведь упрямая чертовка.

– Девушки, добрый вечер. – Яр подходит к блондинке, привлекая ее внимание. – Я – Ярослав, весь к вашим услугам.

– Очень приятно, – смущенно улыбается девушка, когда приятель целует ее руку. – Я Ира. Это Вера. – Она указывает на девушку с русыми волосами. – В красном костюме – это Надя. А это…

– Полина Максимова.

Все присутствующие поворачиваются ко мне. На моем лице расплывается самая самодовольная улыбка, какая только существует.

Полина удивленно приподнимает бровь и скрещивает руки на груди.

– Не нужно закрываться, малышка. – Встаю с дивана и подхожу ближе. – Я не собираюсь нападать, если только…

– Оставь свои фантазии при себе. – Она тут же выставляет руки перед собой.

Мы молча смотрим друг на друга, и я чувствую, как адреналин закипает в крови. В ее глазах плещется знакомый и такой родной вызов. Этот вечер обещает быть интересным.

– Малышка? Полин, ты ничего не хочешь нам рассказать? – удивленно интересуется Надя. – Почему этот рыжий красавчик так к тебе обращается?

– Не хочу, – спокойно отвечает она, продолжая смотреть на меня своими зелеными глазами. – Оставьте это без внимания.

– Оставить без внимания? – поддразниваю я. – Как можно оставить без внимания, что я тебе нравлюсь и ты хочешь со мной пере…

– Боже, Лукин, ты можешь замолчать? – возмущается Полина, проводя рукой вдоль переносицы.

– А что, я не прав?

Я уверен, что заинтересованные взгляды собравшихся сто процентов ее нервируют, но она, красотка, держится и не подает виду.

– Прав ты или нет – это не твое дело. – Полина отворачивается от меня и делает глубокий вдох. – Девочки, давайте лучше выпьем.

Она берет со стола один наполненный коричневой жидкостью шот и делает большой глоток, даже не поморщившись. Я наблюдаю за ней, наслаждаясь каждым ее движением. Она прекрасна, даже когда злится. Особенно когда злится.

– Полин, – осторожно начинает Ира.

– Все просто. Это Илья, он мой одногруппник, и у нас довольно натянутые отношения.

– Натянутые? – протягиваю слово, играя бровями. Полина лишь фыркает и закатывает глаза.

– В любом случае я считаю, что это не помешает нам отпраздновать вместе Новый год, – спокойно продолжает она, не обращая больше на меня внимания.

– Да, вы же не против, что мы вот так вот пришли к вам в гости? – подхватывает блондинка.

– Да брось, красотка, – отвечает Яр и кладет свою руку ей на талию. – Вместе веселее.

– А ты ничего, – кокетничает Ира.

– Я больше, чем ничего.

Народ начинает расходиться и выбирать себе места поудобнее, а мы с Максимовой продолжаем молча смотреть друг на друга в немом бою. Она неодобрительно мотает головой, берет еще один шот и разом выпивает его.

Полина ставит пустую рюмку на стол с таким грохотом, словно бросает кому-то вызов. Я ухмыляюсь, не отрывая от нее взгляда. Она замечает мою усмешку, и в ее глазах вспыхивает… интерес? Или мне кажется?

Неожиданно она показывает мне язык и молча уходит к остальным ребятам.

Что это только что было?

– Аккуратнее. – Мороз слегка задевает меня плечом. – Кажется, она в настроении задать тебе порку.

Он смеется, заставляя меня улыбнуться.

Я перевожу взгляд обратно на Полину. Она действительно сегодня странно себя ведет. И это, черт возьми, только распаляет мой интерес. Эта игра мне по душе.

Весь вечер я наблюдаю за ней, иногда не давая ей покоя. Подкалываю, задеваю, наблюдаю за ее реакцией. Остальные девушки кажутся лишь фоном, декорацией для нашего маленького боя. Я вижу, как внутри ее разгорается пламя. В какой-то момент она сдается и начинает отвечать мне. И тогда искры летят во все стороны, смех смешивается с колкостями.

В перерывах она смеется с ребятами, танцует под громкую музыку и даже пытается научить Ярослава тверкать, но я чувствую, что все это – лишь маска. Она словно играет роль, стараясь убедить всех вокруг и, наверное, себя саму, что ей беззаботно и что завтра не будет ссор с родителями.

Желание переспать с ней становится почти физическим, но как это сделать, когда между нами стена из колкостей?

Когда до курантов остаются считаные минуты, мы встаем вокруг стеклянного стола в центре гостиной и Макар с Денисом начинают разливать напитки по стаканам. Я останавливаю свой выбор на соке, потому что, несмотря на послабление, следую диете и режиму.

Я ищу глазами Полину и нахожу ее одну возле барной стойки. В ее глазах – усталость и едва заметная грусть. Я, не раздумывая, иду к ней.

– Все нормально? – спрашиваю я, вставая рядом.

Полина вздрагивает от неожиданности, но не уходит.

– Нормально, – тихо отвечает она.

Мы молча стоим рядом, смотря на суматоху наших общих знакомых. В этот момент между нами нет той враждебности, которая обычно присутствует. Лишь тишина и какое-то странное притяжение.

– Прекрасно выглядишь, – искренне произношу я.

– Знаю. Я же видела себя в зеркале.

Я тяжело вздыхаю от осознания, что момент испорчен. Злая принцесса снова в строю.

– А просто спасибо сказать нельзя?

– Нельзя, – усмехается Полина и неожиданно целует меня в щеку, заставляя мои глаза округлиться. – С Новым годом, Лукин.

И с этими словами она уходит к остальным, в очередной раз оставляя меня с глупой улыбкой на лице.

Глава 2. Илья

Тем же вечером

Куранты бьют двенадцать, и мы с ребятами с шумом поздравляем друг друга с Новым годом. Мой взгляд цепляет Максимову, и я раскрываю руки в стороны, безмолвно предлагая: «Забудем все обиды и обнимемся?»

В ответ получаю лишь отрицательное мотание головой, но от меня не ускользает еле заметная улыбка на ее губах, когда она отворачивается.

Обреченно вздыхаю.

Попытка не пытка, но на что я, собственно, рассчитывал? Даже пара шотов, выпитых Полиной, не смогли растопить ее лед в отношении меня.

Минут через десять после боя курантов, когда мы снова располагаемся на диванах, я чувствую вибрацию телефона в кармане джинсов.

На экране высвечивается: «Мама».

Улыбаюсь и отхожу в сторону, принимая вызов. Мы обмениваемся поздравлениями, и я внимательно слушаю ее длинную речь о том, как мне следует вести себя хорошо в новом году, как она гордится мной и как сильно любит.

– Я тоже тебя люблю, мам, – отвечаю, не переставая улыбаться.

Родительница быстро рассказывает о том, как благодарна мне за две ночи на двоих в отличном отеле со спа-центром, что я ей подарил. Я не спрашиваю, с кем она пошла, да и зачем? Если мама счастлива, то и я счастлив.

Закончив разговор, возвращаюсь к общему празднованию. Ко мне уже во второй раз за вечер подсаживается Вера. Я прекрасно понимаю, что она пытается флиртовать, но делаю вид, что слеп и глуп. Просто потому что мне это неинтересно.

Примерно через полтора часа меня начинает жестко рубить в сон. Режим дает о себе знать. И Максимова куда-то еще исчезла. Уже минут десять как я упустил ее из поля зрения. Но на сегодня с меня хватит. Хочется спать, о чем и сообщаю ребятам.

– Слабак, – тут же поддразнивает меня Снегирь.

Я ничего не отвечаю, лишь бросаю на него раздраженный взгляд и показываю средний палец.

– Как невоспитанно, капитан, – смеется он.

– Яр, оставь его, – вмешивается Веня, кивая мне. – Доброй ночи.

– Доброй.

С этими словами обхожу стол и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Не успеваю добраться до комнаты, которую успел забить сразу по прибытию, как меня останавливает ласковый девичий голос:

– Уже уходишь?

Оборачиваюсь и вижу Веру, теребящую кончик своей русой косы.

– Верно подмечено, – лениво отвечаю я.

– А может, я помогу тебе расслабиться? Могу сделать массаж, – предлагает она, прикусывая губу.

Позволяю себе окинуть ее оценивающим взглядом. Длинные ноги, стройная фигура, смазливое личико. В целом симпатичная. Но в этом-то и проблема.

Передо мной просто симпатичная девушка, не вызывающая во мне ровным счетом никаких эмоций. И я больше не хочу тратить на это время. Когда я понял, что девушки перестали цеплять меня, как раньше, решил побыть один и сконцентрироваться на плей-офф. Наша команда готова идти вперед и показать себя, поэтому мне как капитану необходима сосредоточенность и дисциплина, а все остальное может подождать.

– Нет, спасибо. Неинтересно, – спокойно произношу я, разворачиваясь.

– Ты серьезно? – спрашивает Вера с неприкрытой обидой в голосе.

– Абсолютно.

– Ну и пожалуйста! – фыркает девушка.

За спиной слышу быстрые шаги по лестнице и с облегчением вхожу в тихую комнату. Внутри пахнет свежестью и нотками лимона. Закрываю окно и иду в ванную. Чищу зубы, умываюсь и возвращаюсь в комнату. Скидываю с себя джинсы и лонгслив и ложусь под одеяло, готовый заснуть.

Но, как назло, сон не приходит.

Ворочаюсь еще какое-то время и, обреченно вздыхая, беру телефон. Пролистываю ленту в социальной сети, а затем захожу в диалог с Марком. Сообщение прочитано, но ответа нет. Нажимаю на его аккаунт и с удивлением замечаю, что друг был в сети день назад. Странно. Надеюсь, у него там ничего не случилось. Я задумываюсь, не позвонить ли ему, но вовремя себя останавливаю, на часах уже почти два часа ночи. Наверное, он спит. Наберу ему утром.

Решаю все же еще раз попробовать заснуть, поэтому откладываю телефон на тумбочку и закрываю глаза, пытаясь ни о чем не думать.

Но только я погружаюсь в дремоту, слышу тихий стук в дверь. Резко открываю глаза и прислушиваюсь. Может, это шум снизу?

Нет. Точно стучатся в мою дверь, потому что стук повторяется. И не один раз.

Тихо ругаюсь матом и откидываю одеяло, вставая. Если это Вера, набравшаяся смелости после выпитого шота, решила снова попытать со мной удачу, то я за свою воспитанность не ручаюсь.

Раздраженный, иду на источник шума и распахиваю дверь, готовый высказать не самое хорошее мнение о человеке, нарушившем мой сон.

Но когда на пороге я вижу Полину, все мое раздражение мгновенно сходит на нет. Она улыбается и слегка покачивается на месте, держа в руках стакан воды.

– Знаю, знаю, разбудила, но мне нужны мои ве… – Она обрывает себя на полуслове, когда в поле ее зрения попадает мое почти голое тело. – Матерь божья.

Ну да, я сплю в одних трусах, и что с того? Как будто я единственный, кто так делает. Но мне нравится ее реакция.

– Раз уж пришла, то проходи, – произношу я с самодовольной улыбкой и отхожу в сторону, пропуская ее внутрь.

Полина мнется на пороге пару секунд, но все-таки заходит в комнату. Вместо того чтобы взять свои вещи и уйти, она ставит стакан на маленький стеклянный столик и опускается на край кровати.

Я удивленно приподнимаю бровь, но ничего не говорю, молча наблюдая за ее дальнейшими действиями.

Максимова скрещивает руки на груди, по-детски надувает нижнюю губу и с вызовом смотрит на меня.

Интересно.

Я закрываю дверь, и комната погружается в полумрак. Только тусклый свет уличного фонаря за окном освещает комнату.

– И что это значит? – спрашиваю я, нарушая молчание. – Кто-то успел обидеть Полину Романовну?

– Меня? – Она указывает пальцем на себя. – Ты же знаешь, я сама кого угодно могу обидеть.

– Знаю. Тогда зачем пришла?

– Я же сказала, за вещами.

– А почему они оказались здесь?

– Понятия не имею. – Полина пожимает плечами. – Мне сказали бросить сумку в любую комнату. Ну, я и бросила. Кто же знал, что она твоя.

Я усмехаюсь.

– Честно говоря, – продолжает она, опуская руки на кровать по бокам от себя. – Я думала, что застану тебя здесь с Верой.

– Ревнуешь?

– Мечтай дальше, – тихо смеется Максимова. – Просто немного удивлена и, может, чуть-чуть разочарована.

– Разочарована? И почему же?

– Ну, как тебе сказать. У тебя если не хоккей, то очередная ни к чему не обязывающая встреча с одной из твоих фанаток.

Я слегка наклоняю голову.

– Как плохо ты меня знаешь.

– Ну, почему же? Я думаю, что знаю тебя достаточно хорошо.

– Да? – протяжно уточняю я. – Даже знаешь все мои шаги?

– Процентов на девяносто.

– И даже этот? – отталкиваюсь от двери и подхожу ближе. Ее взгляд скользит по моему телу, задерживается на секунду, а потом снова возвращается к лицу. Я вижу, как ее щеки слегка вспыхивают румянцем и ее губы чуть приоткрываются, словно она хочет что-то сказать, но слова застревают в горле. Безумно приятно осознавать, как я сейчас на нее влияю. Очень приятно.

Я останавливаюсь прямо перед ней и смотрю на нее сверху вниз. Полина бросает на меня взгляд, полный вызова, из-под длинных черных ресниц и слегка прикусывает нижнюю губу. От этой нашей позы в голове тут же появляется одна конкретная сцена. И я с трудом сглатываю.

– И что теперь? – шепчет она.

Ее вопрос повисает в воздухе, наполненный смесью дерзости и чего-то еще, что я пока не могу точно определить. Я замечаю, как дрожат ее ресницы, как едва заметно расширяются ее зрачки. Она ждет. Ждет моего ответа, моего следующего шага.

И как же мне хочется откинуть все сомнения и поцеловать ее. Решительно, требовательно и властно. Но я же не сумасшедший, чтобы рисковать. Точно не сейчас.

– А теперь, – мой голос звучит ниже обычного, – ты признаешь, что не права. Этого ты никак не ожидала.

Полина на секунду закрывает глаза, а когда открывает, смотрит на меня… с досадой.

Серьезно?

Она хотела, чтобы я ее поцеловал?

Да нет. Быть такого не может.

– Ой, Лукин, – тяжело вздыхает она. – Если бы ты не был хорошим хоккеистом, я бы с тобой вообще не говорила сейчас.

– Ха! Я знал, что ты считаешь меня хорошим.

– Хоккеистом, – тянет она и закатывает глаза.

– Что это вообще значит? – недовольно бормочу я.

– Ну знаешь, – она встает, и я делаю небольшой шаг назад, – у меня слабость к хоккеистам.

– Правда? – удивленно спрашиваю.

– Правда. – Полина кивает и, больше не стесняясь, опускает взгляд на мою обнаженную грудь. – Хоккеисты такие спортивные, быстрые и мощные.

– Не все такие.

– Знаю, но вот ты… – Она поднимает глаза и вопросительно смотрит на меня. Я, понимая, что она хочет, киваю.

– Что я?

– Ты ходячий тестостерон. – Максимова касается моей груди кончиком указательного пальца и начинает рисовать невидимые круги. – Такой красивый, высокий, мускулистый.

Я не верю своим ушам. Эта девушка флиртует со мной. Господи, я что, сплю?

– Знаешь, – шепчет Полина, тем самым заинтриговывая меня. – Я всегда хотела попробовать с хоккеистом.

– Попробовать что?

Она резко останавливает палец, но не убирает его с моей груди. Поднимает взгляд, и ее губы приподнимаются в смущенной улыбке.

– Переспать.

– Ты хотела попробовать переспать с хоккеистом? – зачем-то повторяю я, хотя расслышал все с первого раза.

– Да.

От одной мысли, что я могу провести ночь с этой девушкой, на которую у меня в последнее время всегда стоит, адреналин с бешеной скоростью начинает бурлить по венам.

– Я хоккеист, и ты можешь переспать со мной, – решительно заявляю. – Я в твоем распоряжении.

– Только не с тобой. – Полина отдергивает руку, но не отстраняется, продолжая смотреть на меня своими зелеными глазами.

– А вот это уже обидно. И почему это?

– Потому что ты – Лукин.

– Не понял. Это вообще что значит? Все дело в моей фамилии?

– Не в этом дело, – она улыбается. – Фамилия у тебя нормальная…

– Хочешь себе такую же?

– Каждую ночь засыпаю с этой мыслью, – фыркает Максимова, неодобрительно мотая головой. – Так вот. Для меня ты – последний, к кому я обращусь за осуществлением этого пункта в своем списке.

– Каком еще списке?

Полина проводит рукой по лицу, понимая, что сказала что-то лишнее, но уже поздно.

– Неважно. Я и так наговорила лишнего. – Она делает шаг в сторону, собираясь обойти меня, но я успеваю взять ее за руки и остановить.

– Ну, уж нет. Сказала «А», говори «Б».

– Б.

– Ты думаешь, это смешно?

– Почему нет? – Полина пытается скрыть улыбку, но ей это не удается.

– Ты же знаешь, я от тебя не отстану, – отвечаю я, опуская ее руку.

Полина обреченно вздыхает и все же начинает говорить. А я про себя благодарю ее саму за ее же решение сегодня расслабиться и позволить себе немного выпить. Оказывается, она может быть податливой. И как же мне это нравится.

– Рассказывать нечего. По дурости я составила список вещей, которые хочу попробовать. И «переспать с хоккеистом» – один из пунктов.

– И почему не попросишь меня? – Мои губы лениво растягиваются в улыбке.

– Я же уже сказала, ты – последний вариант.

– Почему? – не отступаю я. – Я красивый, спортивный, веселый и точно тебе нравлюсь.

– Кто вбил тебе в голову эту глупость?

– Я сам все вижу.

– Очки подарить? У тебя минус или плюс?

