Читать книгу: «Штырь»

ШТЫРЬ

Мы встретились в апреле.

Снег еще лежал на газонах.

Но на тротуарах серая снежная корка, утоптанная за зиму пешеходами до состояния льда, уже растаяла в волнах теплого ветра и в голодных солнечных лучах.

По темным лужицам на асфальте, переползая из одной в другую, скользили похожие на белых барашков облака. Их красными изящными лапками перебирали изумрудные голуби. Воркование наполняло вибрирующими звуками прозрачный воздух.

В сердце умиротворение и покой. И ожидание чуда. Которое обязательно должно случиться в лучших традициях весеннего волшебства.

Но не всегда наши надежды сбываются. Уж так устроена жизнь. Ждешь одно, получаешь другое.

Иногда, когда мне удается обмануть или побороть свою лень, я гуляю вокруг квартала и частенько шагаю по асфальтовой дорожке между двумя параллельными рядами небольших магазинчиков и торговых павильонов.

На некоторых их них ржавые замки. Похоже, они упокоилась, навечно, пав в неравной борьбе с супермаркетами торговых сетей разных мастей, паутиной окутавших город…

Другие магазинчики еще барахтаются и пытаются выжить.

Но их обреченность чувствуется в глазах продавцов, нередко и одновременно являющимися и хозяевами этих торговых точек.

Они с ненавистью смотрят в спину каждого покупателя, уходящего без покупки, просто поглазевшего на товар.

А если он, покупатель, что-то потрогал руками или не дай бог примерил и не приобрел… То все! Кранты! Средневековый палач и мастер пыток – ягненок на фоне мысленных проклятий продавца.

И чем больше ненависти концентрируется на один квадратный метр торговой площади, тем меньше покупателей. И в результате несчастный ипэшник уходит в глубокую и постоянную скорбь убытков и после мучительного бракоразводного процесса с налоговой службой закрывает свое дело. Дальнейшая его судьба не известна, потому что она никому неинтересна. Потому что он становится обыкновенным покупателем. А кому интересны интересы покупателя? Но я не об этом.

Я начал толковать об асфальтовой дорожке. Ее не назовешь тротуаром. Она шире пешеходного тротуара. И по ней на легковушке можно проехать. Но она и не городская дорога в полном понятии и значении этого слова. Дорожка – будет самым верным назвать этот заасфальтированный во времена царя Гороха участок между, как я уже сказал, двумя параллельными рядами магазинчиков и павильончиков протяженностью метров двести.

Ну, так вот…

Впрочем, вот здесь я, как честный человек собирающийся рассказать поучительный и невероятно интересный случай из своей жизни, должен обратиться – только без обид! – к людям с клиповым мышлением, к тем, кто в последние годы кроме эсэмсок ничего не читал и не читает: друзья, не слушайте меня дальше. Это для вас будет утомительно и сложно воспринять.

Для иных продолжаю.

Вот, значит, шагаю я неторопливо по этой самой раздолбанной дорожке. За здоровьем, между прочим, шагаю. Чувствую, что с каждым шагом оно прибавляется. Вожу глазами по сторонам – по лицам всех встречных-поперечных. Настроение возвышенное. Солнце греет. Воробушки чирикают.

С каждым шагом жизнь становится милее и милее. Что еще нужно пенсионеру? Живи и радуйся здесь и сейчас! Не вышло. Мое благостное настроение развеяло словно взрывом. Неожиданным и подлым.

Мы встретились. Я его не увидел, я его ощутил правой ступней через подошву ботинка. Он резко боднул мою ногу снизу в верх. Не очень больно. Но твердо и уверенно. Сразу показал свою наглость и силу. Он был хозяином ситуации. Он ждал меня. А я был застигнут врасплох и ошарашен. Совсем не ожидал, как говорят, на ровном месте такой подлянки.

Нет, он не испугал меня своим эти ударом-толчком. За свою долгую жизнь я испытал множество различного рода неожиданностей. И более неприятных и более болезненных. Меня трудно чем-то удивить. Но неожиданности выбивают из привычного ритма жизни. И это не есть хорошо. Более того, даже обидно. В моем почтенном восьмидесятилетнем возрасте показаны размеренность и предсказуемость во всем. Даже в таком элементарном деле, как ходьба. Она должна быть без толчков и скачек. И желательно по ровной поверхности.

– М-а-а-а-ш-ка! – словно охрипшая глубоко запойная и прокуренная ворона каркнула мне прямо в левое ухо. – Разменяй пятитысячную!

Голос неуклюжим расхлябанным комом вывалился из магазинчика женского белья. В правое ухо мое влетела булькающая ответка из хозтоваров:

– Не, а! Я их боюсь!

– Кого?

– Пятитысячных. Они как нарисованные. Поди угадай, которая настоящая…

И тут он меня резко толкнул снизу.

– Ой! – я невольно ширкнул-шаркнул по нему подошвой своей обувки. Вот так мы, вроде, поприветствовали друг дружку.

Сделав на подскоке нервный широкий шаг вперед я резко обернулся и увидел его. Он нагло буквально на миллиметр-другой выглядывал из мокрого асфальта. Солидный такой толстячок толщиной примерно сантиметра два. Штырь из рифленной арматурины. Явно самовлюбленный щеголь из категории железных изделий. Скошенная в мелких волнах макушка – след от газового.

Я восстановил дыхание и немного успокоился. Отошел на несколько метров в сторону и стал наблюдать за штырем.

Интересно для чего служил, в каком деле был задействован этот штырь в пору своей молодости, когда он был частью длинной арматуры?