Читать книгу: «Юлька, я и карантин»

– Ну, ты готов? строго спросила меня Юлька.

Я посмотрел, как она натягивает перчатки и поправляет велосипедный шлем. Конечно, нет. Разумеется, я не был готов. Как вообще можно к такому подготовиться? Но отступать было некуда. С завтрашнего дня в городе снова вводили карантин. А значит на опасные глупости остался только сегодняшний вечер.

Я последний раз посмотрел вниз, покрепче ухватился за руль своего велика и скомандовал:

– Поехалиии!

Глава 1. Новый друг

Карантин в нашем городе длился уже почти две недели, и я не ждал от него ничего хорошего. А потом у меня появился лучший друг. Удивительно, как в жизни могут одновременно происходить такие страшные и такие хорошие вещи…

Мама не разрешала мне ходить в магазин, потому что, по ее словам, боялась заразы. Но зато каждый день отправляла меня выносить мусор. И заставляла надевать медицинскую маску. В ней было жарко и непривычно, но ничего не поделаешь. Почти все, кого я видел на улице, были в масках.

В тот день я, как обычно, выбросил мусор и возвращался домой. На улице снова похолодало. Я засунул руки в карманы, потому что забыл надеть перчатки. И тут мои пальцы нащупали что-то интересное. Я ухватился за шуршащий фантик и вытащил из кармана половинку “Сникерса”. Последний раз я покупал себе Сникерс, когда еще были занятия в школе. Видимо, он остался с тех самых времен.

Я обрадовался. Когда у всех карантин и в магазин ходит только мама, очень трудно раздобыть что-нибудь вкусненькое. Так что я опустил маску на подбородок и впился зубами в батончик.

Я нарочно растягивал удовольствие, поэтому последний кусочек Сникерса засунул в рот уже в лифте, и тут же натянул маску обратно. Вышел на своем этаже, открыл дверь в общий коридор и увидел Юльку.

Юлька была моей одноклассницей и соседкой уже почти год. Мы с мамой и бабушкой переехали в эту квартиру прошлым летом, и я почти сразу познакомился с Юлей. Она жила в трехкомнатной квартире со своими родителями и двумя младшими сестрами.

Но друзьями мы не стали. Может быть потому, что Юлю и ее сестер сразу же увезли на все лето в деревню, и мы не успели узнать друг друга получше. Когда я сентябре пришел в новую школу, оказалось, что мы с Юлькой учимся в одном классе. Но даже тогда дружба у нас не завязалась. Надо сказать, что близких друзей в школе у меня до сих пор не появилось. Но отношения с одноклассниками у меня были ровные, в том числе и с Юлей.

И вот сейчас мы столкнулись в общем коридоре. Похоже, она тоже собиралась вынести мусор, потому что у нее в руках было несколько черных пакетов. Она подозрительно посмотрела на мою маску и сказала:

– Привет.

Я ответил:

– Привет! Тоже мусор выносишь?

Ну, я по крайней мере попытался сказать именно это. Но во рту у меня был Сникерс, да еще и эта маска, так что получилось у меня что-то вроде:

– Фет! усоносиш?

Юлька молча выпучила на меня глаза. Я стащил маску с лица и начал энергично двигать челюстями, чтобы доесть Сникерс. Понимая, что молчание затягивается, я решил проглотить батончик, но подавился.

Когда я схватился за горло и начал кашлять, Юля побледнела, бросила свои мусорные пакеты на пол и стала лихорадочно рыться в своих карманах.

Я показывал на свое горло и хрипел:

– Икес! Икес!

Она продолжала копаться в карманах, красная, как рак. Наконец, она вытащила из кармана маску и натянула ее на лицо. После этого Юлька шумно выдохнула, и я понял, что все это время она задерживала дыхание.

– У тебя вирус! – воскликнула она, ткнув пальцем мне в лицо. Продолжая кашлять, я исхитрился помотать головой и, достав из кармана фантик от Сникерса, бросить его Юльке под ноги.

К счастью, увидев фантик, она сразу все поняла. Юля подскочила ко мне и со всей дури стукнула рукой по спине. Надо сказать, подача у нее была крепкая. У меня аж слезы на глазах выступили. А может, они выступили от кашля. Не знаю. Но кашлять я вроде перестал и просто прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

Юля спросила:

– Помогло? А то я еще прием Геймлиха знаю, видела на Ютуб. Хочешь сделаю? Только мне надо обнять тебя сзади…

Но тут я так лихорадочно замотал головой, что Юля не стала заканчивать. Просто пожала плечами и отошла к другой стене.

Я немного пришел в себя и сказал:

– Спасибо.

Юлька гордо выпятила подбородок и заявила:

– Да уж, я тебе жизнь спасла.

– Не думаю, что все было так плохо… – начал было я, но она меня перебила:

– Не так плохо? Ты хоть видел себя? Весь посинел уже, я думала тебя удар хватит!

Я очень сомневался, что успел посинеть, но не стал говорить этого Юльке. А она подняла с пола фантик от Сникерса, повертела его в руках и вдруг сказала:

– 

Ну и болван ты, Костя. Ты еще коронавирусом заразиться не успел, а уже от Сникерса чуть не помер.

Я засмеялся, и она тоже. В общем, тогда и началась наша дружба.

Глава 2. Шпингалет.

Сидеть в изоляции было тяжело, но не очень. У меня, к счастью, была своя комната. Я мог весь день сидеть за компьютером, и не надо было тащиться через весь город на тренировку по теннису, на который меня записала мама. Уроков, конечно, было многовато, но и времени тоже было больше. Так что, самоизоляция мне даже нравилась. Именно так я и сказал Юльке, когда мы однажды утром вместе пошли выносить мусор.

Юля только тяжело вздохнула.

– Если бы у тебя было две младшие сестры, Костя, ты бы так не радовался.

– А ты не можешь закрыться от них в своей комнате? – спросил я.

Оказалось, что нет. Замки на комнатных дверях у них давно разболтались и не работали. А папа все время забывал купить шпингалет, чтобы приделать его на Юлькину дверь.

– А теперь он его и не купит уже, – печально заключила Юля. строительные магазины еще не скоро откроются…

Тогда я вспомнил, что у нас дома в ящике с инструментами лежал шпингалет. Я сказал об этом Юле. Она сразу повеселела. Она так обрадовалась, что закинула свой мусорный мешок в бак с трехметрового расстояния, чего раньше у нее никогда не получалось.

– Так ты скоро станешь баскетболисткой. – похвалил я Юльку, и от этого она расплылась в улыбке.

Мы вернулись домой. Точнее, каждый из нас вернулся в свою квартиру. Нельзя же нарушать режим самоизоляции. Я поскорее вымыл руки и помчался на балкон искать шпингалет в ящике с инструментами. Юлька уже тоже выбежала на свой балкон (они у нас были рядом и мы могли разговаривать, высунувшись в окно) и громким голосом давала мне инструкции:

– К шпингалету еще нужны гвозди! У тебя есть гвозди?

– Не гвозди, а шурупы. – поправил я ее, продолжая поиски.

– И они тоже. – заключила Юля.– Долго ты еще?

– Подожди немного, я ищу.

Юля помолчала секунд двадцать, потом не выдержала:

– У тебя что там за ящик? Размером с Африку?

Я вздохнул. За несколько дней нашей дружбы я уже понял, что Юлька не умеет терпеть. К счастью для меня, она учуяла запах блинов, которые пекла ее мама, и ушла на кухню пить чай. Я продолжил поиски шпингалета.

Через некоторое время я понял, что шпингалета здесь нет, и решил спросить у мамы. Мама рассмеялась и сказала, что я сам полгода назад прикрутил его на дверь в свою комнату. И я сразу же вспомнил этот момент. Я тогда два раза перекручивал шпингалет, потому что мне казалось, что он висит слишком низко. Теперь он, правда, висит слишком высоко, и мне неудобно тянуться к нему. Поэтому я давно им не пользовался и забыл.

Тут с соседнего балкона послышался Юлькин голос, и я поспешил наружу.

– Нашел?– спросила довольная Юлька, высунувшись в окно. Я уловил от нее запах блинов и сгущенки.

– Нашел. – ответил я.

– Тогда тащи его в общий коридор. – скомандовала Юля.

– Не могу.

– Почему?

– Он у меня в комнате на дверь прикручен.

Юля хмуро уставилась на меня, а потом ей пришло в голову решение:

– Так открути его!

– А я тогда как буду закрываться? – возмутился я.

– От кого тебе закрываться? От девяностолетней бабушки? – настаивала Юля. – А вот меня сестры донимают. Мне без шпингалета никак.

Юля жалобно сморщила лицо и шмыгнула носом. Я понял, что мне не отвертеться и пошел в комнату откручивать шпингалет.

– И отвертку не забудь! – услышал я вслед.

Глава 3. Благодарность

Моя бабушка любит повторять, что главное в жизни – делать добрые дела и не ждать за них благодарности. Не могу сказать, что я с ней полностью согласен, но я тоже заметил, что после доброго дела на душе как-то веселей. И после того, как я отдал Юльке свой шпингалет, настроение у меня было приподнятое. И я решил сделать еще какое-нибудь доброе дело.

Поэтому я пошел к маме и спросил, не нужна ли ей моя помощь. Моя мама делает сайты на заказ, и она всегда работала из дома, даже до карантина. Так что ее жизнь не слишком поменялась, как она сама говорит. Она как раз сидела с ноутбуком на кухне и хмурила брови.

– Мама! – повторил я, потому что она ничего не ответила. Тебе нужна моя помощь?

Мама оторвалась от экрана и уставилась на меня. Я продолжил:

– Ну, прибрать что-нибудь или обед приготовить…

Мы оба обвели глазами кухню – на ней царил идеальный порядок. Как, впрочем, и во всей квартире. А на плите в кастрюле булькал борщ. Я понял, что еще одно доброе дело сделать не удастся, но тут мама улыбнулась и сказала:

– Поставь стираться грязное белье, пожалуйста.

Мама протянула руку и взъерошила мне волосы. Я был доволен. Я был примером бескорыстной помощи. Я собой гордился.

Затолкать белье в машину не составило труда, а вот разобраться, что делать дальше, оказалось сложнее. На бутылке со средством для стирки была инструкция, сколько наливать средства в зависимости от степени загрязнения.

Я открыл машину, вывалил все белье на пол и попытался определить степень загрязнения. У разных вещей она была разная. Для маминых платьев хватило бы и одного колпачка средства. А для моих, наверное, надо было полбутылки, не меньше. Я решил взять среднее арифметическое и плеснул в машину три колпачка.

После этого я снова засунул все белье в машину, воткнул ее в розетку и поставил на какую-то программу, которая мне показалась наиболее подходящей по картинке. С чувством выполненного долга я вернулся в свою комнату и обнаружил на телефоне двенадцать пропущенных звонков от Юльки. Я понял, что разговор будет нелегким.

Юлька взяла трубку сразу же , как будто держала ее в руке.

– Ты что, спишь там? Я тебе уже сто раз позвонила! громыхала Юлька в трубку.– Ты совсем не хочешь моей благодарности что ли?

Я поинтересовался у Юльки, о какой благодарности идет речь. Оказалось, что Юля оценила мой широкий жест со шпингалетом и теперь в благодарность хотела передать мне несколько блинов, которые она припрятала от своих сестер. Я оживился и сказал, что очень даже хочу такую блинную благодарность и готов прямо сейчас выйти в коридор, чтобы получить ее. На что Юля ответила, что через коридор слишком рискованно – сестры могут увидеть, что она выносит из дома продукты. А, как известно, во время эпидемий нельзя так просто разбрасываться припасами. Так что я должен быть очень благодарен ей за то, что она решилась на такой шаг.

Я не стал говорить о том, что разговор начинался с ее благодарности мне, а теперь все стало наоборот. Вместо этого я спросил, как тогда она собирается передать мне блины. Все просто, ответила Юля. Через балкон.

Я положил телефон в карман и вышел на балкон. Окно было открыто и я выглянул наружу. Справа от меня, на расстоянии чуть больше метра, показалась Юлина голова.

– Ты знаешь, – начал я осторожно, – мне кажется, я не дотянусь рукой.

– Балда, – ответила Юлька. – рукой и не надо. Я принесла швабру.

– Это которой моют пол? уточнил я.

– Пол моют тряпкой. – ответила Юля.– А вот тряпку наматывают на швабру, да. У нее есть такая защелка, я прицеплю ею блин и протяну тебе. А ты его уже снимешь.

Я опешил. Перспектива съесть блин, намотанный на швабру, которой мыли пол, меня не сильно радовала. Я начал думать, что может я бы лучше прожил без Юлькиной благодарности. И я даже понял, что бабушка была права, когда говорила, что не надо ждать благодарности за свои добрые дела.

Юля увидела мое замешательство и сказала:

– Не бойся, я ее продезинфицировала. У нас в каждой комнате санитайзеры.

Я немного успокоился, надеясь, что блины не будут сильно вонять этим самым санитайзером. А Юлька на соседнем балконе уже приступила к своей операции. Она ловко засунула блин на место тряпки и щелкнула замком.

– Готов? – весело прокричала она мне, и я так же весело крикнул в ответ:

– Всегда готов!

Юлька осторожно просунула швабру в открытое окно и стала вытягивать ее в моем направлении. Я вытянул одну руку, а другой вцепился в оконную раму. Хоть мы и были на третьем этаже, а все-таки полететь вниз было бы неприятно. Я еще не забыл , как чуть не умер от Сникерса несколько дней назад. Юля протянула швабру так далеко, как могла, и я уже собирался схватить ее за блинный конец, как вдруг он ухнул вниз. Все-таки тяжело удерживать швабру горизонтально за один конец.