– Не ерничай, Максимова. Ты мне все это рассказала сама, а значит, подсознательно хочешь, чтобы я помог тебе вычеркнуть этот пункт из твоего дурацкого, как ты говоришь, списка.

– Он не дурацкий.

– Тем более.

Мы молча смотрим друг на друга. Ее глаза изучают меня, пытаясь, кажется, прочитать мои мысли. Я же просто наслаждаюсь моментом, ее близостью, ее запахом, ее растерянностью. Она явно не ожидала, что я так легко пойду на эту игру.

– Ваш Ярослав точно подмешал в коктейли сыворотку правды, – наконец произносит Полина.

– Ничего он не подмешивал. И мы оба это знаем. Переспать со мной – это твое искреннее желание.

Но Полина не сдается.

– Лучше попрошу кого-то другого из твоей команды, – заявляет она, и я прищуриваюсь. – Как насчет вашего вратаря? Мне кажется, он симпатичный.

– Я тебе подойду лучше.

В этот момент воздух в комнате наэлектризовывается. Я вижу, как грудь Полины поднимается и опускается в такт учащенному дыханию.

Ее взгляд опускается к моим губам, задерживается на пару секунд, а затем снова возвращается к глазам. В них читается борьба – между желанием и гордостью, между любопытством и страхом. Я чувствую, как ее тело, несмотря на показную отстраненность, тянется ко мне, как магнит к металлу. Это не просто физическое притяжение, это игра разумов, где каждый пытается перехитрить другого, но оба знают, что проигравший в этой игре получит самый желанный приз.

Я делаю шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Полина не отступает, лишь слегка приподнимает подбородок, словно готовясь к бою. Ее зеленые глаза не отрываются от моих, и я вижу в них искорки вызова. Запах ее духов, смешанный с легким ароматом ее кожи, окончательно обезоруживает меня. Я протягиваю руку, медленно, почти гипнотически, и касаюсь ее щеки. Кожа теплая и нежная, и я чувствую, как по ней пробегает легкая дрожь.

– Неужели ты думаешь, что кто-то другой сможет дать тебе то, что могу дать я? – шепчу я, наклоняясь ближе, так, что наши губы почти соприкасаются. – Ты хочешь этого. Ты хочешь меня. И ты это знаешь.

Она тихо-тихо вздыхает, продолжая молча бороться с собой.

– Я знаю, что ты меня недолюбливаешь…

– Это еще мягко сказано.

– …а значит, – продолжаю я, игнорируя ее комментарий, – меньше проблем.

– Проблем?

– Да. – Отстраняюсь, а затем провожу указательным пальцем по ее шее, вызывая табун мурашек. – Мы просто классно проведем время, и никто никому ничего не должен. Поверь, тебе понравится. Всего один раз.

От моего низкого голоса у нее перехватывает дыхание, и она нервно сглатывает.

– Обещаешь?

– Обещаю что?

– Что это будет всего лишь раз?

Я снова провожу пальцами по ее шее, заставляя ее слегка запрокинуть голову. Завороженно смотрю на нее и забываю ответить. Ей приходится вновь привлечь мое внимание.

– Илья?

– Я постараюсь.

– Постарайся, – отвечает она. – И если ты думаешь, что утром я пожалею, то ты ошибаешься.

– Ты не пожалеешь.

Внутри меня все пылает от сладкого предвкушения.

– И это останется только между нами? Никто не должен узнать. Ни Даша, ни Марк.

– За кого ты меня принимаешь? – Я беру ее руки и кладу их себе на плечи. – Обещаю, это будет нашим секретом.

Полина всего на секунду закрывает глаза, а когда открывает, они полны решимости. Но это уже другая решимость – не оттолкнуть, а принять.

Я наклоняюсь еще ближе, и наши губы наконец встречаются. Это нежный, но требовательный поцелуй, в котором смешиваются все наши эмоции – страсть, желание, упрямство, гордость и, возможно, что-то еще, что мы оба пока не можем назвать.

Меня накрывает с головой, когда Полина прижимается ко мне всем телом и издает в губы самый соблазнительный стон, какой я только слышал. Я собираю все силы в кулак и разрываю поцелуй.

– Почему ты остановился? – спрашивает она, тяжело дыша.

– Хочу еще раз убедиться, что ты уверена. Каким бы ты меня придурком ни считала, я все равно поряд…

Не успеваю договорить, как Полина снова впивается в мои губы, сметая последние сомнения. Я беру ее лицо в свои руки и углубляю поцелуй.

Когда мы снова отстраняемся друг от друга, переводя дыхание, в ее глазах нет прежней робости, только отчаянная решимость, которая заставляет меня потерять голову. Это уже не борьба с собой, а принятие неизбежного.

– Пора уравнять шансы. – Мой голос низкий и дразнящий.

Полина вопросительно приподнимает бровь, но потом ее губы расплываются в соблазнительной улыбке, когда я встаю сзади и начинаю расстегивать молнию. Платье тут же падает на пол, оставляя ее в черных трусиках. Я даю себе пару секунд, чтобы полюбоваться ее формами.

Я целую ее в плечо, а затем разворачиваю к себе.

– Малышка, если бы знала, как сильно я тебя сейчас хочу. – Мягко беру ее за подбородок.

– Скажи еще раз? – просит она, мягко улыбаясь.

– Сказать что? Что хочу тебя?

– Нет.

Я прищуриваюсь, понимая, о чем она просит.

– Какая же ты врушка, – смеюсь я, наблюдая за ее реакцией. Полина изо всех сил пытается снова не улыбнуться. – Но я знал, что тебе нравится это прозвище.

– Завтра я буду все отрицать.

– Как скажешь, – делаю короткую паузу. – Малышка.

Шепчу я у самых губ и нежно целую ее снова. Полина прижимается ко мне, и я уверен, она чувствует мою эрекцию. И я больше не хочу ждать.

Аккуратно сажусь на кровать, не разрывая поцелуй, увлекаю Полину за собой. Она садится на меня сверху и зарывается пальцами в мои волосы. Я провожу рукой по ее спине, ощущая тепло и мягкость кожи, и понимаю, что хочу сохранить в памяти этот момент как можно дольше.

Я безумно хочу слышать ее, поэтому свободной рукой беру ее сосок и начинаю с ним играть. И Полина издает долгожданный стон, разрывая поцелуй и откидывая голову назад. Я пользуюсь моментом, хватаю второй сосок ртом, заставляя ее застонать чуть громче.

Чувствую, как ее тело откликается на каждое мое прикосновение, как она становится все более уязвимой и открытой, доверяя мне полностью.

Я действую медленно, нежно, не торопясь, уделяя внимание, кажется, каждому сантиметру ее тела. Мне сносит голову, и я больше не контролирую себя, но спасибо Полине, которая в отличие от меня еще может нормально мыслить.

– Презервативы.

– Где? – спрашиваю я быстро.

– В правом кармане моей сумки.

Пока я иду за презервативом, в голову лезет вопрос. Зачем она таскает их с собой, если ни с кем не встречается?

Но я решаю отложить все вопросы на потом, потому что в любой момент все может пойти по одному месту. А этого я ой как не хочу. Особенно сейчас, когда фантазия наконец-то стала реальностью.

Я легко нахожу маленькую запечатанную упаковку и улыбаюсь себе от предвкушения. Разворачиваюсь и вижу Полину обнаженную на кровати. Кровь моментально закипает. Никогда бы не подумал, что окажусь с этой девушкой в одной постели. Благодарю ее список и удачу за то, что я оказался в нужном месте.

Разрываю упаковку, достаю один презерватив и быстро возвращаюсь к Полине.

– Эй, все в порядке? – шепчу я, привлекая ее внимание.

– Да, – отвечает она непривычно мягко. – Можно я буду сверху?

Мои губы расплываются в самодовольной улыбке.

– Все, что хочешь, малышка.

Я сажусь на край кровати и под пристальным взглядом зеленых глаз надеваю презерватив. Полина словно завороженная наблюдает за моими действиями, прикусывая нижнюю губу.

– Иди ко мне, – ласково прошу я, протягивая руку.

Она снова садится на меня сверху, и я направляю ее на свой возбужденный член. Я медлю, давая ей возможность привыкнуть к ощущениям. Полина тихо выдыхает, ее тело слегка дрожит, когда она опускается, принимая меня целиком. Ее руки упираются в мою грудь, ногти впиваются в кожу, оставляя легкие следы. Я обхватываю ее бедра, помогая найти ритм, и чувствую, как ее тепло обволакивает меня, вызывая волну удовольствия.

Она начинает двигаться, сначала неуверенно, но постепенно набирая темп. Зеленые глаза полуприкрыты, губы приоткрыты в тихом стоне. Я смотрю на нее, завороженный этой картиной: ее грудь колышется в такт движениям. Мои пальцы скользят по ее спине, спускаясь ниже, чтобы подтолкнуть ее сильнее.

– Так хорошо, – шепчет она, заставляя меня улыбнуться.

Полина наклоняется вперед, ее губы касаются моей шеи, и она кусает меня, не сильно, но достаточно, чтобы я вздрогнул. В ответ я слегка кусаю ее за сосок.

– Ты невероятная, – тихо произношу я, и ее стоны становятся более громкими, прерывистыми. Я чувствую, как она приближается к оргазму. Мои руки сжимают ее ягодицы, направляя, и я сам на грани, борясь с желанием кончить слишком рано.

Уже сейчас я уверенно заявляю: одного раза мне будет недостаточно. Я хочу еще.

Глава 3. Илья

Несколькими днями позже

Вставляю ключи в замок зажигания, и двигатель запускается, издавая характерный звук. Тут же включаю подогрев сидений и жду, пока прогреется машина моего лучшего друга, чтобы потом включить печку потеплее.

Как же я не люблю холод. Хоккеист, и не любит холод? Смешно? Возможно, но я его правда не люблю.

Нет, холод на арене – это другое. Стоит мне коснуться коньками льда, я забываю про низкую температуру, забываю про все вокруг. Остается место только адреналину и азарту. Чувство, когда шайба летит точно в цель, а вратарь не успевает среагировать, – ни с чем не сравнимо. Или когда проходишь по флангу, обходя защитников, и отдаешь идеальный пас партнеру, который успешно закачивает атаку. Это то, ради чего я тренируюсь изо дня в день. Но стоит мне оказаться за пределами спортивного комплекса, мороз тут же перестает казаться таким отрезвляющим.

Я натягиваю шапку еще чуть ниже и тру ладони друг о друга, чтобы хоть немного согреться. В ожидании Марка беру телефон в руки и решаю убить немного времени, листая ленту рекомендаций. Но пальцы сами заходят в список исходящих заявок в друзья и зависают над одним-единственным аккаунтом.

Полина Максимова.

Эта девушка засела у меня в голове еще до празднования Нового года, а после проведенной вместе ночи вообще не выходит оттуда.

Узнав на себе, какой эта колючая дама может быть податливой, почувствовав этот кайф и услышав, как Полина стонет мое имя, я не могу избавиться от желания повторить. А она, как назло, не выходит со мной на связь, как бы я ни пытался. Она не отвечает на звонки, не отвечает на сообщения. Караулить ее у дома я не собираюсь, я же не сталкер.

Мысли обрывает стук в окно и последующий за ним громкий голос друга:

– Ты ничего не перепутал? – Марк вопросительно смотрит на меня.

– Блин. – Я дергаю ручку и выхожу из машины, пересаживаясь на пассажирское сиденье. – Привычка.

– Ага.

Марк Белов – мой лучший друг, можно сказать, брат. Наша дружба началась еще в детском саду, и с тех пор судьба словно держит нас на крепкой нити. Он – отличный защитник, в котором я вижу невероятный потенциал и страсть к хоккею. Но как это часто бывает, за внешней силой скрывается внутренний хаос.

Марку приходится нелегко, чтобы пробиться сквозь тень отца, бывшего известного хоккеиста, и найти свой собственный путь, хотя, по-моему, он справляется отлично, даже если сам этого не осознает.

Теперь к этой сложности добавились чувства. На первый взгляд ничего такого, но наш Марк от всех разговоров о серьезных отношениях просто отмахивается. Однако сегодня, перед тренировкой, я увидел в его глазах нечто совершенно новое – небывалую серьезность и решимость, направленные на Дашу.

Даша – девушка классная, добрая, милая, и, что самое смешное, она лучшая подруга Максимовой. Как они вообще умудряются дружить – эти две такие разные особы – для меня полный секрет.

Но сейчас не об этом.

Стоило мне услышать, что Марк собирается на новоселье к Полине, я не смог остаться в стороне. Во-первых, мне нужно с ней встретиться и поговорить. Тем более после того, как я наутро проснулся и не увидел ее ни в постели, ни в доме. Эта засранка уехала еще до того, как я открыл глаза. А во-вторых, мое любопытство берет верх. Я косвенно знаю о ситуации в ее семье и о том, что могло произойти, раз она решила переехать и жить одна.

Примерно через пятнадцать минут друг паркуется возле одной из шести новеньких многоэтажек, и я окидываю взглядом территорию: огромная ухоженная зона для прогулок и отдыха, вместительная парковка, детские и спортивные площадки, дорожка для бега.

– Веди в логово, – смеюсь я, выходя из машины.

– Надеюсь, нас там не прибьют.

С парой средних лет мы попадаем в подъезд и на лифте поднимаемся на седьмой этаж. Стены выкрашены в коричневый цвет, с одинаковыми белыми дверями, ведущими в квартиры.

Белый сверяется с телефоном, находит нужную для нас дверь и нажимает на звонок. В квартире сразу слышатся шаги.

– Спрячься! – шепотом командует Марк.

– Зачем? – бросаю на него удивленный взгляд.

– Если Полина тебя сразу увидит, она захлопнет дверь перед моим носом. Дай мне хоть за порог заскочить.

Я недовольно качаю головой, но понимаю, что он прав, и прячусь за стеной.

– Привет, – сразу произносит Марк, как только Полина открывает ему дверь. – Прости заранее.

– Простить за что? – слышу в интонации недоверие, и тело мгновенно реагирует на ее сладкий голос.

Выглядываю из-за стены и вижу, как Марк, не говоря ни слова, быстро протискивается в квартиру. Я ловлю его взгляд, он мне кивает, и я срываюсь с места и забегаю внутрь.

– Привет, – широко улыбаюсь я, смотря на Полину, которая замирает, замечая меня.

– За это, – с извиняющимся взглядом отвечает Белый.

– Лукин? – прищуривается малышка, а затем хмурится. – Что ты тут делаешь?

– Я пришел с миром, Максимова. – Я обольстительно ей улыбаюсь.

– Ты что, сдал меня? – Полина обращается к Марку, игнорируя меня. – Как он вообще оказался тут?

– Во-первых, я не знал, что этого нельзя говорить. – Он поворачивает голову в глубь квартиры. И ежу понятно, кого он там ищет. – А во-вторых, я не мог отказать своему лучшему другу в помощи подбросить его до автосервиса, но пришлось упомянуть, что сначала еду к тебе на новоселье.

– Мда, Белов. – Она качает головой. – Я не думала, что ты явишься не один.

– Прости, – произносит друг и улыбается, как дурак. Видимо нашел ту, которую искал. – Но в защиту Ильи скажу, он выбил места получше.

– Правда? – Полина бросает на меня скептический взгляд.

– Правда, – отвечает Марк и протягивает ей все билеты. – Вот держи, тут шесть билетов. Делай с ними что хочешь, только не ругайся.

– Ладно. – Она забирает бумажки. – Проходите, оба. Но, Лукин, хочу, чтобы ты понимал, ты на моей территории, и веди себя хорошо.

– Слушаюсь, – смеюсь я, и мы с другом снимаем верхнюю одежду и обувь.

Квартира оказывается очень светлой. Кухня и гостиная объединены в одну комнату. Спальня располагается немного левее зоны кухни, а вход в ванную – рядом с входной дверью. В гостиной размещен большой белый диван, напротив которого висит телевизор. Чуть дальше, у огромного панорамного окна, стоит круглый светлый стол с несколькими стульями.

Я прохожу в глубь комнаты и сажусь на диван, и в этот момент входит Даша.

– Даша, мы можем поговорить? – сразу же спрашивает Марк.

– Конечно. – Она хмурится от неожиданного предложения.

– Только ты не подумай… – Друг не успевает договорить, как Полина его прерывает.

– Марк, ты обещал мне билеты на ближайший домашний матч. А эти билеты на игру аж почти через две недели. Почему так?

– Нам сегодня самим только сказали. – Облокачиваюсь на спинку дивана, сцепляя руки в замок за головой. – С завтрашнего дня у нас начинается серия выездных матчей, поэтому домашняя игра и переносится почти на две недели. Поэтому он тебя не обманул. Билеты, что ты держишь, это действительно билеты на ближайший домашний матч.

– А когда и во сколько у вас выезд? – не скрывая своего расстройства, тихо уточняет Даша, смотря только на Белого.

– Завтра в шесть утра нужно уже быть в автобусе, – с сожалением в голосе отвечает он.

– Это значит… – Она хочет продолжить, но он не дает ей этого сделать. Подходит к ней и бережно берет ее за руку.

– Полина, можно мы поговорим с Дашей в другой комнате?

– Конечно. Спальня в вашем распоряжении, – кивает она, а затем добавляет: – Но только для того, чтобы поговорить.

– Хорошо. – Марк сдерживает улыбку и ведет девушку в спальню.

Очень надеюсь, что он ничего не испортит, потому что по его скудным рассказам я понял одно: он влюблен. И кажется, сильно. Никогда не видел его таким, но ему это чертовски к лицу. Однако я знаю, что в его голове слишком много тараканов и он может все погубить, так и не попробовав.

– А у тебя хороший вкус, – подмечаю я, расцепляя руки и обвозя пальцем пространство.

– Илья, давно пора запомнить: у меня хороший вкус во всем, – иронично отвечает Полина, останавливаясь возле кухонного гарнитура.

