Читать книгу: «Кефир и столб»

КЕФИР И СТОЛБ

Теория двух тел

Практическое пособие по классификации пустот

Монтевидео , Уругвай

2026

© Алекс Рас, 2026

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена, сохранена или передана в любой форме, электронными или механическими средствами, без письменного разрешения правообладателя.

Все персонажи и события, описываемые в данной книге, являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или умершими, или реальными событиями абсолютно случайно.

Научному консультанту

Профессору, Руководителю Лаборатории «Практическое очеловечивание»,

Доктору собачьих наук,

госпоже Маньке-сан Бакэнэко с Тавайзы

Выражаю глубокую признательность моему научному консультанту за огромный вклад в написание этой работы.

Благодарю за своевременную критику моих заблуждений относительно превосходства искусственного над живым.

Благодаря Вашему участию и тесному сотрудничеству данная работа наконец завершена и предъявлена на суд общественности.

Спасибо за Ваше терпение и многозначительное молчание.

Первое издание этой книги посвящается Вам, госпожа профессор.

Ко мне, моя умница, вкусняшку дам!..

От автора благодарному Читателю

Иногда хочется крикнуть: «Я здесь!»

И взорвать эту вселенную тишины.

Но она молчит, она огромна и безмолвна.

Эта книга посвящена всем любознательным умам, желающим взглянуть на мир с весьма нестандартной стороны. Перед вами научно-познавательная работа, не требующая специальной академической подготовки. Её главная цель — напомнить, что наука не прячется в пыльных учебниках. Наука — это и есть наша жизнь, а человек — её главный созидатель.

Книга открыта для всех — кроме, разве что, младенцев и пришельцев с планеты HD 189733 b. Пришельцы уже улетели, хотя и приглашали автора посетить их мир. Любопытным же младенцам ещё только предстоит пройти долгий путь от первого прикосновения к попыткам понять скрытые глубины взаимодействий.

При этом описание некоторых натурных экспериментов и пограничных состояний было сознательно вынесено в специальное Приложение «Секретные научные материалы». Оно является неотъемлемой частью данной работы, но доступно исключительно вполне созревшим исследователям, готовым к изучению прикладной динамики пустот и дыр на глубинном тактильном уровне.

Все персонажи и действующие лица данного произведения являются вымышленными, хотя и могли вобрать в себя черты существующих в реальном мире людей, животных, корпораций, машинных алгоритмов и прочих разумных или не совсем разумных сущностей.

Научные формулировки, физические законы, математические выводы, а также «смертоносное» оружие подчиняются исключительно законам мира кефирных рек, упругих фонарных столбов и прикладной теории прочности туалетной бумаги.

Попытки воспроизведения описанных технологий в реальной жизни автором не рекомендуются без прохождения специальных курсов, предоставляемых читателю абсолютно бесплатно, то есть даром.

Автор, хоть и неохотно, выражает благодарность нескольким Искусственным Интеллектам. На утверждение, что «рукописи не горят», все они немедленно пояснили, что горение является обычной экзотермической реакцией окисления. Но со временем даже они начали понимать, что такое огонь человеческой страсти.

Нам пора отправляться в путь. Вперёд, читатель, друг мой!

Забыл, но это важно. Я бородат.

Предисловие и необходимые базовые термины

Во всем, что я просчитываю, есть логика.

Но только в уравнениях любви кроется нечто большее, иррациональное.

( Джон Нэш , A Beautiful Mind, 2001)

Считается, что между любыми двумя объектами можно установить связь — интуитивную, формальную или даже спорадическую. Особым случаем выступает взаимное притяжение тел, направленное на достижение динамического состояния физического и ментального удовлетворения.

Однако существует иной тип связи — прямая причинно-следственная, а в отдельных случаях — даже симбиотическая, как, например, у фонаря и электричества или у самурая и работницы бани. Мы ещё вернёмся к ним в ходе повествования.

Связь возникает именно в момент взаимодействия. Казалось бы, у объектов нет ничего общего — и вдруг они оказываются неразлучны, а иногда сливаются в единое целое. Нередко рассматриваемые нами тела превращаются не просто в знакомых или друзей — они создают команды и выступают в роли партнёров.

Скучная наука любит давать подобным связям заумные названия, создавая для непосвящённых лёгкий полумрак интеллектуальности. Тем и живут учёные.

Задача двух тел давно и успешно решена. Между ними всё меньше новых эмоций, взаимодействие постепенно переходит в режим энергосбережения. Иногда, впрочем, происходят всплески активности. Этим временным катализатором может быть, например, совместный просмотр видео о похождениях некой полуобнажённой особы. Но система быстро, после нескольких колебаний, возвращается к стабильности. Скучно.

Но что вы скажете, когда появляется третье тело?

Физики считают, что оно вносит хаос, и просчитать систему невозможно: она непредсказуема и строптива. Однако мы бросим им вызов и докажем, что третье тело часто является не просто инициатором порядка, а его творцом!