– Аааа! – заорали мы с Юлькой и уставились вниз. Надо отдать ей должное, она удержала швабру и не выпустила свой конец из рук. Но зато второй конец, на котором болтался блин, шлепнулся прямо о стену дома под балконом. Половина блина при этом прилипла к стене и там и осталась. Юля крякнула, напрягла руки и снова подняла швабру горизонтально, теперь уже двумя руками.

– Давай быстрее! – закричала она мне, а сама покраснела от натуги. Глядя на ее лицо, я почувствовал, что сейчас рассмеюсь, но сдержался и только шумно прыснул. Я успел схватить свой конец швабры и начал открывать зажим. Это было зря. Как только я его раскрыл, блин под действием силы тяжести устремился вниз, на газон. Пара голубей, сидевших неподалеку, мигом устремилась к нему.

– Идиот! – завопила Юлька и начала орудовать шваброй, как рапирой, делая выпады в мою сторону. Ты должен был утянуть швабру к себе на балкон, и уже там снять блин.

– Ты этого не говорила… – пытался оправдаться я. Но, по словам Юльки, мне не было оправдания. Такой блин потерял!

К счастью, у Юльки оставалось еще два блина, и мы решили повторить попытку. В этот раз я был готов перехватить швабру и затащить ее на балкон. Юля прицепила блин и вытащила швабру из окна. Она уже начала вытягивать ее в мою сторону, но тут случилась беда. То ли подул слишком сильный ветер, то ли этот блин был тоньше предыдущего, только защелка швабры пережала его ровно посередине и две одинаковые половинки соскользнули и упали вниз. На радость голубям.

Мы с Юлей смотрели на голубиное пиршество и молчали. Спустя несколько секунд я робко спросил:

– Может, последний блин все-таки в коридоре мне передашь?

Но Юля не собиралась так просто сдаваться, о чем она мне и сообщила. Она велела мне ждать на балконе, а сама куда-то ушла. Вернулась она через минуту с полиэтиленовым пакетом. Когда она вытянула швабру в окно третий раз, я увидел ,как на ней раскачивается пакет с блином внутри.

В этот раз мы работали слаженно, и у нас все получилось. На моем балконе оказалась швабра и пакет, из которого шел восхитительный запах. Я поскорей отцепил его от швабры, достал блин и начал жевать. Тут же послышался недовольный Юлькин голос:

– Ты мне швабру то собираешься возвращать?

– Да-да! – ответил я с набитым ртом, а потом мне в голову пришла одна идея. Я сбегал на кухню и взял из вазочки с конфетами два трюфеля. Потом положил их в тот же пакетик, в котором был блин, и передал швабру Юльке. Сначала я услышал ее ворчание о том, что такой болван, как я , слишком долго не мог вернуть ее имущество, но потом вдруг наступила тишина, а за ней послышался радостный возглас Юлька обнаружила трюфели.

– А ты не такой уж и болван, Костя! – крикнула довольная Юлька и убежала в свою комнату есть конфеты.

Я вернулся к себе. Стиральная машина уже была выключена, и мама доставала из нее белье. Я подошел поближе и удивился:

– А почему вещи такие серые?

– А потому что ты вместо стирки включил обычное полоскание. Вот она и прополоскала все вместе… – сказала мама и весело засмеялась. Она у меня вообще очень веселая, да.

Глава 4. Велосипед

После трех с половиной недель карантина мы с Юлькой состарились лет на пять, не меньше. Это по ее словам. Я себя еще таким старым не ощущал, но на всякий случай не стал спорить, а предложил ей вернуться в детство.

– Это как? – заинтересовалась Юля. И тогда я рассказал ей про велосипед.

Вообще-то, на нашей площадке было три квартиры. Две из них занимали наши с Юлей семьи, а третья сейчас пустовала. Но раньше там жила бабушка, которая собирала всякий хлам. Сначала она захламила всю квартиру, а потом принялась за общий коридор. Как-то раз она даже принесла с помойки старый велосипед, у которого были все колеса погнуты.

Несколько месяцев назад бабушка умерла, а ее родственники выбросили все барахло. А велосипед оставили. Наверное, решили, что он был мой. Он так и стоял в общем коридоре, засунутый между стеной и шкафом, который тоже жил здесь неизвестно с каких времен.

– И как это я раньше его не замечала?– удивилась Юлька, глядя на этот велик.

– Ты просто не заглядывала за шкаф. – ответил я.

А потом я предложил Юльке покататься на этом велике. Ей эта идея показалась сомнительной.

– Зачем мне кататься на этом драндулете, если у меня свой велосипед есть? – спросила она.

– А тебе разрешают кататься на твоем велике дома? – спросил я.

– Нет. – вздохнула Юлька.

– И на улице нельзя сейчас. А в коридоре можно. А как ты свой велик потащишь в коридор через всю квартиру? Тебя родители заметят или сестры сдадут. Придется нам кататься на том, что есть.

Мы потихоньку вытащили велик из-за шкафа. Колеса у него были все в восьмерках, но в целом велосипед был на ходу. Юля скептически оглядела коридор и сказала:

– Места маловато. Тут в длину метров пять, не больше.

Тогда откроем дверь, сказал я. И будем кататься до лифта. Оказалось, что Юле пришла в голову та же самая идея, и мы открыли дверь.

Первой покатилась Юлька. Из-за кривых колес велик мотыляло в разные стороны, но она держала равновесие, только громко ойкала. Я шикнул на нее и напомнил, что нам нельзя шуметь. Дальше Юля каталась молча, только сопела носом и временами похихикивала.

Наконец, она накаталась и отдала велик мне. Первые пару минут я тоже привыкал к его кривой траектории, но потом стал кататься ловчее и даже умудрился развернуться на площадке у лифта. А потом Юля предложила погрузиться в детство еще больше. Она скомандовала:

– Становись на старт! – а сама встала позади велосипеда. Я опасливо покосился на нее и спросил, что она собирается делать.

– Сейчас увидишь. – пообещала Юля и потерла руки. Я понял, что дело плохо и оттолкнулся ногой. Как только я начал крутить педали, Юлька подскочила сзади и со всей силы толкнула велосипед вперед. Моя скорость моментально возросла в несколько раз. Я не успел ничего сделать. Юлька только крикнула сзади:

– Как в детстве с толкача! – а потом я уже на полной скорости врезался в дверь напротив. Грохот был ужасный. Эта дверь, за которой тоже был общий коридор и три квартиры, была железной. Шум от удара был такой, как будто с неба метеорит упал. Я свалился вместе с великом, а Юлька подбежала ко мне, не переставая орать. Потом она закрыла мне ладошками рот, и я понял, что все это время орал я сам. Стало потише, но у меня в ушах все еще стоял гул от удара о дверь.

– Быстрей-быстрей! – Юля тянула меня за руку. – Поднимай велик и бежим назад!

За чужой дверью уже слышался шум отпираемых замков. Я схватил велосипед и заковылял за Юлькой. Она быстро захлопнула за нами дверь, и мы присели на корточки в своем коридоре.

Но это, конечно, нас не спасло. Хоть соседи и не стали выяснять, что произошло, но наши с Юлькой мамы, выбежав в коридор, мигом все поняли. Мы с Юлькой клятвенно обещали больше не кататься на велосипеде в подъезде и вообще посыпали голову пеплом. Но если честно, то мы оба немножко гордились нашим приключением. А искореженный велосипед в коридоре с тех пор стал для нас приятным напоминанием.

Глава 5. Баба Тома

Моя баба Тома – очень обширная бабушка. Когда я был маленьким, я даже не мог обнять ее всю целиком, только кусочек. Сейчас, когда мне девять лет, я уже могу обнимать всю бабу Тому, но она до сих пор кажется мне очень большой. У нее белые волосы, почти прозрачные глаза, и в их уголках прячутся смешинки. Баба Тома вообще постоянно улыбается. У нее даже морщины на лице в форме улыбок. Такое вот у нее смешливое лицо.

Я очень люблю свою бабушку и рад, что она живет вместе с нами. Однажды утром тетя Рита (Юлькина мама) обнаружила, что Юля несколько дней не делала задания, которые присылали из школы. Мама рассердилась и велела Юльке весь день учить уроки. А у меня все задания были сделаны, так что я отправился в комнату к бабе Томе.

Когда я пришел, она смотрела телевизор, но, увидев меня, сразу же его выключила. Перво-наперво, мы с бабой Томой сыграли в “дурака” и в “тыщу”, и бабушка меня обыграла и там, и там. Она вообще отлично играла в карты и все время предлагала мне играть на деньги, но я не поддавался на ее уговоры. Не так уж и много давала мне мама на карманные расходы, чтобы я все это проигрывал бабе Томе.

Вот и в этот раз бабушка предложила мне сыграть на деньги. Она даже сказала, что я наверняка ее обыграю, потому что, когда есть, что терять, играешь лучше. Я уже собирался снова отказаться, как вдруг мне в голову пришла ошеломляющая мысль.

– Бабушка, – сказал я. у тебя, наверное, очень маленькая пенсия, поэтому ты хочешь выиграть немножко денег?

Бабушка молча уставилась на меня, а потом расхохоталась. Я покраснел и поспешил добавить:

– Ты не подумай, мне совсем не жалко. Если хочешь, я буду проигрывать тебе все свои карманные деньги, чтобы тебе хватало.

Бабушка улыбнулась и потрепала меня по волосам. И сказала, что у нее самый лучший внук на свете. И пенсия у нее тоже хорошая, ведь она ветеран Труда.

Тут я вспомнил про бабушкины фотоальбомы. У бабы Томы было много фотоальбомов с черно-белыми фотографиями, которые она мне раньше часто показывала. И рассказывала истории о своих путешествиях. О том, как ездила в Москву и ела мороженое в ресторане “Седьмое небо”, который был на крыше какой-то высокой башни. Еще гуляла по Красной площади и пила минеральную воду.

А несколько раз она ездила в Волгоград и видела Родину-мать. И даже вроде была заграницей где-то в Прибалтике. А в путешествия она ездила с большой-пребольшой группой в сорок или пятьдесят человек, и они фотографировались на фоне разных знаменитых мест. Потом получались большие черно-белые фотографии, на которых мне надо было найти молодую бабушку среди всей этой толпы. Поначалу было трудно, но потом я сразу стал узнавать ее среди десятков лиц. У нее в молодости были пышные черные волосы. А вот глаза были те же самые – со смешинками. Может, поэтому я ее так быстро находил. Больше ни у кого на этих фотографиях не было видно смешинок.

Вот и в этот раз я попросил бабушку показать мне свои альбомы. Она очень обрадовалась, достала стопку зеленых и темно-синих альбомов из шкафа, и мы долго-долго рассматривали все фотографии. И бабушка снова рассказывала мне те же самые истории. Потом она спросила, не скучно ли мне слушать одно и то же много раз. А я честно ответил ей:

– Совсем даже не скучно. Мне спокойно, потому что, когда в истории ничего не меняется, я знаю наверняка, что все именно так и было. А когда детали меняются, то мне становится грустно.

Бабушка внимательно посмотрела на меня и отложила альбом в сторону.

– О чем это ты говоришь, Костик? – спросила она.

– О папе. – ответил я и отвернулся к стене, чтобы бабушка не увидела , как у меня слезы наворачиваются на глаза.

Но от бабы Томы ничего не скроешь. Она села рядом и обняла меня покрепче. Мы помолчали немного, а когда я успокоился, то сказал:

– Понимаешь, я иногда вспоминаю что-то, что было с папой и радуюсь. А потом вспоминаю снова, но уже по-другому. И тогда мне становится страшно. Я уже не понимаю, какое воспоминание правильное, а какое нет. А что, если я уже все помню не так, как было? А вдруг я совсем забуду то, что было настоящее, а вместо этого придумаю что-то другое? Другого папу? Из-за этого я боюсь про него думать.

– 

Ох, миленький мой. -

сказала бабушка.

– Память вообще штука ненадежная. Мы всю жизнь вспоминаем прошлое и каждый раз немного по-другому.

– Но ты же помнишь все одинаково! – возразил я.

– Это потому что у меня есть один отличный способ. – улыбнулась бабушка. – Я записываю в специальный дневник то, что хотела бы всегда помнить. А потом, когда начинаю забывать, просто перечитываю свои записи.

Я был потрясен. Дневник! Ну конечно же! Как мне самому в голову не пришло такое простое решение!

– Это гениально! – закричал я, а потом засмеялся и кинулся целовать бабу Тому. Она тоже засмеялась вместе со мной.

– Кажется, у меня есть несколько чистых тетрадей. – вспомнил я. – Я пойду, баба, ладно? Запишу все, что помню!

И я помчался в свою комнату.

Глава 6. Тетя Рита

У нас с Юлей была договоренность: каждый день в 10 часов утра мы встречались в общем коридоре и вместе шли выносить мусор. Но в тот день Юлька так и не вышла в коридор. Я прождал ее минут десять, потом все-таки вынес свой мусор и вернулся домой. Можно было позвонить ей в дверь, но я не знал, в какое время спит ее самая младшая сестра, и побоялся разбудить.

Я пошел в свою комнату, плюхнулся на кровать и написал Юльке в вотсап:

"Что-то случилось? "

Она ответила почти сразу:

"Да. Маму увезли на скорой"

Я сразу же позвонил Юльке. Я знал, что она не особо любит говорить по телефону, но по-другому было никак.

Трубку она взяла не сразу, как будто раздумывала. Но потом я все-таки услышал ее голос :

– Чего тебе? – говорила она тихо, не как обычно.