Я уже собираюсь ей ответить, что у нее действительно отличный вкус, раз она переспала со мной, но решаю не язвить. На этот раз.

– Прости, что забыл, малышка.

– Я сколько раз тебе говорила, чтобы ты перестал так ко мне обращаться? – Она указывает на меня пальцем, хмуря брови.

Поднимаю на нее взгляд, расплываюсь в улыбке, и между нами происходит молчаливый диалог.

Мы же оба знаем, что тебе это нравится.

Замолчи! Просто замолчи!

– Почему ты меня игнорируешь? – меняю тему, смотря на Полину. Ее темно-зеленые шорты открывают вид на ее стройные ноги, а такого же цвета обтягивающая футболка подчеркивает ее прелести.

– Правда? А я и не заметила. – Она притворяется невинной, улыбаясь.

– Правда, малышка, правда, – тихо произношу я, вставая и подходя ближе.

Улыбка тут же сходит с ее лица.

– Стой, где стоишь! – Полина выставляет ладони вперед.

– Боишься сорваться? – усмехаюсь и делаю еще один шаг.

– Илья. Стой. Где. Стоишь.

– А то что? – с улыбкой спрашиваю я, останавливаясь. – Скажешь, что я тебе не нравлюсь? Или то, что тебе не понравилось трах…

– Илья! – предупреждает она.

– Ладно, – негромко смеюсь. – Что бы ты ни сказала, я не поверю. И знаешь почему?

– Почему? – шепчет Полина, не сводя с меня своих глаз. Ее щеки покрываются еле заметным румянцем.

– Потому что мы оба знаем: тебе понравилось.

Она молчит, не соглашаясь и не отрицая, но мне и так понятно, что я прав.

– Поэтому я задам вопрос еще раз. Почему ты меня игнорируешь?

– Я тебя не игнорирую.

– Полина, – делаю еще один шаг, и Максимова выпрямляется, как натянутая струна. Я усмехаюсь, наклоняя голову. – Такая взрослая девочка, а обманывать так и не научилась. Мне сделать еще шаг?

– Нет, – тихо отвечает она, снова выставляя руки вперед. – Я вообще не понимаю, зачем ты мне писал?

Я удивленно вскидываю бровь.

– Что за вопрос?

– Простой вопрос, Илья. Учебы у нас пока нет, твои долги закрыты, вместе мы не работаем, в одной компании мы не общаемся. Зачем ты пытался со мной связаться?

– Значит, ты все-таки видела мои сообщения и звонки? – прищуриваюсь, наблюдая за ее растерянностью и не давая ей ответить, продолжаю: – А может, я хотел узнать, как у тебя дела?

– Зачем? – Она опирается руками о столешницу.

Смотрю на нее сверху вниз и улыбаюсь.

– Скрывать не буду. Хочу переспать с тобой.

Полина прикусывает нижнюю губу, а ее взгляд скользит по моему лицу, останавливаясь на губах. Я вижу, как ее дыхание учащается.

– Ты обещал, что это будет всего один раз.

Я самодовольно усмехаюсь.

– Нет. Не обещал.

– Обещал, – возмущается она, прожигая меня взглядом. – Ты обещал, что это будет один…

– Не было такого, – перебиваю ее.

– Было!

– Нет, – спокойно отвечаю я. – Помнится мне, я сказал, что попробую, на что ты сказала: «Попробуй». Но я не обещал.

– Но…

– Я говорил: «обещаю»?

Я вижу, как постепенно ее решимость сходит на нет, когда она вспоминает наш диалог.

– Так нечестно.

Я пожимаю плечами.

Полина тяжело вздыхает и трет переносицу.

– Илья, что ты хочешь?

Наклоняю голову, внимательно смотря ей в глаза.

– Давай переспим еще раз?

Ее губы слегка приоткрываются, словно она собирается что-то сказать, но слов не находится. Я делаю шаг вперед, окончательно сокращая расстояние между нами.

– Малышка, давай переспим, – чуть громче предлагаю я.

– Ты можешь говорить еще громче? – Полина округляет глаза.

– А давай еще раз пер… – не успеваю договорить, как ее маленькая, теплая ладонь закрывает мой рот.

– Илья, прошу тебя, не кричи! – шепчет она, кладя свободную руку на мое предплечье.

Я улыбаюсь ей в ладонь.

Полина пару секунд сверлит меня взглядом, а потом тихо спрашивает:

– Ты точно больше не будешь громко говорить?

Я отрицательно мотаю головой, и она отпускает руку, освобождая мой рот.

– Переспим? – шепотом снова предлагаю я.

– Нет.

– Почему?

– Нет причин. Нет – значит нет.

– А если так?

Я прижимаю ее к столешнице и неожиданно для нее накрываю ее губы своими. На вкус они остались такими же, как я их запомнил: сладкими и манящими. Ее тело дрожит, когда я усиливаю напор, но это всего лишь мимолетное сопротивление, потому что она отвечает на поцелуй. Я чувствую, как ее руки неуверенно опускаются мне на грудь. И даже через ткань своей кофты я ощущаю жар, исходящий от нее. Но когда Полина издает сладкий стон, ее тело замирает, и она резко отстраняется. А затем следует жгучая головная боль.

– Ты что, ударила меня?! – кричу я. – Больно же!

Я, держась за затылок, сажусь на диван.

– Еще раз так сделаешь, ударю сильнее. Понял меня? – шипит Полина.

– Что происходит? – спрашивает Даша, вбегая в комнату. За ней входит Марк, и от увиденного его губы тянутся вверх.

– Она дала мне подзатыльник, – открыто жалуюсь я.

– За дело, – фыркает Максимова. – Еще раз что-то подобное выкинешь, огрею чем-нибудь посерьезнее, чем моя рука. Понятно?

– Да куда уж там. – Я недовольно качаю головой, бросаю на нее короткий взгляд, а потом обиженно отворачиваюсь. – Понятно.

Уверен, что ей понравилось. Вот сто процентов понравилось. Зачем строить из себя недотрогу?

– Я спросила тебя: понятно? – сквозь натянутую улыбку уточняет она.

– Понятно, – отвечаю я, борясь с желанием передразнить ее.

– Вот и хорошо. Чаю? – предлагает Полина уже ребятам.

Спустя минут двадцать я стою на улице и изучаю окна седьмого этажа, пытаясь отыскать нужные.

– Ничему тебя жизнь не учит. – Марк хлопает меня по плечу, поднимая голову вверх. – Тебе надо держать язык за зубами, когда рядом Полина. Целее будешь.

– Спасибо за совет, друг, – ворчу я.

– Да ладно ты, – усмехается он. – Тебе пора уже свыкнуться с мыслью, что этой девочке ты не нравишься.

– Это пока.

– Я уже слышал это много-много раз, – спокойно отвечает Белый и начинает активно махать рукой, заставляя меня проследить за его взглядом.

В окне седьмого этажа быстро нахожу две женские фигуры. Даша машет рукой в ответ, в то время как Полина скрещивает свои на груди. Я замечаю, что она смотрит на меня, но никак не реагирую.

– Ладно, поехали. Еще вещи собирать, – обреченно вздыхает друг и, еще раз взглянув на окно, садится в машину.

Засовываю руки в карманы куртки и поднимаю голову. В окне стоит только Максимова в той же позе, что и пару секунд назад. Ее силуэт четко вырисовывается на фоне теплого света лампы. В груди неприятно покалывает – смесь злости и желания.

– Илюха, шевелись! – окликает Марк из окна, сигналя.

Раз она противится тому, чтобы я ее целовал, тогда сделаю так, чтобы она сама этого захотела.

Напоследок все же посылаю ей воздушный поцелуй и с улыбкой на лице присоединяюсь к другу.

Глава 4. Полина

– Поли, ну чего ты грустишь? – ласково спрашивает дедушка, накрывая мою холодную ладонь своей, такой знакомой и родной.

– А как прикажете не грустить, дедуль? – произношу я, вздыхая. – Когда мама, твоя, между прочим, дочь, такое говорит… Вот скажи, как после такого не грустить?

Он мягко смотрит на меня своими зелеными глазами. Мне греет душу, что именно от него мне достался этот насыщенный оттенок.

– А ты-то тут при чем, внучка?

– Дед, да как ты можешь такое спрашивать? – Боль и острое чувство вины сдавливают грудь. – Это же из-за меня мама тебе ультиматум ставит! Из-за меня!

– Поли, – дедушка берет меня за руки и пододвигается ближе, – ты ни в чем не виновата. Это я принял это решение, только я. Я встал на твою сторону. И это единственное правильное решение. И если бы я знал, как тебе с ними тяжело, то давно бы забрал к себе с Людой.

Мои глаза наполняются слезами.

– Не надо плакать, Поли. – Он гладит меня по щеке. – Когда у двух людей не ладятся отношения, их ребенок не должен страдать. Ты же это понимаешь?

– Понимаю. – Слегка задираю голову, часто моргая.

– Внучка, не нужно ругать себя за действия, которые кажутся тебе правильными. Это твоя жизнь, и только ты можешь решать, как жить. А мама… Она ошибается. – Дедушка чуть сильнее сжимает мои руки. – Я давно ей говорил, чтобы разводилась с Ромкой. Ну не идет у них совместная жизнь. Не идет.

– Но ведь это из-за меня. – Снова пытаюсь сдержать подступившие слезы. – Они оба считают, что я – причина их ссор.

Дедушка неодобрительно качает головой, а его взгляд становится строже, но в нем по-прежнему читается успокаивающее тепло.

– То, что они сказали тебе, – это их разочарование, их обида, не более. Это не твоя вина, пойми.

Он отпускает мои руки и, взяв с тумбочки стакан с водой, протягивает мне:

– Вот, попей, моя хорошая. Тебе нужно успокоиться.

Я послушно делаю глоток, пытаясь прийти в себя.

– Я не хочу, чтобы ты из-за меня перестал общаться со своей дочерью.

– Полина! – серьезно произносит дедушка. – Ультиматум поставила Ира, не я. Это ее решение. Ей давно пора понять, что жизнь с нелюбимым человеком – это не жизнь. Я говорил твоей маме, что ей нужно быть смелее и принять решение. Может быть, это расставание – именно то, что им обоим нужно.

Дед принимает от меня стакан и ставит его на край тумбочки. Его слова, его уверенность вселяют в меня надежду. Он моя опора, мой якорь в этом бушующем море.

– Я люблю тебя, дедуль, – произношу я и кладу голову ему на плечо.

– И я тебя, Поли. – Он обнимает меня, укрывая своим теплом от всех проблем.

В очередной раз улыбаюсь, слыша это милое прозвище. Оно всегда будет ассоциироваться с дедушкой, с его заботой, его защитой и безграничной любовью. Только в его объятиях я чувствую себя по-настоящему любимой и нужной.

Я появилась на свет, когда маме было двадцать три, а папе – двадцать пять. Вроде бы вполне зрелый возраст, чтобы сделать осознанный выбор спутника жизни, но мои родители, увы, стали исключением.

Их ссоры были, сколько я себя помню. Когда я стала старше, родители как будто развязали себе руки и стали ссориться постоянно, превратив это в привычку.

Поначалу я не осознавала, что живу в нездоровой атмосфере. Когда я была маленькой, после каждого конфликта они оба старались уделить мне максимум внимания, осыпая подарками. Только став старше, я поняла, что это был всего лишь способ подкупить меня, насолить друг другу. Если бы не дедушка с бабушкой, которые забирали меня к себе, я бы так и осталась пленницей этой токсичной среды.

Последние несколько лет родители сменили тактику и переключились на меня. Что бы я ни делала, что бы ни говорила – все встречалось упреками. В итоге, накопив денег, я съехала. Я знала, что реакция будет не самой приятной, но такого, честно говоря, не ожидала.

Переехав, я никому не сказала свой новый адрес, кроме дедушки. Даже бабушка не знает. Она, конечно, все понимает, но как мать за свою дочь переживает и наверняка бы выдала мой адрес. А дедушка… он ни за что не скажет. И тогда мама поставила ему ультиматум: если он не расскажет ей, она перестанет с ним общаться.

Как вообще такое в голову могло ей прийти?

– Пирог готов! – с кухни доносится голос бабушки. – Федя, Полинка, идите кушать!

– Пойдем? – тихо спрашивает меня дедушка.

– Пойдем, – выдавливаю из себя улыбку.

Дедушка с бабушкой живут в обычной двухкомнатной квартире в типовой многоэтажке. А рядом, в гаражном кооперативе, дедушка открыл небольшой автосервис. Выйдя на пенсию раньше срока, он занялся тем, что умел и любил, и таким образом продолжает обеспечивать семью. Поначалу было непросто работать одному, но благодаря хорошим знакомствам вскоре нашлись два толковых парня, и дела в мастерской пошли в гору. И, несмотря на шестьдесят четыре года, дед по-прежнему крепок и силен.

– Как успехи в учебе, внученька? – задает свой стандартный вопрос бабушка.

– Все хорошо, – делаю глоток чая. – Осталось закрыть последнюю сессию.

– А потом? – Она садится напротив меня.

– Практика.

– Уже знаешь, где будешь проходить? – Бабушка отправляет в рот шоколадную конфету.

– Еще нет, – улыбаюсь я. – Но хочу в этот раз попробовать пройти практику в профессиональной команде.

– Профессиональной команде? – удивляется дедушка. – Хоккейной?

– При всем уважении к тебе, дед, нет, – быстро смеюсь я.

– Ну а почему сразу нет? – Уголки его губ изгибаются в улыбке. – Пошла бы тренировать молодых парней, глядишь, и себе кого-нибудь присмотрела.

– Дед! – возмущаюсь я.

– А что такое? – усмехается он. – Ты девушка красивая, видная, почему до сих пор одна?

– Федя, оставь ты внучку в покое, – сердито говорит бабушка, но тут же смягчается. Она просто не умеет долго злиться на дедушку. – Всему свое время.

– И то верно, – отвечает он и подносит ее руку к своим губам, оставляя на них быстрый поцелуй.

Стоит мне только посмотреть на них, в груди разливается приятное тепло и на губах сама собой появляется улыбка.

Дедушка с бабушкой поженились совсем молодыми: ему было девятнадцать, ей – восемнадцать, а через год родилась мама. И вот объясните мне: как человек может вырасти таким озлобленным и эгоистичным, если он воспитывался в атмосфере любви и понимания?

– Но вернемся к командам, – не унимается дедушка. – Хоккеисты?

– Не хочу, дед, – мотаю головой. – Я рассматриваю профессиональные группы для девушек.

– Для девушек? – Он даже не пытается скрыть своего разочарования. Этот мужчина любит хоккей всей душой, поэтому именно он поставил меня на коньки и затем стал брать с собой на матчи наших «Ястребов». – А какой вид спорта хоть?

– Может, футбол или волейбол, – отвечаю я, а затем кладу в рот кусочек бабушкиного пирога. – Но распределение – такая непредсказуемая штука, что я не знаю.

– А когда будешь знать? – Дедушка кладет себе на тарелку второй кусок пирога.

– В марте, после того как сессию закрою. Наш куратор распределит.

– То есть и выбора нет? – спрашивает бабушка.

– Формально – нет. – Пожимаю плечами. – Можно выбрать желаемое направление, а дальше все решает университет.

– Я уверен, что, куда бы ты ни пошла, у тебя все получится, – с искренней улыбкой говорит дедушка.

– Спасибо, – улыбаюсь в ответ.

Дедушка переключается на пересказ о выездной серии хоккейной команды «Ястребы», и мы с бабушкой его внимательно слушаем. Мое внимание переключается, когда рядом со мной пиликает телефон. Я смотрю на мигающее уведомление, и обречено вздыхаю.

Илюшка – рыжая клюшка:

Малышка, привет.

Мне тут же хочется ударить по экрану. Почему я до сих пор не заблокирую его? Хотя где-то внутри я прекрасно понимаю почему.

Я была очень удивлена, когда услышала его имя на одной из лекций. Передо мной стоял перспективный новичок команды «Ястребов», которому сулили невероятное будущее. И, честно говоря, то, какой уровень он показывает сейчас, подтверждает все заявления.

Его игра напоминает смесь отточенной техники и интуитивного гения. Он может прорваться сквозь самую плотную оборону, словно призрак, и завершить атаку точным, никем не предсказуемым движением. «Ястребы» же под его лидерством вырвали себе место в плей-офф в этом году и упорно идут к финалу чемпионата.

Но за этой ослепительной звездой, как бы тяжело мне ни было это признавать, скрывался наглый парнишка, от которого меня просто воротило. Ему стоило лишь «посветить лицом», как практически все преподаватели закрывали глаза на его отсутствие и с милой улыбкой на лице ставили ему зачеты и экзамены. Я невзлюбила его с первой лекции, когда поняла, что его показное смирение – всего лишь маска, призванная облегчить ему путь в жизни.

Но как бы мне ни был неприятен Илья Лукин как человек, как хоккеист он впечатляющий. Его рекорды, голы, мастерство и скорость восхищали и восхищают. А когда Илью назначили капитаном, дедушка полюбил его еще больше как спортсмена. Однако почему-то я продолжаю скрывать, что учусь со звездой команды в одной группе. Да и «училась» – это не совсем то слово, которое описывает его посещение занятий.

Однако иногда в жизни есть справедливость. Пускай и не стопроцентная.

Я была очень удивлена, когда преподаватель по социологии стал единственным, кто отказался ставить ему зачет просто так. Он заставил Лукина сдавать мини-проекты, как и вся остальная группа. Но моя радость была недолгой. Александр Иванович добровольно-принудительно попросил меня помочь Лукину. Он прекрасно понимал, что Илья – студент не простой, а профессиональный игрок и к таким университет всегда относится снисходительно, делая поблажки.

И у меня просто не было выбора. Я не собиралась терять свой практически полученный зачет. И пару недель мне приходилось помогать Лукину с тремя мини-проектами, больше похожими на рефераты в его случае.

