Читать книгу: «Carved Rocks. Пригород. Часть 2»

Необычное место

Елена Лапуховская

https://vk.com/lapuhovskaya

Глава 1. В доме не горел свет

Шел медленно, боялся упасть. Снова давление в голове. На улице вечер и дернул же его черт отправиться сегодня к друзьям, он ведь знал, что пить нельзя, побочные от таблеток никто не отменял. Постоянно одно и то же, правда, всегда добирался до дома, но сегодня ему тяжело. Казалось, что вот–вот упадет, искал телефон, но не нашел. Попросил какого–то прохожего вызвать такси на то место, где они находятся.

– Повезло тебе, что я нормальным человеком оказался, – проговорил прохожий и вызвал такси. – Не пей больше так много, скоро приедет, ожидай.

– Ага, – сказал парень и прислонился к стене какого-то дома.

Машина подъехала, и молодой человек добрался до жилища. Зайдя в комнату, снял с себя одежду. Хотел сразу лечь спать, но надо было принять таблетку, головная боль стала невыносимой. Спустился за водой на кухню, взял стакан, который у него выпал из рук, случайно поранившись осколком, человек понял, что нужно дойти до ванной комнаты, там в шкафчике лежит бинт, но ему стало дурно. Он упал и ища опору стянул скатерть со стола…

Очнулся в комнате, без одежды на кровати. Было светло и светило солнце. Вспомнил, что надо собираться на работу, а потом в больницу. Когда приподнялся, осознал, что находится в неизвестном месте. Пытался восстановить вечер в памяти, но кроме слов друга Барри: «Давай вызовем тебе такси», ничего на ум не приходило.

– Эй! Здесь кто-нибудь есть? – мужчина пытался позвать хозяина дома, но никакого ответа не последовало. – Так, все равно пора вставать. Еще надо отыскать свой телефон и позвонить Барри, нужно сказать ему, что он, как всегда, оказался прав.

Искал свои вещи, но не смог их найти. В шкафу обнаружил единственный костюм, который висел на вешалке.

«Как раз мой размер» – подумал человек и начал собираться. Ища свой телефон, он его так и не нашел. «Неужели потерял его вчера? Или оставил у друзей?» – мысли так и появлялись у него в голове. Снова началась боль, сдавливающая виски. Он вышел на улицу, когда открыл дверь, то замер…

***

– Джек, смотри, а наш больной, телефон оставил на столе.

– Действительно, Барри, я столько раз говорил ему, чтобы не выкладывал его из карманов джинсов. Все, как всегда.

– Пойдем до него? А то будет искать.

– Да, ему же завтра на работу. Не хотелось бы, чтобы эта штука шумела у меня дома. Даже если и не по работе, то ты Джонатану точно будешь звонить.

– Ха! Могу прямо сейчас начать, – сказал Барри и хотел достать телефон.

– Да ну тебя! Пошли лучше, а не свои глупые идеи мне предлагай.

Парни шли и общались о делах. Они работали вместе. Барри и Джек дружили со школы, а уже в университете познакомились с Джонатаном. Сначала Джонатан работал вместе с ними, они чинили телевизоры, а потом его перевели в лабораторию, где надо было составлять электрические схемы соединений. Просто Джонатан умел это делать лучше других. Спустя время, у него начались сильные головные боли, он очень долго не мог понять в чем дело, боялся, что у него опухоль.

Проходил очень много обследований и только один врач направил на магнитно–резонансную томографию. Тогда и выявили причину, что Джонатан страдает внутричерепным давлением. Когда–то у него была травма головы. Таблетки спасали на короткий срок и он их принимал всегда. Только забывал, что если их смешать с алкоголем, то эффекта не будет. В тот вечер Джонатан выпил всего бокал вина, но действие было таким, как будто сильно напился.

– Вроде это его дом, – начал осматриваться Джек.

– Да, идем?

– Ага, пошли.

В доме не горел свет. Друзья подумали, что Джонатан уже спит, ведь он уходил от них с головной болью.

– Может, не будем его будить? – спросил Джек.

– Расслабься, я знаю, где открыта дверь, – Барри улыбнулся и повел друга за дом.

– И часто ты к нему таким образом в гости ходишь?

– Один раз я ушел от тебя очень пьяным, и чтобы жена не ругалась, я попросил Джонатана не закрывать заднюю дверь. Мне эта идея так понравилась, что утром, сказал ему, чтобы дверь всегда была открытой.

– Хитрый, в следующий раз позвоню Анне и скажу, что ты напился как свинья, – с ухмылкой произнес Джек.

– Если она меня убьет, ты будешь меня хоронить.

Зайдя внутрь дома, парни увидели разбросанные ботинки и разбитую посуду.

– Блин, что за погром?! – возмутился Барри.

– Не знаю, надеюсь, ничего серьезного не произошло. Давай к нему в спальню отнесем телефон? За одно дом проверим.

– Да, давай, чтобы утром его не искал.

Комната Джонатана находилась на верхнем этаже. И поднимаясь по лестнице, парни все думали, как бы скрип не разбудил их друга. Беспорядка в доме больше не было, видимо, человеку стало плохо и, таким образом, он справлялся со своей болью.

Зайдя в спальню, парни не увидели там своего приятеля. Только одежду, в которой был Джонатан, когда от них уходил…

***

Он был не в городе. Что–то похожее на пригород, все думал, что это чья–то злая шутка. И тут, вспомнил, что недавно стоял около какой–то стены, а дальше, как будто обрыв и очнулся в пустом доме. Когда вышел из него, тоже никого не увидел.

– Может я сошел с ума? Здесь совсем никого нет. Кажется, просто сплю, – молодой человек зашел обратно в дом. – А если это работа? Не зря радиомехаником работаю, может в меня вживили какой–то чип и я должен его проверить на исправность? Совсем сумасшедший, чтобы о таком думать. Кажется, знаю, что нужно сделать.

Парень нашел листок бумаги и маркер. Вывел большими печатными буквами: «Джонатан, чип неисправен, помогите».

– Надеюсь, меня спасут… – проговорил молодой человек и приклеил этот листок на входную дверь.

Глава 2. Телефон

Джонатан не выходил на улицу, оставался взаперти в надежде, что его найдут. Ведь если внутри него чип, точно должны увидеть сбой в программе. Сколько времени прошло Джонатан не знал, ему казалось, что время остановилось и каждый раз выглядывал в окно. Думал, кто–то появится, но чуда не происходило. Даже солнце не садилось, а ведь как казалось молодому человеку, уже сутки прошли.

– Надо что-то делать, – говорил вслух парень. – Я уверен, что должен быть в этом доме телефон. Вспомнить бы номера. Черт, даже записной книжки нет.

Джонатан начал обходить весь дом. Вокруг было все светлым, в каждую комнату проникали лучи солнца, казалось, что дом был для этого и построен. Как будто здесь любили тепло. Жаль только нет фотографий людей, кто жил или живет в этом месте. Ведь вся мебель здесь. На входе табличку с надписью «Дом Продается», он не заметил, а значит хозяева могут вернуться. Обратил внимание еще на то, что и часов в этом доме нет. Как будто их кто–то спрятал или украл.

– А если здесь был апокалипсис и все люди исчезли? Глупости какие–то мне в голову приходят. Надо срочно позвонить.

Кроме статуэток, каких–то старинных кукол для интерьера, он больше ничего не нашел. Никаких проводов, даже кабеля для телевизора нет. Казалось, что в этом месте, жили без связи. Джонатан сразу вспомнил восемнадцатый век, когда люди ходили друг другу в гости и отправляли письма по почте.

На первом этаже ничего не обнаружил, а на втором заметил серую дверь. Она отличалась от общего интерьера. Хотел открыть ее, но она оказалась запертой. Посмотрел, есть личинка, а значит должен быть и ключ.

– Если не найду ключ, то буду выбивать дверь. Уверен там что–то спрятано. А может я найду то, что мне сейчас надо.

Обойдя весь дом, и открыв все ящики, ничего не увидел. Пришлось выламывать дверь. Она была старой и молодому человеку не составило труда ее сломать.

Было темно, появилось ощущение будто в этом месте обитало что–то страшное. Если весь дом был теплым, то за этой дверью жуткий холод. Пытался включить свет, выключатель не работал. «Надо будет потом починить» – подумал Джонатан. Но из–за того, что там ничего не видно, парень вышел из комнаты и отправился искать фонарик.

С фонарями в доме тоже были проблемы. Джонатан обошел все комнаты и в одной, как он понял, детской спальне, обнаружил керосиновую лампу, там же находились спички.

– Ну хоть что-то. А то совсем ничего не видно в той комнатушке.

Взяв лампу, человек пошел обратно. Удивился, он ведь выламывал дверь, а теперь она снова стоит, как прежде. Парень опять ее сломал, поджег лампу и уже освещая себе путь зашел в комнату.

Внутри было много хлама: старые шкафы, накрытые зеркала, фортепьяно, книги. Но Джонатан искал то, что ему необходимо прямо сейчас. Ему повезло, нашел старый телефон. Красный, у него еще дисковый номеронабиратель, но это было не так важно. Главное, что сейчас у него будет связь. Выйдя из комнаты, он сразу отправился искать, где можно подключить телефонный аппарат.

Подсоединить телефон смог в спальне, где Джонатан очнулся. Аппарат оказался не рабочим. Он долго сидел на полу и думал, что делать. Вспомнил, что видел в одной из похожих комнат инструменты, они как раз ему очень помогут, ведь Джонатан радиомеханик, а значит сможет починить телефонный аппарат.

Взяв все необходимое, он сел на стул, который находился возле шкафа. И чтобы не задевать зеркало, которое было приклеено на мебель, Джонатан отодвинул стул. Занимаясь починкой телефонного аппарата, он вспомнил, что очень любит свою работу. Когда был ребенком, все ломал. Особенно нравилось разбирать старые часы, а когда собирал, всегда оставались лишние детали. Подумывал стать часовщиком, но выбрал иной путь.

– Ну вроде починил, – готов был уже позвонить, но взяв трубку ничего не услышал. – Вот дурак, забыл подсоединить к розетке.

Подключил и как только подошел к телефону, который он оставил около стула раздался звонок.

– Алло, алло! Говорите я вас не слышу, – человек положил трубку и подумал, что скорее всего, что–то сделал неправильно.

Снова звонок. Молодой человек сел на стул, и поставил телефон на колени.

– Алло.

– Беги-и-и, – голос был хриплым, Джонатану казалось, что с ним говорит какая–то пожилая дама. – Беги-и-и, – снова сказали в трубке.

– Но куда?

– Беги! – это был крик сзади, от неожиданности Джонатан упал со стула.

Обернулся и заметил, что зеркало треснуло. Всматриваясь в него, увидел чей–то силуэт, он приближался. Молодому человеку стало страшно. Его сердце сильно билось, начали потеть руки. Джонатан думал, что будет делать, если то, что сейчас внутри зеркала, его убьет. Он хотел, что-то сказать, но не мог. А потом в силуэте человек разглядел ее. Ту, кого любил и любит до сих пор.

Девушка утонула, и видит он ее сейчас именно такой, какой ее достали из воды. Бледной с серым мертвым взглядом, ноги и руки скрючены. Приближалась она быстро, Джонатан не знал, что делать.

– Беги! – снова был выкрик из зеркала, и оно разбилось. Но полетели в человека не осколки, а вода.

Джонатан часто дышал, он больше не хотел находиться в этом доме. Встал и побежал, но на выходе споткнулся о ковер и ему начало казаться, что все жилище превращается в одно большое озеро. Поднявшись и выбравшись из дома, человек бежал не оглядываясь. Этот крик звучал очень четко у него в голове. И пульсирующей болью в висках отображалось слово «Бе–ги». Бежал, пока не начал колоть бок.

Остановившись, он наклонился вперед и руками облокотился на свои бедра. Старался отдышаться. Когда встал, увидел обрыв. Подойдя к нему ближе, перед глазами был красивый ландшафт, но пелена тумана мешала разглядеть, то, что было вдалеке. Простояв долгое время, Джонатан успокоился. В дом он больше не вернется. В этот момент его взору открылся вид за туманом, казалось, что это было его спасением. Где–то вдалеке человек увидел белый проходящий паром и мост. Но в какой части это находится, Джонатан не знал и туман скрыл его надежды на спасение.

Глава 3. Замкнутый круг

Написано в соавторстве с Николаем Беловым.

Джонатан понял, что оставаться на обрыве не стоит. Возможно, его страх идет за ним. Головная боль так и не прекращалась, ему нужно было укрытие. Он пошел в неизвестном направлении через туман. Крик в голове не прекращался, боль то усиливалась, то прекращалась и это сильно отвлекало. Шел осторожно, боялся, что увидит отражение. Джонатану бы сейчас не помешало спокойствие, он очень устал, каждый шаг и шорох, заставляли его оборачиваться. Дойдя до местности, где начинался густой лес, услышал лай собаки. Встал и начал прислушиваться.

Звук отдавался эхом, но Джонатан понял, что ему надо выбраться, если есть гавканье, то, значит, там выход. Побежал влево, и не ошибся. Туман начал рассеиваться, человек увидел солнечный свет и лай собаки уже был близко. Выбежав на небольшую улицу, заметил табличку с надписью «Tom» и рядом забегаловку с вывеской «Meat it». Собака, которая там находилась, подбежала к Джонатану.

Из двери кафе вышел человек в поварском фартуке и колпаке, заметив Джонатана замер, улыбнулся, хлопнул в ладоши и сказал:

– Слава богам, я не один!

Джонатан взялся руками за голову, из–за боли, он не обратил внимание на мужчину. Лай собаки усиливал боль.

– Замолчи! Уйди из моей головы! – прокричал молодой человек.

– Джим, тихо! – приказал мужчина собаке. Пес затих.

Джонатан только после крика начал осматриваться, теперь он увидел человека прямо перед собой.

– Вы живой? – спросил Джонатан.

– Живой. Я – Том, – ответил собеседник и протянул руку.

–Просто подумал, что меня преследуют кошмары. Мое имя Джонатан, – ответил он и пожал протянутую руку.

– Выглядишь бледным. Ты здоров? Кажется, тебя совсем придавило этим местом.

– Не здоров, у меня болит голова, а еще крик, но сейчас он стал тише. Мне надо заглушить боль, есть алкоголь?

– О, целая стойка. Милости прошу, в мое кафе, – ответил Том с пригласительным жестом.

Джим улегся на веранде. Джонатан погладил пса и зашел внутрь заведения, увидев барную стойку, сел на высокий стул.

– Наливай.

Том зашел за стойку, нагнулся и открыл холодильник.

– Виски, джин, джин–тоник, водка, чача? Что?

– Виски со льдом.

Том взял со стойки стаканы, сыпанул в них льда и разлил напиток. Один стакан протянул Джонатану.

– Давно ты в этом месте? – спросил Джонатан и выпил стакан залпом.

– Два дня. Ты видел здесь людей? Ко мне пришел только пес.

– Я видел только мертвую девушку внутри зеркала, – он услышал, как собака начала поскуливать. – Как зовут пса?

– Джим. Знаешь, не верь своим глазам. Мертвые не появляются в зеркалах. Это все стресс, – ответил Том, похлопав Джонатана по плечу.

– Ты видел здесь что-нибудь странное? Я когда убегал, увидел паром и мост вдалеке. Подумал, что это мое спасение.

– Вчера был на колесе обозрения, здесь неподалеку и полез на него. Видел полицейский участок, паром и мост.

– Значит, надо добраться до моста.

– Давай сначала заглянем в полицейский участок. Может быть, найдем что-нибудь интересное, и там должна быть карта, она точно нам нужна.

– Отличная идея.

***

Двое с собакой добрались до полицейского участка. Вход был не заперт. Внутри пусто. Справа от входа на стене была доска с надписью "Разыскиваются", но фотографий на них не было. Казалось, что здесь никогда не было людей. Слева от входа было стекло, за которым находился стол дежурного с телефонами. Дальше, по узкому коридору располагался свободный офис с рабочими местами. На столах лежали различные папки и бумаги без надписей. На дальней стене висела большая подробная карта, Том прихватил ее.

Около дальней стены была дверь с надписью “Arsenal”. За дверью стояли шкафчики с оружием и патронами. Пистолеты, штурмовые винтовки, резиновые и настоящие пули.

Когда вошли в арсенал, пес заволновался, завилял хвостом и подбежал к ближайшему шкафу, стараясь засунуть нос между ним и стеной. Он рычал и сопел.

– Джим, что ты там нашел? Отойди–ка, – сказал Том, оттесняя собаку. Он заглянул в щель между шкафом и стеной, обнаружил картонную папку. Затем встал, схватился за края шкафа и отодвинул его.

На папке были следы крови.

– Джонатан, смотри, что я нашел, – молодой человек подошел к знакомому.

– Дело №232 "Паром". Открывай ее, давай посмотрим, что с этим паромом не так. Не зря эта папка находится в полицейском участке.

В папке они нашли всего несколько листов. Показания свидетелей и отчет детектива:

«Скот Айван.

1 июня 1998.

Отдел охраны общественного порядка Карвед Рок.

В течение прошедшего года в участок поступило множество обращений о странностях, происходящих на пароме. Были собраны доказательства от физических лиц, которые утверждали, что на пароме были слышны крики в машинном отделении. Самым распространенным на территории парома является прыжок в воду. Зарегистрировано пять таких случаев.

При этом лица, привлеченные к уголовной ответственности, в связи с происшествиями на пароме, свою вину отрицают. Была проведена проверка отделом охраны общественного порядка, но нарушений выявлено не было.

Все люди, которые приходили в участок с жалобами на паром, были направлены на психологическое обследование в диспансер».

– Ого, интересно. У многих было помутнение рассудка. И у всех в одном месте. Теперь я точно не пойду на этот паром, – сказал Том, дочитав отчет.

– Странное место. Как и сам пригород, думаешь, мы сможем выбраться отсюда?

– Конечно! Даже если тебя проглотили, у тебя есть два выхода.

– Слушай, давай захватим с собой винтовки? Знаю, что снаружи есть что–то необычное. Я это видел своими глазами. Если мы выйдем туда, то нам надо быть готовыми к опасности.

– Хорошо. Ты стрелять умеешь? Я нет.

– Да, в армии научили.

– Тогда хватай винтовку и пойдем. Здесь есть гараж, а в нем скорее всего, машины. Мост огромный, пешком очень долго придется идти.

Джонатан подошел к шкафу с оружием, взял винтовку патроны и несколько обойм. Хотел сразу зарядить, но подумал, что у него еще будет на это время в машине.

Осмотрев все ящики участка в поиске ключей от автомобиля, они нашли их в столе дежурного.

Сориентировавшись по карте, поехали через пустой пригород в сторону моста. Джонатан наполнил обоймы патронами. Они поднялись по въезду, ведущему на мост, и остановились. Их ждали. Всю трассу перегородили легковушки, мужчины с винтовками и пистолетами, явно мексиканцы, стояли рядом с машинами. Среди этого всего, казалось, совершенно не к месту, на дорожном полотне пригрелся кот.

– Джонатан, видишь тех, явно неместных ребят? Вон тот коротышка, рядом с черной импалой – главарь банды, которой я задолжал. При последней встрече он оставил меня мерзнуть в холодильнике рядом с трупом такого же должника. Не представляю, как они меня нашли.

– Да, Том, очень тебе повезло так вляпаться.

Джим, до этого спокойно сидевший на заднем сидении, увидев кота, занервничал. Он смотрел в окно и злобно рычал.

Из толпы вышел один мексиканец и без оружия направился в сторону машины, Том понял, что тот хочет поговорить. Драка уже заранее была проиграна, а дипломатия и пятнадцать штук баксов, лежащих в кассе забегаловки, могли отсрочить его смерть.

Том собрался с мыслями, выдохнул, открыл дверь и вышел. В это время Джим забрался сначала на водительское сидение, затем выбежал из машины, и направился в сторону кота.

– Джим, стой! – крикнул Том. Бесполезно.

Пес уже мчался вперед, будто узрел кровного врага. Кот, увидев собаку, резко встал и побежал к съезду с моста.

Когда животные скрылись, картина на дороге изменилась. Машины и люди, которые загородили мост, приобрели расплывчатые очертания, а потом и вовсе исчезли.

Сев в машину, Том вздохнул и проговорил:

– Ты видел? Что здесь, черт возьми, происходит?

– Я предупреждал об этом. Что происходит, сам не понимаю, но кажется, наши страхи в этом месте оживают.

–Тогда поехали прочь из этого пригорода, – Том нажал на газ.

Скрип шин было слышно в салоне. Том ехал быстро, Джонатан даже пристегнулся.

– Том, можешь ехать медленней?

– Нет! Я хочу поскорее свалить отсюда. Не переживай, водить машину я умею, – ответил Том и посмотрел на Джонатана.

– Стой! – закричал тот, увидев на дороге мужчину.

Но было поздно. Человека сбили. Том не справился с управлением, машину занесло, пробив ограждение моста, она полетела вниз в воду.

Сев в машину, Том вздохнул и проговорил:

– Ты видел? Что здесь, черт возьми, происходит?

– Я предупреждал об этом. Что происходит, сам не понимаю, но кажется, наши страхи в этом месте оживают.

– Тогда поехали прочь из этого пригорода, – Том нажал на газ.

Скрип шин было слышно в салоне. Том ехал быстро, Джонатан даже пристегнулся.

– Том, можешь ехать медленней?

– Нет! Я хочу поскорее свалить отсюда. Не переживай, водить машину я умею, – ответил Том и посмотрел на Джонатана.

– Стой! – закричал тот, увидев на дороге мужчину.

Том нажал на тормоз. Машина остановилась. Мужчина стоял на мосту, будто ждал их. Приладив винтовку к плечу, он открыл огонь.

Сев в машину, Том вздохнул и проговорил:

– Ты видел? Что здесь, черт возьми, происходит?

– Я предупреждал об этом. Что происходит, сам не понимаю, но кажется, наши страхи в этом месте оживают.

– Тогда поехали прочь из этого пригорода, – Том нажал на газ.

Скрип шин было слышно в салоне. Том ехал быстро, Джонатан даже пристегнулся.

– Том, можешь ехать медленней?

– Нет! Я хочу поскорее свалить отсюда. Не переживай, водить машину я умею, – ответил Том и остановился. – Это уже было, помнишь?

– Я кричу слово «Стой», потому что нам преграждают выезд чуть дальше.

– А потом мы умираем.

– Все по кругу, нас не выпускают.

– Попробуем поехать по другой полосе? Надеюсь, получиться выбраться.

– Поехали.

Вырулив на встречную дорогу, Том погнал машину по ней. Проехав то место, на котором у них случались неприятности, он обрадовался. Но впереди заметил то, чего на мосту совсем не должно быть. Огромную стену, перегородившую все полотно. Красными буквами на ней было написано: “NO EXIT”.

Том остановил машину.

– Какого черта?! – воскликнул он, осматривая стену.

– Я как будто знал, что мы не сможем выбраться из этого места. Оно слишком странное. Разворачивайся.

Глава 4. Отчаяние

Они сидели в машине и понимали, что выбраться из этого места не получится. Каждый думал о своем. Когда Джонатан вышел, чтобы подышать воздухом и прийти в себя, он очутился в туманной местности. Снова появилось опасение и когда человек хотел сесть в автомобиль, то его уже не было. Джонатан снова остался в одиночестве.

Где он находился сейчас не известно, шел, как ему казалось, через лес и вышел к знакомому дому. Закрыл глаза, вспомнил о своей возлюбленной. Джонатан любил эту девушку еще со школы. Каштановые длинные волосы, голубые глаза. Звали ее Вельвет. Думал о ней каждый раз, когда ему было грустно. Она всегда радовала его, играя на скрипке.

Джонатан вспомнил, как Вельвет исполняла партии из «Острова мертвых» Сергея Рахманинова. Она всегда мечтала попасть в симфонический оркестр, но все было против девушки. Вельвет трижды проваливала слушание и последний раз она не выдержала. У девушки началась депрессия, долго думала, как бы справиться с этим недугом хоть Джонатан и поддерживал, но этого оказалось мало. Ее душу уже нельзя было спасти, но Джонатан обвинял себя в той смерти. Не смог уберечь любимую.

За пять лет смирился с этой утратой, но так никого больше и не смог полюбить. После ее появления в этом месте вспомнил все. Память начала играть с ним злую шутку. Открыв глаза, огляделся. Кругом были такие же домики–коттеджи, вокруг все так же никого, даже Тома он посчитал своим очередным видением, хоть это и было реальностью.

Солнца на улице уже не было. Вечер и холод. Казалось, если Джонатан не спрячется, то за ночь, закоченеет, но сейчас было плевать на это. Выхода нет, человек в тупике. Приблизившись к двери дома, он сел на крыльцо. Согревал ладошки, дыша на них, создавал тепло, но в дом заходить боялся. Предполагал, что там целое озеро и если Джонатан туда зайдет, то вода его унесет в неизвестном направлении и точно будет конец.

Хоть смерти не боялся, но не хотел умирать вот так просто. Всегда мечтал, что он уснет, а утром не проснется. Такие мысли посещали нередко, но не сейчас, хоть и был в отчаянии. Голова снова заболела, сначала обратил внимание на это, а потом расслабился и боль начала потихоньку отступать. Думал, что теперь поздно что-то делать. Сидел на крыльце и просто ожидал.

Не заметил, как заснул, проснулся в светлой спальне. В той самой комнате, где очутился первый раз. Он встал и побежал к выходу, но услышав знакомую мелодию на скрипке. Джонатан закрыл глаза.

– Это всего лишь сон, это всего лишь сон, это всего лишь сон, – шептал парень.

– Дорогой, ты проснулся, я так рада, – сказал знакомый голос.

Джонатан боялся открывать глаза, ведь это все не может быть настоящим. Она была мертвой, он сам видел тело. Сердце быстро застучало, снова подкрался страх. Его мысли были только об одном, надо выбраться из этого проклятого дома.

– Джонатан, ты мне не рад? Что с тобой происходит? – девушка приблизилась к молодому человеку.

Чувствовал ледяное прикосновение рук, дыхание его участилось, Джонатан хотел оттолкнуть ее, но не мог, его тело будто было в оцепенении, казалось, что сейчас умрет от страха. И когда, он почувствовал холодный поцелуй, глаза открылись сами.

Вокруг никого не было, в доме было темно. Джонатан упал на колени и заплакал, еще никогда ему не было так больно. Сейчас парень мечтал, чтобы весь этот кошмар закончился. Он старался взять себя в руки и очень медленно ползя на коленях направился к выходу. Открыв дверь, Джонатан начал наслаждаться свежим воздухом. На улице светило солнце, но обернувшись, увидел, что в доме темно, вспомнил про комнату с серой дверью.

– Неужели я сам это допустил? Выпустил свой страх наружу, а теперь бегу от него как трус? – встав с колен, проговорил он. Решил, что будет ночевать в другом доме.

Дойдя до соседнего здания, сначала постучался, дверь отворилась сама, как бы приглашая зайти внутрь. Джонатан сделал шаг. Двери за ним закрылись, он очутился в полной темноте. Молодой человек попытался отворить входную дверь, но она не поддавалась ему. Джонатан услышал какой–то шум наверху и развернувшись, пытался что–то разглядеть. Думал, что это Вельвет его преследует и хочет забрать с собой. Закрыл глаза, досчитал до десяти вслух, сделал шаг назад и упал. Теперь дверь захлопнулась перед ним.

– Да что же это такое? Почему я здесь нахожусь? Что это за место? – Джонатан чувствовал свою безысходность, понимал, что здесь все не так. Ощущение, что над ним кто–то издевается и меняет декорации. – Если это игра, то она очень жестока!

Вздохнув, направился к следующему дому, и там дверь тоже отворилась сама. Зайдя, Джонатан увидел тот дом, из которого бежал. Мысли в голове его мучили, каждый раз он возвращался в это место. Теперь сомнений совсем не осталось, ему срочно надо найти выход.

Идя дальше по пустынной улице, решил подойти еще к одному дому и увидел надпись «Улица отчаяния». Вокруг все стало резко изменяться, солнечный свет исчез и появился туман. Джонатан снова побежал, но напрасно, вокруг него были одни дома, которые были похожи. Теперь он оказался в ловушке.

Глава 5. Остров

– Нет, нет, нет! – говорил Джонатан. – Этого не может быть! Все сон, сейчас закрою глаза и все закончится!

Досчитав до десяти, Джонатан открыл глаза и очутился на пляже. Услышал птиц и ему показалось, что находится в своем городе. Сейчас он пойдет до дома и расскажет друзьям о необычных приключениях. Но сделав шаг, вдруг услышал какой–то непонятный рык. Обернулся, никого не увидел. Решил, что пока посидит здесь, вспомнит все, что с ним произошло. Сейчас он успокоился, смотрел на воду, думал, что это море и ждал закат солнца. Но снова ничего подобного, Джонатану казалось, что он сидит уже часов пять, но солнце даже не сдвинулось с места.

– По ходу мое сновидение не закончилось, но хоть выбрался из своего кошмара, – сказал человек и снова услышал где-то рык. – Да что там шумит?

Джонатан поднялся и направился в сторону, где был звук. Отодвинув кусты деревьев, он был потрясен. Бродили люди, только они были неживыми. Молодой человек испугался и направился в сторону моря, думал, что сможет уплыть. Встав в воду, его за щиколотку, укусила рыба. Он посмотрел под ноги и увидел, что там тоже мертвые. Быстро вышел из воды, а на суше уже почувствовали кровь. Джонатан это понял, когда ощутил вибрацию по песку. Пришлось бежать. Прихрамывая, искал себе убежище, ведь в фильмах мертвые ели живых, а они потом превращались в зомби. Джонатан осознавал, что нежилец, но решил попытаться спасти себя, вдруг все будет хорошо и ему повезет.

Выбежав в пустой город, знал, что сзади, его скоро настигнут. Прятаться в доме – опасно, человек об этом знал. Побежал дальше и увидел еще мертвых. Теперь ему предстояло очень долго бежать. Забежав в ближайшее здание слева, он хаотично искал, что-нибудь похожее на оружие. Но внутри ничего не оказалось. В дом уже ломились и дверь вот–вот сломают. Джонатан выбежал через задний проход. Боль в ноге уже была не такой ощутимой, сейчас он думал, где бы спрятаться и есть ли что–то, что может его спасти. Убежав в лес, размышлял, что они его потеряли. Но тут увидел впереди себя, еще компанию умерших людей. От безысходности Джонатан забрался на дерево и начал наблюдать. Сначала думал, что они полезут к нему, но ничего такого не случилось. Эти создания просто ходили внизу и рычали, вертя головами.

– Кровь чуете? – Джонатан вспомнил про укушенную ногу. – Лучше бы я дальше боролся со своими страхами, чем вот так бегать.

Сидя на удобной большой ветке, у него снова заболела голова. Схватился руками за виски и услышал голос:

– Я знаю, где ты дорогой, от меня тебе не убежать, – это была она.

– Тебя не существует! Ты мертвая!

– Мертвая и смотрю сейчас на тебя.

Джонатан взглянул вниз и увидел ее в красном платье, она глядела на него и улыбалась. Молодой человек поднял ноги и уселся на большой ветке поудобней, теперь он понял, что ему предстоит долго находиться в этом месте. К своему кошмару не хотел возвращаться, да еще и зомби ужас в красном платье окружают.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Джонатан старался себя успокоить, только напрасно, каждый раз вспоминал образ мертвой девушки, и нога начала болеть сильнее, ему казалось, что она пульсирует. Снял туфли и носок, увидел, что нога начала синеть.

– Ампутировать бы ее. Только нечем, я сейчас сижу здесь один. Вокруг меня безжизненные люди, там еще кошмар, который меня преследует, думаю, что еще и кровь заражена. Видимо, и конец мой близок. Если я не верил в ад, то вот он. Черт, – Джонатан посмотрел вниз. – Вельвет, а ты «Остров мертвых» так себе представляла, когда играла это произведение?

– Милый, я тебя не понимаю, о чем ты говоришь? – спросила девушка.

– Значит, не она, – Джонатан говорил тихо, чтобы его не было слышно снизу. – Уверен, настоящая Вельвет мне ответила бы «да». Что это на самом деле? Мои мысли или иллюзия? Странно все здесь.

Человек начал потихоньку задыхаться, стало трудно говорить и он замолчал. Взглянул на свою ногу и понял, что точно умрет. Сегодня он последний раз видит свет. Подумал, когда совсем плохо станет, то скинется с дерева, пусть они его быстрее сделают бессмертным, хоть мучений никаких не будет.

Закрыл глаза, начал вспоминать как жил до этого места. Было все хорошо, пока не появился здесь. Вспомнил Барри и Джека, их голоса, движения. Представил образы. Если бы они сейчас находились рядом с ним, то все было по-другому. Даже в самой ужасной ситуации, его друзья искали позитив. Пока думал об этом, не заметил, как прошла головная боль. А потом посмотрел вниз и обратил внимание, что дух дамы исчез. И он остался наедине с мертвыми людьми. Его начала одолевать слабость. Решил, что поспит какое-то время.

Проснулся оттого, что чуть не упал. Взглянул вниз, мертвые так и находились там. Они его чувствовали, живая плоть для этих существ была добычей. Джонатану становилась плохо, с каждой минутой он осознавал, что смерть стоит за спиной.

– Сейчас бы фотоаппарат сюда. Фотографировать моменты своего перевоплощения, а потом выложить в сеть, как обычный человек становится зомби.

Он посмотрел на свою ногу, рана начала загнивать, а синева поползла выше от раны, и этот момент происходил очень быстро.

– Походу пора. Жаль, что нет даже ручки с бумагой, так бы оставил о себе память.

Держась за ствол дерева, Джонатан встал на ветку, его качало и кружилась голова. Закрыв глаза, человек прыгнул вниз…

Глава 6. Фред

– Где ты, куколка? – мужчина искал девушку. – Я знаю, что ты здесь. Выходи детка, хватит играть со мной в прятки.

Девушка старалась не дышать, закрывала себе рот и нос рукой, не хотела, чтобы ее обнаружили.

– Вот ты где! – мужчина открыл шкаф, чтобы достать девицу, но она закричала и начала звать на помощь.

Пока соседи поняли, что что-то не так, человек уже успел скрыться с места преступления.

Он всегда ходил в капюшоне и не мог жить без убийств. Его рацион состоял из человеческого мяса. Конечно, хотел заменить его, но все было напрасно. Случайная смерть матери от рук отца, а чтобы не оставлять следов отец, как и сын, употребляли человеческую плоть.

Позже родителя посадили, а ребенка отправили в детский дом. С мальчиком очень долго занимались психологи, но так полностью и не смогли ему помочь. Ребенок был необщительным и над ним часто насмехались, что еще сильнее повлияло на его судьбу.

***

–Сколько их было? Пять… как же хорошо, что это мясо появляется здесь. Наверно впервые, за очень много лет, я никого не убиваю. Охота закончилась. Идеальное место, да еще и вокруг никого нет, – проговорил мужчина и добавил соль в суп.

После обеда он вышел на улицу и заметил маленького волчонка. Животное появилось, как будто из ниоткуда. Волчок испугался, когда человек к нему подошел. И несмотря на свою прошлую жизнь, мужчина забрал животинку к себе.

– Будем знакомы, друг. Мое имя Фред, а тебе я дам кличку Реиб.

Дома мужчина накормил маленькое существо и начал думать, что надо построить жилище своему новому другу. Фред вспомнил, что неподалеку видел лес и направился в его сторону, чтобы посмотреть, какое дерево подойдет для строительства маленького домика.

Пока гулял по лесу, Реиб устроил в доме беспорядок. Просто животное не привыкло находиться в замкнутом пространстве. Когда вернулся Фред, то был сильно поражен, но ругать своего друга не стал. Начал прибираться и вспомнил, что раньше не мог обойтись без убийств. Многие жизни он загубил и в этот момент появились странные голоса.

– Думаешь, что я забыла? – сказал первый голос.

– Слушай, а ты, оказывается, можешь быть добрым, а я думала… – промолвил следующий голос.

– Ты зачем меня убил? – вдруг появился третий голос.

– Не погуби и эту жизнь, – сказал четвертый.

– Вспомни нас! – крикнул пятый.

– Заткнитесь! – прокричал Фред, взял сигарету и вышел на улицу.

Сел на крыльцо и нервно начал курить. Здесь был для него рай, он не хотел никого видеть и слышать. Что произошло сегодня, сам не знает. Вспомнил все пять голосов. Три девушки и два парня.

– Стефани, Брук, Глорис, Питер, Арчи, – Фред проговаривал эти имена вслух.

Его прошлое, от которого мужчине не избавиться. Он не чувствовал вины за содеянное, но ощущал страх, что в скором времени у него снова появится желание убить. А еще эти голоса, которые возникли, и напомнили о тех днях. Пока Фред об этом размышлял, не обратил внимания, как к нему подошел Реиб, и начал облизывать руку.

***

Человек сидел и слушал судью. Ему было плевать на то, что она там ему говорит.

– Фред Хейз совершил убийства первой степени…

Мужчина почти засыпал. Он смотрел на тех, кто пришел слушать эту гадость.

– Подсудимый в судебном заседании свою вину в совершении указанных преступлений признал полностью, в полном объеме согласился с предъявленным ему обвинением, подтвердил обстоятельства, изложенные в обвинительном акте, и ходатайствовал о рассмотрении дела в особом порядке без судебного разбирательства…

Да, думал, что сможет избежать смертной казни. Но закон все же отказал.

– При решении вопроса о назначении наказания суд также, принимает во внимание характер содеянного, степень его общественной опасности, мотивы и способы совершения преступных действий.

После очередного зачитанного приговора Фреду ничего не оставалось, как смириться со своей смертью. Он отказывался от тюремной еды, она ему была противна. Тогда его начали кормить сырым мясом животных, которое Фред с удовольствием ел. Все считали этого человека странным, кто–то жалел, но большинство боялось. Хоть этим людям и нечего было терять, но свою жизнь, даже последние минуты, ценили. Старались как–то их прожить с интересом пусть и взаперти.

Так и Фред, не хотел прощаться со своей жизнью, но смертный приговор никто уже не отменит. Слишком много зла и боли он причинил, думал, что сможет начать сначала когда-нибудь, но это «когда-нибудь» привело к смерти.

На заказ последнего блюда, которое он бы хотел съесть, было человеческое мясо. Конечно, такую трапезу предоставлять отказались, и мужчина просто ждал следующего дня, когда скажут слова: «Пора». Когда его пристегнули ремнями, Фред смотрел на всех и улыбался. Последние его мысли были, что всех убьет…

***

Да, все же здесь Фреду очень хорошо. Как будто его желания исполнились в этом месте.

– Фред Хейз, ты зачем волчонка взял? Чтобы убить? – голос был совсем ему незнаком.

– Нет, – ответил человек.

– А если тебя лишить всех благ, что у тебя сейчас? Изменишь ли ты свое мнение?

– Я все равно его не убью!

– Проверим? Загляни в обитель.

Фред пошел смотреть холодильник и увидел, что все мясо исчезло. А это значит, что желание убить в скором времени пробудится. Но все же надеялся на лучший исход.

– Я не хочу умирать вновь, надеюсь, что это всего лишь чья–то глупая шутка, – мужчина закрыл свой холодильник.

Пытался вспомнить, где здесь ближайший магазин, но все напрасно. Он мог бы прожить и на сыром мясе, а бедное животное трогать не хотел. Ему впервые в жизни стало кого–то жаль. Фред думал, что это такое же потерянное и брошенное дитя, каким был и он когда–то. Это все сыграло с ним злую шутку. Оглядывался назад, понимал, что жил не так, как ему хотелось.

Навязывание идей, страх, разочарование… а потом изменение мыслей, что он сильнее и может управлять судьбами других. Доверился своим инстинктам, только не туда его занесло.

Жить без мяса не мог, даже сейчас осознавал, что это будет трудно. Голос больше не появлялся и как теперь Фреду справляться, он даже не представлял.

– Знала, что опять придешь к нам.

– Да, да. К тем, кого убил.

– Скажи тебе нравится эта игра?

– Ну наконец–то я увижу, как ты сдохнешь!

– Прекратите! Я просто вас как память поселил в голове, а не чтобы вы мне шум устраивали и бесили меня еще больше! – крикнул Фред.

– Ну, мы все были обычными людьми, а ты взял нас и убил.

– Хватит! Хватит! Хватит! – Фреду хотелось, чтобы это все закончилось.

Только голоса в голове и не думали молчать. Они осуждали убийцу, что он натворил и не дал пожить.

***

– Замолчите! – крикнул в пустоту Джонатан.

Помнил, как рана загнивала и ощущал свою смерть, чувствовал, как тело поедают другие люди. Но сейчас очнулся на полу неизвестно где. Это был не тот дом, где он находился долгое время. Встав с пола, увидел волка. Снова появился страх, только животное к Джонатану было дружелюбно.

– Странно, я думал, что в этих местах доброты быть не может, – сказал Джонатан и погладил волка.

Когда осматривался вокруг, он заметил зеркало и в отражении увидел не свое лицо. Джонатан закричал и хотел побежать к выходу, но на столе увидел блокнот. Он сел и начал читать.

***

Я Фред Хейз, убил пятерых человек, со временем понял, что в это место попал из–за своей же смерти. Ввели эвтаназию. Здесь было все: еда, вода, кров. Нашел маленького волка, назвал его Реибом. Рос он с большой скоростью, и радовал меня своим присутствием, в какой–то момент я понял, что значит быть с друзьями. Но мои силы были на исходе, чтобы прокормить волка и себя, искал мелких животных, только один раз увидел оленя и убил его. Но все хорошее заканчивается. Помимо исчезновения мяса в холодильнике, начала пропадать и живая еда. Последний раз, как мне показалось, две недели назад поймал зайца. Только я обещал сам себе, что животное, то есть Реиба, трогать не буду. И чтобы его прокормить, я скармливал ему свои части тела.

Когда оставался с мыслями ночью, меня одолевали голоса. Они мне постоянно говорили, что я виновен. И должен покинуть этот мир навсегда. Теперь ко мне пришло осознание, что мне пора уходить. Хочу проклясть это место, и скорее всего, оно уже пропиталось моим духом. Кто зайдет в дом, тот станет похожим на меня, но не мыслями и чувствами, просто внешне. Мне бы хотелось, чтобы это было так. А я отправляюсь, туда, где вечный туман…

***

Джонатан потом долго смотрел в одну точку, пытался понять, как его занесло в это место, ведь он теперь мертв…

Глава 7. Волк

Джонатан смотрел в зеркало и ему хотелось, чтобы эти злые и незнакомые глаза растворились. Не представлял себя серийным убийцей, парень их не любил, как и многие люди. Всегда презирал, возможно, поэтому он очутился в этом теле? Джонатан помнит остров, может сейчас его нахождение не изменилось? Человек вышел на улицу.

Смотрел, тут дома, также нет людей. Реиб, как преданный пес, выбежал за ним. Куда идти Джонатан не знал, направился в какую–то сторону. Думал, что сможет выбраться, даже если и в обличии Фреда. Каждый день, его приключения становились все хуже и хуже, а сейчас он вообще мертвый. Когда парень об этом подумал, появилась фантомная боль в ноге, где была рана. Посмотрел, но там ничего не было. Выдохнул и направился вдоль домов, главное, найти хоть какой–то выход, может будет где–то подсказка.

Шел долго, пока вдалеке не показались снова паром и мост.

– Наверно, надо дойти до парома, – проговорил молодой человек.

Он знал, что там место не меняется, только выйти не дает. Джонатан шел и общался с Реибом. Интересное животное, раньше думал, что волков нельзя приручить, но сейчас видит совершенно другое.

***

Волк шел рядом где-то в глубине чувствовал, что это не его хозяин, но человек выглядит также, возможно, просто кажется. Животное было умным и возле Фреда он появился неслучайно. Запрет на убийство и посмотреть, справится ли серийный убийца с этим недугом.

Незнакомым голосом в голове Фреда, это был волк. Но сегодня зайти в мысли своему хозяину не может, а значит, что–то изменилось.

Реиб знал, куда они направляются, уже был там. Этот паром и мост Фред тоже видел, именно тогда с волком начались какие–то проблемы. Пропали животные инстинкты, появился разум. Но вида никакого не показывал, люди знать об этом не должны. Да, волк этого человека точно не знает, но убивать его не стоит, он не зря появился в доме хозяина.

***

Джонатан остановился возле дерева. Все смотрел на мост и паром, ведь не зря человек увидел их вновь.

Что–то притягивало его туда, казалось, что там есть какая–то сила и хоть какие–нибудь ответы. Джонатан посмотрел на волка.

– Дружочек, ты не устал? А здесь жарко, даже удивлен. Знаешь, я был в таких местах, что просто с ума сойти можно, это наверно, самый спокойный мой путь. Да еще и не один, – Джонатан погладил Реиба, и они пошли дальше.

Дойдя до спуска, человек увидел, что паром причалил к мосту. Как будто он ожидал гостей.

– Ну что, пойдем искать ответы, может, нас и домой увезут.

***

Это была длинная дорога. Реибу, казалось, что они весь лес обошли. Даже с Фредом такого пути не было, а может быть и местность изменилась? «Точно изменилась» – проговорил про себя волк, принюхавшись к воздуху. Запахи были совершенно другими, если раньше, они шли и чувствовалось море, то сегодня нет этого, как и ветра.

Этот человек, короткого пути не знает, он повел именно по тропе, но дорожки раньше не было, здесь даже невозможно было пройти. Может это и не человек? Возможно, он умеет изменять дорогу…

***

– Почти пришли, – говорил парень, оглядываясь на волка.

Дойдя до моста, Джонатан вспомнил, что здесь было. Как дважды умирал, а потом тупик. Но до того места пешком вряд ли доберется, слишком длинный мост, а вот на странном пароме, он еще не был. Несмотря на отчет, который они нашли с Томом в полицейском участке, Джонатан решился взойти на палубу.

На пароме было тихо, никаких криков и движения. Казалось, что здесь можно наслаждаться тишиной и уходить от своих проблем, ведь вид с парома был прекрасным. Зеленые горы, шум воды и голубое небо. Все было слияния с природой.

Джонатану понравилось здесь, и он решил просто наслаждаться видом.

– Жаль птиц нет, так бы было еще прекрасней, – проговорил молодой человек и услышал какой–то скрип.

Обернувшись, увидел силуэт в кабине машиниста. Направился туда, чтобы посмотреть, но открыв дверь никого там не обнаружил.

– Показалось. А я уже надеялся, что здесь кто–то есть. А ты Реиб, что думаешь? – парень обернулся, но не увидел волка. – Реиб, где ты? Иди ко мне.

Джонатан долго звал друга, но все было тщетно, Реиба, как будто никогда не было здесь. Человек думал, что пора уходить, тут ничего для него нет и снова услышал скрип сзади.

– Реиб! – обрадовался Джонатан.

– Привет, Джонатан, – проговорило животное.

– Умеешь разговаривать? И откуда ты знаешь, как меня зовут?

– Я появился здесь из другого города, браконьеры убили волчицу мать и схватили меня, а после очутился в этом месте. Меня нашел Фред, когда он увидел мост с паромом тоже хотел выбраться, но как и у вас, ничего не получилось. А я был обычным волком, пока хозяин меня не привел сюда.

– Как это?

– Я начал думать по–другому, кажется, во мне кто–то поселился.

– Животные обычно молчат, с тобой явно что–то не так.

– Слушай, я здесь не затем, чтобы вести с тобой долгую беседу о нашей жизни.

– А я думал, что мы вернемся и ты будешь со мной.

– Извини, у меня другая цель. Но сейчас я хочу тебя предупредить об опасности. Скоро будет что–то страшное и тебе, возможно, придется кого–то убить. Скорее всего, из–за этого ты сейчас в теле Фреда, – на этих словах Реиб прыгнул с палубы в воду и куда–то поплыл.

– Какая же опасность меня ожидает? И что предстоит мне сделать? – парень проговорил это вслух.

Сначала он хотел крикнуть Реиба, но понял, что будет напрасно, спустившись с палубы, паром отчалил и поплыл дальше. И снова Джонатан увидел силуэт в кабине машиниста…

Глава 8. Сон

Он обратил внимание, что уже давно не было головной боли, и есть тоже не хотел. Человек без воды и еды живет уже столько дней, а может, и не живет. Вспоминал, что его погрызли зомби, в голове только эти картинки и появлялись. Молодой человек видел, как они отрывали куски мяса с его горла, а дальше будто стерли память.

Боль фантомная увеличивалась, но если будут эти раны сейчас, то он потеряет сознание от потери крови. И парень проверял свое тело руками. Все думал, что это повторится.

Джонатан встал перед мостом, казалось, что мост короткий и там в тумане есть проход, только все обман. Куда теперь идти и что делать, он не знал. Ему бы сейчас не помешало разузнать всей правды, которая где-то спрятана. Жалел, что Реиба отпустил, они могли бы еще пообщаться. Джонатан взглянул на небо и обратил внимание, что начало смеркаться, уже давно не видел ночи и забыл, когда спал.

Последний раз он отдыхал на дереве, вспомнил, что было приведение любимой, но и оно исчезло. Теперь он оказался свободным, еще бы домой отправиться, чтобы стать счастливым. Джонатану казалось, что это тело будет ему сильно мешать, но сделать ничего не может. Сев около дерева, он смотрел на мост и не заметил, как заснул.

***

Джонатан шагал к мосту, там виден его город, ему надо туда. Его мысли были заполнены домом, там уютно и друзья, которые переживают. До моста рукой подать, он тянется к нему, но не может дотянуться, мост отдаляется все дальше и дальше.

– Нет, этого не может быть, – говорил молодой человек. – Стой! Пусти меня домой!

Но это место не подчинялось ему, все мечты и желания растворялись неизвестно где. Джонатан встал и увидел паром. Теперь на палубе было много людей, они вышли на этот мост. И направились к человеку. Парень сильно испугался и побежал в обратную сторону, но оглядываясь, понимал, что стоит на месте. Он посмотрел под ноги и понял, что находится на беговой дорожке, которая разворачивается вместе с человеком вне зависимости от его направления.

Люди все приближались, они были очень голодны, Джонатан это знал, ведь недавно читал газету, что у людей закончилась еда и вода. Прятался очень долгое время, но сегодня вышел к мосту и теперь началась игра на выживание. Человек пытался убежать, не хотел умирать, но люди догоняли его, ему повезло, он провалился в какую–то яму, которая появилась из ниоткуда…

***

Истекающий кровью, последний раз смотрел на солнце и голубое небо. Человек прощался с этим миром навсегда. Хотел поднять руку, но у него ничего не получилось, слишком много сил на это требовалось. Мимо проходили люди, он их уже не замечал. И вот наступила тьма.

Безжизненный взгляд, теперь уже не человек, все изменилось. В голове нет мыслей, нет боли, нет чувств. Человеку плевать на все происходящее, вокруг него такие же неживые и каждый сам по себе, здесь нет общин, все просто и легко. Ходить бездумно и коротать свой век бессмертным мертвым существом, которое ничего не боится. Второй смерти быть не может и где–то в глубине души Джонатан об этом знал. Но теперь он один из них, его глаза всегда открыты и мир начал принимать таким, какой он сейчас.

Куда–то идти и никого не замечать, только живой человек может привлечь внимание. И кого–то нашли, подняв головы вверх, они чувствовали свежее мясо. Туда побежала вся толпа и даже Джонатан успел кого–то покусать, а потом просто оставили мертвое тело. Там был тот же исход, что и с ним. Человек встанет и будет ходить, искать живых людей, чтобы также заразить своим укусом.

***

Дом, тот самый, где все началось. Солнечное место, светлые комнаты и Вельвет. Она напевает какую–то мелодию и видит, что Джонатан проснулся. Ему захотелось снова убежать, но она была живой.

– Эй, я так рада тебя видеть, – сказала девушка и подошла к нему. – Пойдем завтракать, я приготовила омлет.

– Пошли, – Джонатан был в недоумении. – Мне казалось, что ты мертвая.

– Что? С ума сошел? Или тебе сон такой приснился? – спрашивала парня девушка улыбаясь.

– Да, наверно страшный сон. Ты права, – человек подошел к Вельвет и поцеловал ее в лоб.

Девушка накрывала на стол, а Джонатан не верил своим глазам и своему счастью. Наконец–то все изменилось и ему захотелось остаться здесь навсегда. Они очень долго общались, парень рассказывал Вельвет о своих необычных приключениях, а она звонко смеялась и смотрела на него любящими глазами. Он скучал по этим дням, ведь такое общение было пять лет назад.

Как только Джонатан об этом подумал, вид начал изменяться. Все резко потемнело, молодой человек не понимал, что происходит. Он смотрел на Вельвет, а сзади нее была мутная вода, в которой она растворилась, а вокруг снова появился туман…

***

– Вот открытие! – вопили одни.

– Тоже мне, провидица! – вторили им другие.

– Да дайте же ей сказать! – требовали третьи.

Джонатан сквозь сон, слышал чьи–то голоса. А когда услышал женский крик, он проснулся. Во рту был привкус крови. Встал с земли, увидел где-то вдалеке дым. Понял, что кому–то нужна была помощь. Молодой человек хотел пойти в том направлении, но услышал странный гул, который заставил его обернуться к мосту…

Глава 9. Голоса

Здесь становилось слишком душно. Молодой человек оперся на дерево и стал наблюдать. Со всех сторон начал подходить народ к мосту. То ли это зомби, то ли просто люди. Ему казалось, что это все сон, ведь здесь никого быть не может, он столько раз искал живых и только единожды ему повезло, только тогда, он не поверил своим глазам. У Джонатана как будто было помутнение рассудка, человек не знал, где, правда, а где ложь.

– Ты не Фред, – вдруг появился мужской голос.

– Да, да, да, – ответила какая–то дама.

– Точно, я прям чувствую, что ты другой человек, – сказала еще одна особа.

– А тело–то его, – появился еще мужчина.

– Они слились, – обратила внимание девушка.

Джонатан слышал чьи–то голоса. Но пока не смог разобраться. Вся его жизнь изменилась в этом месте. Теперь он и не человек. Его страхи остались позади, Джонатан знал, что стал сильнее. Все эти голоса внутри его головы, были какими–то отдаленными. Пытался осознать о чем они говорят, но так и не понял.

– Джонатан? – спросил Арчи.

– Точно, да. Так Реиб его назвал, – сказала Глорис.

– Да, да, да. Это точно Джонатан, – ответила Стефани.

– Он же зомби… – произнес Питер.

Кто? Зомби? Да, именно этим существом Джонатан и является. Сон напомнил ему о смерти, той ужасной и мучительной. Столько боли. Молодой человек опять начал себя трогать.

– Погрызли на острове парня, он так–то вообще ни при чем, простить себя не может, – сказала Брук.

– Ой, у нас Фред простил за пять смертей, а здесь неповинный человек, не может? Чушь не говори, – ответила Стефани.

– Кстати, да. У него в душе там рана, – поддержала разговор Брук.

– Хм, а я никакой раны не ощущаю, как ты это увидела? – спросил Арчи.

– Не знаю, я чувствую.

Рана в душе. Потому что живет дальше без нее, только сейчас ему все равно. Он бескровное и холодное существо. Нет жалости и сострадания. Конечно, много в нем человеческого осталось, Джонатан может помочь другим, но будет делать это как должное. Его мысли остались в снах, там вспомнил все свои переживания.

– Там переполох вокруг, – заметила Стефани.

– Я слышу, даже вижу его глазами, – ответил ей Арчи.

– В жертву кого–то приносят? – спросила Глорис.

– Странно типа Боги помогут, – услышав чью–то беседу, сказала Брук.

– Ох, уж эти люди. Надо парня вернуть, а Фреда мы уже похоронили, – ответил всем Питер.

– Да, этот человек должен жить, – сказала Стефани.

– Только бы от тела его освободить, – произнес Арчи.

– Точно, Фред же обязан остаться здесь и желательно, чтобы его также никто и не нашел, – зло ответила Стефани.

– А ты жестока, – весело произнес Питер.

– Да ну тебя, он сам виноват.

Джонатан слышал эти голоса, ему было трудно. Оглядевшись вокруг себя, он увидел людей, но не понимал, что происходит. Наблюдал со стороны за происходящим, хоть и был слишком близко к этому всему. Люди кричали, кто–то верил, что, убив человека им помогут, а кто–то и вовсе просто молился. Джонатану это не понравилось, его достали вопли, хотел уже было сам всех убить.

– Стой! Ты не он! – остановила его Глорис.

– Да, послушай ее, – сказал Арчи.

– Ты здесь не затем, чтобы убить кого–то, – ответила Брук. – Не слушай Реиба.

– Просто Реиб не знал, насколько ты близок к Фреду, – добавил Питер.

– А кто я? – неожиданно спросил Джонатан. – Я столько раз пытался понять, что со мной происходит и только начал привыкать, к тому, что я не человек, так появились какие–то голоса.

– Ох, Джонатан… – с сожалением сказала Стефани.

– Мы голоса Фреда. Он нас породил внутри, все его пять жертв. Убийца умел распознавать интонацию, знал с кем общается, ему не составляло труда нас заткнуть. Когда Фред скончался, появился ты. Слился с ним и все твои сны соединились, – дал ответ Питер.

– Когда ты проснулся, то пробудил и нас. Мы не должны были быть с тобой, но твой самый первый сон с людьми. Ты об этом не знал, что здесь все голодали, только Фред был в самом центре этих событий. Пригород тебя отпускать просто так не хочет, значит, твой путь лежит дальше этого места. А наша задача сейчас тебя вернуть в прежнее состояние.

– Какое еще состояние? Я живой! – проговорил Джонатан.

– Не живой. Сейчас даже не человек. Вспомни свой сон, где ты зомби. Он настоящий и ты это знаешь, фантомные боли, они оттуда, потому что память. Вообще сны – воспоминание. Что с тобой произошло. Фред открывал твои сны, а закончилось все любимой Вельвет. Джонатан, тебе ее не вернуть. Будь, пожалуйста, свободным, освободи себя от этой вины, там ее нет… – не дали договорить Брук.

– Смотри, твое тело пришло. Правда, не человеческий вид, но, если ты в него вернешься все будет хорошо! – радостно ответила Глорис.

– Правда помнить будешь все… – задумчиво сказал Арчи.

– Перебила меня, я уже забыла, что хотела сказать, – добавила Брук.

Обернувшись Джонатан увидел себя. Не живой, дышал тяжело, хотел накинуться на людей. Он был голоден. Подойдя к своему телу, Джонатан не дал это сделать. Ему было противно смотреть на это чудовище со стороны. От жары не осталось кожи на лице и руках. Молодой человек видел скелет.

– Шериф в городе! – услышал вдруг Джонатан и его ослепил яркий свет.

Он сел на землю. Трогал свое тело, никаких ран не обнаружил. Только порез от стеклянного стакана. Видел людей вокруг, они все о чем–то разговаривали, Джонатан не обращал на это внимания. Человек встал и направился к воде, взглянул на себя и увидел, что он в своем теле. Облегченно вздохнув, Джонатан улыбнулся и заметил, что туман начал рассеиваться. Вдалеке молодой человек увидел город.

Когда я услышу свой голос

Алевтина Григорьева

https://vk.com/id330142194

Глава 1. Котенок

Девушка вышла из магазинчика, закинула рюкзак за спину. Велосипед пришлось везти рядом – что–то с цепью, педали не крутились. Она направлялась домой привычной дорогой.

Проходя мимо мусорных баков, Лика заметила тощего котенка. Он уплетал картофельные очистки и угрожающе рычал. «Приятного аппетита. Вкусно?» – Лика мысленно заговорила с котенком и улыбнулась. Проглотив кусок и облизнувшись, он смотрел, не мигая в глаза девушки. «Да, ладно, ты понимаешь меня? Иди сюда, поглажу, у меня есть вкусная колбаска.» Животное как будто читало мысли. И правда, котенок побежал навстречу, сел перед ногами и снова пристально посмотрел в глаза.

Лика гладила пушистого зверька и решила продолжить эксперимент, мысленно говоря: «Если хочешь, пойдем со мной, у тебя будет целая комната и балкон в придачу.» В ответ котенок запрыгнул на седушку велосипеда и уставился на рюкзак, явно ожидая колбасы. Получив угощение, замурлыкал. «Какой ты грязный, придем домой я тебя помою. И вообще, по пути зайдем в магазин для домашних животных, купим тебе все необходимое»

В магазине Лика взяла своему новому питомцу лоток, наполнитель, миски для еды и питья, разные мелочи и здесь же, в кабинете ветеринара, были сделаны необходимые прививки. Хотя она сама была ветеринаром, но решила не откладывать дело в долгий ящик. В магазине ветеринаром работал ее однокурсник Макс, он и поставил все нужные уколы.

«Как зовут?» «Еще не придумала», – написала в ответ смс. Макс был хорошим другом, он знал, что Лика теперь не может говорить. Врачи объяснили это шоком, что так бывает, память вытесняет страшное или опасное событие. В будущем она, возможно, вспомнит, возможно нет. С речью также не известно, может будет говорить, а может нет.

Пока они переписывались и не заметили, что котенок убежал в другой отдел. Продавщица обнаружила его рядом с ошейниками для кошек. Лике уже нравилось мысленно разговаривать с животным: «Первый раз вижу кошку, которая сама бы захотела носить ошейник. Серьезно? И какой тебе нравится?» Котенок ходил, нюхал, удивленно вращал глазами, потом запрыгнул на прилавок и сел рядом с модным ошейником с гравировкой имени. «Йоко? Я даже еще не знаю кто ты, кот или кошка!» Лика решила примерить странный на ее взгляд аксессуар. Подошел Макс: «А ему идет!» Пришлось брать и кошачий ошейник. «Давайте провожу вас». Но зашел мальчик со щенком на руках и ветеринару нужно было работать.

Лика повесила пакет с кошачьими радостями на ручку велосипеда, котенок, выбравший себе имя Йоко, прыгнул на полюбившуюся ему седушку велосипеда и ехал с гордым видом. Прохожие провожали их улыбками. Еще бы! Облезший, грязный и худой котенок в дорогом ошейнике со взглядом королевской особы! Будто не Лика подобрала котенка, а Йоко любезно согласился принимать ухаживания Лики.