– Почему ее увезли? – спросил я.

– Точно не знаю, – шмыгнула носом Юлька. – положили на сохранение.

Я опешил. Я знал, что такое сохранение. Видел в каким-то сериале по телеку. Я не знал, что сказать, поэтому просто сказал :

– Ого…

– Чего ого?– завелась Юлька. Но тут у нее в квартире что-то громко бахнуло, а потом раздались крики. Подожди минуту.

Юля куда-то пропала, потом вернулась :

– Девочки уронили табуретку, пытались достать конфеты с полки. Папа с ними с ума сходит с утра, и я тоже. Без мамы катко сразу все… разладилось, – грустно сказала она.

“Представляю себе” подумал я и спросил:

– Надолго ее положили в больницу?

– Не знаю. Папа говорит, что к концу недели ее отпустят. Это если все хорошо.

– Конечно, все будет хорошо. – я постарался сказать это как можно тверже и уверенней.

– Эх, Костя…– вздохнула Юля. – Никогда не обещай такого. Никому на свете. Ты не можешь знать.

Мне стало неловко.

– Прости. – сказал я. – Я…надеюсь, что все будет хорошо. И что твоя мама вернется домой через несколько дней. Хочешь, я буду… – тут я немного замялся. – буду молиться за нее?

Юля притихла, потом спросила:

– А это помогает?

– Я не знаю. – честно ответил я. – Но бабушка говорит, что Бог нас слышит. Может он и меня услышит? Я буду очень стараться.

Юля опять замолчала. Я ждал, пока она что-нибудь скажет.

– Я вот не умею молиться. У нас в семье никто не верит в Бога. Как думаешь, он слышит тех, кто в него не верит?

Я задумался.

– Мне кажется, что слышит. Ведь он-то наверняка верит в каждого из нас. – сказал я.

– Хорошо бы. – ответила Юлька, а потом спросила. – А у тебя такое было? Чтобы мама в больнице лежала, а ты дома без нее?

Я молчал. Воспоминания, хоть и обрывочные, замелькали в моей голове, и я почувствовал ком в горле.

– Костя? – позвала меня Юлька. – Чего молчишь?

Я наконец собрался с духом:

– У меня по-другому было. Только я никому еще об этом не рассказывал до тебя.

И я рассказал Юльке про своего папу.

Глава 7. Папа

– У меня раньше тоже папа был, как у тебя. – начал я свой рассказ. – Он был большой и с колючей бородой, и очень сильный. Мог подкидывать меня в воздух много раз. А еще я помню, что от него всегда пахло мамиными котлетами. Он их каждый день ел. И я тоже, вместе с ним. И даже мама с нами котлеты ела. Это сейчас она мясо перестала есть…

Я перевел дыхание. Юля молчала, но я чувствовал, что она очень внимательно меня слушает. И от этого ее внимания мне стало чуточку легче, и я продолжил:

– Когда мне было шесть лет, мы переехали в квартиру побольше. Папа работал на заводе и часто брал двойные смены, чтобы поскорее выплатить ипотеку. Он возвращался домой иногда в шесть, иногда в семь утра. Как раз, когда я просыпался, и мама собирала меня в садик. А однажды утром…

Тут у меня сорвался голос. Я зажмурил глаза, чтобы не расплакаться, потом перевел дыхание и продолжил:

– Однажды утром он не пришел ни в шесть, ни в семь… А где-то в восемь часов маме позвонили и сообщили, что папу сбила машина и он умер.

Я все-таки не смог больше сдерживаться и заплакал. Я держал трубку около уха и старался плакать беззвучно, но у меня плохо получалось. Я всхлипывал и шмыгал носом. Юля сначала молчала, но потом я услышал, что она тоже шмыгнула носом. Сквозь слезы я спросил у нее:

– Ты что, тоже плачешь?

– Угу. только и смогла она ответить.

Я почувствовал что-то теплое в груди, что-то вроде признательности. Я вдруг понял, что я теперь не один со своим горем. Юлька как будто разделила его со мной, и тот камень, который три года лежал у меня на душе, стал полегче.

Наконец, мы оба немного успокоились. Юля спросила:

– А того водителя нашли потом? Его посадили?

Я вздохнул.

– Его сразу нашли. Он тоже погиб. Это был какой-то студент, который всю ночь тусовался с друзьями в клубе, а потом сел пьяный за руль. Он не справился с управлением и вылетел на тротуар. Сбил моего папу и сам врезался в бетонный забор. Ну и разбился насмерть, потому что не был пристегнут.

Я замолчал, а потом собрался с духом и сказал то, чего не говорил даже маме.

– Когда я только узнал, что папа умер, я долго плакал. А потом мама рассказала мне про аварию и того студента. И я подумал, что это хорошо, что он тоже умер. Это справедливо. Так мне казалось тогда. А потом на похоронах я увидел…

Тут я почувствовал, что вот-вот снова расплачусь, и поскорее сглотнул комок в горле.

– Я увидел, как плакала баба Тома. Она так рыдала – я даже испугался, что у нее сердце разорвется. И она тогда сказала мне, что родители не должны хоронить своих детей. И я подумал, что где-то в этот момент хоронили того студента. И его мама наверняка чувствовала то же самое, что моя бабушка. Тогда я понял, что был не прав насчет справедливости. В смерти не может быть ничего справедливого.

Юля молчала. Наконец, она спросила:

– Значит, ты уже три года без папы?

– Ага.

– Не представляю, каково тебе. – прошептала она.

– Мне долго кошмары снились. Как будто я иду по улице с мамой, а с дороги вылетает машина и сбивает ее. И я понимаю, что стал сиротой. Я из-за этих снов долго с мамой спал. Но, по-моему, ей самой по ночам кошмары снились. И на улице я всегда уводил ее подальше от дороги. А потом к нам переехала баба Тома. Она продала свой дом в деревне, в котором раньше жила, и поселилась у нас. И я с ней вместе спал еще какое-то время. Пока кошмары не прекратились. Баба Тома такая большая и теплая… Она говорит, что все кошмары ее боятся и не подходят близко. В общем, постепенно все как-то наладилось. Но я до сих пор по нему скучаю. И мама тоже. Наверное, поэтому мы потом сюда переехали. Потому что маме тяжело было жить в той квартире, где раньше папа был.

– Это не правильно, Костя, что у тебя папы нет. -сказала Юля. – Но правильно, что вы переехали сюда. Ведь теперь у тебя есть я. Папу я тебе заменить не смогу, но могу каждый день с тобой котлеты есть. Как тебе идея?

Я улыбнулся.

– И как мы их будем вместе есть? Каждый в своей комнате?

–Устроим видеотрансляцию. – решила Юлька. – А когда карантин кончится, тогда в школьной столовой будем вместе их есть. Идет?

– Идет!

Глава 8. Брат или сестра?

После нашего с Юлькой серьезного разговора прошло два дня. И когда утром я вышел в коридор с мусорным мешком, она вылетела из своей квартиры с улыбкой до ушей и закричала:

– Константин! Сегодня маму мою выписывают!

Я так обрадовался, что даже подпрыгнул. Мы бросили пакеты на пол, взялись за руки и принялись скакать по коридору. Потом немного успокоились, надели медицинские маски и пошли на улицу.

Было такое ощущение, что даже погода радовалась вместе с нами. Наконец-то от снега на улице не осталось и следа, а на газонах появилась первая травка. Солнышко пригревало, в воздухе пахло настоящей весной и казалось, что все будет отлично. На деревьях чирикали птицы. С начала карантина, когда на улицах стало мало людей и машин, птицы целями днями распевали свои песни.

Мы с Юлькой даже говорить не могли – так мы были рады, что с ее мамой все хорошо. Потом я вспомнил, что хотел спросить у Юли:

– А кто у тебя теперь будет? Братик или снова сестра?

– Не знаю. – ответила Юля. – Мама с папой решили не узнавать пол. Они говорят, что после трех дочек , им вообще все равно, кто у них родится.

– А ты сама кого хочешь? Сестру или брата?

Юлька пожала плечами. Мы как раз подошли к мусорке, и она как-то задумчиво опустила пакет в бак, хотя обычно швыряла его со всей силы.

– Наверное, брата. – сказала она наконец. – Когда он подрастет, мы с тобой сможем брать его с собой и играть втроем.

А потом Юлька сказала, что до приезда мамы еще четыре часа, и мы с ней успеем сделать новости.

Глава 9. Карантинные новости

Выяснилось, что последние два дня, чтобы не расстраиваться из-за мамы, Юлька усиленно думала. Думала-думала и придумала “карантинные новости”. Она даже завела канал на ютубе, осталось только снять сюжет.

– И о чем будет этот сюжет? – спросил я. – О том, что в магазине у дома закончилась гречка, зато до конца недели скидка на йогурты?

– Балда. – ответила Юлька. – Мы же сидим дома. Значит, надо рассказывать о том, что происходит дома.

– У тебя или у меня? – уточнил я.

Оказалось, что ни у меня, ни у нее. Надо узнать, что происходит у других людей. В нашем доме и в соседнем. И начать Юля предложила с обозрения окрестностей в бинокль.

Мы разместились на своих балконах. Бинокль был только у Юльки, так что я принес блокнот и ручку, чтобы записывать идеи для новостей. Я высунулся в окно и увидел, как Юля обозревает.

– Ну, что видишь? – спросил я.

Юля на меня шикнула:

– Тихо ты. Не торопись. О, кажется есть кое-что! Смотри!

Она вытянула руку и показала пальцем на один из балконов в доме напротив. Я уточнил:

– Это ты про подштанники, которые на балконе сушатся?

– Нет. Это я про подштанники, которые висят на дереве этажом ниже. В них уже сороки гнездо начали вить.

Я прыснул. На дереве действительно застряли какие-то тряпки, которые раньше, судя по всему, висели на балконе.

– Вот тебе и первая новость. – сказала Юлька. – Пиши: старушка с пятого этажа потеряла любимый халат во время шторма. Теперь у халата новые хозяева – семейство сорок.

Я записал. Потом сказал:

– Нельзя говорить “старушка”. Это неполиткорректно. Лучше сказать “пожилая леди”.

–Сам ты леди. – ответила Юлька. – Ты в Лондоне живешь, что ли? Живешь на Урале, вот и говори, как уралец.

– На Урале вообще говорят “бабка”! – захохотал я. Юля тоже засмеялась.

В итоге мы решили, что новости мы делаем только для наших одноклассников, а значит можно обойтись без политкорректности. После целого часа сидения на балконах и обозревания окрестностей в бинокль у нас появился небольшой список идей для первого выпуска. Кроме новости о бабкином халате и сороках, там были такие заголовки:

Работник ЖЭКа каждую неделю аккуратно обматывает детскую площадку запретительной лентой, а дед Егор с первого этажа также аккуратно сматывает эту ленту после ухода работника и складывает себе в карман. Похоже, дед Егор все еще надеется открыть дачный сезон и использовать ленту на своем огороде.

Старшеклассник Одинцов из 76-го дома тайком от мамы курит на балконе в своей комнате, а потом долго машет руками, стараясь отогнать дым. Одинцов не знает, что его выдает огромное количество бычков на газоне прямо под его балконом, а также видеозапись, сделанная нашим оператором (оператором был я, снял Одинцова на телефон. Мы решили, что будем заниматься серьезной журналистикой и подкреплять все новости доказательствами).

И да, мы все-таки решили рассказать про дефицит гречи и скидках в магазинах. Ну так, для полноты картины.

Потом мы с Юлькой еще какое-то время сидели на балконах и смотрели по сторонам.

– Юля. – сказал я.

– Чего?

– Смотри, голуби внизу.

– Ну и что? Голубей не видел?

– Видел, конечно. Смотри на тех двух, в сторонке. Видишь, толстые какие?

– Вижу. И?

– Я думаю, это те самые голуби, которые съели твои блины. Умяли по целому блину, а теперь бока у них выросли!

–Ты тоже тогда целый блин умял! – засмеялась Юля. – Вот почему ты свои джинсы больше не носишь, в трениках ходишь! У тебя тоже бока выросли!

Юля все смеялась и смеялась, а я молчал. Такого поворота я не ожидал.

Глава 10. Ньюсмейкеры

Снимать новости оказалось сложнее, чем я думал. Во-первых, мы с Юлькой были в разных квартирах. Поэтому мы разделили фронт работ. Я написал текст для Юли и скинул ей на мейл. Она его распечатала и зачитала на камеру, как настоящий диктор на телевидении. Правда, этот этап затянулся, так как Юлька долго не могла настроить камеру на ноутбуке, а потом еще дольше причесывалась и прихорашивалась.

–Диктор должен выглядеть идеально, Костя. – ответила она мне, когда я в пятый раз спросил у нее в вотсапе, сняла она видео или нет.

Я понял, что еще как минимум час я абсолютно свободен и пошел собирать карьерный самосвал из Лего, который мне мама с бабушкой подарили на новый год, но который я до сих пор не мог закончить.

Наконец, Юлька прислала мне видеофайлы, которые я должен был обработать и превратить в полноценный ролик. Я открыл первое видео и сразу же засмеялся. Потом набрал Юльку, и как только она взяла трубку, спросил сквозь смех:

– Ты че, у мамы помаду стащила?

От моего вопроса Юлька рассвирепела.

– Думай, что говоришь! – закричала она в трубку.– Это моя помада!

– А синяки на глазах зачем нарисовала? – продолжил я издеваться.

– Костя, я тебе завтра синяки нарисую на глазах! Вот этими кулаками! – я представил, как Юлька трясет кулачком за стеной и снова свалился от приступа смеха. А она все кричала в трубку:

– Я вообще-то танцами занимаюсь, если ты не в курсе! И на конкурсах мы всегда красимся и прически делаем! А ты, наверное, кроме мыла и зубной пасты в своей жизни ничего и не видел из косметики, обабок несчастный! Кончай ржать и займись делом!