И вот тогда я была поражена и приятно удивлена, поняв, что он далеко не поверхностный. Эрудированный, умный, да еще и веселый. Приходя к нему, я забывала обо всех семейных проблемах, но это открытие никак не изменило моего отношения к нему. Мы продолжали подкалывать друг друга, шутить, и моя нелюбовь никуда не исчезла, но возможно, я стала считать его менее наглым. А когда наши встречи прекратились, я расстроилась. Расстроилась не потому, что он мне понравился или я влюбилась в него, а потому, что из моей жизни исчезло место, где я могла забыть обо всех проблемах.

Все должно было закончиться, но все изменила одна ночь. Поднимаясь к нему в комнату, я на самом деле хотела забрать свои вещи, но, увидев его накачанное тело в одних боксерах, что-то во мне затрепетало, и я вспомнила про свой список, составленный в середине прошлого года. Пятнадцать пунктов того, что бы я хотела успеть сделать до своего двадцать второго дня рождения.

Четырнадцатый пункт – переспать с хоккеистом.

Возможно, это было глупо, но в момент составления я так не считала. Окрыленная переездом и началом новой ветви в своей жизни, я записала последние два пункта с мыслью: гулять – так гулять.

Может, его слова, может, его природная харизма, а может, выпитые шоты стали мощным катализатором, но все произошло само собой. И, честно говоря, я ни капли не жалею. Как бы я ни хотела этого признавать, но и в этом Лукин оказался хорош. Не просто хорош – восхитителен. Два моих бывших партнера и рядом с ним не стояли. То, что он вытворял, до сих пор оставляет во мне приятное послевкусие.

Наутро того дня я позволила себе немного полюбоваться его растрепанными рыжими волосами и красивым профилем. Тихо собрала вещи и уехала домой.

Уже стоя под горячим душем в своей квартире, я с улыбкой вспоминала моменты прошлой ночи. Выйдя в одном полотенце, я быстро нашла свой список в ежедневнике и поставила галочку напротив четырнадцатого пункта.

Как бы мне все ни понравилось, я дала себе обещание не повторять этого. Это должен был быть всего один раз. Одна слабость.

Илюшка – рыжая клюшка:

Максимова, я знаю, что ты читаешь!!!

Новое сообщение от Лукина вырывает меня из мыслей.

Честно говоря, я не знаю, почему я ему не отвечаю. Просто не хочу?

В голове тут же всплывает наш разговор на кухне, и меня не покидает мысль: а вдруг он прав? А что, если я захочу еще раз?

А допустить этого я не могу.

Меня не интересуют ни любовь, ни отношения без обязательств. Через полгода мы выпускаемся, к этому времени я хочу сделать первые шаги в развитии своей фитнес-студии. Я зациклена на своем развитии и продвижении.

Не хочу больше зависеть ни от родителей, ни от дедушки с бабушкой, поэтому мне нужно работать. И еще раз работать.

Илюшка – рыжая клюшка:

Нужна твоя помощь. SOS.

Я продолжаю игнорировать его сообщения. Так будет лучше. Мне нужно держаться от него подальше. Но наши последние встречи заставляют усомниться в собственных убеждениях. Не ожидала, что он меня поцелует, и тем более – что сама отвечу.

Илюшка – рыжая клюшка:

Это касается Марка и Даши.

Это что, новый способ заставить меня ответить? В нерешительности открываю диалог, но пальцы замирают над клавиатурой. А вдруг это просто уловка? И почему тогда я так насторожилась?

Илюшка – рыжая клюшка:

Правда нужна твоя помощь. Марк хочет сделать сюрприз Даше.

Илюшка – рыжая клюшка:

Черт. Надеюсь, ты одна и Даша это не читает.

Читаю сообщение несколько раз и решаюсь все же ответить. Была не была.

Я: Что ты хочешь?

Илюшка – рыжая клюшка:

Так и знал, что ты все читаешь.

Илюшка – рыжая клюшка:

Поговорим с тобой об этом позже.

Илюшка – рыжая клюшка:

Сейчас правда нужна твоя помощь

Я: Какая?

– Женихи пишут? – Дедушка с усмешкой подносит кружку ко рту.

– Нет, общая беседа группы, – вру я, пряча улыбку.

Илюшка – рыжая клюшка:

Позвони мне, как будешь свободна. Но это очень срочно!!!

– Мне нужно на минутку отойти, – говорю я, вставая из-за стола.

Вхожу в ванную, закрывая за собой дверь, делаю успокаивающий вдох-выдох и набираю нужный номер.

– Да ты еще и на звонки умеешь отвечать. – Из трубки доносится веселый голос Ильи.

– Илья, по делу, – прошу я, стараясь сдержать улыбку.

– Ладно, игнорщица, – усмехается он, а затем его голос становится серьезным: – Ты сейчас где?

– Может, тебе еще сказать, во что я одета? – фыркаю я. – Что за вопросы?

– Может, лучше скажешь, какое белье на тебе? – парирует он.

– Я без белья.

– Серьезно? – В трубке слышится тихий стон.

– Илья, конечно, нет, – не выдерживаю я, на мгновение прикрывая глаза. – Давай ближе к делу.

– Может, к телу? – смеется парень.

– Я сейчас сброшу, – предупреждаю.

– Ладно, ладно, – сдается Илья. – К делу так к делу. Нам нужна твоя помощь.

– Нам?

– Да. Понимаешь ли… Короче, я не могу тебе всего рассказать, но тебе нужно привести Дашу сегодня в ледовый.

– Как? – прямо спрашиваю я.

– Откуда мне знать. Это уже твоя задача. Поэтому и просим тебя.

– Ты издеваешься?

– Малышка, ты же знаешь, что нет, – смеется он.

– Илья, еще раз…

– Ладно, ладно. Но реально сделай что-нибудь и приведи Дашу.

Я тяжело вздыхаю.

– Хорошо, я что-нибудь придумаю, – отвечаю я спустя пару секунд раздумья. – А ты скажешь зачем?

– Сюрприз. Больше ничего сказать не могу.

– А во сколько там нужно быть? – задаю очередной вопрос, хотя любопытство просто распирает.

– Вечером.

– А сейчас разве не вечер? – быстро убираю телефон от уха и смотрю на экран. 17:56. – Уже так-то вечер, Лукин.

– Блин, я не знаю. – Его озадаченность вызывает у меня улыбку. – У нас через четыре минуты тренировка, как только узнаю, сразу тебе сообщу, хорошо?

– Хорошо, – зачем-то киваю я. – Погоди, а если у тебя через четыре минуты тренировка, на что ты рассчитывал, когда писал мне, чтобы я перезвонила? А если бы я не стала или позвонила минут через десять-двадцать?

– Я рассчитывал на твое любопытство и, кажется, не прогадал. – Он издает смешок.

Я уже собираюсь ответить ему каким-нибудь едким комментарием, как вдруг в трубке слышится голос Марка:

– Полинка, ты же поможешь мне?

– Что ты задумал? – без приветствия спрашиваю я.

– Мало времени объяснять, но я гарантирую, что все будет в лучшем виде.

– К чему такая секретность? Не проще тебе самому попросить Дашку приехать в ледовый?

– Она сразу что-то заподозрит, а я хочу эффект неожиданности. – Чувствую, как парень улыбается, и сама улыбаюсь в ответ. – Ну что, поможешь?

– На этот раз все серьезно? – сурово спрашиваю я.

– Серьезнее некуда. – Марк говорит уверенно и твердо. В этот момент ему почему-то хочется верить, что я, собственно, и делаю.

– Хорошо, помогу.

– Спасибо большое, ты настоящий друг.

– Ага, – смеюсь я, вспоминая, как он несколько месяцев назад с этими словами брал номер моей подруги.

– Все, Полина, пока-пока. У нас тренировка, – прощается Марк. – Время эсэмэской сброшу.

Я только собираюсь отключить вызов, но меня останавливают приглушенные голоса этих двоих.

– Зачем ты у меня телефон забрал? – рявкает Лукин. – Мы же нормально разговаривали.

– Знаю я твое «нормально», – саркастично произносит Марк.

– Что это вообще значит?

– Сколько я тебе говорил, чтобы ты держал свой острый язык за зубами, когда дело касается Полины, а ты что?

– А что я? – возмущается в ответ его друг. – У меня язык всегда на месте.

– Поэтому-то она тебя и недолюбливает.

– Это пока, – сухо говорит Илья.

– Сколько я уже это слышал, – смеется Марк. – Пойдем лучше на тренировку.

– Вот увидишь, – слышу в трубке как голоса отдаляются и после этого нажимаю отбой.

Я издаю истерический смешок.

Ну уж нет, Лукин. Марк прав: я тебя недолюбливаю. Каким бы привлекательным ты ни был, какими бы навыками в постели ни обладал, я тебя до сих пор недолюбливаю.

Решаю отодвинуть все мысли на второй план и набираю номер подруги. Даша берет трубку спустя два гудка.

– Привет, Полинка. – Ее голос звучит печально и неуверенно. Неужели Марк за эти пару минут уже что-то натворил?

– Привет. Можно я приеду? – говорю прямо.

– Конечно, – тут же отвечает Даша.

Быстро прощаюсь с дедушкой и бабушкой и уже через час оказываюсь на кухне в уютной квартире подруги.

С Дашкой мы познакомились на первом курсе, когда у нас была общая пара почти для всего потока. Помню, как вошла перед самым звонком в большую аудиторию, битком набитую первокурсниками, и судорожно пыталась найти место. Пока я искала глазами, куда присесть, вошел преподаватель, и я метнулась на одно свободное место во втором ряду, где как раз и сидела Дашка.

Эта девушка с первых секунд показалась мне очень доброй. Мы как-то сразу нашли общий язык и шептались всю пару, а потом пошли в кафетерий. Общая пара закончилась, а наша дружба только началась.

Так случилось, что у меня в жизни не было подруг. Я в основном общалась с мальчиками. С ними как-то всегда проще и легче. Но с Дашей все по-другому, у нас сразу произошел коннект. Она самый комфортный человек, которого мне удалось встретить в своей жизни. За несколько лет она стала мне не просто лучшей подругой, она стала мне сестрой.

Поэтому я спокойно рассказываю ей о своей ситуации в семье и получаю огромную поддержку, которая греет меня изнутри.

Я внимательно наблюдаю за Дашей, и, как бы она ни старалась, у нее не получается скрыть грусть ни в голосе, ни на лице.

– Что там твой Марк снова сделал? – без прелюдий спрашиваю я, и на меня сразу же смотрят два темно-карих огонька.

– В том-то и дело, что ничего. – Она ставит передо мной кружку с черным чаем. – Он пропал.

– Снова? – Я пододвигаю напиток к себе.

– Он утром написал, что приземлился, и больше ничего. – Даша садится напротив меня и ставит перед собой кружку с чаем, хватаясь за нее, как за спасательный круг.

Это и есть сюрприз Марка? Снова игнорировать? Он и так повел себя не лучшим образом в прошлый раз, неужели решил повторить? Дашка и так достаточно настрадалась. Чего только стоило ее неприятное расставание с бывшим. Вот встретится мне он, я покажу ему, как обижать мою подругу.

Стоп. Если Марк написал ей утром, а звонил мне час назад с просьбой о помощи, то это не может быть дурацкой шуткой. Какая-то несостыковка.

– Может, что-то случилось? – Я несколько раз дую на горячий чай, остужая его. – Писала или звонила?

– И писала, и звонила. Ничего.

Что Марк задумал?

– Хочешь, я напишу Лукину и спрошу? – предлагаю я, делая маленький глоток. – Может, Марк телефон потерял или что-то еще?

– Давно ли ты ищешь оправдания? – по-доброму усмехается подруга.

– Здесь я верю в любовь, – отвечаю я, не задумываясь.

– В какую любовь?

– В настоящую, – по-доброму усмехаюсь. – Я пишу?

– Пиши, – отзывается она доверчиво.

Если я сейчас не получу объяснения, то устрою и Марку, и Илье. Беру в руки телефон и быстро набираю короткое сообщение Лукину.

^Я:

Илья, если твой друг снова вздумал игнорировать мою подругу, то помощь понадобится уже вам. И не моя, а травматолога.

Не успеваю положить телефон на стол, как он начинает вибрировать, и на экране высвечивается контакт Ильи.

– Оперативно, однако. – Не сдерживаю улыбку и слегка качаю головой. – Алло.

– Нам не нужна помощь никакого травматолога. Кто мы такие, чтобы обманывать тебя и Дашу? Все серьезно, ты себе даже не представляешь, – тараторит он. – Мы уже начинаем подготовку. Нам нужно еще минут двадцать, но можете уже вызывать такси и приезжать в ледовый. Белый такое придумал, у вас точно будет море слез и визгов, – поддразнивает он, а затем добавляет: – А сейчас, малышка, тебе нужно удивиться и спросить, все ли с ним нормально. Поняла?

Я борюсь с желанием скривиться, но смиренно произношу:

– Поняла, поняла. А с ним-то все нормально? – пытаюсь говорить взволнованным голосом, чтобы Дашка ни о чем не догадалась.

– Уверен, ты сейчас очень хочешь сказать, чтобы я тебя так не называл. – Илья издает смешок. Вот же засранец. – Но, малышка, мы оба знаем, что тебе нравится. Ты же не забыла, как садилась на мой…

– Поняла, спасибо, что рассказал, – перебиваю его и сбрасываю вызов.

Ну и придурок.

– Что с ним? – обеспокоенно спрашивает Даша, когда я кладу телефон на стол.

Смотрю на ее расстроенное лицо, и мое сердце сжимается.

«Прости, Дашка, но ради сюрприза для тебя мне придется соврать», – мысленно произношу я.

– Как я поняла, Марк повредил себе что-то на тренировке и до сих пор находится в ледовом, – сохраняя спокойствие, рассказываю я.

Подруга тут же вскакивает.

– Я должна поехать к нему! – Ее голос дрожит, выдавая панику.

Слезы уже наворачиваются на ее глаза, и, не желая показывать их, она выбегает из комнаты.

Делаю глубокий вдох и открываю на телефоне приложение с вызовом такси. Вбиваю необходимые данные, и уже через пару секунд смартфон издает писк, свидетельствующий о принятом заказе. У нас семь минут.

Нахожу Дашу в небольшой гардеробной. Она наспех достает темно-серый теплый костюм.

– Ты уверена? – спрашиваю я, обеспокоенно смотря на подругу.

– Тут и думать нечего, я еду. – Даша быстро снимает с себя домашнюю одежду и натягивает костюм.

Я знаю, что в этот раз Марк сдержит свое слово, но мне все равно грустно видеть подругу в таком растерянном и расстроенном состоянии.

– Хорошо, но я еду с тобой. – Мой голос звучит серьезно.

– Да, хорошо, спасибо, – кивает она.

Надеюсь, сюрприз того стоит.

Глава 5. Полина

Едва мы выходим из такси, Дашка стремительно направляется прямиком к главному входу. Но на полпути нас окликает Илья.

– Он закрыт, – произносит Лукин, а затем кивает головой в сторону двери запасного входа, держа руки в карманах расстегнутой куртки. – Нам сюда.

Дашка, не меняя темпа, перестраивается и уверенно идет прямо к цели. Илья, напротив, двигается с неторопливой грацией, словно у него в запасе целая вечность. Его взгляд, веселый и проницательный, скользит по моему лицу.

Я недовольно мотаю головой, вызывая у него усмешку.

Меньше чем через минуту мы останавливаемся у черной железной двери. Илья легко толкает ее, жестом приглашая нас внутрь.

– Проходите.

– Илья, скажи, что с Марком? Где он? – Даша говорит дрожащим голосом, не в силах скрыть волнение. – Что случилось на тренировке?

Илья молча переводит на меня вопросительный взгляд. Я лишь едва заметно пожимаю плечами.

Вот что он от меня хочет? Мне сказали привести. Я привела. Какие еще ко мне вопросы?

– Сейчас все сама увидишь. – Илья возвращает свое внимание к Даше. – Проходи.

К счастью, Даша слушается, ничего не спрашивает и забегает внутрь.

– Ты ничего получше не могла придумать? – шепчет Илья мне на ухо. И то ли от его голоса, то ли от его близости по телу бегут предательские мурашки.

Мое тело его помнит.

Черт.

Это не к добру.

«Максимова, соберись!»

– Вы же ничего не сказали, пришлось импровизировать, – фыркаю в ответ. – Даша здесь. А как – уже не имеет значения.

– Ладно, и то верно, – соглашается он, кивая.

Я смотрю на спину Даши, которая осматривается по сторонам, но не обращает на нас никакого внимания.

Илья слегка замедляется, подстраиваясь под мой шаг.

– Чего? – прямо спрашиваю я, понимая, что он делает это не просто так.

– Может, переспим?

Я останавливаюсь всего на секунду, бросая на него испепеляющий взгляд, а затем ускоряю шаг.

– Малышка, – шепчет он, не отставая.

– Лукин, – шиплю я. – Во-первых, нет. А во-вторых, у тебя что, фетиш предлагать такое, когда наши друзья рядом?

– Не могу сдержаться, когда ты так близко, – дразнит Илья.

– Придумай, как можно решить этот вопрос, и отстань от меня.

– Не могу думать, когда ты рядом.

Не сбавляя шага, резко разворачиваюсь к нему и бросаю на него предупреждающий взгляд. Однако стоит мне увидеть его очаровательную улыбку, я понимаю, что начинаю зависать. Но быстро беру себя в руки, мотая головой.

– Лукин, еще раз ты…

– Дальше прямо и налево, – внезапно командует он, обрывая меня, и останавливается.

– А ты куда? – взволнованно спрашивает Даша.

– Я забыл закрыть дверь за нами, – быстро отвечает Илья. Уж очень быстро. – Ты представляешь, что будет, если кто-то посторонний сюда зайдет?