Впереди ремонтировали дорогу, поэтому нужно было обойти пару домов. Пришлось свернуть на малознакомую улицу. Подбежал огромный ротвейлер, Лика расстегнула куртку и спрятала котенка. Собака обнюхала и продолжала идти за ними на расстоянии нескольких метров. К столбу около кафе был привязан дог, животное резко дернулась за ротвейлером, развязался поводок и теперь девушку сопровождали уже две собаки. Лика отлично ладила с животными и объяснила себе поведение собак тем, что прятала котенка под курткой. Сейчас она повернет на знакомую улицу, а там можно зайти к подруге в гости и познакомить ее с Йоко.

Сзади послышался лай, оглянувшись Лика увидела приближающуюся стаю из нескольких бродячих собак. "Как странно, в этом городе не было бездомных псов." Лика поспешила повернуть, но перед ней через несколько десятков метров оказался тупик. Слева было здание, напоминающее торговый центр. Девушка побежала к этому зданию с котенком, пакетами, велосипедом, открыла огромную дверь и очутилась в полной тишине.

Испугавшись, она сначала подумала, что потеряла слух, Йоко в тот же момент мяукнул. «Ты не только читаешь мои мысли, но еще умеешь успокаивать!» Котенок замурчал в ответ. Они с Йоко шли по огромному помещению свободной планировки, в здании был ремонт и строительные материалы лежали повсюду. Видимо рабочие забыли запереть двери и этим спасли ее от собак. То, что собаки бежали направлялись именно к ней, не вызывало сомнений, на улице никого не было, все это было странно и непонятно.

Девушка открыла дверь запасного выхода и осторожно вышла. Вокруг никого не было, Йоко чихнул, Лика вглядывалась в дома, улицу. Все было не знакомо. С толку сбивал морской запах, как будто рядом был океан или море.

Идти пешком не хотелось. Может самой попробовать починить цепь? Положила велосипед на асфальт. Достала покупки, налила котенку воды, расстелила коврик. Пока будет разбираться с велосипедом, пусть Йоко попьет воды, походит рядом. Впрочем, котенок выглядел довольным и спокойным. Цепь на удивление легко встала на свое место, а ведь раньше девушка ни разу не смогла этого сделать самостоятельно. Переложив все покупки, Лика достала сумку–кенгуренок и поместила туда Йоко, она любила быстро погонять, если котенку пришелся по вкусу велосипед, то можно попробовать посадить его в эту сумку.

Глава 2. Звонок с того света

Лика любила путешествовать и посещать новые места. Оказавшись на неизвестной улице, девушка не растерялась. Она решила наслаждаться поездкой, думала, что проедет пару поворотов и вывернет в знакомый квартал. Йоко сладко спал и смешно похрапывал. Был солнечный день, ветерок отчетливо доносил странный запах соленой воды. Вокруг были незнакомые здания и зеленая трава на газонах.

Проезжая мимо супермаркета Лика решила пополнить запасы еды. «Что за пустынное место! Машины не ездят, стоят без дела на парковках, людей нет, уточню у продавца, где я вообще нахожусь.» Работников в торговом зале не было, девушка набрала продукты, оставила записку, написала список продуктов, которые взяла, оставила деньги, свой номер телефона и сфотографировала все это на всякий случай.

Лика хотела доехать до конца дороги. Согласно карте города, здесь должны быть старые базы и винный завод. Анализировала тишину – предполагала разнообразные варианты: приехали известные артисты, общегородское собрание, учебная тревога, пробки в другой части города или случайное совпадение и все местные жители сидят по домам или работают, в которое она верила меньше всего.

Живописный парк с липами, сиренью, яблонями, клумбами цветов и бело–серыми лавочками заканчивался. Проехав его, она соскочила с велосипеда. Это была вода!!! Морской запах, который преследовал ее с самого начала после того, как вышли из здания со строительными материалами, не обманул! В окрестностях родного города не было ни рек, ни морей, ни тем более океана на несколько тысяч километров. Пару озер, искусственных водоемов были в другой стороне и выглядели они иначе.

Бросив велосипед, Лика побежала к берегу. Это было очень красиво: темно–синяя вода, голубое небо, огромное белое облако, похожее на гору. Она потрогала воду и села на песок. Брала теплый песок одной рукой и тонкой струйкой высыпала на другую. Где–то вдалеке виднелся паром.

Раздраженно сняла рюкзак и достала сотовый телефон. Набрала свою любимую подругу Катрин. Длинные гудки, тогда Лика отправила записанное сообщение на автоответчик. Это была их игра. Катрин вместе с Ликой стала изучать компьютерные программы для создания слов, предложений, диалогов разными голосами людей и животных. Они оставляли друг другу шутливые сообщения… Лика снова набрала номер Катрин. Трубку тут же сняли: «Откуда у вас это?! Как вам не стыдно! Моя подруга исчезла! Вы украли ее телефон? Что вы с ней сделали? Почему молчите?? Я звоню в полицию!» Лика смотрела на экран телефона.

Какой ужасный сон! Наверное, она скоро проснется. Вот они посмеются, Йоко понравится Катрин. Ведь котенок – не сон! Она сложила руки на Йоко, он так крепко спал, даже не почувствовал. «Бедный, натерпелся! Теперь может сладко спать и никто не помешает». Она представила, что так беззаботно отдыхать вряд ли мог котенок на улице. Сейчас в тепле и заботе, он прижался и отсыпается за все время своих скитаний.

Зазвонил мобильник. Это был ее домашний номер. Лика судорожно открывала программу, чтобы можно было отвечать заготовленными голосовыми сообщениями. «Ликуся! Это хорошо, что с тобой кошка, она помогает в таких делах», голос бабушки успокаивал. «Ты главное про маяк помни, там для тебя письмо. Не грусти моя хорошая и возвращайся в домик рядом с супермаркетом, на второй этаж, это пока твоя квартирка.»

Девушка бежала очень быстро. Села на велосипед и гнала изо всех сил. Как будто за ней погоня. Она проехала парк, дорогу, супермаркет. Рядом с магазином стоял домик с цветущими красными розами, любимыми бабушкиными цветами. Забежала в дом, занесла с собой велосипед, заперла дверь, на втором этаже ее комната. Поднялась, достала спящего Йоко и положила рядом с собой на кровать.

Она лежала в одежде на кровати и глядела в потолок. Бабушка умерла три года назад. Тогда Лика говорила и смеялась, пела, также играла на фортепиано и аккомпанировала себе. Говорили, что она неплохо пела. Вот бы здесь оказался рояль. Она бы играла и играла.

Лика вспомнила как очнулась в больницы и не смогла заговорить. Перед этим она проспала несколько дней и готова была поклясться, что эти дни бабушка была с ней, гладила ее своими нежными, заботливыми и исцеляющими руками. Но бабушки уже не было. Что это было, она не могла объяснить. Психолог сказал ей, что видимо у нее было счастливое детство и образ бабушки помогает восстанавливаться психики.

Но ведь она сейчас в домике! И вовремя – пошел дождь. Значит надо найти маяк и письмо. Лика доверяла своей интуиции. Может позвонить другим людям. Стремительно отыскав в рюкзаке сотовый телефон Лика отчаянно поджала губы. Значок мобильной связи отсутствовал.

Она решила попить горячего чая и осмотреться. На втором этаже только ее спальня и гардеробная. Спустилась по широкой лестнице на первый этаж. Сан узел, ванная и кухня–гостиная. Рояль! В гостиной стоял огромный белый рояль. На небольшом столике был букет роз, их аромат окутывал всю гостиную и напоминал о бабушке. За окном не переставая шел дождь, в доме было тепло и уютно. Лика поднялась в спальню, пить чай расхотелось. Наблюдая как спит Йоко, девушка также погрузилась в сон.

Глава 3. Западня

Лика проснулась от назойливого солнца, светившего прямо в глаза. «Пора сваливать отсюда!» У нее своя жизнь, друзья, работа. «Йоко! Сейчас позавтракаем и будем собираться.» Котенок тут же побежал к лестнице. Лика улыбнулась, приняла душ, привела себя в порядок и спустилась на первый этаж. Белый рояль не радовал, она хотела оказаться дома.

Продуктам в холодильнике девушка не удивилась. Приготовила омлет с беконом, себе сварила кофе, Йоко налила молока, угостила котенка завтраком. Наверное, он впервые пробовал омлет и бекон. Девушка собрала вещи и закинула рюкзак за спину. Спереди нацепила сумку–кенгуренок и сунула в нее котенка.

Усевшись на велосипед, нацелилась приехать к зданию, из которого вышла. Она изо всех сил крутила педали, дорога была аккуратная и ровная, людей все так же не было. «Может это съемки кинофильма?» Лика слышала, что для некоторых фильмов строят целые районы. Вот и она оказалась в одном из них. Ветер напомнил про морской запах. При мыслях о воде она нахмурилась. Это океан или море? Может это сон?

Тяжелым взглядом она обводила здание, из которого выбежала вчера, спасаясь от своры злющих собак. Было ясно, что оно ни примыкает ни к какому другому зданию. Открыла дверь – те же строительные материалы и мусор, прошла по внутреннему помещению свободной планировки. Вышла через дверь, в которую забежала, прячась от собак. Снова зашла. Здесь была другая тишина. Внешне все выглядело как раньше, но что–то изменилось в здании. Стало жутко, стены сужались. Не выдержав напряжения, Лика поспешила к брошенному велосипеду, упрямо обошла несколько раз вокруг здания. Ладони стали влажными. Выхватила сотовый телефон из кармана, проверила входящие вызовы и смс, связи не было. Вчера звонили с ее домашнего номера, когда она сидела на берегу. Паром! Она его видела!

На бешеной скорости проезжала мимо уже ставших знакомыми супермаркета, стоянок, домиков, парка. Лика гнала вдоль берега, вдалеке показалась пристань парома. Сегодня берег был окутан легким туманом. Выезжая на финишную прямую, она заметила, что паром как раз приближался к берегу.

Вот считанные метры отделяют их от воды, котенок вдруг начал ерзать в сумке–кенгуренок. Лика ощутила, как он выгнул спину, стать шипеть, выпускать когти. Пришлось идти медленнее, туман стал плотным и густым. «Что с тобой, Йоко? Ты боишься воды? Мы же вчера подходили к берегу. Трусишка.» Она остановилась и стала гладить сквозь сумку Йоко. И это неблагодарное животное попыталось сквозь ткань укусить ее за палец! «Ты боишься или играешь?» В это время туман очень быстро рассеивался. Лика смотрела вперед и не верила глазам. Паром был еле различимым пятном вдалеке. «Этого не может быть! За пару секунд такое расстояние…» Она уже знала, что они с Йоко не сядут на этот паром. «Бред какой–то! Это как мираж в пустыне, только вместо источника воды – возможность перебраться на другой берег. И зачем? Вдруг там так же пустынно и странно?»

«Странно – это девиз последних дней. Пустой населенный пункт. Звонок бабушки. Кстати, что она там говорила? Про домик оказалось все верно. Маяк и письмо для меня» Лика делилась своими мыслями с Йоко и не спеша ехала на велосипеде, изучая новые окрестности.

Спокойствие вернулось к ней, паром оказался ложной надеждой, здание – враждебным существом. Почему–то она определила здание как живой организм и ей стало легко. Потому что было много вариантов, сейчас отвалились два, но остался маяк.

Башня с сигнальными огнями оказалась не на берегу. К маяку нужно было доплыть. Плавать Лика умела и любила. Йоко опять начинал нервничать. Она раздевалась и успокаивала котенка: «Подожди меня здесь. Все равно никого нет. Может мы с тобой в новом шоу участвуем и повсюду скрытые камеры?» Йоко побежал за ней в воду, намочил лапы, громко мяукал. «Не бойся, мне нужно добраться до маяка». Котенок не слушал, перестал мяукать и начал орать. По другому его громкие звуки нельзя было назвать. Лика вышла из воды, погладила котенка. «Все, хватит. Ты плачешь?» Его огромные глазища были влажными. Лика прижала Йоко к груди. «Это просто вода, смотри». Она снова подошла к воде и замерла.

Волны кишели темно–серыми щупальцами, то появлявшимися, то исчезающими на поверхности воды. Они были разных размеров и форм. Одни – похожие на придаток осьминога, другие – как вырост клешни рака, а были напоминающие хвост скорпиона. Одна из щупалец, тонкая и с присосками по бокам резко выскочила из воды и обвила ногу Лики. Йоко издал истошный визг, вырвался из рук и начал драть когтями щупальцу. Так же неожиданно щупальца скрылась под водой. Девушка схватила котенка и отбежала к велосипеду с одеждой. «Как только они меня сразу не сожрали? Йоко, ты знаешь, что сейчас снова меня спас не пуская в воду!»

Возвращалась Лика мрачная и сосредоточенная. Она так любила море и чуть не погибла сегодня. Йоко сжался в комочек и трясся всю дорогу. Из головы не выходила тонкая щупальца, которая просто ушла обратно в воду. За эти доли секунд на ноге образовался синяк. Вариант маяка усложнялся морскими тварями. Как ей туда попасть?

В домике с красными розами Лика приняла душ, помыла Йоко и села за рояль.

Глава 4. Ночное знакомство

Звук у инструмента был классный. Лика вспоминала музыкальные произведения, которые могла играть по памяти. Рояль стоял в гостиной как волшебный и шикарный подарок. Она присела на светлый пуфик и сосредоточилась. Пальцы легко заскользили по клавишам. Играя, она забыла, где находится и что с ней произошло, мелодии уводили в свои миры и рассказывали другие истории.

На ноктюрне Шопена, подошел Йоко и стал тереться своей мордочкой об ноги. Пальцы рук замерли на аккорде, и она почувствовала влагу на лице. Из глаз катились слезы, так страшно и одиноко. Странный город, исчезнувшая сотовая связь, звонок бабушки, отсутствие людей, морские монстры – столько вопросов без ответов.

А вдруг людей сожрали морские твари? Возможно, на берегу было опасно находиться. Может от воды шли вредные испарения и действовали как галлюциногенный эффект. А животные? Птицы? Их тоже почему–то не было видно и слышно. Но домики, дороги, строения не были запущены, стекла были натерты до блеска.

За окном лил дождь. Стало темно. Интересно, появятся ли здесь звезды, когда дождевые тучи рассеются? Выходить Лика сейчас не собиралась. Ночь наступила слишком быстро, хотя прошло мало времени. Максимум сейчас может быть вечер.

Йоко запрыгнул на колени и свернулся клубочком. Он сладко засопел и закрыл глаза. Есть не хотелось, Лика смотрела на окно, за которым мелькали вспышки молнии. Она сидела в темноте и не включала свет, слушала звуки дождя. Наверное, стоит прогуляться.

Раскаты грома становились все громче, дождь превратился в ливень. Это была стена из дождя. Редкие вспышки освещали улицу и окрашивали воду в ярко–белый цвет.

Девушка, не выпуская Йоко из рук, открыла входную дверь. Фонари не горели, но очертания можно было различать, это была не очень темная ночь. Лика протянула руку чтобы в открытую ладошку попали капли дождя. Пахло морем. Она лизнула воду на ладони – соленый вкус соответствовал аромату воздуха, но не ожиданиям девушки.

Села под козырек по–турецки и стала всматриваться в темноту, слушая дождь. На этот раз вспышка молнии приобрела очертания фигуры в плаще. С каждой вспышкой фигура была все ближе и ближе к домику. Она становилась все отчетливее и менее зависящей от вспышек молнии. Наконец остановилась напротив девушки, рядом с входной калиткой небольшого заборчика вокруг дома. Существо парило в воздухе, из-под капюшона невозможно было рассмотреть лица. Лика наблюдала за происходящим никак не реагируя, Йоко похрапывал во сне и подергивал задней лапкой.

Глядя на котенка, который понимал ее мысли Лика улыбнулась. «Как мне выйти отсюда?» и посмотрела на фигуру. Она транслировала свой вопрос в пространство и остановила свой взгляд на существе. Девушка была уверена, что зависшая фигура в воздухе слышит ее мысли. «Как мне выйти отсюда?» мысленно повторяла снова и снова. «По туннелю» Пришел ответ. Вот это да! Это был ответ существа в воздухе. Эти слова Лика буквально увидела. Овальный туннель уходил вглубь, светло–серое освещение, по бокам аккуратно сложены камни разных размеров и цветов. Она не только увидела картинку, но и почувствовала запах. Это был запах сварки металла.

– Где найти вход в туннель?

– Позже увидишь. Но им можно будет воспользоваться только один раз и войти ты сможешь одна.

– Где я? Что это за место?

– Карвед–Рок

При обозначении места пребывания прозвучал удар грома такой силы, что чуть не оглушил девушку. Грохотало несколько раз подряд, ливень опять превратился в стену из дождя. Сквозь водяную стену она видела висевшую в воздухе фигуру. Плащ, скрывающий существо, стал ярко–серым. От него исходили изогнутые лучики, лучи становились длиннее и стали похожи на паутину. Эта паутина затянула все пространство вокруг дома Лики.

– Кто ты? Почему ты мне помогаешь? Существо сделало паузу и ответило подобием смеха, оно тряслось и этого пространство вокруг него немного исказилось, дождь потихоньку стихал. Лучики, исходящие от плаща, стали сворачиваться обратно в клубочки к плащу.

Существо смотрело на девушку – она спокойно общалась с ним, не морщилась и была отстраненной. Маленький зверек свернулся комочком и усиленно делал вид что спит, при этом очень натурально похрапывал.

– Ты давно могла бы снова разговаривать. Почему ты перестала пользоваться возможностью говорить?

Лику трясли за руку. «Просыпайся, скоро подъедет такси, завтрак на столе, я жду тебя, давай быстрее». Она лежала на диване в гостевой комнате Катрин. Подруга улыбнулась ей и скрылась в дверях.

Лика помнила этот день! Это было примерно около года назад, вечером позвонит Макс и расскажет о новой вакансии, на которую ее возьмут сразу после собеседования. Скоро Катрин прольет кофе на свое новое платье и придется переодеться в костюм.

Лика нашла любимую книгу подруги и написала над оглавлением: «Если со мной что–то случится или я исчезну – найди всю информацию о Карвед–Рок, большая вероятность что я окажусь именно там. Со мной будет мой друг Йоко, это маленький котенок. И не переживай за меня. Мы обязательно увидимся!». Положила на этой записи закладку в виде карманного календаря, книгу на тумбочку и стала приводить себя в порядок.

Лика вышла на кухню и села завтракать. Катрин уже пила кофе. «О, мое платье! Смотри, я даже никуда в нем не успела выйти, а уже пролила кофе! Нет времени! Где мой костюм?»

– Мне понравилось, как ты играешь. И ты не ответила на мой вопрос. Фигура в воздухе ждала ответа. Она повторила позу Лики – села по–турецки. Йоко громко чихнул.

Глава 5. Йоко спешит на помощь

Если уж фигура в воздухе знает о том, что Йоко не спал – не было смысла больше лежать на коленях Лики с закрытыми глазами. Котенка сильно удивил тот факт, что девушка смогла увидеть это существо и даже общаться с ним. Йоко заметил его еще в первый день появления – фигура в плаще жила своей жизнью и не интересовалась ими. Маленький зверек также видел все картинки, мысленно посылаемые существом Лике, исключая момент, когда девушка оказалась в своем прошлом и сделала запись в книге подруги.

Это так завораживало – появилось множество маленьких серебряных звездочек, существо заиграло на флейте, звездочки прибывали. Они окутывали Лику мягким светящимся светом, посадили на облако, плавно несли ее к зданию, из которого вышли здесь Лика с котенком. Дальше Йоко не мог видеть, он стал всматриваться в плащ фигуры, пытаясь понять кто бы мог быть под плащом и сможет ли допрыгнуть до существа. А тем временем музыка, рождающая серебряные звездочки не прекращалась, Лика появилась с другой стороны и облако приземлилось с ней на крыльцо перед дверью. Облако медленно исчезало и мягко усадило девушку. Йоко оказался вновь у нее на коленях. Она не слышала флейты и не видела звезд с облаком.

Существо в воздухе умело управлять временем, оно отправило Лику в прошлое. Зачем помогает ей? Йоко удовлетворенно зажмурился – этот плащ, застывший над калиткой, не имел никакой власти над котенком.

Ему надоело лежать на ногах у Лики и зверек потянулся, открыл глаза, решил пойти подкрепиться перед путешествием.

Хозяйка даже не заметила отсутствие своего любимчика прошлой ночью. Эту ночь он опять хотел обследовать местность по-своему, тем более, что слышал крики о помощи. Желание Лики пройти прогуляться совсем не входило в планы Йоко.

«Мяяяу! Мяууу! Я есть хочу! Где мой ужин?» Котенок громко просил еды, ходил важно по комнате и мечтал, что после сытого ужина Лика побыстрее уснет. Крики о помощи незнакомца становились все отчаяннее, котенок начинал нервничать, ему срочно нужно было бежать.

Девушка зашла на кухню и открыла холодильник. «Как насчет котлетки из индейки? Или брокколи?» Она улыбаясь, налила свежей воды в миску, сполоснула вторую чашку и положила еду. Погладила котенка и пожелала мысленно: «Приятного аппетита!» Подогрела себе ужин и села за трапезу. Она выглядела усталой, разбитой и грустной.

Йоко запрыгнул на колени и стал усиленно мурчать, он смотрел в глаза хозяйке и хотел услышать ее мысли. Она грустила, ничего ему не сообщала, механически водила рукой по маленькой спинке животного. Доела ужин, смотрела в одну точку. «Йоко, а если ничего не выйдет? Если мы здесь застрянем? Что тогда?» Котенок еще громче замурчал, он муркнул и закрыл глаза. «Ну ладно, отнесу тебя наверх, может тоже поспать?» Она поднялась наверх и легла на кровать, обняв Йоко. Слушая его дыхание, глаза девушки постепенно закрывались, и она не заметила, как уснула.

Котенок радостно побежал к двери. «Так, хватит дождику лить…» Одна из приятных особенностей пребывания здесь – погода слушалась кота! Он умел не только слышать Лику, но и вызывать–прекращать дождь. Вышел на улицу и по сухому асфальту побежал на крики о помощи. Все моментально высохло, как будто дождя и в помине не было.

Йоко бежал очень долго. Спускаясь с холма, он увидел огромную птицу, выше Лики, с жилистыми ногами, заканчивающимися когтями. Голова у птицы была без перьев, светло– желтая, с загнутым клювом, который был размером с Йоко.

– Ты чего так долго? Мой детеныш умирает. Пока доберемся до скал – столько времени пройдет! Залазь ко мне на спину.

– А где ты живешь? Что случилось?

– Быстрее! Может быть поздно!

Птица присела и громко гаркнула. Йоко видел, что мать в отчаянии, в ее мыслях был только лысый птенец с кривыми ногами. Он вскочил на спину и впился когтями в перья. Она бежала, перепрыгивала через овраги, мимо проносились домики, парки, здания. Затем они неслись вдоль берега. Вдалеке показались острова. Большая птица еще припустила ходу – холмы менялись с бешеной скоростью. Потом она кинулась в воду и поплыла.

– Ты почему не летишь? А морские гады? Жить надоело? Подумай о детеныше!

– Их давно здесь нет. Знатное лакомство. Где ты их видел? Неужели опять появились?

– Возле маяка, у них были разные щупальца…

– Здесь нет никакого маяка.

– Но мы видели!

– Значит вы его сами создали.

– Что? Как это?

– Вам нужен был маяк и он появился. Это как у моего Робби. В наших скалах нет ям и расщелин. Но он не верил. И создал свою собственную яму и свалился в нее. Я не могу пролезть в щель. Поэтому я создала тебя. Ты же Йоко?

– Да. А ты кто? Ты что совсем? Как давно он в яме? А нам это надо? А моя Лика? Ей грустно здесь!

– Меня зовут Лючия. Два дня и вторая ночь. А Лика сама сюда хотела. Здесь никого не держат против воли. Думаешь зачем ей белый рояль? Он только у вас. И после игры на нем она смогла вернуться в прошлое. Управлять дождем было твое самое первое сильное желание. Это умеешь только ты.

Йоко слушал птицу и умышленно не стал спрашивать о фигуре в воздухе. У них какая–то тайна с этим существом.

Лючия выбежала на берег и стала взбираться на скалу. «Робби, мы идем!»

Глава 6. Робби

Йоко соскочил со спины Лючии и стал взбираться по камням самостоятельно. Тропинка была широкая, по краям торчали заросли кустарников с колючками. Колючки – размером с футбольный мяч, от них исходил приторно – сладкий запах, они были в тягучей жидкости. Котенок чихнул и заметил, что к ним приближается темное облако.

Оно гудело и слегка меняло форму. Это был рой жужжащих мух! Насекомые неслись прямо на них. Лючия подхватила Йоко: «Не обращай внимания». Котенок повернул голову и наблюдал что станет дальше.

Мухи окружили кустарник. Жидкость на колючках стала ядовито–салатовая. Насекомые облепили колючки, из ствола растения показались оранжевые длинные языки. Они сжирали мух, а новые партии насекомых неслись на колючки и также исчезали в пасти кустарника. Через минуту облака насекомых не стало. Приторно сладкий запах сменился невыносимым веянием помойки.

Чем выше в гору они поднимались, тем громче становились писки маленького Робби.

– Он на вершине горы?

– Нет, он глубоко внизу. Робби нас слышит, и он очень боится.

– А почему мы его лучше стали слышать и как он нас слышит через камни?

– Его силы на исходе. У нас идеальный слух. Камни – просто стена и не мешают нам общаться друг с другом. Ему нужна еда.

Лючия принесла в клюве зеленые листья, тут же под ямкой выкопала червей и завернула в растения. Йоко услышал рык. На равнине он увидел огромных животных с большим туловищем, короткими передними лапками, крупной головой с мощными челюстями. Они открывали свои пасти и даже на расстоянии Йоко рассмотрел множество мелких зубов на челюстях.

– Не обращай внимания на эту древность. Это такие тупицы! Даже Робби может убежать и перехитрить их. Этот внешний грозный вид и рыки – все на что они способны.

– Динозавры же вымерли! Откуда они здесь??

– М-м-м… Скажем так, они кое для кого большая вкусняшка.

Она лапой нарисовала на песке фигуру в плаще, усиленно думая при этом о Робби. Котенок понял, что существо, которое видела Лика в вуздухе, может чувствовать, когда о нем думают или говорят. Он кивнул.

Послышался плач птенца, Йоко схватил клубок из листьев с червями внутри, Лючия аккуратно приспособила еду для Робби за кошачий ошейник. Они забежали за валун и остановились перед ямой.

– Просто спускайся вниз

– Там же нет никого кроме Робби?

– Пока нет, у тебя не очень много времени.

Йоко прыгнул в темную яму и приземлился ниже, чем ожидал. Внутри цвет камней отличался. Они были темно– серые, на некоторых были нанесены узоры, рисунки животных, звезд. Тропинка то сужалась, то расширялась, а затем и вовсе превратилась в ступеньки. Он побежал еще быстрее: яма из пещеры превратилась в каменные палаты. Цвет горных пород стал темно–зеленый. Йоко с трудом верил, что эту глубину и красоту создал Робби, скорее он хотел сюда попасть. Что за любопытство его привело?

В глубине красивой зеленой пещеры было небольшое озеро. На краю сидел лысый птенец с кривыми ногами. «Привет от мамочки, Робби!» Крылатое создание совсем ослабло. «Ты пришел, Йоко! Спасибо! Я заблудился и не знаю куда идти.» Он жадно поедал червей из клубка, так проголодался, что съел и растения.

– Ну что, пошли наверх!

– Подожди, Йоко! Здесь есть переход, где мы сможем оказаться под твоим деревом!

– Под моим кустом сирени?? Это же в городе откуда мы с Ликой пришли! Откуда ты знаешь? Мы так хотим вернуться!

– Ты не представляешь какая здесь скукота! Я так хочу побывать у тебя в гостях! Это моя мечта!

– А почему Лючия сказала, что у нас мало времени? И кто здесь еще может быть кроме нас? Зачем ты специально провалился в эту пещеру?

– Да мы успеем! Пожалуйста! Я так ждал тебя, у вас так интересно. Ты сможешь привести сюда Лику, вы вернетесь домой!

– Ну хорошо, куда идти?

– Это здесь. Нужно нырнуть в озеро.

– И все? Покажи куда ты хочешь попасть!

Робби зажмурился и стал усиленно думать. Йоко открыл свои и без того свои огромные глаза. Это была лавочка под кустом сирени, где любил бывать Йоко до встречи с Ликой. Иногда он забирался на куст сирени и наблюдал за уточками, плававшими в небольшом пруду.

– Йоко, скоро я буду учиться, и вся моя жизнь будет посвящена размышлениям, созерцанию и наблюдениям за чужими мирами и жизнями. Миров очень много. Я хочу успеть побывать в твоем, мы никому не навредим.

– Просто нырнуть?

– Да, держись за меня!

Это была самая холодная вода на свете! Йоко зажмурился. Даже закрытыми глазами он видел свое путешествие. Они плыли на голубой лодке по стремительной горной реке, приближаясь к воронке. Вода бурлила, наверху вместо неба были нотные строки, Йоко хотел рассмотреть, что там были за ноты. Рядом сидел Робби. Они падали в водопад. На лысом птенце появился черный смокинг, что–то пошло не так. Он стал стягивать смокинг с птенца.

Йоко очнулся на берегу пруда перед кустом с сиренью. Он оглядывался в поисках Робби, смотрел на пруд. Маленький зверек не верил своим глазам: рядом с ним вместо голого птенца валялся голубь. Он обнюхал птицу, потрогал лапой и прыгнул на лавочку. Голубь встал на тонкие лапки и нахохлился, затем подлетел к Йоко. «Робби?» Птица смотрела на котенка стеклянными глазами. «Ответь мне, Робби!»

Голубь равнодушно отвернулся и полетел полакомиться хлебными крошками. Сделал несколько кругов над водой и вновь присел на лавочку.

– Нервничаешь, Йоко?

– Робби, ты сейчас получишь!!!

Глава 7. Cон Лики

Перед тем как лечь спать Лика оставила окно открытым. Прохлада и запах дождя освежали и успокаивали. Она слушала ровный звук капель на подоконнике, мурчание котенка и глаза медленно закрывались. Девушка не заметила, как уснула.

Стало очень холодно, спать стало невозможно и Лика, дрожа присела на край кровати, соображая, где взять одеяло. Йоко не было рядом. «Куда убежал котенок? Почему так темно?» Она вспомнила о рюкзаке в гостиной, где лежал фонарь. Идти по комнате и спускаться по лестнице пришлось практически наощупь. Девушка медленно и осторожно продвигалась.

Включила долгожданный фонарь и направила свет на выключатель, нажала его, но в комнате было также темно. Пошла в небольшую щитовую проверить счетчики. Видимо отключили электричество. Горло пересохло. Как оказалось, воды в кране также не было. Лика открыла холодильник, направляя фонарь – еда, молоко, все запасы провизии исчезли.

Девушка подошла к двери. Дождь закончился. На улице тьма и тишина. Ей не было страшно, она села по-турецки под козырек балкона на крыльцо, закутавшись в свою куртку. Всеми силами мысли звала Йоко. Через некоторое время решила позвать загадочную фигуру в плаще, с которой общалась вечером. Никто не приходил и не отзывался.

Тогда она решила сесть за рояль. Включенный фонарик направила на клавиши. Лика хотела сочинить свою музыку, но руки упрямо играли короткие отрывки из музыкальных произведений. Тогда она перешла на аккорды, инструмент как будто сопротивлялся, вскоре и фонарик погас. Опять темнота. Девушка нажимала по одной клавиши, прислушиваясь к каждой ноте.

За окном появилось серое сияние. На этот раз фигура в плаще зависла прямо перед окном гостиной.

– Почему ты просто исчез в прошлый раз? Кто ты?

– Я – Хранитель. Удивительно, что ты можешь общаться со мной…

– Расскажи мне об этом месте. Что это? Почему я здесь? Где Йоко?

Хранитель возмутился и напрягся, опять эти кошки.

– Меня отправила твоя бабушка. Она оставила для тебя письмо, нужно добраться до маяка.

– А чудовища? Прошлый раз меня чуть не сцапали!

– Их нет сейчас. Нужно поторопиться.

– Что это? Где остальные люди? Животные? Откуда берутся продукты и почему сейчас пустой холодильник? Дома? Почему тут так странно?

– Это один из забытых миров. Я – Хранитель. Иногда здесь можно найти то, что потеряли в мире откуда ты родом. Например, голос человека, который физически может говорить, но не делает этого. Твоя бабушка попросила напомнить о письме и присмотреть за тобой. Сегодня особенная ночь. Ты можешь летать со мной и увидеть все с высоты, увидеть, где мы живем.

– Давай сразу полетим на маяк!

– Нет, туда можно добраться только вплавь.

Лика выбежала из дома, оттолкнулась от земли и оказалась в воздухе.

– Как просто летать! Почему ты сразу не сказал??

– Это возможно не сразу.

Воздух слушался ее. Хранитель взял за руку, точнее это так выглядело. Лика попыталась сжать перчатку, чтобы опереться на руку. Там было пусто! «Не надо». Существо быстро отдернуло руку и просто летело рядом. «Я покажу тебе, где живу».

Они летели вверх. Девушка посмотрела вниз, но не увидела домов. Было очень темно. Чем выше они поднимались, тем светлее становилось.

Пролетели сквозь серые облака. Лика стала различать толстые стволы деревьев, кустарники с колючками, размерами с футбольный мяч. Везде был серый туман. Вся местность состояла из оттенков серого цвета: от темно – серого до серебристого. Вместо земли – облака. Подняв голову вверх и ожидая увидеть небо, она разочарованно увидела лишь темноту.

– Здесь я живу и сейчас бодрствую. Остальные спят.

– Кто вы? Хранители чего?

Он не ответил нормально не на один вопрос. Ей становилось все равно. Смотрела на свою руку – кожа приобрела сероватый оттенок. Серебристый иней покрывал ее с ног до головы.

– Что это со мной?

– Это мой мир тумана. Все, кто здесь находятся, покрываются туманом, он покрывает и оберегает.

– От чего оберегает?

– От враждебного мира…

– Письмо! Я должна забрать письмо!

Ну, наконец–то! Существо думало, что человек никогда не заговорит о маяке и не знало, как еще можно обратить ее внимание на маяк. Очень важно было, чтобы Лика оказалась на маяке и прочитала письмо.

– Скорее летим к воде! Показывай где!

К удивлению Лики, они направились не обратно вниз, сквозь облака, а вверх.

– Почему мы летим вверх? Нам нужно обратно, под облака!!!

– Здесь другие законы. Чтобы добраться до цели, нужно двигаться не вниз, а вверх.

Опять тьма. Только фигура Хранителя немного светилась серым цветом. Они снова вышли из здания, когда впервые Лика здесь очутилась. В темноте они куда–то летели на бешеной скорости. Лика стала падать вниз. Она пыталась махать руками как крыльями, это не помогало. От ужаса она слышала, как бьется сердце, катились слезы. Девушка потеряла сознание.

Лике стало очень холодно. Она открыла глаза, было раннее утро. Девушка лежала в кровати. Лика смотрела в открытое окно – серый туман был повсюду.

Существо в плаще удалялось. «Хранитель! А как же письмо! Мне нужно успеть доплыть до маяка!» Она в спешке побежала одеваться, на первом этаже не могла найти велосипед. Выскочила на улицу и побежала к маяку. Где–то вдалеке плыло облако, похожее на Хранителя.

Глава 8. Лючия находит Робби

Робби рассчитал все верно. Его мать Лючия конечно бы помогла Йоко перебраться обратно через воду, только вот не в этот вечер, а спустя несколько дней. Лючию ждали старейшины, она должна была присутствовать на совместном путешествии, охранять пещеру и следить за присутствующими. Когда же старейшины вернуться из астрального путешествия, она сядет с ними медитировать и беседовать о вопросах дальнейшей судьбы мира теней и тумана. Нужно решать быть ли тому миру или эксперименты хранителей уже вышли за грань природы и пора прекратить их безумства.

Лючия была очень терпеливым и добросовестным существом. Она внимательно приглядывала за старейшинами – в состоянии путешествия по дальним мирам их тела были беззащитны. Пещера – их древнее тайное прибежище, но риск слишком велик и всегда были те, кто приглядывали за телами, пока хозяева бродят по разным измерениям. Они могли перемещаться и в своих телах, но тогда нарушили бы ход истории, им нужно было всего лишь наблюдать и искать необходимую информацию.

Птица пробовала наладить связь с птенцом или котенком, но все молчали. Она не сильно нервничала, Робби здесь на острове сможет о себе позаботиться.

Старейшины вернулись и пригласили Лючию созерцать рождение новой планеты. Такого она еще не видела. Огромная радужная сила рождала новый мир. От такого зрелища невозможно было оторваться. Как описать, то, что она видела? И что за существа эти старейшины. Иногда их нельзя было понять. Они спокойно наблюдали за новорожденной планетой, самим процессом. Никакие эмоции, чувства, мысли ни у одного из них не проявлялись. Ровное созерцание, замедленный пульс – неужели они уже ничему не удивляются и не испытывают радость и восторг. Она перестала ориентироваться во времени и слилась с эфиром нового мира. Старейшина со знаком бесконечность подал жест завершения и все мирно и не спешно стали возвращаться в пещеру.

Перед каждым стояла свежая вода – пока она созерцала за ними также приглядывали. Они немного передохнули и стали смотреть, что происходит в мире теней и тумана.

Бодрствовал один лишь хранитель, остальные все еще спали. Но даже это одно существо охотилось за человеком. Хранителю была не интересна энергия и плоть динозавров. Она лишь поддерживала его существование. А фигуре в плаще этого было мало, нужно было пробираться дальше и расширять экспансию своего мира.

Когда стала видна жертва хранителя – Лючия глубоко задышала. Этот человек всего лишь молоденькая девушка, хозяйка котенка Йоко, Лика. Они видели, как хранитель словно первоклассный охотник изучал девушку, всматривался в ее воспоминания, кому она доверяла и что желала. Человек обладал способностями, о которых не подозревал. Это был лакомый кусочек, при первой встрече хранитель так затрепетал от голода, что начал показывать свой хищный образ. Котенок спутал все планы и прогнал хранителя.

Птица наблюдала, как девушка опасно оставила открытое окно. Существо впрыскивало свой туман и мозг человека выдавал галлюцинации за действительность. Хранителю удалось добиться доверия Лики. Одним из условий чтобы нераскрытые способности человека перешли к хранителю такими же сильными – добровольная действие самого человека. Таким действием было желание Лики доплыть до маяка, войти в воду, кишащими щупальцами. Одной из щупалец станет хранитель.

Они еще смотрели варианты развития будущего, у Лючии созрел план действий. Когда совещание закончилось, старейшины неожиданно все разом посмотрели на птицу и сообщили, что она может быть свободна пару дней. То ли они ее сканировали (самый подходящий вариант) и их устраивало ее решение. То ли у них были свои дела, Лючии не нужно было повторять дважды, она побежала к Робби с Йоко.

Когда она дошла до места, где попрощалась с Йоко, обнаружила, что котенок и ее сын не поднимались на поверхность острова из ямы. Она громко загоготала, выражая ярость и раздражение, звала Робби. От ее криков вылез крот Доринберг: «Что профукала птенчика? Он знатный малый. Таких мне вкусных ягод добыл. Так они и не в этом мире. Робби так мечтал с Йоко путешествовать, потом ведь ему нельзя будет.»

Лючия опешила. Она была горда тем, что Робби мог самостоятельно смотаться в мир людей. Понимала, что возвратиться будет намного труднее и опаснее. Нужно было как можно скорее вернуться с Робби и Йоко на свой остров в Карвед–Рок. Она уже придумала, что разделается с хранителем с помощью котенка. Яд одурманивания фигуры в плаще не действовал на Йоко. Это был подарок судьбы. Очень важно, что сам хранитель опасался Йоко.

– Доринберг! Надо выручать ребят. Где думаешь мне лучше присоединиться к ним? Я в воду не прыгну пока. Можно же по–другому?

Крот начал усиленно копать яму размером с Лючию.

– Я вижу их у пруда. Ба! Робби стал голубем!

Такой поворот подкосил Лючию.

– Что? Мой сын стал городской курицей?

Она издала пронзительный свист.

– Он получит! Это же надо! Какой позор!

На этих словах она прыгнула в яму и исчезла.

Йоко грустно сидел на скамейки и ждал, когда Робби наиграется. Котенок чувствовал, что Лика в беде. Голубь как с катушек съехал. Он крутился вокруг себя, делал такие круги в воздухе, что проходящие мимо люди доставали телефоны и снимали птицу.

В кусте сирени кто–то чихнул. Йоко оглянулся – появилась жирная утка на кривых лапах, она свирепо размахивала крыльями, сверкала глазами и шипела, подражая гусям. «Несносные дети! Какой позор! На кого я стала похожа!»

Он еще не понял кто это, как безумный голубь резко угомонился и улетел за дерево.

– Робби!

Два голоса звали птенца. К ним летел провинившейся Робби. Сел рядом и опустил голову. «Быстро за мной в куст сирени, пока Доринберг держит открытыми врата в наш мир. Еще не хватало чтобы мы привели с собой кого–то». К ним с лаем бежала огромная белая собака. Йоко, Робби и Лючия бежали к кусту сирени.

Собака обиженно лаяла на куст, она тоже хотела путешествовать, но врата закрылись.

Глава 9. Возвращение

Птица со своим детенышем и котенком вернулись в Карвед–Рок. Они были не на острове, а на берегу недалеко от маяка. Лючия рассказала какая опасность подстерегает Лику. Девушка несколько дней проспала. Йоко доказывал, что они с Робби были у пруда всего пару часов. Птица говорила, что время их миров очень редко совпадает. Как правило, несовпадение времени может отличаться днями, месяцами, а иногда и годами. Они отошли подальше от берега и бежали к маяку, вдалеке видели фигуру в плаще, плывущую в их сторону.

– К маяку направляется!

– Как мне это сделать, Лючия?

– Я помогу тебе, Йоко, нужно чтобы хранитель полностью переместился в щупальце.

– Подожди! Разве можно так рисковать? Это Лике нужно зайти в воду!

– Я пойду с ней.

–Нет, Робби, это очень опасно! Тебе нельзя в воду.

– А что делать тогда?

– Просто иди по берегу и попискивай, делай вид что потерялся.

– Хранитель разве не узнает в нем твоего сына?

– Таким нет.

И Робби опять стал голубем.

– Что сынок понравилось быть городской птицей?

Робби обиженно сопел.

– Не здесь же. У пруда было интересно. А сейчас как–то грубо. Ну, мама…

Лючия была непреклонна, это и птенцу урок и фигура в плаще не узнает Робби.

Хранитель плыл, предвкушая добычу. Утро начиналось замечательно. Он обратил внимание на человека, пронесшегося внизу на ящере. Сейчас было все равно на этих рептилий и не волновал вопрос – как человеку удалось оседлать динозавра. Девушка бежала позади, существо чувствовало, как все желания человека были сосредоточены на обретении бабкиного письма. Фигура в плаще от радости чуть не выпустила длинный раздвоенный язык, но столетия затворничества и въевшийся навык скрывать свои намерения не позволили так проявиться.

Лика бежала вдоль берега. Иногда она запиналась о камни, падала, вставала и снова бежала. Что могло быть в письме? А туннель? Она обо всем спросит у хранителя. Маяк становился все ближе и ближе.

Йоко сидел за камнем, спрятавшись ото всех. Лючия обмазала их всех включая себя вонючей жижей, чтобы хранитель раньше времени никого не обнаружил.

Девушка чуть в одежде не кинулась в воду. Она сняла кроссовки. Потрогала рукой воду, море было теплым, морских чудовищ не видно. Так удачно все складывается. Лика быстро разделась и подошла к воде.

«Ну давай же, чего ты медлишь?» Хранитель витал чуть дальше, он всматривался в морских гадов и присмотрел кто поближе к Лике, чтобы быть самому первому к ней.

Девушка впервые обнаружила здесь обычное живое существо. Это был голубь, он шел по берегу рядом с кромкой воды, жалобно курлыкал и прихрамывал.

«Бедняжечка! Как же ты здесь очутился? Иди сюда?» Птица не испугалась ее, замерла на руках. Девушка гладила птицу, мысленно приговаривала: «Я сейчас сплаваю, пока хорошая погода, а ты жди меня здесь, я тебя кое с кем познакомлю» Она отчаянно пыталась вспомнить с кем она хочет познакомить птицу. С каким–то милым зверьком, а каким конкретно не могла понять.

Хранитель насторожился при виде голубя, следил за Ликой и видя, что память ее не слушается и она не может вспомнить кота, расслабился. Послал ей картинку, что он ее в воде ведет до маяка и нужно следовать за ним. Нырнул к ближайшему морскому гаду, полностью в него погружаясь.

Команда действовала слаженно: голубь полетел к девушке и сел ей на плечо, Йоко выскочил из укрытия ожидая появления щупальца, Лючия неслась к воде.

Хранитель в щупальце в воде видел ноги человека, существо молниеносно обхватило лодыжку девушки. Вторая щупальца обвила талию. Остальные метились обхватить обе руки, шею.

Робби клевал сверху пытаясь ослабить охват в талии. Йоко повис на щупальце деря когтями. Лючия гаркала, рвала когтями мощных лап. Клювом пытаясь вытянуть морское чудовище на берег. Лика тоже всем корпусом пыталась выйти на берег. Затем она увидела приближение старейшин и потеряла сознание.

Старейшины окружили всех, опустились на землю, хранителя они подняли высоко в воздух. Он пронзительно закричал, Робби упал на песок от такого крика. Йоко зло фыркал, сверкая глазами. Лючия поддерживала Лику, осторожно шла к берегу и медленно положила ее на песок. Старейшины так и держали хранителя, поднялись с ним вверх и исчезли.

Робби снова стал птенцом. Лючия смывала вонючую жижу с себя, птенца, Йоко.

– Нам пора, переплывем на остров.

–Йоко! Ты мой друг! Приходи к нам гости. Я всегда буду ждать тебя. Мне так повезло, что я встретил тебя!

Грустно произнес Робби, он хотел еще побыть с котенком, но птица торопила.

–Лика приходит в себя, она уже нас слышит и понимает, достаточно бедной девушке страданий и потрясений. Сегодня вы сможете вернуться домой или в город. Когда услышите гул – по мосту можно будет попасть в город. Но вы можете войти в здание, из которого сюда пришли, пройдете вперед до противоположной двери и окажетесь в своем мире.

Лючия с Робби передумали плыть по воде и полетали. Котенок провожал их взглядом, как необычно они летят: немного машут крыльями, затем гигантский скачек и снова работа крыльев.

«Йоко! Скорее побежали». Лика схватила котенка, прижала к груди, из последних сил она торопилась к зданию, бежать не получалась, Лика ощутила слабость и голод. Брела мимо толпы. Откуда здесь стало столько людей?

Послышался гул, все ринулись к появившемуся мосту.

Лика сидела у здания и ждала , когда можно будет зайти и направиться к противоположной двери. Она все сделала молниеносно. Та самая улица с тупиком. Собак не было. Девушка села рядом со зданием, вспоминала, что с ней произошло.

–Йоко! Вот это приключение! Я оставила рюкзак, вещи, велосипед в доме с роялем. Нам нужно туда вернуться, но позже.

Отчетливо произнесла Лика, отмечая мелодичность своего голоса.

Я с тобой

Регина Найман

https://vk.com/id53531210

Глава 1. Никто кроме нас.

– Михаил!

– Миша, вставай!

– Очнитесь!

Какие–то обрывки фраз и назойливые незнакомые голоса переливаются вокруг хрустальным звоном.

Словно он находится за глухой закрытой дверью, и в нее, в эту дверь, отчаянно стучат, дергают за ручки, колотят в попытках ворваться внутрь…к нему.

"Все тщетно".

От этой мысли мужчина лишь грустно улыбается.

Где–то подобное Михаил уже проходил…

Вспомнил: в Чечне.

Когда его, успевшего десантироваться с горящего вертолета, контузило почти на двое суток.

Вот и сейчас эта непролазная тишина и стеклянный звон в ушах, и чувство полета.

Но в этот раз Михаил летит над родной землей, над домом, в котором еще живут отец с матерью, и нет больше под ним далекой Чечни.

Перышком его уносит все дальше и выше в бесконечное голубое небо.

Сколько раз Михаил, доверившись Ему делал шаг в пустоту?

И сейчас страшно и радостно.

И он готов сделать еще один такой шаг.

Что скажет Ему при встрече?

И нужно ли что–то говорить?

А руки тянутся к вечности, обнять эту бело–голубую высь, стать с ней одним целым.

– Здорова, Миха! – внезапно из дымки тумана к нему приближается мужчина в военной форме.

Неужто капитан?

Михаил рад неожиданной встрече и крепко пожимает протянутую ему руку.

– Изменились вы, Виктор Семенович.

– Так с той войны уже 15 лет как прошло. Молодой был, твоего возраста, а сейчас уже юбилей бы отмечал, – усмехается тот.

Виктор Семенович погиб при штурме Грозного.

Михаил помнит, как крепко держал за руку смертельно раненого командира.

– Готов значит? – улыбается Виктор Семенович.

– Готов! – отвечает Михаил, уже предвкушая новый полет.

– А ты помнишь, что обещал мне, Миш? – преграждая путь интересуется капитан.

Михаил непонимающе глядит.

– Тогда, перед моей смертью ты кое–что пообещал. Забыл? – капитан резко хватает Михаила за воротник новой модной рубашки и дергает на себя, – ты слово не сдержал свое, Миха! – зло шепчет Виктор Семенович, глядя сверху вниз.

– Ты слово дал! – уже кричит капитан, трясет из стороны в сторону его за грудки с нечеловеческой силой.

Мужчина больше не узнает капитана. Как же сильно тот оказывается ненавидит Михаила!

Вся боль командира передается ему до последней капли, судорожно ее вдохнув Михаил с трудом хрипит:

– Если еще не поздно… я сдержу… слово…

Захват ослаб. Михаил глубоко вдыхает и… открывает глаза…

«Ф-у-ух… приснится же!»

Яркий свет бьет прямо в лицо.

Пытаясь оклематься после вчерашнего дня рождения, Михаил трет глаза. В горле у него саднит будто наглотался стекла или гвоздей или и того, и другого одновременно.

Только жажда заставляет сдвинуться, а не продолжать лежать на нагретом солнцем песке.

«Так стоп. Откуда песок?»

– Что за…???

Оттолкнувшись от земли, он по–армейски вскакивает на ноги и в непонимании глядит по сторонам. Незнакомая местность и длинная дорога, уходящая в горизонт. Вдалеке многоэтажные здания и промышленные трубы города.

Из последнего Михаил помнит, как вчера отмечал свое день рождение. Друзья под руки выволокли его из шумного бара, и прикалываясь над горе-именинником затолкали в подъехавшее такси.

Источая страшный перегар, он непослушным языком назвал свой адрес.

Михаил точно помнит, как тронулось такси и плавно покатило по Ростову.

То, что он сразу заснул в авто, это факт.

«Выходит, водила не довез и скинул меня где-то на пустыре?»

Голова бывшего спецназовца заработала четко, в попытках осознать происходящее.

Михаил хлопает по карманам серых брюк и понимает, что ко всему таксист его еще и обокрал.

Ни телефона, ни денег.

"Ну, погоди… доберусь до тебя", – мужчина сжимает кулаки в предвкушении их скорой встречи.

Михаил решает идти в сторону каменных джунглей.

Там то он должен найти способ позвонить другу.

Но чем ближе к пригороду, тем больше у него вопросов.

Во–первых, Михаил никак не мог сообразить, что это за город на горизонте. Абсолютно точно не его родной.

Не его земля.

Даже воздух иной. Словно вакуум – без запахов, звуков…

Во–вторых, на протяжении всего пути не повстречался ни один автомобиль.

Список странностей растет по мере приближения.

Михаил не стал дальше игнорировать свою интуицию, уже во всю подающую сигналы опасности, и спустился в овраг.

В тени дороги, он добрался до пригорода, абсолютно не подающего никаких признаков жизни.

Его снова поражает звенящая тишина, которая просто не бывает в подобных местах.

Оглядываясь по сторонам, Михаил входит в ближайший супермаркет. Из него единственного льется приятная музыка для покупателей.

Убедившись, что и здесь ни души, он открывает холодильник и достает желанную минералку. Пару больших глотков и бутылка пуста.

Тут же стоит витрина с алкоголем. Аккуратно вытянув из полки стеклянный сосуд с виски, крутит в руке и отвинтив крышку, принюхивается.

– Стоять, алкаш! Медленно поставь бутылку на стол. И руки за голову!

Глава 2. Марго

Бутылка глухо стучит о столешницу, и ладони замком укладываются на коротко стриженом затылке.

Мужчина все делает четко, плавно и даже не пытается обернуться.

А она так рада увидеть хоть одного живого человека!

"Или он не живой?

Ходячий мертвец?

Ч–черт!"

Крепкие руки, широкая прямая спина и выше ее на голову.

Девушка понимает, что ей придется туго, окажись он каким–нибудь местным зомби например.

"О, Боже, Марго!"

Она мысленно ругает себя за трусость, и тут же, перехватив поудобнее свое оружие, решает проявить осторожность до конца.

– А ну! Медленно повернись ко мне лицом! – грозно командует, на всякий случай замахиваясь битой.

Мужчина, все также молча разворачивается и перед ней предстает незнакомая, но довольная рожа.

"Пронесло… Вроде не зомби… " – поняла девушка.

– Чему улыбаемся? – строго спрашивает, не смея радоваться раньше времени.

– Просто уже не ожидал тут кого–либо встретить. Я Михаил.

Недоверчиво она оглядывает незнакомца.

Светлые русые волосы, голубые глаза, и то, что он из военных или спортсмен становится сразу ясно.

– Марго, – уверенно произносит девушка.

– Биту опустишь?

При желании ему не составило бы труда лишить ее средства защиты, но Михаил продолжает честно держать руки за головой, дабы не пугать девушку еще больше.

– Пока рано. Ты кто такой? Как здесь оказался?

Прислушиваясь к посторонним звукам, он вкратце ответил на все вопросы. Естественно упуская свои странные предположения – мужчине не хотелось с первых минут знакомства показаться немного "того" …

– А ты как здесь?

– Это не важно, – опускает наконец руки и, цокая каблучками, встает рядом.

Перегнувшись через кассу, она вытягивает несколько буклетов и протягивает один Михаилу.

– Смотри. Местная карта?

– Похоже на то, – кивает он, – Карвед Рок. Это где?

Попытки вспомнить в какой части мира находится этот город оказываются бесполезны. Марго также как и он в замешательстве, название абсолютно незнакомое.

Покрутив брошюру, Михаил выдыхает:

– Не могу разобрать карту. Где тут север, где юг? Надо выйти и сориентироваться на местности.

Михаил легко запрыгивает на крышу припаркованного у обочины легкового автомобиля и подтягивает к себе наверх Марго.

– Где–то здесь на побережье должен быть маяк, – покрутив головой и прикрывшись ладонью от слепящего солнца, он осматривается.

За одноэтажными ухоженными домиками открывается чудесный вид на море. Лазурное, отсвечивающее миллионами солнечных бликов.

Но у обоих сложилось ощущение, что все это ненастоящее, искусственное, и море, наоборот, отталкивало.

Оно словно огромной и мертвой картиной застыл на горизонте.

– Вон он! – радостно указывает Марго.

– Молодец. Так, вижу мост и горы, – задумчиво водит пальцем по карте, – выходит, находимся мы примерно тут…

Карта прочитана. И что дальше?

– Как один из вариантов предлагаю перейти по мосту на другой берег. Или пойти к маяку. Там должны быть средства связи. Что думаешь?

– Я… не могу сообразить, – Марго растерянно трет лицо, – Есть еще вариант зайти в один из домов и попросить позвонить. Но… – она испуганно глядит на Михаила, – Я никогда в жизни не зайду в эти дома. С виду они нормальные, самые обычные, но… – девушка замолкает.

– Все. Я решила. Давай к мосту. Главное подальше от сюда!

– Хорошо. – поддерживает Михаил, – Решено, мост. Только сначала мне тоже надо немного подготовиться, – бережно спускает девушку с крыши на землю и спрыгивает сам.

– Я кое-что видел. Тут рядом. Идешь со мной?

Марго снова страшно. Как в первый раз, когда она одна в течение часа бродила по пустынным улицам пока не услышала музыку из супермаркета.

Ей не хочется думать о том, что с ней стало бы, если бы не Михаил.

– Ты идешь или как? – оглянувшись, мужчина ныряет в переулок.

Марго осматривается, все еще не веря глазам.

«Такое странное место. И это знакомство.»

В окне одного из домов что–то мелькает. Девушка в ужасе от мысли, что в этих зданиях скрываются и наблюдают за ними.

– Михаил!

В оружейный магазин Марго вбегает следом, догнав мужчину у самой двери.

– Куда бы мы ни решили пойти, для начала нужно вооружиться. Во всяком случае мне, – улыбаясь сообщает Михаил, распахивая дверь.

Огромный торговый зал, как и супермаркет открыт для покупателей, в помещении горит свет, витрины с оружием на сигнализации. Вот только покупателей нет, как и продавцов.

Девушка растерянно оглядывается. Она впервые видит вблизи столько огнестрельного оружия.

А Михаил, схватив огромный рюкзак, не задерживаясь быстро заполняет его.

– Не знаю, что нам пригодится и понадобится ли вообще. Поэтому беру всего понемногу.

В рюкзаке уже пару пистолетов, несколько пачек патронов, бинокль, батарейки.

Стрелять ей еще не приходилось.

Но, если понадобиться, она сможет выстрелить. Это Марго сейчас ясно поняла.

Ее привлекла витрина, за стеклом которой огромная коллекция ножей. Разнообразные по длине, ширине, с рисунками на рукояти, гравировками и без.

Она дергает на себя стеклянную дверцу. Закрыта.

Размахнувшись, резко бьет по стеклу. Сигнализация и тут не срабатывает.

Михаил удивленно наблюдает.

– Пригодилась, значит, – кивает он на биту.

– Ага.

– Еще в соседнем отделе можно переодеться… во что–то поудобнее.

Марго самой не нравится, в чем она одета. Но желание побесить мамочку и ненаглядного отчима вчера пересилило.

Это был как раз один из таких дней, когда особенно хотелось "порадовать" родственников.

Красные лайковые сапожки на высокой шпильке, яркий макияж и короткая полупрозрачная кофточка – с одеждой был явно перебор, но на этом Марго вчера не остановилась…

Вечер был длинный, а настроение паршивое.

Переодевшись в кабинке в удобные камуфлированные штаны и свободную куртку, Марго наклоняется зашнуровать берцы. На руку капает горячая алая капля.

Не понимая от чего пошла кровь, девушка прикасается к носу.

Взглянув на себя в зеркало, Марго охватывает шок: новая одежда и обувь, даже белый кафельный пол магазина, залиты ее собственной уже темнеющей кровью.

Девушка зажимает нос, не понимая откуда столько крови. Пытается позвать Михаила, но язык словно онемел, и ей не удается издать ни звука.

Темно-красная жидкость начинает литься прямо ей на голову откуда–то сверху, заливает чистую кабинку, глаза, проникает в рот, нос…

Марго в панике трет лицо, и с трудом открыв глаза застывает: в отражении она без единой капли крови, как и новая одежда и обувь.

Вскрикнув, девушка, так и не зашнуровав до конца сапоги, врывается в отдел к Михаилу.

– Вас не слышно, повторите.

Устроившись на стуле, Михаил говорит в рацию, крутит передачу в попытках поймать какую-нибудь волну.

Помещение тонет в различных звуках, щелчках.

– Прием, – через скрежет и свист из устройства наконец отвечают.

Михаил радостно подскакивает, подносит к губам приемник.

– Я Долженков Михаил Игоревич…

– Я…– перебивает тот же вкрадчивый голос, отчего–то очень похожий на его собственный, – Долженков Михаил Игоревич…

Глянув на Марго, мужчина удивленно продолжает:

– Я и еще одна девушка находимся в пригороде Карвед Рока… Нам нужна помощь! Прием!

И, прежде чем рация снова защелкает и разрядится, тот же голос успевает прохрипеть:

– Я… Долженков Михаил Игоревич…я уже мертв…

Глава 3. Выхода нет

"Я мертв…"

Михаил отрешенно сжимает разряженную рацию в своей руке.

Странно вообще, что эта штука включилась, ведь заряда изначально в ней не было.

"Я мертв…"

Черный приемник дрожит и с глухим стуком падает на кафельный пол.

– Михаил! – Марго тут же подлетает к поникшему мужчине, – это чьи–то жестокие шутки, понимаешь, Миша? – она встает перед ним на колени и хватает мужчину за руки. – Мы не должны поддаваться! Ты найдешь выход! Я верю! Я верю в тебя, слышишь!!!? – кричит Марго.

Горячие слезы обжигают ее лицо, стекают по подбородку. Она уже не замечает что громко плачет уткнувшись в его плечо.

Несколько минут они находятся в таком положении пока ничего не понимающий взгляд Михаила медленно начинает проясняться.

– Да, Марго. Ты права, – мужчина поднимается вместе с ней, крепко обхватив за плечи, – Идем к мосту как и планировали.

Взлохмаченная, с потекшей тушью, девушка нерешительно улыбается и рукавом куртки утирает лицо.

Нагнувшись, чтобы зашнуровать свои берцы, она вздрагивает снова увидев ярко алую капельку на правой руке. Надеясь, что Михаил не заметил, она быстро стирает следы с кисти.

А тем временем, застегнув на себе разгрузочный жилет, он крепит в кобуре два пистолета. Подняв рюкзак, мужчина с ненавистью глядит на рацию, валяющуюся тут же на полу, и с оглушающим треском давит ее ботинком.

Это место снова удивляет их: на улице непроглядная темнота из–за надвигающего ливня, словно солнце давно скрылось за горизонт.

Странно, ведь в магазине они пробыли всего около часа!

Ни один фонарный столб не освещает мертвый пригород Карведрока.

Девушка часто моргает, чтобы привыкнуть к темноте. Чувствуя себя слепым котенком, Марго хватается за карман огромного рюкзака Михаила, и стараясь не отставать, спешит за широкими уверенными шагами.

Михаил включает фонарик, и столбик света выхватывает очертания припаркованных дорогих автомобилей вдоль дороги, одиноко стоящих белых домиков. Ни в одном окне не горел свет.

Ощущение, что жители просто спят.