С этими словами Юлька бросила трубку. А я, посмеявшись еще немного, взялся за работу.

Через пару часов мучений у меня наконец-то был готов приличный ролик, который не стыдно было выложить на ютуб. Судя по всему, Юлька еще сердилась на меня, потому что за эти два часа она ни разу не написала мне. Я решил ее задобрить и добавил титры, в которых указал Бессмертных Юлию Владимировну и как главного диктора, и как режиссера, и как видеооператора. Потом отправил видео ей.

Через несколько минут мне пришел ответ: “Отличная работа” и смайлик в конце. Я выдохнул с облегчением. Гроза миновала.

Потом мы выложили видео на наш новый канал и стали рассылать приглашения всем своим одноклассникам и друзьям.

Юля звонила мне после каждого просмотра и радовалась:

– Смотри, нас уже десять человек посмотрело! А теперь одиннадцать!

На удивление, всем понравились наши новости, так что к утру у нас уже было больше подписчиков, чем мы ожидали. И куча комментариев, чтобы мы выкладывали еще новости. Мы с Юлькой были счастливы. Она сказала, что ее родители тоже оценили нашу работу и подписались на канал.

– Я и твоей маме ссылку отправила. – сказала Юлька.

– Что? – удивился я. – У тебя моя мама в друзьях?

– Конечно. Я ее давно добавила. Еще когда ты со мной шпингалетом поделился. Я тогда сразу поняла, что мы с тобой друзья надолго будем. А у тебя мамы в друзьях нет что ли?

Я только хмыкнул в ответ. Придется и мне свою маму в друзья добавить. А то это даже неприлично.

Глава 11. Волонтеры

После нашего успеха с новостями я постоянно думал, о чем бы нам еще снять сюжет. И довольно скоро меня осенило.

– Нам надо запустить флэшмоб. – заявил я Юльке по телефону.

– Какой флэшмоб? – спросила она.

– Ну знаешь, такой, с хэштегами и какой-нибудь…

– Костя, я по-твоему совсем дурочка?– перебила меня Юлька. – Я знаю, что такое флэшмоб. Я тебя спросила, какой именно.

Я задумался. В голову лезли только смешные танцевальные челенджи.

– Ну, можно танцевать… – неуверенно сказал я.

–Знаю я, как ты танцуешь. Видела на новогоднем выступлении в школе. Такой флэшмоб подорвет нашу репутацию серьезных журналистов.

Я не стал говорить Юле, что после одного видео на ютубе вряд ли у нас появилась серьезная репутация. Я предложил ей читать "Графа Монте Кристо " по главам, строить замок из всех деталей лего, которые есть дома или выращивать лук на окошке на скорость. Все эти варианты Юля отвергла, а за лук вообще меня высмеяла.

–Придумала! – воскликнула она. – Устроим флэшмоб #помогусоседям! Можно выносить мусор старикам в своем подъезде, помогать им заказывать продукты на дом и все такое.

Идея была хорошая. Осталось узнать, как на это отреагируют наши родители.

Родители отреагировали нормально. Моя бабушка сказала, что знает несколько одиноких старушек в нашем доме и спросит у них, чем мы можем им помочь. Юлькины родители выдали нам несколько новых масок и перчаток. Они назвали это “волонтерским обмундированием”.

Весь вечер моя бабушка обзванивала соседей и записывала, кому что надо. Получившийся список отдала мне. Я сфотографировал его и скинул Юльке. Потом мы вышли на свои балконы, чтобы все обсудить.

– Ну, вынести мусор – это самое простое. – сказал я. – Бабушка уже сказала всем, чтобы выставили утром пакеты за дверь. Мы с тобой пройдемся по всем квартирам из списка и заберем мусорные мешки.

– А что с продуктами делать? – задумчиво спросила Юля. – Вот тут у всех в списке сплошная мелочевка. Хлеб, кефир, колбаса… Для доставки на дом маловато. А нас с тобой в магазин родители не пускают.

– Я попробую попросить маму, – неуверенно сказал я. – Может, она сможет один раз в день выходить и покупать все по списку. Только как с деньгами быть?

Мы оба задумались. В нашем списке было восемь пенсионеров, которым были нужны продукты. Даже если мама согласится ходить в магазин, то отбивать восемь разных чеков и распределять потом сдачу будет проблематично.

– Хлебопечка! – вдруг осенило меня. – Смотри, тут три бабули, которым нужен только хлеб. А у нас дома есть хлебопечка. Мы можем испечь им по булке хлеба и просто подарить. И тогда останется только пять человек, которым нужно что-то купить.

– Благотворительность? – задумалась Юля. – А что, если привлечь к этому других людей? У нас с тобой уже почти сто подписчиков. Будем ежедневно выкладывать список продуктов и спрашивать, кто что может купить. Не обязательно все делать нам. Я думаю, один раз в неделю каждый может потратиться на пачку сосисок или пакет молока для соседа. Тут много ребят живет рядом.

Так у нас с Юлькой появился план. Мы сняли небольшое видео, в котором описали нашу схему. Предложили ребятам выбирать соседей из своего подъезда или дома, если это возможно. Создали общий чатик, в который выкладывали списки квартир и продуктов, а потом туда же все отправляли отчеты. Кто-то просто писал: “заказ для дедушки в 52 квартиру доставлен”, кто-то высылал фото, где старушка в маске выглядывает из двери и забирает пакет с продуктами. Мы потом выкладывали эти фото на наш канал.

Все наши волонтеры честно держали дистанцию, носили маски и перчатки. Мы не уставали напоминать им о том, чтобы они ставили пакет с продуктами, звонили в дверь и потом отходили на пару метров. Они были молодцы и соблюдали все правила.

Через несколько дней наш проект охватил четыре дома. А моя мама, которая теперь тоже была у меня в друзьях, даже написала нам в комментариях, как гордится тем, что я ее сын. Я перечитывал ее комментарий раз сто, не меньше, и все время сиял, как начищенный таз.

Глава 12. Почтовая служба

Как- то после обеда мы с Юлькой сидели на своих балконах с открытыми окнами и разговаривали. Юля жаловалась на недостаток общения. Я заметил, что это странно, ведь вместе с ней проживало еще четыре человека, да и со мной она тоже общалась каждый день.

На что Юля заметила, что это все не то. Я уже хотел было обидеться, но она тут же пояснила, что “не то” – это относилось к сестрам, которые в свои три и пять лет были еще слишком маленькими и не могли обсуждать действительно серьезные вопросы. Я с трудом удержался, чтобы не хмыкнуть в этом месте. Вместо этого я спросил:

– А как же твои родители? С ними-то можно обсуждать серьезные вопросы.

Юлька сердито засопела и призналась, что она бы рада, да только родители сами считают ее слишком маленькой. Так что у нее был только я, а этого, конечно, недостаточно для полноценного разговора. Тут я все-таки обиделся и теперь уже я сердито засопел.

– А давай устроим голубиную почту? – предложила вдруг Юлька.

Я застонал и уткнулся головой в подоконник.

– Ты что, не хочешь? – прищурила она один глаз.

– Не в этом дело. – я старался говорить так, чтобы не выдать свое раздражение. – Ну как ты себе представляешь голубиную почту? Как ты собралась ловить голубей?

– А чего их ловить? Мы их будем блинами приманивать. А потом, пока они едят…

Я не выдержал и перебил ее:

– А пока они едят, они тебе весь балкон изгадят!

Юлька засмеялась и сказала, что тогда она лучше будет блины скидывать на балкон соседки снизу. А то эта злюка постоянно приходит к родителям ругаться, потому что Юлька и ее сестры громко топают.

– А что, это неплохая месть получится! – оживилась она. – Проучим старую склочницу!

– Ты вроде жаловалась на недостаток общения, а теперь планы мести вынашиваешь. – заметил я.

– Ты же сам мою идею с голубиной почтой зарубил. – надулась Юлька.

– С голубиной да. Но не с почтой же вообще… – сказал я задумчиво. – О! Придумал! Как насчет бумажно-самолетной почты?

Юлька секунду переваривала услышанное, а потом поняла, что я имею в виду и радостно закричала:

– Эврика! Ну есть у тебя все-таки мозги, Костик! Можешь, когда захочешь!

Ну, вот как вам это, а? Так-то, я единственный отличник в классе…

В общем, мы занялись бумажно-самолетной почтой. Каждый из нас взял по несколько листов бумаги и начал строчить послания.

“Люди! Держитесь! Карантин не вечен!”

“Хочу кататься на велике и поехать в ЦПКиО!”

“Коронавирус изыди! Свободу мальчикам и девочкам!”

и т.п.

Потом, когда наша фантазия иссякла, мы сложили из этих бумажек самолетики и приготовились к запуску. Я свои самолеты подкрасил маркерами, а Юлька на свои наклеила стикеры, которые давно заныкала от сестер.

– Ну, поехали! – скомандовала она, и мы запустили первую пару.

Налетевший ветер подхватил наши самолетики и понес их к дому напротив. Мой самолет застрял в ветках яблони, а Юлькин умудрился долететь до стены, стукнулся об нее носом и спланировал вниз на землю.

– Юля, – сказал я. – А кто будет читать наши послания? Ты сама когда-нибудь поднимала бумажки с земли?

Юлька нахмурилась. Потом предложила:

– Давай тогда их поближе кидать, чтобы на детскую площадку падали. А на крыльях напишем большими красными буквами: “ПРОЧИТАЙ МЕНЯ”

Мы доработали дизайн наших самолетиков и запустили вторую пару. Эти самолеты упали в песочницу.

– Уже лучше. – заметил я.

У нас было около двадцати самолетиков, так что скоро почти все они оказались у нас во дворе. Осталось по одному самолету у меня и Юли. И тут мы увидели, как во двор заходит дворник в оранжевом жилете и с метлой.

– Это наш шанс! – обрадовалась Юлька. Целься в него! Это наш адресат!

Мы прицелились самолетами и запустили их на счет три. Бумажные послания летели четко по прямой, приближаясь к незнакомому дворнику. Мы, не отрываясь, следили за ними и потирали руки в предвкушении. Краем глаза дворник заметил нечто, летящее к нему и закрыл лицо рукой. В этот момент один самолет врезался в его руку и отскочил, а другой просвистел у него над макушкой и улетел на тропинку.

Дворник опустил руку, огляделся по сторонам и заметил самолетик. Он поднял его с земли и покрутил в руках. Потом он заметил еще восемнадцать самолетов, разбросанных по всему двору.

– Откройте его! – закричали мы с Юлькой в один голос. Дворник оглянулся на нас, потом посмотрел на самолетик и все понял. Только он почему-то не захотел читать наше послание. Вместо этого он начал сердито махать руками и кричать что-то на незнакомом языке, а потом еще и погрозил нам кулаком.

– Тикаем, Костя. – прошептала Юлька и быстро спряталась в окне. Я тоже захлопнул окно и поспешил в комнату. И до самого вечера старался не выходить на балкон. Мало ли. Странные все-таки эти взрослые.

Глава 13. Про людей

– Опять скорая едет. – заметила Юля. Мы сидели на балконах и разговаривали, высунувшись в окна.

– Ага, во двор заворачивает. К нашему дому или соседнему?

Скорая медленно проехала вдоль нашего дома, но остановилась чуть дальше. Из машины вышло двое в защитных костюмах и респираторах. Они были больше похожи на космонавтов, чем на врачей.

– К соседнему. – сказала Юлька.

– Мама говорит, в том доме уже на двух подъездах висят объявления про карантин. Она видела, когда ходила в магазин.

Юля мрачно нахмурилась:

– Знаю, мне вчера Мишка написал, что он пока не сможет пенсионерам помогать, у них весь подъезд на две недели на карантин закрыли.

Мишка Галимов был нашим одноклассником и жил как раз в доме напротив.

– Он не говорил, кто у них заболел? – спросил я.

– Говорит, кто-то с четвертого этажа. Сам он на восьмом живет. – ответила Юлька. А потом добавила: – Он сказал, что когда спускался вниз по лестнице, видел, как на одной двери кто-то балончиком с краской написал “сжечь заразу!” и “сдохни, тварь!”.

У меня холодок по спине пробежал. Я представил, как страшно было бы мне и маме, и бабушке, если бы мы заболели, и кто-то бы вдруг стал нас так ненавидеть.

– Дикость какая. – сказал я. Юля молчала, и я повернулся, чтобы посмотреть на нее. Оказывается, она закусила губу и тихонько плакала.

– Юль, ты чего? – испугался я. А она вдруг всхлипнула, вся сморщилась и закрыла глаза рукой.

– Костя, ну это же невозможно! Невозможно, чтобы люди были такие озлобленные! Для чего мы вообще рождаемся? Учимся столько лет? Чтобы потом вырасти и делать вот такое? она помахала рукой в сторону Мишкиного дома. Это какая-то… охота на ведьм! Что делать с такими людьми? Как с ними бороться?

Юля разрыдалась. Она спряталась на своем балконе, и я слышал только, как она плачет и шумно шмыгает носом. Я не знал, что сказать. Я тоже был подавлен.

– Не все же такие, Юль. Хороших людей всегда больше. – сказал я погромче, чтобы она услышала.

– Откуда ты знаешь?– услышал я ее голос.

– Я посчитал.

Юля вдруг перестала плакать и высунулась в окно.

– И как это ты посчитал, интересно знать? – спросила она уже почти нормальным голосом.