– Но ты же придешь потом? – Голос подруги снова дрожит. – Как нам дальше найти Марка? А что, если мы свернем не туда?

– Так, – перебивает ее Илья. – Не верю, что говорю это, но, походу, Максимова, ты из вас самая адекватная, поэтому…

– Лукин, ты следующий хочешь получить травму? – ворчу я, не давая ему закончить.

– Малышка, если только паховую и если только от тебя. – Илья подмигивает мне.

– Удар коленом подойдет? – ехидно уточняю я.

– Так, ребята, пожалуйста, давайте потом, – просит Даша, останавливая нашу словесную перепалку. – Илья, куда там идти?

– Прямо и налево, – отвечает Илья, с самодовольной улыбкой смотря на меня. – Все просто. Я сейчас вернусь.

Даша кивает, и мы идем по тускло освещенному коридору, который, судя по всему, принадлежит административной части здания. Свернув налево, мы оказываемся на арене. С верхних трибун она кажется еще более впечатляющей. Единственный источник света освещает центр катка, где собралась небольшая группа людей.

– Он точно там! – говорит Даша и бежит вниз.

– Осторожнее! – кричу я ей вслед. – Не хватало еще, чтобы ты упала.

Еле успеваю за ней, спускаясь по ступенькам. Внизу, на уровне льда, воздух ощутимо холоднее, и я чувствую, как морозный пар вырывается изо рта с каждым выдохом.

Я останавливаюсь рядом с подругой за заградительным стеклом и пытаюсь понять, что происходит. В людях, окружающих Марка, я сразу узнаю его товарищей по команде.

– Марк! – кричит Даша, и парень оборачивается.

Когда он замечает ее, его губы расплываются в улыбке, а затем он кому-то кивает. И как по команде все присутствующие выстраиваются в два ряда.

Я удивленно приподнимаю брови, когда Илья выходит на лед с гитарой в руках.

Он что, будет играть?

Нет, я видела гитару у него дома, но тогда он сказал, что это просто «приманка для девушек».

В следующие минуты все сомнения рассеиваются. Илья говорил правду, это действительно что-то восхитительное.

Марк и вправду подготовился.

По арене разносятся аккорды гитары Ильи, и под негромкий минус все присутствующие во главе с улыбающимся Марком начинают петь.

Песня трогает меня до глубины души, но я не позволяю себе расплакаться. Я искренне улыбаюсь, любуясь происходящим. Однако пара счастливых слезинок все же катится по щекам, когда я смотрю на заплаканное лицо подруги. Сейчас я уверена – это слезы радости.

Мои глаза сами находят Илью. Он стоит расслабленно, рыжие волосы растрепаны, улыбка до ушей. Он уверенно и непринужденно перебирает пальцами по струнам. Замечая мой взгляд, он подмигивает, и я невольно улыбаюсь. Не хочу противостоять ему сейчас и портить момент. Все слишком прекрасно.

Когда звучат последние аккорды, Марк подходит к Даше. Они о чем-то говорят, а затем он выводит ее на середину катка. Я подхожу ближе к выходу на лед, но не решаюсь ступить на него.

Я слышу лишь обрывки фраз, но по тому, как сияет от счастья лицо подруги, я понимаю – Марк говорит что-то невероятно трогательное, а затем она улыбается сквозь слезы, встает на носочки и целует его.

Арена наполняется радостными возгласами парней из команды «Ястребов», и я тоже охотно к ним присоединяюсь.

– А я же говорил. – От неожиданности я вздрагиваю.

– Лукин, да ну тебя. Зачем так пугать?

– Прости, не хотел, – смягчается он, все так же мило улыбаясь.

– Ладно, прощен, – мягко произношу я. – Но ты прав, это действительно восхитительно.

– Подойдешь ближе? – предлагает Илья.

Я опускаю взгляд и смотрю на его протянутую руку, а затем поворачиваюсь к центру катка. Счастливая Дашка сияет еще ярче, когда Марк дарит ей букет пионов. Я должна быть рядом с ней.

– Конечно, – радостно отвечаю я и кладу свою руку в его огромную по сравнению с моей ладонь. – Спасибо.

Илья аккуратно помогает мне ступить на лед и не выпускает мою ладонь, помогая передвигаться. В этот момент я и сама не готова его отпустить – упасть в моей обуви проще простого.

– Полин, – тихо зовет Илья.

– М? – Я продолжаю любоваться сияющей Дашей.

– Может, все же мы перес…

– Илья, даже не начинай, – обрываю я его на полуслове и резко останавливаюсь. – Ничего мы повторять не будем!

– Ну почему? – по-детски обиженно спрашивает он.

– Потому что ночь с тобой, то есть с хоккеистом, была одним пунктом моего списка. На этом все.

– А что есть у тебя еще в этом списке?

Я устало смотрю на него, а затем снова перевожу взгляд на улыбающуюся Дашу в объятиях Марка.

– Илья, слишком много вопросов. – Я расцепляю наши руки и делаю два уверенных шага, но третий оказывается неудачным. Я чуть ли не падаю на лед, но Лукин вовремя подхватывает меня за талию.

– Лучше давай руку снова, – смеется он. – А то так точно упадешь.

Я протягиваю ему ладонь, он тут же берет ее в свою, и мы молча доходим до друзей.

– Дашка, я так рада за тебя! – отпускаю Илью и крепко обнимаю подругу, улыбаясь.

– Спасибо, – обнимает она меня в ответ.

– Фото? – привлекает всеобщее внимание Макар, проводя рукой по своим милым кудряшкам на макушке.

– Конечно, – отвечает кто-то за всех.

– Тогда ставлю таймер, – объявляет он. – Все-все встаем. Кучнее.

Даша тянет меня в центр и берет под руку. С другой стороны подходит Илья и лениво кладет руку мне на плечо, улыбаясь в камеру. Я никак не реагирую на его действия и искренне улыбаюсь. Чертовски приятно быть маленькой частью этого события.

Глава 6. Полина

Несколько дней спустя

Мои отношения с родителями скатились в полную пропасть. С каждым днем между нами вырастает стена из недопонимания, моих обид и их упреков. Каждый наш разговор заканчивается взрывом – скандалами и этим тяжелым ощущением вины, которое наваливается на меня, как камень.

Все стало еще хуже, когда родители внезапно появились в квартире дедушки и бабушки, пока я их навещала.

– Как тебе не стыдно?! – кричит мама, сверля меня глазами. – Мы тебя родили, воспитывали, одевали и кормили, а ты вот так с нами поступаешь!

– Я просто больше не выдерживаю ваши бесконечные разборки. – Я пытаюсь отстоять себя. – Как вы не понимаете, что они влияют и на меня?

– И пусть влияют! Ты нам обязана.

– Ира, ты не права, – вмешивается дедушка, замечая мое ошеломленное лицо.

– Папа, даже не лезь! – рявкает мама. – Это моя дочь, и я лучше знаю.

– А еще Полина – моя внучка. Если ты не забыла, – спокойно отвечает он. – И я не дам ее в обиду.

– То есть я тебе теперь никто?!

– Ты моя дочь, – ровно произносит дед. – И хватит перевирать мои слова.

– Не указывай мне, что делать, – фыркает родительница. – Я взрослая, у меня своя семья, и это моя дочь.

Я стою как вкопанная, чувствуя, как воздух в комнате густеет от напряжения. Тихо вздыхаю, пытаясь успокоить накатывающую волну беспомощности. Мне всего двадцать один, я только начинаю жить свою самостоятельную жизнь, но ощущение, что я постоянно нахожусь под микроскопом, не покидает меня даже после переезда. Каждый мой шаг, каждое решение подвергается осуждению, каждому слову придается иной, негативный смысл.

– Ира, я не хочу с тобой ссориться, – нарушает тишину дедушка, устало проводя ладонью вдоль лица. – Ты моя дочь, и я желаю тебе только счастья. Но Полина – моя внучка, и я встану на ее сторону.

– Вот, значит, как?! – психует мама. – Значит, ты выбираешь ее?

– Ира, ты себя вообще слышишь? – В отчаянии он разводит руками. – Это же ненормально, ты понимаешь?

– Нормально! Ты сам сделал этот выбор.

– Нет, дочь, ты заставила его сделать. Ты поставила этот никому не нужный ультиматум.

– А что мне было делать, если ты не даешь мне этот чертов адрес! – Родительница повышает голос.

– Значит, так нужно.

– Кому нужно?

– Ира! – Дед неодобрительно качает головой.

– Что! Ну что?!

– Ира, прекрати вести себя как маленькая. Ты злишься на Полину, но разве она виновата в ваших с Ромой размолвках? И ваши ссоры не должны ложиться на нее.

Мама резко поворачивается ко мне, и ее глаза пылают яростью.

– А ты чего молчишь?! Конечно, ты же жертва! Мы для тебя ничего не значим, да? Переехала, чтобы от нас сбежать, а теперь еще и дедушку на свою сторону перетащила!

– Мама, это не так, – шепчу я, чувствуя, как ком в горле не дает дышать. – Ваши скандалы… они душат меня. Я хочу жить, а не прятаться от криков.

– Наши отношения с твоим отцом – это наше дело. – Она тычет в мою сторону пальцем. – И ты обязана жить с нами. Посмотрите на нее! Слишком взрослая стала, да? Да ты себя прокормить-то не сможешь! У тебя в голове поди одни парни да тусовки, и ты…

– Хватит! – Дедушка ударяет кулаком по столу. – Я не позволю поливать грязью мою внучку. Ира, если ты не готова к нормальному разговору – прошу тебя и Рому покинуть квартиру.

В этот момент папа, до этого сидевший на стуле с абсолютно безразличным выражением лица, выпрямляет спину и хмурит брови.

– Ты меня выгоняешь?! – Мама ахает. – Я твоя дочь! Мама, а почему ты молчишь?

Я бросаю взгляд на бабушку: она жмется в уголок, как перепуганный котенок, мечется глазами между мужем и дочерью, а уголки ее тонких губ грустно опущены вниз.

– Не впутывай в это мать, – уже тише говорит дедушка. – Никто тебя не гонит. Я прошу говорить по-человечески.

– А я что, по-твоему, не по-человечески? – спрашивает родительница, а затем поворачивается к моему отцу: – Ром, ну хоть ты скажи что-нибудь!

Папа встает со стула, одетый, как обычно, в черные классические брюки и серый свитер, русые волосы зачесаны на левый бок.

– Федор Васильевич, я хочу, чтобы наша дочь жила с нами, а не черт знает где, – заявляет он.

– Зачем? – Дед скрещивает руки на груди.

– Что зачем? – Папа удивленно приподнимает бровь.

– Зачем Поли жить с вами?

Родители переглядываются и не спешат отвечать, поэтому дедушка продолжает, его голос звучит устало, но настойчиво:

– Молчите? Молчите. Я скажу за вас. Вы превратили Полину в мишень. Все свои обиды и претензии друг к другу сливаете на нее – единственного живого человека в вашем доме. А она не виновата, что вы не можете наладить свою жизнь. Так что либо ищите другого специалиста, если прежний не справляется, либо разводитесь.

– Ах, Федя! – Бабушка хватается за сердце. – Как же так…

– А вот так, Люда. – Он смотрит на нее с теплом. – Если они не могут быть счастливы вместе и травят всех вокруг, лучше пусть разойдутся и будут счастливы по отдельности.

– Но это как-то неправильно… – Голос бабушки дрожит.

– Это в наше время было неправильно, а сейчас нормально, – грустно улыбается дед.

Я стою в углу кухни, обнимая себя руками, как щитом, и молча впитываю весь этот кошмар. Дедушка прав: я стала для них общим врагом, против которого они сплотились. Но я же живая, с чувствами, эмоциями, своими желаниями! Поэтому и съехала.

Мама, чье лицо мрачнее тучи, поворачивается к своему отцу:

– Ты не понимаешь.

– Объясни, в чем я не прав?

Она отмахивается, начиная психовать.

– Не вижу в этом смысла. Моя дочь должна жить со мной. Точка. Ничего больше не хочу слушать.

Я ловлю на себе обеспокоенный взгляд дедушки и заставляю себя выдавить улыбку, чтобы его немного успокоить. Хотя внутри меня бушует целая буря злости, я молчу.

– Рома, иди пока прогрей машину, – спокойно произносит дед, садясь обратно на стул.

Мой папа вопросительно смотрит на маму. Она поправляет свои темные волосы и без слов указывает ему на дверь.

Он пожимает плечами и обращается к родителям жены:

– Федор Васильевич, Людмила Алексеевна, до свидания.

– Пока, Рома, – тихо прощается бабушка, а дед скрещивает руки на груди и ничего не отвечает.

Практически выйдя из кухни, папа останавливается напротив меня и бросает быстрый взгляд, по которому я не успеваю ничего понять.

– Пока, дочь.

– Пока, – на автомате произношу я.

– Ира, – дедушка мягко обращается к маме, после того как по квартире разносится хлопок входной двери, – если ты несчастна с ним, разойдитесь. Разменяйте свою трешку на две однушки и живите порознь. Ты же видишь, что у вас не выходит? Зачем гробить себе жизнь?

– У нас все нормально! – огрызается она.

Я не выдерживаю, и на моем лице читается явное раздражение.

– По тебе видно, – устало вздыхает он. – Тебе всего сорок четыре – не трать жизнь зря.

– Ничего я не трачу, – рявкает родительница, а затем поворачивается ко мне: – А ты, если не вернешься домой в течение недели, можешь забыть, что у тебя есть мать и отец.

– Ира! – предупреждает ее дед.

– А что сразу Ира?! – возмущается она. – Или ты хочешь, чтобы твоя внучка залетела от какого-нибудь придурка и жизнь себе сломала?

– Вот, значит, какого ты мнения обо мне? – вырывается у меня.

– Ты же именно для этого съехала, – фыркает она. – Разводить в своей квартире бордель.

От услышанного у меня резко начинает звенеть в ушах.

– Ничего, ничего, – едко улыбается мама. – Я все равно узнаю, где ты живешь, и, когда я узнаю, свяжусь с хозяином квартиры и устрою ему скандал.

– Ты не сделаешь этого! – Я сверлю ее взглядом.

– Ира, ты слышишь, что говоришь? – следом произносит дед.

– Сделаю, и все я прекрасно слышу! – Она переводит взгляд с меня на своего отца, а затем снова на меня. – Я все сказала. Не нужно меня провожать.

Мама разворачивается и, цокая каблуками о паркет, молча выходит из квартиры.

Ее слова парализуют и наваливаются на мои плечи неподъемным грузом. Мне хочется плакать, но я сдерживаю себя. Не здесь, не при дедушке с бабушкой.

– Полин, – тихо зовет бабушка. – Может, чаю? Зеленого с мятой?

Я отрицательно мотаю головой, сдерживая слезы.

– Конечно, нам нужен чай, – отвечает за меня дедушка, вставая со стула, подходит ко мне и обнимает за плечи. – Поли, мне так жаль…

– Мне тоже, – шепчу я, смотря в его родные зеленые глаза.

– Все будет хорошо. – Он гладит меня по спине и ободряюще улыбается. – Присядь.

Я сажусь на стул и прячу лицо в ладонях.

– Не плачь, милая. – Бабушка ставит передо мной чашку с ароматным чаем. – Все устаканится.

Я отвечаю на это лишь тяжелым, обреченным вздохом.

Глава 7. Полина

В тот же день

Через час после дерьмового разговора с родителями я стою на крыльце главного корпуса нашего университета, жадно глотая морозный воздух.

Я терпеть не могу зиму, но есть в ней две вещи, которые всегда цепляют меня.

Первая – это безумная красота. Один украшенный город чего стоит! А если добавить новогодние ярмарки, сияющую елку на главной площади, катки – это и вовсе превращается в настоящую сказку.

Вторая вещь, которую я так люблю в зиме, – это ощущение предвкушения. Предвкушение чего-то нового, светлого, радостного. Зима – это время, когда кажется, что возможно абсолютно все. Это период, когда ты можешь начать с чистого листа, забыть все обиды и просто жить.

– Полинка, замерзнешь ведь, – неожиданно рядом раздается голос Дани, нашего старосты.

Я поворачиваюсь к нему и выдавливаю улыбку.

– Надеюсь, нет.

Даня выше меня сантиметров на десять, с короткими русыми волосами, голубыми глазами и мягкими чертами лица, вызывающими доверие с первого взгляда.

– А я говорю, замерзнешь, – смеется он, без церемоний берет меня за талию и тащит в сторону здания. – Пошли, пошли.

– Что здесь происходит?!

Мы с Даней останавливаемся и смотрим назад. Перед нами стоит Илья Лукин. Он держит руки в карманах своей куртки и удивленно глядит на нас.

– О, Илюха, привет. – Староста убирает руку с моей талии и протягивает ее ему. – Ты чего в стенах универа забыл?

– Как все – на собрание пришел. – Он нехотя отвечает на рукопожатие, а затем переводит взгляд своих пронзительных зеленых глаз на меня, вызывая дрожь по телу. – Может, объяснишь, что тут происходит?

– Ничего такого. – Даня отвечает за меня, сияя улыбкой и не чувствуя ни капли неловкости, в отличие от меня. – Просто пытаюсь затащить Полину в тепло. А то уже минут пятнадцать стоит и не заходит.

– А ты что, все это время следил за ней? – Илья прищуривается.

– Конечно, нет, – хохочет Даня. – Я болтал со старостой другой группы, а Полина все это время торчала на крыльце, почти не шелохнувшись. Хотел окликнуть, но тут препод подошел, и кричать стало уже как-то неуместно.

– Ясно. – Чувствую на себе тяжелый взгляд Ильи.

Даня, пользуясь моментом, пытается завязать разговор о хоккее, но Лукин не обращает на него внимания. Он продолжает стоять, не сводя с меня глаз. Кажется, он пытается прочесть мои мысли, понять, что же на самом деле происходит.