В пустом пространстве ни единого звука кроме их шагов по асфальту, ни одного аромата, хотя стоит лето и на клумбах распустились цветы.

Здесь все не так.

Что это, если не ад?

Желтый луч часто моргает, предупреждая, что и фонарик скоро разрядится.

– Батарейки вставил новые. Если потухнет, можно считать, что поход к мосту отменяется. В темноте ничего не разобрать.

Марго старается не отставать, почти бежит следом. Неожиданно за секунду до того как свет гаснет и снова включается вдалеке появляется силуэт человека.

Пистолет из кобуры переходит в другую руку.

Сняв с предохранителя, Михаил прибавляет шаг, направляясь прямо на него.

– Миш, давай не пойдем туда! У меня плохое предчувствие, – Марго отчаянно боится, тянет его за плечо, в надежде остановить.

– И у меня. Еще я заметил кое–что. Выйдя из оружейного магазина, мы оказались совершенно на другой улице. Того автомобиля, на который мы залезли сегодня днем, уже нет. И супермаркета тоже. Здесь одни жилые дома.

– Что? – испуганные карие глаза у Марго округляются еще больше. – Как это объяснить?

– Сейчас ничего не могу сказать. Если включить логику, боюсь, что просто можно сойти с ума. Поэтому будем действовать по ситуации. Тот человек, – Михаил кивает в сторону фигуры, все еще терпеливо ожидающей их в стороне, – может быть таким же потерявшимся, как и мы с тобой. А если он из местных, то попробую наладить контакт.

– А может это монстр, который хочет нас убить! – Марго снова начинает паниковать, еще больше напоминая ему потерявшуюся девочку.

Михаил задумчиво вглядывается в красивое лицо.

"Сколько ей? Лет 20?

А он уже слишком стар…"

Отчего то мысли о разнице в возрасте совершенно не вовремя огорчают мужчину.

– Поэтому ты посидишь пока тут и подождешь меня, – он повышает голос, пытаясь перекричать новые раскаты грома.

– Это тебе на всякий случай, – протягивает заряженный пистолет, – Стрелять умеешь?

– У меня есть нож, – на вытянутой белой ладошке небольшой удобный нож со вздернутым кончиком и с зазубренным упором для большого пальца.

Мужчина специально выбрал для Марго с автоматическим открытием, чтобы в случае чего она смогла максимально быстро подготовиться к самообороне.

– Хорошо, если что бей сюда, – Михаил ладонью указывает себе на живот, – Не промахнешься. А сейчас выключи фонарик и жди меня. Я постараюсь не долго.

Он сажает Марго в одно из автомобилей, припаркованных у края проезжей части, и кидает рюкзак на заднее сидение.

Марго не спорит, хоть и безумно боится. Страх заставляет ее трястись, а пальцы леденеть, но она понимает, что если пойдет, то будет только мешать.

Укрываясь капюшоном от разыгравшегося дождя, Михаил бегом направляется в сторону дома, за которым свернул тот силуэт.

А дождь уже во всю хлещет по лицу, застилает глаза ледяной пеленой.

Ручьи бурлят вдоль тротуара и проезжей части, за несколько минут полностью заливая канализационные решетки.

Еще час такого ливня и город потонет.

Черное небо сверкает, как фейерверком, грозовыми разрядами, на секунду полностью освещая широкую улицу. За эти мгновения все вокруг кажется иным: ветер играет зеленой кроной деревьев, бешеного потока воды нет – обычный солнечный день, наполненный звуками машин, голосами и звонким смехом ребятишек.

А еще он замечает в конце улицы очертания моста.

"Значит, все–таки нашел!"

Радость мгновенно заполняет всю пустоту внутри!

Скоро он доберется до дома и выполнит, то, что обещал.

«Только бы добраться!»

Вспышка и перед ним снова беспроглядная темень, нескончаемый дождь и потоки черной пенящейся воды у ног.

За домом мужчина натыкается на тот же силуэт в капюшоне.

– Эй! Мне нужна помощь! – кричит Михаил быстро приближаясь. – Не уходите!

Очертания человека, словно насмехаясь, тонут и растворяются в вспышках света и грома.

Шум воды заполняет всю улицу.

Но Михаил уверен, что фигура его не только слышит, но и видит. Прицелившись, он решает выстрелить.

Пуля пролетает в метре от фигуры, нисколько не напугав ее.

Еще один шаг и нога тонет по колено, намертво застряв в какой–то придорожной щели. Потянув ее через боль, нога слабо поддается.

– Черт! – кричит он. И тянет уже что есть силы. Не обращая внимания на дикую боль. Вытащив ногу, он понимает, что разорвал ботинок, и вывихнул стопу.

Хромая, он снова вскидывает пистолет и, прицелившись, подбирается к фигуре в капюшоне.

Не успев среагировать на выпад, откуда–то сбоку в его бедро вонзается нож.

В дрожащих руках снова срабатывает фонарик.

– Миша! О, боже! Ты же ушел вперед, я тебя видела! Как ты оказался за мной?! – Марго оглушительно орет, перекрикивая шум стихающего дождя.

Глава 4. Немного покоя

Марго ревет, закрыв лицо руками. А бедро пронзает острая боль, что мужчина просто не в силах ее терпеть. Михаил со стоном падает на бок, обхватив ногу из которого торчит только темно–синяя рукоятка.

И все–таки он не может сдержать ухмылку, ведь сам выбрал этот нож для Марго.

– Миша! – насквозь промокшая, девушка тут же бросается к нему на дорогу. – Я же видела твою спину! Ты свернул за угол! Как ты появился сзади? Я не хотела… Прости!

Михаил не в силах успокоить девушку. Первые мгновения он не в состоянии даже вздохнуть…

– А я, – шепчет он сквозь зубы, – чуть не застрелил тебя. Ты не виновата…Тише…

Наконец, когда приступ острой боли проходит, мужчина садится и чуть задерживается, изучая рану.

"Хорошо, что не повреждена артерия".

И все же темное пятно крови слишком быстро расползается по бедру, окрашивая штаны и руки, кругами расходится по лужам.

Ухватившись, он резко дергает за рукоять вверх, и стонет, зажимая рану.

Дождь перестает внезапно. Синяя полоска на черном куполе неба слабо освещает двоих на дороге.

Скоро рассвет…

– Я в порядке, – наконец говорит Михаил.

Он аккуратно встряхивает притихшую девушку за плечи.

– Нужно перебинтовать ногу. – Марго продолжает сидеть, низко опустив голову, кажется не слыша, что он говорит.

Михаил беспокоится, что эта ее самооборона может ее сломить. Еще раз встряхнув ее, заставляет смотреть в глаза.

– Соберись, Маша. С ножом работаешь неплохо, себя защитить сможешь, в случае чего.

Красивое лицо снова кривится, собираясь заплакать, а затем глубокие карие глаза смотрят с удивлением.

– Я не говорила, что меня зовут Маша. Откуда ты знаешь?

– А я и не знал, – пожимает большими плечами Михаил, – просто ты очень похожа на одну маленькую девочку Машу. Видишь, как удачно я оговорился, – улыбается он.

Пара глубоких вдохов, и она, наконец, успокаивается.

В машине в поисках желанной аптечки она переворачивает верх дном весь его рюкзак.

«Наконец–то!»

Облегченно вздохнув, Марго подбегает к нему со своей добычей.

– Я перебинтую ногу сам, а ты попробуй завести машину, – он кивает в сторону черного автомобиля, – ключ был в зажигании.

С техникой в этом месте большие проблемы. Мотор нового авто тоже постоянно глохнет, но все же срабатывает после того, как девушка, громко выругавшись, стукнула по рулю.

Выпрыгнув из урчащего автомобиля, она видит, что Михаил уже разодрал штанину и обрабатывает рану антисептиком.

Движения рук четкие хладнокровные, не раз совершавшие подобную процедуру.

«Он ей нравится. Очень.»

Это понимание приходит внезапно.

Сбивая с ног словно огромной морской волной.

Михаил так же, как и она молча смотрит на нее снизу вверх.

"Интересно, а он умеет читать мысли? Хорошо бы, если так…"

Она тянет к нему руку и помогает подняться.

– Осторожно, вот так.

Соседнее пассажирское сиденье, уже отодвинуто ею назад. Просторное авто неизвестной марки кажется безумно дорогим и непривычно комфортным.

Печка срабатывает автоматически, так же как и плеер. Под успокаивающую мелодию автомобиль медленно катит по асфальту.

Куда бы она ни свернула кругом одноэтажные и двухэтажные белые домики, словно копии друг друга.

Марго с беспокойством поглядывает на мужчину, его клонит ко сну, скорее всего из–за большой потери крови.

Не выдержав тяжкого состояния Миши, она останавливает машину возле лужайки одного из домов.

Звезды уже полностью исчезли с неба, и все оно сейчас насыщенного ярко–синего цвета.

– Миша, проснись! – аккуратно касается плеча.

Обхватив его сбоку, она подводит хромающего Михаила ко входу. Круглая золотая ручка, плавно повернувшись, впускает двух обессиленных людей.

Рассвет уже окрасил пустой дом изнутри в оранжево– красные тона, осветив уютную обстановку.

Опустила Михаила на диван в гостиной и сразу подбежала к комоду для белья. На глаза ей попадаются различные полотенца, простыни – то, что нужно чтобы срочно сменить бинты.

Порвав тонкую хлопковую ткань на лоскутки, в этот раз Марго делает все сама – Михайл уснул сидя, совсем бледный.

– Все будет хорошо.

Аккуратно, чтобы не потревожить рану, опускает Михаила на подушку. Ему нужно поспать. А когда проснется, надо бы чем-нибудь накормить больного, решает она.

Осмотревшись, Марго нравится обстановка жилища. Мебель не современная, но удобная, в светлых тонах.

Просто ради интереса заглядывает в холодильник и тут еще один шок – все продукты аккуратно уложены на полочках, будто их уже ждали.

Проверив шкафы, убеждается, что и они заполнены всем необходимым – крупы, тушенки, а в верхнем шкафчике даже баночка с ароматнейшим кофе.

Достав из холодильника свежие колбасу и сыр, прикусывает с краю. Живот громко заурчал, и Марго наконец понимает, что ужасно сильно голодна.

Глава 5. Третий лишний

"Прекрасно!" – радуется Марго, быстро уплетая аппетитный бутерброд с сыром.

Странно, что она больше всего боялась именно этих белых домиков.

Как и снаружи внутри они оказались такими же безобидными. А еще здесь была еда. Учитывая, что второй раз супермаркета найти пока не удалось, это вообще сказка!

В морозилке обнаруживается курица. Задумав напоить мужчину куриным бульоном, Марго находит кастрюлю поглубже.

Вода на медленном огне уже кипит в кастрюле с мясом, и Марго решает исследовать дом.

Обойдя просторную гостиную, совмещенную с кухней, Марго обнаруживает крутую лестницу на второй этаж.

Интуиция на этот раз молчит.

Оглянувшись на Михаила, все также спящего на диване, она нерешительно шагает на первую ступеньку. Деревянная лестница со старыми резными периллами скрипит под ногами.

На втором этаже она обнаруживает две комнаты и ванную. Обе постели застелены, а в одном шкафу Марго находит женскую одежду, и, что удивительно, ее размера.

Еда, одежда – все говорит о том, что тут кто–то живет или жил совсем недавно.

Люди из этого дома тоже таинственным образом исчезли, как и остальные в пригороде.

«Что это могло быть? Население срочно эвакуировали? Но признаков скорых сборов нет".

Скинув мокрые камуфлированные штаны с курткой на пол, и прислушиваясь к посторонним звукам, Марго принимает душ. Наконец–то ей удается согреться.

Прикрыв глаза от наслаждения, ловит губами горячие струйки.

"Все это странно: жить в чужом доме, принимать в нем душ, надевать чужую одежду… Надо поговорить с Михаилом, узнать, что он думает об этом месте".

Повернув кран, Марго протирает рукой запотевшее зеркало, и видит, что ладонь снова в крови.

И вторая.

Обе руки в черно–красной густой крови.

Испачкана белоснежная ванна и кафель.

«Откуда столько?»

Марго, опешив, пытается себя осмотреть.

Включает кран и заглядывает в зеркало.

Ужас сковывает, парализует мгновенно. В отражении незнакомая девушка с длинными темными волосами, как и у нее. Белки глаз красного цвета, такого же цвета и лицо, только оно к тому же еще в порезах и гематомах. Девушка в зеркале хрипит, пытаясь вздохнуть, но ей это не удается.

Марго, зажмурившись, отсчитывает до пяти.

Медленно открывает глаза.

Вода все той же тонкой струйкой вытекает из крана. Ванная комната блестит чистотой.

«Опять привидилось?»

Не глядя больше в отражение, схватив полотенце и халат, девушка выскакивает на лестницу.

Спустившись вниз, все еще напуганная Марго присаживается на край дивана к Михаилу. Он что–то шепчет во сне, перебирает пальцами плед.

Девушка дотрагивается до его щеки: так и есть – небольшой жар.

– Тшшш… это всего лишь сон…я с тобой.

Сумерки за окном уже заволокли улицу. Предстоит ночь на новом месте.

Очнувшись от размышлений, она понимает, что пока была наверху в доме что–то изменилось…

– Привет, – из-за угла кухни обаятельно улыбаясь выглядывает совершенно незнакомый парень, – я тут пью кофе, ок? – не дождавшись ответа он скрывается из виду.

Марго подходит к барной стойке на кухне, и видит, как незнакомец по–хозяйски наливает в кружку черный дымящийся напиток.

– Долго же ты там была в душе. Боялся, что уплыла, – хмыкнул он.

– Ты кто такой? – резко перебивает Марго.

– Я это я. Здесь вообще не имеет значение кто ты. В который раз убеждаюсь, где бы ты ни был, ты всегда остаешься собой, да? – заговорщицки подмигивает он, – или тебе понравилось жить чужой жизнью? – отпив кофе, он разглядывает ее поверх кружки.

– Не понимаю… как ты здесь оказался, – растерялась Марго.

– В Карвед Роке? Я тут уже неделю… Жил в соседнем доме. Но там не так хорошо, как здесь. Не против, если я переберусь к вам?

Марго ничего не успевает ответить.

– Супер. Что наша мамочка наготовила? – приподнимает крышку, заглядывая в кастрюлю. – Оу, супец! – он пробует и обжегшись, с грохотом бросает крышку на кастрюлю. – Черт! Так не пойдет! Ты больше не готовишь супы. Никогда. Поняла?

Требует он, уставившись на нее. Нижняя губа у парня покраснела и некрасиво опухла.

– А вот бутерброды я люблю. И пасту. Умеешь готовить пасту?

Марго качает головой.

– Не переживай. Первый раз всегда сложно. Научишься. Ты же умница. Вон как перевязала ему ногу. Думал он сдохнет. А нет. Жив еще.

– Ты давно в этом доме? – наконец понимает Марго.

Странный парень пугает ее все больше. Оглянувшись, она надеется, что Михаил проснется, услышав их голоса.

– Я как увидел из окна ваш автомобиль сразу пришел сюда. Вкусный кофе и бутеры, молодец. Моя мама тоже так готовила. Слушай, я щас только что понял: мы с тобой как мать и сын, да? Ты красивая.

Он с минуту разглядывает ее с головы до ног, и улыбнувшись своим мыслям, медленно убирает кружку в мойку.

– Что ты делал эти три дня? Ты сам как оказался в этом месте?

– О-о-о…Тише, тише! – странный парень подходит и встает перед ней, – Болтливая, да? Ну, хорошо. Как я тут оказался? Какая разница? А вот что я делал в этом месте это просто чума! – вскидывает руками, снова напоминая радостного мальчишку, – Я перевернул все дома в округе, в общем отрывался по полной. Только скажи мне, отчего все становится как прежде? Я даже их сжечь пытался, а им хоть бы что.

Марго понимает, что молодой человек не в порядке. Он очень странный. И эта его резкая перемена настроения…

Замолчав на секунду, он кивает головой.

– А твой друг? Расскажи о нем.

– Его зовут Михаил. Я о нем ничего не знаю. Познакомились вчера в супермаркете.

– Я видел, как ты его тащила. И как смотрела на него тоже видел. Он тебе нравится? – вкрадчиво интересуется он, блестя черными глазами.

Обойдя Марго, он подбирается к спящему Михаилу. Девушка следует за ним, не зная, чего ожидать от чужака.

– Можешь не отвечать. И так вижу, что да. На меня ты тоже будешь так смотреть. Я тут подумал, Михаил в нашем доме лишний. Третий всегда лишний.

Парень достает из–за пояса нож.

– Я ему помогу. Он не будет страдать. Я сделаю все быстро.

Марго в ужасе бросается к нему.

Выстрел сносит голову подошедшему к дивану убийце под несмолкаемый визг девушки.

Глава 6. Никому не доверяй

– Марго, не ходи к этим …!

– К кому мама? Они мои друзья!

– Разве это настоящие друзья, Маша? Подумай хорошенько. Ты уже взрослая, а все тусовки твои бесконечные! Учебу не окончила! Все, что начала – бросила! – мама плакала, стоя у двери.

– Значит, ты хочешь, чтобы и друзей своих кинула? Отойди, мам! Я и так опаздываю!

– Хватит! Я долго терпел и молчал. Но это предел, Мария! Ты никуда не идешь!

На слова отчима она лишь хмыкнула, обошла его, стоящего посреди комнаты и, отодвинув мать с прохода, распахнула дверь.

– Не ждите меня. Я ночую у подруги.

Тот вечер, как и любой другой, девушка проводила в самом крутом клубе города, отрываясь с подругами на танцполе.

Танцы до утра, каждый вечер новые знакомства. Марго считала, что там она приобрела много полезных связей.

Но главное с этими ребятами ей было не скучно.

Не скучно от своей унылой, никчемной, дерьмовой жизни!

И тот вечер ничем не отличался от предыдущих. Уже поднадоевший диджей со своей навязчивой музыкой, до тошноты знакомые лица и ставшая обязательной приличная доза алкоголя.

Как поссорились с подругой Марго не помнила, знала только, что не серьезно, и уже завтра они наверняка помирятся. Но настроение было окончательно испорчено и оставаться в клубе расхотелось.

Схватив со стола сумочку и, важно вышагивая по проходу, Марго покинула заведение.

Села за руль, она поняла, что не знает куда ехать. Отношения с мамой и отчимом натянуты, дома постоянно ощущала себя лишней. Снимать отдельное жилье она не могла – в свои 25 лет Марго была на шее у родителей.

Вспомнился родной отец. Она так его любила!

Папа погиб, когда Марго было десять. Принять отчима в семью она отказывалась, считая, что это будет предательством по отношению к отцу.

Может быть глупо. Не может, а скорее всего, но переступить через это убеждение у нее не получалось.

И все же, отчиму она была благодарна. За маму – он сделал ее счастливой.

"Какая же дура!"

Разозлившись на себя Марго стукнула по рулю.

"Надо браться за голову"

И тут же испугалась, что уже слишком поздно!

Что она сама все загубила!

Стало горько и обидно за себя.

Пересекая двойную сплошную, на ходу развернув автомобиль в сторону дома, она торопилась к ним.

Сказать, что все поняла. Что она так долго была не права. И что попытается все наладить!

Притопив красным лайковым сапогом педаль газа, Марго проскочила на моргающий оранжевый цвет светофора за секунду до того, как вспыхнул красный и на полной скорости въехала в желтую машину такси.

Последнее, о чем она подумала перед тем, как умереть, что она этого заслуживает.

Она никчемная.

Неблагодарная.

Бездарно потратившая свои годы…

Лязг металла и звон стекла резали слух. А еще нескончаемый гул.

Марго зажала уши, не в силах терпеть этот звук…

– Марго, ты в порядке? – мужчина с беспокойством прижимает к себе девушку. – Все хорошо…

Открыв глаза, она видит Михаила с пистолетом в кобуре, а на полу, в растекающейся луже крови, застреленного парня. Его нож валяется рядом с рукой.

В доме пахнет порохом и свежесвареным кофе.

"Нет. Хорошо уже не будет. Потому что она не успела… Она тоже мертва, как и этот парень на холодном полу".

***

Сколько дней прошло с тех пор, как они оказались в пригороде Карвед Рока?

Неделя? Месяц? Разницы нет.

Ежедневно все одно и тоже.

Выбраться не получалось как они ни пытались!

Моста нет. Он словно испарился!

Марго постепенно захлестывает отчаяние. Она уже практически смирилась, с тем, что отсюда нет выхода.

Да и какой может быть выход из ада?

В последние дни появилась одна странность к тысяче других – в доме стала исчезать еда, точнее не появляться как обычно.

А в домах напротив вечерами стал зажигаться свет.

Карвед Рок потихоньку заселяется людьми.

Такими же мертвецами, как и они, считала Марго.

Все прибывшие держатся обособленно, никому не доверяя.

Выходить на улицу стало еще более опасно, впрочем, как и сидеть в доме, ведь отсутствие еды породило большое количество мародеров, рыскающих в поисках денег и пищи…

На этот случай у Марго есть собственный пистолет, которым она пару раз уже воспользовалась. Нет, никого она не убила, но пальнув в воздух, нежданные "гости" улепетывали так, что сильно повеселили скучающую девушку.

А еще она перестала себе доверять, своим ощущениям, так как видения стали приходить чаще.

Хорошо, что Михаила в это время не было дома, ведь он скорее всего посчитал бы ее сумасшедшей.

В один из вечеров в соседние дома стучалась девушка.

Марго видела ее из-за занавесок. Наблюдала за ней. Девушка громко умоляла впустить ее. Но никто этого, естественно, не делал.

Михаила не было целый день, и Марго не знала, как поступить.

Точнее знала, что никого нельзя впускать, но ведь это человек! Она не могла, затворив назад шторку, спокойно пойти обедать, радуясь, что это не она просит о помощи.

Марго приоткрыла дверь и позвала ее.

Светлые локоны девушки выбились из высокой прически, а джинсы и футболка были порваны. Ее бил озноб.

Девушку звали Лана. Она рассказала, что пришла с побережья, что там ходит паром, но уехать на нем ей отчего–то не удалось. Причину озвучить она не смогла или не захотела. Только глаза девушки в тот момент показались испуганными.

Марго не стала грузить вопросами, решив отложить их на время.

Она постелила ей в свободной комнате на втором этаже, рядом со своей.

Пока Лана принимала душ, Марго накрывала на стол, с беспокойством поглядывая на черноту за окном.

Михаил задерживался.

Если не придет ночью, то утром, как только начнет светать, она пойдет его искать, решила девушка.

Лана спустилась тихо, закутанная в халат. Кажется, девушка уже успокоилась, движения ее стали медленными, а взгляд равнодушный.

Ужин в последнее время был скудным. В тот вечер это была тушенка со спагетти. Не очень аппетитно, но выбирать не приходилось, запасы еды практически закончились.

Но с аппетитом у Ланы все было в порядке, она смела со стола все что было и не отказалась от предложенной добавки.

Тот день был ошибкой. Нельзя было впускать незнакомку.

Марго уснула на диване, в ожидании Михаила и проснулась от острой боли в руке. Глянув, девушка разглядела лишь белобрысую макушку, склоненную над ней.

– Лана? – позвала Марго.

Лана в ужасе отскочила, присев на пол. В темноте гостиной послышался приглушенный звериный рык.

Руку сильно закололо.

– Что ты натворила Лана?

– Прости Марго. Прости… – шептала девушка изменившимся голосом.

Глава 7. Новая жизнь

Как только бедро более или менее зажило, Михаил и Марго выбрались из дома.

Прилично вооружившись, они сели в черный автомобиль, чтобы при свете дня осмотреть окрестности пригорода.

Белые стройные домики тянулись вдоль песчаного пляжа, бесконечное море или океан расслабляли Михаила. Тем более, что он давно уже не был в отпуске на море.

Солнце отражалось от синей глади мерцающими бликами, и мужчина за рулем дорогого авто улыбался.

Марго же, наоборот, была собрана и с подозрением глядела на прибрежный городок.

Неожиданно на горизонте возникли очертания огромного моста, и, обрадовавшись, Михаил надавил на педаль газа.

Он рассчитал по показателям на панели, что бензина как раз должно было хватить, чтобы доехать до моста и перебраться по нему на другой берег.

– Марго, а ты сама откуда? Ну, чтобы не потерять тебя, когда выберемся от сюда. Девушка, растянула губы, мило улыбаясь.

– Я с Ростова.

– Вот это да! И я. Адрес напишешь? Заеду в гости.

– Обязательно, – девушке все больше нравился Михаил, и она была не против дальнейшего общения с ним.

– Думаю в самом городе не трудно будет найти телефон, а там свяжемся с родными, и считай, что мы уже дома.

– Надеюсь. А то это место наводит на кучу неадекватных вопросов и таких же неадекватных ответов. Скорей бы вернуться!

"Еще час пути, а до моста они все так и не доехали, бензина в баке на пол часа или час, значит, заглохнут, где–то на мосту", – подсчитывал Михаил.

"Ничего страшного", – мужчина был уверен, что Марго осилит оставшуюся часть пути пешком.

"С такой напарницей хоть в разведку!"

В сторону моста они едут уже около трех часов. По расчетам Михаила, они должны были уже переехать его и быть на том берегу, однако железный монстр, словно на картинке, так и висел на горизонте нисколько не приблизившись.

Мужчина нервничал, вцепившись в руль, молча давил на газ, еще быстрее разгоняя авто.

Мотор наконец заглох, и выйдя из машины, он с досады хлопнул дверью.

Осмотревшись, заметил знакомый отель, неподалеку полицейский участок и все тот же пустынный пляж с лежаками и зонтиками.

А если пройтись по тому переулку, то можно выйти к их дому.

«Мы никуда не уехали!» – догадался он.

Мороз пробежал по спине Михаила.

Очертания же самого моста исчезли, растворились, как мираж.

"Как?! Как такое может быть!? Черт!"

Пнув со всей силы колесо он увидел как девушка, пересев на водительское сиденье, собиралась повернуть ключ.

– Бензин закончился. Машина не заведе…

"Что?!!!"

Приятно заурчав, автомобиль, к его удивлению, снова заработал.

– Предлагаю обсудить сложившуюся обстановку, не боясь показаться друг другу сумасшедшими, – сказала Марго, освобождая место для него.

– Полностью поддерживаю.

***

Каждое утро вместе они совершали рейды по пустынному пригороду, в надежде найти мост, людей или что–то еще.

Неудачные ежедневные попытки выбраться из пригорода сильно расстраивали девушку. Казалось, что она уже потеряла надежду покинуть это проклятое место.

Все чаще она оставалась одна дома, ожидая прихода Михаила. Ближе к вечеру, дома мужчину ждал вкусный ужин, приготовленный Марго.

Живший до этого холостяком, Михаил в полной мере оценил красоту такого возвращения в дом.

А еще его стало беспокоить постепенное появление людей в пригороде.

Такие же растерянные, как и они с Марго в первое время, люди озирались по сторонам, бесцельно бродили по дорожкам, заглядывая в дома, супермаркеты…

Это бросалось в глаза. Михаил наблюдал со стороны как прибывшие стали объединяться, организуя свои группы.

Подобное предполагалось, а еще то, чего боялся Михаил: народ стал делить никому не принадлежащее имущество, шли угрозы, разборки, убийства.

Пригород превращался в место, кишащее преступностью.

Казни и самосуд случались на каждом шагу. Нужно было предпринимать меры.

Михаил отлично понимал, что "один в поле не воин", и, чтобы выжить им в этом месте необходимы единомышленники.

С этой целью он познакомился с парнями Андреем, Игорем и Аликом. Они показались ему надежными и серьезными ребятами. Военный опыт был у каждого – все трое служили вместе в Подмосковье.

В их компанию позже влился еще Руслан – толковый мужик, в Карвед Рок непонятным ему образом попал вместе с сыном, сев в старый запорожец.

Причины и способы появления в этом странном месте у всех были разные. Закономерности особой пока Михаил не рассчитал, но что–то же должно было их всех объединять?

Обговорив основные моменты, и наметив планы, мужчины решили создать, что–то наподобие своей коалиции для сдерживания всеобщего беспредела.

Они пожали друг другу руки.

– Сработаемся.

Глава 8. Перелом

Как учил Михаил она направляет "ствол" в лицо девушке, снимает с предохранителя и за мгновение до того, как спустить курок указывает пистолетом на дверь.

Недолго думая, Лана метнулась в сторону выхода.

Прокушенная чуть выше кисти рука очень сильно болит.

Сжимая челюсть, Марго кое–как сама продезинфицировала кровоточащее место, дрожащей рукой пролив пол флакона перекиси мимо.

Ругая себя за глупость, и тихонько всхлипывая, она пытается намотать выскальзывающий бинт "неумелой" левой рукой.

Все утро и день Марго спала и проснулась только ближе к вечеру. Однако, отдохнувшей она себя не ощущала. Ее бросает то в жар, то в холод.

Скинув одеяло, девушка осматривает ноющую руку и в ужасе от того, что видит.

Правая рука до самого локтя приобрела сине–фиолетовый цвет как у покойника. К тому же из под бинта исходит противный запах гниющего мяса.

Убежав в ванную, ее вырывает в унитаз.

А затем она медленно приходит в себя, умываясь холодной водой.

В отражении она разглядывает свое осунувшееся бледное лицо и темные круги под глазами. Такие же были и у Ланы…

"Господи! Что со мной происходит? Неужели я тоже начну кидаться на людей?»

Марго по стене сползает на кафельный пол, и утыкается лбом в коленки. Заплакать не получалось.

Через открытую дверь ванной виднелся край постели.

Тонкая темно–красная струйка неожиданно вытекла из под кровати и направилась в сторону Марго. Перетекла с ворсистого ковра на белый кафель ванной и, описывая квадратики медленно, но верно приближалась к ногам девушки.

Марго вскакивает.

Ручеек из крови, остановился у пальцев босых ног, наливаясь в лужицу.

Вскрикнув, девушка запрыгивает на постель и, зарывается под одеяло.

Каждый день у Марго были подобные видения. Это всегда была кровь. Иногда она видела окровавленной себя или других.

А еще всегда ее преследовало бесконечное, раздирающее изнутри, чувство вины.

Марго решает, что будет сидеть так под одеялом пока не придет домой Михаил.

Однако через минуту постель вместе с девушкой начинает трястись, слышится гул, сотрясающий даже стены.

Спрыгнув на пол, ей кажется, что причина несмолкаемого гула кроется под кроватью.

К счастью, следы крови исчезли.

Пара глубоких вдохов и Марго, присев, заглядывает под кровать. Ничего сверхъестественного, только большая картонная коробка в углу.

Она ложится на живот, и подтянув короб ближе, медленно достает. Внутри обнаруживает различные фотографии людей в военной форме, открытки, а еще, вырезанные кем–то, фрагменты газет.

Она наугад вытаскивает несколько фотографий.

На черно–белом фото в молодом капитане она узнает своего погибшего отца Виктора. Отец вместе со своим армейским товарищем улыбались на фото.

Отложив фотографию, Марго находит статью с цветной фотографией автомобильной аварии. Дата свежая. Девушка упорно пытается понять, о чем говорится в колонке, но буквы прыгают, натыкаются друг на друга, растекаются в черно–белое месиво перед глазами…

Постучав, в комнату входит Михаил.

– Привет, Маша!

Девушка не отвечает. Михаил вытягивает из рук газетный листок и замирает.

– Тут говорится… о нас, – Марго со слезами смотрит на мужчину, пытаясь осознать произошедшее. – Статья из городской газеты. Выходит, моя машина протаранила твое такси. Здесь говорится, что с таксистом все хорошо, а пассажир такси и водитель Хонды в тяжелом состоянии увезли в городскую больницу.

Мужчина ничего не отвечает. Он молча перелистывает небольшую стопку фотографий.

– О, а это фото при чем здесь? – Михаил указал на старое фото со службы, где он еще совсем молодой и обезбашенный, как и все в их роте, с капитаном Виктором Семеновичем Зиминым.

– Не знаю. На фото мой отец, а рядом кто?

– А рядом с ним это я. Выходит, я служил с твоим отцом!

Марго кивает, пораженно разглядывая снимок.

Они осматривают еще раз всю коробку. Ответ где-то на поверхности, витает в воздухе. Михаил это чувствует. Но думать некогда.

– Марго, здесь оставаться опасно. У моего напарника Руслана пропал сын, их квартира перевернута. На улице творится нечто невообразимое. На площади собираются принести кого–то в жертву! На островах обитают настоящие зомби, представляешь!? Слышал, что и динозавры стали появляться в отдельных районах. В общем, полный треш!

– Миша. Мне жаль, но … вот, – Марго подняв рукав, показывает прокушенную руку. – Вчера в дом я пустила девушку, а потом ночью она меня укусила.

Михаил смотрит на нее огромными глазами.

– Не бойся, Марго. Прорвемся!

Обнимает нежно, стараясь успокоить.

– Все! Здесь делать больше нечего! Тем более я с ребятами уже нашел путь к мосту.

Глава 9. Искупление

На площади под рев толпы ведут мужчину с мешком на голове.

– Это что еще за.. – Михаил прижимает к себе Марго, опасаясь потерять девушку в этом потоке уверовавших.

Сооруженный помост с виселицей уже ожидает приговоренную жертву. Толпа смыкается, закрывая обзор, но все еще слышны мольбы о пощаде и плач.

Вся эта обстановка не позволяет Михаилу и Руслану остаться в стороне. Подхватив, причитающую девушку с земли, Михаил усаживает ее на переднее сиденье в машину.

– Мы не дадим им этого сделать, – успокаивает он Марго, – В конце концов, у нас есть оружие.

Мужчины заходят в толпу, сразу теряя друг друга из виду.

Странные люди что–то орут, воодушевленно скандируют: "Шериф–шериф…", и тут Михаил замечает огромного двуногого ящера, на котором восседает мужчина в одежде шерифа.

"Нашелся же один прошаристый муда… мудрец!" – усмехается Михаил, поражаясь насколько легко люди подверглись влиянию такого вот клоуна.

***

– Марго? Ты как? – обратился он к ожидавшей их девушке.

Из темноты салона на Михаила глядят совершенно незнакомые затравленные глаза.

– В порядке, – выдыхает она. – Я испугалась за тебя! Где Руслан?

– Он сел в машину к сыну. У них все должно быть хорошо. А мы возвращаемся, Марго! – воодушевленно отвечает мужчина.

– К..куда?

– Желательно в ростовскую городскую больницу.

Ехать на автомобиле невозможно – толпа перекрывает весь проезд, поэтому подхватив уже обессиленную девушку на руки, Михаил понес ее в обход площади.

Марго теряет счет времени, периодически падая в беспамятство.

А еще ее мучает жажда, рука уже не болит, но под курткой стоит страшная вонь.

Она понимает, что дела ее плохи, ко всему этому у нек возникает сильное желание съесть…мяса…

Лизнув руку Михаила, Марго зажмуривается от удовольствия.

"Какой должно быть он вкусный!"

Она дышит ароматом его кожи – солоноватой, упругой… там бьется пульс и течет горячая кровь…

Они приближаются. Вдали на мосту моргает свет.

"Иду–иду", – ворчит Михаил.

Перехватив поудобнее свою ношу, он ступает на деревянный мост. У поверхности, сгущаясь, рождается туман.

С каждым шагом вокруг появляются странные звуки, незнакомые голоса, обрывки фраз.

Кто–то зовет Михаила, умоляли вернуться.

Стараясь не обращать внимания, он идет слегка покачиваясь. Сил нести Марго практически уже нет.

Голоса все настойчивей просят остановиться и перестать сопротивляться.

Особенно требуют оставить им Марго.

"Ей все равно конец…"

Гул не прекращается ни на минуту, усиливаясь. А туман уже закрывает обзор, едким дымом врывается в легкие через нос, рот, сбивает дыхание.

Марго ворочается в руках. Подтянув ее повыше, он делает еще пару шагов, боясь ее уронить.

На предплечье чувствуется горячее дыхание девушки, а затем ее зубы, вгрызающиеся в мышцы.

– Ничего, Марго, – он только крепче прижимает ее к себе, – Осталось еще немного! – шепчет в макушку любимой. – Я с тобой.

Заскулив, девушка выпускает его руку. Снова укладывает свою голову ему на грудь и успокаивается.

Неожиданно из тумана отделяется фигура, и к ним навстречу идет его капитан. Совсем молодой, каким помнит его Михаил.

– Ты выполнил обещание, Миша! Присмотрел за моей доченькой, – благодарно сиотрит Виктор Семенович.

Забирает с рук Михаила свою дочь, и несет ее совсем легко, как перышко.

Из тумана выходят знакомые пацаны, с кем был в Чечне. Такие родные и улыбчивые. Михаил только позже сообразит, что и они погибли тогда в Грозном вместе с капитаном.

С двух сторон они подхватывают Михаила, и помогают пройти этот мост до конца.

***

– Михаил Игоревич, как вы сегодня себя чувствуете? – спрашивает молодая женщина–врач, осматривая больного.

– Отлично! Когда на выписку?

– Еще несколько обследований и, если все на самом деле отлично, как вы говорите, то уже через пару дней!

Врач уходит, и Михаил берет с тумбочки телефон.

– Алексей, здорова! Дело есть …Ага… Пробей номерочек, желательно с адресом…записывай фамилию…

Постучав, в больничную палату заглядывает медсестра.

– К вам посетитель, Михаил Игоревич. Проходите.

В комнату входит темноволосая красавица.

– Отбой, Леш! Я все уже нашел…

– Здравствуйте, – неуверенно начинает она, – Мы с вами не знакомы…

А Михаил ничего не может сказать, разглядывает свою Марго.

«В жизни она намного прекрасней. А самое главное она здорова…кажется....».

– Что с рукой? – хрипит Михаил осипшим голосом.

Девушка, улыбнувшись, гладит загипсованную руку.

– Сломала при аварии… нашей с вами… Я хотела попросить прощения… – последние слова практически шепчет. Губы девушки дрожат. Она отворачивается, не желая показывать своих слез.

– Все хорошо, Марго… И еще, как я помню, кто–то обещал мне свой телефончик оставить? Или я ошибаюсь?

Маленькая мечта и большие неприятности

Николай Белов

https://vk.com/rabbiman

Часть первая

Прошло уже около часа с того момента, как двери рефрижератора закрылись, отделяя Тома от внешнего мира. Внутри была жуткая холодина. Била дрожь, руки и ноги занемели. Совсем недавно небольшая активность помогала согреться, теперь же Тому, одетому в шорты и футболку, казалось, что стоит ему хоть чуть–чуть пошевелиться, он рассыплется. Том сидел, прижав колени к груди, обняв их.

На потолке была пара ярких ламп, освещавших картину. На крючках висели огромные туши свиней и тело. Труп в смокинге с перерезанным горлом. Тома Йорвела оставили в компании с этой дохлой крысой, чтобы он подумал над тем, где взять денег на выплату долга. Да, он занял не у тех людей. Когда банк не выдал кредит, Том решил обратиться к мексиканской банде и теперь думал, что если найдет деньги, его пустят на тако, а может отправят проституировать.

Ухмыльнувшись своим же мыслям, Том снова вернулся к рассуждениям о том, что же ему теперь делать. Но в голову не шло ничего путного, казалось, что даже мозг замерз. Ресторанчик, который он открыл на взятые деньги, не приносил никакого дохода, не помогли даже сотни часов, проведенные за книгами о бизнесе, а также отличное умение шеф–повара, и одновременно директора, отлично готовить. Да, он собрал команду из нескольких человек, в которых точно был уверен, снял помещение, обставил его как надо, но люди не шли. Когда банда пришла за своей долей, ее просто не было.

Скоро Тому захотелось спать. Он пытался бороться со сном, но бесполезно и, сдавшись, положил подбородок на колени и закрыл глаза. Проснулся от яркого солнечного света. «Пришли.» – подумал Том. Но, что–то здесь было не так. Прислушавшись к своим ощущениям, Том понял, что его руки греет солнце и обдувает легкий ветерок. Пахнет соленой водой, шумящей рядом.

Открыв глаза, он увидел, что сидит на крыльце небольшого деревянного здания в удобнейшем глубоком кресле, метрах в пятистах от него плескалась зеленая вода, а дальше, в нескольких километрах, виднелся покрытый лесом остров. Далеко справа возвышалась красно–белая громада маяка.

«Где я? Сейчас разберемся. Главное, что рядом нет этих muchachos.»

Том встал и осмотрелся, он сидел на крыльце отеля, внутри под крышей был пустующий ресепшн. Зашел внутрь. Постучал по звонку, стоявшему на стойке, никто не отозвался. Решетка для ключей заполнена. Кажется, постояльцев нет, или они все дружно куда–то ушли. На стойке лежала стопка газет и пульт от огромной плазмы, висевшей на стене над решеткой.

Том пощелкал каналы. Ничего. Белый шум. «Да что же это такое?! Странно все здесь.»

Схватив одну из газет он посмотрел в шапку первой страницы: «Carved Rock. 22 July 2020». Карвед Рок. Несколько раз прочитав название, Том напряг все свои извилины, чтобы вспомнить карты и понять, где же этот Карвед находится. Не получилось, то ли из–за того, что его познания в географии были слишком узки и кроме названий нескольких городов в соседних штатах он не помнил больше ничего, то ли из–за того, что такого города не существовало.

Том решил побродить по округе. Пройдя еще метров триста по песчаному пляжу, он вышел на небольшую асфальтированную улочку с ухоженными одноэтажными домами. «И здесь никого.» Не было ни машин, ни людей, ни собак. Даже птицы не пели. При этом все газоны были аккуратно подстрижены, а радующие глаз клумбы выглядели ухоженными. Стало жутко.

Присев на качели, висевшие на дереве, Том закрыл глаза. «Сон! Все сон!» Ударив себя несколько раз по щекам, он подумал, что или это не сон, или ему больше не суждено проснуться. Жгучая боль не помогла очнуться.

Дальше по улице вдоль побережья, Том нашел магазин. Там, как уже и ожидалось, не было никого, зато полки были полны продуктов и хозяйственных принадлежностей. Схватив с одной из полок пачку кукурузных чипсов, он тут же открыл ее, запустил в нее руку и попробовал еду. Вкус был настоящим. Из холодильника Том вытащил бутылку с ежевичной газировкой «Carved Boom» и отпил из нее. Шипучка приятно защипала язык и холодком прокатилась по пищеводу.

Взяв со стены небольшой рюкзак, Том засунул в него несколько шоколадных батончиков, взятые газировку с чипсами и пару бутылок воды. Решил продолжить прогулку. Скоро он вышел на перекресток, дорога слева углублялась в небольшой городок. На одной из улиц он вдруг увидел очень знакомое заведение. Его заведение. С тканевым навесом над входом, столиками на улице и вывеской “Meat it” Рядом с одноэтажным зданием была огромная табличка с надписью «Tom» и стрелкой, указывающей на вход.

Внутри все было как в его кафе. Длинная стойка, за которой стоит шкаф с алкоголем, слева от нее двустворчатая дверь на кухню, два длинных ряда столов с удобными стульчиками и диванами. Зайдя за кассу Том, включил компьютер и попробовал войти в систему под своим паролем. Получилось. «О, так значит это мое кафе, и я здесь хозяин?! Отлично!» В кассе лежал пятнадцать тысяч долларов. Пройдя на кухню, Том заглянул в полные холодильники, решил приготовить себе пару стейков и разогрел плиту.

***

Старенький, поседевший, и основательно полинявший эрдельтерьер с больными ногами, проковылял по пустеющей освещенной улице. У пса была цель. Он знал, что скоро на задний двор одной забегаловки выйдет старый добрый человек и поставит для него миску с объедками. Так и получилось. Когда терьер зашел во двор, то, как всегда, на привычном месте увидел миску с едой, жадно и быстро проглотив ужин и пару раз рыкнув на кота, отирающегося рядом, он подошел к мусорным бакам у решетки забора, забился между ними и уснул.

Ему было уже много собачьих лет и в эту ночь сердце эрдельтерьера перестало биться.

Когда пес проснулся, был уже жаркий день. Отряхнувшись и потянувшись, он принюхался. Пахло едой. Терьер пошел на запах. Места были совсем незнакомыми и впервые за долгое время он не слышал от людей неодобрительных окриков в свою сторону. Людей не было. А еще его ноги не болели. Он чувствовал себя бодрым и сильным, как много лет назад.

Дойдя до небольшого кафе, пес уселся у задней двери и стал ждать. В животе урчало и он думал, что вот–вот выйдет добрый человек. Но тот не шел. Тогда пес обошел кафе, заглянул за угол, увидел веранду и человека на ней, тот развалился на кресле с бутылкой пива в руках, а перед ним на тарелках лежали два стейка. Облизнувшись, терьер подошел почти к самому входу на веранду.

***

Том заметил молодого эрдельтерьера, опасливо подходящего к нему. И обрадовался хоть какой–то компании.

–Хэй, малыш, ты откуда здесь?! Все собаки попадают в рай, да? О, я знаю за чем ты пришел. – Сказал Том и, убрав с одного из стейков веточку розмарина, поставил тарелку с ним у входа на веранду.

Пес, не веря такой щедрости, аккуратно подошел к тарелке, схватил зубами мясо и отбежал на несколько метров.

Прожевав свою порцию, терьер стал наблюдать за человеком. Кажется, тот не собирался никуда уходить. Он медленно потягивал пиво и жевал мясо. Пес понял, что сейчас это единственный человек, который может его накормить и решил держаться к нему поближе.

Закончив трапезу, Том сел на крыльцо веранды, посмотрел на пса и ни на что не надеясь похлопал себя по колену.

Пес, вспомнив времена, когда у него еще был хозяин, тихими шажками подошел к человеку и положил голову ему на колено.

Том потрепал терьера за ухом.

–Как бы тебя назвать? – Задумался на несколько секунд. – Будешь Джимом.

Часть вторая

Карвед оказался отличным городком. Правда очень странным. Окрестив его местным Сайлент Хиллом, Том отправился гулять по нему, а Джим вместе с ним. В ветеринарном магазине Том нашел ошейник с нужной кличкой и на всякий случай взял поводок, который тут же засунул в свой рюкзак, ведь он был пока не нужен, Джим постоянно следовал рядом.

После обеда Том решил осмотреть местность с высоты. Еще вчера он заметил колесо обозрения, но весь вечер и ночь провел у своего кафе, там же и уснул на удобном диване. Джим, помня о временах, когда у него был хозяин, остался ночевать у входа.

В парке с колесом было уютно. Идеально подстриженные газоны и чистые асфальтированные дорожки, фургончики с мороженым и хот–догами, палатки с тирами разного рода и призами в виде игрушек. Остановившись у одной такой палатки Том покидал мячи в банки и с его количеством очков выиграл бы только маленького плюшевого муравья. Взяв один из мячей, Том посмотрел на Джима, тот завилял хвостом.

–Эй, малыш, хочешь поиграть?!

Терьер только сильнее замахал хвостом. Том, приложив все силы, бросил мяч в сторону одного из газонов. Джим сорвался с места и побежал за мячом. Они так часто играли с хозяином. А этот человек неплох.

Потратив полчаса на игру в мяч, Том решил все же заняться делом. Подойдя к колесу, он зашел в рубку управления, на стене висела инструкция, всего–то опустить рубильник и нажать несколько кнопок. Не издав ни звука, колесо стало медленно вращаться.

Когда Том занял одну из кабинок, пес остался рядом с колесом. За десять минут кабинка достигла вершины колеса и человеку открылся прекрасный вид. Небольшой пригород с одноэтажными домами, песчаный берег, тянущийся на многие километры, высокий маяк, по зеленой воде плавает белый паром. Главная дорога вела к мосту в большой сверкающий город вдалеке с одной стороны, а с другой уходила в неизвестность, в той стороне были видны поля и лиственные леса, а далеко–далеко горы с белыми шапками.

– Город. Интересно, он такой же пустой? Это точно нужно проверить.

Том услышал выстрелы недалеко и вжал голову в плечи. Он здесь не один. В кого же стреляли? Нужно проверить ближайшие дома. Люди же не настолько психи, чтобы стрелять друг в друга в таком городе, а странностей здесь точно хватает. Возможно, одну из таких странностей и пристрелили сейчас.

Дождавшись, когда его кабинка наконец–то опустится, Том выпрыгнул и быстрыми шагами пошел из парка, пес за ним. Он обежал несколько домов, все они были идеально обустроены, но вот телефонов в них не было. Были компьютеры, но проверять наличие интернета сейчас не было времени. Нужно было найти стрелявшего. Вскоре тома постигло разочарование. В одном из домов он нашел только теплые гильзы на полу. Не было ни стрелявшего, ни того, в кого стреляли. Устало осев на одном из диванов, Том ушел в свои мысли. Как долго ему еще придется быть здесь одному? Если стрелок сбежал и он только один, они могут и не встретиться. Может быть он проведет в этом городе еще недели или месяцы, если город тоже окажется пустым, будет совсем печально. Как бы все ни было здесь хорошо обустроено, нужно выбираться. А как? Непонятно. Как минимум стоит съездить в этот город, который за мостом. Дальше будем действовать исходя из ситуации.

Джим снаружи залаял. Очнувшись от своих мыслей, Том резко встал с дивана и выбежал на улицу. Никого. И пес успокоился.

–Да что же это такое?! – вскрикнул Том и пнул пластиковый стул, стоящий на крыльце.

Джим вздрогнул и рыкнул.

Вернувшись в дом, Том решил попытать счастье, сев за компьютер. Когда он запустил его, значок подключения к интернету показывал, что ему ничего не светит. Но тут случилась очередная странность. Программа с чатом сама запустилась, а на экране появилось сообщение.

– Привет.

– Привет. – написал Том. Сообщение отправилось, хотя подключения к интернету не было. – Кто ты?

– Разве это так важно? Это знание тебе ничего не даст. Ответь лучше на мой вопрос. Кто ты? Мне можешь не отвечать. Ответь себе. У тебя есть целая прорва времени, чтобы подумать над этим.

– Я здесь именно для этого?

– Ты здесь потому что этого захотел я. Намечается неплохая игра и ты один из игроков. Представим, что я всемогущ и мне стало скучно. Почему бы не посмотреть зрелище. Вы же, люди, тоже их любите. А вот у тебя скоро точно не будет времени скучать.

–Я по-твоему клоун?

–По-моему ты тот человек, который замерзает в холодильнике рядом с трупом и кто знает, что с тобой случится, когда за тобой придут те самые ребята. Развлекайся и развлекай меня, пока у тебя еще есть шанс.

–А не пошел бы ты нахер?

–А ты смешной. Ты же, скорее всего, уже понимаешь, что меня не стоит раздражать. Сейчас продемонстрирую. – Правую руку Тома пронзила острая боль. Он скорчился и схватился за нее. – Болит, да?

–Иди – Снова боль.

–Не пойду. Заканчивай, я могу сделать с тобой все, что захочу. – Компьютер сам выключился, а Том остался сидеть на стуле, пялясь на свою руку, боль в которой понемногу стихала.

«Кажется, я схожу с ума».

Вернувшись в кафе, Том поужинал. Его накрыла тоска. Найдя на компьютере плейлист с джазом, который всегда играл в его заведении, он врубил его на полную громкость. Достал из холодильника под стойкой бутылку виски и ходил по залу, выпивая, и подпевая знакомым песням.

Часть третья

Написано в соавторстве с Еленой Лапуховской

Джонатан понял, что оставаться на обрыве не стоит. Возможно, его страх идет за ним. Головная боль так и не прекращалась, ему нужно было укрытие. Он пошел в неизвестном направлении через туман. Крик в голове не прекращался, боль то усиливалась, то прекращалась и это сильно отвлекало. Шел осторожно, боялся, что увидит отражение. Джонатану бы сейчас не помешало спокойствие, он очень устал, каждый шаг и шорох, заставляли его оборачиваться. Дойдя до местности, где начинался густой лес, услышал лай собаки. Встал и начал прислушиваться.

Звук отдавался эхом, но Джонатан понял, что ему надо выбраться, если есть гавканье, то, значит, там выход. Побежал влево, и не ошибся. Туман начал рассеиваться, человек увидел солнечный свет и лай собаки уже был близко. Выбежав на небольшую улицу, заметил табличку с надписью «Tom» и рядом забегаловку с вывеской «Meat it». Собака, которая там находилась, подбежала к Джонатану.

Из двери кафе вышел человек в поварском фартуке и колпаке, заметив Джонатана замер, улыбнулся, хлопнул в ладоши и сказал:

– Слава богам, я не один!

Джонатан взялся руками за голову, из–за боли, он не обратил внимание на мужчину. Лай собаки усиливал боль.

– Замолчи! Уйди из моей головы! – прокричал молодой человек.

– Джим, тихо! – приказал мужчина собаке. Пес затих.

Джонатан только после крика начал осматриваться, теперь он увидел человека прямо перед собой.

– Вы живой? – спросил Джонатан.

– Живой. Я – Том, – ответил собеседник и протянул руку.

–Просто подумал, что меня преследуют кошмары. Мое имя Джонатан, – ответил он и пожал протянутую руку.

– Выглядишь бледным. Ты здоров? Кажется, тебя совсем придавило этим местом.

– Не здоров, у меня болит голова, а еще крик, но сейчас он стал тише. Мне надо заглушить боль, есть алкоголь?

– О, целая стойка. Милости прошу, в мое кафе, – ответил Том с пригласительным жестом.

Джим улегся на веранде. Джонатан погладил пса и зашел внутрь заведения, увидев барную стойку, сел на высокий стул.

– Наливай.

Том зашел за стойку, нагнулся и открыл холодильник.

– Виски, джин, джин–тоник, водка, чача? Что?

– Виски со льдом.

Том взял со стойки стаканы, сыпанул в них льда и разлил напиток. Один стакан протянул Джонатану.

– Давно ты в этом месте? – спросил Джонатан и выпил стакан залпом.

– Два дня. Ты видел здесь людей? Ко мне пришел только пес.

– Я видел только мертвую девушку внутри зеркала, – он услышал, как собака начала поскуливать. – Как зовут пса?

– Джим. Знаешь, не верь своим глазам. Мертвые не появляются в зеркалах. Это все стресс, – ответил Том, похлопав Джонатана по плечу.

– Ты видел здесь что-нибудь странное? Я когда убегал, увидел паром и мост вдалеке. Подумал, что это мое спасение.

– Вчера был на колесе обозрения, здесь неподалеку и полез на него. Видел полицейский участок, паром и мост.

– Значит, надо добраться до моста.

– Давай сначала заглянем в полицейский участок. Может быть, найдем что–нибудь интересное, и там должна быть карта, она точно нам нужна.

– Отличная идея.

***

Двое с собакой добрались до полицейского участка. Вход был не заперт. Внутри пусто. Справа от входа на стене была доска с надписью "Разыскиваются", но фотографий на них не было. Казалось, что здесь никогда не было людей. Слева от входа было стекло, за которым находился стол дежурного с телефонами. Дальше, по узкому коридору располагался свободный офис с рабочими местами. На столах лежали различные папки и бумаги без надписей. На дальней стене висела большая подробная карта, Том прихватил ее.

Около дальней стены была дверь с надписью “Arsenal”. За дверью стояли шкафчики с оружием и патронами. Пистолеты, штурмовые винтовки, резиновые и настоящие пули.

Когда вошли в арсенал, пес заволновался, завилял хвостом и подбежал к ближайшему шкафу, стараясь засунуть нос между ним и стеной. Он рычал и сопел.

–Джим, что ты там нашел? Отойди–ка, – сказал Том, оттесняя собаку. Он заглянул в щель между шкафом и стеной, обнаружил картонную папку. Затем встал, схватился за края шкафа и отодвинул его.

На папке были следы крови.

– Джонатан, смотри, что я нашел, – молодой человек подошел к знакомому.

– Дело №232 "Паром". Открывай ее, давай посмотрим, что с этим паромом не так. Не зря эта папка находится в полицейском участке.

В папке они нашли всего несколько листов. Показания свидетелей и отчет детектива:

«Скот Айван.

1 июня 1998.

Отдел охраны общественного порядка Карвед Рок.

В течение прошедшего года в участок поступило множество обращений о странностях, происходящих на пароме. Были собраны доказательства от физических лиц, которые утверждали, что на пароме были слышны крики в машинном отделении. Самым распространенным на территории парома является прыжок в воду. Зарегистрировано пять таких случаев.

При этом лица, привлеченные к уголовной ответственности, в связи с происшествиями на пароме, свою вину отрицают. Была проведена проверка отделом охраны общественного порядка, но нарушений выявлено не было.

Все люди, которые приходили в участок с жалобами на паром, были направлены на психологическое обследование в диспансер».

– Ого, интересно. У многих было помутнение рассудка. И у всех в одном месте. Теперь я точно не пойду на этот паром, – сказал Том, дочитав отчет.

– Странное место. Как и сам пригород, думаешь, мы сможем выбраться отсюда?

– Конечно! Даже если тебя проглотили, у тебя есть два выхода.

– Слушай, давай захватим с собой винтовки? Знаю, что снаружи есть что–то необычное. Я это видел своими глазами. Если мы выйдем туда, то нам надо быть готовыми к опасности.

– Хорошо. Ты стрелять умеешь? Я нет.

– Да, в армии научили.

– Тогда хватай винтовку и пойдем. Здесь есть гараж, а в нем скорее всего, машины. Мост огромный, пешком очень долго придется идти.

Джонатан подошел к шкафу с оружием, взял винтовку патроны и несколько обойм. Хотел сразу зарядить, но подумал, что у него еще будет на это время в машине.

Осмотрев все ящики участка в поиске ключей от автомобиля, они нашли их в столе дежурного.

Сориентировавшись по карте, поехали через пустой пригород в сторону моста. Джонатан наполнил обоймы патронами. Они поднялись по въезду, ведущему на мост, и остановились. Их ждали. Всю трассу перегородили легковушки, мужчины с винтовками и пистолетами, явно мексиканцы, стояли рядом с машинами. Среди этого всего, казалось, совершенно не к месту, на дорожном полотне пригрелся кот.

– Джонатан, видишь тех, явно неместных ребят? Вон тот коротышка, рядом с черной импалой – главарь банды, которой я задолжал. При последней встрече он оставил меня мерзнуть в холодильнике рядом с трупом такого же должника. Не представляю, как они меня нашли.

– Да, Том, очень тебе повезло так вляпаться.

Джим, до этого спокойно сидевший на заднем сидении, увидев кота, занервничал. Он смотрел в окно и злобно рычал.

Из толпы вышел один мексиканец и без оружия направился в сторону машины, Том понял, что тот хочет поговорить. Драка уже заранее была проиграна, а дипломатия и пятнадцать штук баксов, лежащих в кассе забегаловки, могли отсрочить его смерть.

Том собрался с мыслями, выдохнул, открыл дверь и вышел. В это время Джим забрался сначала на водительское сидение, затем выбежал из машины, и направился в сторону кота.

– Джим, стой! – крикнул Том. Бесполезно. Пес уже мчался вперед, будто узрел кровного врага. Кот, увидев собаку, резко встал и побежал к съезду с моста.

Когда животные скрылись, картина на дороге изменилась. Машины и люди, которые загородили мост, приобрели расплывчатые очертания, а потом и вовсе исчезли.

Сев в машину, Том вздохнул и проговорил:

– Ты видел? Что здесь, черт возьми, происходит?

– Я предупреждал об этом. Что происходит, сам не понимаю, но кажется, наши страхи в этом месте оживают.

–Тогда поехали прочь из этого пригорода, – Том нажал на газ.

Скрип шин было слышно в салоне. Том ехал быстро, Джонатан даже пристегнулся.

– Том, можешь ехать медленней?

– Нет! Я хочу поскорее свалить отсюда. Не переживай, водить машину я умею, – ответил Том и посмотрел на Джонатана.

– Стой! – закричал тот, увидев на дороге мужчину.

Но было поздно. Человека сбили. Том не справился с управлением, машину занесло, пробив ограждение моста, она полетела вниз в воду.

Сев в машину, Том вздохнул и проговорил:

– Ты видел? Что здесь, черт возьми, происходит?

– Я предупреждал об этом. Что происходит, сам не понимаю, но кажется, наши страхи в этом месте оживают.

– Тогда поехали прочь из этого пригорода, – Том нажал на газ.

Скрип шин было слышно в салоне. Том ехал быстро, Джонатан даже пристегнулся.

– Том, можешь ехать медленней?

– Нет! Я хочу поскорее свалить отсюда. Не переживай, водить машину я умею, – ответил Том и посмотрел на Джонатана.

– Стой! – закричал тот, увидев на дороге мужчину.

Том нажал на тормоз. Машина остановилась. Мужчина стоял на мосту, будто ждал их. Приладив винтовку к плечу, он открыл огонь.

Сев в машину, Том вздохнул и проговорил:

– Ты видел? Что здесь, черт возьми, происходит?

– Я предупреждал об этом. Что происходит, сам не понимаю, но кажется, наши страхи в этом месте оживают.

– Тогда поехали прочь из этого пригорода, – Том нажал на газ.

Скрип шин было слышно в салоне. Том ехал быстро, Джонатан даже пристегнулся.

– Том, можешь ехать медленней?

– Нет! Я хочу поскорее свалить отсюда. Не переживай, водить машину я умею, – ответил Том и остановился. – Это уже было, помнишь?

– Я кричу слово «Стой», потому что нам преграждают выезд чуть дальше.

– А потом мы умираем.

– Все по кругу, нас не выпускают.

– Попробуем поехать по другой полосе? Надеюсь, получиться выбраться.

– Поехали.

Вырулив на встречную дорогу, Том погнал машину по ней. Проехав то место, на котором у них случались неприятности, он обрадовался. Но впереди заметил то, чего на мосту совсем не должно быть. Огромную стену, перегородившую все полотно. Красными буквами на ней было написано: “NO EXIT”.

Том остановил машину.

– Какого черта?! – воскликнул он, осматривая стену.

– Я как будто знал, что мы не сможем выбраться из этого места. Оно слишком странное. Разворачивайся.

Часть четвертая.

Том никак не отреагировал на слова своего нового знакомого. Он завис. «Выхода нет. Да, этот создатель игры решил подшутить надо мной. Хочет, чтобы я сплясал перед ним. Ну что же, вот я с грустной миной. Я не игрушка, не пешка или марионетка»! Джонатан вышел из машины и просто исчез. Том вышел, обошел седан вокруг, будто надеясь увидеть нового знакомого. Не помогло. «Даже Джим сбежал»!