– А ты вспомни, сколько человек помогло соседям из Мишкиного дома. Десять или одиннадцать. А гадости на двери написал кто-то один. Ну, может, вдвоем писали. Но все равно, перевес на нашей стороне!

Юля хмыкнула и улыбнулась.

– Ладно, Константин. Если перевес на нашей стороне, мы еще поборемся!

– Еще как поборемся! – улыбнулся я в ответ.

Глава 14. Апрельская гроза

В предпоследний день апреля прошла сильная гроза. С самого утра небо затягивало тучами, и с каждым часом становилось все темней и темней. К трем часам дня мне даже пришлось включать свет в комнате, потому что читать было совершенно невозможно.

Я достал свой фотоаппарат, потому что мы с Юлькой договаривались снять на видео первую грозу для наших карантинных новостей. Вскоре я услышал первые раскаты грома. Грохнуло, хоть и далеко, но основательно, и я понял, что гроза будет нешуточная.

Буквально через несколько секунд в кармане зазвонил телефон. Я взял трубку.

– Слышал гром, Костя? – Юлька никогда не тратила время на приветствия.

– Ага. Гроза будет знатная. – ответил я.

Юля немного помялась, а потом спросила :

– А ты грозы боишься?

Я уже хотел ответить, что нет, но вдруг задумался: а почему она спрашивает? Вдруг Юлька сама боится грозы, но признаваться в этом не хочет. Я осторожно ответил :

– Ну, вообще то, когда гром и молнии совсем рядом, у меня сердце в пятки уходит. И я думаю только о том, как хорошо, что я сейчас не на улице.

– И у меня также! – с облегчением воскликнула Юлька, а потом тихо добавила: – только мне и дома тоже… неуютно.

Тогда я сказал ей, что мне больше всего нравится пережидать грозу рядом с мамой. Обняться с ней в её кровати под одеялом, и зажмуриться, чтобы не видеть молний. И уши закрыть, чтобы не так грохотало.

Технически, это было правдой: я так делал раньше, когда был помладше. Потом я привык к грому и перестал прятаться у мамы в комнате. Но мне почему-то показалось, что Юлька сейчас ждет от меня именно этого. Хочет услышать, что бояться грозу – это нормально. Хоть в пять лет, хоть в девять, хоть в тридцать два.

В этот момент сверкнула молния, а через пару секунд снова грохнуло. Юля на том конце провода всхлипнула.

– Юля! – строго сказал я. – Ты как хочешь, а я иду к маме с бабушкой.

Кажется, это сработало, потому что она сразу ответила:

– Иди, конечно, а я пойду Алиску с Олей к родителям отведу, чтобы они не боялись.

Я тихонько улыбнулся. Тут Юлька спросила :

– Костя, а мы, получается, не будем грозу снимать?

– Не будем. Ты же знаешь, что в грозу лучше не держать в руках ничего металлического. Это опасно.

– Точно, я и забыла. Ну, тогда пока?

– Пока!

Сверкало и грохотало все сильней и чаще. Я убрал телефон в тумбочку и пошел в комнату к маме и бабушке. Мама увидела меня, улыбнулась и выключила свой ноутбук. Я забрался к ней на колени и прижался покрепче. А в нескольких метрах от нас, за стеной Юлька также крепко обнимала маму и сестер. И никакая гроза нам была не страшна.

Глава 15. Поллок и потолок

– Как ты относишься к творчеству Поллока? – спросила меня Юлька с умным видом на следующее утро, когда мы вышли на улицу.

– Кого? – не понял я.

Она закатила глаза и прочитала мне целую лекцию про Джексона Поллока и его картины, которые он рисовал, разбрызгивая краску. А в конце добавила:

– Его картины покупают за много миллионов долларов!

– И? – я уже начал понимать, к чему клонит Юлька.

– И давай рисовать также. – подтвердила она мои опасения. – Брызгать краской.

Я задумался. С одной стороны, брызгать краской на бумагу было совсем несложно. У меня даже где-то в шкафу стоял рулон ватмана. Его можно постелить на пол и брызгать хоть до посинения.

С другой стороны, я не был уверен, что не забрызгаю краской все остальное. Тогда мама будет ругаться. Опять же, если я не соглашусь, ругаться будет Юлька. Мама-то там, дома, и ничего еще не знает. А Юля здесь, рядом. Выбор был очевиден.

– Попробовать, конечно, можно.

– Отлично! – обрадовалась Юлька.

Мы вернулись домой. Примерно час ушел у нас на то, чтобы подготовить комнаты. Я нашел полиэтиленовую пленку, которая осталась у нас после переезда, и мы, как могли, заклеили свои комнаты этой пленкой. Потом я передал Юльке часть ватмана и пошел в ванную разводить гуашь.

Когда я вышел из ванной, то услышал в коридоре какой-то шум. Я приоткрыл дверь и увидел красную от злости Юльку и ее маму.

– Вот здесь и рисуйте! – размахивала руками тетя Рита. – Нечего в квартире свинячить!

– Мама, я целый час свою комнату обматывала пленкой, чтобы не свинячить! И что, это все зря было?

– Я тебе помогу пленку сюда переклеить. К тому же тут и без пленки коридор отмыть легче будет, чем комнату. – тут Юлькина мама заметила меня. – О, вот и Костя! Давай, неси все сюда, будете здесь своей краской брызгать!

Я понял, что спорить бесполезно, и пошел отрывать пленку от кровати и шкафов. Потом мы молча заклеивали общий коридор. С Юлиной мамой это получилось довольно быстро. Потом мы с Юлькой развесили ватман на стенах и притащили краски и кисточки.

Я взял кисточку в руки и вдруг почувствовал радостную дрожь во всем теле. Я даже засмеялся в предвкушении. Юлька посмотрела на меня и широко улыбнулась.

– Ну, поехали что ли? – спросила она.

Мы обмакнули кисточки в краску, потом одновременно замахнулись руками каждый на свою стену и осыпали ватман брызгами. Я хмыкнул, потом снова брызнул. Потом опустил кисть в другую банку. И брызнул новым цветом. Потом еще и еще.

Я трудился, не покладая рук. Краем глаза я видел Юльку, которая тоже махала кисточкой без остановки. Наши ватманы покрывались россыпью разноцветных пятен, точек и брызг. В некоторых местах, где было больше всего краски, она начинала стекать вниз, образуя красивые потеки.

В этот момент из Юлькиной квартиры выглянули ее сестры. Каждая держала в руке по кисточке.

– Можно мы с вами, Юль? – спросила та, что постарше. Я никак не мог запомнить, кто из них Алиса, а кто Оля.

Раскрасневшаяся Юлька махнула рукой и разрешила:

– Валяйте!

Девчонки радостно подбежали и стали тоже окунать кисточки в банки с краской. Та, что поменьше, пристроилась рядом со мной и нерешительно махнула кисточкой. Брызги полетели на пол, не достали до стены. Я сказал:

– Махни рукой посильней, вот так! и показал, как надо. И подойди поближе, не бойся!

Младшая сестра (кажется, это все-таки была Оля) захихикала и уже смелее стала разбрызгивать краску. За нашими спинами также плечом к плечу работали Юлька с Алисой.

Все ужасно развеселились. Мы уже с ног до головы были в краске, но никто по этому поводу не расстраивался.

Через пару минут выглянула тетя Рита и протянула нам два распылителя.

– Я в один налила синюю краску, а в другой зеленую. – сказала она.

Восторг обуял нас. Мы по очереди стали брызгать подкрашенной водой из распылителей. Причем уже не особо прицеливаясь. Скоро был забрызган весь пол. Наконец, мы все устали и присели отдохнуть на ящик в углу коридора.

– Фух. – выдохнула Юлька.

И я с ней согласился:

– Точно, фух!

Потом я откинул голову назад, чтобы размять шею. И тогда я увидел, во что превратился наш потолок. Если раньше он был белого цвета, то сейчас скорее напоминал серо-буро-малиновую жуть.

–Вот черт! – выдохнул я и показал пальцем наверх. Юля посмотрела на потолок и застонала.

– Блиин… – сказала она. – прям потолок Поллока. Только не продашь.

– Ой, какой ужас! – захихикали ее сестры, а потом бросили кисточки и быстро убежали в квартиру.

Надо ли говорить, что в коридоре убирались только мы с Юлькой? Ну и ее папа вечером, стоя на стремянке, перекрашивал наш потолок Поллока обратно в белый цвет. А куча ватмана с нашими картинами теперь стоит в коридоре за шкафом. Там же, где и наш многострадальный велосипед.

Глава 16. У Юльки прибавление

А спустя неделю мы с мамой были у Юльки дома. Потому что Юлин папа поехал в роддом, забирать маму с малышом, а оставить девочек было не с кем. За три дня до этого Юлька позвонила мне в семь утра и закричала в трубку:

– Костя! Просыпайся! У меня родилась еще одна сестра!

Я с трудом разлепил глаза и промямлил что-то вроде “поздравляю!”, но Юля этого даже не заметила, она продолжала вопить в трубку:

– Представляешь? У меня теперь есть маленькая сестра!

Я не удержался и заметил, что у нее и так было две маленьких сестры, но таких восторгов я за ней раньше не замечал. И вообще она сама говорила, что хочет братика.

– Да кому он нужен этот братик? С ним только в машинки играть можно, а сестре я буду косички заплетать и ногти красить. – тут Юлька замолчала. Видимо вспомнила, как два дня назад ругала Олю за то, что та взяла ее лак для ногтей. Я тактично промолчал. Юля сказала:

– Ну ладно, я пойду дальше спать, а то вернется мама из роддома с маленькой, и у нас тут вообще больше не поспишь.

С этими словами она положила трубку. Я тоже попытался снова уснуть, но сон ко мне не шел. Я стал думать о том, что бы было, если бы у меня тоже была младшая сестра. Или брат. Наверное, это было бы здорово. Но для того, чтобы получился братик, нужен папа, а у меня его нет.

Мне стало грустно, и я закрыл глаза, чтобы не расплакаться. Майское солнышко ярко светило сквозь занавески на окне и я чувствовал, как кожа на моих руках и лице нагревается. А потом я все-таки уснул.

И вот сегодня, три дня спустя мы с мамой на время переместились в Юлькину квартиру. Дядя Володя показал моей маме, где что лежит, и обещал, что вернется с тетей Ритой и малышкой через час, максимум через два. Моя мама заверила его, что все будет в порядке. И мы остались одни.

Оля и Алиса сразу же потащили мою маму играть в кукольный дом, а мы с Юлькой пошли в ее комнату. Я с интересом осматривался по сторонам, ведь я еще никогда не был у Юли дома. До карантина мы не дружили, а во время карантина в гости никто не ходил. И вот теперь благодаря Юлиной новой сестре я попал к ней в гости!

Я был в восторге. На стенах у нее висели рисунки и куча грамот за участие в танцевальных конкурсах.

– Ого! – сказал я и посмотрел на Юльку с уважением. – А ты, оказывается, серьезный танцор!

– А то! – довольно подтвердила она. – Я уже почти пять лет занимаюсь. Знаешь, сколько конкурсов я выиграла?

И она стала показывать мне свои кубки и медали, а потом мы с ней играли в шашки и рассказывали друг другу анекдоты. Судя по смеху, доносившемуся из соседней комнаты, моя мама хорошо справлялась с обязанностями няни. Через час с небольшим Юльке пришло сообщение от папы: “Едем домой!” и она подскочила.

– Оля! Алиса! Топайте сюда, скоро папа с мамой приедут!

Мы все выбежали на Юлькин балкон и стали ждать.

– Не рано мы вышли? – спросил я. – Им, наверное, далеко ехать.

– Неа! – ответила Юля. – Тут роддом недалеко, минут за десять доедут.

Моя мама принесла на балкон небольшую скамеечку, чтобы Оля и Алиса тоже смогли посмотреть из окна. Они встали на цыпочки и прижались носами к стеклу.

– Едут! – закричала вдруг Алиса и показала пальцем на машину, которая заворачивала во двор.

Мы все жутко обрадовались и стали смеяться. Юлька вдруг умчалась куда-то в комнату, а потом прибежала назад с пакетом. Она достала из него праздничные колпачки и свистули и раздала нам всем. Моя мама покачала головой:

– Думаю, нам не стоит свистеть, вдруг малышка будет спать, а мы ее разбудим?

Юля нехотя убрала свистульки обратно в пакет, но колпачки мы все-таки надели. Большая синяя машина припарковалась под окнами, а потом из нее вышел Юлькин папа и помахал нам рукой. Мы тихонько закричали:

– Уррраааа! – но он приложил палец к губам, чтобы мы вели себя тише. Мы дружно замолчали.

А он открыл заднюю дверцу и помог выйти Юлиной маме. На руках у нее был большой сверток в желтом кружевом одеялке. Юлина мама счастливо улыбнулась и помахала нам рукой. Мы все помахали ей в ответ.

Юлька с сестрами побежали в коридор и стали отпихивать друг друга, потому что каждая хотела встретить свою маму первой. Когда открылась дверь, они ринулись вперед с криком:

– Мама! Мамочка!

Оказалось, что малышка была уже на руках у папы, а мама раскинула руки и, поймав всех троих сразу, стала радостно их целовать.

Я приподнялся на цыпочках, чтобы разглядеть Юлину новую сестру, но увидел только маленький носик, торчавший из одеяла. Юлин папа крепко держал малышку и гордо улыбался. Я неловко улыбнулся ему в ответ. Тут моя мама подошла ко мне, обняла рукой и поцеловала в макушку. Потом она поздравила Юлиных родителей и сказала, что мы пойдем домой, чтобы не мешать им. Я попрощался со всем семейством Бессмертных, и мы вернулись к себе.

