Цитаты из книги «Географ глобус пропил», страница 91

Ты похож на бетономешалку: крутить ее легко, а с места не сдвинешь, и внутри - бетон.

-Я же тоже разрываюсь от любви.

-К кому? К себе?

-Почему же? К тебе, к Таточке, к Будкину... К Пушкину.

-А почему они умерли?

-Съели друг друга до последнего.

-А последний?

-Последний сдох от голода, потому что больше некого было есть.

-А они были злые?

-По большей части они были добрые. Некоторые даже слишком. Но добрых съели первыми.

-Что я сделаю, если у тебя все друзья с приветом? И где ты их только находишь?

-Я друзей не ищу, они сами находятся.

Все. Самобичевание изнурило меня. Зоркие мои глаза давно уже видят прислоненную к противоположному бревну открытую бутылку. В ней настойка водки на рябине. Есть водка на рябине, значит, есть бог на небе. Я беру бутылку и пью из нее. Потом я начинаю заниматься делами. Мир беспощаден. Помощи ждать неоткуда

— Это ты если влюбилась, так в каждом подъезде юбку до ушей задирать готова, — пробурчал Служкин. — А я влюбляюсь аккуратно.

У Служкина был пустой урок, и он проверял листочки с самостоятельной зондеркоманды. Служкину срочно требовались оценки, чтобы выставить четвертные, поэтому он не углублялся в сущность предмета, а действовал более экономично — по вдохновению. Он смотрел фамилию и, не читая, сразу ставил оценку. И так ясно, кто чего заслуживает. Ергин? Два. Градусов? Два. Баскакова? М-м... ладно, не жалко, четыре. Суслов? Два. Даже с минусом.

А мне говорят, что Волга впадает в Каспийское море, а я говорю, что долго не выдержу этого горя.

Молоденьких учительниц тоже было порядком, но в их облике не хватало какой-то мелочи, отчего даже самые симпатичные из них вызывали желание лишь крепко пожать им руку

Казалось, в этой тишине не стоит ничего говорить, не подумав, - такое большое таилось в ней значение.

Служкин подумал и сказал:

- Я стою на асфальте, ноги в лыши обуты. То ли лыжи не едут, то ли я долбанутый.