Но я так устала. Устала от выяснений отношений. Поэтому отворачиваюсь и даю себе указание не вступать с ним в перепалку. Буду вести себя так, как будто его нет. И плевать я хотела на мурашки по коже от его взгляда. Будь они неладны.

В этот момент Илья делает шаг и встает передо мной, не реагируя на Даню. Его зеленая сталь пронзает насквозь, а затем он тихо произносит:

– Полина.

Одно это слово, сказанное его голосом, звучит как обвинение. Я заставляю себя не поднимать на него взгляд, концентрируясь на стене перед собой, имитируя полное безразличие. Но внутри все сжимается в тугой узел.

Не хочу. Хватит.

– Даня, если что, я буду внутри, – бросаю я и стремительно иду к входной двери, надеясь, что Лукин не пойдет за мной. И он… и он не идет.

Собрание проходит быстро, и мне даже удается на час отвлечься от тоски, живущей внутри меня. Нам объявляют, что семестр кончится в середине марта, сессия тоже, а потом – преддипломная практика. Кафедра лично распределит каждого студента группы в выбранные организации для упрощения процедуры составления договора и подписания отчетов.

Ответив на все возникшие вопросы, куратор отпускает нас на дальнейшие занятия. Единственная пара на сегодня проходит в другом конце корпуса, поэтому я собираю вещи и выхожу из аудитории, направляясь к нужному кабинету.

– Полина! – за спиной слышу голос Лукина и ускоряю шаг, но он не отстает, продолжает идти за мной вниз по лестнице. – Максимова!

– Ну, что? – Резко торможу и разворачиваюсь.

Илья не успевает вовремя затормозить, и я врезаюсь в его грудь, едва не падая назад. Но благодаря его хорошей реакции он хватает меня за талию и притягивает к себе, не давая упасть. Даже через плотную ткань его кофты мои ладони чувствуют его мышцы.

– Если ты хотела полапать меня, то сказала бы сразу, – тянет он дразнящим голосом, и я чувствую, как мой пульс предательски начинает скакать. – Малышка, я же не против.

– Лукин, убери от меня руки! – произношу я сквозь зубы.

– Но ты же упадешь, – нагло усмехается он.

– Просто поставь меня на ноги, – устало прошу я, убирая свои руки с его груди.

Он, продолжая улыбаться, выполняет просьбу. Я поправляю свой темно-серый джемпер и оглядываюсь по сторонам. Благодаря тому что мы вышли на учебу раньше, чем основной поток, в университете еще не так много народу, и мы с Лукиным стоим на лестнице совсем одни.

– Перестань улыбаться, – фыркаю я, откидывая свои темные волосы назад. – А то лицо треснет.

– А ты что, переживаешь за меня?

– Больно надо, – отвечаю я, уже собираясь уйти, но Илья берет меня за руку.

– Ну, куда же ты от меня уходишь?

– Илья! – сердито говорю я, выдергивая руку. – Что тебе нужно от меня? Я сегодня не в настроении с тобой спорить.

– Давай переспим, – весело предлагает он, не обращая внимания на злость на моем лице.

Я замираю, приходя в себя от наглости его предложения.

– Конечно, нет. – Я закатываю глаза, стараясь скрыть внезапное волнение. – Перестань мне это предлагать, ладно? Найди какую-нибудь другую.

– Но я хочу только тебя.

От его милой улыбки по телу снова пробегают мурашки. Это прозвучало так искренне, что сердце пропускает удар.

Я чувствую, как щеки горят, и отворачиваюсь, делая вид, что рассматриваю что-то на стене, лишь бы не смотреть в его глаза. Но его близость, его тепло, проникающее даже сквозь одежду, кажется, наэлектризовало воздух вокруг нас. Я слышу его дыхание, такое близкое, что каждый мой нерв напрягается.

– Илья, перестань, – произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, но он предательски дрожит. – Я этого больше не хочу, и ты…

– Хочешь, – перебивает Илья, обходит меня и встает на одну ступень ниже.

– Что?

– Ты хочешь повторить. Я уверен.

– Нет.

– Малышка, – усмехается он и наклоняется ко мне, сокращая расстояние между нами до минимума. Даже стоя на ступеньке ниже, он все равно остается выше, и мне приходится слегка задрать голову, чтобы встретиться с его пронзительными зелеными глазами. – Ты хочешь меня.

В памяти тут же вспыхивают картинки новогодней ночи, и я мотаю головой, пытаясь выбить оттуда навязчивые воспоминания. Но они, словно наяву, возникают перед глазами: полумрак, его руки, скользящие по моему лицу, его поцелуи, сводящие меня с ума.

Его слова, его уверенность, его близость – все это вызывает во мне бурю противоречивых чувств. Одно дело – отрицать, другое – убедить себя, что это правда.

– Нет, – шепчу я, но даже мне самой голос кажется неубедительным. Я чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь, словно он способен читать мои мысли, мои самые сокровенные желания.

Неужели я снова хочу повторить?

– Да.

– Нет.

Его рука мягко касается моей щеки, и я замираю, не в силах оттолкнуть его. Тепло его ладони отзывается дрожью во всем теле.

– Не лги себе. – Он говорит тише, почти интимнее. – Я вижу по твоим глазам, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.

– Давно хотела сказать, что у меня проблемы со зрением, – быстро говорю я, делая шаг назад, развеивая всю атмосферу между нами. – Спасибо, что сказал. Обязательно запишусь к врачу.

– Перестань сопротивляться своим желаниям.

– Ты не можешь знать, что я хочу.

– Могу, – твердо произносит он.

– Нет.

– Да.

– Илья! – стоит мне произнести его имя, как в голове сами по себе всплывают слова матери.

«Или ты что, хочешь, чтобы твоя внучка залетела от какого-нибудь придурка и испортила себе жизнь?»

Ни о каком ребенке сейчас речь не идет, да и Илья не придурок, что бы я о нем ни думала, но почему-то эти слова крепко засели у меня в голове, и мое настроение окончательно портится, убивая всякое желание спорить.

– Что? – смеется он.

– Давай я еще раз тебе объясню. – Удостоверившись, что мы одни, я продолжаю: – Первое – ты больше не предлагаешь мне переспать. Второе – то, что было между нами, не повторится. Третье – держись от меня подальше. Мне это больше не нужно. Я доступно изъясняюсь?

– Я не хочу это принимать.

– А мне все равно, что ты не хочешь.

– Почему ты такая упрямая? – совершенно спокойно спрашивает Илья.

– Какая есть, – пожимаю плечами. – Уверена, что такому привлекательному парню, как ты, не составит труда найти другую девушку.

– Я так и знал, – самодовольная улыбка расцветает на его лице.

– Что знал? – хмурюсь я.

– Я знал, что ты считаешь меня привлекательным, а это значит, что я тебе все же нравлюсь.

– Господи, Лукин. – Качаю головой, но губы сами ползут вверх. – Не придирайся к словам.

– Ладно, Максимова. – Он поднимается на одну ступень со мной и еле ощутимо касается моего плеча своим. – Я тебя понял.

– Прекрасно.

– Но это не значит, что я отступлю. – Он быстро чмокает меня в щеку и так же стремительно спускается вниз по лестнице.

– Лукин! – недовольно кричу ему вслед.

– Пока, малышка! – улыбаясь, отвечает он. – Увидимся на играх.

Глава 8. Илья

Два месяца спустя. Март

Остается всего семь минут до конца решающего матча, когда нашего нападающего, Снегиря, удаляют за толчок соперника клюшкой. Яр бросает на меня извиняющийся взгляд, опускает голову и плетется на скамью штрафников.

На кону последние необходимые очки для выхода в плей-офф, и напряжение просто зашкаливает.

– Ребята, не расслабляемся! – Я пытаюсь поддержать товарищей по команде, хотя у самого на душе кошки скребут. – Не даем бросать.

Быть молодым хоккеистом в профессиональной лиге – тяжело, но еще тяжелее быть капитаном. Это огромная ответственность перед тренерским штабом, командой и болельщиками.

Хотя некоторые «старички» команды с опаской и недоверием отнеслись в свое время к моему назначению, со временем я смог доказать, что не так просто ношу это звание. Я отдаюсь хоккею полностью, выкладываюсь на тренировках и играх, показывая пример.

Бросаю взгляд на табло. 3:3. В голове роятся тысячи мыслей и сценариев на случай, если нам все же забьют, но я заставляю себя отбросить все и настроиться на победу.

Игра возобновляется. Соперник, пользуясь численным преимуществом, бросается в атаку. Их форварды, быстрые и агрессивные, пытаются прорваться к нашим воротам. Но парни стоят стеной. Защитники работают как единый механизм, перекрывая зоны, оттесняя соперников к бортам.

Мороз, как всегда, спокоен, насколько это возможно в такой ситуации. Его взгляд, прикованный к шайбе, излучает уверенность.

К нашей удаче, мы справляемся в меньшинстве, не давая сопернику забросить шайбу.

Судья назначает очередное вбрасывание в центральной зоне. Я выигрываю его и отдаю пас Пашке Алексееву, нашему нападающему, но он не успевает даже нанести удар, как шайбу перехватывает форвард соперников. Мы все бросаемся в свою зону, но ничего не успеваем сделать. Мощный удар их 65-го номера заставляет шайбу оказаться в наших воротах.

По арене раздаются грустные и обреченные возгласы.

Я про себя матерюсь, борясь с желанием снять свой шлем и швырнуть его на лед.

Твою же мать.

Черт. Черт. Черт.

Бросаю взгляд на нашу скамейку. Парни, мрачнее тучи, с досадой смотрят на празднование команды соперников.

Отворачиваюсь, пытаясь собраться с мыслями. Конечно, неприятно, когда за пять минут до конца матча прилетает шайба при равном счете, а если матч решающий, то неприятность перерастает в злость и досаду.

– Илья, – Николаич, наш главный тренер, хлопает меня по плечу, когда я сажусь на скамейку, – наш видеотренер утверждает, что было положение «вне игры». Я делаю запрос, так что будь морально готов, если придется играть в меньшинстве.

Я молча киваю. Если наша команда видеотренеров заметила офсайд, то я склонен ей верить. Лишь в одном из десяти случаев они ошибаются, но сейчас я очень надеюсь, что это не тот случай.

– Роман Николаевич? – К нам подъезжает один из главных судей в сопровождении линейного. – Что-то хотели?

– Да, запрос на положение «вне игры» перед взятием ворот, – спокойно отвечает наш тренер.

– Понял. – Судья кивает и отъезжает к центру льда. – Внимание, главный тренер команды «Ястребов» берет запрос на положение «вне игры» перед взятием ворот.

Парни с надеждой поглядывают на меня, а я стараюсь не обращать внимания на давление и сохранять внешнее спокойствие. Но на самом деле сердце бешено колотится и пульс зашкаливает. Тут всего два варианта. Первый: если это действительно офсайд, то счет возвращается к 3:3 и игра начинается заново. Второй: офсайда не было и нам выпишут двухминутный штраф за задержку игры, что уменьшит наши шансы отыграться и затем забить еще.

– Ты сам-то что думаешь? – тихо спрашивает Марк, сидя рядом.

– Честно, я вообще ничего не видел, – пожимаю плечами, гипнотизируя спины судей.

– Я тоже.

Когда главный судья кивает остальным и выкатывается в центр катка для объявления результата, я чувствую, как сердце уходит куда-то вниз.

– Внимание, – громко и четко произносит он. – После видеопросмотра определено: было положение «вне игры». Взятие ворот не засчитывается.

– Да! – Мы с парнями вскакиваем с мест с радостными возгласами. Эту радость разделяют и наши болельщики, крича, свистя и аплодируя. Все-таки еще есть надежда.

Тренер выпускает первую пятерку, и я вместе с Марком, Яром, Колей и Пашей мчусь к зоне вбрасывания, которое назначено у ворот команды соперников. Только мы не успеваем подъехать к месту вбрасывания, потому что один из судей дует в свисток и фиксирует нарушение численного состава у команды соперника.

– Вам тупо повезло! – злобно рявкает один из их форвардов.

– Утешай себя, – усмехаюсь я и тут же бросаюсь на шайбу, как только она оказывается на льду. Мне снова удается выиграть вбрасывание, и мы с парнями поочередно перепасовываем шайбу, контролируя ее. В зоне соперника делаю пас на открытого Марка, и он, вставая на колено, мощным кистевым броском забивает гол.

– Да! Мать твою, да! – кричу я, и вместе с нашим звеном мы подъезжаем к Белому, обнимая его.

– ГОЛ! ГОЛ! ГОЛ! – Сквозь шум трибун разносится голос Макара, нашего ведущего на домашних матчах.

– Не расслабляться! – пытаюсь перекричать общий гул, перелезая на скамейку через борт. – Еще три минуты.

Я успеваю вылететь на лед еще раз и даже оказываюсь в зоне соперников, но только собираюсь нанести удар, как арену сотрясает гудок, свидетельствующий о конце матча.

Мы выиграли! Мы в плей-офф!

Это одновременно и радует, и пугает. Но я верю в нас.

Парни подлетают ко мне на полной скорости, и мы обнимаемся, наслаждаясь эйфорией от победы.

Да, это маленькая победа, но все же победа, и мы не упустим свой момент.

– Поздравляю, тренер! – радостно произношу я, подъезжая к борту.

– Спасибо, и тебя, сынок, – улыбается он. – Наслаждайтесь победой, потому что впереди вас ждет тяжелая работа.

Я киваю и облокачиваюсь о бортик, наблюдая за парнями. Хоть это и не финал чемпионата, для нас эта победа важна не меньше, и поэтому неудивительно, что товарищей пришли поддержать их родные и близкие.

– Илюша! – кричит мама, и как только мы встречаемся взглядами, на моем лице появляется улыбка.

– Привет, мам. – Я подъезжаю к ней ближе и через ограждение обнимаю ее. Она такая крохотная по сравнению со мной.

– Я горжусь тобой, сынок. – Она целует меня в щеку.

– Спасибо, мам. – От ее слов по телу разливается тепло.

Моей маме всего сорок два года, у нее длинные русые волосы, всегда почему-то собранные в высокий хвост, мягкие черты лица и прекрасный характер. Так получилось, что она родила меня в двадцать, а мой отец не сумел справиться с ответственностью и сбежал, оставив нас вдвоем. Иногда кажется, что мама видит его во мне, потому что я полностью пошел в него: зеленые глаза, рыжие волосы, острые и выразительные черты лица. От этой мысли мне становится ее жаль.

После ухода папаши мама пыталась как-то наладить личную жизнь, но я был настолько против, что она оставила эту идею, а теперь я ругаю себя за это. Я не должен был отбирать у нее право на счастье.

– Ты одна тут? – Прячу за улыбкой чувство вины.

– Ты же знаешь, что нет. Я с Соней, Димой и с Андреем. – С ее лица не сходит радостная улыбка. – А еще я наконец-то лично познакомилась с Дашей. Такая замечательная девушка.

– Это точно, – смеюсь я.

Она жестом просит меня наклониться и после того, как я повинуюсь, шепотом спрашивает:

– Сынок, скажи маме по секрету: а что, Даша встречается с Марком?

– А с чего ты это взяла? – Я пытаюсь скрыть дурацкую улыбку.

– Услышала, как Дима Андрея будущим родственником называет. – Она пожимает плечами. – А спросить у Сони постеснялась, да и не место.

– Тогда смотри туда. – Я показываю на вход на лед чуть левее от нас.

Мама переводит взгляд, и ее губы расплываются в еще более широкую улыбку, когда она видит целующихся Марка и Дашу. Я чертовски рад за друга. Эти двое идеально подходят друг другу.

– Такие счастливые, – умиляется родительница.

– Согласен, – со вздохом отвечаю я.

– Что такое, сынок? Ты не рад?

– Ну, мам, не начинай, – стону я, понимая, что она снова включает психолога. – Я не твой пациент. Не надо.

– Ты мой сын. И я вижу, что ты переживаешь. За кого из них? За Марка? Или за Дашу?

– За обоих, – спустя короткую паузу честно произношу я.

– Почему?

– Они собрались съезжаться.

– Какие молодцы, – улыбается мама, но, видя мое серьезное лицо, сжимает губы уточкой, пытаясь сдержать улыбку. – Что тебя смущает, милый?

– Мне кажется, что рано.

– Я понимаю твои переживания, но если они оба этого хотят, то почему нет?

– Но это же может разрушить их отношения. Они сколько встречаются? Месяца три-четыре? Это мало.

– Все индивидуально, сынок. – Она мягко смотрит на меня. – Если у них общие намерения и цели, то это только их сблизит, если нет, то все закончится. Но узнать это можно, только попробовав.

– Я тебя понял.

Я действительно понял, но легче мне не становится. Почему-то я очень переживаю за Марка, да и за Дашку тоже.

Мы еще несколько секунд смотрим в сторону наших голубков, а затем мама дергает меня за рукав хоккейного свитера.

– Что такое? – опускаю на нее взгляд.

– Илья, – ласково начинает она, хитро улыбаясь. – Ты не подскажешь маме, почему на Дашиной подруге джерси с твоей фамилией?

– Лучше ответь, почему на тебе нет джерси с моей фамилией? – Решаю прикинуться дурачком. – Я же тебе дарил.

– Дорогой, не меняй тему разговора. Ты же знаешь, со мной это не работает.

– Знаю, мам.

– Ну и? – тянет она.

– Ладно, – вздыхаю я. – Это я ей подарил.

Мама уже собирается что-то сказать, но я выставляю палец и останавливаю. Жестом показываю, что еще не закончил.

– И чтобы избежать всех твоих последующих вопросов, отвечу сразу: нет, мы не встречаемся. Полина просто помогла твоему сыну получить зачет и попросила за это джерси.

– А…

– Нет, мама. Нет.

Родительница тихо смеется, прикрывая рот ладошкой.

– Я поняла. – Она снова улыбается и смотрит куда-то в сторону.