Когда мы зашли домой, баба Тома выглянула из своей комнаты и спросила:

– Все хорошо?

– Все просто прекрасно. – улыбаясь, ответила моя мама. – У нас появился новый сосед!

И тут я не выдержал и спросил у мамы:

– Мама, а у меня когда-нибудь будет маленькая сестра или братик?

Мама посмотрела на меня внимательно, и глаза у нее стали такие необычные, огромные и бездонные, как два океана. А потом ответила:

– Дай-то Бог.

Глава 17. Мечты

Прошла еще неделя. Отпуск у дяди Володи закончился, и ему пришлось выйти на работу, поэтому Юля теперь много помогала маме вместо него. Мы перестали выпускать новости, а помощь соседям я взял на себя. Теперь в одиночестве выносил мусор старушкам из списка. Я даже предложил Юльке выносить и ее мусор тоже, но она сказала, что если совсем не будет выходить из дома, то у нее кукушка поедет.

И вот сегодня мы вышли с ней из подъезда вместе. Была уже середина мая, на улице было жарко с самого утра. Юля сделала пару шагов, а потом остановилась и сняла маску. Она прикрыла глаза и подставила лицо солнечным лучам.

– Костя, ты думал когда-нибудь, чем займешься, когда карантин кончится? -спросила она, продолжая стоять с закрытыми глазами.

– Каждый день. – честно ответил я. – Я даже записывать начал, чтобы не забыть.

– Я тоже.

Мы двинулись в сторону мусорки. Юлька продолжила:

– Я первым делом сяду на велик и доеду до Плотинки. И обязательно покормлю там уток. И посмотрю на фонтаны… А ты?

Я улыбнулся.

– А я хочу пойти в пекарню, купить там целую коробку орешков с вареной сгущенкой, а потом сесть где-нибудь на солнышке и съесть их все.

Я представил себе эту картину и даже зажмурился от удовольствия. Но Юлька все испортила:

– А если день будет пасмурный?

– Тьфу на тебя.

Я выбросил свой пакет в мусорку, потом присел на заборчик неподалеку и сделал вид, что надулся. Юля тоже села рядом, посидела немного, а потом пихнула меня в бок локтем и сказала:

– Давай вместе купим печенья и поедем на великах на Плотинку. Даже если солнца не будет, там все равно прикольней печеньки есть, чем во дворе на лавочке.

Мне понравилась эта идея. Мы посидели еще немного, рассказывая друг другу о своих мечтах. Некоторые из них были похожи: покататься на великах, искупаться в пруду или реке, сходить в зоопарк. А другие мечты сильно отличались. Например, я хотел после карантина пойти на курсы по робототехнике, а Юлька сказала, что это скукота, и лично она предпочтет батутный парк.

– А еще я на море хочу. – сказала вдруг Юля. – Я еще никогда не была на море.

Я вдруг понял, что я тоже ни разу не был на море. И мне тоже очень захотелось туда поехать.

– Мама тоже все время мечтает о море. – продолжила Юлька. – А папа не хочет ехать. Считает, что дорого и детей слишком много, не получится отдохнуть. А мама готова потерпеть дорожные мучения, лишь бы потом лежать на солнышке и слушать волны.

Юля грустно улыбнулась и добавила:

– Ну, теперь мы точно еще не скоро поедем, раз у нас Маринка появилась. Все равно ей надо подрасти.

Я сказал:

– Говорят, карантин еще долго будет. Как раз Маринка успеет вырасти. А потом вы сразу хоп! и на море поедете.

– Это ты меня так подбодрить хотел что ли? – засмеялась Юлька, и я рассмеялся вместе с ней.

Глава 18. Конец карантина!

В субботу я проснулся от того, что дико звенел дверной звонок. Это было очень странно, я уже пару месяцев не слышал его. Никто не приходил к нам. За звонком раздался громкий стук в дверь. Тут я удивился еще больше, вылез из-под одеяла и стал искать тапочки. Пока я возился у кровати, мама уже открыла дверь.

– Тетя Света, карантин снимают! – услышал я Юлькин возглас.

Я выскочил в коридор. Юля критически осмотрела меня и сказала:

– Ты что, спал еще? В девять утра? Я уже в семь часов встала и новости все узнала!

Я вздохнул. Не мог же я сказать ей, что раз у меня нет такого количества сестер, то я могу позволить себе и поспать.

– Так что там с карантином, Юля? – спросила моя мама.

– Только что в новостях сказали, что карантин постепенно снимают. С понедельника все выходят на работу, а скоро начнут открывать всякие парикмахерские и магазины, которые были закрыты. И нам теперь гулять можно на улице, вот же здорово! закричала Юлька, и мы бросились обниматься.

Мама нахмурилась.

– Но ведь люди продолжают болеть. Еще рано снимать ограничения.

Но мы ее уже не слушали. Мы скакали по коридору и радостно кричали. Мама махнула на нас рукой и пошла к бабушке в комнату, поговорить с ней.

Наконец, мы успокоились, и Юлька сказала, что ей пора домой. И чтобы я начинал готовить велик, потому что мы обязательно отправимся в путешествие в понедельник.

Я заглянул к бабе Томе. Они с мамой сидели рядом на кровати и выглядели обеспокоенными. Мама похлопала рукой по одеялу и сказала мне:

– Садись-ка с нами, Костик, надо поговорить.

Я запрыгнул на кровать и прилег маме на колени. Я всегда так делал, когда был маленький. Мама улыбнулась и погладила меня по голове.

– О чем разговор, ма?

– Об окончании карантина.

Тут мама и бабушка переглянулись и тяжко вздохнули.

– Костик, мы с твоей бабушкой обсудили эту новость и считаем, что карантин снимать рано. Люди заражаются все чаще и чаще, и снятие ограничений только усилит заболеваемость.

– Но почему тогда карантин отменяют? удивился я.

– Наверное, потому что многие люди остались без работы. Нам еще повезло, что я всегда работала из дома. А представляешь, если бы я работала где-нибудь в офисе, в библиотеке или кафе, или еще где-нибудь… И я бы осталась без работы, и нам пришлось бы жить только на бабушкину пенсию.

Я слушал маму, затаив дыхание. Я и не подозревал, что все может быть так плохо. Я сразу же вспомнил Свету Решетову из класса ее родители работали поварами в ресторане. Получается, что они оба теперь не получают зарплату. На что же тогда живет ее семья? Мне вдруг стало очень грустно и немного стыдно, что я об этом совершенно не задумывался. Мне казалось, что заболеть коронавирусом это и было самое страшное. Как оказалось, были и другие проблемы.

А мама продолжила:

– Поэтому, хоть карантин и снима- ют, нам всем нужно быть осторожнее. Тем более, что баба Тома уже пожилая, и для нее вирус особенно опасен.

– Мне пока нельзя на улицу, да? – спросил я.

Мама потрепала меня по волосам и сказала:

– Вообще-то можно. И так уже долго дома сидишь. Но когда будете с Юлей гулять, соблюдайте все меры предосторожности. Носите маски, мойте руки чаще и не играйте на детских площадках. И к людям другим тоже старайтесь не приближаться.

Я обрадовался и подскочил на ноги.

– А на велике кататься можно?

– Вот на велике как раз и можно кататься. Но подальше от людей.

Я радостно запрыгал по комнате с криками “ура-ура-ура!”. Мама и бабушка тоже не могли сдержать улыбки, глядя на меня. Потом я побежал к Юльке и начал стучать ей в дверь.

Она высунула голову и сказала:

– Чего тебе еще?

– Мне разрешили с тобой на велике кататься! – выпалил я.

– И мне тоже!

– Так что, в понедельник поедем к фонтанам, как договаривались?

– С самого-самого утра! – подтвердила Юля, а потом протянула ладонь. Я дал ей пять, а потом лунной походкой вернулся в свою квартиру, выкрикнув напоследок “Да здравствует свобода!”. Юлька покрутила пальцем у виска и захлопнула свою дверь. Но я-то знал, что там, за дверью, она тоже улыбается.

Глава 19. Велопробег

И вот, в понедельник утром мы стояли у подъезда с нашими великами и проверяли, все ли на месте.

– Бутерброды? – спросила Юлька.

– Взял!

– Вода?

Я показал пальцем на бутылку, прикрепленную к велосипедной раме.

– Отлично. – сказала Юлька. – что еще? Санитайзер и салфетки я взяла, маски тоже. На всякий случай. А еще…

Тут она оглянулась по сторонам и, никого не заметив, приоткрыла рюкзак. Я заглянул внутрь там лежала куча шоколадных конфет и жвачек. Я был потрясен.

– Ого-го! – только и смог я сказать.

Юля подмигнула мне и пояснила:

– Это моя заначка. Я вообще-то их собирала на случай конца света.

– Ты это серьезно? – не поверил я.

Юлька кивнула.

– Я подумала, что если этот коронавирус совсем разойдется, то может нам придется прятаться в бункере, и питаться одними консервами и сухарями. Так что я каждый день откладывала по 2 конфеты и одной жвачке.

Я быстро перемножил в уме количество дней, которые мы сидели дома, на 2 конфеты и жвачку, и получил довольно внушительное число.

– Ого-го!– повторил я. – Ты их все сейчас взяла с собой?

– Ну здрасьте! – Юлька фыркнула. – Ты, конечно, ценный друг, Костик, но ведь должны же быть какие-то рамки у нашей дружбы!

– Ну знаешь… – сказал я, но больше мне ничего в голову не пришло, так что я просто застегнул свой шлем. – Поехали уже!

Юлька закинула рюкзак на плечи, а потом запрыгнула на велик и крутанула педали.

– Кто последний до Плотинки, тот дурак!

Мы понеслись по улицам, как две стрелы. Было начало десятого, солнце стояло уже высоко и жарило вовсю. От ночной прохлады не осталось и следа, воздух был горячим и сухим. Зато весь город утопал в зелени. Деревья, газоны, клумбы… Все это яркими пятнами проносилось мимо меня, пока я лихо крутил педали.

Потом мы немного замедлились. Мы давно не были в центре города, и любопытно было посмотреть, что тут изменилось за два месяца. Многие магазины были закрыты. Рекламные щиты казались голыми в своей белизне. Кое-где исчезли вывески, или просто висели плакаты “закрыто!”, написанные от руки.

Чем ближе мы подъезжали к центру, тем оживленней было на улицах. Мимо нас прогромыхал трамвай. Я успел заметить, что в вагоне, кроме кондуктора, сидела всего пара человек. Но по тротуарам, хоть и немногочисленные, шли пешеходы, и нам теперь приходилось аккуратно лавировать между ними.

Наконец, мы добрались до Плотинки. Мы слезли с великов и подошли к воде. Она так сверкала и бликовала на солнце, что мне на секунду показалось, что я на море. Потом я уловил запах, идущий от воды, и с сожалением вспомнил, что это всего лишь грязная речка Исеть. Такая грязная, что мы ее называли “речка…”. Ну, вы поняли.

Мы стояли и улыбались, как два болванчика.

– Блин, как же тут красиво! – воскликнула Юлька.

– Точно. – ответил я, щурясь от света.

Потом мы увидели уток и захотели их накормить. Мы распотрошили мамины бутерброды и стали крошить хлеб в воду.

– Я где-то читала, что уток нельзя кормить хлебом, вообще-то. – задумчиво сказала Юля.

– А чем их тогда кормить? Колбасой?

– Да нет же… надо какую-то фигню варить из крупы что ли…

– Эта фигня называется каша. – подсказал я. Юлька пихнула меня локтем в бок.

– Не умничай. Не каша. Какая-то другая фигня.

Я сказал, что другой фигни из крупы я не знаю, поэтому и предлагаю уткам хлеб. И они пока не жалуются.

– Я тоже не жалуюсь, когда мне мама блины печет, но это же не значит, что мне можно питаться одними блинами. – ответила Юлька. – Это вредно для организма.

– Ну раз это так вредно, тогда клади хлеб обратно в пакет и пошли уже к фонтанам. У нас с тобой есть незаконченное дельце.

Юлька поняла мой намек. Мы снова запрыгнули на велики и проехали по переходу под мостом. Оказавшись на другой стороне Плотинки, мы выбрали скамеечку в тени и устроились на ней. Юлька вытряхнула на колени конфеты и начала их делить на две кучи. Я одним глазом смотрел на фонтаны, а другим наблюдал за Юлькой. Кто ее знает, как она конфеты делит.

Она как будто почувствовала мой взгляд и, не отрываясь от конфет, проворчала:

– Не доверяешь мне, Константин?

– Что ты, Юлия. Беспокоюсь, вдруг ты себе конфет меньше оставишь.

Юлька крякнула.

– У меня с математикой хорошо, не беспокойся.

– Вот именно, что хорошо. У тебя хорошо, а у меня отлично. Лучше доверить дело профессионалу. – важно ответил я.

Юля замерла, держа в руке последние три конфеты. Она посмотрела на меня, а потом вдруг все три конфеты опустила в свою кучку, а меньшую кучку подвинула ко мне и сказала:

– Угощайся, профессионал. И не забывай важное правило: чем больше хвастаешься, тем меньше ешь.

Я вздохнул и решил больше не дразнить Юльку. К счастью для меня, в моей кучке оказалось достаточно много конфет.

Я взял первую конфету и развернул фантик. Покосился на Юльку – она уже засунула свою конфету в рот и жевала ее с довольным видом. Я решил не отставать и тоже приговорил свою конфету. Она показалась мне не просто вкусной, а чуть ли не волшебной! Да и вообще, все вокруг казалось нереальным. После двух месяцев карантина, когда мы, в основном, сидели дома и смотрели на улицу через окно, я вдруг оказался в другом мире.