– Ты мне хотя бы собаку верни! – Прокричал Том в пустоту. Ответа не было.

Сев в машину Том со злости хлопнул дверью, пристегнулся, взялся за руль и уставился на стену. Посидел, подумал, успокоился. Завел двигатель, схватив винтовку выбрался из машины, приладил оружие так, чтобы приклад давил на педаль газа и отскочил. Машина тронулась с места.

«Вот они, плюсы автоматической коробки передач».

Набрав скорость, машина врезалась в стену, которой ничего не сделалось.

– Проклятье!

В расстроенных чувствах Том отправился по мосту обратно. В самом начале его встретил Джим.

– Спасибо. – Пробормотал Том, сел прямо на асфальт и обнял пса. Тот принимал все благосклонно. – Ну что, Джим, будем тут с тобой жить одни. Как в том самом романе у Ричарда Мэтисона. Единственный знакомый был, и тот пропал. Надеюсь, у него все будет хорошо. – Отпустив собаку, Том лег на газон рядом с дорогой и уставился в небо. Терьер лизнул его в щеку и устроился рядом.

– А знаешь, здесь тоже неплохо. Золотая клетка. У меня даже свое кафе есть. Только вот

это все совсем не радует без людей. Я животное социальное и сейчас бы с удовольствием приготовил карбонару кому–то кроме тебя и себя. – Том надолго задумался.

– Как там сказал этот засранец? Скоро у меня не будет времени на то, чтобы скучать и это все игра. Что же, кажется, придется играть. Но мы же с тобой не пальцем деланы? И точно выиграем. Слышишь, мы выиграем! – Закричал Том. Только крик не помог. Стало еще тоскливее, а на глаза навернулись слезы. – А что случится, если я отсюда не выберусь? Я ведь больше никогда не увижу родителей. Понимаешь? Не встречусь с младшим и не прочитаю ему пару нотаций, не женюсь на Джейн и не стану отцом. Не решу проблемы с бандой и не буду владельцем минимум трех ресторанчиков. Ничего не будет. Понимаешь? Ни-че-го. – Том сел и расплакался, как маленький ребенок. Сидя на газоне, он кулаками вытирал слезы. Скоро стало легче.

«Так. Хватит сидеть на одном месте. Нужно сделать хоть что–то. Что у меня лучше всего получается? Брать ответственность за других на себя. Принимать глупые решения. Готовить. Точно готовить. О, я развлеку этого засранца»!

Вернувшись в кафе, Том поставил разогреваться плиты и печи, надел поварской колпак и фартук и начал готовить, взялся сразу за несколько блюд. Сегодня он устроит пир. Иногда Том прерывался для того, чтобы выбежать из кухни, просунуть голову в окно выдачи и прокричать очередной заказ якобы от посетителя. Когда силы его были на исходе, он как раз заканчивал запекать последнюю партию куриных грудок со специями.

Выбежав с жаркой кухни, он достал из холодильника под стойкой лимонад и напился

вдоволь. Сел на стул, уставился в пол. Том устал настолько, что даже не обратил внимания на лай пса и человека, вошедшего в кафе.

–Добрый день. Вы открыты?

–Что? – не поднимая голову спросил Том. Затем встряхнулся и посмотрел на гостя. Его лицо озарила улыбка. – О, добро пожаловать в Meat it.

–И что же сегодня в меню? – Прибывший тоже улыбался во весь рот. Облачен он был в черную сутану.

–Несколько видов яичницы с мясом, овощами и просто без всего, куриные грудки со специями, куриный суп, опять с овощами, а в качестве гарнира кус–кус.

Играя в одну игру, Том решил присоединиться ко второй.

–Тогда мне, пожалуйста, супчик и пару грудок с… Как вы сказали?

–Кус–кус.

–С кус–кусом.

–Занимайте свободный столик, я сейчас все сделаю. Переодевшись в служебном помещении в форму официанта Том, вынес поднос с едой.

–Что будете пить? Крепкий алкоголь, газировка, вода?

Человек задумался на несколько секунд.

–Просто воду.

Том принес посетителю холодной минералки, отошел и уселся за стойку. Тот, кажется, тоже принял правила игры и не обращал никакого внимания на официанта. Закончив трапезу, он вытер губы салфеткой, подошел к Тому и уже с полной серьезностью протянул тому руку.

–Каллагэн.

–Том.

–А ты отлично готовишь.

–Да. Не зря шеф–повар.

–И давно ты здесь?

–Уже три дня. Вы второй человек, который мне попался.

–О, а вы для меня первый.

Пес снаружи снова залаял. Раздался женский крик. Мужчины выбежали из здания.

На улице, вытянув руки вперед, будто готовясь к прыжку пса, стояла низенькая темноволосая девушка.

–Джим, хватит! – Пес замолчал и улегся на асфальт.

–Спасибо, я думала, что он бросится. – обрадовалась девушка, опуская руки.

–Добро пожаловать в странный мир и пока что единственное людное место в нем. – Приветствовал Том.

Девушка осторожно прошла мимо Джима, взошла на веранду и встала напротив мужчин.

–Алиса. – Сказала она, протянув руку.

Они представились. Отец Каллагэн пожал протянутую руку, а Том, отставив правую ногу далеко назад, поклонился и поцеловал. Девушка хихикнула.

–Вы бы могли быть новой героиней Кэрролла в сказке «Алиса черт его знает где». – Сказал хозяин заведения.

Девушка оказалась гидом. На одной из экскурсий водителю автобуса стало плохо, и они полетели с горного серпантина. Теперь непонятно, жива она, или нет.

Том врубил уличные колонки на максимум. Город наполнялся. К вечеру еще десять человек пришли в кафе. Все они занимали свободные столики, делились тем, что с ними случилось, пили, танцевали, подпевали. Некоторые из них провели недели в пригороде и, как говорили, не раз проходили мимо этого места, но такого кафе здесь точно не было.

Глубоким вечером люди разошлись, они заняли дома рядом с кафе. Населенная получилась улочка. Том, понял, что хозяев у этих домов нет и тоже выбрал себе один, прямо напротив заведения.

Часть пятая

Утром Том проснулся от звука рубанка где-то рядом. Удивившись, он покопался в шкафу, оделся, странно, что вещи идеально подошли, и вышел из дома. На соседней лужайке отец Каллагэн, одетый в простую белую рубашку с коротким рукавом и шорты, что–то сосредоточенно строгал.

Сквозь рубашку были видны тонкие длинные шрамы на его спине.

Из соседних домов тоже выглядывали люди.

– Отец. – Крикнул Том. Рубанок затих. – Чем вы заняты в такую рань?

– Бродя по округе ты заметил, чего здесь нет?

– Разве что спа-салона.

– Здесь нет церкви и этот дом я как раз собираюсь превратить нее. И пусть символ не первостепенен, его вид на стенке чердака даст всем понять, что это за здание.

– По-вашему здесь будет кто–то кроме нас? – несмотря на то, что совсем недавно он был в компании только пса, Том слабо верил, что здесь может появиться кто–то еще.

– Ночью я слышал далекие выстрелы, а это значит, что здесь уже кто–то есть. А если есть люди, есть и потребность в вере.

–И что же, вы будете проводником заблудших овец вроде нас? – Том допускал существование бога, но не был поклонником религии. А после того, как ему открылась сущность, играющая с людьми, тем более. Если это и был бог, Том не хотел возносить ему молитвы.

–Я дам людям то, что им нужно. Для них вера будет спасением. Кто–то из людей умер по дороге сюда, кто–то при смерти. У всех ушла земля из–под ног. И теперь бог, в которого они верили, или начали верить после такого – священник развел руки – может помочь им не сойти с ума. Вера во что–то поможет им жить дальше, пусть даже и здесь. Кто сказал, что между землей и небом только один уровень? Поверь мне, именно сейчас многие подумают о спасении души и им будет нужно такое привычное место, как церковь. Я буду готов их выслушать и отпустить грехи, помогу сбросить с плеч груз и избавиться от хотя бы одной проблемы. Не хочешь называть меня отцом, называй психологом.

Том задумался.

– Да, отец, возможно, вы правы.

Через несколько часов крест был готов и выкрашен темно–коричневой краской. А к вечеру повешен на стену чердака.

Тем же утром, Том открыл свое заведение и приготовил завтрак на всех прибывших вчера. Ему дела позволяли отвлечься от всего этого. Лучше даже не задумываться, что случилось и что ждет впереди, а сосредоточиться только на яйцах и беконе. Не знать, вернешься ли ты домой, а со всем доступным вниманием нарезать лук полукольцами.

Только проснувшиеся люди из ближайших домов уже приходили в кафе. Они разделились на несколько групп по двое–трое, но среди них было и одиночки. Кто–то оставлял после себя пару баксов, которые тут же отправлялись в кассу, некоторые сидели, жутко краснея и посматривая в большое окно, но все равно наворачивая завтрак, а кто–то принимал все как должное, громко смеялся, ел и не оставлял после себя ни цента.

Ближе к обеду случилось кое–что интересное. Тогда почти все сидели в доме Тома и старались хоть как–то отвлечься, не прибегая к алкоголю. Играли в карты, болтали, слушали музыку, читали. Один из жителей притащил из детского магазина, находящегося недалеко, настольный футбол. Это было замечательной идеей. Только несколько одиночек сидели по своим уже домам. Первой к Тому пришли Алиса и отец, за ними подтянулись и другие.

По улице проехали две черных машины. Они остановились около забегаловки. Из машин вышли шестеро, только по одному их виду можно было сказать, что они собираются наводить тут свои порядки. Черные куртки, и такие же джинсы, важные лица, у двоих в руках биты, а у одного блондина рядом с грудью висит кобура, в которой пистолет. Почти все они были молоды, может чуть старше 20, только здоровяку с бородой на вид было уже за сорок.

Джим, сидевший у дома, бешено залаял на них, но никто даже не обернулся. Парень с пистолетом под боком взбежал на веранду и дернул закрытую дверь.

– Кажется, здесь никого. – Он махнул рукой одному из ребят, тот кинул ему биту. Когда парень замахивался, чтобы разбить дверь, Том выбежал из дома и крикнул:

– Эй, это мое кафе!

Блондин обернулся.

– Правда? Тогда, если это твое заведение, может быть ты нам за него заплатишь? А потом будешь платить каждый месяц только за то, что с ним ничего не случается.

– А может быть вы пойдете к черту?!

Остальные приехавшие следили за перепалкой.

– Что ты сказал? Ребята, научим его хорошим манерам?!

Вся шестерка пошла через улицу. Том не двинулся с места. Он знал, что сейчас должен отстоять свое небольшое заведение, а еще помнил, что в доме за его спиной сидят восемь человек. Из них трое женщин.

Толпа подходила, пес лаял все злее, но с каждым шагом чужих людей сильнее прижимался к стенке.

Дальше все произошло в считанные секунды

Уже на газоне рядом с домом один из ребят замахнулся на Джима кулаком, тогда пес бросился на него, стараясь ухватить зубами руку, у него это почти получилось, парень, увидев рассвирепевшую псину, бросился наутек. Джим побежал за ним. В ту же секунду главарь бандитов достал пистолет из кобуры и стал целиться в бегущего пса. Том, не задумываясь, среагировал мгновенно, спрыгнув с крыльца, он двумя руками ударил подростка по запястьям, дуло пистолета опустилось в землю, прогремел выстрел. Затем Том сделал захват, крепко обняв его сзади, он не давал главарю шевелиться. Трое мужчин выскочили из дома и вступили в драку. Один из них был настолько агрессивен, что за несколько секунд захватил и сломал руку одному из подростков, а затем тут же принялся за следующего. Отец схватился в борьбе с самым старшим, получив здоровенным кулачищем по лицу, он чуть не потерял сознание, но выстоял и нанес ответный удар, прямо в переносицу, которая теперь была сломана. Здоровяку пришлось тут же отступить. Третий, выскочивший из дома получил битой по ноге, она противно хрустнула, и человек упал, перевернулся на спину и здоровой ногой нанес удар в пах обидчику, тот выронил биту, скорчился, прижимая руки к месту удара и осел на землю. Том же все это время удерживал главаря. Агрессивный мужчина, обезвредивший уже второго подростка, сильно стукнув того по голове и повалив его на землю, выхватил из рук главаря пистолет и уже нацелился на него.

–Хватит! – чуть не плача закричал блондин. – Это ваше место.

Все успокоилось. Пораженные налетчики сели в машины и уехали, а оставшиеся люди, уже обосновавшиеся здесь, радовались. Только двое мужчин, оставшихся в доме во время заварушки, выглядели как натянутые струны. Но на них никто не смотрел, и никто не судил.

После драки Тома сильно затрясло. Алиса все же налила ему немного джина из холодильника. Вскоре он успокоился, сказал всем спасибо, и они продолжили игры.

Часть шестая

В день драки Джим вернулся к дому с кровью на морде. Заволновавшийся Том и еще пара человек обошли территорию недалеко от кафе, но так и не нашли ни крови, ни подростка, за которым гнался Джим. Кажется, он все же ушел.

Баду, которому сломали ногу, наложили гипс, в пригороде была небольшая больница.

Вечером того же дня отец Каллагэн прошел по домам и созвал всех. В гостиной импровизированной церкви стояли стулья и диван, места хватало всем. Это было первое собрание общины. Именно на нем пришедшие и уже осевшие люди высказались за то, что нужно держаться вместе. Когда решали вопрос об обороне, Том предложил съездить в полицейский участок за оружием.

Во время поездки по пригороду Том был немного удивлен количеству людей. То тут, то там из окон выглядывали люди, заслышав звук мотора, но, удовлетворив любопытство, задергивали шторы, кто–то гулял по улицам, один человек даже голосовал на обочине, но Том не остановился. «Выглядит он отлично и ему точно не нужна помощь. Не буду сажать в машину кого попало». С ним ехал Арнольд, один из прибывших. У полицейского участка они увидели машину.

– В прошлый раз ее здесь не было. Давай немного подождем, не хочется соваться туда, есть возможность нарваться на пулю, больничка уже не поможет. – предложил Том.

– Согласен, если там кто–то есть, он скоро выйдет.

Через пять минут из дверей главного входа вышли трое. Двое из них еле–еле тащили тяжелую сумку, третий же шел с винтовками на плечах. Заметив чужую машину, он скорчил рожу, и показал водителю неприличный жест. Люди сели в машину и уехали. Они не оставили в арсенале ничего. В тот день у группы появилась только одна винтовка и несколько обойм, которые совсем недавно Том оставил в разбитой машине.

Скоро община перекрыла машинами с сигнализацией все подъезды к улице с кафе. Авто стояли так плотно, что пробраться можно было только забравшись на их крышу. Из домов, прилегающих к въездам, они вытащили все то, что может пригодиться и заколотили двери и окна. Некоторые места, вроде промежутков между домами, в которые не поместится машина, были перекрыты шкафами и досками.

В один из дней, когда Том готовил обед на всех, он подумал: «Что–то не так». А не так было то, что одна из полок в холодильнике была почти пуста. Такого раньше не было. Каждое утро появлялась свежая еда.

– Так. – Сказал он вслух разволновавшись. Закрыл и открыл дверцу, будто могло что–то поменяться, успокоился, достал продукты и начал готовить. Теперь на кухне у него было 2 помощника.

Когда все было готово, Том вышел в зал заведения, в котором уже ждали обеда другие и сообщил о том, что на этот раз продукты не восстановились. Люди отреагировали спокойно. Пусть все и привыкли, никто не ждал, что счастье продлится вечно.

После обеда все собрались в церкви и думали что делать. В первую очередь было принято решение выращивать еду самостоятельно. Недалеко от их кафе был хозяйственный магазин, в котором были семена, удобрения и садовый инструмент. Так как побережье было совсем рядом, еще одним источником еды должен был стать океан. Нужно осмотреть побережье на наличие съедобных водорослей. Можно было ловить крабов, которые то и дело выползали на берег, еще не запуганные людьми. Также можно было рыбачить на простые удочки. К сожалению, лодок в этом месте не было.

Прошла неделя. Большинство семян были посажены. Газоны рядом с домом превратились в небольшие грядки. Часть пакетов с семенами были оставлены на черный день. Удочки сделаны. Всю еду из соседних домов принесли в кафе. Есть можно было только там и только в определенное время. Том и двое его помощников продолжали готовить и всегда были самыми сытыми, ведь соблазн засунуть очередной кусочек поджаренного мяса, в рот, или съесть пару овощей, был очень велик.

Не все были довольны таким положением дел. Как–то на рыбалке, когда у одного человека сорвалась с крючка очередная рыба он разозлился, плюнул и спросил:

– Ты доволен всем этим?

– А всем, это чем?

– Да всем! Начиная от еды и заканчивая работой. Как же хорошо было, чуть раньше.

Том, конечно, тоже не был в восторге от всего того, что творилось вокруг, но ему никто не предоставил достойного выбора. Можно было только уйти или остаться.

– Ты можешь что–то предложить?

Собеседник злобно посмотрел на Тома. Предложений не было.

В один из вечеров перед привычной проповедью все увидели, что отец Каллагэн занял место на одном из стульев, а в центре гостиной стоял тихий и худой Джозеф. Ему было где–то около сорока, разведен, работал бухгалтером в одной небольшой фирме. Когда он начал, люди несколько минут не понимали, что происходит. Говорил Джозеф очень тихо и всем пришлось затихнуть для того, чтобы услышать его. Тут один из тех, кто сидел ближе к Джозефу расхохотался. Бухгалтер сначала замолк и подождав, когда человек отсмеется продолжил, но уже громче. Он читал стендап. Самый простой, который вы бы могли слышать, но людям была нужна не только вера. Когда Джозеф закончил, его место заняла Анна. Прочитав на память несколько стихов, она получила дозу аплодисментов и улыбок, а затем довольная уселась на свое место. Потом кто-то спел «А-капелла». Эти люди давно не улыбались, но в тот вечер у них все было хорошо.

После того как все закончилось, Сэм попросил отца о личном разговоре. Они ушли на второй этаж и только глубокой ночью Том услышал, как хлопнула дверь соседнего дома.

Часть 7

На следующий день после разговора с Каллагэном Сэм не появился на завтраке и обеде. Одна из девушек пошла проверить его и нашла того повесившимся.

– Херовый из тебя психолог. – Сказал Том отцу, когда они, сняв тело, вышли из дома.

– Я не думал, что он так поступит. Сэм исповедался мне. Я несколько часов слушал историю его жизни. У него не было причин так поступать.

– Отец, посмотрите вокруг, все это одна большая причина. Знаете, настанет день, и мы сначала все перегрыземся, а затем подохнем все от голода.

– Даже в те дни буду думать, что бог от нас не отвернулся. Может быть это будет очередным моим испытанием веры. В прошлой жизни, оставшейся за границей этого мира, я не смог пройти его.

– Вам нечего стыдиться, отец. Если вы задались парой вопросов и вдруг поняли, что где–то есть нестыковки, почему бы не отвергнуть теорию.

– Том. – Каллагэн замолчал, подбирая слова. – Религия – не просто теория. Когда ты кладешь часть своей жизни на алтарь, больно потом разочаровываться.

– Так вы снова хотите разочароваться? Чем отличается то, что вы делали в том мире, от того, что вы делаете сейчас. Вы думаете, что если пройдете очередное испытание и не измените своим взглядам, то сможете приблизиться к тому, в кого верите? Сможете постигнуть его замысел? Узнать смысл жизни? Знаете, я общался с местным богом, и он оказался тем еще скотом. И что ему нужно? Он хочет развлечься.

– Тогда это ненастоящий бог!

– Скорее это не тот бог, в которого вы верите.

– Знаете, как я пришел к религии? Лет 30 назад, когда я был подростком, а мои родители погибли в аварии, только она помогла мне не сойти с ума. Я встретил одного человека, который посоветовал мне молиться, когда плохо. Тогда я молился часами. Крутил в голове одни и те же строки, пялясь в стену. Тогда я копнул глубже. Отошел от только католических молитв и текстов и за пять лет попробовал многое. Вскоре я понял, что помимо этого мира есть что–то высшее. Нечто, незримое, что чувствуется только после молитв и ритуалов. Тогда–то я и стал действительно верить в бога и замечать его деяния. – Том ухмыльнулся. – Затем я отучился в семинарии и был рукоположен. То, что вы говорите о местном создателе, если действительно общались с ним, никак не характеризует бога, в которого верю я.

– А вы не думали, что это ваше чувство чего–то высшего – плод сознания, измененного молитвой и ритуалом?

– А вы не думали, что можно верить даже в это, если оно дает тебе силы жить дальше, если именно при помощи этого плода ты смотришь на мир другими глазами и можешь быть счастлив даже тогда, когда остальным кажется, что все летит в бездну?

Сзади раздались шаги. Каллагэн и Том обернулись и увидели Сэма. Он медленно вышел на крыльцо, улыбнулся оцепеневшим людям и скованно помахал рукой.

–Какого черта! – удивился отец.

–Не может быть. – Сказал Том и хотел сбежать, но ноги отказались слушаться.

–Ммм. Ммм.– Промычал Сэм, пытаясь открыть рот. Наконец, у него это получилось. – М–е–н–я в–вер–ну–ли. – Прохрипел он. Речь давалась ему с трудом.

Ноги начали слушаться Тома и он, споткнувшись на ровном месте, бросился к своему дому.

«Такого просто не бывает»! – повторял он про себя. Сэм, стоявший на крыльце, вытянул другу в сторону убегающего и хотел что-то крикнуть, из горла вырвался только хрип. Том добежал до крыльца, схватил Джима за ошейник и завел его внутрь, захлопнул дверь.

У отца тряслись поджилки, и он хотел также сбежать, но любопытство было сильнее. Настоящее чудо.

– И кто же тебя вернул? Ты видел его? Слышал?! Разговаривал?! – волнение отца с каждой секундой росло.

Сначала Сэм говорил с большими паузами и очень невнятно, но с каждым словом речь его приобретала четкость.

– Я был во тьме. А он говорил со мной. Рассказал о том, что создал этот мир, но его силы на исходе. Еще немного и все будет разрушено. И только одно может спасти нас. Жертва.

Услышав сказанное, святой отец отвернулся и пошел прочь.

Все живые закрылись по домам. Сэм, медленно ходя от одного дома к другому стучался в двери и рассказывал всем о том, что их ждет чудесный мир, если они решат убить одного во благо остальных. Вернется еда, которой осталось так мало, никто не будет ни в чем нуждаться, даже в людях, бог сможет вернуть умерших. Как бы ни были красивы его рассказы, ему никто не открыл. Люди боялись его и сейчас разбежались как пауки по углам.

Только глубокой ночью Сэм встал посреди улицы и больше не шевелился до следующего вечера.

Ранним утром по расписанию все собрались в кафе, ожившего мертвеца все обходили по широкой дуге. Когда Том готовил завтрак, то заметил, что напор воды, идущей из–под крана, сильно ослаб. Завтракали в полной тишине.

В тот день Том и еще из общины ничего не поймали. По дороге к мосту они встретили нескольких людей, но те, завидев незнакомцев, спешили скрыться. Магазины по пути были открыты, но теперь в них за прилавком кто–то стоял. В некоторых были даже покупатели, те, кому посчастливилось оказаться здесь с толстым кошельком в кармане. Кажется, все дружно договорились, что здесь деньги тоже имеют значение. Около одного из домов стояли два человека с кобурами и пистолетами в них на боку. «Надо же, охрана». – подумал Том. Около моста были люди, которых раньше здесь не было видно. Они тоже пытались ловить рыбу, но судя по их пустым пакетам и ведрам, все было безуспешно. Завидев рыбаков на своем месте Том и остальные решили не конфликтовать и отошли подальше, но улова не было.

Возвращаясь к домам ни с чем, они стали свидетелями удивительного природного явления – града, который почему–то шел только над их улицей. Этот град побил все посевы.

Когда Сэм очнулся, все закрылись в церкви. Отец говорил о том, что–то нельзя предаваться греху, как бы сложно ни было и призывал воздать молитву богу. Но некоторые уже посматривали на дверь, за которой Сэм кричал о новом прекрасном мире.

Часть 8

В один из дней еда кончилась. Совсем. На последний завтрак люди получили легкий бульон. В пятилитровой кастрюле лежали несколько небольших рыбин и совсем немного овощей. Разлив поровну все, что осталось Том и его двое помощников вынесли тарелки в зал. Когда раздали еду, Том застыл между двумя рядами столов, готовясь сказать то, о чем и так все догадывались. Вжав голову в плечи, он произнес:

– Еда кончилась.

Меж людей пролетел тихий недовольный шепоток. Кто–то выругался, одна из девушек расплакалась.

– Что мы будем делать? – Раздался вопрос.

– У меня есть немного денег. Возможно, в магазинах поблизости что–то осталось. Кто пойдет со мной?

Алиса и отец вызвались пойти с Томом.

Сэм в это время, как и в прошлый раз, стоял посреди улицы.

Прихватив почти все деньги из кассы, трое отправились в город. Их ждало разочарование. Полки во многих магазинах были пусты, а за прилавками никого не было. Стекла разбиты, двери снесены, стеллажи повалены. Только около одного из магазинов они увидели толстого человека с винтовкой. Тот, заметив их издалека, тут же приладил оружие к плечу и крикнул:

– Стоять! Пришли грабить меня?

– Нет! – закричал Том. – Нам бы что-нибудь купить. Наша группа осталась без еды.

– Купить? – Толстяк засмеялся. – Еще пару дней назад зеленые бумажки имели хоть какое–то значение. Теперь ими можно только подтереться. Знаешь, что сейчас главное? Сила! Нет, тебе ей не заплатят. Ты сам отдашь все, что есть, лишь бы тебя не трогали. В этой малышке – сказал он, потряхивая винтовкой, – осталось немного силы, поэтому пока в моем небольшом магазинчике еще есть пара ящиков консервов.

Раздался выстрел. Толстяк упал. Трое рванули за угол ближайшего дома. Том несмело выглянул и увидел, как несколько людей с рюкзаками забежали в магазин и скоро вышли оттуда, ничего не оставив на полках. Среди них был тот здоровяк, которому отец недавно сломал нос. Стало понятно, кто заправляет в этом городе. Вся их община прямо сейчас находится в большой опасности.

Вдалеке послышался звук сигнализации. После этого несколько минут в той же стороне звучали выстрелы.

Когда спустя час, трое вернулись к своей улице, они увидели удручающую картину. Рядом с преградой из машин лежало двое застреленных. Подросток из банды, которая уже являлась к ним и человек из их общины.

Ни у того, ни у другого не было оружия в руках, его забрали. Рядом с домами лежали в неестественных позах тела других жителей. Не было только Сэма и Джима.

–Да что же это такое! – заорал Том, смотря в небо. – Зачем тебе все это?! Весело тебе, сука?! – После этих слов он упал без сознания.

Алиса села на землю и разрыдалась. Каллагэн отвел ее в ближайший дом, вход в который не был заколочен и хотел дать воды, но из крана вырывался только воздух. Оставив девушку, он вернулся за Томом, похлопав по щекам попытался привести того в чувство, не помогло. Тогда Каллагэн перенес его дом.

Том падал в абсолютной темноте. Он летел несколько минут и вот приземлился в огромное черное кресло. Открыл глаза и осмотрелся. Он сидел в светлой комнате, обставленной старомодно. За спиной было огромное окно с тяжелыми красными шторами, через которое и проникал свет. На стенах, будто сложенных из серых камней, висели картины и голова медведя с разинутой пастью. В левой стене была тяжелая темная дверь, а напротив нее камин. Прямо перед креслом стоял на резных ногах деревянный стол, заполненный едой и напитками. Рядом с другим концом стола сидел в таком же кресле высокий худой человек с салфеткой на груди.

– Разделишь со мной трапезу? – спросил он.

– Кто ты?!

– О, я создатель. Неожиданно, правда?

Том замер. Он боялся. Человек на противоположном конце стола аккуратно снял мясо с бока зажаренного поросенка, положил на тарелку и принялось за обед.

– Расслабься, я не буду убивать тебя. Больно тоже не будет. Угощайся. – сказал создатель, указывая на стол.

– Зачем я здесь?

– Для того, чтобы попробовать образумить людей. Посмотри, – человек махнул рукой и в воздухе над столом появился круг, в котором был виден Карвед Рок сверху – вот в этом мире все почему–то решили, что если организовать культ, поклоняющийся мне, то все вернется на свои места. Алтари, молитвы и кровь в чашах. Скука. – Человек махнул рукой, будто листая большую книгу. Картина изменилась. – А вот здесь, как интересно, есть привилегированная группа, которая получает все и та, которая не получает ничего, видишь, бедные уже собирают отряд, чтобы напасть на богатеев, а те засели в своей крепости–многоэтажке и не хотят ничем делиться. Те, кому жалко бедняков, выдворяются. – Снова взмах руки. – А здесь кто–то уже решился на принесение жертвы. Видишь, процветают. Только вот многие после такого решили покинуть этот мир. Не получилось. Теперь им жить со своей совестью, шепчущей о том, что это было неправильно. У них есть все, но они не рады. Ты будешь моим игроком. Скажу тебе правду, сил у меня полно и человеческие жертвы мне совершенно не нужны. Я просто хотел посмотреть, на что вы способны. Это ужасно. Бог, создавший вас, где–то просчитался. Не зря решил утопить неудачный проект. Я хочу, чтобы ты остановил других людей. Хочешь, я даже дам тебе силы, вот что представишь, то и случится, или появится.

– Почему бы тебе самому все не остановить и не вернуть нас по домам?

– Во-первых, мне скучно, а вы меня очень веселите. Во-вторых, это все – небольшой эксперимент, который я еще не хочу заканчивать. Сейчас я хочу посмотреть, на что способен ты. Будешь действовать, пытаться спасти одного беднягу, или откажешься?

– Ты тот ещ… м-м-м. – Губы у Тома склеились.

– Знаю, знаю. Так что, ты будешь действовать, или откажешься?

– Буду действовать.

– Вот и ладушки. – ответил человек и снова махнул рукой.

Том очнулся.

Часть 9

Он лежал на удобном диване. Рядом, закрыв глаза и что–то бормоча, сидел отец Каллагэн. В другом кресле, прижав колени к груди, спала Алиса. Такая красивая. Похудевшая, с темными кругами под глазами, острым подбородком и такими же скулами, грязными волосами, падающими на плечи, но все равно красивая.

Том сел, потряс гудящей головой. Отец посмотрел на него, улыбнулся и прошептал:

– Как хорошо, что ты очнулся. Я не знал, что с тобой.

– О, со мной все прекрасно. Снова разговаривал с создателем. Он все такой же засранец, но хочет исправиться. Говорит, что я должен остановить других людей.

– И как же?

– Сказал, что, если хочу, даст мне силы. Я хочу, слышишь. – «Отлично» – прозвучало в голове Тома – «Теперь ты можешь сделать почти все, о чем подумаешь».

Закрыв глаза, Том представил сочную жареную курицу, услышал, как что–то упало на пол, это был отлично прожаренный цыпленок. Предприняв новую попытку, он визуализировал небольшой стеклянный столик с едой на нем.

Отец пораженно смотрел на это.

Разбудив Алису, они поели.

– Что ты планируешь делать? – спросил Каллагэн.

– Хочу найти то место, в котором осела банда. А дальше. – Том задумался. – Не знаю, что дальше. Удивлю их, я же теперь как мессия. Скорее всего могу даже останавливать пули, как в матрице.

– Отличный план. – Съязвил Каллагэн. – Показать всем, что ты можешь для того, чтобы тебя заставили исполнять желания. Думаю, что они найдут способ поймать тебя и использовать. Твои возможности точно имеют границы, которых ты пока не знаешь и соваться с горячей головой в улей не стоит.

– Что вы предлагаете, отец?

– Нужно действовать незаметно. Но как образумить людей?

–Может быть запугать их? – Предложила Алиса. – Пригрозить казнями египетскими и сказать, что у нас должен быть коммунизм. – Девушка хихикнула. – Отец в сутане отлично подходит на роль нового проповедника. А тебе, Том, нужно будет стоять за спиной и под шумок творить чудеса. Только вот что ты умеешь? Нам нужно написать сценарий и проверить его в действии.

Найдя в доме тетрадь и ручку все сели думать.

В первую очередь было решено дать отцу пуленепробиваемую сутану. Том представил ее и тут же создал, чтобы проверить непробиваемость одежды. Она выдержала выстрел в упор, как и небольшая черная шапочка для защиты головы.

– Отлично, шансов умереть стало поменьше. – прокомментировал Каллагэн.

Было решено, что они трое придут к банде и отец начнет проповедь, говоря о том, что среди них должен быть мир и ресурсы нужно разделять, тогда–то и вернется все на свои места. Том проверил, он отлично наполнял полки едой и необходимыми вещами. Но делать это сразу было бы глупо, банда бы опять забрала все себе.

У Тома получилось обратить воду в кровь, и призвать много жаб, которые появлялись прямо из воздуха и ударить молнией в дерево, стоящее за окном. И мог он вызвать много оводов и прочих мух. После этого опыта все остались покусанными. Плохой идеей было призывать насекомых в небольшой комнате. Когда Том отозвал творение и излечил укусы, все дружно посмеялись.

Закончили продумывать все только глубокой ночью. Отправились спать.

На следующее утро Том нашел логово банды. Она обитала в нескольких больших домах в центре пригорода. Устроились с удобством. Позавтракав, троица отправилась творить чудеса. Когда они подошли к одному из домов, их встретили двое охранников с оружием.

– Зачем пришли?

– Нам бы хотелось присоединиться к вам. – Ответил отец. Нужно было как–то проникнуть внутрь и он думал, что это поможет.

– Вы думаете, что нам кто–то нужен? Всех полезных мы уже прибрали к рукам. Доктор, охотник, учитель, строитель, повар, даже шахтер.

Том представил, как эти двое проводят их в дом, но услышал в голове: «Нет, управлять людьми ты не умеешь».

–Я тоже повар и достаточно неплохой. Вас много и один, скорее всего, не справляется. Могу сделать из картошки и банки тушенки просто отличное блюдо. – сказал Том. – А перед вами священник. Вера нужна людям и он может ее дать. Вот ты. – продолжил он, указывая на одного человека. – Разве не хочешь исповедаться? Перед святым отцом ты можешь, не боясь, сделать это. И он сохранит все твои тайны, скажет пару слов, от которых станет легче на душе. Повар, или шахтер справятся с этим? А девушка – психолог. С хранением тайн у нее могут возникнуть проблемы, но помочь она тоже может. Неужели среди этого ваши нервы не расшатались?

– Разбудим босса?

– Иди.

Через несколько минут из дома вышел босс. Не тот подросток, который был тогда у кафе, а серьезный мужчина, лет тридцати, высокий и крепкий. Оценивающим взглядом он осмотрел просящихся.

– Говоришь психолог повар и священник? Отличная компания собралась. Поговорим о вашей полезности внутри. – Когда они зашли в дом, то увидели, что вся прихожая была заставлена бутылками с водой и прочими напитками. На кухне стояли три холодильника, а под столом несколько ящиков с продуктами, которые не портятся. Том присвистнул.

Пройдя в гостиную, главарь сель на удобный диван. Трое остались стоять. Здесь в зале спали несколько человек. Священник начал:

–Знаете, мы пришли сюда не проситься к вам, а просить за всех остальных людей. В такое время нужно держаться вместе, посмотрите вокруг, помимо вас в этом городе остались одиночки, так почему же не сделать объединиться всем? Вы забрали все в этом городе. Как бы не получилось так, что вы собрали себе сокровище на последние дни. Разделим же все и да не постигнет вас кара господня.

Главарь хохотнул.

– Проповедник значит? Сэм говорил, что ты придешь.

«Сэм? Только не это». – подумал Том.

Резко вскочив, главарь схватил биту, стоящую около дивана, и ударил ей по голове священника и Тома. Алису он выволок на улицу и приказал не пускать.

Том очнулся. Голова сильно болела, думать было сложно. Жаркое солнце светило прямо в глаза. Он лежал на носилках, привязанный. Справа также лежал Каллагэн. Их куда–то несли.

Где-то, захлебываясь плачем, кричала девушка:

– Что вы делаете?! Так же нельзя. Это не по–человечески.

– Во все времена существования религии были боги, которым приносили жертвы. – Раздался знакомый голос. – И разве эта жизнь после смерти не является доказательством существования бога? Я говорил с ним и знаю, что нужно ему. Разве мы не пожертвуем жизнями двоих ради блага большинства? – Толпа одобрительно загудела. – Это цена за наше спасение и ее стоит заплатить.

Носилки поставили около моста. Там уже собралась толпа. Все шумели и толкались. Кажется, за день сюда прибыло очень много новеньких. Они были голодны и злы. И, кажется, Сэм уже поговорил с ними. Многие болели за то, чтобы повесить пару незнакомых людей и пойти спокойно пообедать. Те, кто был против ничего не могли сделать. Их отгоняли. По периметру стояли люди из банды с оружием.

«Что же делать, что же делать?» – Медленно крутилась мысль в голове у Тома. Наконец сосредоточившись, он представил рой оводов. Тот материализовался прямо над ним и разлетелся. По толпе прокатилась волна охов и хлопков, египетской казни не вышло.

Носилки положили у самого начала моста, к перилам которого были привязаны две веревки, оканчивающиеся петлями.

Приложив все силы, чтобы сосредоточиться Том подумал о верном, как ему казалось, средстве.

Среди ясного неба раздался гром, перешедший в голос.

– Остановитесь. – Люди присели, закрыв голову руками, а затем посмотрели на небо. – Мне не нужна эта жертва. – Вы сами своим поведением навлекли на себя все беды, так почему бы теперь вам не послушать меня. Уважайте друг друга и цените жизнь другого. Многие из вас были достойны смерти в другом мире, но я помиловал вас. Не дайте же мне разочароваться в вас снова.

Все стояли на коленях.

Вдруг среди этих людей начали появляться другие. Такие же голодные, грязные, злые, рядом с мостом откуда ни возьмись появился эшафот с балкой, петлей и беднягой в ней и сложенный из обломков мебели костер со столбом в центре. Но самым необычным было явление шерифа. Он будто выехал из портала на небольшом динозавре, который, заволновавшись, заревел. Толпа поспешила расступиться.

«Ну, у тебя получилось. С натяжечкой, но получилось». – Прозвучало в голове Тома.

Раздался сильный гул. Люди снова присели и прикрыли головы, но, поняв, что им ничего не угрожает, начали осматриваться. Серая громада стены на мосту рассыпалась, осколки полетели в воду. Над городом вдали появилась радуга.

Дюк

Света Кудрякова

https://vk.com/s_kudry

Часть 1. Мойщик окон

Дюк опять опоздал. Шеф еще три дня назад предупреждал, что выгонит его к чертям, несмотря на хорошие показатели в работе.

В понедельник Дюка задержал Чарли. Пес. На прогулке он ни в какую не хотел заходить домой. Встал у подъезда и давай скулить. Дюк тянул его что было сил, крыл последними словами. Хотел даже оставить Чарли и уйти. Но давняя дружба и привязанность к псу не дали это сделать.

Во вторник Чарли поджег шторы. Решил опалить нитку на футболке и подошел ближе к окошку. Этот странный способ избавления от ниток он вычитал в сети. Протестировал. В итоге загорелись занавески. Вспыхнули, как стог сухой травы в жаркий день.

Чарли сначала растерялся и смотрел, как горят шторы. Пара секунд, и от них практически ничего не осталось. Парень очнулся и кинулся за графином с водой. Запищал датчики пожарной безопасности. Завоняло гарью. Прибежал сосед. Помог уладить вопрос с пожаркой. Покрутил пальцем у виска и ушел.

Чарли завыл. Дюк сел рядом и хотел тоже так сделать. Сдержал себя. Посмотрел на время. Еще раз присел к псу. И побежал.

Сегодня приехала Марта. Почему–то именно с утра! Увидела сгоревшие занавески и решила устроить скандал.

Вздорная баба. Все она всегда делает не вовремя.

Пять лет назад она в самый паршивый момент появилась в жизни Дюка. Его выгнали с работы. Его чуть не сбил автобус. И дом, который достался от матери, отобрали приставы.

Марта увидела его на скамейке в парке. Он сидел и смотрел на пруд, представляя, как хорошо будет там тонуть. Вода чистая, уток нет, вороны вряд ли нападут на всплывшее, размякшее тело. Отличное место.

Смущали только снующие там и тут детишки.

Вдруг подошла Марта. Выступила спасителем. Подобрала, как котенка.

Которого сейчас и распекала за «провинность».

Дюк понимал, что опять сегодня не придет вовремя.

– Иди ты к черту, – бросил он опешившей Марте, и побежал в офис.

Ну как в офис. Офис был, но Дюку нужно было не в него. А на него. Вымыть окна 16–того этажа. По сути, по времени он уже должен был приступить к 18–му. Так что действовать пришлось быстро.

– Дюк, куда ты так спешишь. Проверь страховку. Пабло вчера жаловался на трос. Посмотри, не перетерлось ли чего, – по–дружески наставлял его Марк, старший в группе мойщиков окон.

– Марк, я не впервые в деле, – сквозь зубы процедил Дюк, натягиваю снаряжение.

– Какая пчела тебя укусила? – засмеялся Марк, видя, что парень никак не попадет ногой в обвязку.

– Марта. Приехала с утра. Разоралась и–за штор. Видишь ли, они очень дорогие. Ей еле удалось достать их, когда была какая–то там распродажа. К черту, к черту шторы. К черту Марту. Давно собирался уйти от этой мегеры.

– И куда, Дюк. У тебя ведь ничего нет. Будешь жить в служебке?

– Не знаю, Марк. Может пустишь перекантоваться пару дней у тебя? В логово дракона я точно не пойду.

– Заметано, чувак, – Марк хохотал так, что рабочие начали на него оборачиваться.

– Ладно, я полетел, итак, выбился из графика, – Дюк махнул Марку рукой и принялся за работу.

В обед все разошлись кто куда. Дюк остался один и пытался нагнать упущенное время. Работать он любил, и делал это хорошо. Поэтому за лишний обеденный час все можно было успеть. Шеф приезжал по средам после полудня.

Резкий ветер шатнул помост, на котором работал Дюк. Парень услышал странный хруст.

«Пабло вчера жаловался на трос», – пронеслось в голове Дюка.

И в этот самый момент все оборвалось. Дюк не был готов к такому повороту событий и просто полетел вниз.

Куча мыслей в голове сменяла друг друга. И тут фрамуга.

Дюк каким–то чудом ухватился за нее. Повис. Сделал резкое движение. Еще одно. Подтянулся и влез в окно. Оставалось пять этажей – Дюк посмотрел вниз и представил себя лежащим на асфальте.

***

Комната была незнакомой. Больше похожей на чулан, чем на офисное помещение. Дюк посидел пару минут, перевел дух, и решил выбираться.

Было темно, несмотря на полуденное время. В коридорах никого не было. Дюк шел не торопясь, еще раз пытаясь понять, что же произошло.

Приехал лифт, парень нажал на первый этаж.

В холле тоже было пусто. Хотя обед уже должен был подойти к концу. Да и на рецепции обычно всегда сидел администратор.

– Какого черта они все разбежались. Что за массовый исход.

Дюк вышел на улицу. И не сразу понял, где он очутился.

– Видимо, я никогда не видел этот вход. Совершенно другая улица. И так близко к океану! Знал бы, ходил купаться в перерыве. Нужно запомнить эту дверь. Спрошу потом у Марка, может он в курсе, как сюда пройти.

Дюк полез в карман за телефоном. Его там не было.

– Вот черт! Совсем же новый был. Марта подарила два месяца назад. Опять будет орать. Точно пойду к Марку. Пару дней поживу и решу, как быть дальше.

Начался пляж. Дюк сбросил рабочие кроссовки и с наслаждением опустил ноги в горячий, нежный песок.

– Почему так темно, такое чувство, что уже вечер. Вроде не пасмурно. Может я вырубился, когда залез в окно. Стресс, мать его. Поэтому и в здании никого не было. Если так, то Дюпен точно меня уволит. Надо бы узнать, который час.

Дюк оглянулся по сторонам, но пляж был абсолютно пустым. Не было людей, собак, попрошаек. Даже птиц в небе.

– Странное место. Или я слишком сильно долбанулся башкой, и теперь мне все это чудится? Может я вообще лежу сейчас на полу комнаты и смотрю в потолок. А все это – масштабный глюк?

Дюк ущипнул себя за руку. Боль молниеносно прокатилась сигналом по телу и отозвалась в мозге.

Дюк поежился и встал.

– Кажется я слишком часто призывал черта, вот и началась чертовщина, – он пытался найти хотя бы какое–то оправдание странностям вокруг.

– Да есть тут в конце концов кто–нибудь!!! – громко закричал Дюк.

Плеск волны поглотил его голос, и снова стало тихо.

Дюк развернулся и пошел к двери, из которой вышел.

Часть 2. Голос в телефоне

Дюк посмотрел вокруг. Он оглядывался по сторонам и совершенно не узнавал местность. Вместо привычных небоскребов и шумных улиц парня окружали маленькие приветливые домики. Со стороны они казались такими уютными, что Дюк, не раздумывая, зашел бы сейчас в любой из них и остался.

Без Марты, начальника и прочей возни.

Чарли. Да, пожалуй, ему не хватало бы только старины Чарли.

В этот момент раздался отдаленный лай. Дюк думал, что ему показалось. Но лай повторился.

– Куда же мне идти? Искать вход «домой» или на звук. Вдруг с псом что–то не так?

Желание поскорее выбраться из этого странного места было сильным, но переживание за животное победило. И Дюк пошел на звук. Он раздавался откуда–то из–за ближних домиков. В которых по-прежнему никого не было.

Дюк прибавил шагу – это тотальное одиночество начинало его напрягать.

– Как будто выкосило всех в этом районе. Ни души ведь, – Дюк даже боялся погружаться в эти мысли.

Вдруг лай усилился. Да какой, собственно, лай. Вой.

Дюк побежал к дому, из которого, как он был уверен, доносились звуки.

Он зашел в помещение. Там никого не было. Парень остановился перевести дыхание.

Снова раздался вой, но уже совершенно в другой стороне.

Дюк пошел туда. Нашел нужный дом.

– Надо же, точно такой же, как тот, даже цветы в вазе такие же, – отметил парень.

И картина снова повторилась. Вой раздался в другой стороне.

– Да что за ч…Ерунда такая. Пожалуй, лучше мне выбираться, – и Дюк направился на пляж.

Вой прекратился, как только Дюк решил идти домой. Но парень не обратил на это совершенно никакого внимания. И зря.

– Так, я тут один. Поэтому найти дорогу будет не сложно. Мне нужны мои следы. По ним я вернусь к офису и зайду в двери. Там выйду к центральной рецепции и все, дело за малым.

Дюк начал искать ямки от своих ног.

– Не может быть! – вскрикнул молодой человек

Весь песок в том месте был затоптан человеческими следами. Как будто до Дюка уже кто–то ходил здесь и искал выход. Следы были свежими, и давали парню надежду встретить хоть кого–то – чтобы понять, где же он находится!

Но вокруг снова никого не было.

Дюк пошел в ту сторону, которая казалась ему правильной.

Он посмотрел на воду и увидел паром. Белый, словно недавно выкрашенный, он медленно плыл по волнам к своей цели. Дюк направил взгляд в даль. Там виднелся красивый современный город.

– Неужели я в пригороде. Быть такого не может, – присвистнул Дюк и сел на землю, – Может я все же разбился и теперь попал на небеса. Не понятно только рай это или ад.

Дюк посидел еще минут десять и решил все же найти двери, из которых пришел.

– Стеклянная. Она точно была стеклянной, – напрягал память парень.

И вдруг увидел ее. Сомнений не было, дверь та! Из стекла, с надписью «Запасной выход». И даже слегка приоткрытая.

Дюк выдохнул и потянул за нее.

– Не может быть!

За стеклянной дверью оказалась стена.

Дюк потрогал ее, попробовал поковырять, чтобы убедиться в том, что стена настоящая. Это было так. Но не могли же построить ее за то время, пока Дюк был на пляже. Тем более вокруг никого нет.

Дюк вспомнил про карманные часы. Их ему тоже подарила Марта. С красивой гравировкой и небольшим совместным фото. Дюк никогда ими не пользовался. Но носил в кармане униформы, так как на высоте иногда нужно было узнать который час. А уронить и разбить этот мартин подарок было не жалко.

– Ну вот и пригодились, – с радостью и теплыми чувствами о девушке подумал Дюк.

Он достал заветный предмет и открыл циферблат. Стрелки на часах шли в обратную сторону.

– Да нет, это уже перебор! Что происходит? Что за обратный отсчет? Где люди, мать вашу! Где все! – от отчаяния Дюк бросился обратно на пляж и забежал в воду по колено.

– Хотя эта настоящая, – мелькнула в голове парня странная мысль. Он еще не понимал, насколько важной она будет. И продолжал нервно прохаживаться сквозь волн.

Телефон и пожрать. Именно об этом он сейчас думал. Ему нужно было выбрать направление, найти дом, откуда он позвонит Марку или Марте, потом он найдет кафе, попробует заверить хозяина, что отдаст деньги позже.

Дюк пошел. Вдруг ему вспомнилась вчерашний случай со шторами. Он и сам не понимал, Чарли поджег шторы или он сам, неуклюже дернувшись. Да, он винил в произошедшем собаку. И только сейчас начал понимать, что пес, он ну никак не мог сделать это.

Дюк улыбнулся собственной попытки выгородить себя в своих глазах и пошел дальше.

– Может, все обстоит совершенно не так, как мне кажется, и люди вокруг не виноваты в моих бедах, – вдруг мелькнуло в голове парня.

***

Дюк пошел в тот дом, где искал собаку. Вой давно прекратился, и парень уже забыл о нем.

В домике были порядок и тишина. Совершенно ясно, что хозяев не было. Поэтому Дюк решил не только поискать телефон, но и проверить содержимое холодильника.

Там были сосиски для жарки, ветчина, несколько яиц и пиво. Любимый набор Дюка.

– Вот это повезло! – не верил своей удачи парень. Он решил похозяйничать на кухне. Включил плиту, нашел сковородку, запустил туда яйца и бекон, мелко порезал сосиски.

По помещению потянуло сладким ароматом яичницы, которая дополнялась необычным и заставляющим потечь слюну запахом мяса.

Дюк пошел искать телефон, пока еда готовилась.

Долго делать этого не пришлось – аппарат стоял в холле на столе.

Парень быстро набрал номер Марты. Гудок, второй, третий.

– Я слушаю, – раздался знакомый голос.

– Марта, привет, это я Дюк. Тут столько всего произошло, не поверишь. Все расскажу. Только приезжай в пригород, забери меня, – самым нежным и милым голосом начал Дюк.

– Что за нелепые шутки. Мужчина, придите в себя, нечего названивать ночами и представляться чужим именем. До свидания, и не звоните больше, или я передам номер полиции, – отрезала девушка.

Но перед тем, как она отключилась, Дюк услышал на заднем фоне еще одни знакомый голос, он спросил, кто звонил. Марта ответила, что кто–то чокнулся и представляется Дюком.

Дюк выронил трубку и стоял не моргая. Чей это был голос? Марка? Дюпена? Или его самого?

Яичница начала подгорать.

Часть 3. Настырный пес

Дюк снял сковородку с плиты. Яичница сгорела практически полностью. Оставалось только несколько кусочков ветчины.

Парень без удовольствия начал жевать получившуюся еду.

– Кто же это мог быть? Марк? Ведь это именно он сказал мне о неполадках с тросом. Значит он знал о них, мог и специально подстроить. А потом, на случай, если я выживу, отвести от себя подозрения. Типа он же предупреждал. И вроде бы не при делах. Только зачем ему подстраивать несчастный случай? Я понял, он тайно встречался с Мартой. И я им мешал. Поэтому он все время про нее спрашивал. Поэтому защищал, когда я что–то про нее говорил.

Парень почесал затылок.

– Да нет. Марк не мог.

Дюк наколол на вилку сгоревшее яйцо. Оно пахло гарью и сильно хрустело. Парень снова вспомнил день, когда загорелись занавески.

Марта тогда так кричала, так кричала. Она даже обещала уничтожить Дюка. Хоть он и пытался обвинить в произошедшем собаку.

Вполне возможно, что Марта пришла к офису и повредила трос. С другой стороны девушка не знала, где находилась новая точка работы Дюка. Только если спросила у Марка.

– Конечно, они даже могли действовать вместе. Особенно, если встречались тайно.

Дюк подавился. Кусочек то ли сосиски, то ли ветчины залетел ему прямо в дыхательное горло. Стало трудно дышать. Дюк сильно закашлял.

– Черт возьми, может это был мой собственный голос? Вдруг я уже умер и сижу на небесах. Ведь в этом проклятом городе нет ни одного человека! Чем не ад? Такое специальное место для грешников, тех, кто при жизни много трепался. Отличная возможность наказать молчанием.

Дюк снова задумался.

– Тогда почему я слышал свой голос. Если я умер, значит и голоса не могло быть. А если я попал в параллельный мир. И тот Дюк, чей голос я слышал, это другое Я, моя альтернативная версия.

Чем больше парень рассуждал, тем страшнее становилось ему от своих версий.

От странных мыслей оторвал вой собаки. Он раздался где-то недалеко. Дюку даже показалось, что во дворе. Поэтому он быстро выбежал из дома. Вой сместился в сторону. Создавалось впечатление, что пес, а точнее его голос, звал Дюка куда–то. Только куда? Куда его могли звать в этом заброшенном месте?

Молодому человеку стало не по себе. Дикие образы, пустота вокруг, вой собаки – все это навевало дрожь в теле и желание поскорее выбраться из проклятого пригорода. Только как?

Дюк увидел паром. Он шел от города, медленно и игриво. Словно приглашал Дюка на свой борт и гарантировал интереснейшее путешествие.

– Ладно, пес, разберемся с тобой когда-нибудь в следующей жизни. Сейчас мне нужно найти выход отсюда.

И парень побежал к парому. Но чем ближе он подходил к берегу, тем страшнее ему становилось. Дюк не мог понять, что происходит, но даже просто при взгляде на него пробирал животный ужас.

Паром приблизился к пирсу, но не остановился, лишь подразнил и отправился дальше. Дюк пытался разглядеть, есть ли на судне люди. Ему казалось, что по палубе гуляет какая–то девочка. Она что–то пела и махала руками. Может Дюку и показалось, потому что увидел он ее только на мгновение и снова потерял из вида.

Но капитан на пароме точно был! Дюк переключил свое внимание на его фигуру. Только сколько бы не вглядывался, не мог понять, как он выглядит. Один образ сменял другой, картинка четко не фокусировалась. Было понятно только одно – судно плывет не само.

– Слава небесам, хотя бы один человек здесь есть.

Дюк отчаянно замахал руками, пытаясь привлечь внимание паромщика. Только как бы он ни прыгал, как ни кричал, капитан не реагировал. Собственно, он вообще не шевелился. Не подавал каких–то признаков жизни. «Неужели игрушка», – мелькнуло в голове у Дюка.

Молодой человек поежился. За последние несколько часто это движение было для него самым частым. Сел на берег. Достал свои карманные часы. Они по–прежнему шли в обратную сторону. Но сориентироваться все равно можно было. Прошло два часа. Два часа, как он попал в это странное место. И еще тридцать минут, как позвонил Марте.

Раздался вой. Дюк вздрогнул. Он понимал, что нужно искать. Искать выход, дорогу домой, свою дверь.

– Настырный пес. Значит будем разбираться сегодня, – засмеялся Дюк, вспоминая свои недавние слова о «следующей жизни» и прощании с невидимой собакой.

Парень встал и пошел на звук. Он делал это уже несколько раз, и все время ошибался. Поэтому и сейчас не слишком верил в удачу. Но вой, на его удивление, приближался. Дюк ускорился и начал смотреть внимательно.

Наконец Дюк увидел пса. Образ снова был нечетким, точно так же, как и с паромщиком. Но понять, что это животное было можно. Стало страшно, хотелось убежать. При этом что–то внутри подсказывало Дюку – пес поможет выбраться.

Парень решился и пошел навстречу собаке. Вдруг раздался резкий гудок парома. Так близко, что Дюк невольно обернулся. А когда повернулся обратно, пса уже не было. А там, где он сидел, лежал какой–то сверток.

Дюк поднял его и начал медленно разворачивать. Это была записка. Всего лишь с парой слов:

ВЫХОДА НЕТ

Дюк не поверил своим глазам, несколько раз перевернул бумажку, поискал еще.

ВЫХОДА НЕТ

Парень опять съежился и быстро пошел прочь. Ему нужно было найти место, где он появился впервые.

– Надо попробовать еще раз поискать дверь. Может я просто ошибся. Может быть я пошел не в том направлении. Может сбился.

Дюк стоял посреди пляжа и тараторил без остановки, решая, как же ему быть.

И тут невдалеке от себя он увидел фигуру мужчины.

Часть 4. Призрак прошлого

Мужчина шел откуда–то из переулка. Дюк увидел его, и сердце наполнилось счастьем. Если бы еще пару дней назад парню сказали, что он будет так радоваться при виде незнакомого мужика, он рассмеялся бы в лицо этому человеку.

Но сейчас была совершенно другая ситуация. Дюк боялся одиночества, боялся своих сжирающих мозг мыслей и боялся увидеть хотя бы какой–то намек на то, что умер.

На вид мужчине было чуть за сорок, высокий, темноволосый, подтянутый, в спецовке и рабочем комбинезоне. Он шел не торопясь и явно о чем–то задумался. Дюк почувствовал к нему внутреннюю симпатию. Непонятно почему: потому что это был единственный живой человек на всю округу или потому что мужчина напоминал ему его отца в этом возрасте. Дюк всегда мечтал о хороших с ним отношениях. Но так случилось, что когда парню было 16–цать, мать с отцом разбежались. Отцу было 43, примерно как и этому, идущему навстречу.

Так вот с тех пор Дюк его не видел, и запомнил именно таким.

Дюк смотрел на мужчину, и он все больше напоминал ему отца. Но тому сейчас должно было быть за шестьдесят.

– Нет, нет, это просто мужик, который также, как и я, попал в это скверное место.

Дюк крикнул:

– Эй, эй, чувак! Здесь есть еще кто–нибудь! Чувак!

Мужчина по–прежнему не замечал Дюка. Он силился докричаться, но расстояние было слишком большим, тогда Дюк отчаялся и крикнул что есть мочи:

– Отец!

Что–то в лице мужчины изменилось. Может быть он думал в этот момент также о своих детях. Но Дюк воспринял это иначе:

– Что за черт! Это точно ад! Отцы стареют, отцы стареют!

И бросился наутек за угол дома.

***

Дюк пробежал две улицы и остановился. Сердце его колотилось также, как и в первый раз, когда он попал на свою работу. Тогда его совсем юного, без опыта и сноровки отправили мыть 36 этаж. Дюк всю жизнь боялся высоты, поэтому и пошел работать мойщиком окон на высотках. Это был своеобразный вызов. И вот тогда на 36 этаже Дюк струхнул. Он не мог встать с колен, не мог взять инструменты, не мог ничего делать. Он так и просидел всю смену на одном месте, проклиная свою затею.

На помощь ему пришел Марк. Он был пару годами старше и работал здесь полгода. Марк освоил премудрости страховки, знал, как уворачиваться от порывов ветра и когда лучше прикинуться больным и не выйти на смену. Парни быстро сдружились. А Мрак научил Дюка не бояться высоты.

Вот примерно так, как и тогда на 36 этаже сейчас колотилось сердце Дюка. И чем больше он думал о месте, в которое попал, тем страшнее ему становилось.

Здесь, в этом непонятном и незнакомом пригороде, наружу вылезли многие страхи Дюка. Он всегда боялся остаться один. Так, чтобы вокруг не было ни души. Поэтому Дюк никогда не отправлялся в туры на корабле. Он был уверен, что произойдет кораблекрушение, и его одного выбросит на необитаемый остров. Он редко летал на самолетах по той же причине. Хотя не особо, конечно, верил в возможность выжить при падении с такой высоты, но мало ли.

И вот теперь он был один в какой–то непонятной локации.

Он понимал, что нужно выбираться, но совершенно не знал, как это сделать.

Дюк начал приходить в себя и вспомнил, что шел на поиски двери , из которой пришел, когда ему встретился мужчина. Парень смотрел по сторонам и пытался вспомнить, с какой стороны он прибежал.

– Обычный мужик. Чего я так переполошился, призраков не бывает, – успокаивал он сам себя.

Призраки, встречи с умершими людьми – вот еще один страх, который Дюк пытался заглушить в себе.

Но тут он сильно попер наружу. Паромщик казался ему ожившей игрушкой, собака – оборотнем из иных миров, а мужчина – духом отца. Причем Дюк даже не знал, умер ли его папа. Просто много лет ничего о нем не слышал, поэтому мысленно решил, что в живых его больше нет.

Тем не менее эта встреча сильно напугала Дюка. Как бы он не гнал от себя мысль, что попал в город мертвецов, он не мог перестать об этом думать. И чем больше он пытался успокоиться, тем сильнее нервничал.

– Нужно поспать. И уже потом искать выход, – мелькнуло в уставшей голове парня, – сейчас я все равно не сосредоточусь ни на чем.

Инстинктивно он искал тот дом, где уже был. Но так как все домики на побережье были одинаковыми, то найти нужный было нереально. Поэтому Дюк пошел в тот, что был ближе.

Он очень боялся увидеть человека. Боялся увидеть в нем призрака прошлого. Поэтому практически не смотрел по сторонам.

Дюк тихо зашел в дом. Прислушался, медленно пробираясь вдоль стены. Бросил камушек, пытаясь привлечь внимание того, кто, может быть, находится в доме.

Никто не отозвался.

Дюк выдохнул и прошел в комнату. И опять увидел дом с точно такой же обстановкой, как и до этого. Он открыл холодильник:

– Яйца, бекон, сосиски и пиво.

Дюк истерично засмеялся. Ведь в грохотке яиц не хватало ровно четырех, как раз столько, сколько он съел в том доме.

Парень подошел к раковине. В ней лежала не вымытая сковородка, к которой пристали кусочки подгоревшей яичницы.

– Не может такого быть!– вскрикнул Дюк, – я либо сошел с ума, либо…

Часть 5. Выхода нет

– Не может такого быть! – вскрикнул Дюк, – я либо сошел с ума, либо… А, что, собственно, либо?

Попав в дом – пространство, хоть как–то защищавшее от внешнего мира и дававшее привычные условия жизни – Дюк начал успокаиваться.