Я следую ее взгляду и натыкаюсь на Полину Максимову. Белые меховые наушники прикрывают ее уши и разделяют волосы. Поверх зеленой куртки надето то самое джерси. Соврал бы, если сказал, что мне не нравится, как оно сидит на ней.

Когда я увидел ее перед матчем, то был приятно удивлен сменой ее имиджа. Раньше ее волосы были прямыми и доставали почти до поясницы, а теперь она обладательница все тех же темных волос, только сейчас они разной длины и чуть ниже лопаток. А у лица появилась удлиненная челка.

С нашей последней встречи прошло почти два месяца, но я так и не смог перестать хотеть ее. После секса с ней все другие девушки просто меркнут на ее фоне. И чтобы хоть как-то отвлечься, я посвятил все свое время хоккею и совершенствованию своих навыков. Время от времени я видел Полину на матчах, но не подходил к ней. Решил дать ей поверить, что она владеет ситуацией.

– Красивая, – слышу я мягкий голос мамы.

– Красивая, – на автомате повторяю я, не отводя взгляда от Максимовой.

Но тихий смех приводит меня в чувства, и я понимаю, что смеется женщина, стоящая рядом со мной.

– Ну, мам! – восклицаю я.

– Это ты сам сказал. – Она продолжает смеяться, заражая меня своим смехом.

– Вот ты где, наш капитан. – К нам подходит Марк, держа за руку свою девушку. – Мы сделали это! – радуется он, хлопая меня по плечу.

– Сделали, сделали, – киваю я, улыбаясь. – Но впереди все самое сложное.

– Знаю, капитан, – отвечает друг и переводит взгляд на мою маму: – Тетя Катя, здравствуйте.

– Привет, Марк. – Они быстро обнимаются, и Белый возвращается в объятия Даши, целуя ее в макушку. – Как поживаешь?

– Лучше всех. А вы как?

– Тоже хорошо, – отвечает мама, а затем обращается к его девушке: – Даша, пользуюсь моментом, еще раз: приятно было с тобой познакомиться.

– Мне тоже, – смущенно улыбается Даша.

– Катя, вот ты где, – рядом раздается веселый голос мамы Марка – Софии. – А то я тебя уже потеряла. О, привет, Илья. Поздравляю!

– Спасибо, – вежливо улыбаюсь я и принимаю ее объятия.

– Еще один молодчик! – слышу я голос дяди Димы – отца моего лучшего друга. – Иди, обниму.

У меня уже начинает болеть лицо от улыбок, но я охотно продолжаю улыбаться, принимая поздравления.

– Илья, достойная игра. Поздравляю, – протягивает мне руку Андрей Владимирович – отец Даши.

– Спасибо, – отвечаю на рукопожатие и перевожу взгляд на друга: – А где Мишель-то с Максом?

– Она проголодалась, – усмехается Марк. – И они пошли на поиски еды.

– Понятно.

– Я до сих пор не верю, что у вас получилось, – рядом раздается женский голос.

Я поворачиваюсь и вижу Полину, улыбающуюся самой ослепительной улыбкой, которую мне доводилось видеть.

– Поздравляю, капитан.

– Спасибо. – Расплываюсь в ответной улыбке и, подъезжая вплотную к борту, тяну к ней руки, раскрывая объятия. Но Полина не спешит в них оказаться. – Даже не обнимешь? Не заслужил, что ли?

– Заслужил, – нерешительно отвечает она и наконец сдается, делая шаг навстречу.

Когда ее руки замыкаются у меня за спиной, я позволяю себе на мгновение закрыть глаза и насладиться ее покорностью. От Полины исходит тонкий аромат ванили, миндаля и чего-то неуловимого, но приятного. Я чувствую укол сожаления от того, что нас разделяет этот борт.

– Выглядишь прекрасно. Тебе очень идет, – говорю я, разрывая объятия в тот момент, когда понимаю, что она расцепляет руки. – Хотел сказать тебе это еще до матча.

– Спасибо. Это был еще один пункт в моем спи… – Она осекается, замолкая на полуслове.

– Не хочешь поделиться, что у тебя есть еще в этом списке и с чем я могу тебе помочь? – Нагло подмигиваю ей.

– Не дождешься! – фыркает она, скрещивая руки на груди.

Вот она, моя любимая и колючая Полина Максимова. Как же я скучал. Эта девушка определенно мне нравится. Отрицать глупо. Стоит только вспомнить ее горящие глаза, учащенное дыхание, и… я сразу перестаю соображать. Хочется повторить.

– У тебя очень красивая мама, – произносит Полина, когда я ничего ей не отвечаю.

– Она то же самое сказала о тебе.

– Правда? – Уголки ее губ на пару секунд приподнимаются в улыбке, а затем выражение ее лица становится серьезным. – Вы говорили обо мне?

Я издаю легкий смешок.

– Позволь тебе напомнить, но ты до сих пор стоишь в джерси с моей фамилией на спине, и мама не могла оставить это без внимания.

Всего на секунду ее губы складываются буквой «о», а потом она сводит брови к переносице.

– Кстати, насчет джерси…

– Спасибо за поздравление, малышка. – Я ее перебиваю, быстро целую в щеку и срываюсь с места. – Я побежал.

Разворачиваюсь и со смехом качусь в противоположный конец катка, наблюдая за ее реакцией.

– Илья! – кричит Полина по привычке.

Я останавливаюсь, бросаю на нее взгляд, а затем киваю головой в сторону своей мамы, которая с неподдельным удивлением, но с теплой улыбкой наблюдает за нами, словно за маленькими детьми. Полина тут же смягчается, едва заметно ей кивает и вежливо улыбается.

Довольный, как слон, я качусь в раздевалку.

Глава 9. Илья

Следующие четыре дня пролетают просто незаметно. Моя жизнь полностью заполняется бесконечными тренировками – на льду и в зале, тщательным анализом игр соперников и разбором собственных ошибок. Единственное, на что хватает сил, – добраться до дома, поужинать и без сил рухнуть в кровать.

В очередной раз я благодарен руководству клуба и ректору университета. Они оба пошли навстречу, позволяя мне быстро и без особого труда закрывать сессию. Поэтому мне практически ничего не мешает сконцентрироваться на своей цели.

Кубок.

Система плей-офф, в принципе, несложная и включает четыре этапа. В начале шестнадцать команд вступают в борьбу с 1/8 финала, после которой остается лишь восемь. Второй этап сокращает их количество до четырех, а третий – до двух финалистов. Эти две команды и сойдутся в четвертом, заключительном этапе, чтобы определить чемпиона.

Кстати, о плей-офф: эмоциональное напряжение для хоккеистов возрастает в разы. В каждом этапе нам предстоит провести как минимум четыре, а максимум семь матчей.

Первая встреча с командой соперника сразу дает понять всю серьезность этого чемпионата. Здесь каждый готов биться до последнего, демонстрируя все, на что способен, и не прощая ошибки. После первого периода мы уступаем 0:3, после второго счет 2:4, а финальный свисток фиксирует наше поражение 2:6.

– Теперь вы поняли, насколько серьезен чемпионат? – спрашивает нас Николаич после матча. – Если мы не соберемся, то вылетим, не успев и глазом моргнуть.

Мы сидим молча, опустив головы.

– Мужики, играть вне дома всегда тяжело, но делать это нужно, – продолжает он, обводя нас взглядом. – Все, все в душ и в гостиницу. Разбор полетов оставлю на утро.

Слова Николаича действуют на нас, но этого оказывается мало.

Следующая игра проходит через два дня, также на выезде. Результат оказывается столь же печальным, как и в первой встрече, хотя разрыв в счете становится меньше. Тем не менее настроение от этого не улучшается – 2:3.

Когда мы подъезжаем к своему ледовому корпусу, все парни выглядят мрачнее грозовой тучи. Я выхожу из автобуса почти последним, вместе с Марком. Он тут же находит взглядом свою девушку и спешит к ней, забывая обо мне.

Я лишь усмехаюсь и плетусь за ним.

– Дашуль, как же я рад тебя видеть. – Марк обнимает свою девушку, легко целуя ее в губы. – Я так скучал.

– Я тоже, – тихо улыбается она, тревожно поглядывая на нас. – Как вы?

– Лучше не спрашивай.

И он прав. Лучше не спрашивать.

Я ставлю свою громоздкую сумку на расчищенный асфальт и поднимаю голову к небу. Зима почти сдает свои позиции, уступая место весне. С морозом уходит и колкая морозная свежесть, воздух наполняется другим, уже теплым ароматом.

На самом деле я и сам не знаю, как я себя чувствую. Плей-офф безумно сказывается на моем эмоциональном состоянии. Это очень тяжелое, но в то же время очень важное событие в хоккее. Каждая ошибка может стать роковой и вывести нас из борьбы за чемпионство.

Команда «Ястребов» побеждала всего лишь раз, и это было лет восемь назад. За это время состав команды и тренерский штаб поменялись несколько раз.

Поэтому мы должны повернуть результат в свою сторону. Мы просто обязаны это сделать.

И нам удается. Удается сравнять счет в серии.

Мы одерживаем две важнейшие победы на домашнем льду, и, честно говоря, я до сих пор не совсем понимаю, как это произошло. Может быть, помогла неистовая энергия и поддержка наших болельщиков или же сказались усиленные тренировки и тщательный анализ игр соперника. А может, это была внутренняя мотивация, которая заставила нас выложиться по полной. Как бы то ни было, эти две победы оставляют нас в игре, позволяя бороться дальше.

– Вы поняли, что у них можно и нужно выигрывать? – Наш тренер, словно молния, прорезает тишину раздевалки после финальной сирены. – Сегодня вы доказали, что способны на настоящую борьбу. Я очень надеюсь, что этот настрой сохранится и на следующие два выездных матча.

Впереди нас снова ждет серия игр в гостях, и, вспоминая наш прошлый выезд, на душе становится неспокойно и паршиво. Если мы проиграем эти два матча, то вылетим из плей-офф, даже не добравшись до следующего этапа.

– Все, мужики, завтра днем тренировка и сразу же – выезд. На сегодня все. Молодчики! Все в душ и по домам! – бросает Николаич, покидая раздевалку с нашим вторым тренером – Игорем Георгиевичем.

Я тяжело вздыхаю и встаю, собираясь выполнить наставление главного тренера. Теплая вода должна помочь успокоиться и привести мысли в порядок.

– Капитан, – зовет меня Марк, когда я, завернутый в полотенце, возвращаюсь из душа.

– Чего?

– Твоя помощь ведь еще в силе? – спрашивает он, убирая остатки формы в сумку.

– В силе, – киваю я, внимательно смотря на него.

За это время мои мысли по поводу их быстрого совместного переезда никуда не делись, но я так и не смог поднять эту тему. Поэтому решаю сделать это сейчас, пока не поздно.

– Белый. – Мой голос срывается, и мне приходится откашляться, чтобы привести его в норму.

– Ты чего? – Друг смеется. – Волнуешься.

– Типа того, – отшучиваюсь я и перехожу к делу: – Белый, а тебе не кажется, что съезжаться после всего трех месяцев отношений – это немного рано? Только, прошу, без обид.

– Когда я обижался? – усмехается он. – И нет, не рано.

Я вскидываю бровь и вопросительно смотрю на него, ожидая продолжения.

– Как бы тебе объяснить, чтобы ты понял? – Марк наигранно задумывается, потирая подбородок.

– Ты серьезно?

– Да ладно тебе. – Белый отмахивается, улыбаясь. – Если честно, Илюха, то я так счастлив, ты себе не представляешь. Мне хочется, чтобы Дашка всегда была рядом, чтобы я мог обнимать, целовать, смешить ее, иногда злить, но главное – удовлетворять. – Он подмигивает. – С нашим графиком это получается сложнее, особенно когда мы живем в разных концах города. Мне банально не хватает времени на сборы. А теперь, когда мы будем жить вместе, я буду видеть Дашу по утрам и вечерам. Мы оба от этого только выиграем.

Я тяжело вздыхаю, расстегивая молнию на своей сумке.

– Если дело только в этом, то я понимаю, – бормочу я, складывая вещи.

– Понятно. – Боковым зрением замечаю, как Марк качает головой. – Не убедил, да?

– Ты и не должен этого делать, – уверяю его, поворачиваясь к нему. – Главное, чтобы ваши чувства выдержали.

– Выдержат, – широко улыбается друг. – Ты еще на нашей свадьбе будешь тост говорить.

– Ну конечно. – Закатываю глаза, но улыбка все равно появляется на моем лице.

– А если честно, капитан, когда ты встретишь девушку и одна лишь ее улыбка будет заставлять тебя радоваться, ты меня поймешь. И сделаешь все, чтобы она была рядом.

– Господи, ну и смазливым же ты стал, – по-доброму подстебываю друга.

– Посмотрим, как ты потом заговоришь, – отвечает он, и в его глазах я вижу неподдельную серьезность и уверенность.

Как же правильный партнер и его любовь могут повлиять на мысли другого человека да и на него самого.

– Посмотрим, – киваю ему.

– Посмотрим. А сейчас одевайся и выезжай по адресу.

– А парни? – спрашиваю я, доставая телефон и проверяя, чтобы этот влюбленный не забыл мне отправить точку на карте.

– Макар с Веней уже вышли и скоро поедут. Так что остался только ты, ко-пу-ша. – Не дожидаясь моего ответа, Марк с громким смехом закидывает сумку на плечо и выходит из раздевалки.

Вот же придурок.

Глава 10. Илья

Когда я подъезжаю к жилому комплексу, первое, что бросается в глаза, – это не столько сама архитектура, сколько ощущение ухоженности и современности. Стены домов облицованы квадратными панелями разных цветов – белыми, светло- и темно-коричневыми.

По мере приближения взгляд останавливается на вывесках первых этажей. Я успеваю разглядеть: продуктовый магазин, фитнес-зал, пункты выдачи, салон красоты и даже кофейню. Что в остальных домах – мне не видно.

У въездных ворот ждет Марк. Он, замечая меня, без лишних церемоний нажимает кнопку на пульте, и ворота разъезжаются, открывая проезд на территорию жилого комплекса. Я выбираю свободное место рядом с тачкой Белого и паркуюсь, глуша двигатель. Снимаю телефон с держателя, кладу его в карман куртки и выхожу из машины.

У подъезда, как и договаривались, меня уже ждут Марк, Веня и Макар.

– Я же говорю: ко-пу-ша. – Друг усмехается.

В ответ я лишь указываю пальцем в сторону выезда и вопросительно приподнимаю бровь.

– Мне уехать?

Парни почти одновременно издают смешки.

– Да брось, куда мы без тебя, капитан. – Марк хлопает меня по плечу. – Пойдем.

Я недовольно качаю головой и молча иду за друзьями.

Мы вместе поднимаемся на нужный этаж и заходим в незапертую дверь. В глаза сразу бросается просторная прихожая, залитая мягким светом. От пространства гостиной и кухни ее отделяет высокий, до самого потолка, практически пустой белый стеллаж.

– Наконец-то вы приехали. – В прихожей появляется Даша и подходит к Марку, целуя его в щеку.

– Привет, любовь моя. – Друг целует ее в макушку, и лицо девушки озаряет улыбка.

Я тихо вздыхаю, борясь с желанием скривиться.

– Всем привет, – доносится знакомый женский голос, заставляя меня замереть и повернуть голову на звук.

Мой взгляд сам собой находит Максимову. Она, не стесняясь, разглядывает нас с парнями, сидя на высоком стуле у стола. На ней темно-зеленая толстовка и черные легинсы, которые подчеркивают ее стройные ноги.

– Привет, малышка, – улыбаюсь я, привлекая все ее внимание к себе.

Полина ничего не отвечает, скрещивает руки на груди и прищуривает глаза, словно давая понять, чтобы я не нарывался.

Я чувствую на себе недовольный взгляд друга, но лишь пожимаю плечами, говоря, мол: «Прости, ничего не могу с собой поделать».

– Приветик, Полина, – машет ей Веня.

– Привет, – присоединяется Макар, а затем обращается к единственной паре в этой квартире: – Да у вас тут почти все готово. Мы-то вам зачем?

– Это ты так думаешь, – смеется Марк. – Нужно перевезти вещи из наших квартир. А их очень много. Да, Даш?

– Не так уж и много. – Даша смущенно улыбается, слегка краснея.

Марк оказывается прав, вещей действительно много. Нам приходится разделиться и ездить несколько раз, загружать коробки, а потом всем вместе их поднимать на нужный этаж, благо в доме есть грузовой лифт. И почему эти двое не наняли грузчиков? Нужно им напомнить, что крепостное право уже давно отменили.

– Откуда столько вещей? – возмущаюсь, ставя на пол последнюю коробку. – Такое ощущение, что с каждым из вас еще жило человек десять.

– Лукин, не ворчи, – задевает меня плечом Полина, проходя мимо, чтобы закрыть за мной дверь.

Мы тут же цепляемся взглядами в молчаливом поединке. Максимова останавливается у двери, скрестив руки, с той самой ехидной улыбкой, по которой я уже успел соскучиться.

– Ворчу? Это не ворчание, малышка, это справедливое возмущение.

Неожиданно Полина расцепляет руки и подходит ближе, ее глаза искрятся вызовом.

– Бедняжка. Может, тебе массаж сделать? – Она шутливо толкает меня в плечо, но я ловлю ее руку, не давая убрать. Наши взгляды снова встречаются, и воздух между нами накаляется. Я чувствую, как ее пальцы слегка дрожат в моей ладони.

– Массаж? От тебя? Это опасно, – шепчу я, наклоняясь ближе. – Могу не выдержать.

Полина вырывает руку, но щеки ее розовеют.

– Мечтай дальше, – бросает она и уходит вглубь комнаты, виляя бедрами так, что я еле сдерживаюсь, чтобы не вернуть ее обратно и не прижать к стене.

Черт, эта девчонка сведет меня с ума.

– Что, когда там еда? – интересуется Мороз, выходя из одной из комнат. Я так предполагаю, из ванной.