По мосту с шумом проезжали трамваи и автомобили. По улицам шли люди их было немного, да, но все-таки это были люди! Солнце светило так ярко, как оно светит только летом. Я огляделся по сторонам: голубое небо, зеленые кроны деревьев, клумбы с яркими цветами и искрящиеся фонтаны – в такие дни Екатеринбург казался мне самым красивым городом в мире.

Мы с Юлькой сидели молча, только шуршали фантиками и подставляли лица ветру.

– Я в раю. – проговорила наконец Юля. И я с ней полностью согласился.

– Мы теперь каждый день будем сюда ездить? – спросил я у нее. Юлька отрицательно помотала головой.

– Не, не стоит. Быстро наскучит. Завтра проложим новый маршрут.

И тут мне в голову пришла одна мысль. И я ее сразу же озвучил.

– А почему завтра? Давай прямо сейчас! Мы же не обязаны ехать домой той же самой дорогой. Поехали в объезд!

– В объезд чего?– подозрительно спросила Юлька. – В объезд реки?

– Да нееет же! Ну, почти. мне так понравилась моя собственная идея, что я даже вскочил на ноги и обежал вокруг лавочки. Поехали по набережной в ту сторону, потом переедем Макаровский мост и через вокзал вернемся на район.

Юля задумалась. Потом хмыкнула:

– А ничего идейка! У вокзала много старых домов и дворов, интересно будет их исследовать.

Мы убрали недоеденные конфеты в рюкзаки, выпили почти всю воду и закинули рюкзаки за спины.

– Погнали! – улыбнулась мне Юлька. И мы погнали.

Глава 20. Первооткрыватели

Мы мчались по набережной, держась в тени деревьев и домов. Когда встречалось что-нибудь интересное, мы притормаживали и разглядывали наши находки. Юльке особенно нравилось смешение старинных низких домиков и стеклянных небоскребов, которые выстроили на берегу Исети.

У Драмтеатра мы остановились и долго смотрели на двух одиноких скейтеров, которые отрабатывали свои трюки на набережной.

– Круто! – наконец сказала Юлька. В ее голосе слышалось неподдельное уважение. – Я тоже так хочу.

– И я.

– Добавим в наш список мечт?

– Нет такого слова – мечт. – сказал я и тут же почувствовал себя занудой.

Юля словно прочитала мои мысли:

– Зануда!

– Мы тоже можем так научиться, надо только скейты купить. – сказал я.

Юлька передернула плечами.

– Дорого. – сказала она. – но можно попробовать накопить.

Мы еще немного посмотрели на скейтеров и поехали дальше. Скоро мы въехали на новый Макаровский мост. Машин было немного, и мы спокойно переехали на другую сторону Исети.

– Куда дальше? – спросил я у Юльки.

– Не знаю. Но я хочу стать первооткрывателем. Так что будем заглядывать во все дворы и уголки по дороге.

– Первооткрывателем чего? – решил уточнить я.

– Чего-нибудь. – ответила Юлька.

И мы двинулись на поиски чего-нибудь. Мы ехали медленно и честно заглядывали во все маленькие улочки, дворы и закутки. Очень скоро, правда, выяснилось, что большая часть дворов огорожена заборами, и внутрь попасть никак не получится. Солнце жарило уже вовсю и время подошло к обеду. Я услышал, как заурчал мой желудок.

– Юля, – позвал я. – Юля, давай тормознем где-нибудь и перекусим. А то первооткрыватель Константин скоро упадет в голодный обморок.

Юля затормозила у какой-то скамейки, которая стояла в тени под деревом.

– Давай, ага. – согласилась она. – Первооткрыватель Юлия тоже проголодалась.

Мы уселись на скамейку и достали бутерброды. Несколько минут мы молча жевали. Я оглядывался по сторонам. Похоже мы были недалеко от Основинского парка. А значит, и от нашего дома. И тут я увидел это.

Я ткнул Юльку локтем в бок и вытянул руку.

– Смотри!

Юлька посмотрела, и у нее даже кусок колбасы выпал изо рта. Но она этого не заметила. Она встала со скамейки с открытым ртом.

– Костя, это же, это…

– Да.

Это была гора. Отличная гора с небольшим подъемом внизу, прямо рай для прыжков с трамплина. Это не была искусственная постройка, просто высокий холм, но он был идеален.

Я посмотрел на Юльку и подмигнул ей:

– Кто хочет немного фрирайда?

Глава 21. Беда

Мы с Юлькой внимательно осмотрели холм и решили, что устроим скоростной спуск через два дня. Но нашим планам не суждено было сбыться. Потому что на следующий день Юлька заболела.

Ночью у нее поднялась температура и заболело горло. Утром ее родители вызвали скорую, но она долго не приезжала. Температура продолжала подниматься. Юлька кашляла и хрипло дышала. После обеда температура поднялась и у ее папы. Они оба не ощущали ни запахов, ни вкусов. Юлина мама совсем сбилась с ног, ухаживая за всей семьей. Маленькая Марина все время кричала из-за колик в животе. Оля и Алиска были напуганы и весь день капризничали. А Юля с папой не могли подняться с кровати.

Это все я узнал много дней спустя. А тогда, в день, когда Юля заболела, я все время сидел с телефоном в руке, надеясь, что она сообщит мне какие-то подробности. Но телефон молчал. Юлина мама позвонила моей маме с самого утра и обрисовала ситуацию. Мама очень испугалась и за меня, и особенно за бабу Тому. Она велела нам обоим сидеть в своих комнатах и ни в коем случае не приближаться друг к другу. Целый день мама мыла и дезинфицировала квартиру. Поесть она приносила нам в комнаты. А если мне нужно было выйти в ванную или туалет, то приходилось одевать маску.

Мама отложила свою работу и стала готовить обед для Юлиной семьи. Потом упаковала его в разные коробочки и ланчбоксы, позвонила Юлькиной маме и оставила все им под дверью. И она делала это дважды в день в течение следующих трех недель. Юлька потом рассказывала, что ее мама плакала каждый раз, когда забирала еду, приготовленную моей мамой. Ей самой некогда было даже поесть, не то что сготовить что-то для детей и мужа.

Ближе к вечеру приехала скорая помощь. Они долго и нудно заполняли бумажки, взяли мазки у всех членов семьи, но никого не увезли в больницу.

Баба Тома полдня сидела на телефоне, чтобы найти врача, который пришел бы и к нам взять у нас анализы. В итоге, в районной поликлинике ей пообещали, что завтра отправят к нам врача. Но врач пришел только через два дня.

У Юли и ее папы подтвердили коронавирус. Следующие три дня были самыми ужасными для Юлиной мамы. Ее муж и старшая дочь лежали пластом на кроватях, у них был жар и все болело. Я все время спрашивал свою маму, могу ли я чем-то помочь, но она только печально качала головой.

Я давно уже не брал свой телефон в руки, потому что знал, что Юлька все равно не в том состоянии, чтобы что-то мне писать. Я все время вспоминал, как мы с ней катались на великах, устраивали почту из самолетиков и снимали новости. Мне было очень страшно. Я читал, что дети переносят коронавирус легче, но всегда бывали исключения из правил. Я молился, чтобы Юля не стала этим исключением.

На третий день я вышел в маске из своей комнаты и сказал маме, что если не могу помочь своей подруге, то помогу хотя бы ей. Она уже сбилась с ног на кухне, целыми днями готовя еду на нашу и Юлькину семью. Мама улыбнулась мне и сказала:

– А давай.

И меня назначили ответственным за уборку и заказ продуктов. Мама даже разрешила раз в два дня выносить мусор, но только рано-рано утром, когда на улицах никого не было, и обязательно в перчатках и маске.

Следующие несколько дней мы жили, как в осаде. В пятницу к нам пришел врач и взял мазки. Естественно, никто не сообщил нам результаты. Баба Тома королева телефонных переговоров только к концу следующей недели смогла узнать, что все наши тесты были отрицательными. Я привык к тому, что бабушка была очень спокойным и мягким человеком, но в те дни я постоянно слышал, как она за стеной громко и строго отчитывала кого-то по телефону за то, что ей не могут предоставить информацию.

Несмотря на отрицательные анализы, нам полагалось провести на карантине две недели. Но еще раньше, чем мы узнали результаты тестов, мне написала Юлька.

В воскресенье утром я проснулся от того, что мой телефон на тумбочке все время вибрировал. Сначала я не понял, что это может быть, но потом сердце екнуло, и я подскочил на кровати. Схватив телефон, я поскорее открыл сообщения и увидел, что они все от Юльки.

Я быстро пробежал их все глазами, но ничего не понял, потому что голова еще не подключилась. Тогда я уселся поудобнее на кровати и стал читать с самого начала. Сообщений было много. Это был хороший знак.

“Привет”

“Костя, але!”

“Это я , твой ковид-друг!:)”

“Мне наконец-то полегчало. Температура спала, и дышать теперь легче. Но голоса все равно нет. Так что позвонить тебе не могу”

“Ты рад, что я выздоравливаю?”

“Костя, проснись! Хватит дрыхнуть!”

“Не, ну серьезно! В кои-то веки я встала рано, и все спят! Проснись, друг!”

“У меня даже сестры все спят, это ненормально, это точно какая-то болезнь”

“Сонная лихорадка”

“Признайся, это ты их заразил?”

“Константин, вставай уже!”

“Если сейчас не ответишь, я встану.”

“Встану с кровати и выйду на балкон…”

“И своей длинной шваброй постучу тебе в окно!”

“Будешь знать, как долго спать!”

“Костя, ты не понял? Я еще болею! Если я выйду на балкон и на меня дунет ветер, то я точно умру. И когда я умру, я стану призраком и буду приходить к тебе каждую ночь и лязгать костями”

“Нет, цепями. Костями лязгают скелеты!”

“А может я стану призраком-скелетом и буду лязгать и тем, и другим”

“Костяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяя! Берегись, я иду за шваброй…”

На этом сообщения заканчивались. Я прислушался к звуками за стеной. Вроде бы было тихо, но опять же и стена была толстая. Я решил не рисковать Юлькиным здоровьем (и своим спокойным сном по ночам) и быстро отправил ей сообщение: “Привет! Прости, я крепко спал. Я жутко рад, что тебе легче!”

Потом я подумал еще немного и написал, что очень переживал за нее. Юлька сразу ответила мне, что я успел в последний момент. Но раз я все-таки успел, то на балкон она выходить не будет, останется в своей постели.

Почти все утро мы с Юлькой переписывались. Она поведала мне всю историю ее и папиной болезни за несколько дней. Сказала, что папе пока не легче, и его все-таки могут отправить в больницу. Что мама совсем выбилась из сил. Но хотя бы у нее и сестер результаты анализов были отрицательные. Я сказал, что мы пока свои анализы не получили, но симптомов ни у кого нет. Тьфу-тьфу-тьфу.

Юлька спросила, что я делал все эти дни без нее, и очень удивилась, что я занимался только уборкой и другими домашними делами. Я не понял, что ее так удивило. Оказалось, что она думала, что я буду тренироваться для нашего скоростного спуска с горы. Я сказал, что до него нам теперь как до луны. Надо дождаться, пока она выздоровеет и окрепнет.

Вот и потрать это время с пользой, сказала Юлька. И добавила, что ей-то как раз тренировки не нужны, она всегда каталась лучше меня.

Тут я конечно глубоко и сильно изумился. Что-то я не припоминал, чтобы мы с ней катались на великах раньше. Вообще-то, перед ее болезнью мы ездили вместе впервые. И я не заметил какой-то особенной разницы в нашей езде. Или Юлькиной выдающейся техники.

В ответ на мои сомнения Юлия прислала кучу сердитых смайликов, у которых из носа шел пар, а потом напомнила мне о нашем катании на велике в подъезде. “Ты уже забыл, как врезался в дверь соседей, потому что не успел вовремя свернуть?” вопрошала она, поставив кучу вопросительных и восклицательных знаков в конце.

Я аж задохнулся от возмущения. Интересно, почему это Юлька забыла о том, что это она толкнула меня на велике в соседскую дверь. И свернуть я мог в лучшем случае на лестницу, что на тот момент представлялось мне сомнительным удовольствием.

Но все это я только подумал, а писать не стал. Все-таки Юлька еще болела, и было бы нечестно спорить с ней вот так вот. Так что я просто пообещал ей, что буду тренироваться, а сам пошел на кухню пить чай с конфетами. Жизнь снова налаживалась.

Глава 22. Приготовления

Следующие две с половиной недели Юля приходила в себя после болезни. Ее папа тоже скоро встал на ноги, и его даже не пришлось везти в больницу. Все были очень рады этому. Наши с Юлькой мамы за это время тоже очень подружились и теперь почти каждый день вместе пили чай. Нам с Юлей тоже разрешали ходить друг к другу в гости и гулять вдвоем. Можно было бы назвать это совместной изоляцией двух наших семей, но все-таки период карантина закончился, так что мы просто вели нормальную соседскую жизнь.

Близилась середина июня, у Юльки на щеках появился первый после болезни румянец, и мы решили, что пришло время для экстремального спуска с горы. Для начала мы устроили неделю тренировок.

Каждый день мы катались по округе, выбирая самые убитые маршруты. Мы ездили по кочкам, колдобинам, щебенке и просто по разбитым участкам дорог. За эту неделю мои колени покрылись синяками, ссадинами и коростами, а сидеть на стуле я и вовсе не мог. Я даже ходить начал, как утка – враскорячку. Но своего мы все-таки добились – к концу недели мы спокойно справлялись с любыми препятствиями и спусками.