– Даже если я умер, то сейчас неплохо устроился. Все эти призраки, галлюцинации, страх могли возникнуть от усталости. А то, что здесь нет людей – это бред. Такого не бывает. Их даже на Северном полюсе можно встретить. Да и тот мужик. Это лишнее подтверждение того, что я просто гоню.

Дюк улыбнулся логике собственных мыслей и пошел искать, где поспать.

Дом был двухэтажным. И спальня помещалась как раз на втором этаже. Это была аккуратная комната, с большой кроватью и парой тумбочек. На полу был брошен яркий ковер в азиатской стилистике.

Дюку понравилась уютная атмосфера. Он снял спецодежду – белую безрукавку и синие штаны. И решил принять душ.

Он оказался рядом со спальней и содержал все необходимое для помывочных процедур. Был здесь даже любимый Дюком шампунь. В юности он его просто обожал и пользовался всегда, только лет 10 назад его сняли с производства, и Дюку пришлось перейти на другую марку. А тут он был. Как и любимая Дюком душевая кабина с функцией массажа ног.

Через 20 минут Дюк вышел из душа совершенно спокойный и довольный. Он медленно потянулся, выглянул в окно – на улице, конечно же, никого не было. И лег спать.

***

Проспал Дюк долго, и проснулся, когда рассветало. Он мечтал встать так хотя бы раз. Но образ жизни не позволял – пока придешь с работы, пока определишься с делами, ложишься и просыпаешься еле–еле по будильнику.

А тут… Такая красота. Дюк подумал о том, что Пригород не так уж и страшен. В доме есть все, что нужно для комфорта, ему не нужно на работу, и вообще все прекрасно.

– А может и рай, – загадочно прошептал Дюк и пошел на кухню.

Молодой человек открыл холодильник. Продуктов не прибавилось. Поэтому пришлось снова готовить яичницу. И пока запах этого блюда медленно наполнял комнату, Дюк стоял и думал.

Во–первых, ему очень хотелось снова позвонить Марте. Или Марку. Нужно было понять, что же случилось с ним на самом деле. Но было страшно узнать правду и понять, где же он очутился.

Во–вторых, если уж и придется остаться в этом месте, как тут жить? Есть ли у этого, практически идеального для Дюка, дома хозяин? Где брать деньги на продукты и на жизнь?

Чем больше Дюк думал, тем больше возникало вопросов.

На этот раз яичница не успела подгореть. Дюк вовремя вернулся в реальность и выключил плиту. Он взял разделочную доску, поставил ее на стол и перенес туда сковородку.

– Так, стоп, – по телу молодого человека пробежали мурашки, – вчера я не мыл сковороду, она лежала грязная в раковине, точно так же, как я ее оставил до этого. А сейчас я взял ее абсолютно чистой.

Ни о какой еде теперь и речи не могло быть. Дюк вскочил.

– Есть здесь кто-нибудь?

Тишина.

– Чувак, хорош, мне не интересно играть в эти дурацкие игры. Пряталки–искалки – это для детей. Выходи. Объясни мне, что это за место, куда я попал? И как мне пробраться в город?

Тишина.

– Ну должен же быть какой–то выход!!! – в отчаянии закричал Дюк и стукнул рукой по столу.

–Выхода нет, нет, нет, – эхом разлетелось по комнате.

Дюк резко вскочил и побежал прочь. Он только–только начал было успокаиваться, но тут что–то опять пошло не так! Ведь дом казался обычным! Жизнь начинала налаживаться. Что за чертовщина? Может это чей–то затянувшийся прикол? А что? Вдруг Дюк сейчас выбежит на побережье, а там Марк, Марта и все друзья с шарами такие: «Уху, мы тебя разыграли».

Дюк заулыбался от такой мысли, но не переставал бежать. Теперь дом не казался ему безопасным местом. Хотелось выбраться на пляж. Там хотя бы все вокруг видно, и призраки, шутники или кто там есть, не смогут притаиться за углом.

Но Дюк бежал и бежал, а пляжа все не было. Он отчетливо видел линию берега, двигался по направлению к ней, но никак не приближался. И хотя парень двигался вперед, движение оказывалось круговым. Потому что Дюк снова и снова возвращался к проклятому дому. Он пытался бежать быстрее, но это не получалось, переходил на шаг, но скорость оставалась прежней.

– Да что тут вообще происходит, – закричал Дюк!

В этот момент он в очередной раз пробегал мимо странного дома, из открытых окон донеслось:

– Выход нет, нет, нет.

А на пороге появилась высокая тень мужчины, на вид ему было около 35 лет, блондин, в спецодежде – белой безрукавке и синих штанах. Он держал в руках сковороду с яичницей и хитро улыбался.

Как только Дюк приблизился к нему, тень сказала: «Выхода нет, нет, нет».

Но Дюка напугало не это – тенью был он сам!

Дюк закричал и… проснулся.

***

– Присниться же такое, – выдохнул Дюк.

Он сладко потянулся на кровати. Вытянул и согнул сначала левую руку, затем правую. Покрутил головой, разминая шею. И резко вскочил.

– Твою фигню! Я все еще здесь!

Поняв, что история с тенью – сон, Дюк успел понадеяться на то, что и все остальное тоже ему приснилось. И что он сейчас откроет глаза у себя дома! В кровати, которую он просто ненавидел, в квартире, из которой хотел сбежать. Ооо, как много бы отдал он сейчас за возможность очутиться там.

Но нет.

Дюк оделся и вышел на кухню.

олЧасть 6. Часы

Как и во сне, Дюк решил приготовить завтрак. Он открыл холодильник и увидел ровно то же, что и когда спал. Неприятная дрожь прошла по спине. И Дюк сразу же глянул в мойку – сковорода была грязной и лежала на месте.

Можно было выдохнуть и поесть.

Примерно 15 минут ушло на то, чтобы пожарить вкуснейшую яичницу. Особо Дюк ее никогда не любил, а тут понял, что блюдо это может выручить в самых разных ситуациях. Например, когда других продуктов нет, а наесться надо.

Молодой человек ел не торопясь, тщательно разжевывая каждый кусочек. Он понимал, что как только доест, нужно будет действовать. Только четкого плана не было.

Снова возникла мысль из сна о еде. Нужно было найти магазин и купить там что–нибудь. Деньги можно поискать в доме. И как-то нужно было обезопасить себя от появления хозяина.

Взять и просто остаться жить в доме – вот что подумал Дюк. Даже если он чей–то и этот, кто–то заявится через пару часов.

А еще запомнить этот дом. Ведь Дюк знал, что практически все строения на побережье одинаковые. Хотя, может показалось ему вчера с перепугу.

Дюк вспомнил про кофе. Он уже сутки его не пил, и его начинало поламывать. Этот напиток он променял бы на свою свободу, на любые деньги и даже любимое авто. Он знал все его вкусовые оттенки, с закрытыми глазами мог определить сорт и имел дома целую коллекцию разных марок, брендов и стран–производителей.

Но сколько бы Дюк не искал, кофе в этом доме не было.

– Нужно или пойти в магазин и купить, или зайти в соседний дом и поискать там.

Начать решил с соседей.

Дюк выглянул в окно и присмотрелся к дому, который стоял ближе всего. Никаких видимых движений там не было. Окна и двери были закрыты. Свет, шевеление шторы, тени – все отсутствовало.

Дюк вышел через заднюю дверь – это был самый короткий путь до соседнего дома. Быстро перешел через двор и оказался там. Задняя дверь этого дома была не заперта. Поэтому попасть внутрь не составила никакого труда.

Дюк зашел. Притих, чтобы послушать, есть ли тут кто. По-прежнему признаков человека в помещении не было.

Дюк вошел и прошел в кухню. Ни в одном из шкафов кофе тоже не было.

– Да что это за напасть! Никто в этом месте не пьет кофе что ли? Придется искать деньги или карты.

Дюк начал осматривать дом. По интерьеру он никак не отличался от того, в котором он только что был. Поэтому у Дюка было ощущение, что он никуда и не уходил.

Долго искать не пришлось. Сумка с деньгами стояла в прихожей на тумбочке. Сумма была неплохая, поэтому Дюк мог позволить себе купить нормальной еды.

Дюк решил посмотреть, сколько времени, ведь был шанс не найти круглосуточный магазин. Он достал часы и вспомнил, что с ними при падении что–то стряслось – и они так и шли в обратную сторону.

– Может починятся, – подумал Дюк и начал крутить стрелки. Он сделал оборот минутной стрелкой на 20 минут назад.

И тут что–то в воздухе начало меняться. Появился какой–то туман, и Дюк отчетливо увидел самого себя, опасливо заходящего в дом. Эта тень, фигура или человек в точности повторяла все движения, которые Дюк делал некоторое время назад – поиски кофе, опасливое озирание по сторонам, поиск денег.

Дюку стало страшно. Он уронил часы. От резкого звука фигура вздрогнула. И этот непонятно откуда взявшийся Дюк побежал в кухню и схватил нож. Он начал кричать что–то типа «Кто здесь, выходи!». Но Дюк настоящий не отзывался. Тогда галлюцинация, а никак иначе назвать происходящее было нельзя, подошла к Дюку вплотную. Но не видела его!

Как будто произошел прорыв двух параллельных миров. И Дюк увидел, что он делает в другой реальности. Дюк-тень еще раз осмотрел все вокруг, положил нож на место и вышел туда же, откуда пришел.

Дюк сел на пол. Он до сих пор не мог понять, как такое произошло. Поднял часы. С ними было все в порядке. А стрелки вернулись на прежнее место. Как будто обнулив то время, в которое приходила тень.

Захотелось бежать и выбросить часы. И при этом еще раз перекрутить стрелки. Ведь можно было отмотать все до того момента, как Дюк попал в это место и узнать, где дверь!

– Интересно, а часы работают только там, где ты находишься или, могут показать и другие места. Дюк сразу вспомнил мужчину, похожего на отца. Он так позорно убежал от него, что до сих пор было стыдно. А вдруг Дюк в другой реальности не струсил и подошел? Вдруг он знает тайну этого человека и сейчас находится вместе с ним?

Дюк решил крутануть стрелки еще раз. Примерно высчитал нужный час и повернул. На всякий случай зажмурился.

Но ничего не произошло.

– Видимо нужно идти на пляж. Заодно заскочу в магазин.

***

Ближайшая торговая точка оказалась совсем близко – магазин стоял напротив соседского дома. Как он мог вчера не заметить его – не понятно. Но наличие радовало.

Дюк зашел внутрь и остолбенел – с полок было сметено абсолютно все! Осталось пару пачек соли и сода. Причем было видно, что кто–то забежал сюда в спешке и хватал, хватал, хватал.

В некоторых местах остались следы борьбы – валялись разорванные пачки с крупами, какие–то палки, пакеты.

Дюк решил крутануть стрелки, чтобы посмотреть, что было в магазине. Вдруг часы покажут не только его.

К удивлению парня, действие дало результат – помещение наполнилось туманом. Дюк увидел, как в магазин забегают несколько типов с тележками и начинают хватать все с полок. Они были в обычной одежде, без масок на лице. Стало понятно, что не грабители. Следом зашла тень Дюка. Видимо в этой версии реальности Дюк не пошел к соседям, а сразу вышел в магазин.

Тень Дюка увидела людей и что–то попыталась сказать. Они же в ответ сбили тень с ног и что–то угрожающе прошептали. Дюк–тень рванул было с пола, но один из парней ударил его по голове. Дюк–тень обмяк и остался лежать на полу. Парни продолжили складывать в тележки все, что нашли – на удивление быстро и слаженно работая, потом раскидали вокруг Дюка–тени пакеты, крупы и удалились.

Видение пропало. А Дюк так и остался стоять посреди магазина.

Часть 7. Старик

Дюку понравилось забавляться с часами. Поначалу затея казалась ему страшной, но постепенно он понял, какую мощную вещь получил. Молодой человек ощущал себя повелителем времени, человеком, который путешествует между реальностями.

Только вот есть от этого меньше не хотелось. И весь облом состоял в том, что даже если вернуться в прошлое, поесть там будет нельзя, только посмотреть, как это делает Дюк–тень.

– Блин, ну зачем они все в магазине–то забрали, – думал Дюк и при этом начинал беспокоиться.

Ведь если эти люди забрали все, значит есть какая–то напряженка с едой. Может быть все остальные магазины уже подчищены, отсюда такая агрессия и желание хватать все, что попадает. К тому же, если здесь были два этих чувака, то с большой вероятностью есть и другие люди. У которых сложности с едой. И они по какой–то причине прячутся. Причем в домах Дюк их ни разу не видел, значит они сидят где–то по другим местам. Но зачем? Неужели здесь периодически происходит что-то на столько страшное, что загнало людей в подвалы? Или, где еще они там могут сидеть?

– Нужно попробовать найти другой магазин или что тут еще есть. Найти хотя бы одного человека и узнать, что творится.

Дюк снова пошел в сторону пляжа. Он не понимал, почему его туда так тянет. Может быть потому, что в Пригород он попал, выйдя именно на побережье. А может по какой–то другой причине.

Недалеко от пляжа Дюк увидел небольшую вывеску. Это был скорее даже не магазин, а лавка у маленького домика. Видимо ее хозяин был беден, и как мог зарабатывал на жизнь.

Дюк подошел ближе. Надежды на то, что там все еще оставалась еда, практически не было. Тем не менее он шел.

И вдруг как черт из табакерки из-за прилавка выскочил такой же маленький и взъерошенный человек.

Человек! Живой! Настоящий!

С такого расстояния Дюк не сомневался – мужичок был реальным.

Но выглядел он так, что нагонял жути: у него были всклокочены волосы, которые явно давно не мыли и не стригли, одежда была рваной, рубашка с пятнами от арахисовой пасты, шорты с оторванным карманом, на лице человека – точнее старика, блуждала улыбка сумасшедшего, а глаза горели каким–то непонятным сиянием.

Дюк хотел было развернуться и уйти, но старик его уже заметил:

– Не бойся, милый человек,

Я уже прожил бурный век,

Помочь тебе может смогу,

А не смогу, так убегу.

– Здравствуйте, я хотел купить у вас немного еды. Но денег с собой нет. Могу помочь вам в чем–нибудь по работе или перенести там что–то, – Дюк не знал, что сказать этому странному типу, поэтому выпалил первое, что пришло в голову.

– Не нужно денег от тебя,

Душа твоя покрыта мраком,

Отдай последнего себя,

И накормлю тебя я маком.

Смысл стихов старика был странным, что значит продать себя? Неужели перед Дюком возник дьявол?

– Эм, ну вы просите слишком дорогую цену. Мне нужно прогуляться и подумать, до встреи, – и Дюк развернулся было, чтобы уйти.

– Пока ты жертву не принес,

Пока не обагрился кровью,

Не смей совать ты даже нос,

Под дома маленькую кровлю.

Старик было закончил, но подумав немного добавил:

– Возьми оружье, не глупи,

Один ты в поле и не воин,

Любой – он сможет подойти,

И будешь знака недостоин.

Дюк ускорил шаг. Стишки деда вызывали в нем неприязнь. Было непонятно, это какой–то чокнутый или просто человек, знающий больше, чем Дюк. Про душу и деньги ведь он вот как точно сказал.

И да, хотя старичок больше походил на сумасшедшего, Дюк все же решил прислушаться к его словам. Схожие мысли у него уже возникали, особенно после видения с магазином. Нудно было найти оружие, чтобы защититься в случае чего. Ведь будь на месте Дюка–тени сам Дюк и имей он при себе хотя бы небольшой ножик, события могли бы развернуться совершенно иначе.

Дюк вспомнил, что в одном из видений в соседском доме тень держала в руках неплохой такой образец ножа. Его удобно было спрятать и при этом можно было защититься.

Нужно было вернуться и взять его. И Дюк, вновь не дойдя до пляжа, развернулся и пошел обратно.

Что-что, а ориентироваться в этом квадрате местности Дюк научился, поэтому нужный Дом нашел достаточно быстро. Он решил зайти снова через заднюю дверь. Заходил, опасливо озираясь по сторонам, вдруг кто–то сюда уже проник. И тут из коридора донесся резкий стук. Дюк бросился на кухню и схватил нож.

– Кто здесь, выходи! – крикнул он в пустоту и тут же вспомнил эти слова!

Всего пару часов назад он слышал их от своей тени. Да и действия ее были точно такими же.

– Да что тут вообще происходит, – крепче сжимая нож крикнул Дюк.

Получалось, что часы показали не прошлое. Они показали то, что случится с молодым человеком. Не в какой-то параллельной реальности, а здесь. Ровно здесь.

Дюк стоял как вкопанный и старался соображать. Вена на виске бешено пульсировало, по телу стекал пот, в глазах рябило.

– Что, что тогда случилось в магазине? Ведь я был там после разгрома. Что вообще показывают эти часы?

Часть 8. Лягушачьи лапки

Пару лет назад Дюк и Марта ездили в путешествие. Девушка очень хотела побывать в Италии и Франции. Но Дюку затея не нравилась. Он относился к тому типу людей, которые предпочитают хранить деньги в плотно закрытой банке под подушкой, а не тратить их.

Тем не менее после пары ссор поездка состоялось. Может быть потому, что в итоге Марта решила оплатить все самостоятельно, а может потому, что Дюк не мог долго спорить с девушкой.

В путешествии опять много ругались – вообще это было отличительной особенностью пары. В итоге во Франции Дюк психанул и снял себе другой номер в отеле. Настроение было скверным, поездка не радовала, поэтому молодой человек решил отправиться в ближайший бар и напиться.

Долго идти не пришлось, рядом с отелем расположилось роскошное заведение. Дюк посмотрел на яркие многообещающие буквы вывески и не раздумывая вошел. Цены в меню были высокими, но Дюк никогда не уходил из заведения, если обнаруживал подобные вещи. Для него это было знаком неудачника.

Да, он предпочитал не тратить деньги в пустую, но такой «выходки» не допускал. И всегда пользовался одно и той же уловкой. Практически во всех заведениях в меню было блюдо дня или что–то типа акции от шеф-повара. Все это стоило дешевле. Их Дюк и заказывал.

Поэтому уселся по удобнее и начал выбирать.

– Все-таки неудачник, – рассержено буркнул парень.

Оказалось что по вторникам, а тогда был именно этот день, в заведении в качестве блюда дня предлагают любимый французами деликатес – лягушачьи лапки.

Дюк представил, как он будет их есть, и ему подурнело. Он ненавидел лягушек во всех их проявлениях. Его бесил их отвратительный внешний вид, глупые глаза, которые практически невозможно было разглядеть остальным, но Дюк всегда ловил на себе этот лягушачий взор с непонятной ему поволокой. Его раздражало кваканье, цвет, потрясывающаяся горловина.

Тем не менее пришлось себя пересилить и заказать. Да и денег, если говорить на чистоту, хватало только на эту еду.

Лапки принесли через 20 минут, за которые Дюк несколько раз решил встать и уйти, но так и не осмелился. Наконец принесли заказ. К удивлению, Дюка все было не так противно. Лапки чем–то напоминали курицу по виду. Были красиво обжарены и запанированы, и декорированы какими–то необычными закусками. Плюс там был соус, вкус которого Дюк до сих пор помнил.

В итоге Дюк был так горд собой, своей силой воли и выбором, что пошел и помирился с Мартой.

***

Сейчас этот случай казался Дюку диким. В том плане, что он не понимал, как так безрассудно можно общаться с близкими людьми! Как можно так много ругаться и тратить время на выяснение отношений. Да и сама эта сцена с поеданием лапок…

– Лапки! Точно! Можно же попробовать наловить лягушек и сделать их как тогда в ресторане. Если магазинов не будет, не стоит и время тратить на поиски. Видел же островок недалеко, доплыву, а лягушки там точно есть.

Эта внезапная мысль ободрила Дюка и заставила забыть о мыслях про случай в магазине. По сути, он списал все на ошибки часов – может повреждены и показывают все подряд.

И так как голод уже во всю давал о себе знать, а к горлу подкатывало ощущение тошноты, которое возникало у парня в моменты долгого отсутствия еды, он решил отправиться на остров.

Взять с собой нужно было не много – по сути только нож, который у него был. Были в кармане еще спички, которые попали туда непонятным образом. Так что при желании зажарить лягушку можно было прямо на месте. Дюк еще не успел уйти из дома, поэтому попробовал поискать приправы – чтобы лягушатиной не так тянуло. Нашел шафран, какую–то смесь и кетчуп.

– Пойдет, – улыбнулся парень и двинулся в сторону островов.

Оставалось придумать, как туда попасть. Просто доплыть вряд ли бы вышло. Было далековато, да и специи промокнут. Нужно было искать лодку.

На побережье как на зло ничего подходящего не оказалось. Все приличные суда как будто кто–то уже разобрал. Дюк прошелся несколько раз в разных направлениях, но результата не было.

И тут появился сумасшедший старик. Он тащил на своих слабых, болезненных плечах самую обычную деревянную лодку. К перемычке, служащей сиденьем, он привязал весло, поэтому оно как хвост крокодила тащилось следом, оставляя на песке причудливый узор.

Дюк хотел спрятаться, но эта лодка оказалась его единственной надеждой. В конце концов на ней можно было попробовать доплыть до города. Дюк тут же испугался своей мысли и посмотрел в даль. Город как будто не пускал его к себе.

– Ладно, сначала пожрать найду, потом думать буду.

– Мне лодку не жалко,

Бери и езжай,

Там кровью умойся,

Назад пребывай.

Опять этот старик вспомнил про какую–то кровь! Как будто требовал жертвы.

– Наверное, он имеет в виду кровь лягушки, может брызнет неудачно или еще что. В конце концов что со мной там может случиться, – и Дюк нашел глазами безопасные на вид острова.

Часть 9. Когда все рядом

Расстояние до островов при близком рассмотрении оказалось не таким уж и маленьким. Изначально Дюк планировал добраться до туда чуть ли не вплавь. Но как только задумка стала реальностью, пришло и понимание сложности всей процедуры.

Дюк осмотрел лодку. Самая обычная, он на такой в детстве все время плавал с отцом. Они любили по выходным отправиться в какое–нибудь заброшенное место с водоемом и утроить себе пару дней без цивилизации. Роль Дюка в тех приключениях была очень важной – он греб. Отец же просто отдыхал, наслаждался видами и сознанием того, что растит настоящего мужика.

Потом, когда родители разошлись, отец и Дюк больше ни разу никуда не выехали. Но лично для себя молодой человек решил, что со своими детьми он будет проделывать точно такие же вылазки.

Сейчас же ситуация осложнялась тем, что весло у лодки оказалось сломанным. Дюк сразу не заметил этого. И теперь пытался понять, как выйти из сложившейся ситуации. Найти на побережье еще одно или хотя бы что–то отдаленно напоминающее? Этот план казался провальным, но другого варианта не было.

Дюк оглянулся по сторонам. Нужно было спрятать лодку. Хоть вокруг никого и нет, мало ли. Возникают же откуда ни возьмись разные кадры типа дедка.

Неподалеку Дюк увидел старую заброшенную лодочную станцию. Она была настолько неприметной из–за груды сваленных вокруг ящиков и разросшейся травы, что не то что терялась из виду, а попросту не притягивала к себе глаз.

– Да мне сегодня везет, – оценил про себя Дюк и двинулся к месту, аккуратно таща за собой лодку. Быстро нашел вход. Внутри все было так же печально, как и снаружи. Было такое ощущение, что хозяин базы куда-то спешно убегал. Как будто в момент работы его застало что–то такое, от чего он все бросил и спешно убежал.

Дюк слышал одну историю про русскую туристическую группу. Ее застало что–то неведомое и заставило бежать с ужасом, и кто в чем был среди зимы из палаток. Когда парень читал об этом в Интернете, у него мороз пробежал по коже. И сейчас, почему–то всплыла именно эта ассоциация.

– Блин, скорее найти весло и выбраться отсюда, – подумал Дюк.

Но в этот момент его внимание привлекло другое. То, что заставило его перепугаться куда больше.

Дюк услышал шум с улицы и только сейчас выглянул в окно. Там происходило что–то нереальное! На пляже стояло огромное количество людей. Ну как огромное – для человека, который никого все это время не видел, все, что было больше трех, казалось толпой.

Но это было не главное. Они стояли недалеко от помоста, который по своему виду напоминал самую настоящую виселицу! Да, виселицу. А рядом стоял несчастный.

– Твою…, они что, в жертву его собираются принести! – мелькнуло в голове у Дюка – Это средневековье что ли! Нафига им это делать! Так вот про какую кровь, похоже, говорил дед. Блин, какие могут быть лягушки, нужно бежать отсюда и как можно скорее!

Не успел Дюк додумать свою мысль, как происходящее стало меняться настолько быстро, что парень не мог сдвинуться с места.

Откуда–то будто из воздуха возник мужик на динозавре. На нет был какой–то нелепый костюм. Кто–то из толпы выкрикнул, что шериф здесь, и все притихло.

– Динозавр. Блин. Динозавр. Это точно какое–то чертово место. Быть такого не может.

Дюк сел на пол таким образом, чтобы никто из людей случайным образом не мог его заметить. По сути, собравшимся было совершенно не до него. Вместе с парнем в костюме шерифа они что–то пытались решить.

– Видимо чувак против казни, – только и успел подумать Дюк.

Тут он вспомнил про свои часы. Сейчас было лучшее время для того, чтобы ими воспользоваться. Если они показывают будущее или альтернативную реальность, можно будет хотя бы понять, что делать дальше.

Дюк достал часы и начал крутить стрелки. Вперед, назад, потрес, бросил – ничего не происходило.

– Ну почему они сломались в самый неподходящий момент! Марта! Это ты меня прокляла! – в отчаянии крикнул Дюк.

Тут же одумался – ведь могли его услышать и, чего доброго, заменить жертву. Старик же предупреждал.

Пару минут Дюк посидел на полу. Встал. И невидящими глазами посмотрел вперед. Его накрыло отчаяние. Он уже не знал, что делать. Одновременно боясь смерти и не желая делать что–то для жизни.

Раздался страшный гул. Воздух содрогнулся, стал таким густым, что его, казалось, можно потрогать руками. Что–то сильно завибрировало.

Дюк поддался инстинктам и побежал, не глядя, обреченно.

Его нога куда–то провалилось. Раздался треск, но уже здесь, на станции. И Дюк почувствовал, как полетел куда–то вниз.

Было темно. От падения болел локоть и колено. Голова вроде была цела. Но Дюк на всякий случай предпочел не шевелиться. Снаружи все стихло.

Дюк тяжело дышал. Ему казалось, что рядом Марта, отец, Марк. Все они гладят его и шепчут на ухо приятные слова. Парень улыбнулся. Ему стало так хорошо. Не хотелось открывать глаза.

– Возможно, это лучшая смерть, – подумал Дюк. И потерял сознание.

Бася и дым

Дана Скиф

https://vk.com/ramonasebaarona

Глава 1

Птица встревоженно вскрикнула и пролетела низко над землей, почти коснувшись крыльями травы. Бася прижал уши к голове и фыркнул.

"Да щас! Знаю я эти ваши птичьи уловки, меня не проведешь!"

Он потянул носом воздух, и убедившись, что движется в правильном направлении, небольшими перебежками продолжил бег трусцой к старой большой березе. Птица снова вскрикнула и пролетела у кота над головой. Бася распластался по земле и задумался. Нужно было очень быстро залезть на березу, к гнезду, пока птица не вспомнила, что у нее есть весьма крепкий клюв.

Прицелившись, Бася совершил прыжок, достойный пантеры, и крепко вцепился когтями в мшистый ствол дерева.

Похоже, маленькая отчаянная птичка на какое–то время потеряла кота из виду, и Бася успел добраться до ветки, на самом краю которой было гнездо с толстыми, крикливыми птенцами.

– Ф-ф-ф, – невольно вырвалось у Баси.

Он настолько увлекся мечтами о вкусных жирных птенцах, что прокараулил момент, когда около него снова оказалась мама–птица. Она со всей силы врезалась коту в бок, и Бася не удержался на ветке.

– Мяаааааа! – заорал кот, пытаясь в полете сгруппироваться, чтобы приземлиться на лапы, но все было бесполезно – большая котячья попа быстрее остального тела приближалась к земле. И Бася, приготовившись к худшему, зажмурился.

Воздух вокруг стал каким–то соленым. Это Бася заметил еще до того, как со всего маху шлепнулся в… песок? Кот приоткрыл один глаз и принюхался. Вокруг был белесый песок, впереди маячили маленькие человеческие домики.

Кот нерешительно встал и снова огляделся. Позади была огромная лужа с водой.

"Ага, я на пляже, а лужа – это море, в котором вода соленая", – понял Бася. По–крайне мере, так рассказывала его вторая хозяйка – маленькая девочка Ки. Вообще–то девочку звали Кира, но родители звали ее Ки…

При воспоминании о маленькой хозяйке, с которой было так хорошо и безопасно, Бася погрустнел. С тоской посмотрел на маленькие домики и отвернулся. Они могут быть невероятно уютными, но разве это имеет значение, если рядом нету крошки Ки?

– У-у-у-у, – завыл кот, глядя на набегающие волны. Получилось очень душевно, словно звук шел изнутри пушистого.

Бася давно не верил в чудеса, да и какие могут быть чудеса, если он сменил уже столько хозяев за свою не очень длинную жизнь, что пальцев на передних лапах не хватит?

"Ну а вдруг?"– мелькнула в пушистой башке шальная мысль. – "Вдруг судьба сменила гнев на милость, и в одном из этих домиков меня ждет моя крошка Ки?!"

Окрыленный этой внезапной мыслью, Бася развернулся и резво побежал в сторону домов.

– Киииии! Кииии! Я здесь, Кииии! – завопил кот.

Лапы увязали в песке, он же скрипел на зубах и прилипал к мокрому носу. Пару раз Бася обо что–то спотыкался, падал мордой в песок, но поднимался и продолжал нестись к цели.

Дверь в первом доме была приоткрыта достаточно, чтобы кот смог просунуть башку и мотнув ею, открыть пошире.

– Ки? – уже менее радостно крикнул Бася, пытаясь втянуть носом воздух.

Пробежка по пляжу вымотала его. Да и голод давал о себе знать.

В доме было тихо и пахло так, словно здесь уже давно никого не было.

Вздохнув, Бася пошел пытать счастье к следующему дому. Едва поднявшись на крыльцо, Бася кубарем скатился обратно. Этот отвратительный запах, шедший из дома, напомнил ему его шестого хозяина – тощего мужика с вечно всклоченными волосами и красными слезящимися глазами. В его доме постоянно звенели бутылки с каким–то пойлом (Бася как–то залез на стол и засунул нос в одну такую бутылку, а потом остаток дня чихал, под дикий хохот сожителя и его друзей). Странный тип, конечно. То кидался тапками и пытался пнуть, то душил в объятиях и противно гундосил: Басяня, брат!

Он уже успел прилично отойти от странного дома, когда кошачья наглость заставила его остановиться и демонстративно заскрести задней лапой: вот тебе, вот тебе! На всякий случай, Бася оглянулся, чтобы убедиться, что из дома никто не выбежал и не запустил в него тапкой, или чем потяжелее. Но нет, на улице было все также пустынно и тихо. Напоследок, Бася громко чихнул и без особо энтузиазма отправился изучать следующий дом.

Входная дверь была прикрыта, и Басе пришлось встать во весь рост и налечь на нее. Дверь бесшумно приоткрылась. Бася принюхался. Пахло жаренной курицей с какими–то специями. В животе заурчало. Кот прислушался – как и в первом доме тут стояла абсолютная тишина.

– Ау, – на всякий случай позвал Бася.

Ему никто не ответил.

– Ну и сами виноваты, значит, – буркнул кот и трусцой побежал на запах.

На кухне, около раковины, на противне, от которого пахло раскаленным железом, лежала жаренная курица.

Бася снова повертел головой по сторонам и легко запрыгнул на стол.

– Моя прелесть!

Он осторожно схватил зубами торчащую ножку и потянул на себя. А в следующее мгновение раздался грохот – противень, курица, и не успевший разжать челюсти сиамский кот оказались на полу. Бася прижал уши и пополз с курицей под стол, но никто так и не появился. Посидев под столом еще какое–то время, Бася совсем расслабился, не спеша умял курицу и свернувшись клубком уснул.

Глава 2

– Мой господин, я принес Вам Ваше любимое мороженое из натурального молока со вкусом кошачьей мяты и сгущенки!

Бася сидел на огромной мягкой кровати и презрительно смотрел на заискивающего человека. Важно кивнул, позволяя поставить небольшой поднос, где блестела гора белого мороженого с умопомрачительным ароматом.

Рядом что-то противно задребезжало, вырвав Басю из вкусного сна. Звук становился все назойливее, и коту все-таки пришлось открыть глаз. Звук шел откуда–то из коридора и видимо, не собирался прекращаться.

Бася прислушался – в доме стояла идеальная тишина, похоже, хозяева все еще не пришли. Кот, не спеша встал, лениво потянулся вначале передними лапами, потом задними и зевнул во всю пасть. Дребезжание не прекращалось и Басе пришлось идти искать источник шума.

В коридоре, на высокой тумбочке у пустой вешалки для верхней одежды стоял большой старый телефон с круговым диском. Он–то и издавал отвратительные звуки, от которых хотелось прижать уши и заныкаться в самый дальний угол дома. Недолго думая, Бася мягко вспрыгнул на тумбочку и со всего маху ударил лапой по трубке адской машины.

Та свалилась с телефона и зависла в паре сантиметров от пола, покачиваясь на проводе. Бася слез с тумбочки и подойдя к трубке, принюхался. Вначале была тишина, которая резко сменилась женским визгливым голосом. От неожиданности, Бася подлетел на метр и зашипел. Голос сменился приятным мужским баритоном, но что там происходило Бася не понимал.

"Наверное иностранец", – решил сиамский кот, осторожно подползая на животе к трубке.

В это время голос снова сменился. Теперь на том конце провода говорил мужской, хорошо поставленный голос, словно это был диктор с новостей, которые так любил смотреть старик По (и по совместительству восьмой хозяин Баси).

Бася зажмурился. Старик был хорошим хозяином. От него все время пахло курительным табаком. По вечерам они с Басей выходили во двор многоэтажного дома, старик садился на лавочку, Бася – на пень рядом, и по долгу наблюдали за дворовой жизнью. На самом деле, Бася даже не был котом старика, он жил во дворе, а старик – на втором этаже, вместе с беспородным рыжим котом Абрикосом. Иногда он оставлял открытым окно на балконе, и Бася без труда забирался туда по ветвистому дубу. Тогда они садились перед большим телевизором и чисто мужской компанией смотрели новости. Бася любил такие вечера…

Задумавшись, кот даже не сразу заметил, что трубка снова замолчала.

– Алло, – сам не зная зачем, сказал Бася.

Ему никто не ответил.

– Ну и пока, – пожал плечами сиамец и пошел дальше исследовать дом.

После воспоминаний о крошке Ки и старике По на Басю начало давить одиночество. Он слонялся по дому, мечтая услышать топот ног у входной двери и гомон голосов. Или старческое шарканье ног… Да хоть что–нибудь! Пару раз он подходил к телефонной трубке, но и та молчала.

Чтобы хоть как–то успокоиться, Бася снова завернул на кухню и не поверил своим глазам – на столе лежал огромный кусок вареной колбасы, а на полу у мойки появилось ведерко с водой.

– Ну допустим, ведро с водой я сразу не заметил, – начал рассуждать Бася. – Но как я мог не заметить колбасу?

Он легко вспрыгнул на стол и принюхался.

– Свежая… Значит здесь кто–то был. Кто–то, кто зачем–то выкладывает еду на стол… И кого я не слышал и не видел… Допустим, этот кто–то пришел, когда я спал под столом… Почему я его не услышал? Я не настолько крепко сплю!

Поразмышляв на тему таинственного подкладыватзжхеля еды еще немного, Бася легким движением фокусника придвинул кусок колбасы к себе и с удовольствием поел. Затем выпил полведерка воды, привел себя в порядок и улегся под стол, ждать таинственного хозяина дома.

Глава 3

Бася сладко зевнул и открыл глаза. В доме царил полумрак, а настенные часы (которых раньше здесь не было!) показывали полвторого ночи. Сиамец принюхался – в доме, кроме него, так никто и не появился. Бася потоптался по кухне и уже собирался прогуляться по другим комнатам дома, когда в дальнем окне коридора мягко проскользнули два луча света.

"Машина!" – понял Бася и со всех лап кинулся к окну. На бегу он изо всех сил вострил уши и прислушивался, пытаясь уловить звук мотора или мягкий рокот шин. Последний раз оттолкнувшись лапами от пола, сиамский кот взлетел на подоконник, чуть не вышибив башкой стекло… Пусто… Бася повертел башкой, пытаясь увидеть хоть что-нибудь, но нет, куда не глянь – везде был один песок да плескающиеся далеко впереди волны океана.

Посидев на окне еще немного, Бася нехотя слез и подошел к входной двери.

– Мяу! Уау!

Ему никто не ответил. Тогда Бася собрал все силы и издал душераздирающий вопль – его шестой сожитель за такое не раздумывая запустил бы в кота тапкой, или чем потяжелее, и долго бы обзывал нехорошими словами, не попав в цель. А четвертая хозяйка – молодая девушка со смешным цветочным именем Роза, кинулась бы его искать, лепеча: "Бася, малыш, где ты?"

Роза. От нее все время пахло чем–то сладким, потому что она делала сладости для детей, и иногда она давала Басе вкусную штуку – гематоген. Правда очень мало. И что бы Бася не выдумывал, как бы не ластился, Роза всегда лишь виновато улыбалась и твердила, что больше нельзя – а то зубы выпадут. Бася считал это выдумкой – зубы у него выпали в одно время с крошкой Ки, а на их месте выросли новые. Поэтому, он делал вид, что очень оскорблялся, Роза начинала смеяться, легко подхватывала его и начинала чесать за лопатками, и Бася ее каждый раз прощал. Потому что больше всего он любил, когда ему чесали за лопатками. А потом в их мирную жизнь ворвался он – сожитель Розы, Джек. Они сразу друг друга не взлюбили! Бася пакостил по своему, таскал и прятал вещи Джека в разные укромные местечки, мочился на одежду, пытался усесться или хотя бы положить хвост в тарелку этого человека. Джек шипел, грозил кулаком и обещал сдать на живодерню, пытался побить палкой, но куда там! Бася хоть и был толстожопым, но уворачиваться от неприятностей умел хлеще любого фокусника. А потом ему это все надоело. И он ушел.

Бася помотал башкой и уныло поплелся обратно под стол – похоже сегодня сюда никто не придет.

Проходя мимо приоткрытой двери одной из комнат, Бася заметил какое–то движение. Оно было почти неуловимым, но мимо Баси и пылинка не пролетит! Прижав уши, сиамский кот приоткрыл дверь пошире и стал красться, ползя на пузе. Осторожно выглянул из–за кровати и увидел его – подлого тихого врага! Бася выскочил и утробно зарычал, встав дыбом. Враг – наглый толстый кошак сделал тоже самое, хотя его боевого клича Бася не услышал.

– Ты кто такой?! Убир-р-райся! А то я тебя сейчас так уделаю!

Незнакомец продолжал стоять дыбом и сверкать глазами.

– Ах вот ты как, значит! Не хочешь по-хорошему?! Ну все! Тебе кранты! – взревел Бася, и кинулся на врага. Тот сделал тоже самое.

БАМ! Бася замотал башкой. Между ним и неприятелем оказалась прозрачная стена, которую они оба не заметили. Бася тут же подорвался и снова кинулся в атаку, но… Стена никуда не исчезла!

– Тебе просто везет, гад! – теперь уже более осторожно подходя, хорохорился Бася.

Второй кот также осторожно крался к Басе. Сиамец замер и быстро почесал ухо. Враг сделал тоже самое.

– Ну–ка не повторяй! Хотя погоди–ка… ты… – Бася поднял заднюю лапу и незнакомец сделал тоже самое. Бася моргнул одним глазом и двойник снова повторил.

– Да ты мое отражение! – понял Бася. – Вот значит, как я выгляжу.

С зеркалами Бася никогда не дружил и каждый раз долго соображал, что это не чужой кот, а всего лишь его отражение. Крошка Ки, у которой он в первый раз столкнулся с зеркалом, долго смеялась и объясняла ему это.

Бася умылся перед зеркалом, пригладил взъерошенную на загривке шерсть и снова критично себя оглядел.

– Так намного лучше!

После боя с зеркалом, спать не хотелось. Как и продолжать находиться в пустом доме. И Бася отправился гулять на пляж.

Утренний ветерок приятно гладил шерсть, и Бася едва не проморгал очередную опасность – по берегу неслась какая–то девушка. В последнюю секунду Бася на всякий случай затаился за камнем, а то мало ли, судя по ее странному поведению, такая и наступить может, или пнуть…

– Да услышь же меня, я твоя дочь, Эмили! – кричала незнакомка, быстро исчезая за поворотом.

Посидев еще немного в укрытии, Бася осторожно вылез и огляделся. По воде шла какая–то огромная белая штука. Сиамец пригляделся. Ею точно должен управлять человек! Когда Бася вспоминал тот момент позже, он никак не мог понять, что заставило его тогда стремглав побежать к парому. Но в тот момент ему туда было ну очень надо! Оттолкнувшись всеми лапами, он взмыл в воздух, вытянувшись как стрела, выпущенная из лука. Зацепился передними лапами за ножки перил на палубе, засекотил задними, пытаясь залезть. И у него бы получилось, если бы не странный запах, шибанувший в нос. От неожиданности, Бася заскользил и рухнул вниз.

– Спасите! Тону! Тону! – завизжал бедный кот, чувствуя, как противная вода заливается в уши. – Тону!..

Глава 4

Кто–то рядом шмыгнул носом. Бася открыл глаза и замер. Он барахтался в песке, далеко от воды.

Шмыг повторился. Бася повернул голову и увидел рядом с собой белую персидскую кошку. Та с любопытством разглядывала Басю изумрудными глазищами.

– Это какое–то специальное упражнение? – с интересом уточнила незнакомка, поправив атласный бант в цвет глаз.

– Что? – обессилено просипел Бася и рухнул мордой в песок.

– Эй, ну ты чего? Только появился и сразу подыхать? – возмутилась кошка.

– Мне кажется, я уже… – с трудом подняв башку, признался Бася и снова воткнулся в песок.

– Уже что? – не поняла персянка. – Какие вы все сложные, новоприбывшие. В следующий раз пускай Туман встречает! Котят и я могу спасать!

Бася с усилием перевалился на спину, слушая болтовню незнакомки. Неужели он еще не умер? Но как такое возможно? Он ведь тонул там, в океане, далеко от берега… И плавать совсем не умеет… А голос у персянки красивый… Сладкий, как сгущенное молоко… И совсем не раздражает, всю жизнь бы вот так лежал и слушал…

– Эй, новоприбывший, ты меня слышишь вообще?! – уточнила кошка и шмыгнула носом. – Ну все, сам меня вынудил!

Кошка склонилась над Басей и чихнула.

– Ты чего?! – подскочил как ошпаренный сиамский кот.

Весь романтический запал как ветром сдуло. Остались только сопли персидской наглой морды.

– Я ему рассказываю, как тут и что, а он знай лежит, спит! – возмутилась кошка.

– Я не спал, – проворчал Бася, натирая щеку.

– Итак еще раз, меня зовут Дым, но можно и Дымок, – кокетливо дернув плечиком, начала кошка.

После неожиданного душа желания называть ее "Дымком" у Баси не было, но сиамец промолчал.

– Я – морок Карвед Рока, места, где мы сейчас находимся…

Бася икнул.

– То есть ты… неживая?

– Живее всех живых, – рассмеялась кошка, – и даже больше. Моя работа – мучить людей и животных, обижавших и… убивавших в э-э… Твоем прошлом мире, да, наверное, так правильнее, слабых и невинных…

– Убивавших? – прижал уши Бася и снова икнул.

– Всякое бывает, – вздохнула персянка, – и такое тоже.

Бася захлопал глазами.

– Нет, – опередила его кошка, – они не мертвы, из Карвед Рока можно выбраться, если сильно захотеть. Другой вопрос – а нужно ли? – понизив голос, мурлыкнула Дым. – Ведь здесь есть все, о чем мечтаешь…

Бася плюхнулся на задницу и заморгал. Эта персянка его совсем запутала.

– Пошли, покажу, будет весело, – позвала Дымок, – только ты пока смотри, сам не лезь…

Глава 5

Бася и не заметил, как они оказались на пустынной улице. Со всех сторон наползал туман.

– Сиди здесь и не вмешивайся, что бы не произошло, – бросила Дым и растворилась в воздухе.

Бася снова от удивления плюхнулся на задницу.

– Ну точно морок, – пробормотал сиамский кот.

Вскоре послышались чьи–то одиночные шаги и из–за поворота вышел человек. Впереди него, перегородив дорогу, появилась Дым. Она угрожающе заурчала и выгнула спину.

– Киса–киса–киса, – гадко ухмыльнувшись, позвал человек.

Персидская кошка прижала уши и кинулась вперед.

– Хорошая киса, мертвая киса! – выплюнул человек, попробовав поймать кошку, но та растворилась прямо у него в руках.

– Что за чертовщина здесь творится?! – зло прошипел человек.

Дым появилась прямо из воздуха и со всей силы вцепилась когтями неприятелю в лицо. Тот заорал от боли и попробовал отцепить персянку от себя, но куда там! Сверкнув белыми острыми зубками, Дым вцепилась человеку в ухо. Тот стал издавать страшные, нечеловеческие звуки, вертясь вокруг себя, словно детская игрушка.

Бася как зачарованный смотрел на страшную картину. В какой–то момент ему показалось, что в ногах жертвы Дыма появился еще один серый кот. Бася помотал головой. В это время человек споткнулся и упал навзничь.

– Завтра мы снова здесь увидимся, – кровожадно улыбнулась Дым, стоя на груди поверженного.

– А тебе это явно доставляет удовольствие, – заметил Бася.

Дым пожала плечами:

– Он это заслужил.

– И много здесь… таких?..

– Как он? – персянка остановилась и беззаботно поправляла изумрудный бант на шее, словно это не она пару мгновений назад металась белой фурией. – Хватает.

По земле прошел гул. Бася покосился на свою спутницу, но та даже ухом не повела.

– Я смотрю, ты не в восторге от такой работы, – хмыкнула кошка.

– Нет, – признался сиамец.

– Значит и следующее развлечение тебе не понравится, – вздохнула Дым. – Мы пришли.

Бася огляделся. Везде были толпы народу. Люди что–то скандировали и выглядели воинственно.

– Что они делают? – шепотом спросил Бася.

– Пытаются решить свои проблемы, – хмыкнула кошка. – Иногда мне кажется, что собаки – и те умнее.

Сиамец поежился и легко залез следом за персянкой на крышу близстоящего дома.

– А что нам нужно делать?

– Наблюдать. Это как сериал, ну знаешь, эти глупые человеческие страшилки, где герои действуют нерационально?

Дым улеглась и свесила переднюю лапку с крыши.

– Какие же люди глупые. Наивные и предсказуемые, – кошка зевнула.

Послышались жалобные крики и приглядевшись, Бася увидел связанного человека. Несчастного вели к веревке с петлей. У кота шерсть на загривке встала дыбом.

– Они же убьют его! Дым, нужно что–то делать!

– Хочешь присоединиться к нему? – лениво уточнила кошка.

– Но они же убьют его!

– Значит сам виноват. Бася, не тупи! – кошка развернулась к сиамцу и сверкнула глазами. – Карвед Рок особое место, здесь так проблемы не решаются! Да, здесь можно нос к носу столкнуться со своими страхами, но если подойти логично, перехитрить это место, можно стать счастливым и исполнить свои желания! Ты все еще этого не понял?! Бася! – кошка перегородила сиамцу обзор на толпу людей и заглянула в глаза. – Ну же, соображай, ты же умный. Подумай о себе, забудь о этих людишках.

Видя, что слова плохо доходят, кошка тяжело вздохнула и попробовала с другой стороны:

– Обычно, когда совсем хреново, сюда приходит какой–нибудь герой, спаситель, типа человека, умеющего ходить по глади воды, или метающего молнии, или…

– Человека на динозавре в костюме шерифа? – округлив глаза и вытянув шею, шепотом уточнил Бася.

– Ну или так, – задумчиво кивнула кошка. – Почему бы и не…

Она оглянулась.

– Ну вот видишь, мешковоголового не повесили, спаситель появился, все хорошо… На какое–то время, – тихо добавила Дымок. – Теперь вернемся к тебе. Морок из тебя весьма так себе, поэтому подумай, чего ты хочешь. Через пару минут откроется дорога в город, через мост. Ты все еще можешь устроить себе райскую жизнь.

Бася тупо пялился на кошку.

Дымок вздохнула.

– Ты был счастлив с кем–то из людей, с которыми жил?

– Ну да, – кивнул сиамец, – с крошкой Ки, с пожилой парой, которой отец Ки отдал меня, когда начал чихать без остановки, с художником, со стариком По… Да даже со студентами было весело, какое–то время, а почему ты спрашиваешь?

Ему никто не ответил. Бася завертел башкой по сторонам.

– Дым? Дым! Дымок!

Пока сиамец вспоминал, с кем из сожителей он был счастлив, толпа хлынула на мост, и кот остался один.

– Вот ведь морок!

Словно из ниоткуда появился ревущий одноглазый механический зверь. От неожиданности Бася прижал уши и зашипел.

– Прости, малыш, я тебя испугал, – послышался мужской голос.

От страха, Бася даже не сразу заметил сидящего на монстре мужчину. Тот снял круглую маску и по–доброму улыбнулся.

– Агата, здесь кот! – крикнул он остановившемуся рядом второму зверю.

На нем сидела красивая девушка, затянутая в черную кожу.

"Да это же байкеры", – понял Бася.

– Не оставлять же тебя здесь одного, – тем временем сказал мужчина, а девушка согласно закивала. – Будешь байкерским котом?

Бася во все глаза уставился на своих будущих хозяев. До него вдруг дошло – всю жизнь, начиная с младенчества, он то терялся, то уходил от людей сам. Потому что через некоторое время ему становилось скучно жить на одном месте, но байкеры!.. Байкеры – это совсем другое дело! И Бася быстро залез на сидение байка, пока люди не передумали.

"Меня зовут Бася, меня зовут Бася", – гипнотизируя людей глазами, повторял про себя сиамский кот.

– Кажется, он согласен, – рассмеялась Агата и повязала коту на шею красный платок с каким–то рисунком. – Бриджит, познакомься с новым членом нашей семьи!

Бася потихоньку замурлыкал. Ему уже нравились эти люди. Но когда сумка, приделанная к байку девушки сбоку, зашевелилась и из нее появилась сначала голова, а потом и вся черношерстная красотка, Бася чуть не подавился.

– Богиня! – прошептал кот, вспоминая картинки из книжки крошки Ки о каком–то древнем государстве.

Кошка рассмеялась:

– Вообще–то меня зовут Бриджит.

– Ба… Бася!

– Какое интересное имя – Бабася, – мурлыкнула кошка, усаживаясь поудобнее в сумке. – Ну держись крепче, Бабася, у нас в семье любят быструю езду.

Вокруг снова начал сгущаться туман. Люди собрались ехать дальше.

– Спасибо, Дымок, я все понял, – прошептал Бася.

На мгновение ему показалось, что в тумане зажглись два изумрудных огонька.

– Держись крепче, малыш Бася! – сказал мужчина.

Байки неслись по пустынному мосту туда, в город. И в первые за долгое время сиамский кот Бася был по-настоящему счастлив.

Беги, Ева, беги

Ирина Лаврова

https://vk.com/irene_angelis

Глава 1. Не в том месте, не в то время

Осень – пора чудес. Ее тягучий и тяжелый воздух льется, словно карамель на хеллоуинские яблоки. Застревает в волосах, оседает на коже сладким привкусом, вязнет на зубах. Особенно восхищает тот период, когда деревья уже горят отчаянным костром – ярким, желто–красным, в воздухе царит запах дыма, а парки выглядят так, будто листья по ночам не убирают, а наоборот – завозят дополнительно на огромном грузовом автомобиле.

Она любила это место, и часто проводила в этом парке вечера, прогуливаясь перед сном. Но сейчас его дорожки, покрытые плотным ковром листвы, скользкой после недавнего дождя, ничуть не помогали ей – весьма бандитского вида мужики, гнавшиеся за ней, были одеты и обуты куда удобнее, чем она, бежавшая по узким тропам в когда–то аккуратных бежевых туфельках на каблучках.

Когда Ева сегодня варила своему шефу кофе – без сахара, двойные сливки – и с предвкушением думала о предстоящем свидании, ей и в голову не приходило, что вечер закончится так плачевно.

Самое забавное, что если бы не миссис Роббинс, попросившая распечатать документы, и занести их к ней домой, Ева просто бы закончила работу, и пошла в кино, как и планировала. Но она задержалась, копаясь с вечно заедающим принтером, отправилась к миссис Роббинс домой с довольно увесистой папкой документов, и совсем не ожидала застать там пару бандитов, стоявших над телом уже покойного бухгалтера их компании.

Дом, откуда она выбежала, сломя голову, располагался недалеко от парка, где в обычное время нередко прогуливались мамы с детьми, почтенные дамы, хозяева со своими питомцами, или вот такие одиночки, как она сама. Но накануне шел дождь, и все дружно попрятались по домам, не желая выходить в темноту и сырость, так что Ева гордо спасалась сама, боясь кричать, потому что считала, что в темноте просто мельтешащую мишень поймать труднее, чем еще и громко вопящую.

– Вон она!

Ева белым пятном мелькала между деревьев – чертово свидание вечером, ради которого она надела светлую блузку и новую кремовую юбку, и на которое безбожно опаздывала из–за словоохотливой и добросердечной миссис Роббинс. Та обожала перекладывать свою работу на других, но столько раз ее выручала, что отказать не получилось. Фасон предмета гардероба оказался довольно удачным, иначе так далеко девушка просто не добежала бы. Пистолет у бандитов в свою очередь оказался с глушителем, стрелок, судя по всему, довольно опытный, так что составить бы девушке компанию коллеге, и этим вечером отправиться в уже знакомую реку, кормить местных рыб, но, громко вскрикнув, Ева провалилась в незамеченную под слоем мокрых листьев яму. Пуля просвистела мимо, задев и без того бледное лицо, отчего на скуле теперь кровоточила рана. Падая, она надеялась, что полет окажется недолгим, а в яме будет какой-нибудь лаз, который уведет ее подальше от этого места.

***

Судя по ощущениям, падала она несколько часов. Сравнения с Алисой в стране чудес за это время из головы уже выветрились: она вспоминала все экранизации, которые просмотрела за последние полгода, или о которых слышала. Выходило всего две – не интересовалась матчастью. Наверное, надо было, но кто же знал, что пригодится.

И хотелось бы уже быстрее приземлиться, закончив это все, но, с другой стороны, еще теплилась смутная надежда на хэппи-энд. Хвататься за что–то вокруг означало переломать руки, и продолжить падать с уже сломанными конечностями. Но хвататься было и не за что – голые каменные стены, слившиеся в одно пятно, проносились вниз; возникало ощущение, будто она в большой колодец свалилась, а не в яму, вырытую в земле.

Приземление застало врасплох – девушка уже успела задремать. Или потерять сознание. Как ни странно, встреча с поверхностью вышла мягче, чем она планировала: падая столько часов и с такой высоты, Адамс предполагала сразу расшибиться в лепешку. Но нет, ее просто швырнуло со всей силы, раздался глухой треск, и она, вместе с вынесенной дверью, проехалась по новенькому и чистому ламинату.

Вот на этом моменте сознание она все–таки потеряла.

***

Когда очнулась, болело все. Особенно остро ощущалось плечо, – Господи, только бы не вывихнула! – пострадавшее при падении, скула, задетая пулей, и правый бок, в который что–то неудобно впивалось. Волнами накатывал страх, чувство дежавю затапливало мозг паникой; боясь открывать глаза, она молилась о том, чтобы рядом с ней не оказалось ее преследователей, решивших поиздеваться над ней перед тем, как убить, и чтобы долгое падение не оказалось просто бредом после удара по голове или введения каких-нибудь препаратов. Сейчас ей было лучше оказаться, где угодно, только не там, откуда она убежала.

Словно собираясь нырнуть в ледяную воду, Ева задержала дыхание, крепко стиснула зубы, и все–же взглянула в лицо реальности.

А та, тем временем, снисходительно наблюдала за ее потугами, весело светила закатным солнцем в незанавешенное окно светлой, и довольно уютной гостиной. Вокруг – совершенно тихо и пусто.

Вставать оказалось больнее, чем хотелось бы. Она упала на дверь, и на ней пропахала половину гостиной, разнеся в хлам небольшой кофейный столик. На руках – ссадины, на всем теле – царапины. Плечо отдавалось болью, но вроде вывихнуто не было – уж она это ощущение помнит, не забудет, даже если повторно отшибет память. Садясь на обломках, и старясь сделать так, чтобы ничего никуда не впивалось, девушка с недоверием оглядывалась по сторонам.

«Дверь? Как из ямы можно было попасть в дверь?»

– Что здесь творится?

Голосовые связки поддавались с трудом, собственный голос казался чужим. Рядом валялась чуть подранная, но вполне узнаваемая газета, которую она, видимо, во время изящного полета свалила с кофейного столика.

New York Times.

Поднимаясь на ноги, она старалась причинить как можно меньше травм и без того израненной коже. И, уже стоя на полу, поняла, что ее зацепило в измятой передовице.

27 октября 1999 года.

Ровно за полгода до того, как ее нашли на берегу реки в пригороде Сан–Франциско, полуголую, с вывихнутым плечом, и без крупицы памяти в ушибленной голове.

Ровно за год до того, как она свалилась в яму, убегая от преследователей.

Глава 2. Чем дальше в лес, тем голоднее волки

Продолжение истории про потерявшую память девушку, в котором яснее не становится, а вот страшнее – да.

Газета выглядела совсем новой, если не учитывать произошедшие с ней неприятности и некоторую степень помятости. Почему здесь оказался выпуск популярного издания именно с этой датой, Ева решила пока не думать – и без того хватало странных и подозрительных вещей. Сейчас перед ней стояли куда более насущные проблемы, чем потрепанная передовица: физическое состояние требовало срочного внимания, и, возможно, медицинской помощи.

Все то время, что она находилась в доме, девушка не услышала ни одного звука кроме тех, что издавала сама. Разве что, на кухне гудел холодильник, да тихо поскрипывало открытое окно, приводимое в движение легким сквозняком. Скорее всего, в доме больше не было никого, но стоило, все же, проверить.

Пострадавшая в непонятном приключении старалась передвигаться аккуратно, боясь наступить босой ступней на какую-нибудь щепку от раздолбанной двери. Туфли потерялись во время падения, и вместе с ней в эту сумеречную зону не выпали. С одной стороны, было очень жаль – она купила их с первой зарплаты у мистера Кловера, которую получила пару месяцев назад. Но они все равно были безнадежно испорчены безумной беготней, и вряд ли их можно было бы спасти.

Ева дорожила каждым фрагментом своей новой жизни, стараясь с радостью относиться даже к самым простым мелочам. Новые знакомства – прекрасно! Нужно собраться на выходных, и выпить вместе чаю. Новые туфли – изумительный фасон, неправда ли, миссис Бэгшот? А когда сотрудница местной администрации предложила ей постоянную работу, благодаря которой девушка смогла снять малюсенькую, но свою квартирку, и съехать от приютившей ее женщины, Ева была просто вне себя от радости!

Полгода назад, проснувшись одна в светлой и пустой палате больницы, она не знала ничего о себе. Тогда – точно также, как и сейчас – болело практически все, только правой руке досталось чуть больше, а количество синяков перевешивало количество царапин. Она много времени молчала, и врачи воспринимали это, как протест, хотя сама Ева просто пыталась выудить из своей памяти хотя бы кусочек прошлой жизни, надолго замирая в одной позе, и прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего. Тогда она заговорила с лечащим врачом, медсестрами, психологом. Говорила много, подолгу, сильно контрастируя с предыдущими неделями, чтобы хоть как–то заполнить звенящую пустоту внутри себя.

– Во что ты снова вляпалась, Ева? – имя ей придумали, она не возражала. Фамилию выбрала Адамс – для полного библейского набора. В этот раз она хотя бы помнила, как сюда попала, пусть способ и оказался довольно бредовым. И была одета, что тоже несказанно радовало.

Идею позвать кого-нибудь исцарапанная и уставшая девушка отмела, как неважную – она наткнулась на ванную комнату неподалеку от выхода из гостиной, и поспешила привести себя в порядок, наплевав, что в доме может быть кто–то еще. Возможно, удар притупил инстинкт самосохранения, но вытащить из себя все щепки, и промыть царапины – судя по потекам крови на теле, некоторые были довольно глубокими – сейчас для нее было первостепенным.

Теплая вода улучшила самочувствие, но ситуацию не прояснила нисколько. Дом выглядел так, будто здесь никто не жил, но уже все подготовил для этого: мягкая и удобная на вид мебель в гостиной, камин, на котором стояли пустые рамочки для фотографий. В открытую дверь кухни, куда еще не дошла, она заметила стол, накрытый ярко–алой скатертью; на ней стояла плетеная ваза с яблоками. Может, пластиковыми – так далеко не разглядела. В ванной же нашлась стопка полотенец, новый кусок мыла, мочалка, еще не открытый даже флакон с шампунем. В стаканчике на раковине была пара зубных щеток – синяя и красная – тоже совсем новые. В шкафчике за зеркалом – зубная паста, зубная нить, пачка салфеток; нашлись даже тоник и крем для лица. Почему–то именно той марки, которую она покупала буквально несколько дней назад в магазинчике у дружелюбной, но очень навязчивой Мэри.

Закутавшись в большое темное полотенце, и стоя перед зеркалом, она изучала собственное лицо. Как ни странно, на скуле была только маленькая царапина, которая грозила исчезнуть уже через неделю максимум, не оставив и шрама. Ей почему–то казалось, что рана должна быть больше. Возможно, чувство ужаса от надвигающейся смерти сыграло роль увеличительного стекла. На теле также повреждений оказалось меньше, чем она ожидала, а ушибленная рука почти перестала болеть.