– Поддерживаю вопрос моего оппонента. – Макар появляется следом.

– Через пять минут будет, – кричит из кухни Даша.

Я снимаю куртку, оставаясь в черной олимпийке и спортивных штанах, и решаю устроить себе небольшую экскурсию, чтобы хоть как-то отвлечься от неожиданной сцены с Максимовой.

Достаточно большая двухкомнатная квартира. Просторная зона отдыха, совмещенная с кухонной зоной, разделенный санузел, две отдельные спальни и небольшая гардеробная. Стены, пол и мебель в основном в белых и темно-серых тонах.

– Вот это у вас балкон, – слышу голос Мороза. – И вид на парк зачетный.

– Поддерживаю, – соглашается Макар. – Илюх, иди посмотри.

Первое, что замечаю, когда возвращаюсь к остальным, – улыбку на лице Полины. Она смеется от детского восторга парней. Не знаю, как так получается, но мой взгляд сам находит девушку, стоит ей оказаться в поле моего зрения.

Второе – это ее наряд. Точнее, изменение в ее наряде.

Максимова сняла толстовку и сейчас сидит в фиолетовой футболке. Но футболка непростая: с левой стороны изображен маленький динозаврик и белыми буквами написано: «Вредина поменьше».

– Какого хрена?! – громко произношу я, заставляя всех присутствующих замолчать и обратить внимание на меня.

Вроде бы ничего такого, но на мне сейчас точно такая же футболка, только другого размера, тоже с динозавром, но написано: «Вредина». Это был подарок друга на Новый год, а значит…

– Белов, какого хрена?! – уже целенаправленно возмущаюсь я.

– Илюх, что такое? – спрашивает он, обнимая Дашу сзади.

Я молча перевожу взгляд с него на футболку Полины, четко давая понять, что ему хана. Замечаю, как он опускает глаза на виднеющийся кусок ткани под моей олимпийкой и присвистывает.

– Дашу в обиду не дам. – Марк отпускает свою девушку, а затем, раскрывая руки, встает впереди нее. – Это была моя идея.

– Ты думаешь, тебе это поможет?

– Очень надеюсь.

– Да что случилось?! – вмешивается Полина. – Илья, ты головой ударился? Что ты так смотришь на меня?

– А вот что! – Я решительно растягиваю олимпийку, выпрямляя футболку, и глаза девушки тут же расширяются. – Теперь поняла?

– Поняла. Даша, как это понимать? – Максимова вскакивает и недовольно смотрит на свою подругу.

– Дашу в обиду не дам, – снова повторяет свои слова Марк. – Это была моя идея, и только моя. Кто же знал, что вы оба наденете футболки в один день, да еще и окажетесь в одной комнате.

– Это вас не оправдывает, – рявкаю я.

– Вредина. – Макар встает между мной и Полиной, указывая сначала пальцем на меня, – Вредина поменьше, – затем переводит его на Полину, и они все вчетвером заливаются смехом.

– Я справа, ты слева? – предлагаю Полине, не обращая внимания на общее веселье, и она без разговоров соглашается.

Мы делаем пару стремительных шагов, и улыбки с лиц Даши и Марка пропадают.

– Не надо! – тут же произносит Марк.

– Надо! – решительно заявляет Полина.

– Полинка, дорогая, я не знала, что… – жалобно начинает Даша, прячась за спиной своего парня.

– Не прокатит! – перебивает ее Максимова.

Я перевожу взгляд на наших все еще друзей и делаю шаг в их сторону, но, на их счастье, в квартире разносится звонок домофона.

– Это еда! – произносит Марк, заставляя нас остановиться. – А еда – это святое.

Мы переглядываемся с Полиной и еле заметно киваем друг другу, откладывая наказание для наших друзей на потом.

– Я не буду снимать, – негромко говорит она, подходя ко мне.

– Я тоже, – быстро отвечаю я, но затем добавляю: – Но если ты хочешь, чтобы я снял олимпийку с футболкой и остался с голым торсом, ты только скажи.

– Лукин, – устало вздыхает Полина, но я замечаю тень улыбки на ее лице. – Просто застегни олимпийку.

– Просто бывают только дети.

– Чего?

– Ничего, – подмигиваю ей и ухожу к столу.

От запаха еды мой желудок урчит, напоминая, что я ел несколько часов назад и пора бы уже что-то съесть.

Девочки быстро накрывают на стол, и мы приступаем к долгожданному ужину.

– Я вот не понимаю, как вы додумались, а главное, решились купить эти футболки? – улыбаясь, спрашивает Веня. – Удивляюсь, как эти двое вас еще не прибили.

– Вот, вот, я сам удивляюсь. – Вскидываю бровь и смотрю на парочку. – Как?

– Да ладно вам, – смеется Марк. – Это же всего лишь футболки.

– А ты всего лишь был моим другом, – парирую в ответ.

– Я и есть твой друг.

– Я бы не был так уверен.

– Ой, да брось, Илюх, – усмехается Марк, кладя в рот очередную порцию пасты.

Даша, смотря на нас, не может скрыть улыбку.

– А ты чего, подруга, улыбаешься? – вмешивается Полина, кладя себе на тарелку роллы. – Я от тебя такого не ожидала. Догадаться подарить парные футболки. Ладно бы только мне одной подарить, но вы, конечно, нашли, кому отдать вторую.

– Вот, вот… Погоди, что? – останавливаю себя и недовольно свожу брови. – Что ты имеешь против меня?

– Против тебя? – Она притворно улыбается. – Абсолютно ничего.

– Значит, так?

Полина невинно пожимает плечами.

– Ладно, ладно. – Я быстро встаю, снимаю олимпийку, бросаю ее на диван и остаюсь в одной футболке.

– Надень обратно! – тут же требует Максимова.

– А то что? – вскидываю бровь. – Снимешь с себя футболку или заставишь меня снять?

Она прищуривается и впивается в меня взглядом своих зеленых глаз.

– Лукин!

– Максимова! – передразниваю я.

– Все вопросы снимаю, – смеется Мороз. – Вы правильно сделали, что им их подарили.

– Согласен, – поддерживает его Макар, прижимая кулак к губам, чтобы заглушить смех. – Точно, две вредины.

Все четверо переглядываются и заливаются смехом. Я тоже присоединяюсь к общему веселью, лениво улыбаясь и любуясь пристальным взглядом Максимовой.

Спустя полчаса после еды мы приступаем к сборке мебели и расстановке вещей. Даша указывает, что и где должно лежать, и мы выполняем указания. Также болтаем, обмениваемся шутками и подколами. Когда тебя окружают хорошие люди, на душе становится чуточку легче и ненадолго забываешь обо всех проблемах.

– А этого куда? – спрашиваю я, держа в руках зеленый ежедневник. Не услышав ответа, разворачиваюсь и вижу, что в гостиной никого нет. – Ау, вы где?

– Мы в спальне, – кричит Мороз. – Кровать собираем.

– А в какой из двух?

– Прямо и направо, – доносится до меня голос Марка.

– Иду. – Не глядя, кладу блокнот на стол, но промахиваюсь, и он летит на пол.

– Черт! – Я тянусь и поднимаю его и еще несколько выпавших визиток.

Я с любопытством разглядываю каждую. «Аренда зала», «Аренда помещения», снова «Аренда зала», снова «Аренда помещения». Это вообще чье?

Собираю визитки в стопку и открываю ежедневник на первой попавшейся странице. Уже почти вложив листы, я собираюсь закрыть его, но глаза сами останавливаются на аккуратном почерке. Как только я пробегаю по развороту, я сразу понимаю, кому принадлежит эта вещь. Расписание индивидуальных и групповых занятий по степ-аэробике, танцам и контрактные номера клиенток. Я пальцем аккуратно провожу по ровному почерку Максимовой, пока не нахожу среди нескольких десятков женских имен одно мужское. Рядом с именем «Константин» стоят несколько восклицательных знаков.

Это что вообще значит?

В этот момент я чувствую непривычный укол разочарования и решаю закрыть блокнот. Мне должно быть все равно на личную жизнь Максимовой, но… но мне не все равно. И это бесит.

Выдыхаю, а затем мне на глаза попадается небольшая тканевая закладка коричневого цвета. Решаю быстро посмотреть, что там написано. От увиденного мои губы расплываются в лукавой улыбке. Черной ручкой и большими буквами написано: СПИСОК БЕЗУМНЫХ ВЕЩЕЙ, КОТОРЫЕ Я ХОЧУ СДЕЛАТЬ.

Пробегаю по каждому из пятнадцати пунктов. Напротив пяти уже стоит галочка: «Съехать от родителей», «Пробежать 10 км», «Изменить прическу», «Приобрести хоккейную джерси», «Переспать с хоккеистом».

В памяти тут же возникают картинки с новогодней ночи. Наши поцелуи, мои ласки, ее стоны… от этого в моих штанах тут же становится тесно. Я сглатываю, пытаясь отогнать эти воспоминания, но они только ярче вспыхивают в голове. Та ночь была безумной – наше привычное противостояние, ее тело подо мной, горячее и податливое. Она стонала так, будто ждала этого всю жизнь, а я… я был тем самым хоккеистом из ее списка. Галочка напротив пункта – моя заслуга. Усмехаюсь, проводя пальцем по строчке. Интересно, она жалеет?

Но одно я знаю точно: тянет меня к Максимовой, ничего не могу сделать.

Эта девчонка с ее дерзким взглядом и упрямым характером вползла мне под кожу, как заноза. Я всегда думал, что наши стычки – это просто игра, искры от трения двух противоположностей. Но теперь, после той ночи, все изменилось.

Смотрю на остальные пункты, и мой взгляд сам цепляется за предпоследний: «Свидание с симпатичным парнем».

Так. Я симпатичный? Симпатичный. Я куда больше чем симпатичный, я вообще-то красавчик.

Закладка ложится обратно в блокнот, но мысли не унимаются. Максимова – загадка. Снаружи строгая, собранная, а внутри – вихрь желаний. И я, черт возьми, хочу быть частью этого вихря. Разочарование сменяется азартом. Может, стоит подыграть?

Шансов, конечно, мало, но попробовать стоит.

Все решено. Пробую.

Теперь осталось как-то убедить малышку сходить со мной на свидание и остаться целым.

Глава 11. Полина

– Почему мой ежедневник у тебя в руках?! – возмущаюсь я, заходя на кухню.

– Так это твой? А я-то думаю, чей это корявый почерк. – Лукин усмехается и закрывает блокнот.

– Нарываешься? – прищуриваюсь.

– Ты же знаешь, что нет.

Я ничего не отвечаю, делаю несколько решительных шагов в его сторону и выхватываю ежедневник из рук.

Очень надеюсь, что он ничего не успел толком прочитать. Вот сколько раз говорила себе не оставлять свои вещи без присмотра. Так нет же.

Тихо выдыхаю, приводя дыхание в норму. Неизвестно, какая важная информация или какая-то глупая мысль, случайно записанная мною, могла стать известна Лукину. Мне и так хватает его пристальных взглядов, от которых… от которых каждый раз мурашки по телу. Будь они неладны. Будь неладен Илюшка – рыжая клюшка.

Находясь в собственных мыслях, я не сразу замечаю, что с меня не сводят любопытных глаз.

– Что? – не выдерживаю я, поднимая на него взгляд.

– Ты когда меня в друзья добавишь? – лениво улыбается в ответ Илья.

– Чего?

– Мне повторить вопрос? – Он вскидывает бровь.

– Нет. Я поняла.

– Тогда прошу ответить.

– Не знаю, чего ты хочешь, Илья, но друзей в социальных сетях у меня и так хватает, – фыркаю я, отворачиваясь к столешнице.

– То есть я даже не достоин виртуальной дружбы? – В голосе Лукина слышится притворная обида. Он приближается, и я чувствую его тепло, несмотря на то что он стоит всего в паре шагов позади.

– Что-то не помню, чтобы я выражала бурное желание с тобой дружить, – язвлю я, поворачиваясь обратно.

– А тебе и не надо, я и так знаю, что ты хочешь, – заявляет он с самоуверенностью, вызывающей у меня раздражение. – Наши с тобой друзья теперь вместе, помнишь?

– Помню, – немного смягчаюсь я.

Мне так нравится видеть Дашку счастливой, а рядом с Марком она светится, и уже за это его можно полюбить.

– Ну вот, теперь мы будем чаще видеться, так что лучше нам подружиться, чтобы им было комфортно, – объясняет Илья.

– Ты вообще понимаешь, что это совсем необязательно? – спрашиваю, хотя в глубине души понимаю, что он прав.

Я – часть жизни Даши, а Илья, как оказалось, – важная часть жизни Марка. Раз наши друзья вместе, нам, хочешь не хочешь, придется иногда пересекаться. И для всеобщего спокойствия лучше, если мы будем хотя бы в нейтральных отношениях.

И так будет лучше для меня.

– Обязательно, конечно. – С этими словами он делает шаг ко мне, и я невольно замираю.

От него пахнет свежими яблоками и мятой, и я невольно подаюсь вперед, чтобы уловить этот аромат получше. Илья, кажется, это замечает.

– Нравится? – Уголки его губ игриво приподнимаются.

– Не говори ерунды, – пытаюсь я сохранить невозмутимость, но предательский румянец уже заливает мои щеки. – Просто… освежитель воздуха.

Боже, что я несу?

– А, ну да, освежитель воздуха, – мурлычет Илья, опираясь ладонями о столешницу по обе стороны от меня. Я напрягаюсь, чувствуя, как мое сердце начинает колотиться где-то в горле.

– Илья, перестань, – шепчу я, неуверенно поднимая на него взгляд.

– Перестать? – Его голос звучит совсем рядом, наполненный каким-то странным, пьянящим теплом. Я хочу наорать на свое собственное тело за его реакцию на этого парня. – А я думаю, что нравлюсь тебе.

Я сглатываю и всего на секунду смотрю на его губы, а затем снова возвращаюсь к его зеленым глазам.

– Нет, не нравишься, – произношу я, находя в себе силы.

– Это пока, малышка. – Илья усмехается. – И ты подумай насчет заявки.

А дальше происходит то, чего я никак не ожидала. Он отталкивается от столешницы, подмигивает и уходит.

Илья Лукин уходит.

Не предлагает снова переспать. Не целует. Ничего не делает. Он просто уходит.

Я стою, замерев и уставившись в пустоту, где только что был Илья. Сердце все еще колотится, как после спринта, а щеки горят предательским румянцем. Что это было? Обычно он провоцирует, лезет с этими своими пошлыми намеками, а тут… просто уходит. С подмигиванием, как ни в чем не бывало. И эта его «малышка» в голове эхом отдается, заставляя кожу покалывать.

Неожиданно меня пронзает разочарование. Если быть честной с самой собой, мне льстят его заигрывания, его внимание, даже его настойчивые предложения переспать. Более того, когда он появился на пороге с этим своим фирменным «Привет, малышка» и самоуверенной улыбкой, я поймала себя на мысли, что немного скучала. Только вот по нему или по этим словесным перепалкам и его вниманию? А разве это не одно и то же?

Мы толком не общались с нашей последней встречи в январе. Вполне вероятно, что за это время у него появилась девушка или постоянная партнерша и я перестала его интересовать. Может, поэтому он просто ушел?

Я одергиваю себя, тряхнув головой.

Сейчас мне совсем не до парней. Мне нужно пройти практику, написать и защитить диплом, чтобы наконец-то начать делать шаги для осуществления своей мечты – открыть свою фитнес-студию.

Благодаря годам в танцевальной школе мое тело до сих пор помнит все движения, и поэтому, когда в студии решили открыть новое направление по танцам, я с радостью предложила свою кандидатуру в качестве тренера. К тому же аренду квартиры никто не отменял. Я уже накопила на два месяца вперед, но нужно продолжать зарабатывать, если я не хочу вернуться к родителям. Моих доходов хватает даже на то, чтобы откладывать на фитнес-студию, но если я не найду дополнительный заработок, копить придется еще не один десяток лет.

Аренда студий стоит бешеных денег, а о покупке даже думать страшно. Конечно, можно было бы обратиться за помощью к дедушке, но я решила пока отложить эту мысль. Тем более мои отношения с родителями окончательно зашли в тупик. После того январского разговора и маминого ультиматума я не вернулась домой, и они перестали со мной разговаривать.

Выхожу из оцепенения и наконец двигаюсь. Беру ежедневник со столешницы, кладу его в сумку и возвращаюсь к ребятам в спальню.

Мы с Дашкой молча наблюдаем за тем, как четыре взрослых парня пытаются справиться с матрасом.

– Знаю, решение съехаться – это серьезный шаг, но рядом с Марком мне кажется, что я все делаю правильно, – тихо произносит Даша.

– Главное, что ты счастлива, – обнимаю я ее. – Ты этого достойна.

– Ты тоже этого достойна, знаешь? – спрашивает она в ответ. Я ничего не отвечаю, потому что просто не знаю, что сказать.

– Эй, почему мою девушку обнимает кто-то, кроме меня? – шутливо ругается Марк.

– Ревнуешь? – Я отстраняюсь от подруги, уступая ему место рядом с ней.

– Конечно, – уверенно отвечает он и, нежно смотря на Дашу, заправляет выбившуюся из небрежного пучка светлую прядь ей за ухо. – Заберут же такую красавицу.

– Вот, вот. Помни об этом! – Я легонько толкаю его в плечо. – А то я точно буду на ее свадьбе, а вот ты – не факт.

– Чего? – Марк тут же громко возмущается. – Любовь моя, скажи своей подруге, чтобы она больше такого не говорила. Я точно буду на свадьбе!

– Только вот в роли кого? Ведущего или диджея? – Я продолжаю поддразнивать.

– Хорош! – смеется Илья, и я оборачиваюсь, встречаясь с ним взглядом. – Моя школа.

От его похвалы почему-то по телу разливается приятное тепло, заставляя уголки моих губ приподняться в смущенной улыбке.