Мы не забыли проверить наши шлемы и перчатки. Юлька нашла у себя наколенники, у меня же их никогда не было, и я решил ограничиться эластичными бинтами. И то только на время спуска. Что я, маленький что ли, коленки прикрывать.

Мы планировали наш спуск на понедельник. Накануне я проверил наши велосипеды, смазал их маслом в нужных местах и подкрутил все, что болталось. Мы были полностью готовы и уверены в успехе. Я ложился спать, представляя, как завтра скачусь с горы, а потом осенью расскажу всем в школе, что занимался экстремальными видами спорта. С этими мыслями я и уснул. А когда проснулся утром, на улице шел дождь.

Глава 23. День опасных глупостей

Из-за непогоды нам пришлось отложить велоспуск. Дождь был сильный, и мы с Юлькой очень расстроились. Слава богу, никому из нас не пришла в голову идея скатываться с горы в дождь. К нашему великому огорчению, дождь шел целых четыре дня. В пятницу выглянуло солнце, и погода наладилась, но нам пришлось ждать до воскресенья, чтобы все окончательно высохло.

Но зато мы еще придумали заснять наш трюк на видео. Так что, пока шел дождь, мы с Юлей мастерили что-то вроде селфи-палки, которую собирались воткнуть в землю и примотать к ней телефон. Самое смешное, что когда мы закончили свою работу, моя мама вспомнила, что у нее на шкафу валялась такая же селфи-палка, которую она могла нам отдать. Но было уже поздно. Но палку мы все равно себе забрали. Решили поставить две камеры и сделать видео с разных ракурсов.

Вообще-то мы планировали экстремальный спуск на понедельник, когда все разойдутся по работам и в парке никого не будет. Но в субботу неожиданно объявили, что заболеваемость ковидом начала расти и с понедельника снова введут ограничительные меры. Насколько я понял, все парки временно собирались закрыть.

Выбора у нас не было. В субботу вечером мы еще раз проверили нашу готовность. А в воскресенье встали пораньше и приехали к той горе аж в девять утра. К счастью для нас, в парке было пусто. Мы бросили велики в траву и еще раз осмотрели горку. Вроде бы все было в порядке. Правда, сейчас она показалась мне почему-то выше и круче, чем раньше. Юля заметила сомнения на моем лице и сердито дернула меня за рукав.

–Отставить панику! – велела она. – Пошли устанавливать записывающее устройство!

Я понял, что это она про камеру, и улыбнулся. Мы отошли подальше, воткнули наши палки и прикрепили телефоны так, чтобы они смотрели в разные стороны. Чтоб снять и начало, и конец нашего спуска.

– У тебя памяти-то хватит на телефоне? – вдруг спросила Юля.

– Хватит. Я вчера специально все лишнее с телефона удалил. Минут на пятнадцать записи точно должно хватить. – ответил я.

– За пятнадцать минут мы пятнадцать раз успеем спуститься. – важно сказала Юля.

– Если только в первый же спуск не врежемся в какое-нибудь дерево. – тихонько буркнул я себе под нос. Удивительно, но Юлька меня не услышала. Или сделала вид, что не услышала.

И вот мы стояли на вершине горы, а перед нами был очень крутой спуск. Видеозапись уже велась, так что времени на сомнения у нас не было.

– Ну, ты готов? – строго спросила меня Юлька.

Я посмотрел, как она натягивает перчатки и поправляет велосипедный шлем. Конечно, нет. Разумеется, я не был готов. Как вообще можно к такому подготовиться? Но отступать было некуда. С завтрашнего дня в городе снова вводили карантин. А значит на опасные глупости остался только сегодняшний день.

Я последний раз посмотрел вниз, покрепче ухватился за руль своего велика и скомандовал:

– Поехалиии!

Глава 24. Звезды экстрима

Это было нечто, скажу я вам. Я еще никогда в жизни не испытывал таких ощущений. Стоило мне тронуться с места, как я сразу же потерял контроль над ситуацией. Мой велик рванул вниз с такой скоростью и прытью, что я чуть не выпустил руль и заорал от ужаса. Где-то рядом кричала Юлька, но я не то что голову повернуть, я даже глаза в ту сторону скосить боялся. Я просто держал изо всех сил руль, смотрел вперед и дико кричал.

Мой велик мчался быстрее молнии. До этого момента горка казалась нам достаточно ровной, но на такой скорости я чувствовал, как велосипед подскакивал на каждом камне и каждом бугорке и грозился перевернуться вместе со мной.

– Только не тормози резко, Костяяяяяаааа! – услышал я Юлькин голос. Перевернешьсяяяяааа!

Как-будто я сам не знал. Я старался, как мог, держать равновесие и нажимал потихоньку на задний тормоз в надежде, что это поможет снизить скорость. Это не помогало. Я несся вперед, как реактивная ракета. Спуск уже закончился, но мы никак не могли сбросить скорость, и нам приходилось лавировать между деревьями.

Вдруг мы соскочили с тропинки на новый склон и снова понеслись вниз.

– Ааааааа! – орали мы с Юлькой, не переставая.

– Держись, Юлька! – крикнул я и тут же чуть не прикусил себе язык, потому что подскочил на какой-то кочке.

– Костя, там забооооор! – закричала Юля откуда сзади. Я понял, что ей удалось сбавить скорость. Это меня слегка порадовало. А вот забор нет.

Забор был прямо по курсу и стремительно приближался. Я начал сильней выжимать тормоз, но ничего не произошло. Видимо, что-то сломалось. И тут я увидел, что слева закончились деревья. Это был мой единственный шанс не вписаться в забор. И я вывернул руль влево.

На первой космической скорости я свернул в сторону и помчался уже туда. А потом я увидел овраг. Небольшой такой овражек. Но он был. И сворачивать было некуда. Я попытался дотянуться ногой до земли, чтобы притормозить, но вместо этого зацепился кроссовком за какую-то ветку, и мой кроссовок просто сорвало с ноги. А потом я долетел до оврага, выпустил руль и перепрыгнул через него.

Велосипед тоже прыгнул за мной, но не догнал и рухнул вниз в коричневую жижу. А я врезался в противоположный край оврага и схватился руками за какие-то стебли, чтобы удержаться. Но это оказалась крапива. Я разжал руки и полетел вниз.

Я брякнулся в ту же жижу, что и велик, но неудачно приземлился на руку. Что-то хрустнуло. Сначала я подумал, что это просто ветка, но потом почувствовал боль в руке и вскрикнул.

– Костя! Костик, ты где? – услышал я испуганный Юлькин голос. Через пару секунд ее голова показалась над краем оврага. – Ты жив?

– Дааа…– простонал я. – Но, кажется, я руку сломал.

Юлька побледнела и стала спускаться ко мне. Прыгнула прямо в самую жижу и даже не поморщилась. Я ее сразу зауважал за это. Она осторожно помогла мне подняться и выбраться на сухое место.

– Ну-ка садись и покажи мне руку. – сказала она.

Я айкнул.

– Нет-нет! – поморщился я и здоровой правой рукой прижал к себе больную левую. – Очень больно.

– Блин. Нам надо в травмпункт. – сказала Юля. – Он тут недалеко, кстати. Пару кварталов пройти. Интересно, там без полисов принимают?

Я вдруг захихикал.

– Чего ты смеешься, дурачок? – удивилась Юля.– Ты и головой треснулся, наверное?

А я все смеялся и не мог остановиться. Я вдруг вспомнил, что у меня в рюкзаке лежал мой медицинский полис. Мама заставила носить его всегда с собой, когда я начал гулять один, без нее. Как будто знала, что однажды он мне понадобиться.

– Есть у меня полис, в рюкзаке лежит. – сказал я. – Меня больше беспокоит, не выгонят ли они меня из-за этой жижи.

Я был весь перемазан грязью. Юля на моем фоне смотрелась просто чистюлей.

– Пусть только попробуют выгнать тебя! – свирепо сказала она и поднялась на ноги. – Ну, пошли что ли в травмпункт?

– А что с великами делать? – спросил я.

– Свой я заберу, а твой пока здесь оставим. Его в этой жиже никто не найдет. А если и найдет, то не станет трогать. Отведу тебя к врачу, вернемся домой и я пригоню твой велик.

– Спасибо, Юлька. Ты настоящий друг. – сказал я.

– А то! – улыбнулась мне Юлька.

– А еще я кроссовок потерял…

Юля фыркнула и пошла искать мой кроссовок. Потом принесла его и помогла одеть. Подняла свой велик, забрала палки с телефонами, и мы тихонько потопали в травмпункт. Улицы были по-прежнему пустыми, и мы даже никого не спугнули нашим внешним видом.

Когда мы наконец-то добрались и зашли в травму, администратор на входе заохала и поскорее усадила меня на стул. Правда, оказалось, что все бумаги должна заполнять моя мама, так что нам пришлось позвонить ей. Но пока мы ждали маму, нас даже напоили чаем, а мне сделали рентген. К тому времени, как приехала мама, мне уже начали накладывать гипс.

В общем, все закончилось хорошо. Мама не ругалась на нас, и даже похвалила, что мы сразу же пошли в травмпункт. Она вызвала такси и отвезла нас домой вместе с Юлькиным великом. Потом мы пообедали, и Юлька со своим папой отправились вытаскивать из жижи мой велосипед.

Они даже умудрились его где-то по дороге помыть, но я так и не понял где. Удивительно, но велик почти не пострадал. Он явно оказался крепче, чем я. Когда же к вечеру все наконец успокоились и забыли про наше приключение, мы с Юлькой закрылись в моей комнате, чтобы посмотреть видеозаписи.

– Ой, блин! – сказал я.

– Вот это жесть! – выдохнула Юлька.

Никто из нас даже подумать не мог, что мы мчались с такой скоростью. Мы выглядели, как два каскадера. На видео вообще казалось, что мы не едем, а просто падаем с отвесного обрыва. Удивительно, как мы еще в самом начале все кости не переломали. На втором видео было видно, как Юлька постепенно замедляется, а я вырываюсь вперед, делаю крутой поворот и перелетаю через овраг, исчезая потом в нем.

Юлька задумчиво сказала:

– Я уже не уверена, стоит ли выкладывать это в интернет. Родители увидят и башку мне отвинтят.

– Мне тоже. – сказал я.

– Не, – не согласилась Юлька. – Ты один в семье, тебя пожалеют. А у нас, таких как я, еще три штуки.

Мы оба засмеялись. Я уже выяснил, что во время смеха у меня начинал трястись гипс и рука слегка побаливала. Но мне все равно было смешно.

Наконец, мы с Юлькой успокоились. И решили, что не будем выкладывать записи в интернет, но видео все-таки смонтируем и в сентябре покажем нашим одноклассникам. Пусть знают, с какими звездами экстремального спорта они учатся.

– Юль,– сказал я. – Давай выйдем на улицу? Кто знает, сколько продлится новый карантин…

– Пошли!– ответила Юлька.

И мы вышли из дома. Юлька хотела помочь мне надеть кеды, но я сказал, что обойдусь сланцами, и справился сам. Было около пяти часов вечера. Солнце стояло еще высоко и вообще на улице была жуткая жара. Асфальт под окнами слегка расплавился, и мы с Юлькой попрыгали на нем, оставляя свои следы. Потом мы уселись рядышком на скамейке, которая стояла в тени. Там было немного прохладнее, но все равно вокруг было столько солнца и света, что нам приходилось щурить глаза.

– Не помню такого теплого лета, как это. – сказал я. Юля засмеялась.

– Ты, как старикан какой-то говоришь! Как будто тебе не девять лет, а сорок уже!

Я улыбнулся и ответил:

– Ты только при взрослых такое не скажи. Они-то считают себя молодыми даже в сорок. Странные, конечно, люди.

– Не то слово…– согласилась со мной Юлька.

А потом мы просто сидели молча и смотрели вокруг, стараясь запомнить каждую деталь этого лета. Каждый зеленый листочек, каждый лучик солнца, каждый блик в окне. Мне хотелось верить, что новый карантин не продлится долго, и мы с Юлькой еще сможем покататься на великах или просто побродить под летним солнцем вдвоем, смеясь над какой-нибудь чепухой. Но я уже понял, что в жизни случаются разные неожиданности, и ничего нельзя откладывать на потом. Я хотел запомнить это лето на всю жизнь, сохранить его в своей памяти таким, какое оно было сейчас. Независимо от того, что будет дальше.

Глава 25. Самая лучшая история

А потом все началось сначала. Мы с Юлькой сидели дома, придумывали новые развлечения для себя и ее сестер, и жизнь продолжала идти своим чередом. Как-то раз вечером Юля позвонила мне и долго болтала о всякой чепухе, а потом вдруг спросила:

– Помнишь, когда мы были на улице последний раз, мы оставили свои следы на асфальте?

– Помню. – ответил я.

– Я смотрю на них из окна каждый день, и мне становится грустно. Мне кажется, что я так всю жизнь и просижу в карантине, не выйду больше на улицу, не оставлю больше своих следов. А следующим летом асфальт потрескается, и даже тех моих следов больше не станет. И уже никто снаружи никогда не узнает, что была такая девочка Юля.

– Это очень печальные мысли. – сказал я.

– Да. – согласилась Юлька. – Поэтому я хочу оставить еще один след. Который никогда не исчезнет и не смоется дождем.

Потом она замялась и немного смущенно продолжила:

– Я начала писать книгу. Я назову ее “Костя, я и карантин”.

– Это же гениально! – воскликнул я. – Это будет самая лучшая книга на свете!

И я почувствовал, как Юлька улыбнулась за стеной.

– Да, – сказала она. – это будет самая лучшая история.