Темнота в проеме двери ударила по глазам так, что она схватилась за стену. Осторожно привалившись к спасительное поверхности, девушка глубоко вздохнула, с опаской смотря в черный провал. Свет в ванной мигал, пульсировал, и казалось, что сейчас он погаснет окончательно – возможно, что–то не так было с проводкой. Видимо, она пробыла в ванной достаточно долго, чтобы успело стемнеть. Уличный свет в дом не проникал, все фонари оказались выключенными.

Искать выключатели для чего–то еще, кроме ванной, пришлось на ощупь. Каждый шаг давался с трудом, и сопровождался острым напряжением во всем теле – она боялась, что сейчас наступит на что-нибудь, боялась поскользнуться мокрыми ногами, но больше всего она боялась, что сейчас из дверного проема выползет или выпрыгнет кто–то, и те бандиты покажутся ей милыми ребятами.

Выключатель нашелся через тридцать два – да, она считала – шага от ванной. Путь в темноте показался блужданием в вечности, и повторять ей не хотелось. Свет появился в прихожей, а оттуда она с легкостью дошла до кухни, где тоже включила свет, а потом удалось включить свет и на лестнице. Подниматься на второй этаж было страшновато – вдруг кто–то затаился, и ждет ее там? Или, наоборот, хозяин дома сам ее испугался, и прячется в шкафу?

Но выбора особо не было, и едва гнущимися от страха ногами она поднималась в черноту, крепко держась обеими руками за деревянные перила.

Последние полчаса сильно напоминали ей какую–то странную игру, как спортивное ориентирование у скаутов. Только у нее – найди выключатель, и не испачкай пол от страха.

Вскоре все выключатели были найдены, а дом оказался таким, каким и ощущался – пустым. Она заглянула даже в шкафы, – в двух спальнях, по одному на каждый – и нашла только одежду на вешалках. Белые футболки, серые мягкие брюки – много и того, и другого, но идентичные.

Два платья – алое и белое.

Решив, что от позаимствованных штанов и футболки хуже никому не будет, Ева оделась, и забралась с головой в нетронутую кровать. От стресса и какого–то непонятного, усталого страха ее тошнило, но не настолько, чтобы посметь вылезти из–под одеяла, куда она забралась с головой. Внизу, на кухне, в раковину капала вода. Когда пришел сон, девушка не запомнила.

***

Утром в холодильнике нашлась еда. Вчера она туда не заглядывала, атмосфера не располагала, но первый страх отступил, угроз для жизни не наблюдалось, а есть хотелось просто зверски.

Сыр, хлеб – да здравствует сэндвич. Кофе варить не стала, просто налила сок. Яблочный, из кувшина. На вкус – будто свежевыжатый, но пугающие намеки на чье–то невидимое присутствие она решила игнорировать.

Единственный человек, кому Ева была нужна, была мисс Питерс – именно она приютила девушку, когда ее выписали из больницы, и идти той стало некуда. Конечно, она могла пойти в приют, как ей предлагали, о чем и сказала добросердечной медсестре, но та отмахнулась, заявив, что почти прозрачная Ева ее нисколько не потеснит. И девушка, не став возражать, согласилась.

Надо было бы позвонить своему шефу, и в полицию, чтобы рассказать об убийстве бухгалтера. И молодому человеку, который наверняка ждал ее вчера у кинотеатра. Но телефона в доме не обнаружилось. Чуть посомневавшись в верности решения, она все же нашла пару обуви – мягкие мокасины белого цвета, просто стояли в прихожей рядом с другими такими же – и вышла на улицу.

Улочки, как и дом, оказались совершенно пустыми. Вокруг можно было увидеть такие же дома, из которого она вышла, стояли дорожные знаки, гидранты, небольшие вывески перед кафе. А вот телефона не было. Нашелся один только спустя пару кварталов – старый синий автомат, который совершенно не работал без мелочи. Она попробовала позвонить сначала на работу, потом Вирджинии Питерс, и только потом набрала 911. Как ни странно, но в этот раз пошли гудки. Только трубку никто не взял.

Хмурое небо обещало разлиться дождем, чего Еве очень бы не хотелось. Но на пыльный асфальт уже начали падать первые капли, и девушка решила попытать удачу, и зайти в кафе, что было по пути. Стеклянная дверь с вывеской «Открыто» поддалась, будто они целый день принимают посетителей. Звякнул дверной колокольчик.

В кафе, конечно же, никого не обнаружилось. Она долго стояла возле большого витринного окна, и смотрела вдаль. Там виднелся мост, тонущий в густом сыром тумане, и белый паром, медленно курсирующий по волнам. Очень похожий на тот, с передовицы так удивившей ее вчера газеты.

Когда за барной стойкой зазвонил телефон, Еве показалось, что ее и без того светлые волосы в один момент поседели. Она крепко зажмурилась, и не стала даже поворачиваться в ту сторону – пусть трезвонит. Первый порыв – сбежать – остановил сковывающий страх.

Телефонная трель не прекратилась и через десять минут, и через двадцать, а она все продолжала стоять, уставившись невидящим взглядом на горизонт. Слезы, поначалу градом катившиеся по щекам, давно высохли, а бояться сил больше не осталось. Казалось, что страх высосал из нее все эмоции, а вместе с ними забрал и душу. Тогда она плюнула, и ответила на звонок

– Алло? 911? Вы меня слышите? Кто-нибудь! Помогите!

Из телефонной трубки – чистой, глянцевой, будто ей и не пользовались ни разу – доносился ее собственный голос. Телефон выпал из ослабевшей руки, и трубка, сначала стукнувшись о пол, осталась висеть на пружинистом проводе.

Глава 3. Выхода нет, рассвет еще нескоро

В этой части истории про девушку, потерявшую память, и попавшую в странное место, появляются большие сомнения в адекватности происходящего.

***

От стекла отскакивали тяжелые капли воды – она даже не заметила, в какой момент дождь полил так сильно, что казалось, будто он пробьет стекло. И тогда вся вода хлынет прямо сюда, а ее снесет волной.

От печальных версий развития событий отвлек шум в подсобке. Дверь, незаметная из зала, оказалась хорошо видна за барной стойкой. Все тело напряглось, но сейчас страха не было, пусть опасность и ощущалась более реальной, чем в доме. В крови забурлил адреналин. Ступая на носочках, она старалась идти, как можно тише, чему очень способствовали мокасины – по плиточному полу нога наступала практически неслышно.

Дверь – темно-красная, под цвет выкрашенных стен, всего на пару тонов светлее – открывалась внутрь. Девушка повернула вычурно–золотистую ручку, и толкнула дверь вперед, сама тем временем шагая назад. Ее встретила непроглядная темнота, и, черт возьми, она уже начала к этому привыкать. Попытавшийся было сунуться страх Ева отчаянно проигнорировала; не найдя выключатель в пределах видимости, она вошла в темноту, будто нырнула в ледяную воду. Нужный механизм нашелся на стене справа. Он щелкнул, и лампочка с тихим треском, будто нехотя, загорелась под потолком, освещая тусклым светом обычный серый коридорчик. Две двери справа, таких же бордовых, и одна дверь в конце коридора, чуть приоткрытая.

Не хватало только хлебных крошек, но Ева упрямо решила найти хоть кого–то, у кого может спросить, где она находится, а потому пошла вперед.

Из приоткрытой двери лился свет, и, подойдя чуть поближе, Ева услышала музыку.

«Шопен», – мелькнуло в голове, и этой мыслью ее практически ошарашило. Имя композитора всплыло откуда–то из прошлой жизни, за полгода она не слишком интересовалась классической музыкой. Пусть даже так, на уровне ассоциации, вот таких небольших всплывающих подсказок, но она что–то вспомнила. – «Прелюдия».

До двери оставалось не более трех шагов, и Ева услышала тихое шуршание, а также легкий перестук. Затаив дыхание, на цыпочках она преодолела оставшиеся метры, и осторожно заглянула внутрь.

Помещение выглядело так, как должна подсобка кафе – темные стены, каменный пол, тусклая лампочка под потолком. Посреди этой серости девушка танцевала вальс. Одетая в белое платье, она двигалась легко, и будто светилась; из высокой прически на шею ниспадали несколько локонов.

Ева смотрела на саму себя, и искренне считала, что сошла с ума. Или ударилась головой, свалившись в яму, и вся эта чертовщина происходит в ее поврежденном сознании.

В полутемном помещении, казалось, не было никого, кроме них двоих – интересно, это можно считать раздвоением личности? Но, чуть приглядевшись, Ева поняла, что она – та, которая танцует, – держит руки не просто в воздухе. Рядом кружится полупрозрачная фигура, будто сотканная из темноты. Чуть ступив вперед, она жадно вглядывалась в странную пару, и поняла, что в этой фигуре нельзя даже узнать человека – ее прошлое (или будущее?) танцевало просто со сгустком темноты, который с каждым шагом становился все чернее и чернее.

«Это человек?»

Сомнительно. В какой–то момент Еве показалось, что темнота начала растворяться. Но, присмотревшись повнимательнее, она увидела – темень начала расползаться, переходя, будто прорастая в нее саму. Сгусток клубился тьмой, а по ее рукам – той, ненастоящей – потекли тонкие струйки черноты. Она обволакивала двойника дымом, струилась по коже, словно сахарный сироп, просачивалась под нее. Не в силах закричать, Ева закрыла рот рукой, и, что есть мочи, рванула обратно в зал, твердо решив убежать отсюда, даже если за стеклянной дверью разлился Нил.

Но дождь закончился. Светило солнце, на небе облака – светло– и темно–серые, сквозь них чуть просачивался солнечный свет. Вода не текла рекой по улицам, лужи высохли аномально быстро, но на этот факт ей было плевать. Решив взять марафонскую дистанцию, со всех сил она мчалась к мосту, намериваясь убежать к черту отсюда, во что бы то ни стало. По пути пару раз врезалась в прохожих – один даже на нее попытался накричать.

– Извините!

Крикнула Ева, убегая. Люди вокруг были хмурыми, друг с другом почти не контактировали, и ходили поодиночке. Всего она насчитала не больше семи человек, но спрашивать у кого–то что–то желание отпало. Она бежала к мосту, и уже минут через пять достигла его, быстро убегая вдаль, и искренне надеясь на то, что все закончится скоро.

Но шли минуты, ничего не заканчивалось, особенно мост. Бежать становилось все тяжелее, и Ева перешла на шаг. В какой–то момент она просто рухнула на асфальт. Мимо прошел недавний парень, которого она сбила. Он пошел вперед, и шел, шел, шел. И точно так же, как и она, не мог дойти.

Плюнув, девушка вернулась назад. Путь занял намного меньше, чем ее попытка убежать отсюда – всего лишь две минуты, против, казалось бы, целых часов. Недалеко от моста она увидела взрослую даму, лет сорока пяти на вид. Та смотрела на нее сочувственно, покачал головой, и пошла по своим делам, подальше от моста.

***

Вода не показывала ее отражение – только смутный силуэт. Оно рябило из–за волн, но грозящийся вернуться шторм не волновал. Девушка скинула мокасины на деревянный пирс, и резко бросилась в воду.

Она не совсем уверенно плавала, но выхода особо не было. Проведя на этом пирсе несколько часов, она поняла, что ближе паром не подплывет. Раз он не плывет к Еве, Ева подплывет к нему сама – все просто.

Не затонув сразу, девушка решила, что доплывет. Паром от нее хотя бы не отдалялся, и она вполне спокойно доплыла до него, а потом еще навернула два круга почета по периметру, чтобы лестницу найти.

На палубу она свалилась, падая от усталости, но собой была очень сильно довольна. Если все пройдет хорошо, то оставалось совсем немного – найти кабину с управлением, повернуть штурвал, и уплыть отсюда. Всего ничего.

В окне кабины паромщика, она увидела смутный силуэт, но отдышаться и нормально осмотреться ей не дали – за поворотом девушка услышала странный шум. Прятаться вокруг было особо негде, только, разве что, среди веревок и спасательных кругов. Она собрала остатки сил, и забилась в угол, прикрывая себя резиновыми кругами и большими мотками веревки. В душе искренне надеялась, что на странную конструкцию неведомое нечто внимания не обратит.

Шаги приближались, и Ева затаила дыхание, крепко зажмурив глаза. Неизвестный не останавливался, но менее жутким происходящее не стало ни на гран – стук подошвы о палубу сопровождали звуки волочения, и Ева была бы рада знать, что это всего лишь мешок. С чем–нибудь. Возможно, с картошкой. Но в свете последних событий верилось в это очень и очень слабо.

«Уходи» – транслировала она мысленно. – «Уходи быстрее».

Шаги удалялись, в какой–то момент стихли, и Ева осторожно отодвинула рукой веревку, которой прикрывала лицо. Количество странных, страшных, и непонятных событий превысило допустимую норму.

По белой палубе тянулся ярко–красный след. Виднелись также следы от ботинок – больших, тяжелых. Тоже красный. И это был край.

Сбросив с себя все лишние предметы, она почти запуталась в веревки. Снова послышались шаги, на этот раз более торопливые, и Ева не стала проверять, кто на этот раз пройдет мимо нее, и насколько он будет дружелюбен. С воплем откинув почти убившую ее веревку, она в три шага выпрыгнула за борт, снова оказываясь в воде.

Решила, что самым здравым решением будет нырнуть, и проплыть чуть под водой, чтобы остаться незамеченной хотя бы некоторое время.

Уже отплыв достаточно, девушка оглянулась назад. Силуэт мужчины, стоявшего на краю парома, держал в правой руке какой–то сверток. Из него – на палубу, и в воду – капало что–то красное. На вишневый сок было не похоже.

«А ведь других возможностей выбраться нет».

Ева громко закричала, молотя руками по воде, срываясь в истерику, практически захлебываясь холодной водой. С каждым разом происходящее выглядело все более и более безысходным.

Глава 4. Приятно познакомиться

Четвертая часть истории про беспамятную Еву, где с ней, наконец–то, разговаривают.

Мокрая с ног до головы, она медленно брела вперед. Одежда неприятно прилипла к телу, кожа покрылась мурашками, тело колотила мелкая дрожь, а зубы постукивали друг о друга. Люди, периодически попадающиеся на пути, либо смотрели на нее с легким сочувствием, либо не обращали никакого внимания. И то, и другое ее одинаково устраивало.

Варианта лучше, чем вернуться в дом, где она вывалилась в эту странноватую реальность, девушка не нашла, да и не искала. Окровавленный сверток в руке странного мужчины, испачканная кровью палуба – все это никак не желало стираться с обратной стороны век, да и с открытыми глазами картинка воспроизводилась довольно четко. Хотелось убраться куда–то, где ощущалась хотя бы иллюзорная безопасность.

Внутренний таймер подсказывал, что гостеприимный городишко ставит над ней эксперименты уже часов двенадцать, не меньше, но солнце и не подумало заходить. Облака сильно мешали рассмотреть его местоположение, но все выглядело так же, как тогда, когда она только выходила из дома. Ева уже не удивлялась. Внутри нее скомкалась черная пустота, возможно даже та самая, которая поглотила – а поглотила ли? – ее двойника этим – а этим ли? – днем.

Вариантов развития событий оставалось немного. Уйти отсюда было невозможно – мост не пускал вперед, паром уже занят маньяком–убийцей, вряд ли он захочет уступить ей средство передвижения, или хотя бы позволит мирно и тихо уплыть на нем куда–нибудь… отсюда. Других путей не было.

Долго ли добиралась до дома, она не знала. По ощущениям – вечность. По факту – возможно, дом был в двух шагах от пирса. За последние сутки она перестала доверять своим ощущениям. В том числе и тому, сколько прошло – час или год.

Внутри ничего не изменилось. Обстановка была бы довольно уютной, если бы не происходящее вокруг. Зато было очень пусто. Возможно, к лучшему – те, кого она встретила в этом месте, не были с ней особо дружелюбны. Откуда–то взялась смутная уверенность, что маньяк не припрыгает с парома за ней в город, и что она вообще его больше не увидит, пока сама не решится снова забраться туда. Вряд ли она решится в ближайшее время.

Уже совсем скоро на сидела в ванной, полной горячей воды, и стучала зубами уже не от холода, а больше от стресса. Страх неизвестности и общая бредовость атмосферы выворачивали бы ее наизнанку, если бы это ощущение не свернулось тугим комком в горле, спасая психику равнодушием, отстраненностью, абстрагированием от реальности.

Ее, наверное, кто–то искал, но подать им какой–то знак о своем местоположении было невозможно. Вероятно, кто–то ищет ее последние полгода, а она даже не помнит об этом. Вспомнит ли? Нужно ли это теперь, когда она неизвестно где, и даже неизвестно когда?

Замигавший свет также не вызвал ровным счетом никаких эмоций. Поморгав на прощание, он все же пропал, и что конкретно стало тому виной, старая проводка или местные хронические аномалии, ее не интересовало. Немного света попадало сбда из коридора, дверь она оставила приоткрытой. А кого здесь боятся? Те, кого можно, и через дверь проникнут. Или и вовсе выбьют ее при необходимости.

Легкий скрип, будто дверь медленно, но, верно, пытаюсь открыть, она равнодушно списала на сквозняк. Тем не менее, повернув голову в ту сторону, она ждала. Когда надоест играть? Когда рванет?

Но Ева оказалась неправа, и дверь не открыли, а захлопнули. Резко, со стуком и треском – не везет дверям в этом доме. Надо их все посвинчивать. Пусть чудовища гуляют, не останавливаясь, а какая–нибудь чупокабра вылезет, наконец, из подвала.

«Там я еще не была. Надо будет заглянуть».

Громкий стук в только что захлопнувшуюся дверь, заставил ее вздрогнуть. Руки вцепились в скользкий бортик ванной, и она затаила дыхание. На секунду стук прекратился, но почти сразу по непрочному куску спрессованного дерева замолотили так, будто хотели войти сюда вместе с ним. Стучали громко, кажется даже ногами, а она только сильнее стискивала зубы, не в силах продолжить дышать, и хватала открытым ртом воздух, в страхе распахнув глаза.

Все прекратилось так же резко и странно, как началось. Свет не появился, но выбивать дверь перестали. Дышать у Евы получалось через раз. Она пыталась отцепить себя от бортика ванной, чтобы ущипнуть, царапнуть, ударить – вывести себя из шока, но он упрямо не желал сдаваться, и тело буквально сковало.

Она смотрела перед собой большими от страха глазами, и ее вдохи больше напоминали судорожные всхлипы. Еще чуть–чуть, и наступит кислородное голодание. Еще чуть–чуть – и все.

Свет включился резко – не тусклый, как раньше, а яркий, охватывающий все пространство ванной комнаты.

И она закричала.

***

Ева лежала в кровати, укутавшись в одеяло – белье пахло свежестью, будто только недавно высохло, причем не на сушилке в доме, а на свежем воздухе. Мягкие подушки, теплое одеяло, уютная кровать – она почти хотела остаться здесь, и чтобы больше ничего не происходило, но подозревала, что тогда ее в пучину перьев поглотит матрац, чтобы выплюнуть пожеванной из духовки в каком–нибудь доме в соседнем квартале.

Она потеряла сознание, отключилась прямо в ванной, и, кажется, слегка ударилась головой – висок ныл. Перед глазами до сих пор стояло собственное лицо, освещенное ярким светом – бескровное, с проступающими черными венами на лице, белыми глазами. Бесцветные, почти черные губы страшного двойника что–то невнятно шептали – она неотрывно смотрела на эту версию себя, падая в забытие, а двойник, кажется, смотрел на нее в ответ.

По всем законами логики, ничего хорошего с ней не должно было случиться – либо утопление в воде, либо призрак задушил. Но нет. Она проснулась от холода, в ванной – кто–то открыл слив, чтобы вода сошла, а Ева не захлебнулась.

Выбираться оказалось трудно – тело затекло от неудобной позы, которую пришлось сохранять в маленьком пространстве. На пол девушка практически вывалилась, полотенце искать даже не стала. Просто дошла до комнаты, где спала раньше, залезла в кровать, и теперь пустым взглядом смотрела перед собой.

Что происходит? Она сошла с ума?

Если так, то не осознавала бы этого, наверное. Ева не изучала, как это работает. Она вообще не помнит, что когда–то что–то изучала.

Ее обкололи, и она бредит?

Есть такая вероятность. Но тогда она бы не чувствовала сейчас этой тупой боли в виске. Опять же, наверное – может, ее ударили по виску в реальности, вот теперь кость и ноет?

Есть еще один вариант, и не то чтобы он был намного лучше. Над ней ставят психологический эксперимент. Сначала двое головорезов, нанятых кем–то, загнали ее в яму, потом она выпала в каком–то доме.

«Интересно, как они это провернули?»

Потом она видит везде своего двойника, с которым происходит что–то плохое, а местные маньяки угрожают ей топором. Ну ладно, не топором. Одним своим видом.

Конечно, всегда оставался четвертый вариант. Что она попала в другую реальность, и ее теперь преследуют призраки. И он тоже не был привлекательнее предыдущих, потому что выхода из него тоже не виделось.

Тихий скрип заставил ее отвлечься от безрадостных раздумий, и девушка посмотрела по сторонам, чтобы понять, откуда идет звук. Оказалось, скрипело у окна – на стекле медленно появлялись буквы, будто кто–то что–то писал красной краской. Или кровью.

Капли стекали вниз по стеклу, оставляя страшные дорожки, и это выглядело еще более жутко. Если бы, конечно, ей было интересно.

Буквы сложились в слово, и Ева повторила его вслух.

– Агнес? Ты – Агнес?

Внизу появился ответ.

Ты.

Глава 5. Веришь или не веришь?

Пятая часть про Еву, где она ничего не вспоминает, зато сталкивается с квартирным вопросом.

Окно с кровавой надписью разбилось. Ева, чтобы спрятаться от осколков, накрылась одеялом с головой. Она ожидала продолжения, дрожа внутри себя – возможно, ее сейчас будет трясти, или, может, странное существо просочится под одеяло, обнимет холодными руками, и начнет душить. Но в доме все было тихо, и подозрительные призраки то ли прошлого, то ли будущего не спешили проявлять активность. Хотя Ева допускала, что они ждут, когда она выберется на свет.

Но время шло, и единственный шум, который ее беспокоил за эти долгие минуты, доносился откуда–то с улицы. С осторожностью, привычной уже пуганому человеку, Ева покинула безопасное место, твердо намереваясь попробовать с призраком драться. Да, на кулаках, потому что других вариантов отпугивания потусторонних сил, кроме соли она не знала. А раз соли все равно нет…

Не было и призрака. И солнце светило в разбитое окно. Разве был день? Она не помнила точно. Осколки на кровать не попали, зато щедро усеяли пол. Осмотрев их внимательно, она заметила, что стекла чистые – никаких напоминаний о кровавой надписи не осталось. Чуть дальше валялся самый обычный камень. Кажется, призраки не имели никакого отношения к разбитому окну.

– Да ты вообще охренел!

Шум на лице нарастал, и девушка аккуратно подошла поближе, минуя осколки, чтобы узнать, что там вообще происходит.

Людей явно стало больше, чем она помнила, и теперь они не ходили, отводя взгляд или понуро опустив голову. Происходящее больше напоминало какую–нибудь сходку в не самом благополучном районе города – вон лидеры банд, рядом их подпевалы, массовка, группа поддержки…

– Эй, ты!

Какой–то очень глазастый парнишка заметил ее в окне второго этажа, и закричал, активно жестикулируя.

– Спускайся давай!

– Ты мне? – девушка спросила тихо, он вряд ли бы расслышал так далеко, но она указала на себя пальцем – жест он точно должен рассмотреть.

– Тебе, кому еще! Нефиг отсиживаться в доме, пока тут все решается! А то пойдешь жить на паром!

Ева хмыкнула, зная, что живым там вряд ли кто–то надолго задержится, и, минуя разбросанные по полу стекла, пошла вниз. Что здесь за иерархия, интересно? Может, они расскажут ей об этом месте? Они здесь живут, или их тоже сюда выкинуло каким–то непонятным образом? Кто эти люди – друзья, или скорей враги?

Ева шла, ощущая себя ватной куклой. В теле пусто, в голове пусто – ни страха, ни боли, ни дискомфорта, ни голода, ни жажды – ничего из этого она не чувствовала. Даже пркосновения одежды к телу. По поводу отнятого дома тем более не переживала. Соседство с призраками еще никого не прельщало, зачем им этот домишко? Хотя, может, эти существа – они ее, личные? И будут следовать за ней, куда бы она ни переехала?

Половицы чуть слышно поскрипывали под ее весом, а также скрипели чуть позади, в двух шагах, словно за ней спускался кто–то еще. Вполне возможно, что так и было, но вздрагивать она не сочла нужным. Кажется, ее нервных клеток на это уже просто не хватало.

На первом этаже кто–то почти выламывал дверь, и Ева поспешила открыть. Но не успела. Дверь распахнулась раньше, чем она успела подойти, а на ламинат вывалился тот самый парнишка. На вид – лет семнадцать, невысокого роста, одет примерно в то же, что и она: простые штаны, и футболку. Вроде бы, здесь встречалась и другая одежда, в проеме двери она видела мужчин и женщин, одетых в джинсы, девушек в юбках или платьях. Но этому, видимо, достался другой гардероб.

– Чего тебе? – ее голос был сиплым, но достаточно громким, чтобы быть услышанной.

Она ждала возмущений или претензий, или хотя бы просто того, что этот парень поднимется с пола, но тот откровенно не спешил, продолжая украшать собой поверхность.

– Эй? Ты жив?

Она чуть шагнула вперед, и только тогда тот пошевелился. Сел на полу, подозрительно уставился, будто ожидал подвоха. Что весьма странно от человека, который собирался потребовать от нее что–то и предъявить какие–то претензии.

– Я–то жив. А ты? – поймав недоуменный взгляд девушки, он кивнул куда ей за спину. – У тебя пол в крови.

Ева оглянулась, ожидая самого нехорошего. По полу тянулся кровавый след – виднелись кровавые отпечатки ступней по всей дороге, которую она только что прошла. Левая нога оставляла четкий отпечаток, правая – только смазанный красный след. Девушка оглянулась обратно, чтобы что–то ответить визитеру, но его резко вымело на улицу, будто за шкирку, и дверь за ним захлопнулась.

– Что там? – спросил грубый мужской голос у парнишки. Видимо, второй стоял на крыльце и ждал его, потому что девушка слышала голоса довольно четко.

– Демоны какие–то. Лучше не ходить.

Голоса удалялись все больше и больше, они продолжали, о чем-то переговариваться. Как–то резко потемнело, а в воздухе запахло озоном, хотя откуда бы, казалось – ни одного окна не открыто. Только разбитое, наверху.

Стоя на жестком полу, Ева поняла, что кровавые следы имели вполне себе логическое обоснование. Только сейчас, снова начав ощущать свое тело живым, а не кукольным, она поняла, что все же порезала ступни об осколки разбитого стекла. Призраки отошли на второй план – надо было найти аптечку.

***

Уже с перевязанными ногами – к счастью, порезы были небольшим, а впившихся стеклышек всего два, – Ева сидела в кресле, рядом с проломленной дверью, и смотрела в темноту подсобки.

Темнота завораживала. Свет туда не попадал, и возникало ощущение, что это портал в другой мир. Хотелось попробовать прыгнуть – интересно, она тогда выпадет обратно, к себе, или расшибет голову об стену?

Есть гипотеза – надо ее проверить, и уже через пару секунд Ева, не обращая внимание на боль в ногах, неслась вперед. Чтобы еще через пять секунд врезаться в стену.

Она лежала на пыльном каменном полу в кладовке, и задыхалась. От слез, от обиды, от безысходности, потому что не видела ни конца, ни края творившему вокруг ужасу. Легкий ветерок, обдувавший и без того покрывшуюся мурашками кожу, то ли пытался утешить, то ли добить. На забинтованных ступнях проступили пятна крови – наверное, стоило быть аккуратнее, и мягче ступать на изрезанные подошвы ног.

Прилетавшая с резким порывом сквозняка газета из гостиной смачно впечаталась ей в лицо. Она даже перестала страдать, чтобы откинуть от себя несносную бумажку, и вдохнуть воздух. Что ж, жить хотелось больше, чем подохнуть от периодического издания сомнительной давности, но настырная периодика сдаваться не желала. Наконец отодрав газету от своего лица и волос, Ева собралась откинуть ее подальше, однако взгляд зацепился за передовицу. Она изменилась. Возможно, это осталось бы незамеченным, если бы не одно «но».

На первой полосе, растрепанная и полубезумная, она сама скалилась в камеру. Казалось, еще чуть–чуть, и она бросится на фотографа, чтобы отгрызть ему голову. Но это ей мешала сделать смирительная рубашка, и пара санитаров, что пытались Еву в нее плотно упаковать.

«5 ноября 1999 года» – гласила передовица. – «Убийца сбежала из психушки».

Под фотографией красным – вероятно, надпись того же автора, что и следы на стекле – было криво намалевано:

«Тебе некуда возвращаться».

Глава 6. Каждый сходит с ума по–своему

В шестой части проливается немного света из холодильника.

Она не помнит, сколько времени провела в этой сумеречной зоне. Неделю, месяц, год. Время здесь текло странно и непонятно – то тянулось, как густой сироп, то бежало со скоростью света. Спала Ева редко, ела тоже редко, все больше бродила по дому неприкаянной куклой, слонялась из угла в угол. Из дома выходила пару раз, но натыкалась на враждебные взгляды. Кажется, другие обитатели попытались сбиться в небольшие общины, но девушка в этом не участвовала, да и не могла. Личные призраки берегут ее умалишенное высочество от знакомств с местным населением.

Чтобы чем-то занять руки, она убрала осколки двери, столика и окна – так передвигаться по дому стало проще. От призраков, конечно, не спрячешься, но и в ненужном дискомфорте не было смысла.

Ева, в целом, прятаться и не пыталась, потому что знала – чтобы она ни сделала, они все равно найдут ее. Появлявшиеся из ниоткуда надписи уже воспринимались, как нечто самой собой разумеющееся, а периодические видения в отражающих поверхностях – как кино.

Она по–прежнему не помнила ничего, зато местные бесплотные доброжелатели с завидным упорством подсовывали ей «хроники» прошлой жизни. Верить им, или нет, девушка не знала, и не понимала, что может измениться, если она примет о себе такие захватывающие факты.

Тогда передовица газеты показала ей, что она сбежала из психушки. Но… Как она вообще туда попала? И почему вдруг убийца? Она не чувствовала в себе ни сил, ни желания убить человека. Только сжечь это дом вместе с его обитателями. Если бы это гарантировало свободу, она бы так и поступила, но ужасы преследовали ее и за пределами этого дома.

Видений было немного, всего два. Один «киносеанс» застал ее однажды в ванной, во время чистки зубов. В зеркале Ева увидела себя – счастливая, моложе на пару лет, или просто отдохнувшая, играет со своими детьми. По крайней мере, она думала, что это могли бы быть ее дети – оба мальчика на картинке в зеркале были похожи на нее так, что от отца не осталось ни капли. К сожалению, на зеркале не подписали, прошлое это, или будущее, а досмотреть Ева не успела. Все действо длилось буквально пару секунд до того, как она заплевала зеркало зубной пастой.

В следующий раз она увидела что-то странное в отражении на окне, когда готовила ужин. На улице стемнело, и ее силуэт, который двигался совсем иначе, не так, как она, привлек внимание. Эта картинка сильно отличалась от предыдущей: на этот раз Ева – или Агнес? Кем там она была в той жизни? – уже не была счастливой. Она убивала человека.

Все ее руки были в крови, на лице брызги крови, даже волосы – и те пропитались кровью почти до корней. Наконец она отбросила нож, неуверенно встала на ноги, пошатываясь и поскальзываясь. Кто ей был этот человек? Ева не могла вспомнить. Та, другая, в окровавленном платье – когда–то белом – тоже посмотрела в окно, ловя ее взгляд. И Ева оцепенела.

Из ступора вывел засвистевший чайник, и девушка еще никогда не была настолько рада обычным бытовым мелочам. Она не знала, чем это все могло бы закончиться, и не хотела знать.

Других видений не было, и пугалок тоже. Только надписи, периодически появляющиеся на стенах, стеклах, каменных столешницах – любых мало–мальски подходящих поверхностях. Казалось, с ней разговаривали, намекали, подталкивали к чему–то, подшучивали, издевались, обещали свободу. Привыкнув к местному антуражу, Ева только радовалась тому, что призраки (или глюки) убирают за собой, иначе она замучилась бы отмывать за ними столько крови.

Сейчас Ева сидела наверху, в спальне, в темноте. На шум внизу она поначалу не отреагировала – живя в одном доме то ли с привидениями, то ли с собственными галлюцинациями, которые выгоняют посторонних на раз два, девушка не беспокоилась о том, что внешний мир попытается до нее добраться. Не беспокоилась и об очередной выходке местных потусторонних сил – ничего хуже ей уже не сделают. Они явно чего–то от нее хотят, и пока оставляют в живых.

Шум усилился, кажется, там даже что–то разбилось, и девушка отправилась вниз.

Кухня выглядела разгромленной. Какой–то мальчишка – лет шестнадцать, но не больше восемнадцати – бессовестно громил ее холодильник. Не то чтобы здесь действительно было что–то ее, но все же в этом доме сейчас жила именно она.

– Это хамство.

Ева подхватила со столешницы удачно не убранную разделочную доску, и приготовилась познакомить с ней ночного визитера. Но тот испугался ее голоса, стукнулся головой о верхнюю полку холодильника, отскочил назад, запнулся, рухнул на пол, и теперь смотрел на нее большими глазами, испуганно зажав в зубах кусок помидора.

– Приятного аппетита, молодой человек, – вежливо пожелала Ева, перехватывая поудобнее доску правой рукой. Выглядеть мальчик мог как угодно испуганно, но она не могла предсказать, насколько он окажется адекватным, и чего от него можно ждать. – Но если вы хотели напроситься на ужин, можно было постучать в дверь.

Разбитое стекло двери, ведущей на веранду, Еве не понравилось. Придется заколачивать досками, чтобы другие не решили, будто сюда можно ходить, как к себе домой.

Призраки молчали.

Странно.

– Не знал, что тут кто–то живет, – просипел парень, наконец–то прожевав отгрызенное сокровище. – Искал пустой дом. Три дня смотрел. Свет не включался.

Ева вздохнула. И правда, не включался. Последнее время Ева решила отдохнуть от всех кошмаров, происходящих в ее жизни, и не включала свет. Кто–то может сказать, что странное решение, но нет – вся жесть наступала именно тогда, когда она могла видеть происходящее. В темноте все было тихо, и призраки даже не ощущались рядом. Надписи если и появлялись, Ева в темноте их прочитать не могла.

Она понимала, что этим силам ничего не стоило самостоятельно включить свет, но они не спешили. Были еще дни, конечно, но нечисть вела себя покладисто, и не доставала. Они к чему–то готовились? Или к чему–то готовили ее?

– Встань, сядь за стол, и объясни, почему ты громишь мой холодильник.

Парень послушался, кажется, решив, что так будет безопаснее для здоровья. Или, судя по тому, как он посматривал на закрывшийся ящик с сокровищами, парень явно надеялся, что его покормят.

Что ж, Еве было не жалко. Но сначала она узнает, какого черта происходит. Улыбнувшись, девушка присела за стол, демонстративно положив перед собой разделочную доску.

– Я слушаю тебя.

Глава 7. Правда или действие?

В седьмой части Еве грустно, а призраки выбирают новый формат развлечений.

Ева почти не контактировала с внешним миром, и не знала, что там происходит. Ей самой более чем хватало той еды, что была в холодильнике, и хватило бы еще надолго – расшатанные нервы не способствовали хорошему аппетиту. Но в городе, оказывается, творилось черт знает что – раздел власти, который она успела увидеть краем глаза, был только началом. А вот подступающий голод вызывал у окружающих больший ажиотаж, и заставил некоторых отчаянных искать пропитание в других местах.

Кто–то пытался охотиться на животных, кто–то грабил более слабых. А Ирвин искал пустые дома или кафешки, где могла остаться провизия. Пару раз ему везло, а вот сейчас он наткнулся на Еву. Девушка задумалась ненадолго, и, скрепя сердце, предложила ему выбор. Остаться – на некоторое время еды должно было хватить двоим, тем более что она продолжала появляться, хоть и по чуть–чуть. Или взять еды и уйти. Второй вариант на лице парня вызвал почти животный ужас, и Ева показала, где в доме находится еще одна спальня.

Ирвина было откровенно жаль, а осознание последних новостей, вызывало легкий приступ паники. И она ему обрадовалась, как родному – значит, чувство самосохранения еще не сдохло, где–то у нее внутри под гнетом внешних обстоятельств.

Ирвин остался наедине с холодильником и пожеланием хорошего вечера, а Ева вернулась к себе. Оставлять парня в доме было страшно – поведение окружавшего его кошмара было непредсказуемым для окружающих. Вот сейчас призраки почему–то пустили его в дом, и даже не выставили в особо грубой форме, когда она предложила ему остаться. Это наводило на неприятные мысли.

Еще более странным казалось то, что она больше боялась за него, чем за себя. А вдруг он решит убить ее в одну не прекрасную ночь?

Она поднялась по лестнице, и резко остановилась на последней ступеньке, не решаясь идти дальше. Из–под двери комнаты, которую она считала своей, просачивался свет. Узнав последние события, Ева не была уверена, какой вариант был бы предпочтительнее – призраки, или взбесившиеся люди.

Подходила осторожно, ступая на носочках, чтобы не издавать ни звука. Прислушивалась к происходящему по ту сторону двери. Тишина.

«ТЫ МОЖЕШЬ СПАСТИСЬ»

Большие буквы на всю стену, для разнообразия не кроваво–красные, а угольно–черные, будто кто–то вытащил уголек из потухшего камина, и нарисовал послание на обоях.

А свет включили, чтобы надпись не пропустила. К счастью или к ужасу, но Ева таким надписям несильно доверяла. И пугаться их перестала.

– Как? – она вежливо решила уточнить, но ей не ответили, а надпись пропала, словно впитавшись в стену.

Свет потушен, а Ева легла в кровать. Ждать следующих вводных для прохождения нового уровня. И, может быть, немного поспать.

***

Как давно Ирвин находился в этом доме, Ева не знала, она давно потеряла счет времени. Но то, что с момента его появления она начала сходить с ума больше, чем раньше, и намного быстрее, не заметить не могла. Видения появлялись чаще, надписи всплывали практически везде, один раз черная буквенная вязь проступила на ее коже, на левом предплечье. Ева пряталась в ванной, рыдала, пыталась изрезать буквы ножом прямо на собственной руке. Но та заживала, кожа становилась чистой, а розоватвая вода, стекающая в водосток, казалась просто игрой света.

«УБЕЙ»

Ни крупицы памяти не вернулось в уставшую голову, зато почти любая отражающая поверхность считала своим долгом показать фрагмент ее прошлой жизни. Не все кусочки паззла, что ей подкидывали, сразу вставали на места, но многое становилось понятнее. Согласно зеркальным хроникам, те двое мальчиков – действительно ее дети. Убитый мужчина – отец, который их украл, и держал в подвале. Она видела ужасные картины избиения детей в бликах чайника, в лакированной поверхности кухонных шкафчиков, в ложке, которой помешивала чай. Она видела, как тот мужчина издевался над ней самой. Она закрывала глаза, чтобы не видеть, не выходила из комнаты.

Тогда пришли голоса.

Они нашептывали ей свои ужасные фразы, будто мантры; говорили то тише, то громче, и от этого спасения не было.

«Убейегоитывернешьсяубейегоитывернешьсяубейегоитывернешьсяубейеговитывернешьсяубейегоитывернешься»

Шепотом, не в самое ухо, но без устали – это могло продолжаться часами.

«Онвиноватонвиноватонвиноватонвиноватонвиноватонвиноват»

В чем конкретно виноват Ирвин, девушке показали только один раз. Этот парень оказался тем, кто помогал ее покойному мужу похищать ее детей.

Увиденная картинка вызывала ряд вопросов. Почему же он ее не узнал, и вел себя так, будто они не знакомы? Надеялся на ее потерю памяти? Но ведь она не говорила, что потеряла память – почему тогда? Почему? Почему?!!!

«Убей его, и ты спасешь всех. Все вернутся домой».

Сильно выматывала и общая ситуация в этом месте. Еда неумолимо заканчивалась. Они с Ирвином заколотили разбитую дверь в мансарду, но пару ночей подряд спасали дом от налетчиков, пытавшихся пробраться к ним через окна в разных комнатах. Налетчики позорно выкидывались за дверь, а окна очень скоро тоже оказались заколочены. Теперь они не знали, что творится за окном.

Ева рыдала, бросалась бьющимися предметами, Ирвин молчал. Видимо, списывал истерики на происходящее вокруг – еда почти кончилась, вода кончается, стресс, ужас, паника, постоянное напряжение и защита территории…

Ева пряталась по углам от него, от себя, но спрятаться от тех, от кого хотелось бы, не получалось.

– Уйдите, пожалуйста, уйдите, – она сидела в углу, в своей комнате, раскачивалась из стороны в сторону. Плакала или нет, не могла почувствовать. Голоса уже не шептали – они кричали, надрывались, чередовали жуткие слова. Ей казалось, что две банши стоят по обе стороны от нее, и вопят ей в уши. Все эти кошмарные вещи.

Дверь чуть скрипнула, и Ева резко повернулась на звук. Ирвин с ужасом смотрел на нее. Запутанные волосы, красные глаза, затравленный взгляд. Бледная кожа с заживающими царапинами вызвала у парня чувство тошноты.

– Как тебе помочь?

– Уйди! – она рычит сквозь зубы, чувствуя, что еще чуть–чуть, и кинется на него. Никакого оружия под рукой не было – в какой–то день она убрала все острые предметы, спрятала в подвале, и закрыла его на замок. Остался один нож на кухне, но им не резать уже, а скорее пилить оставалось, настолько она затупился.

– Ева?

– Агнес, чертов ты ублюдок!

Они победили.

Откуда у женщины, которая почти не ела, и не спала более трех суток, могли взяться силы на такой прыжок – неизвестно. Девушка резко рванула к нему, будто ее отбросили, или отправили катапультой.

Борьба завязалась нешуточная, но Ева на голом адреналине и ненависти – причем даже не к Ирвину, к ситуации – побеждала. В какой–то момент она сильно ударила его по голове, из–за чего тот откинулся на спину, не в состоянии встать и дать отпор. Он едва шевелился, кряхтя и постанывая, будто его жалобы тут могли быть кому–то интересны.

Откуда взялся нож, Ева даже думать не стала. Схватив тесак – такой же, каким она тогда убивала мужа – Ева придавила парня своими весом, чтоб тот не убежал, сев ему на живот. Он смотрел на нее больными от страха глазами. Она высоко подняла руки, занесла нож над ним, чтобы воткнуть его прямо в сердце. У нее не осталось каких–либо чувств вообще – ни жалости, ни сочувствия. Она просто хотела закончить все это.

И Ева вспомнила.

Глава 8. Когда рушится пряничный домик.

Голову разрывала тупая боль. Она, конечно, понимала чувство самосохранения Ирвина, но предпочла бы, чтобы он ее вырубил как–то по–другому. А лучше вообще этого не делал.

Отбросив нож, Ева скатилась на пол, в ужасе отползая от несостоявшейся жертвы. Память накатывала волнами, услужливо и без прикрас показывая всю правду, а вместе с ней – весь масштаб лжи, в которую она окунулась, попав в это место. Ей врали везде, с самого начала, выворачивая наизнанку всю ее жизнь, и выставляя настоящее под другим углом. Но зачем? Желая свести с ума? Принести ее руками жертву какому-нибудь страшному культу?

Теряя сознания от удара по голове, Ева даже не обижалась на парня, понимая, что сама бы поступила точно так же. Только очень надеялась, что вернувшаяся память не пропадет туда, откуда вернулась.

***

Как оказалось, Ирвин умел вязать неплохие узлы. Крепкие. Надежные. А еще усадил ее в крайне неудобную позу на чертовом стуле, к которому привязал, и очень неудобно вывернул руки, которые уже даже не болели, а тупо ныли. Она, конечно, понимала, что заботиться о комфорте человека, который чуть тебя не убил, далеко не первостепенное занятие, но можно было бы и чуть поаккуратнее. В конце концов, она не пыталась убить его каждый день.

Белобрысых мальчишек в услужливо предоставленных видениях Ева на самом деле очень любила, это не было ложью. И проводила с ними много времени, даже больше, чем их родная мать. Она была очень занятым человеком, потому Ева, на правах старшей сестры, нередко занималась с ними, когда мама уезжала в командировку, или была очень занята на работе.

У нее с братьями была пятнадцатилетняя разница в возрасте, и раз двойняшкам было по десять лет, то ей самой чуть меньше, чем она думала. И чем ей пытались показать.

– Очнулась? – Ирвин заглянул в гостиную с некоторой опаской. Что ж, это радовало – он не хотел избавиться от нее, он защищал свою жизнь, значит, убивать не будет. Оставалось надеяться, что местные призраки теперь не набросятся на него, начав сводить с ума, как делали это с ней.

– Дай воды, – Ева говорила полушепотом, хрипло; во рту было сухо, и очень хотелось пить.

– Нет воды, – получив бешеный и возмущенный взгляд от привязанной пленницы, Ирвин уточнил: – Вообще нет. Перестала течь из крана.

Ева застонала, откидываясь на спинку стула, и тут же пожалела об этом – от резкого движения головой боль прошила ее практически насквозь. Довольно скоро искры из глаз прекратились, осталась только пульсация.

– Я делала запас. На такой случай. В моей комнате, под кроватью, пара бутылок.

Ирвин смотрел с сомнением, Ева мысленно посылала его по уже озвученному адресу. Кажется, парень искренне думал, что едва он переступит порог гостиной, Ева тут же подскочит со стула, размахивая развязанными веревками, и ускачет вслед за ним, весело хохоча, и собираясь его придушить.

– Я из-за твоего удара, говнюк, дышу через раз, так что не переживай, не выберусь.

По крайней мере, если он и подохнет в этом месте, то точно не по ее вине. А такими темпами они оба подохнут достаточно скоро.

Они – она и ее семья – жили в небольшом городке, недалеко от Сан–Диего. Там все друг о друге все знали, и когда сын местного шерифа начал за ней ухаживать, у нее не возникло никаких подозрений на его счет, не щелкнуло ничего в мозжечке. Ну а как же, он весь такой благонадежный, добрый, внимательный, мать его горячо одобрила. Наверное, общайся Ева со своими сверстниками, узнала бы много другого об этом козле. Но Ева не общалась, и на свою голову, вляпалась, втянув за собой дорогих людей.

Ирвин вернулся с бутылкой воды, которую уже успел знатно ополовинить, но к девушке подходить не спешил.

– Ирвин, не будь мудаком, дай воды.

Выражение лица парня читалась проще, чем азбука: «Это я еще мудак?». Ева вздохнула.

– А кого ты видел на пароме?

Парень вздрогнул, и девушка понимающе усмехнулась. Она тогда еще не поняла, но она там видела свой самый страшный кошмар. Кошмар, в который никто не верил, который чуть не стоил жизни ей и матери, и который отнял у них мальчишек.

– И как же это связано с тем, что ты пыталась меня убить?

Ирвин поставил бутылку рядом с Евой, и присел рядом, чтобы развязать ей ей руки. Ева почти обрадовалась, но всю остальную ее часть, не менее надежно перемотанную веревкой, Ирвин оставил связанной, затянув еще пару узлов, для верности, и отошел подальше, кивая на стоящую рядом воду.

Она пила жадно, понимая, как жажда давила на мозги, и чувствуя, как напряжение начало чуть–чуть отпускать. Ирвин по–прежнему ждал ответа, а потому, сделав еще пару глотков, девушка начала рассказывать:

– Я свалилась сюда с полным отсутствием памяти о прошлой жизни. И моя амнезия стала очень удобным рычагом. Я не знаю тебя, Ирвин, но мне долго внушали, что знаю, и что ты помог убить дорогих мне людей.

Парень явно сомневался, стоит ли ей верить.

– Ты видел странности в этом доме? Потому что для меня он был странным весь, и со мной разве что дверные ручки не разговаривали. Если ты начнешь что–то видеть – не верь, Ирвин, они врут. Они и мне врали, запугивали, выключали защитный барьер, обещали, что все будет в порядке. Они хотели, чтобы я тебя убила.

Горло начало саднить от долго разговора, и Ева сделала последний глоток воды, лоставшийся в бутылке.

– Может, они захотят, чтобы ты убил меня, раз я отказалась?

– Почему не убила? – спросил он, практически перебивая на полуслове. Кажется, этот вопрос волновал его, но он никак не решался задать.

– Потому что вспомнила, кто я, – буркнула Ева, закрывая пустую бутылку, и отбрасывая ее в сторону. Всем своим видом она показывала, что разговор окончен, но если бы могла – просто ушла бы, хлопнув дверью.

Парень покинул гостиную, а Ева осталась обдумывать происходящ9ее.

***

Надпись на газете говорила правду – ей некуда было возвращаться. Где–то там осталась мать, но вряд ли она примет ее после всег, что произошло. Она поверила ей, единственная в городе, кто согласился слушать правду. Но то, что по ее вине убили сыновей – вряд ли женщина это поняла, приняла и простила. В любом случае, идти Еве было не к кому, она считалась беглой убийцей.

Когда пропали мальчишки, Ева была вне себя от горя. Она организовывала поисковые отряды, днями пропадала в городе, парках, лесополосе – чтобы найти хоть какой–то след. Но шли дни, недели, ребята не находились, и Ева все больше впадала в отчаяние. Виктор – именно так звали сынка шерифа и по совместительству ее парня – был рядом и поддерживал ее, помогал расспрашивать людей, расклеивать объявления. Жаль, Ева не знала, что искать нужно было ближе.

Она узнала совершенно случайно. Спустя два месяца после пропажи она осталась у Виктора дома. В ратуше был прием по случаю дня рождения мэра, куда, конечно же, пригласили сына шерифа, и куда он сам позвал ее, как свою официальную девушку. Изящное платье цвета слоновой кости, почти белое, сидело на ней просто великолепно, о чем ей не уставали говорить весь вечер. Впервые после трагического происшествия Ева почувствовала себя живой, и способной радоваться.

Вполне ожидаемо вечер продолжился у него дома, и она сидела в гостиной, на мягком ковре возле камина, пока Виктор куда–то ушел. Сказал, что хочет сделать сюрприз.

Девушка улыбалась, не зная, что и думать, пила вино, которое ей налил Виктор, и представляла, что все наконец–то будет хорошо. Что–то блеснуло под диваном, и Ева наклонилась проверить. Наверное, если бы она не сидела на полу, то не увидела бы ничего. Но она увидела, и это стало началом конца.

Кулончик. Маленький, серебряный, в виде акулы. Она дарила его на день рождения Чарли, младшему из двойняшек.

Ева вздрогнула, выныривая из воспоминаний. Она почувствовала, как ее прошивает насквозь странная вибрация. И гул этот жуткий начался как–то внезапно, и нарастал, нарастал, нарастал…

– Ирвин!!! – завопила Ева, искренне надеясь, что ее все–таки отвяжут. – Ирвин, мать твою, отвяжи меня быстро!

– Что опять? – полусонный парень ввалился в гостиную, путаясь в ногах.

– Ты что, дрыхнешь? Не слышишь совсем этот шум?

Парень очень внимательно смотрел на нее секунд двадцать, прежде чем ответить.

– Этот гул мы уже дней десять слышим.

Ева вздрогнула. Что ж, ей было немного не до того.

– Черт с тобой, – парень вздохнул, и подошел ближе, начиная распутывать узлы веревки на ней. – Но, если снова попробуешь меня убить – я отдам тебя паромщику.

Глава 9. И что теперь?

Заключительная часть, где кусочки паззла встали на места

Она проснулась от того, что ее пытались вытряхнуть из коробки на стол. Ева сопротивлялась, и цеплялась за края, а коробку трясли все сильнее, сильнее и сильнее…

– …ва…. Ева…. Ева, да очнись же ты!

Голос раздавался, словно сквозь плотную заслонку, которая с трудом пропускала звук. Сначала он казался медленным, и каким–то «зажеванным», как на кассете, но со временем стал вполне понятным, а еще через десяток секунд даже узнаваемым.

– Ева, или как там тебя, не время сдыхать!

А когда время? Девушка открыла глаза, не сразу понимая, где она находится. Осознание пришло почти сразу – спальня, в доме, в странном месте, Ирвин ее трясет, а, нет, уже не трясет.

– Какого хрена ты творишь?

– Очнулась, – парень заметно выдохнул, и отпустил Еву, бросая ее обратно на подушки. Та зло зашипела – удар по голове проходил, почему–то, не так быстро, как рана от пули, синяки и ссадины, или даже разрезанные руки.

– Можно было поосторожнее. Чего тебе не спится?

– Потому что ты вопишь, как резаная, и не даешь спать, – объяснил он, удаляясь от кровати.

– Спи с кляпом во рту, – пожелали ей прежде, чем выйти из комнаты, и захлопнуть дверь.

Еве снился кошмар. И в этом кошмаре она заново переживала весь ужас того вечера. Часть его ей показывали в видениях, но осознание того, что да, это она, настоящая, понимание, что на самом деле происходило – это выбивало из колеи.

Когда Ева нашла серебряную акулу, она еще не поняла ровным счетом ничего. Достала подвеску из-под дивана, внимательно осмотрела ее со всех сторон. Очень была похожа. Решила сама поискать Виктора, чтобы спросить, откуда у него этот кулончик. Она скинула туфли еще в прихожей, так что сейчас шла по полу босиком, не издавая практически никаких звуков. Виктор не нашелся на кухне, не отзывался, когда Ева звала, и девушка решила, что он либо в уборной, либо куда–то вышел.

Решила вернуться в гостиную, но задержалась у одной из дверей.

Ее взгляд зацепился за косяк двери – часть его была неровно покрашена, и отличалась от остальной поверхности. Сквозь тонкий слой краски ощущались неровности, будто кто–то закрашивал царапины. Потерев это место пальцем, она отметила, что краска уже давно впиталась и высохла. Девушка осмотрелась по сторонам, и толкнула дверь вперед. Та, как ни странно, поддалась – что действительно было бы странно, если бы Виктор прятал там какие–нибудь секреты, да?

Дверь вела в подвал, а потому спускаться пришлось наощупь – почему–то она чувствовала, что просто обязана передвигаться как можно тише.

Ступеньки тихонько скрипели при каждом ее шаге вниз, но Ева, стиснув зубы, продолжала аккуратно спускаться. Где–то внутри еще теплилась надежда, что Виктор просто решил устроить там вечеринку–сюрприз.

Постепенно накатывал страх, практически животный ужас. Она была уверена, что увидит что–то страшное, крепче сжимала в руке найденную подвеску.

Что ей стоило повернуть назад? Туда было еще страшнее. Казалось, что если она обернется, и только сделает шаг вверх, на нее нападут, и история на этом закончится. Все страхи были построены исключительно на интуиции, но Ева ей доверяла.

Виктор с топором не напал на нее, едва ее нога коснулась последней ступеньки. И не напал даже тогда, когда она включила свет, и увидела весь масштаб катастрофы, в которую она угодила, втянув туда всю свою семью. Очень странно, что он был так беспечен, оставив подвал открытым. Но, возможно, он хотел, чтобы она сюда спустилась?

Подвал оказался фото–студией. Сотни снимков висели на веревках; на стене можно было увидеть практически галерею. Галерею кошмара.

– Чарли…

Ева всхлипнула, подходя ближе. Казалось, из нее вынули легкие, но оставили ей возможность чувствовать, потому что дышать от ужаса она не могла.

– Чарли, мой Чарли…

Вид мальчика на фотографиях вызывал тошноту, и Ева, не в силах сопротивляться, просто выблевала весь съеденный ужин на каменную поверхность.

– Хью… Мой солнечный Хью…

Снимки с Хью висели чуть правее, и были не менее гадкими, чем все здесь присутствующие. «Галерея» на стене вызывала омерзение. Виктор… Неужели все это творит ее Виктор? Несколько десятков мальчишек и девчонок, изображенных на этих фотографиях, уже никогда не увидят свет. Он фотографировал их еще живыми. Он запечатлел их мертвыми. Будто фотографии «до» и «после».

– Мальчики…

Ева еще надеялась, что они где–то могут оказаться живыми. Но сейчас, сидя рядом с лужей собственной блевотины, она чувствовала, как плита осознания и отчаяния начинает придавливать ее своей тяжестью.

– Ты зря решила сюда спуститься, – послышалась с лестницы.

И начался ад.

***

Из крана снова текла вода, правда, тоненькая струйка. Ева решила позволить себе роскошь умыться, потому прийти в себя никак не могла. В своем сне она снова провалилась в тот вечер, разделивший ее жизнь на «до» и «после, и, кажется, если бы не Ирвин, то не вышла бы из него самостоятельно.

С тех пор, как память вернулась, никакие призраки к ней больше не приходили. Затаились, или ушли навсегда?

– Как тебя зовут?

Ева выпрямилась, оглядываясь. Воспаленные глаза чуть успокоились от прохладной воды, но ненадолго – она снова начала чувствовать жар.

– А как ты ко мне обращешься? – уточнила она, закрывая кран с водой.

– Ты потеряла память. Значит, имени своего настоящего тоже не помнила. Агнес?

Девушка покачала головой, отводя взгляд.

– Зови меня Ева.

***

Каким–то волшебным образом ей удалось вырваться из подвала. Она вырубила свет, Виктор поскользнулся на бывшем содержимом ее желудка, и девушка в это время выбежала наверх. Все это казалось совершеннейшей удачей ровно до того момента, как дверь наружу оказалась заперта, а выбивать окно рядом было нечем. Она побежала в другой конец дома, чтобы попробовать выйти через вторую дверь, но и там было закрыто.

В коридоре раздавались шаги, злобное рычание, и громкие обещания скорой смерти. Она рванула на кухню. Ева решила защищаться.

Нож лежал на столе, прямо с нарезаемыми оливками – Виктор готовил коктейли. Девушка схватила со стола будущее орудие убийства, сразу прячась за столешницей так, чтобы ее не было видно в проеме двери.

– Вернись, глупая, тебе все равно не убежать.

«Ближе, подходи ближе», – думала она, подобравшись, и приготовившись к нападению. Она поняла, что другого выбора не осталось еще в тот момент, когда не смогла открыть первую дверь. Но внутри себя она чувствовала глубокое удовлетворение. Она отомстит убийце собственных братьев, и, судя по снимкам, серийному убийце детей. Она отомстит ему. Она его…

Нападение застало ее врасплох – он подошел сзади, выбивая нож, и хватая за шею. Ева извивалась, стараясь ударить рукой или ногой, как–то зацепить, чтобы он дал ей немного воздуха. Но тот сильнее сжимал ее шею, и девушка чувствовала, что вот–вот потеряет сознание. Каким–то чудом она дотянулась до разделочной доски, и саданула ему по голове. На пол посыпались нарезанные и целые оливки. А также Виктор – не потерявший сознание, но явно дезориентированный. Ждать она не стала, чуть отдышавшись, подхватила упавший в сторону нож, и опустилась рядом с ним.

– Думаешь, это сойдет тебе с рук? – Виктор говорил хрипло, так и не веря до конца, что Ева посмеет замахнуться и ударить.

– Не знаю. Может, папочка и прикроет твою репутацию. Но все эти дети с рук тебе не сойдут.

И она занесла над ним нож.

***

– Агнес? Тебя зовут Агнес? – девушка закатила глаза, пытаясь придумать, что бы ей съесть. Выходило, что нечего.

– Нет, не Агнес. Агнес – моя мать.

Ирвин замолчал, что–то обдумывая.

– Почему ты тогда накинулась на меня, называя себя так?

Девушка вздохнула, присаживаясь за стол.

– Потому что местные призраки вывернули мою жизнь под другими углами, и представили мне так, как им показалось нужным.

Девушка повозила ногтями по пустой столешнице, собираясь с мыслями.

– Я прятала ножи, Ирвин, чтобы не убить тебя. Они показывали мне картинки, они шептали, они кричали мне в уши, они смотрели мне в глаза, забирались под кожу. Какая разница, как меня зовут по–настоящему? Зови меня Ева – так меня звали там, откуда я свалилась в это место. А та, что была раньше… Она умерла.

Девушка поднялась на ноги, собираясь выйти из кухни, но чуть замерла, оборачиваясь на замолчавшего парня.

– А ты, Ирвин? Какие твои чудовища? Я не поверю, что ты здесь без них.

Он ничего не ответил, даже не посмотрел на Еву. Она вышла в коридор.

***

Виктор набрался сил, и перехватил ее руку. Бороться с мужчиной, больше себя почти в два раза, было трудно, в какой–то момент она ожидала, что он пересилит ее, и тогда ей лежать здесь с ножом в груди. Но она смогла, и уже скоро бывший парень смотрел на нее полными ужаса глазами, не веря, что это произошло.

– Вот ты и не отвертелся, скотина.

Еву затопила злость, и она не остановилась, продолжила всаживать нож ему в грудь раз за разом, даря ему смерть куда более милосердную, чем он давал детям. Она выплескивала свою боль, злость и отчаяние на человека, которого считала одним из самых близких. Когда его тело обмякло, а голова безжизненно откинулась на пол, вокруг них уже была приличная лужа крови.

Вся она была в крови – руки, лицо, светлые волосы, а платье оказалось перемазанным практически полностью. Подол пропитался кровью насквозь, оставляя размазанный след на полу, и смазывая кровавые отпечатки ступней. Девушка медленно вышла в коридор, падая на пол перед телефоном. Отбросила в сторону все еще зажатый в руке нож, чтобы набрать 911.

***

– Какого черта происходит? – Ирвин вбежал в гостиную, где Ева сосредоточенно сидела на диване и предавалась меланхолии.

– Что бы там ни было – это не я, – открестилась она, за что получила скептический взгляд.

– Понятно, что нет. На улице, слышишь?

Девушка прислушалась, услышав больший, чем обычно, ажиотаж.

– Что за митинг?

Они осторожно выглянули в окно, чтобы их нельзя было заприметить невооруженным взглядом. Мало ли, насколько они… психически нездоровые.

– Черт знает. Но кажется, кого–то будут убивать.

– Все б тебе убивать, – пробурчал Ирвин, и получил тычок в бок за несдержанный язык. – Пойдем, посмотрим?

Ева кивнула.

***

Дальше все происходило просто – полиция в этом городе была подконтрольна шерифу, мэр, если и был против такого развития событий, до него реальная ситуация могла просто не дойти. Все улики против Виктора, как убийцы детей, были уничтожены, а Еву, несмотря на бесчисленное количество показаний, объявили убийцей, и упекли в психушку.

Говорили, что ее скоро собираются казнить – возможно, шериф не хотел, чтобы кто–то однажды начал прислушиваться к тому, что бормочет умалишенная девчонка, и решил ее уничтожить. Она, в свою очередь, решила сбежать. Прорываться пришлось с боем, отсюда синяки и царапины, вывихи. Амнезия, похоже, от удара по голове – свалиться в местный водоем ей помог один из помощников шерифа.

Прибилась не так чтоб очень далеко, сколько ее искали? Полгода?

Пришли тогда не за миссис Роббинс. Пришли за ней. У миссис Роббинс, наверное, хотели достать адрес, чтобы не светиться в офисе адвоката – он был известным, и дело тогда бы получило огласку. А вот если бы она просто пропала, то посудачили между собой с месяцок, и перестали бы.

А дальше – получилось, как получилось

***

– Что за гребанный кошмар? – поинтересовалась она у стоящего рядом мужика, и тот неожиданно ответил.

– Мы приносим жертву, чтобы вернуть пищу и воду в дома наши.

– А вы в способе точно уверены? – полюбопытствовал стоящий рядом Ирвин.

– Да, сомнительно как–то, – согласилась Ева.

– Не смейте! – воскликнул тот, мгновенно превращаясь из просто чокнутого фанатика в агрессивного фанатика. – Пророк знает, как нам спастись!

Ева собралась спорить, но Ирвин обладал большими навыками дипломатии и чувством самосохранения.

– Хорошо, хорошо, мы верим, – согласился парень, закрывая Еве рот, и уводя ее подальше.

– Не спорь. Здесь нам не рады. И скорее они убьют тебя, чем подумают, что жертвоприношение – это дикость.

Та промолчала.

Появление человека верхом на ящерице сбило ее с ног в прямом смысле – она свалилась на землю, когда ее толкнули, и таращилась на это действо огромными глазами.

– Тут и не такое бывало, – пожал плечами Ирвин, помогая ей подняться. Кажется, она многое о нем не знает. То есть, вообще ничего.

Жертвоприношение, на радость жертвы, отменили, и Ева тоже вздохнула с облегчением.

И почти сразу она почувствовала это.

Звук, волной энергии прошивший ее насквозь.

Будто все внутренности перетряхнули, и поставили на место. Будто ее потрясли несколько раз, как котенка на шкирку, и кинули на пол. Она бы не удержалась на ногах, если бы не схватила за рядом стоящего человека.

– Что это было? – кажется, что–то спрашивал Ирвин, но девушка смотрела вперед. На мост. Она смотрела, как рассеивается туман, как появляются очертания города. Она чувствовала, как невидимый барьер спадает, и знала, что по этой дороге теперь может уйти.

– Пойдем?

Она молчала.

Что ждало ее там? Очередные неизвестные призраки? Или, если они выпадают в реальный мир, преследования от шерифа, чьего сына она безжалостно прикончила? Стоит ли туда идти?

Но сквозь тучи показалось солнце, и Ева едва заметно улыбнулась. Может это знак?

– Пойдем, посмотрим, что там.

И шагнула вперед.

Меж облаков

Артем Календжян

https://vk.com/coca_socks

Часть 1

Среди облаков бродил Гавриил. Сегодняшний день для него стал чем–то средним между рутинной обыденностью и беспечным бездельем. Искусно удерживая ртом, синий цветной мелок, он старательно выводил на монументальном камне пророческое указание. Лаконичный и конкретный в умозаключениях, он обозначил свое настроение стройным каллиграфическим рядом послания: “Уйду искать досуг. Вернулись или нет – не знаю”. Закончив чертить последние буквы и грациозно одернув морду, он выбросил крошащийся камешек вдаль, в сторону по колено вытянутой травы. Там, среди ползающих в бытовом круговороте букашек, лежали, собранные в незамысловатую котомку, немногочисленные пожитки Гавриила. С напускной осторожностью он семенил в сторону скарба, представленного деревянной расческой, связкой свежесобранных морковок и конусовидным точильным камнем. Не останавливаясь, Гавриил на ходу закинул сию странноватую комбинацию предметов на спину и ускорился, спешно удаляясь с родных лугов. Воодушевленный спонтанным духом авантюризма, он мнил себя заядлым путешественником и мечтал о героических приключениях, чудотворных ритуалах и множестве нетривиальных знакомств, которыми, как он сам верил, его должна была одарить новая земля. Шел он в сторону перекрестка дорог, где вот уже четвертую сотню лет возвышалась, величаво вырываясь из плавающего по воздуху “творожка”, загадочная кабинка для медитаций.

По легенде, охотно распространяемой в семье Гавриила, мистическое сооружение, способное вместить в себя одновременно лишь одного человека, служило отправной точкой для лиходейского преломления времени и пространства. Заклинательная сила кабинки во многом зависела от желания очередного посетителя и усиливала энергетический выброс в дождливую погоду. По какой причине и благодаря каким высшим силам работала эта схема никто не знал, однако, прадед Гавриила, лет эдак сто пятьдесят назад, воспользовался правом независимости и свершил поползновение на кабинку. Более его никто не видел, а кабинка с тех пор не открывалась. Не потому, что людям было страшно или просто не по себе от мысли, что там могло случиться. Просто синяя прямоугольная конструкция имела особый склад характера и предпочитала долгое уединение, ни перед кем, не открываясь и не требуя к себе внимания. Порой ее вовсе не было видно за густой непроницаемостью окружающих облаков, и тогда местные жители совсем переставали о ней думать. Такова была природа этого места: все, что скрыто от глаз – скрыто и от разума. Но Гавриил был особенным и в своей уникальности постоянно находил причины для действия.

Вот и сейчас, бодро преодолев расстояние от последнего жилища города и до искомого места силы, обогнув небольшую чащу и извиваясь среди притягательных испарений, он стоял прямо напротив двери, ведущей в неизвестность. Двери, которую некогда закрыл за собой его прадед и из–за которой с тех пор больше не возвращался. Гавриилу не было страшно. Он лишь встряхнул головой и, поправив тем самым золотистую гриву, подошел ближе к будоражащему барельефу кабинки. На том была изображена сцена, являющая собой краткое пособие к применению: копытное существо, заходит внутрь кабины, а потом в нее ударяет молния. На следующей сцене кабинка сворачивается сама в себя и полностью исчезает с местности.

– Aviasales, – пробурчал себе под нос Гавриил, передавая интонацией абсолютное непонимание прочитанного. После того как в вихре пространственного слива закружилось привычное окружение, он некоторое время пребывал в замешательстве, старательно подавляя тошнотворные позывы. В небольшой, но уютной комнате туалета поместилась целая кипа журналов на различные темы и среди них Гавриилу ни один не показался знакомым. Там, откуда он родом, не особо любят читать. На небольшой тумбе, стилизованной под пчелиный улей, в стройный рядок стояли освежители воздуха на любой вкус: от клубничной “сладости” и влажного аромата “дождя” до обыденной “свежести” и тривиального запаха “зеленого луга”.

Конечности мужчины были не особо приспособлены для держания подобных предметов, однако, впечатлительный и любопытный, Гавриил не мог отказать себе в маленькой радости. Свесив одно копыто через деревянный стульчак, он согнулся в спине, дабы даровать себе возможность прикоснуться к желанному распылителю. Неловко обхватив гладкий сосуд с дивным букетом зелени и цветов, он спешно распылил его по ближайшей округе, однако не сумел вовремя остановиться и пустил слезоточивую струю себе в морду. Неуклюжее действо продолжилось, когда под гнетом мышечных реакций путешественник дернулся назад и, смачно врезавшись в кафельную стену, прогнулся под собственным весом. Застрявший в узком пространстве между фаянсовым осведомителем и неприступной стеной, он совершил несколько отчаянных попыток освободиться, но мандраж яростного подергивания всем телом не возымел успех. Тогда, будучи натурой утонченной и адаптивной, Гавриил расслабился и, благодаря задравшейся кверху голове, в полумраке освещения лицезрел закатное солнце.

В узкой полоске небольшого окошка романтичная полусфера медленно опускалась за линию горизонта, распыляя по округе красочный и завораживающий набор красных оттенков. В мире, откуда пришел Гавриил, ничего подобного не было и быть не могло, ведь в стране тысячи облаков свет не был навязчивым и исходил из приборов искусственного излучения, а солнце радовало своим появлением лишь один раз в году. В трепете и благоговении, плененный красотой пейзажа, он поспешил выйти из небольшого коттеджного домика, чтобы сократить дистанцию между собой и солнцем до природной естественности наблюдения. В поддающемся изучению дворике, среди садовой утвари и беснующегося от напора шланга, он увидел небольшой надувной бассейн. Подойдя к тому ближе и поглядев в отражение, он увидел блистательного пламенного гиганта и белоснежного единорога, расположившегося под ним.

– Ну и где все? Спросил Гавриил сам себя, начав ощущать подступающую на него со всех сторон тишину абсолютно пустого города.

Часть 2

Когда на улице стемнело, Гавриил интенсивно вышагивал вдоль ухоженного тротуара. В доносящихся с ветром отзвуках улицы и провокационном шелесте листвы, принадлежащей не редким в этих местах декоративным кустарникам и карликовым деревьям, он слышал шальные голоса нервных мыслей. Сначала ему казалось, что за ним кто–то следит. Наблюдает, опасливо соблюдая дистанцию достаточную, чтобы Гавриил не мог его видеть. А ведь зрение у него было отменное: еще в детстве, будучи энергичным и игривым жеребенком, он мог сквозь туманную пелену разглядеть белку, снующую по дереву в нескольких десятках метров от него. Позже, когда череда фонарных огней начала заканчиваться, плавно переходя в неосвещенную романтичность песчаного пляжа, он стал слышать голоса, призывающие идти быстрее и не останавливаться на месте. По какой–то необъяснимой причине, взбудораженное сознание диктовало Гавриилу паническое настроение и агитировало к тому, чтобы поскорее найти укрытие. Но неиссякаемый дух авантюризма и жажда приключений, с которыми он и пришел в этот мир, играли на струнах переживаний собственную мелодию, заставляя путешественника балансировать на грани между страхом и любопытством.

Ему было интересно пережить целую ночь под незнакомым небом и незнакомой луной. Пройтись по незнакомым улицам, заглядывая в окна незнакомых домов и прикоснуться к каждому столбу, старательно запоминая диковинные материалы столь же диковинных поверхностей. Вокруг Гавриилу интересным казалось абсолютно все: от переходов между тротуарными плитами и степени покоса травы, и до форм малоэтажных строений с надписями на знаках. Когда же его копыта ступили на слегка влажный от прилива песок, странник и вовсе не произвольно заблеял, находя удивительно мягкой поверхность, по которой ему доводилось идти. Среди пустующих шезлонгов одиноко перекатывался, небрежно раскидывая песок, волейбольный мяч. Разноцветный узор сферического предмета показался Гавриилу удивительно знакомым и на данный момент единственным, что ассоциировалось у него со знакомым миром. У многих его братьев были такие же пестреющие переливами ярких цветов гривы.

В отражающейся на поверхности водной глади лунной дорожке он завороженно лицезрел пейзаж и красоты, позволившие ненадолго забыть о волнении. Окунувшись мыслями в неведомые глубины, Гавриил не заметил, как и сам по колено зашел в воду. Несмотря на ветер и ночь, на улице было тепло и потому море, пусть и прохладное, лишь услужливо и приятно осуждало уставшее тело. Вокруг не было ни души и даже проклятые морские птицы – чайки, о которых Гавриил знал из легенд и старинных альманахов своей семьи, не губили атмосферу паскудным гоготанием. На мгновение ему показалось, что в уличенных здесь тишине и спокойствии кроется таинство преображения, однако трепет и тревожность вернулись так резко, как только это было возможно. Причиной тому послужил громогласный усиливающийся звук, изданный с яростной внезапностью и глухим пренебрежением перепонками Гавриила. Глухой вой огибающего дугу в практически “полицейском” развороте парома, отчетливо выделяющегося ярким белым пятном на фоне линии горизонта, наглым образом вернул бодрость мысли и активность духа.

Не ожидавший подобных инсинуаций от морского “чудовища” Гавриил тут же сорвался с места и ринулся прочь, куда глядели глаза. Фактически перепрыгнув через ступенчатый подъем и едва не приземлившись на морду, беглец очутился на бетонированной мостовой дороге, ведущей в сторону прочь из города. Не собираясь останавливаться и с трудом переводя дыхание, под аккомпанемент повторяющихся “возгласов” привидевшегося судна, он галопом поскакал навстречу луне и спасению. За исключением катализирующего страх парома, вокруг по–прежнему никого не было и оттого Гавриилу становилось только страшнее. Ему хотелось попросить помощи, какой бы та ни была. Ему хотелось понять и найти применение ужасающим звукам, доносящимся из моря и одновременно с тем – узнать, что хранит в себе многоярусное водное “нечто”. Сердце колотилось предательски часто, а в перспективе единственно возможного вектора направления, выбранного Гавриилом для побега, виднелся возвышающийся в недоступном для перехода положении разводной мост. Бегущий не знал о назначении сего инженерного достояния и мнил себя способным перепрыгнуть кажущийся неприступным барьер из практически вертикальных половинок. Разогнавшись сильнее, до боли в ребрах, и продолжая набирать скорость, он совершил волевое усилие, подогнул колени и с силой оторвался от земли. Успех, удача и умение переплелись воедино, наделив единорога способностью преодолеть расстояние в несколько метров по воздуху.

Приземление же было не столь удобным и приятным, ведь на достигнутом “берегу” его ждало очередное испытание: необходимость спешно спускаться и без даже видимости подстраховки. С каскадерским умением перебирая копытами и с безумием в глазах осуждая местных строителей за отсутствие перил, Гавриил с грацией проигравшего притяжению мчался вниз. Там, среди свежевыведенной дорожной разметки и моря, ставшего невольным спутником Гавриила с обоих боков, его ждала абсолютно такая же дорога. Отдышавшись и вскинув гривой, он уже медленнее поплелся в единственном допустимом направлении. И более ему не было страшно. До тех пор, пока через какое–то время он не наткнулся на населенный пункт, удивительно похожий на тот, что он в спешке покинул. Недалеко, вдали, на песчаном пляже с призывающим видом валялась его котомка, а вокруг нее, не находя покоя из–за мечущегося в разные стороны ветра, катался знакомый волейбольный мяч. Гавриил сглотнул и, подняв голову, устремил взгляд вдаль. Там, среди бескрайнего спокойствия моря красовался уплывающий в неизвестном направлении белый паром.

– Ну, – констатировал Гавриил, – предположим, что прыгать я не умею. Но что тогда это было?

Часть 3

Становилось не по себе. Ветер усиливался, даруя и без того нежной коже Гавриила противоположное освежающему ощущение. Паром лихо рассекал волны, преодолевая морские просторы в спонтанно выбираемых направлениях. Стабильно совершая хаотичные развороты, судно то и дело возвращалось на уже отмеченные точки пространства, заставляя впечатлительного единорога раз за разом прятаться за импровизированными укрытиями. Он нырнул под ближайшую урну, стимулируя самый ненадежный и мерзкий металлический звук. Вслед за тем последовал столь же мерзкий и громкий кошачий вой, самозащита и царапки с последующим стремительным побегом пушистого наглеца. Убегая, кошак выкрикивал реакцию вполне отчетливым человеческим голосом и умудрялся навести страха больше, нежели злосчастный паром, чьи бортовые огни светили в разные стороны в старательных попытках выискать Гавриила. Последний на мгновение готов был поспорить с кем угодно и на что угодно, что зверек, которого он ненароком спугнул, знал о нем больше, чем сам путешественник. Помимо бранных оскорблений, чья смысловая нагрузка сужалась до определения Гавриила, как “сыкуна” и “труса”, который на самом деле покинул свой мир не по зову сердца и мании приключений, а лишь потому, что остался последним в своем роде, шерстистый “прорицатель” назвал еще и столь личностные и индивидуальные страхи единорога, что тот не мог позволить себе пропустить те сквозь уши. Внезапно позабыв о страхе перед белоснежным гигантом, странник выбрался из–за укрытия и, сам того не понимая, погнался вслед за бестактным обидчиком.

– Это вообще, как понимать? – Озадаченно и возмущенно воскликнул Гавриил, перепрыгивая безобразный куст на пути, – Что значит “считает себя единорогом, по факту являясь обыкновенным рысаком?!”, – набрав скорость в отчаянно короткий промежуток времени, словно бы молния, что в долю секунды нарисовала электрический узор от небес и до самой земли, преследователь мчался за ошалевшим от столь внезапной ярости котом с видом страшным и непреклонным. Со стороны могло показаться, что Гавриил, настигнув жертву своего гнева, порвет того на куски и даже не поперхнется, однако тому было не суждено случиться. От столь резкого галопа и частых переходов между поверхностями, от песка до дороги, а там уже от землистого газона и снова до тротуара, лихого скакуна занесло в повороте и, благодаря инерции, развернуло боком, а там уже немалую мясистую тушку ждала стена местной забегаловки. С грохотом опрокинув запертую тележку с хот–догами и повалив несколько пластиковых столиков, которые завлекли за собой ближайшие стулья благодаря принципу “домино”, он врезался в выключенную варочную поверхность. Деформированную рабочую зону, выполненную по эскизу собственной морды, Гавриил оценил неохотно: уж очень болезненным и неприятным было незапланированное столкновение.

– Сук–сук–сук–сук! Идиотский шерстистый подонок с претензией на гениальность, мать его, – выкрикивал незатейливый “гонитель” сквозь зубы, старательно превозмогая пульсирующую боль в носу и груди. Само собой, беспризорный оскорбитель не стал упускать оказию поглумиться над неуклюжим конякой и позволил себе вернуться обратно к месту “происшествия”. В безразличных глазах с вертикальным зрачком легко читались надменность и пренебрежение. В полуухмылке доброжелателя Гавриил без лишнего пояснения уличил издевку, а сам кот со знанием дела подчеркнул ситуацию в момент, когда спрыгнул с прилавочной стойки на спину полулежащему страдальцу и медленно, неспешно, поплелся в своем направлении. Сил и желания гоняться за смутьяном Гавриил более в себе не нашел, предпочитая концентрироваться на насущном. На улице по–прежнему было темно и ветрено, а паром продолжал издавать малоприятные возгласы, услужливо напоминая о себе и опасности своего присутствия. В момент очередного раздражающего “гудка”, путешественник, наконец, преодолел свои страхи и опасения.

– Я слышу! Отлично слышу тебя, удод ты орущий! Понятно теперь, почему здесь никто не живет! Разве в таком шуме и “грации” его повторений можно спокойно спать? А? Не думаю! Я иду!

Вознамерившись взобраться на “спину” треклятого курсирующего монстра, Гавриил резко поднялся на ноги и поскакал обратно на пляж. Там, где еще недавно у него случилась стычка с “идолом провокаций”, он обнаружил и вернул на спину свои вещи, а, после, не смея более тянуть резину, помчался в сторону пирса – места, наиболее остальных приближенного к повторяющемуся вектору плавания парома. В глаза бегущего отражалась ярость, каковая возникает у людей в момент крайнего закипания от бесчисленного повторения беспокоящих действий. Судно, впрочем, не особо волновалось о Гаврииле и его абордажных намерениях, продолжая беспричинно гудеть и бесцельно кружить в одной области.

Приближаясь к очагу возгорания собственного расстройства, единорог все более отчетливо подмечал, что белоснежный и чистейший корпус парома в своей девственной неприкосновенности готов соревноваться с палубой и отсутствием на той пассажиров. В десятках иллюминаторов горел свет, однако ни единого шороха, ни единого движения и ни единой тени не выдавало внутри кают хотя бы намека на присутствие человека. На обозримой поверхности “монстра” также правила беззащитность и кромешная пустота. Даже в комнате со штурвалом, где по всем законам логики должен был кто–то находиться, не было никого. По крайней мере, Гавриилу так казалось. Однако, времени анализировать обстановку у захватчика не было, ведь в пиковый момент разгона корабль, словно подыгрывая, проходил максимально близко к берегу. Не собираясь излишне драматизировать и сплевывать слюну, смешанную с потом от мышечных усилий, он вновь напряг конечности, дабы в одном длинном прыжке оказаться на палубе “кошмарного” спутника странствий.

– Всем привет, – достаточно выразительно отсалютовал Гавриил, невольно проскакав несколько метров под воздействием резкого торможения, – ну, конечно, зачем мне отвечать? – Ответил он уже сам себе, быстро осознав, что вокруг нет ни единой души. Азарт и смелость подавили свои обороты, и, теперь, под гнетом очень странной атмосферы беззвучия и отсутствия жизни, незваный пассажир вновь сделался кротким и тихим. Преодолев несколько лестничных проемов и с любопытством лизнув белоснежную краску, боковым зрением он уловил в каюте капитана едва ощутимое движение.

– Здравствуйте, – вторил он своему любопытству, пристально всматриваясь в довольно высокую фигуру мужчины, стоящего к нему спиной. Услышав приветствие Гавриила, штурман развернулся к нему полубоком, а сквозь щель между дверью и полом просочилась какая–то люминесцентная слизь. Субстанция отдавала резким и малоприятным запахом, а сам мужчина в миг сделался крайне размытым и едва различимым, так, будто в комнату запустили концентрированный пар, от которого потеют стекла.

– Нее..нет.., – Гавриил принялся робко отодвигаться назад, – беру свои слова назад: не здравствуйте. И в целом – до свидания, – и помчался обратно так быстро, как только мог.

Часть 4

Убегал Гавриил недолго. В мутном омуте страхов и сомнений переплетались воедино две составляющие. С одной стороны, ему до ужаса и приступов навязчивой фантазии непонятно что происходит. С другой стороны, ему отчаянно хотелось понять, что происходит, ведь в терзаемом разуме ключом и во все двери стучалось любопытство, подогреваемое общей мистикой места и происшествием на пароме. Кто это был? Что это было? Почему один и почему на пароме, который никуда не плывет? Что за слизь и было ли ее появление связано с присутствием Гавриила? Агрессия то была или естественная реакция на не приглашенных попутчиков? “Оно” разговаривает или только сердится? А если сердится, то почему позволяет подобраться к себе так близко? Все эти и многие другие вопросы звенели отчаянными переливами в ставшей непростительной тяжелой черепной коробке ровно до тех пор, пока Гавриил не решил пойти на очередной необдуманный поступок.

Он снова прыгнул и теперь уже через борт, но не на спасительный берег земли, а в воду – прямо в переливчатую тропинку волнистого лунного освящения. С грохотом и непроизвольным ржанием единорог плашмя вошел в воду, из–за чего жидкость подле корабельного корпуса взбеленилась, истерично выброшенная столбами вверх, в воздух. Внезапно Гавриилу стало очень холодно. И одновременно с тем – приятно. В окружающей его со всех сторон непроницаемости и тесноте погружения было как–то особенно комфортно и уютно. Казалось, что в темноте водного наполнения таится приятная тишина и спокойствие, коих сильно не хватало несколькими минутами ранее, когда он выискивал жертву своего внимания среди круглых форточек беспокойного судна. Но так было всего несколько мгновений, достаточных для задержки дыхания и маневра сознания из фазы паники в пытливое распознание.

Открыв глаза и столкнувшись с действительностью в лице начавшего свое восхождение солнца, Гавриил погреб к берегу, что есть мочи. Старательно огибая лиходейский паром, он изо всех сил старался не задирать голову высоко, дабы ненароком не столкнуться взглядами с тем странным и необъяснимым созданием, что наверняка привидится ему в ближайшем ночном кошмаре. Но судьба и фатум обстоятельств не были столь благосклонны: вместо предполагаемого нападения сверху, на гребца посыпались сначала маленькие, а после уже большие косяки рыб странной формы. Почему посыпались? Да потому, что те, кучным и концентрированным косяком, собрались под старательно плывущим Гавриилом и начали синхронно выпрыгивать из воды. Попутно ударяя его в живот и бока, рыбешки фаллического образца и, видимо, такого же назначения, принялись обстреливать его своими телами со всех сторон то и дело “вонзаясь” в незащищенные голову и спину. При иных обстоятельствах, будучи созданием миролюбивым и даже любвеобильным, Гавриил бы опешил и принялся строить из себя недотрогу, но в данной ситуации столь яркое проявление чувств со стороны носителей жабр и плавников казалось скорее насилием, нежели чистой благодатной симпатией. Посему, лишь сильнее напрягшись, беглец принялся расталкивать воду копытами еще активнее, буквально выжимая из себя сразу два максимума мощностей. Попутно ругаясь и бранясь, раздосадованный Гавриил сократил расстояние до берега так стремительно и скоропостижно, что рыбкам не оставалась ничего иного, кроме как получить последнее удовольствие в акте конечного направления. Прицелившись и слегка отстранившись назад, косяк маленьких насильников выждал момент, чтобы начать поочередное бомбардирование обаятельных полупопий своего охмурителя. С жаждой и страстью ударяясь в прикрытое хвостом ущелье, любители тесной связи придавали и без того молниеносному Гавриилу еще более невиданное ускорение.

Так, под гнетом неожиданной интимной атаки, он и добрался обратно до города, где его в очередной раз ждало приключение. Сплюнув немного песка и разрисовав его же множеством отпечатков копыт, пловец поднялся с колен, дабы встретиться взглядом с непризнанным фанатом ку–клукс–клана. Стоящий на переходе между пляжем и набережной мужчина, одетый в длинный белый балахон и в комичную белую маску–колпак с рукотворными вырезами под глаза, держал в руках табличку с заманчивым объявлением: “Ваш персональный статист. Готов стать и стоять кем угодно по вашему запросу и на возмездной основе”.

– Тыы…, – замялся Гавриил, приближаясь к новому гуманоиду на пути следования, – на чьей “возмездной основе” ты стоишь сейчас? С легким недоверием в голосе и прищуром глаз, единорог подошел почти вплотную к незнакомцу, а тот, ничуть не смущенный видом говорящего рогатого коня, среагировал плавным полупоклон. От столь беспрецедентного проявления учтивости и манер в свой адрес, Гавриил был почти что готов расплакаться. Но сдержался, ибо это место потихоньку учило его не доверять первичным впечатлениям. Мужчина, тем временем, развернулся и, ничего не ответив, жестом руки поманил путешественника за собой.

– Ну, – Гавриил по–прежнему сомневался, – ты, конечно, привлекателен, но скорее не в том смысле, когда можно вот так взять и просто повести за собой незнакомца, не находишь?

Естественно, ряженый статист ничего ему не ответил, однако путешественник каким–то потусторонним чувством уловил паскудную ухмылку на лице, сокрытом маской.

Шли они недолго. Буквально через пару кварталов перед ними выстроился двухэтажный дом, выкрашенный в запоминающийся бордовый цвет. Испещренный огромнейшим разнообразием окон самых разных форм и величины, он напоминал скорее некий арт–объект, нежели помещение, предназначенное для досуга. А ведь оно именно таковым и было. На перпендикулярной вывеске, исполненной в форме краба с накаченной стероидной клешней, узорчатая надпись гласила: “дом прилежных стоятелей и фигур почти неотличных от восковых”.

– Не стесняйся, заходи, – от образа незнакомца внезапно откололся очень тонкий, но проникновенный голос, из–за которого Гавриил вздрогнул и оторвался от мыслей. Отворив массивную деревянную дверь–полукруг, ку–клукс–клановец пригласил единорога зайти внутрь. А внутри было мило: среди бесчисленного количества мебели различной формы и качества, красовалась непередаваемая коллекция фигурок самых разных героев: персонажей книг, комиксов, фильмов, реальных исторических и неисторических личностей, узнаваемых образов и их вариаций. Среди прочего, Гавриилу особенно приглянулся полноразмерный макет Дейви Джонса по канону серии фильмов “Пираты Карибского моря”. Гавриил, движимый разгоревшимся интересом, подобрался к тому на расстояние двух шагов и слегка поморщился от внезапно естественного запаха соли и рыбы.

Сглотнув сначала рефлекторно, он тут же сглотнул от немого ужаса: на кожаном сапоге знаменитого пирата красовалась фитомасса из очень знакомой и неприятной на вид слизи.

– А можно мне немножечко помощи? – Пропищал Гавриил, не желая поворачиваться к “незнакомцу”.

Часть 5

Без видимой на то причины и объяснения, в еще недавно абсолютно пустующий город стали стекаться люди самых разных народностей, характеров, возрастов и намерений. Каждый из них преследовал собственную цель и делил свой досуг между ее реализацией и не всегда адекватным желанием осесть в городе на правах владельца какого–нибудь видного домика, либо в качестве собственника доходного заведения. Гавриил таких стремлений не понимал и потому на пару с Германом–ку–клукс–клановцем практиковал совместное осуждение всех и вся. Крутить пальцем у виска у коня по анатомическим причинам не получалось и потому их с Германом знакомство удобно подпитывалось просьбами статисту о том, чтобы тот делал это за них обоих.

Статист, к слову, оказался весьма приятным парнем, склонным к юмору, иронии и не всегда уместному утрированию. Он попал в город гораздо раньше Гавриила и успел занять полюбившийся уже им обоим дом в порядке первенства и вне конкуренции. Само собой, любое имущество и любой статус требуют постоянного поддержания, и потому Герман пригласил Гавриила жить вместе с собой. Все же не каждый день встретишь единорога, да еще и живого, а склонный к коллекционированию гик явно не собирался пропускать столь видный и исключительно редкий “экспонат”. Кроме того, это было выгодно и самому Гавриилу, ведь понимание экономической системы у него отсутствовало, так же как и желание работать, а жить где–то нужно было.

Единственное, с чем приходилось мириться копытному созданию, так это со следствиями нарушенного здоровья нового друга. Герман, при всей обозримой здоровости и энергичности, стабильно сопливил и всячески “сбрасывал” накопившиеся биологические отходы во все удобные и не очень места. Гавриил, пусть и не был привередой, а всегда пугался и подпрыгивал от очередного акта высмаркивания приятеля и даже не из–за ужасающе громкого, и омерзительного звука, а скорее из–за качества выходного продукта сих действий. Дело в том, что уже во второй день знакомства Герман признался о наличии у него некоего малоизученного вируса, прямым следствием которого является активное выделение пахучей светящейся слизи. Волноваться об этом не приходилось: никакой прогрессии у заболевания не было, а риска заражения со стороны представителя иного вида не предвиделось. По крайней мере, таковых случаев установлено не было.

Примерно через неделю они решили отправиться на отдых на один из ближайших островов, где рассчитывали не только интересно провести время, но еще и отлучиться от начавшейся в городе суеты. Изначально, именно на обсуждении “особенностей” Германовского прошлого и настоящего, они и заговорили о путешествии. Ведь именно там, на острове, среди дебрей тропических растений и высоких папоротников, статист и подхватил злосчастное заражение.

– Ты уверен, что ОН довезет нас до острова? – Спросил Гавриил, сильно сощурив глаза и старательно избегая прямого контакта с солнечными лучами. Утро было раннее и вокруг, на пляже, не было ни души. И все равно они были не первыми проснувшимися. Огромный огненный гигант возвышался над горизонтом, заботливого согревая море и освещая уверенно приближающийся к новоиспеченным “туристам” паром. Тот самый. С которого несколько дней назад с вызывающей и беспробудной опаской бежал Гавриил, стараясь уберечь себя от необъяснимого и неизведанного. И вот теперь, стоя на той же самой пристани, на том же самом пляже, в том же самом городе, с удобной сумкой наперевес, он ожидал то же самое судно. Страх поубавился, но не исчез совсем. Казалось, что история со слизью и “размыто страшным” капитаном благодаря заверениям и пояснениям Германа должна была свести на нет все переживания Гавриила, однако, где-то на подкорках единорожье сознание все еще ожидало подвоха. Ему казалось странным, что капитана не видели выходящим из штурманской рубки и что паром постоянно слоняется по волнам, старательно пренебрегая пассажирами и необходимостью заправляться. Вопросов вообще было много, но по какой–то причине задавать их было либо некому, либо не хотелось.

– Нет, не уверен, – не сразу отреагировал Герман, однако сделал это с такой лукавой физиономией и такой издевательской интонацией голоса, что Гавриилу тут же захотелось его ударить.

– Так, ты, млекопитающее со склонностью к насморку, прекрати стебаться! – Гавриил не подавлял раздражение, чем только сильнее раззадоривал спутника, – лучше скажи: как ты вообще с ним связался? Там, откуда я пришел, мы передаем сообщения через маленькие облачка, которые приносят отзвуки наших голосов сородичам, а те передают в ответ такие же, – он взглянул на Германа исподлобья, призывая того к однозначному ответу, – у вас же здесь такого нет, да?

– “Облачка”, серьезно? – Мужчина, не скрывая шутливое пренебрежение, разукрасил лицо широкой улыбкой, – А как вы ими управляете? Дуете на них что ли? – Герман сорвался в смех, однако это не помешало ему продолжить, – Нет, нет никаких “облачков”. У нас все гораздо проще: у нас есть гаджеты.

– Прекрати сказал! Ни на кого мы не дуем! Мы заклинаем ветер и тот сам ведет “посланника” к адресату! Если у вас тут нет магии, то это еще не повод всех дураками и выдумщиками считать, понял? – Поддавшись игре слов, Гавриил извелся в напускном гневе и стукнул копытом по земле в опасной близости от ступни Германа. Последний, почувствовав опасность и настроение собеседника, поспешил взбежать на опущенный для них трап.

На борту белоснежного “перевозчика” по–прежнему было тихо и одиноко. Казалось, что паром вовсе не нуждается в обеспечении и пассажирах, ведь в идеальной чистоте палубы таились мистика и загадка. Кто был здесь прислугой? В какое время проводил уборку? Для кого? По какой причине их никто не встретил, хотя корабль явно причалил только ради того, чтобы забрать их с собой? Почему капитан вовсе решил подсобить им, хотя ни Гавриил, ни Герман ничего ему не платили, а он сам ничем не был им обязан. Странностей было больше, нежели нормальностей и потихоньку Гавриил начинал привыкать к такому положению вещей. А где привыкание – там и остывание градуса внимания. “Странности” становились привычным делом, а то, что еще недавно пугало, теперь лишь вызывало забывчивую настороженность.

Почему–то и Герман, и Гавриил, не договариваясь заранее, решили, что изучение корабля, его кают и нижней палубы не стоит усилий. Объединенные общим состоянием недосыпа, они, как завороженные, пробежались до удаленной части палубы, где обнаружили расставленные шезлонги и тут же бросились в близкий контакт с теми. Коктейли и развлечения, конечно же, им никто не предлагал, однако и размеренного ритма покачивания, да утомляющего теплого солнца хватало, чтобы просто насладиться досугом. Чтобы позагорать и поспать.

Через несколько часов они практически одновременно открыли глаза, насильно пробужденные резкими звуками. Среди яростных всплесков воды и гнусавого голоса гнущейся стали, они до самых пят прочувствовали одновременные трепет и ужас пред величием увиденного. Над их головами, возвышаясь над пресловутым паромом и сдавливая корпус в бесподобно цепкую хватку, вершили океанское “правосудие” многотонные щупальца монстра, чей чудовищный размер и кошмарный нрав им только предстояло узнать. Кричали они оба и одновременно. Гортанно и максимально сильно. Насколько позволяла физиология. Кричали долго, отчаянно, вперемешку с проступающими слезами и как девчонки. От себя Герман добавил еще и беспомощный выстрел слизью из носа.

Не помогло.

Часть 6

Густав пресытился. Ему хотелось какого-нибудь действа, после которого останется мощнейшее послевкусие и жажда новых свершений. Вместо вдохновенных позывов и внезапных случайностей его ожидало лишь ослабляющее пространство пустующей каюты. Он уже несколько недель бороздил моря в бесконечном круизном искушении, старательно и профессионально потребляя все, что ему приносят. А приносили ему изобилующее гастрономическое разнообразие. Несколько дней к ряду он питался одними лобстерами, запивая их ананасовым соком днем и дорогим виски вечером. Потом его баловали миксом из тропических плодов и фруктов, соблазнительно нарезанных и перемешанных в притягательного вида салат. Как–то раз ему захотелось пересмотреть любимые фильмы, и он не нашел лучшего способа подчеркнуть ностальгический комфорт, иначе как заказав сорок пицц различного содержания, начинки, формы и размера. Потом было мясо. Много мяса и из самых разных животных, птиц и, конечно же, рыбы. О да – рыбы Густав поглотил столько и с таким трепетным азартом, что все морские боги и чудовища уже давно стали использовать его образ в качестве демона, которым в воспитательных целях можно пугать детей.

В общем и целом, собирательный и исчерпывающий аппетит Густава всецело передавал натуру и типаж человека, которым он был. Человека, которого было много. Во всех смыслах. И сейчас, когда в очередной начавшийся день в его каюту с утра не постучался местный невольный, Густав начал сильно переживать. Ведь он так привык к ритму жизни, позволяющему не выходить из комнаты и просто принимать разнообразные пищевые дары от лица богатейшего острова, что теперь не мог и представить: а как это – когда нужно жить, добывая себе пропитание самостоятельно?

– Жрать нужно уметь, – отрезал Густав, пристально всматриваясь в зеркало, едва вмещающее в свои границы овал огромного черепа, – Но так, чтобы уметь жрать и не толстеть – это вообще “искусство”, – зарумянившийся, он похлопал себя по щекам огромными жирными ручищами. Какое–то время он стоял неподвижно, ожидая, видимо, что гигант в отражении ответит ему призывным и героическим монологом.

Ничего не случилось. Безнадежно тучный мужчина буквально покатился к двери и, если бы мог, то открыл бы ее. Вместо этого дверь прогнулась под весом сферической туши и с мерзопакостным стоном сорвалась с петель. Снаружи его ждал паром, а вместе с ним – мир, наполненный съестными соблазнами. Густав собирался покорить всех и съесть вся. В сепии нависшего над ним полумрака виднелась бескрайняя лужа, среди которой бултыхнулся, мерно покачиваясь, паром. Корпус судна был заметно деформирован и обдат какой–то малоприятной жидкостью, что не делало мир привлекательным. Но Густаву хотелось. Он просто должен был. Ему было нужно есть. Посему, запрокинув голову, он набрал полные легкие воздуха, дабы вновь покатить тело при помощи мощного силового импульса. Катаясь по палубе, он раскурочил остатки и видимость порядка на корабле: хаотично расположенные шезлонги, круги и различные плавательные принадлежности трескались, отлетали за борт либо просто ломались от столь ненормированного воздействия с человеком, чей вес было страшно даже представить. Впрочем, катился он недолго.

– Блять, больно! – Густава закружило от сильного покалывания в пояснице и он, озлобленный и раздраженный, сел на пятую точку. Закинув массивную руку за бок, мужчина нащупал в проявившемся разрезе рубахи некий конусовидный предмет, сильно напоминающий чей–то рог. Кому тот принадлежал и почему остался без присмотра, брошенный посреди площадки для загара, Густав не знал, однако сильно заинтересовался природой предмета. Озабоченный внимательным рассмотрением спонтанной находки со всех ракурсов и сторон, краем уха он услышал голос. А позже и голоса. Принадлежали они, как он понял позже, двум молодым мужчинам, готовым перейти на повышенные тона. Напрягая слух и концентрируя внимание, Густав начинал разбирать, что причиной их конфликта стали “безответственность, несогласованность действий и беспробудная тупость” одного из спутников.

– Ты вообще думал – бляха муха – сказать мне, что паром не “довезет” нас до острова? Что мы доплывем до местного чертового Ктулху, а тот сожрет нас, чтобы мы оказались у него в желудке? – Единорог с критическим превозмоганием удерживал себя от того, чтобы не начать избивать приятеля.

– Если бы я рассказал тебе, что остров внутри его желудка, то ты разве пошел бы со мной? – Герман смеялся, профессионально уклоняясь от нападок разгоряченного друга при помощи удерживаемой в руках крышки от ни то кастрюли–переростка, ни то не пойми откуда взявшегося мусорного ведра.

– Конечно НЕТ! – Гавриил, раздраженный словами и беззаботностью Германа, еще больше налился кровью, а в глазах его словно бы проступила безудержная штормовая стихия, – КАКОГО МЫ ВООБЩЕ СЮДА ЗАПИХАЛИСЬ, А? ТЫ ВОСПРИНЯЛ МОЕ ЖЕЛАНИЕ “НАЙТИ ПРИКЛЮЧЕНИЙ НА ПЯТУЮ ТОЧКУ” БУКВАЛЬНО? МЫ ТЕПЕРЬ ВЫХОДИТЬ ИЗ НЕГО ЧЕРЕЗ ЗАДНИЦУ БУДЕМ, А?

– Да успокойся ты, – Герман запрыгнул на стоящий возле них стол, а с того, прицельно напружинив ноги, прямо на спину собеседника, – в этом месте всегда полно жратвы, а как только мы начнем злоупотреблять вниманием морского бога, то он просто чихнет и низвергнет нас наружу, понял?

– Ни…низвергнет?! – Гавриил продолжал беситься и скакал вокруг стола в бесполезной попытке подавить сквозящие нервы, – ТАК ВОТ ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ ТВОЯ ИНФЕРНАЛЬНАЯ СЛИЗЬ! А МНЕ ПРО “ВИРУС” РАССКАЗЫВАЛ и вообще… ты, – Гавриил не успел набрать воздуха, как вдруг почувствовал резкую усиливающуюся боль в области заднего копыта.

Внимание на любовно чавкающего мужчину они обратили уже вдвоем и практически одновременно. Странно было осознавать, что огромную тушу в три метра шириной и столько же в высоту можно не заметить издалека. Но они не заметили.

– Еда..мм.., – мычал сам себе Густав, яростно вгрызаясь в копыто вопящего единорога.

Часть 7

Ситуация требовала разрешения. При том нетипичного, с примесью пытливой фантазии, ведь обстоятельства их знакомства с всепожирающим Густавом излучали неопытную торопливость и маниакальную нетерпимость. Гавриил, на пару с Германом, отбивались от человека–шара всеми доступными средствами. Били его структурными частями шезлонга, запускали в навязчивое пузо элементы такелажа, пытались связать прожорливое чудовище наскоро сконструированными сетями из спасательных кругов и в целом вели себя так, будто надежды на спасение нет, но выживать как–то нужно. В какой–то момент один из них понял, что сражение со столь массивным гуманоидом обречено на провал банально по причине непроницаемого анатомического “каркаса” последнего и, посему, принял позицию убегающего.

Вскоре незатейливые путешественники носились по палубе треклятого парома зигзагами, старательно уклоняясь от катающегося вслед за ними “мясного шара”, а последний видел в них живую имитацию “кеглей”, которые можно не только сбить, но еще и съесть по итогу. Мероприятие воплощало притягательность во всех смыслах. С одной стороны, они не могли друг без друга и всячески это доказывали, когда очередное препятствие на пути Густава с грохотом и треском уничтожалось в щепки, разлетающиеся во все стороны. С другой стороны, скука и однообразие, надоевшие приятелям еще в городе, как будто бы перестали существовать вовсе. Так оно и было, ведь на кону соревнования были их жизни, перспектива закончить кои в желудке странного типа, который, к слову, сам жил в желудке морского бога, не прельщала от слова совсем. Впрочем, закончилось все также скоропостижно, как и началось. В очередной раз пропустив поворот, угнетающая машина “катания” на полной скорости врезалась в корабельный борт.

Этим ударом ему удалось пошатнуть все судно, из–за чего некогда неустанный и чистейший паром накренился, с монотонным гулом наклонился и, придавленный весом скатившегося к одному борту груза, наконец, грохнулся на бок. Все присутствующие пассажиры тут же утратили равновесие и, познав тяготы гравитации, в самом прямом смысле посыпались в воду. Не соленая, теплая и смердящая жидкость обволокла напуганные тела, мгновенно начав пощипывать кожу, чем вызывало дополнительное раздражение в и без того малоприятной веренице событий.

– Зашибись, – подметил Гавриил, барахтаясь в желудочном соке, – Герман, ну и что мы здесь вообще забыли? – он готов был зарыдать, взахлеб отчаявшись от вида, плывущего в стороне “человеческого шарика”.

– Как что? – отозвался Герман, удивительно спокойный и непринужденный для столь многое определяющей ситуации, – мы искали события, досуг и нетривиальное занятие! И что может быть более увлекательным и нетривиальным, как ни побег от маньяка с гастрономическими патологиями?

– Это все, конечно, прекрасно, но, – единорог подплыл ближе к напарнику и, встретившись с тем взглядами, смачно стукнул того копытом в плечо, – НАМ ВООБЩЕ–ТО ЕЩЕ НУЖНО ОТ НЕГО СПАСТИСЬ!

– Да ты уже это сделал! – Герман, покачивающийся на спасательном круге, с болью и досадой в голосе принялся интенсивно тереть ноющее плечо, – сам погляди, дубина!

Гавриил, вторя фразе собеседника, развернулся на месте, открыв взору занимательную картину события. Густав, болтающийся на “воде”, словно сосуд с воздухом, не мог дотянуться конечностями достаточной глубины. Из–за чего, беспомощный и уязвимый, он мерно отплывал по течению вдаль и более не казался ни грозным, ни хоть сколько–нибудь опасным. Скорее наоборот: теперь его робкие и неэффективные попытки скоординировать собственные телодвижения напоминали скорее комедийный сюжет, нежели ужастик с прогнозируемым печальным концом. Но, по какой–то внутренней причине, Гавриилу не стало смешно. Более того, он даже немного переживал за судьбу бесконечно толстого человека, ведь путешествие того по кишечным каналам морского бога сулило логическое и естественное завершение. С перспективной на трансформацию, неотъемлемо следующую за перевариванием.

– Может поможем ему? – поинтересовался “водяной” конь, покусывая веревку, обшитую вокруг круга Германа, – он, конечно, хотел нас сожрать, но может быть не со зла одичал малясь в неволе и одиночестве.

– Ты меня удивляешь, – по интонации Германа было понятно, что настроение друга ему знакомо, – сначала ты хочешь чего–нибудь “новенького”, потом долбишь меня за то, что я не согласовал с тобой способ перемещения на остров; потом паникуешь и отбрыкиваешься от нашего нового “знакомого”; а, теперь, когда он болтается с нами в одной “лодке”, предлагаешь помочь ему вперед нас самих, – он сощурил глаза, пристально всматриваясь в лицо Гавриила, – ты больной или просто ответственный? М?

– Ни то, ни другое, – отмахнулся единорог, – просто думаю, что мы друг друга не поняли и поспешили с выводами.

– Ладно, – Герман закатил глаза, поняв, что раскрутить диалог во что–то менее серьезное не получится, – давай поможем ему, но, когда он на нас нападет, то виноват будешь ты. Не хочу умереть по собственной глупости: буду тешить себя мыслью, что ты меня вынудил.

– Так и было, – однорогий подмигнул, начав активно грести в сторону жертвы весовой категории.

Через час они уже сидели на берегу, если таковым можно было считать проглоченный морским богом маяк, а их новый знакомый, вместо прежних злобы и агрессии, выражал крайне искусное богатство речевых благодарностей. В процессе разговора они выяснили, что Густав, как и предполагал Гавриил, действительно находился в желудке морского бога так давно и в столь безнадежном одиночестве, что уже и позабыл, как общаться с живыми людьми. Присовокуплялось и усугублялось это еще и тревожной обстановкой в мире: если раньше морской бог еженедельно пожирал хотя бы один полноценный корабль, полный еды и багажа различного наполнения, то теперь, когда город по–настоящему опустел, потреблять стало нечего. Озлобленный, напуганный и лишенный цели, Густав решил воспользоваться любой возможностью, дабы насытить гудящий от резкой смены режима питания желудок.

– Но как ты узнал, что в городе нет людей? – Герман терзал себя сомнениями, однако не унимал очевидного любопытства, – ты ведь там никогда не был и не знаешь, как перемещается и где бывает морской бог. Разве нет?

– Не совсем так, – поправил Густав, – людей не было где–то недельку назад, но у меня оставалось много старых запасов, – мужчина пожал плечами, надкусив извлеченную из кармана морковку, – а теперь они стали пребывать, но все они такие странные, необычные и как один – в замешательстве.

– Ну да, – подтвердил Гавриил, – я и сам не понял, где очутился, когда попал сюда. Но, все же, кто передает тебе информацию?

– Никто, – Густав улыбнулся, обнажив ряд мелких, но многочисленных зубов, – просто я особенный и много чего умею.

– Например, жрать и не останавливаться? – Герман не удержался, однако тут же поник, встреченный осуждающим взглядом Гавриила.

– И это тоже, – вполне спокойно согласился толстяк, пытаясь нащупать что–то в переднем кармане рубахи, – давайте так: вы расскажете мне, что это такое, а я расскажу вам, что с вами происходит, – он вновь стал серьезным и, разжав толстые пальцы, обнажил на свет конусовидный предмет, сильно похожий на рог.

– Бля! Я уже и не думал его вернуть, – скорее удивился, нежели обрадовался единорог, признав в предмете собственную точилку для, как ни странно, рога.

– Мы согласны, – ответил Герман за обоих пассажиров парома и зажал пасть Гавриила руками, дабы тот не раскрыл “козыри” раньше времени, – но сначала ты! Рассказывай, Нострадамуса кусок!

Часть 8

Они сидели за массивным деревянным столом в месте, причудливо сочетающем в себе домашний уют и естество единения с природой. Среди множества аккуратно расставленных стеллажей с книгами самых разных мастей, толка и содержания, прорастала разношерстная зелень. В отблеске росы, игриво качающей густые ряды идеально зеленой травы, отчетливо ощущался приятный, ласкающий воображение запах влаги. Вдали, на острожной дистанции от читального зала с бесподобными широкими стульями и удивительно мягкой обивкой, мелодично журчал пруд. Приводимый в ненавязчивое движение ниспадающими на водную гладь цветочными лепестками, он словно бы радовался присутствию в столь таинственном и сокровенном месте совершенно неочевидных гостей. Вокруг, волшебным образом проникая в каждый уголок атмосферы, каждую щелочку и каждую, абсолютно любую поверхность, их убаюкивал дивный комфорт и ласковая муза спокойствия.

– Что это за место такое? – не без наслаждения спросил Гавриил самой медленной своей интонацией. Казалось, что слова в этот момент давались ему с трудом, умело прерываемые подступающей к векам сонливостью и беспрецедентным ощущением безопасности, – здесь та-а-ак хорошо-о-о…

– Это очередной “портал”, – заметил Густав голосом серьезным и как будто не разделяющим очевидное удовольствие собеседника, – хорошее место, спокойное. Но не советую привыкать, – он выждал паузу, – может легко и даже категорично изменяться под воздействием эмоциональных контрастов.

– То есть как это? – Вмешался Герман, буквально растекшийся в кресле и уже готовый превратиться в бесформенную балдеющую лужицу, – типо если мы начнем психовать, то тут буквально сцена из фильма про апокалипсис развернется? Начнется хаос и разрушение?

– Именно так, – согласился толстяк, поглаживая приятный кожаный переплет книги, заранее положенной им на стол. На красном корешке, витиеватыми золотыми буквами читалось говорящее название “Ешь и толстей. Увеличивайся и узнавай.”, – здесь очень легко спутать правду с вымыслом, а фантазию часто попросту хочется принимать за реальность. Но, если ты умеешь работать с собственным телом, то не составляет никакого труда вернуть себе ощущение действительности, – на этих словах Густав загадочно улыбнулся и поудобнее облокотился о спинку кресла.

– Еще скажи, что эта книжонка – твоя персональная методичка по классификации гостящих в этом чудесном месте фантазий, – Герман саркастически фыркнул, а после, неспособный более терпеть поглощающую разум негу, лег на мягкую землю, – типо жиреешь и возвращаешь себя из “грез” в мир реальный, да? Бред какой–то.

– Ну-у-у, – протянул Густав, складывая ладони “домиком”, – в общих чертах, но ты прав. Чем менее отчетливо ты воспринимаешь собственное тело и свое присутствие в “настоящем”, тем легче тебе поддаться соблазну и улететь в пусть и привлекательные, но опасные, как ты сам выразился, “грезы”.

– Офи-и-игеть, – зазвенел Гавриил с таким видом, будто на него снизошло внезапное озарение, – туалет! Это – туалет!

– Э? Чего? – оба собеседника с легким негодованием взглянули на единорога, схватившегося за голову, – иди в кусты, если ахотелось: нечего нас уведомлять о своих потребностях.

– Да нет же, дубины, – путешественник закатил глаза, уловив на себе преисполненные непонимания взгляды, – я попал в этот мир через туалет! Он стоял в Межоблачье много веков и крайне редко пускал в себя искателей приключений! Последним был моей дед, еще во времена “героической перекраски”! Офигеть! Это что получается? Что мы веками не могли в него войти лишь потому, что не могли буквально это представить?

– Все не так просто, – уже с большей ясностью среагировал Густав, – но да – во многом перемещение в такое место зависит от твоей способности понимать, как это будет и может произойти.

– Так, – статист стукнул по столу, хотя на деле сия робкая попытка скорее напоминала поглаживание лакированной поверхности, – я вообще нихрена не понимаю: какой туалет? Какая “перекраска”? Какие телепортация и воображение? Что вы несете вообще? Я, вообще, хочу напомнить, что мы здесь собрались для выяснения иных обстоятельств, таких как “почему мы здесь?” и “зачем?”.

– Всему свое время, – Густав запихал руку в карман и извлек оттуда составную часть их договоренности, – что это такое? – обращался он скорее к Гавриилу, нежели к обоим собеседникам, указывая на найденное ранее точило для рогов.

– Почему ты вообще этого не знаешь? – единорог озадаченно перехватил свою вещь, – Ты же предсказатель, жиреющий в ночи и таинстве мироздания. Нет?

– Да, – мужчина рассмеялся, – но не все, что я могу “увидеть”, я способен “понять”. Иногда у меня попросту может не быть нужного опыта. Кроме того, я не останусь удовлетворен банальным ответом из разряда “это точило для моего рога”.

– Всмысле?! – путешественник выгнулся в спине, неосознанно приблизившись к толстяку, – это еще почему?

– Потому, что нет у тебя никакого рога, – в голосе Густава прозвучала холодная несгибаемость стали.

Несколько минут Гавриил молча погружался в себя. Он не злился и стеснялся, не расстраивался и не уходил от ответа. Он просто молча переваривал все произошедшее за последние несколько дней. Он вспомнил дом. Мать. Отца. Сестер. Вспомнил свою комнату, кровать и постельное белье с узорами–облаками на нем. Вспомнил цветные мелки, которыми так приятно было писать на доске, установленной по центру спальни. Вспомнил свои чувства в тот момент. Вспомнил нахлынувшие ощущения. По щекам тут же прокатились две влажные полоски, норовя удобрить и без того влажную траву под ногами. Вспомнил, что накануне того дня произошла трагедия. Наказанный за непослушание, он был оставлен дома один, пока все остальное семейство отмечало выходной в любимой пиццерии на другом конце города. Должно было отмечать. Полицейский позвонил где-то через час-два после того, как родные уехали.

“Сынок, дома есть взрослые?”; “Нет, не приедут.”; “Я скоро к тебе приеду, никуда не уходи”; “Все в порядке”; “Только не волнуйся”.

Фразы, проявленные в памяти Гавриила, жалили прямо в сердце и не находили даже намека на сопротивление. Он написал на своей доске для рисования лишь одну фразу: “Уйду искать досуг. Вернулись или нет – не знаю”. Открыл окно и спустился с девятого этажа дома в надежде погулять среди облаков.

– Гавриил? – явно озабоченный состоянием друга Герман сидел на колене подле того, усердно качая кресло, – что случилось? Ты в порядке?

Единорог лишь улыбнулся, положил руку на плечо друга и, развернув голову в сторону предсказателя, с болью в ставшем детским голосе прошептал, – так это что? Я все это время таскал с собой собственную смерть?

В следующую секунду все трое услышали ужасающий, усиливающийся и безудержный гул. Каркас воображения вокруг них, подавляемый раздражающей сиреной, стал разрушаться. Книги обильным потоком сыпались с полок, а сами полки проваливались под резко увеличивающимся весом их содержимого. Трава побелела, а на место размеренного журчания пруда пришел жесткий и неприятный треск ломающихся деревьев.

Часть 9

Проснулись они уже в одной из комнат облюбованного Германом дома с изящными окнами. В круговороте событий, связанных с путешествием на остров предсказаний, пришедшими там озарениями, непередаваемыми ощущениями и новыми знакомствами, они и не заметили, как прошел день. А то и два. А может и три. Вообще, сейчас им в принципе было непонятно, где они, кто они и что с ними. Полнейшая, абсолютная дезориентация поприветствовала двух разодетых в балахоны парней, разбросанных между засыпанным чипсами диваном и столиком с множеством фигурок какой–то настольной игры.

В голове гудел перманентный ультразвук, перемешанный с гоготом чаек и шумом прибоя, доносящихся с улицы. Тело предательски ныло от затянувшегося лежания в одной позе, а под лопаткой Гавриила, запутавшегося в залитых газировкой подушках, еще и свербила острая боль. Он попытался было подняться и сесть на задницу, однако, вместо этого, героические усилия позволили ему лишь покачаться на месте, удивительно правдоподобно изобразив качающуюся на волнах лодку. Жаль только, что волн не было. Поняв, что мышцы отказываются поддаваться, а организм, обиженный на долгое бездействие, учинил одиночный митинг, парень решил просто перевернуться на бок. Пульсирующим раздражением отозвалась на телодвижение вполне конкретная точка на спине. Приклеившийся и держащийся сугубо на одном желании рог, впившийся в кожу, не нуждался в распознавании. Гавриил было закинул руку за плечо в отчаянной попытке отцепить от себя надоевший предмет, однако сделал это столь невыразительно и ослаблено, что на деле сей жест завершился шлепком ладони о затекшую щеку.

– Герма-а-ан, – застонал единорог, но и тут его ожидало разочарование. В глотке пересохло, а язык преступно заплетался, неэффективно вращаясь вокруг оси.

– У-у-у, – глухо отозвался некто, лежащий по ту сторону дивана. В носоглоточном напряжении Гавриил не сразу, но все же признал своего товарища, который, судя по качеству звука, пребывал в аналогично беспомощном состоянии.

– Кричать хочется, – заметил путешественник, нащупав фактуру ковра под рукой. Ворсистая поверхность их лежбища приятно ласкала пальцы, медленно восстанавливающие способность к тактильным ощущениям.

– Ага, – резко парировал Герман, закинув одну ногу через другую, – а мне плакать, – статист не шутил, – сколько мы здесь пролежали? Больше никакой травы.

– Да ладно, – отмахнулся Гавриил, скрупулезно концентрируя взгляд на люстре над головой. Исполненная в форме держащего в руках комету супермена, она причудливым образом сочетала в себе умение “примагнитить” носок и кусок окаменевшей пиццы с салями. И все это без видимой на то причины, – мне, например, понравился “сон” про морского бога и того толстого чувака, который жил внутри его желудка.

На несколько гнетущих и многозначительных минут в комнате воцарила тишина. Из–за окна лишь изредка доносились звуки города, представленные отдаленными голосами, жаркими спорами морских птиц и велосипедным звонком.

– Что ты щас сказал? – голос Германа излучал незамысловатую квинтэссенцию из удивления, страха, предубеждения и сомнений.

– Говорю, – прокашлялся Гавриил, – мне снился толстый чувак, которого звали Густав, – единорог, наконец, сумел подняться на пятую точку и облокотиться спиной о диван. Следующим, что он увидел из нового положения, было принесенное им из Межоблачья “точило” для рога – конструктор, который, под давлением юношеской спины согнулся и сейчас лежал на полу, разделенный на две неравноценные половинки. После предсказания Густава, Гавриилу почему–то не было жалко из–за утраты.

– Хм, – Герман замялся, поднимаясь на ноги, – тут вот какое “дело”, – ку–клукс–клановец явно переживал и не знал какие слова подобрать для следующей своей мысли, – ты сейчас говоришь про того Густава, который, как шарик, катался за нами по палубе проглоченного Ктулху парома и хотел сожрать? Того, что потом перенес нас в мистическое и крайне приятное хранилище грез, и в сакральном вместилище теплых чувств рассказал твою душераздирающую историю?

Гавриил молчал, вновь возвращая недавнюю тишину и коллективную задумчивость. По голубым отсутствующим голубым глазам становилось понятно, что сейчас он делает сложнейший выбор между принятием и отрицанием, сумасшествием и осознанием. Герман, озадаченный состоянием друга еще больше, не спешил того отвлекать. То ли потому, что попросту не знал, что делают в таких ситуациях, то ли потому, что понимал слишком хорошо. В любом случае, продолжить узнавание потаенных секретов друг друга им не позволили уже новые обстоятельства.

На улице, в опасной близости к дому, нарастал ужасающий гул и рассинхронная какофония голосов разъяренной толпы. Вялые и шатающиеся, они тут же поплелись к ближайшему к направлению звука окну, дабы воочию уличить демонстрацию общественного волнения. По главной дороге, разделенной мостом и соединяющей пригород с городом, шествовала разношерстная группировка сомнительных личностей, объединенных кульминирующими страстью и слабоумие. Разъяренные и сметенные дефицитом провианта, они все как один решили уверовать в языческий пантеон и принести какого–то мужика в жертву. Как именно была выбрана персона для “главной” роли в сей постановке ясно не было, однако было точно понятно, что “Агнец” с такой участью был не согласен. Связанный и лишенный путей к отступлению, он истового и безобразно дергался во все стороны, выкрикивал ругательства различного толка и всячески извивался, выражая свое негодование, злость и отчаяние. Долго смаковать впечатления не пришлось. Через какое–то время вдали от массовки, стремительно приближаясь к месту событий, послышался страшный усиливающийся рев. Сильно похожий на рычание огромной рептилии, он присовокуплялся звучащими все громче шагами. Тяжелые и глухие, они красноречиво указывали на исполинские размеры ног, которые их производили.

– Я, конечно, придерживаюсь пацифистских взглядов, – констатировал Гавриил, – но что, если…

– “Совнгард ждет”? – Герман все понимал и без слов.

Исчезновение Эмили

Катя Стрельцова

https://vk.com/catherinearrow08

Часть 1. Начало

Мертвую тишину нарушил пронзительный звон телефона. Эмили хотела дотянуться до чертовой штуковины, вырвавшей ее из чарующего забытья, но прикроватная тумба была завалена пустыми бутылками, которые со звоном посыпались на пол.

– Твою мать! И почему вы просто не оставите меня в покое? – закричала Эмили поднимаясь с кровати, и пытаясь схватить трезвонящего монстра.

В голове стоял гул от жуткого похмелья. Да еще и этот телефон не хотел затыкаться!

От резкого перехода в вертикальное положение, комната перед глазами закружилась, и девушка рухнула на пол. В последний момент ей удалось ухватиться за тумбу, и та перевернулась, обрушив на Эмили, остаток бутылок и наконец, замолчавший телефон.

Вот так она и пролежала на полу какое–то время, стеклянными глазами уставившись в потолок и ловя ошметки мыслей. Как именно она докатилась до такой жизни? И, возможно она бы нашла ответ на этот вопрос, только вот проклятый мобильник снова зазвонил.

Эмили, продолжая лежать на спине, дотянулась до телефона и, увидев на экране улыбающееся лицо своей сестры Синди, сбросила звонок.

– Идите к черту! Идите к черту, вы все! Как же я ненавижу вас с вашей жалостью и сочувствием.

Девушка швырнула телефон в стену и отдельные его части без единого звука приземлились на скомканные простыни. Эмили громко зарыдала, в голос, проклиная всех своих родственников и друзей. Оказавшимися слишком заботливыми и участными к ее жизни.

Когда истерика прекратилась, и девушка нашла в себе силы подняться на ноги, она поняла, что наступило то самое время – похмелиться. Разгребая перед собой завал из бутылок и банок, Эмили стала медленно, но, верно, продвигаться к кухне.

– Черт! – выругалась девушка, споткнувшись об очередную бутылку. – Надо бы избавиться от этого дерьма, так ведь и убиться можно.

Обшарив все шкафы и холодильник, Эмили пришла к выводу, что все запасы спиртного она умудрилась выпить. К тому же тонна разбросанной стеклотары, не двузначно намекала, что пора бы все это вынести. Достав самый большой пакет, Эмили начала складывать пустые бутылки, лелея надежду наткнуться на недопитую. Но, увы. Настроение девушки портилось прямо пропорционально тому, как она трезвела, и вот уже бутылки в пакет летели с такой силой, что просто разбивались друг о друга. Но Эмили было плевать, она лишь хотела быстрее закончить «уборку» и сходить в магазин за новой партией.

Эмили уже несколько недель не утруждала себя заботой о внешнем виде, вот и сейчас она просто натянула грязные джинсы и мятую толстовку.

Она даже не заперла дверь на ключ. А зачем? Ведь ей плевать, даже если ее ограбят, ее это больше не волнует. Ее ничего больше не волнует. Кроме еще одного глотка обжигающего бренди, или ледяной водки, да даже кислый вкус вина и тот сойдет. Главное опять ощутить в голове приятную пустоту и избавиться от щемящей сердце боли, которую приносит реальность.

За собой она со звоном тащит пластиковый пакет, набитый стеклом, которое еще недавно было бутылками, они противно скребутся по бетону. Но и на это Эмили плевать. Свои красные опухшие глаза девушка додумалась прикрыть солнцезащитными очками, но ее внешний вид и так говорит о том, что у нее проблемы. Поэтому никто из соседей видящих ее во дворе не решается подойти и тем более заговорить, они даже стараются не смотреть в ее сторону.

А Эмили думает только об одном:

«Через дорогу, прямо за мусорными баками, магазин. Только это важно. Возьму столько, сколько смогу унести».

Эмили делает шаг, еще один шаг, ее рука поднимется, чтобы выбросить пакет. И вдруг глаза ослепляет вспышка, словно кто–то щелкнул древним фотоаппаратом перед лицом. Эмили роняет пакет, хватается за лицо и снимает очки, в ней кипит ярость, она готова растерзать на части шутника.

Она убирает ладони от глаз и не узнает местность.

– Какого хрена!

Девушка делает шаг, еще шаг. Но рядом больше нет ни мусорки, ни ее дома, ни магазина через дорогу. Ноги утопают в белоснежном песке, а за спиной плещется океан.

– Вот говорила мне мама, что женский алкоголизм до добра не доводит! – Эмили старается рассмеяться, но понимает, что ей ни капельки не смешно.

Секунду назад она стояла у своего дома, а теперь оказалась на совершенно пустом пляже, черт его знает где!

Оглядевшись, Эмили отметила для себя, что на необитаемый остров местность не походила. Вся линия берега была завалена вынесенными и отполированными водой деревьями, что придавало им зловещий вид. Дальше песок заканчивался, и начинала густо расти трава, выше на холме виднелись дома, но со стороны они выглядели безлюдно. Девушка, находясь в шоковом состоянии, продолжала ходить вдоль линии берега, не решаясь подняться на холм.

– Да как такое возможно? – обращалась она сама к себе. – Так ведь не бывает!

Эмили растерянно терла свои ладони, и оглядывалась. Не было никакого намека на то, что здесь могли быть другие люди. Да еще раздражала гнетущая тишина, которую нарушали лишь всплески волн. Девушка не на шутку была напугана, а голова ее стала ясна как никогда. За эти две недели запоя она и забыла, что значит быть трезвой. И первый раз за это время Эмили перестала думать об алкоголе. Ведь теперь перед ней стоял вопрос о выживании.

Конечно, можно было поддаться панике и начать орать во все горло. Но к чему это могло привести? Эмили понимала, что с ней случилось что–то паранормальное.

И что если кто–то ее сюда перенес, значит, у этого кого-то есть на ее счет планы. И так как он не появился сразу, значит эти планы не добрые. Поэтому она решила взять себя в руки, и составить план.

Почти у самых ног девушка обнаружила небольшую, но увесистую палку, именно ее она решила использовать как оружие в случае неожиданного нападения. Все до чего мог додумать ее шокированный мозг – это сесть на берег и ждать придет ли вслед за ней кто–нибудь еще.

Часть 2 Таинственный звонок

Время все шло, а Эмили продолжала сидеть на берегу, рассматривая разбросанные вокруг ракушки. И хотя солнце было ослепительно ярким, казалось, оно совсем не греет, но и холода девушка тоже не чувствовала.

«А может я просто допилась до смерти? И попала в персональный ад!»

Ожидание начинало угнетать. У Эмили не было часов, поэтому она даже приблизительно не могла определить, сколько прошло времени. Но ей казалось, что целая вечность. Хотя если судить по солнцу, которое продолжало высоко висеть в небе, то совсем чуть–чуть.

– Это очень странное место, – отложив свое «оружие» в сторону Эмили решила улечься на песочке поудобней и немного вздремнуть.

Все напряжение медленно перешло в усталость, и девушке стало почти наплевать, будет кто–то на нее нападать или нет.

Но ее внимание привлек отраженный в воде блеск, что–то далеко на горизонте бросало солнечных зайчиков. Волны в океане поднимались очень высоко, но подходя к берегу сходили на нет, тем не менее, они не давали Эмили, как следует разглядеть то, что маячило вдалеке. К удивлению девушки, это «что–то» стало увеличиваться, и очень скоро превратилось в огромный белый корабль.

Чисто интуитивно Эмили поняла, что это паром.

С замиранием сердца девушка ждала его приближения, но в какой–то момент он стал двигаться параллельно береговой линии. Не найдя лучшего решения, Эмили бросилась прямиком в ледяную воду (о да, в этот раз она почувствовала холод) и размахивая руками стала кричать:

– Эй, сюда! Вы меня видите? Я тут! Плывите ко мне!

Глупо было надеяться, что экипаж огромного корабля заметит малюсенькую девушку. Но, несмотря ни на что, Эмили продолжала кричать:

– Вы что совсем слепые? Мне нужна помощь!

Паром продолжал движение заданным курсом, ни на йоту не вильнув, и девушке пришлось менять свою стратегию.

Промокнув почти до пояса, она выбралась на берег и помчалась вслед парому, всей душой надеясь, что корабль приведет ее к порту и другим людям.

Сердце ее заполняла надежда, и она всячески отгоняла от себя мысли, что где–то поблизости может притаиться то самое зло, вырвавшее ее из привычной реальности.

И вдруг она услышала знакомый рингтон.

Эмили остановилась так резко, что чуть не кувыркнулась через голову. Перед глазами запульсировали белые точки, а в горле противно запершило, как перед рвотой. На негнущихся ногах она стала приближаться к источнику звука. Трясущимися руками она подняла телефон своей сестры Синди и, стерев песок с экрана, увидела входящий звонок от «Мамули».

Глаза наполнились слезами, а сердце забилось с бешеной скоростью. Не теряя драгоценные секунды, Эмили подняла трубку и сквозь рыдания стала кричать:

– Мамочка! Господи, как я рада тебя слышать! Мама!

– Синди? Я не слышу тебя! Что у тебя с телефоном? – Эмили понимала, что мама не слышит ни единого ее слова.

– Мама, это я, Эмили! Спаси меня, мамочка! Я не знаю где я! Вокруг океан и не единой живой души! – но как не старалась Эмили, мать не слышала ее.

– Синди если ты меня слышишь, ради бога, позвони сестре. Она не отвечает на звонки и не пускает никого в квартиру.

– Мама! Да услышь же меня, я твоя дочь, Эмили! – Эмили буквально захлебывалась своими рыданиями, но ничего не могла поделать со связью.

– Я думаю у нее сильная депрессия после развода с Джейсоном, и мы должны ее поддержать, ведь мы ее семья. Я не знаю, слышишь ты меня, или это работает автоответчик, в любом случае перезвони мне, а еще лучше дозвонись сестре.

– Мама это я, Эмили! Помоги мне!

Но телефон замолчал.

Слезы нескончаемым потоком лились из глаз девушки, а мобильник показывал лишь десять процентов зарядки.

«Так, мне надо немедленно взять себя в руки и перезвонить маме».

Эмили нажала на значок с именем, но почему–то телефон переадресовал вызов на другой номер, и только с пятой попытки Эмили поняла, что это ее номер телефона.

– Что за фигня творится? – обратилась она к телефону, но понятное дело ей никто не ответил. – Ладно, будем играть по твоим правилам.

И Эмили стала звонить на свой номер, зная, что абонент будет недоступен, так как она разбила свой телефон. Но, к ее удивлению, звонок прошел, и начались длинные гудки.

«Этого не может быть!» – пронеслось у нее в голове, но гудки продолжали звучать.

Через какое–то время произошел сброс вызова, и Эмили почти сразу перезвонила, на это раз после пары гудков включился автоответчик, заверяющий, что абонент в данный момент недоступен, но можно оставить сообщение.

И сколько бы Эмили не пыталась дозвониться, в ответ она слышала лишь записанный механический голос. В конце концов, телефон полностью разрядился и погас, оставив Эмили наедине с ее ужасом от непонимания ситуации.

Спасительный паром уже давно скрылся из виду, и Эмили оставалось лишь идти в том направлении и надеяться, что она сможет найти ответы на свои вопросы, которых с каждой минутой становилось все больше.

«Мама беспокоится обо мне. А значит, скоро они поймут, что я исчезла, и начнут меня искать. Осталось только понять, где я? И что здесь делает телефон Синди? О боже! А вдруг она тоже здесь? Я просто обязана найти ее!»

И Эмили вновь стала бежать вдоль берега, пока не увидела впереди длинный мост, соединяющий побережье с большим современным городом. Именно у того города и пришвартовался паром. Людей так же нигде не было видно, но Эмили подумала, что в таком современном городе должны найтись телефоны и интернет, а это значит, она сможет выйти на связь с близкими.

– Если и Синди здесь, то она точно пошла в этот город. Значит и мне дорога, через этот мрачный и пустынный мост.

Ступив на бетонное покрытие, Эмили сразу же почувствовала мурашки по всему телу. Металлические опоры зловеще скрипели, не предвещая ничего хорошего. Но в целом мост выглядит вполне надежно, возможно, когда–то по нему ездили машины, но теперь он был совершенно пуст, впрочем, как и вся местность в округе.

Эмили все шла и шла, но казалось, расстояние до города только увеличивалось. В какой–то момент она остановилась и, взглянув назад, не поверила своим глазам. Она продолжала стоять в самом начале, как будто не сделав ни единого шага. Она решила бежать, но эффект был тот же, оглянувшись она увидела все те же ржавые опоры и начало моста.

– Так! Ну, это уже совсем не смешно! – девушка оглядывалась по сторонам пытаясь понять, как с ней проворачивают этот фокус.

Но вокруг ничего не менялось все тот же песок, океан, и берег города, который по факту оказался совершенно недоступным для нее.

Часть 3 Загадочные встречи

– Если Синди тоже попала в это чертово место, то точно отправилась в город. Значит, мне придется идти по этому стремному мосту.

Ступив на бетонное покрытие, Эмили сразу же почувствовала мурашки по всему телу. Металлические опоры зловеще заскрипели, не предвещая ничего хорошего. Но в целом мост выглядит надежно, возможно когда-то по нему ездили машины, но теперь он был совершенно пуст, впрочем, как и вся местность в округе.

Эмили все шла и шла, но казалось, расстояние до города только увеличивалось. В какой–то момент она остановилась и, взглянув назад, не поверила своим глазам. Она продолжала стоять в самом начале, как будто не сделав ни единого шага. Она решила бежать, но эффект был тот же, оглянувшись она увидела все те же ржавые опоры и начало моста.

– Так! Ну, это уже совсем не смешно! – девушка оглядывалась по сторонам пытаясь понять, как с ней проворачивают этот фокус.

Но вокруг ничего не менялось – все тот же песок, океан, и берег города, который по факту оказался совершенно недоступным для нее.

Корабль, он же паром, который и привел ее к загадочному мосту, и пяти минут не простоял у пристани и отправился в обратный путь. Эмили, спустившись вниз, уселась на песок и стала глазами провожать белую громадину.

«Сейчас бы закурить!» – пронеслась шальная мысль у девушки в голове, отчего ее аж передернуло.

Эмили бросила курить еще до свадьбы, пять лет назад. Будущий муж Джейсон негативно относился к табаку и алкоголю, по большому счету ее прогрессирующий алкоголизм отчасти его заслуга. Чтобы хоть как–то отвлечься Эмили стала вспоминать свою веселую подростковую жизнь – друзей, пьянки, безумные поездки, глупости и шалости. Именно в то время она была по–настоящему счастлива, но все изменилось с приходом в ее жизнь властного Джейсона.

– Вот дернул же черт, выйти замуж в восемнадцать лет! Да еще и за мудака!

Ледяной пот струился по спине от воспоминаний их совместной жизни, и погода, будто почувствовав перемену в настроении девушки, тоже стала портиться.

Эмили смотрела, как небо затягивает черными тучами, а вода в океане буквально начинает бурлить. За то время, что она просидела под мостом, паром уже успел пройтись своим привычным маршрутом и возвращался к пристани.

С такого ракурса ей было видно небольшое движение в капитанской рубке, но больше она не решалась подавать персоналу знаки. Внутренний голос подсказывал, что даже если на борту кто–то есть, то они вряд ли кинуться ей на помощь. А если ко всему прочему добавить и странный мост, то складывалось впечатление, что все это место было спроектировано так, чтобы держать ее в ловушке.

Но погода продолжала портиться, и Эмили понимала, что если она не найдет укрытие, то замерзнет на этом берегу до смерти. В подтверждение ее мысли сверкнула молния, и девушка бегом пустилась вверх по холму, где одиноко стояли пустые домики.

***

Как и предполагала Эмили, пригород оказался совершенно безлюдным. Небольшие домики–коттеджи смотрели на нее своими пустыми глазницами окон.

Молнии сверкали над океаном, и все побережье было под властью жуткого ливня, а пригород оставался совершенно сух.

Поэтому девушка решила ознакомиться с местностью. Сделав несколько неловких попыток достучаться до хозяев коттеджей, она решила попытать удачу в местных супермаркетах. Полки были битком набиты свежими продуктами, но людей все так же не было.

– Ага, я поняла! – воскликнула Эмили пустому залу самообслуживания. – Случилось вознесение, а меня как самую большую грешницу оставили гнить на земле. Так что ли?

Смеяться с собственной шутки Эмили решила не уместным и, взяв с полки пачку арахиса, вышла на улицу.

– Так, еще остаются муниципальные здания. Может там, я кого–нибудь найду.

Но вдруг внимание девушки привлекла гигантская тень на асфальте, выронив арахис из рук, она посмотрела вверх и увидела парящую летучую мышь. Та сделала несколько кругов над магазином и скрылась за крышей ближайшего коттеджа.

«Что это было! Людей, значит нет, а летающие монстры присутствуют?»

Поток мыслей прервал рев мотора несущейся машины. Самого транспорта Эмили не видела, но слух не мог ее обманывать. И совершенно позабыв о странном существе в небе, девушка бросилась вслед звуку, но причудливое переплетение улиц вывело ее к старинному зданию. Своим видом никак не вписывающегося в инфраструктуру пригорода.

Величественное сооружение утопало в густой зелени, и пугало своей мрачностью. Вывеска на заборе гласила, что это «Пансионат Радость жизни».

– Ага, конечно, «Радость жизни», – вслух отметила девушка. – Скорее дом доктора Франкенштейна!

Отдаленный раскат грома заставил Эмили подпрыгнуть на месте, и хотя она была уверена, что довольно далеко ушла от берега, но оглянувшись, увидела бушующие волны и непрекращающиеся всполохи молний.

– Да что не так с этим местом?

И хотя пансионат не вызывал ничего, кроме ужаса и дрожи в коленках, девушка решилась на исследование. Ступив на первую же ступеньку лестницы, она заметила движение в окне, но щемящее чувство в сердце не дало ей криком выдать свое присутствие, и она решила тайком заглянуть и разведать обстановку.

В просторном зале обставленным дорогой мебелью в широком кресле сидела красивая блондинка, а вокруг нее туда–сюда сновали три дамы, одетые в строгие платья. Движения этих дам были неестественны для человека, будто каждый шаг был запрограммирован.

– Я больше не хочу есть! Да что вы пристали? – до Эмили донеслись причитания девушки, а когда одна из дам отступила в сторону Эмили увидела, что у девушки огромный живот, видимо она была беременна и срок был внушительный.

– Мы должны заботиться о тебе, – не унимались дамочки.

Эмили хотела ближе придвинуться к окну, чтобы рассмотреть, нет ли еще кого в комнате, но задела ногой ветку, которая с громким хрустом сломалась. Все три головы дам повернулись в сторону окна. До конца не отдавая отчет своим действиям Эмили прижалась спиной к стене, прячась под подоконником и молясь, чтобы эти робото–подобные дамочки не додумались выйти на улицу.

Через секунду Эмили услышала, как они взялись за свое и с новой силой стали уговаривали беременную покушать.

– Ну, уж нет! Такая помощь мне не нужна! – говорила Эмили сама себя, убегая с территории пансионата. – Божечки, у них такие странные голоса, как будто механические. Надеюсь, с той беременной девушкой все будет в порядке. Она не казалась мне напуганной.

Эмили понимала, что все чаще говорит сама с собой, и скорее всего она потихоньку впадает в безумие. Но она не могла ничего с собой поделать, только так она продолжала чувствовать себя живой.

Сама для себя она решила, что с этого момента она больше не будет искать встречи с другими людьми. Ну, кроме Синди, конечно.

– Господи! Как же глупо я себя вела, стучалась ко всем подряд. А если бы мне открыл какой–нибудь маньяк или психопат? С этим местом точно не все в порядке. И боюсь ничем хорошим для меня, это приключение не обойдется.

Глава 4. Незваный гость

Дорога из пансионата вывела Эмили на совершенно незнакомую улицу.

– Да как так! Ведь я не отсюда пришла.

С каждой минутой это место все больше поражало девушку. Улицы жили своей жизнью, и меняли направление, когда вздумается, а солнце продолжало занимать свое место высоко в небе, гроза над океаном бесследно исчезла, будто ее никогда и не было.

И единственное разумное решение, которое приходило Эмили в голову, это продолжать идти вперед, надеясь встретить настоящую помощь.

Изредка до девушки доносились отдаленные звуки лая и мяуканья свидетельствующие о том, что она не единственное живое существо в этом богом забытом месте. Эмили даже послышалось, что в одном из домов зазвонил телефон. Что напомнило ей о разряженном мобильнике, лежавшем в кармане джинсов.

«Если в магазинах есть еда и свет, то и в домах должно найтись электричество», – подумала она и решила забраться в самый пустой с виду дом.

Но вдруг ее внимание привлекла фигура девушки, идущей по тротуару в нескольких кварталах от нее. На этот раз Эмили не почувствовала угрозы и поэтому решила догнать девушку и расспросить ее об этом подозрительном пригороде, а заодно и попросить помощи. Но только Эмили удалось приблизиться к ней, как девушка исчезла, не успев даже дойти до конца квартала. После чего она вновь появилась, но уже за спиной Эмили и как ни в чем небывало, продолжила свой путь. Громко обсуждая с кем–то по телефону, поправки в товарных накладных.

С открытым ртом Эмили наблюдала, как девушка вновь дошла до конца квартала, исчезла, и появилась в начале. Это действие все продолжалось, словно кто–то записал ее на пленку и раз за разом прокручивал повтор.

Объяснить логически ситуацию Эмили не могла, поэтому решила просто схватить девушку за руку. Но ничего не произошло. Рука Эмили прошла сквозь незнакомку, будто та была призраком или голограммой.

– Твою мать! – Эмили в ужасе стала отступать от странного отрезка улицы, боясь, что и ее могут превратить в бестелесную сущность.

И уперлась спиной в грудь высокого мужчины, который тут же сгреб ее в охапку.

– Наконец я нашел тебя! Больше никто не сможет разлучить нас.

И хотя Эмили не видела лица, голос ей был до боли знаком. Поэтому она, что есть мочи, стала брыкаться и вырываться из крепких объятий бывшего мужа. Джейсон ослабил хватку и развернул девушку, чтобы взглянуть в ее глаза.

– Эми, что случилось? Почему ты так странно себя ведешь?

Эмили не могла поверить своим глазам, в этот самый момент Джейсон должен быть в тюрьме, отбывая срок за массовое убийство. Он никак не мог оказаться с ней в этом городе. Но это точно был он! Никто больше, во всем мире, не называл ее Эми.

– Отпусти меня, мерзкий ублюдок! Какого черта ты тут делаешь? – девушка не унималась и пыталась освободить свои руки, отчего Джейсон лишь сильнее сжимал их, делая ей очень больно.

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя больше жизни? Мы созданы друг для друга! И никто не властен, разлучить нас!

Эмили была готова разрыдаться.

Каждый раз, когда она хотела уйти от этого властного деспота, он говорил, что любит ее, и никогда не отпустить. И каждый раз рядом с ним она чувствовала себя маленькой беззащитной девочкой.

Джейсон никогда не хотел делить ее с другими людьми. После свадьбы он запретил девушке общаться с семьей, друзьями, не давал устроиться на работу. Аргументировав это тем, что женщина должна быть хранительницей домашнего очага и создавать уют. Годами он внушал Эмили, что никто в целом мире не будет ее любить и боготворить как он. А она из–за своей наивности верила в каждое слово, не подозревая, что попала в лапы к искусному манипулятору.

– Немедленно отпусти меня! – из последних сил закричала Эмили. – Ты не настоящий! Тебя не может здесь быть! Ты должен гнить в тюрьме!

– Эми, что ты такое говоришь? – Джейсон, наконец, отпустил руки девушки и сочувственно стал вглядываться в ее лицо. – Какая тюрьма, милая? Ты что опять пила? Ты же знаешь, я хочу для нас добра. Пойдем, я окружу тебя заботой и любовью.

Джейсон потянулся, чтобы взять Эмили под руку, но девушка отскочила в сторону. Тогда он сделал шаг к ней. Но она развернулась и побежала, не разбирая перед собой дороги.

Только вот Джейсон был намного быстрее. Вскоре он догнал ее и, ухватив за запястье, потащил вниз по улице. Где по предположению Эмили должна была быть дорога к пляжу.

– Я не знаю, что ты там себе понапридумывала, но мы отправляемся домой! Немедленно, – тон Джейсона не терпел возражений, но Эмили продолжала сражаться за свою свободу.

Она брыкалась, и кусалась, и кричала, и пищала, но Джейсон был неумолим. Вскоре Эмили увидела, что Джейсон волочет ее прямиком к океану, где был пирс, которого Эмили раньше не видела, а возле пирса стоял паром.

Вблизи он казался еще более зловещим. И все нутро Эмили кричало о том, что она ни в коем случае не должна подниматься на борт.

– Эми, милая, поверь мне. Жизнь дает нам второй шанс. Мы сможем начать все сначала и вечно быть вместе. Просто надо подняться на этот корабль.

– Не-е-ет! – истерично кричала Эмили. – Никуда я с тобой не поднимусь! Отпусти меня! Помогите! Помогите мне!

Эмили прекрасно понимала, что безлюдный пригород вряд ли откликнется на зов. Но продолжала кричать. Как вдруг в небе над их головами закружила гигантская летучая мышь. И буквально ниоткуда появилась девушка в черной одежде.

– А ты еще кто такая? – Джейсон отвлекся на незнакомку, и это позволило Эмили вырваться из его рук и отбежать на безопасное расстояние.

Незнакомка медленно, но уверенно подошла к мужчине и, схватив его одной рукой за горло, подняла в воздух.

– Я твоя смерть, – ответила она, и бросила его через весь пирс.

Глава 5. Неожиданный поворот

Эмили стояла в стороне и не знала, как реагировать. С одной стороны, она очень хотела, чтобы Джейсон получил по заслугам, в глубине души она даже желала ему смерти. Но, с другой стороны, она понимала, что это неправильно, и она невольно становится соучастницей убийства.

Немаловажными оставались вопросы: Кто эта девушка? Откуда она взялась? И почему решила помочь Эмили?

Несмотря на то, что Джейсон был в несколько раз больше нападавшей, он никак не мог побороть ее, и оставался в оборонительной позиции с палкой в руках. А девушка не унималась и с ожесточением фурии наносила удары мечом, не давая Джейсону не единого шанса.

– Эми помоги! Во имя нашей любви, прошу тебя, – со слезами на глазах умолял он. – Эта женщина хочет убить меня! Ты понимаешь? Она хочет разлучить нас!

– Иди к черту! – хладнокровно закричала Эмили, она все для себя уже решила. – Туда тебе и дорога.

Джейсон весь в крови упал на колени, и жалобно протянул руку в сторону Эмили. Аиша занесла меч для смертельного удара.

Эмили с замиранием сердца ждала мгновения, когда она по–настоящему сможет стать свободной, но только Аиша хотела нанести удар, как Джейсон сделал обманный маневр и меч, рассекая искры, уперся в бетон.

Происходящее стало видеться Эмили как в замедленной съемке, Джейсон со скоростью пантеры бросился на свою бывшую жену, и в последнюю секунду Эмили заметила, что в его руке что–то опасно блеснуло.

– Неужели ты думаешь, я не заберу тебя вместе с собой, глупая девчонка?!

Дальше все было как в тумане, Эмили почувствовала холодный металл, пронзивший ее живот. Когда Джейсон проворачивал нож в животе, он нежно прошептал ей на ухо:

– Мы всегда будем вместе.

***

– Аиша! Скорее! Клан Жизни совсем рядом! – голос Норы звучал в голове девушки.

– Вот черт, поняла. Действую.

Последовательница Смерти подскочила к цели сзади. Оттащила его от раненой девушки и вонзила меч ему в спину. Теплая, черная жидкость окатила Аишу. Это была самая раздражающая часть ее работы – запах человеческой крови вызывал тошноту. Первое, что она делала, когда возвращалась домой – скидывала одежду и долго стояла под струями воды, смывая липкую, мерзко пахнущую жижу.

– Аиша! – вопила Нора.

– Да не ори ты так! Я почти закончила – девушка уложила тело на землю, достала из кармана шар и вонзила руку в грудь цели. Когда она достала еще бьющееся сердце, шар активировался и поглотил сердце. Аиша повернулась к девушке. Из ее живота торчал нож, а под ней разливалась черная лужа. Запах крови стал почти невыносимым.

– Прости, милая, но я ничем не могу тебе помочь. Нора, идем!

Аиша ловко спрятала шар обратно в карман, а меч в ножны и побежала прочь.

***

– О, нет, я не успела, – в голосе Шаии было столько отчаяния, что казалось, еще немного, и оно обретет материальное тело.

Когда Последовательница Жизни прибыла на место, то перед ее глазами открылось ужасное зрелище. Все было залито кровью. На земле в бессознательном состоянии лежала девушка.

– Эрра, сводку.

– Сердце нам уже не догнать. А вот девушку мы спасти еще можем. Она вообще не должна была пострадать.

Шаия кивнула бабочке и приступила к делу.

Она достала из кармана маленькую коробочку, открыла ее и все вокруг заполнили крохотные ярко–синие бабочки. Шаия сосредоточилась, и выпустила свет Жизни из рук. Бабочки полностью покрыли девушку, а свет создал вокруг кокон.

– Сколько нужно времени?

– Минут двадцать, – ответила Шаия, изучая тело мужчины.

– Эта Смертница всегда на шаг впереди нас. Как ей это удается?

– Не знаю, Шаия. Это не наша забота.

Шаие очень хотелось поделиться мыслями обо всем этом с Эррой, но она понимала, что пока нет доказательств, делать этого не стоит. Чтобы отвлечься и восполнить силы, Шаия погрузилась в медитацию. Вернулась она из нее ровно за минуту до того, как очнулась девушка.

***

Эмили была уверена, что умирает. Она буквально чувствовала, как капля за каплей ее покидает жизнь. Но в один миг все переменилось, и она пришла в себя, посмотрев на свой живот, Эмили была поражена, там, где должна была красоваться зияющая дыра, была совершенно ровная кожа, без единого намека на ранение.

– Как это возможно? Неужели мне это опять все почудилось?

– Если бы! – Эмили увидела рядом с собой кудрявую девушку в ярко–синем одеянии. – Ты действительно умирала, но тебе повезло, я подоспела как раз вовремя. Меня зовут Шаия.

Эмили осмотрелась по сторонам, не было и следа от той странной девушки в черном, что напал на Джейсона. Зато Эмили увидела изуродованное тело, лежащее посреди пирса.

– О боже! Я надеюсь, он по–настоящему мертв? – Эмили не нашла ничего лучшего, как вцепиться своими дрожащими руками в плечи Шаии.

– Можешь не сомневаться, Аиша всегда доводит свою работу до конца. Вряд ли он сможет жить без сердца.

У Эмили было множество вопросов и в тот момент, когда она хотела всех их задать, ее внимание привлекло призрачное движение на пароме. Его палуба заполнилась серыми тенями, они стали расползаться во все стороны, заполняя пространство.

– Быстрее, нужно немедленно убираться с берега – закричала Шаия и, схватив Эмили за руку, поволокла в сторону пригорода.

Эмили старалась не отставать от девушки, но все время оглядывалась на тело Джейсона, которое со всех сторон обступили тени. Когда девушки оказались на достаточно безопасном расстоянии от пристани, они остановились и стали наблюдать страшную картину: тени подхватили окровавленное тело и с диким воем унесли на паром. После чего он поспешно скрылся за горизонтом.

– Да что же за фигня тут происходит!? – Эмили вся не своя от потрясения, схватилась за свою голову и уселась прямо на дорогу.

– Я понимаю, что сейчас ты растеряна и напугана. Но ты должна взять себя руки. Увы, я не смогу ответить на интересующие тебя вопросы. В Карвед Роке каждый сам ищет свое предназначение, но у меня есть для тебя прощальный подарок.

Шаия протянула Эмили небольшую коробочку, украшенную топазами и сапфирами ярко–синего цвета.

– Если тебе будет угрожать смертельная опасность, просто открой ее.

Эмили взяла в руки коробочку, она была практически невесомая. Еще одна странность, которая не давала Эмили покоя, были бабочки, которые повсюду следовали за синеглазой незнакомкой. Которая и сама чем–то походила на прекрасную бабочку.

***

Шаия посмотрела на испуганную девушку перед ней. Когда–то она точно так же боялась этого города, но теперь, благодаря клану Последователей Жизни у нее все иначе.

– Береги себя, – улыбнулась Последовательница, – Эрра, нам пора.

Ярко–синяя стайка бабочек окружила девушку, и она исчезла.

Часть 6. Осознание истины

– Ну, все! Хватит с меня! Нужно срочно, чего-нибудь выпить и желательно покрепче, – Эмили, поспешно пряча коробочку в карман, поднялась на ноги и стала оглядываться по сторонам. – В этом поганом местечке, просто обязан быть бар.

И хотя Эмили прожила в Карвед Роке только день, ну ей казалось, что прошел день. Она понимала, что найти тут что–то определенное очень сложно. Поэтому просто доверилась дороге, которая как она надеялась, выведет к бару.

Встреча с Джейсоном напомнила ей о том страшном дне, когда она радостно сообщила мужу, что сестра нашла для нее работу в небольшой фирме. Ей даже не нужно было выходить на полную рабочую неделю, достаточно было изредка обзванивать поставщиков и составлять документы для бухгалтерии.

Но Джейсон пришел в ярость. Он кричал и обвинял Эмили в том, что она неблагодарная тварь и совсем не ценит то, что он для нее делает. Это было первым звоночком в голове девушки, что нужно уходить от этого человека. Вопреки словам Джейсона, она согласилась на должность.

Первый месяц работы был идеальным, Эмили вновь начала общаться с людьми, и Джейсон вроде бы смирился с ее новым увлечением. Но однажды он пришел к ней в офис и увидел, как Эмили мило беседует с парнем из отдела продаж. После этого была страшная драка, полиция, и страшный скандал дома. Джейсон говорил, что это Эмили во всем виновата, и что если бы она оставалась дома, как он просил, ему бы не пришлось затевать драку.

Это стало вторым звоночком, после которого Эмили решилась на развод. Она съехала на квартиру и начала свою жизнь с чистого листа. Джейсон продолжал звонить и умолять вернуться, но девушка решила полностью его игнорировать и не поддаваться на провокации.

На пару недель Джейсон исчез, но потом случилось самое страшное.

Он заявился в офис, где работала Эмили с автоматом, и открыл огонь по невинным людям. Одному богу известно, где он взял оружие. Требование у него было одно – вернуть жену. Но когда подоспела полиция, он уже спокойно сидел в окружение восьми трупов, именно столько людей было в приемной, когда он начал стрелять. Он не сопротивлялся аресту и добровольно покинул здание.

А на суде, когда его приговаривали к пожизненному сроку, он все время повторял, что сделал это из любви к своей жене, и что именно она виновата в этих смертях.

***

Из этих страшных воспоминаний девушку вывела здоровая вывеска бара с надписью «БУУУМ».

– Ну, наконец–то! – обрадовавшись, воскликнула она. – Очень надеюсь, что у них работает безналичный расчет.

В пригороде Карвед Рока наконец начинало вечереть, улица наполнилась приятными теплыми оттенками, а солнце утопало в бирюзовом океане, над головой стали зажигаться разноцветные звезды.

– Какое прекрасное время, чтобы нажраться в стельку, – вслух отметила Эмили и потянулась к ручке двери.

– Об этом шаге, вы, юная леди, будете жалеть до конца своей жизни!

От неожиданности Эмили чуть было не закричала, она медленно развернулась, боясь увидеть еще одну голограмму. Но увидела самую обычную старушку с белыми волосами, в мешковатой одежде и россыпью морщин по всему лицу.

«Ей, наверное, лет сто, не меньше», – подумала девушка.

– Очень невежливо так пялиться на незнакомцев, даже не представившись, – проговорила старушка.

Эмили казалось, что в ее внешности проглядываются знакомые черты, но она никак не могла вспомнить, кого она ей напоминала.

– Простите меня, – прохрипела Эмили и сама не узнала свой голос, потому что горло сильно пересохло. – Я никак не ожидала встретить тут живых людей. Ну, вы понимаете? Я про то, что это очень странное место.

– Ох, милочка, – проговорила старушка, качая головой. – Ты себе даже не представляешь, куда тебя занесло. Но лучше нам поговорить у меня дома.

***

Домом старушки оказался роскошным особняком, к которому вела дорога, вымощенная камнем. Эмили так и не поняла, как они попали в эту часть пригорода, но она уже ничему не удивлялась. Обстановка внутри была еще более роскошной, старушка явно жила на широкую ногу ни в чем себе не отказывая.

– Я знаю, тебе очень хочется выпить, – с порога заявила бабуся. – Но у меня для тебя только чай. И поверь мне, милочка, будет лучше бросить эту пагубную страсть! До добра она тебя не доведет.

Эмили прекрасно понимала, что когда она согласилась отправиться в дом старушки, то автоматически записалась на лекцию как надо и не надо жить. Но она была к этому готова, и не стала реагировать буйно, просто утвердительно покачала головой.

– А я смотрю, вы тут хорошо устроились. Пенсия большая или дети помогаю? – Эмили хотела быть милой, но старушка злобно посмотрела на нее исподлобья.

– По-твоему это забавная шутка? В этом месте никогда не знаешь, когда выиграешь, а когда проиграешь. Если удача была на твоей стороне, когда Последовательница жизни вылечила смертельные раны, можешь не надеяться, что в другой раз к тебе придут на помощь.

– Откуда вы это знаете? – Эмили замерла на месте.

– Я все про тебя знаю, – старуха схватила Эмили за руку и, затащив в комнату, усадила на стул с высокой спинкой. – Карвед Рок не так часто дает шанс все исправить, так что слушай и запоминай. У меня нет уверенности, что у нас есть много времени.

В голове Эмили фейерверками заполыхали вопросы, но она боялась вновь перебить старуху, поэтому просто внимательно слушала.

– Думаю, ты и без меня понимаешь, что на паром соваться не стоит, живым там нет места, и лучше бы тебе поверить мне на слово. Если увидишь маяк, то тоже не суйся, подводные щупальца вмиг утащат тебя на дно.

– Какой еще маяк?

– Ага, значит, пока не являлся, вот и хорошо. Нечего тебе там делать, это не твоя история. На острова, тоже не суйся. Даже если кто–то будет умолять тебя о помощи, или сулить богатства. На этих островах еще больше опасностей, чем в пригороде.

– А зачем мне богатства, в магазинах полно халявной еды, а развлечениями тут и не пахнет.

– Ох, милочка, – расхохоталась старуха. – Уж поверь мне, женщине, прожившей в Карвед роке большую часть своей жизни. Изобилие еды, это всего-навсего иллюзия. Сегодня еда есть, а завтра ее может и не быть. Поэтому не стоит быть раззявой. Вовремя сделанные запасы, помогут пережить трудные времена. И не забудь про оружие.

– Слушайте, ну это, уже вообще ни в какие ворота не лезет! Я надеялась, что, придя в ваш дом, услышу вразумительную историю о том, что это за место? Откуда тут взялись все эти странные люди, или существа, или кто они там вообще? Почему мой бывший муж хотел затащить меня на корабль с призраками? Но самое главное, как мне найти сестру и выбраться из этой сумеречной зоны!?

– Эмили, послушай меня внимательно, – старуха схватила девушку своими скрюченными пальцами и, притянув к себе, внимательно всмотрелась в ее глаза. – Отсюда нет выхода. Карвед Рок не отпустит нас. Ты просто должна научиться выживать.

От слов старушки у Эмили будто бы разбилось сердце, но найдя в себе последние силы, она в ответ посмотрела в мутные глаза бабуси и спросила:

– А откуда вы знаете мое имя? Ведь я вам так и не представилась.

Глава 7. Пенелопа

Старушка отпустила руку девушки и, поднявшись на ноги, нервно стала мерить шагами комнату. Эмили в свою очередь не спускала с нее глаз, понимая, что попала в очередную ловушку Карвед Рока, и всей душой надеялась, что эта ловушка будет не смертельной.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – бабуся, наконец, остановилась и начала говорить. – Ты боишься, что я могу оказываться психопаткой заманившей тебя в дом. Ты боишься, что я хочу тебя убить. Но поверь, это не так! Я искренне хочу помочь тебе. Обычно я не ищу встречи с прибывшими, таковы законы этого места, каждый ищет свой путь и свое предназначение самостоятельно. Просто… Просто, ты показалась мне особенной и я не ошиблась.

– Вы говорите «прибывшими»? Так я, не одна такая?

– Конечно, нет! – удивленно воскликнула старушка. – В последнее время пригород буквально переполнен народом. Взять хоть, к примеру, твоего мужа Джейсона.

– Он мой бывший муж, – перебила ее Эмили. – И вы начинает пугать меня еще больше. Откуда вам могут быть известны такие подробности? Я должна знать правду!

Старуха тяжело вздохнула, она прекрасно понимала, что сама виновата – сболтнула лишнего. И теперь придется первый раз за пятьдесят лет, раскрыть свою тайну.

– Карвед Рок очень необычное место. Это ты поняла уже и без меня, – Эмили утвердительно замахала головой. – Люди не попадают сюда просто так, всегда находиться причина. И зачастую эта причина скрыта внутри нас. В наших способностях.

– Но у меня нет никаких способностей. Получается, я попала в это место случайно?

– Я связана клятвой, поэтому не могу ответить на этот вопрос. Но могу сказать, что здесь нет места случайностям. А твои способности еще успеют проявиться. Мои, к примеру, появились на пятый год жизни в пригороде, и очень сильно напугали меня.

– И что же это за способности? – интерес Эмили с каждой минутой становился все больше.

– Я вижу судьбы и жизни, каждого живого существа, попавшего в Карвед Рок, их прошлое, настоящее и будущее. Но мой талант абсолютно бесполезен, потому что я не могу вмешивать в течение их предназначение. Иногда это сводит с ума! Чувствую себя зрителем с завязанными руками и зашитым ртом, не подсказать, не помочь!

– Я вас опять не понимаю! Вы же пришли ко мне, и помешали пойти в бар. Разве тем самым вы не изменили мою судьбу?

– О да! – старушка опять решила присесть в свой широкий обитый бархатом стул. – Ты первое живое существо в Карвед Роке на которое я смогла воздействовать и которое меня увидело. Долгих пятьдесят лет я мучилась в полном одиночестве, просматривая чужие жизни – их грехи, страсти, пороки и добродетели, их преступления и подвиги и, в конце концов, смерти.

– Стоп, стоп, стоп! У меня уже голова начинает кружиться, – Эмили откинулась на спинку стула и, закрыв глаза руками, стала массировать виски. Вся эта информация, которую на нее пытается вывалить эта бабуська вот–вот сведет ее с ума. Ей нужно было передохнуть, и все осознать.

Стол, за которым сидели старушка и Эмили, располагался напротив окна, и девушка стала всматриваться в темноту, так поспешно опустившуюся на пригород.

«Чем же я могла заслужить такое «счастье»? Оказаться запертой в столь сумасшедшем мире, наполненным воюющими кланами, невидимыми старушками провидцами, и бог его знает кем еще?»

Пока Эмили размышляла, старушка успела приготовить чай и достать сладости, которые она любезно разложила на столе.

– Давайте вы, для начала назовете свое имя? – спросила Эмили, беря в руки обжигающую чашку.

– Ой, господи! Дурья моя башка, – очень звонко и искренне рассмеялась старушка. – Из–за своих видений я всегда забываю, что и мне нужно представляться людям. Меня зовут Пенелопа, но ты можешь звать меня просто Пени.

– Хорошо Пени, теперь другой вопрос. Если вы все видите, то ответьте, где моя сестра? Как мне найти ее? Ее телефон был на берегу весь в песке, я боюсь, что с ней могло случиться что–то страшное, вы же сами говорите, что это место таит множество опасностей.

– Все так, как ты говоришь. Да вот только Синди не попадала в Карвед Рок, я ее никогда не видела, а это значит, она осталась в твоем мире, и находиться в полной безопасности.

– Слава богам! – Эмили очень обрадовалась этой новости, но потом до нее дошло понимание. – Подождите, а как же телефон? Как он оказался в этом мире.

Эмили достала из кармана разряженный телефон сестры и положила на стол, на что Пени просто покачала головой.

– Синди в Карвед Роке нет, и это стопроцентная правда. А вот про телефон ты должна будешь спросить другого человека. И исходя из моих видений, эта встреча состоится скоро, именно он сможет ответить на многие твои вопросы. А я этого сделать, увы, не могу.

Старушка, как ни в чем не, бывало, стала пить чай и закусывать его шоколадными конфетами, а вот Эмили и кусок в горло не лез.

«Опять встречи, опять загадки! Неужели так мне придется жить всю оставшуюся жизнь? Искать ответы по крошке от чудных незнакомцев, а параллельно еще скрываться от смертельных опасностей».

– Уже поздно, переночуешь в гостевой. А утром попытаемся понять, как тебе приспособиться к новой жизни.

Часть 8. Землетрясение

После горячего душа, Эмили забралась в постель с белоснежными простынями, пахнущими морозной свежестью. И хотя это была чужая кровать, в чужом доме, расположенном в совершенно чужом мире, девушка чувствовала себя как дома.

«Может, стоит попросить старушку оставить меня у себя?» – размышляла девушка. – «Нет, ну а что? Я бы помогала ей по хозяйству, полы подметала, обед готовила. Если из этого места нельзя выбраться, и она живет здесь пятьдесят лет, то грех не воспользоваться такой возможностью».

Эмили продолжала ворочаться в кровати и размышлять о своей судьбе. Сна не было ни в одном глазу.

«С другой стороны, я не хочу прожить и состариться в месте, наполненном всякими чудовищами. Хотя в одиночку искать выход тоже не дело, особенно если на каждом шагу тут скрыты опасности. Как же мне поступить?»

Задаваясь излюбленными вопросами классика – «Быть или не быть?» (но в случае с Эмили это были вопросы «Искать или не искать?»), девушка окончательно потеряла сон. У нее никак не шла из головы мысль о поиске своего предназначения.

«Что же это такое – «предназначение»? И как я должна его искать?»

Эмили всегда жила одним днем, наслаждаясь мирскими благами. До знакомства с Джейсоном, в ее жизни вообще не было места печалям или переживаниям, только веселье и развлечения. Она до сих пор не понимала, как могла поменять свою беззаботную жизнь на брачное заключение, которому ее подверг муж. Это было похоже на помутнение рассудка, проклятие, которое наложили с целью уничтожить ее волю к жизни. И, слава богу, она смогла выбраться из этой «тюрьмы», только вот цена была слишком высока.

Но, только попав в Карвед Рок, Эмили осознала, что не жила по–настоящему. Вполне возможно, что именно этот мир и является истинным, а ее прошлая жизнь с семьей и Джейсоном была только иллюзий.

«Боже мой! Да что же это за мысли такие бредовые лезут в голову на ночь глядя?!»

Понимая, что не найдет в себе силы заснуть, Эмили встала с кровати и хотела насладиться видом ночного пригорода, как вдруг почувствовала, что пол уходит из-под ног.

Повинуясь врожденным инстинктам, а может и остаточным знаниям из школьной программы девушка бросилась в дверной проем и уперлась руками в косяки. Про себя молясь всем богам, чтобы крыша не обвалилась на ее несчастную голову. Уши начинали болеть от нарастающего гула, но из–за трясущейся комнаты и страха за свою жизнь она не могла понять, где источник звука.

Когда толчки прекратились, и Эмили, придя в себя, смогла рассуждать здраво, она бросилась на поиски старушки.

– Пени, Пени! Вы где? Отзовитесь! – все с большей тревогой кричала Эмили.

Наконец в одной из комнат она увидела старушку, сидящую на кровати. Пенелопа была одета в старинную ночнушку, а на голове красовался чепчик в мелкий цветочек, ее тело содрогалось от рыданий. Подойдя ближе, Эмили смогла разобрать ее бормотание:

– Столько боли. Столько жестокости. Почему они все такие злые? Я не хочу это видеть. Забери свой дар! Я просто, хочу покоя, – старуху опять мучили видения чужих жизней.

Эмили не знала, как поступают в таких случаях и единственное, что пришло в голову это обнять старушку и погладить по спине, как это делала ее мама, когда Эмили или Синди снились кошмары.

– Все хорошо, – успокаивала Эмили бабулю. – Вас никто не обидит, это был кошмар, но уже все закончилось.

От слов девушки старушке стало легче, и она в ответ обняла ее, прижавшись своим старческим телом. От проявления таких чувств девушка чуть было сама не заревела, но приказав себе быть сильной, сдержалась.

– Ты даже себе не представляешь, как я устала от этих видений, – Пени, наконец, пришла в себя. – Они буквально сводят меня с ума.

Пенелопа отпрянула от Эмили и окончательно успокоившись, серьезным тоном продолжила:

– Тебе нужно уходить, немедленно. В Карвед Роке вот–вот произойдут небывалые перемены. Всю свою жизнь я наблюдала, как сюда прибываю люди: одни находили свой путь, другие исчезали бесследно, одни смогли выжить, другие умирали в страшных мучениях. Но никогда здесь не было так много народу. Многие, как и ты напуганы и потеряны, но есть и другие озлобленные и жестокие. Во сне я слышала вопли мертвецов на пароме, они тоже очень взволнованы. Грядет, что–то страшное и ты должна найти хранителя, пока это не началось.

– Началось что? Кто такой хранитель? Какие люди? – Эмили в ужасе смотрела на старушку, которая, как будто находилась в трансе. – Пенелопа вы пугаете меня!

– Прости, что так получилось. Я хотела подготовить тебя, я была уверена, что у нас есть время, но город решил иначе. Теперь тебе может помочь только хранитель. Уходи. Ты должна взглянуть в лицо своему предназначению.

После этих слов старуха с пустыми стеклянными глазами схватила Эмили за руку и потащила через весь дом к выходу. Сначала девушка пыталась сопротивляться, но старушка оказалась на удивление сильной. Находясь в ужасе от своего положения, Эмили даже сказать нечего не могла. Пенелопа вытолкала ошарашенную девушку прямиком в темноту улицы, которая даже не была освещена фонарями. Не говоря больше ни слова, она захлопнула дверь и заперла ее на все засовы.

– Вы сумасшедшая бабка! – в слезах кричала Эмили. – И что же мне теперь делать? На улице темно, холодно и страшно! Я же тут погибну!

Но ответом ей была тишина. Эмили била в дверь кулаками, а когда те стали нестерпимо болеть, начала пинать ее ногами. Но старушка за дверью не издавала ни звука, будто ее там и не было вовсе. Еще одним очень неприятным моментом было то, что все вещи Эмили остались в доме. Сама она теперь стояла под дверью одетая в хлопковую пижаму с изображениями медвежонка Паддингтона.

– Ну, класс! Видимо я сдохну, этой же ночью. Вот нахрена, спрашивается, я согласилась пойти к ней гости?

Всем сердцем проклиная себя, а за одну и старушку, Эмили спустилась с крыльца и неспешным шагом отправилась обратно в пригород, где горел свет и мерцали разноцветные огни.

Больше всего она жалела о шкатулке, которую ей подарила Шаия, ведь она должна была выручить Эмили в случае смертельной опасности. Но пройдя несколько метров, Эмили заметила мерцание чего–то голубого на обочине дороги и, наклонившись, увидела ту самую волшебную коробочку.

– Ну, слава богу! Значит удача не оставила меня, что ж пойдем искать свое предназначение.

Глава 9 Хранитель

Пригород встретил Эмили совершенно незнакомыми домами и улицами, даже и следа не осталось от бара с огромной вывеской. В какой–то момент девушку даже стали забавлять эти метаморфозы, ведь гуляя по запутанным улицам никогда нельзя было предугадать, где ты окажешься.

Множество раз Эмили была уверена, что впереди видит людей, но дойдя до очередного перекрестка и завернув за угол, все менялось, и она вновь оказывалась в полном одиночестве. Девушку–призрака она тоже больше не встречала. Один раз Эмили показалось, что она видит маленькую девочку, идущую вприпрыжку и что–то напевавшую, но догнать ее Эмили так и не смогла. Дополнительные трудности создавала никак не заканчивающаяся ночь.

– Что же это за чертовщина? Сначала вечный день, начинающий сводить с ума своим слепящим солнцем. А теперь непроглядная ночь, которой ни конца не края, хорошо хоть звезды на небе светят, иначе я бы подумала, что попала в бездну.

Если раньше Эмили и переживала по поводу разговоров самой с собой, то теперь ей было плевать, ведь вокруг не было не единой души способной ее осудить.

Прогулочным шагом Эмили все шла и шла, совершенно не разбирая дороги, пока вдруг не заметила, что вокруг неизвестно откуда появился туман. И этот туман был очень густой и даже осязаемый, отчего у девушки побежали по телу ледяные мурашки.

– Ну вот, только этого мне не хватало! Очередная мистическая хрень!

Боясь испытывать судьбу и выяснять, что может срываться за завесой, Эмили со всех ног понеслась в противоположном направлении. Но туман будто продолжал преследовать ее, густой пеленой стелясь следом.

«Иди к нам».

«Мы так скучаем».

«Тебе здесь будет спокойно».

«Джейсон уже с нами».

«Мы ответим на все вопросы».

Шепот голосов в тумане все больше нарастал, а пелена заполняла все пространство. Казалось туман, вот–вот захватил весь пригород, а с ним и Эмили.

В голове девушки пульсировала кровь: «Бежать, бежать! Я не могу позволить им схватить себя», – это все, о чем она могла думать.

Как вдруг Эмили услышала жуткий крик боли, доносящийся из тумана, и в один миг мгла рассеялась, а на ее месте появился высокий молодой парень, одетый в рваные джинсы и кожаную куртку.

Внешность парня не вызывала в Эмили страха или неприязни, даже наоборот девушка почувствовала что-то похожее на симпатию. К тому же ему удалось прогнать туман, наполненный призраками.

– Ну, наконец–то я смог тебя найти! За тобой просто невозможно угнаться, ты вечно куда–то исчезаешь! – радостно заявил незнакомец и потянулся к Эмили, будто для того, чтобы обнять.

Девушка среагировала мгновенно. Отпрыгнув в сторону, она выставила перед собой единственное оружие, которым располагала, шкатулку подаренную Шаией.

– Не приближайся, иначе я буду вынуждена атаковать!

Парень в недоумении уставился сначала на шкатулку, а потом на девушку.

– Серьезно? Ты хочет убить меня с помощью маленькой шкатулки?

– Смейся, смейся. Ты даже не представляешь, на что способна эта вещь, – Эмили продолжала держать шкатулку перед собой и стараться сохранить между собой и незнакомцем безопасное расстояние. – Кто ты такой? И почему ты искал меня?

– Прости, если напугал, – отвели парень, и что бы показать, что он не представляет опасности, отошел немного назад, выставляя руки вперед. – У меня нет оружия, и я не собираюсь на тебя нападать. Мое имя Деймон. И я должен поговорить с тобой о предназначении.

– Опять это дурацкое предназначение! – Эмили опустила руки и нервно затопала ногами. – Ты тоже наговоришь мне всякой чуши, от которой у меня голова пойдет кругом, а потом выгонишь в темноту улиц?

– Я так понимаю, что с Пенелопой ты уже познакомилась? – Деймон посмотрел по сторонам и приметил небольшой домик, с виду абсолютно безопасный. – Может, зайдем в дом, и все обсудим?

Эмили проследила за его взглядом, но перспектива остаться с незнакомым мужчиной в чужом доме, напугала ее до чертиков. Тем более один раз она уже совершила эту ошибку, доверившись старушке.

– Ну, уж нет! Мы останемся здесь, и ты мне все расскажешь. Давай, я слушаю.

Деймон тяжело вздохнул, понимая, что другого выхода у него нет. Бедной девушке, итак, пришлось пройти через целый ад, и она имеет право знать правду. Поэтому он сел на обочину дороги и сделал знак Эмили сесть рядом. Но девушка лишь подошла ближе, боясь потерять бдительность.

– Пенелопа очень милая женщина, просто на ней лежит тяжелый груз ответственности. Видимо она слишком сильно прониклась к тебе и ей стали угрожать. Ты не должна на нее обижаться. Пойми. В этом месте совсем другие законы, баланс силы поддерживается любыми средствами, иногда и очень жестокими.

– Да я и не обижаюсь вовсе. Просто мне нужны ответы.

– Я понимаю. И я постараюсь их тебе дать. Думаю, в первую очередь тебе интересно: кто я и почему так много знаю о тебе?

– Пенелопа говорила о встрече с хранителем, я так понимаю, что это ты и есть. Только вот мне не понятно хранитель чего? Портала? Этого места?

Деймон очень звонко рассмеялся, отчего Эмили почувствовала себя глупо, как будто смеются над ней.

– Неужели ты до сих пор не догадалась? Я твой ангел хранитель и это я перенес тебя в Карвед рок.

От неожиданного признания у Эмили просто челюсть отвисла. Она подошла к Деймону поближе и, сложив руки на груди, продолжила говорить, смотря на него сверху вниз.

– Хорош ангел хранитель! Мало того что притащил меня в, богом проклятое место! Так еще и охранял, хочу заметить, очень хреново. Меня, между прочим, тут убили.

От слов девушки Деймон стыдливо опустил взгляд в асфальт.

– Ты себе даже не представляешь, как мне жаль. Просто все пошло не по плану. В этом месте почти всегда все идет не по плану! Когда я нас переместил, то оказался в городе, а тебя выкинуло на пляж. В вашем мире не так много точек для перемещения, и я спланировал твою вылазку к мусорке, даже использовал местную временную петлю, чтобы организовать звонок с телефона сестры.

– Так получается, это ты перенес сюда телефон Синди, чтобы я сама себе позвонила?

– Мне нужно было, чтобы ты оказалась у мусорного бака в точно определенное время, но видимо пожиратели смогли увидеть мой план, и решили, внесли свои корректировки.

– Какие еще пожиратели?

– Пожиратели душ, призраки, которые обитают на пароме. С одним из них ты очень близко знакома, только вот у него была физическая оболочка и до определенного времени, он не догадывался о своей сущности.

– О боже! Ты что сейчас говоришь о Джейсоне? – потрясенная до глубины души Эмили больше не могла держаться на ногах и рухнула рядом с Деймоном на грязный бордюр.

– Никаких сомнений быть не может, твой бывший муженек, мерзкий пожиратель душ. И как только Аиша прикончила его физическое тело, его сущность переместилась к другим собратьям на паром. Это он собирался напасть на тебя из тумана. К счастью, на земле они не так опасны, как на корабле.

– Охренеть! Вот это новость! Думаю, мне срочно надо выпить, кажется, тут где–то был бар, – Эмили стала взглядом искать дорогу, которая могла бы вывести прямиком к «БУУУУМу».

Но Деймон схватил ее за руку и заставил посмотреть себе в глаза.

– Разве ты не понимаешь, именно этого они и добываются. На протяжении пяти лет он сводил тебя с ума и по капле пожирал душу, он хотел полностью поглотить тебе, уничтожить. После того, как его отправили в тюрьму, его власть над тобой ничуть не ослабла, ты начала топить себя алкоголем, а Джейсон продолжал пожирать твою души. Именно поэтому я переправил тебя в Карвед Рок, в другом мире ты бы погибла.

Эмили видела в глазах Деймона глубокую печаль и неподдельное чувство заботы.

– Но почему я? Почему он пожирал именно меня?

– Все очень просто. В тебе есть определенная сила, можно сказать свет или точнее дар. Помнишь, Пенелопа говорила, что в это место могут попасть люди, только наделенные особыми способностями. Так вот. У тебя они тоже есть. А алкоголь их притупляет, и делать тебя слабой, а значит легкой добычей для пожирателей.

– И что же это за способности?

Но Деймон вместо ответа подскочил на ноги и стал озираться, как будто кого–то услышал или почувствовал. Эмили тоже встала и пыталась проследить за взором парня и разглядеть чем он так заинтересовался.

– Что случи…

– Тсссс! Ты слышишь? – Демон продолжал вглядываться во тьму, как будто реально что–то там видел.

– Ничего я не слышу! Вокруг тишина и темнота, и хватит меня пугать.

– Прислушайся! Ты действительно не слышишь? Господи, неужели началось! Быстрее Эмили нам надо спешить!

Не дожидаясь ответа девушки, Деймон схватил ее за руку и побежал в темноту улиц. Девушка в смешной пижаме и парень в грубой кожаной куртке неслись по прямой асфальтированной дороге прямиком к мосту, возле которого уже успела собраться целая толпа.

Еще издали Эмили смогла разглядеть, что толпа людей собралась у чего–то смутно напоминающего виселицу, в руках у них горели факелы, а гул их голосов был очень воинственный.

– Деймон погоди! – Эмили рывком остановила парня. – Давай не будем спешить, может они опасны?

– Разве ты не понимаешь? Они же вот–вот повесят ни в чем не повинного человека! Мы должны спасти его.

Для себя Эмили решила, что этот якобы хранитель очень уж отважный, а для этого местечка это было не лучшее из качеств. Но к счастью для Эмили, которая, до чертиков боялась приближаться к взбесившимся попаданцам. И для самого висельника, который явно не планировал для себя такой участи. К мосту подъехал мужчина верхом на динозавре.

– Что!? Какого хрена там делает динозавр? Деймон скажи, что ты тоже его видишь? Или у меня просто начались галлюцинации, – девушка встала как вкопанная, отказываясь идти дальше.

Деймон схватил упирающуюся Эмили за руку, и силком потащил к мосту.

– Ну чего ты волнуешься? Подумаешь динозавр, тоже мне диковинка! Тем более видишь, мужчина в костюме шерифа, значит и динозавр тоже при исполнении, а значит, не опасен.

Когда Деймон старался ускорить шаг, Эмили начинала его тормозить, надеясь, что шериф сам во всем разберется и никому не понадобиться помощь. Но Деймон становился все настойчивее, как будто от этого зависели их жизни. Когда до места назначения оставалось буквально метров десять, земля под ногами начала вибрировать, а воздух стал сотрясать трубный звук. Отчего Эмили была вынуждена закрыть уши ладонями, и как она могла видеть, люди у моста сделали то же самое.

– Деймон что происходит? Мы все умрем? – во все горло кричала Эмили.

Казалось парня, ничуть не беспокоит это громкий противный гул.

– Не беспокойся, сегодня никто не умрет. Просто, наконец, все собрались, и настало время встретиться лицом к лицу со своим предназначением.

– Я не понимаю! Встретиться с чем? – продолжала перекрикивать шум Эмили.

– С предназначением! Мост открыт и теперь наш путь лежит в Карвед Рок.