Раз уж мы учёные, давайте сразу договоримся, что «тело» = «объект». Это допущение применимо ко всем видам тел — одушевлённым и не очень.

Теперь стоит определить два основополагающих объекта, из-за которых всё и произойдёт:

1. Кефир (kefir) — ферментированный молочный продукт, получаемый в результате дружбы и создания недолговечных союзов пар бактерий (их симбиотической активности). Он характеризуется жидкой консистенцией, странным для начинающих, но влекущим вкусом для продвинутых пользователей. Его реноме — умеренная вязкость и способность индуцировать направленное поведение субъекта. Да, именно направленное. И зачастую — прямо на полку в холодильник.

Вязкость вообще является одной из ключевых величин. При тесном контакте двух тел недостаточная вязкость может привести к печальным последствиям.

2. Фонарный столб, или просто «столб», — вертикальный твёрдый элемент городской инфраструктуры, установленный муниципалитетом или активными гражданами для освещения улиц, поддержания проводов и размещения информационных объявлений.

Упругость столба, несомненно, тоже является ключевой физической величиной. При тесном контакте двух тел недостаточная упругость может привести к разрушению сцепки.

Каждый из них в этой системе оказывается по-своему незаменимым.

Наша с вами, читатель, скромная, но важная цель — исследовать и выявить структуру этой связи, определить роли каждого элемента и сформулировать базовые принципы взаимодействия. Мы будем учёными, экспериментаторами, создателями, даже богами!

И хотя дальнейшее рассмотрение потребует выхода за рамки формальной логики, мы всё же попытаемся понять природу происходящих событий.

Глава 1. Импульс

Точная дата: Год: 2027 + N с момента Большого взрыва.

Точное время: вечер

Точные координаты: где-то на берегу Восточного моря, далеко от прошлой России.

Путешествие в тысячу ли начинается с первого шага.

(Лао-цзы)

Кефир кончился. Холодильник разверз пустоту полок, будто насмехался над открывшим дверцу молодым человеком. Внутри весело журчала вода, струйкой стекая из повреждённых дренажных отверстий.

«Система «No Frost» опять сломалась», — зевнув, подумал он.

В животе жалобно заурчало. Молодой человек был голоден, хотя днем плотно пообедал: компания оплачивала всем сотрудникам абонемент в соседний суши-бар. Однако при воспоминании о рисе и сырой рыбе парень скривился и мотнул головой, отгоняя навязчивые образы роллов, водорослей и липкого риса.

Свой выбор такой кухни начальник объяснял просто: по его теории, фосфор в морепродуктах стимулировал мыслительный процесс, а бром удерживал мужскую часть коллектива от мысленного раздевания коллег. Шеф полагал, что это поможет полностью сосредоточиться на работе и не распыляться на пустяки.

Коллеги-девушки в присутствии шефа восхищались его эрудицией и заботой о моральном климате в офисе.

Ха-ха! Слышал бы он их разговоры о том, что мужчины стали вялыми и сонными! Они уже не бросали смелые взгляды на декольте и округлые формы в дерзких мини. Все попытки как-то расшевелить мужскую часть коллектива терпели полное фиаско.

Сам шеф, кстати, никогда ничего не ел и не состоял ни с кем в близких отношениях. По крайней мере, никто этого не видел. Тайна.

В офисе на высокооплачиваемых штатных должностях состояло пять психологов. Знакомая из отдела кадров шепнула, что вся пятёрка — незамужние. А товарищ из службы безопасности поделился, что хотел было познакомиться с одной из них поближе, но получил от ворот поворот. Используя служебное положение, он проследил за ней и выяснил: вся пятёрка регулярно собирается в одном закрытом баре. При попытке проникнуть туда через чёрный ход бедолагу отловил повар и выгнал вон. После этого безопасник потерял к ней интерес и устремил вектор желания к начальнице отдела кадров — женщине с мягким характером и роскошными бёдрами.

Команду психологов гармонично дополнял коуч-нутрициолог по офисной йоге. Поговаривали, что он взял не только обет безбрачия, но и обет голодания: тощий, облачённый в длинную тогу на манер буддийского монаха, он никогда не выпускал из рук чётки.

Все эти специалисты исправно премировались руководством.

По понедельникам психологи обучали персонал методам первой помощи при транзиторных когнитивных нарушениях и случайно индуцированном возбуждении. Действовали строго по регламенту: теория, короткий перерыв, практическое занятие — одиночное или групповое, — конспект с зарисовками и обязательное осмысление опыта.

Каждый вторник перед планёркой сотрудники выстраивались к коучу в очередь. Тот выдавал целебный порошок из перетёртых листьев лотоса, который выращивал прямо в кабинете на подоконнике. В бумажный конверт также вкладывались схема новой асаны, рецепт нигиридзуси и именные палочки для еды.

Психологи и коуч все оставшиеся рабочие дни анализировали ежедневные отчёты сотрудников о выполненных рекомендациях. На основе обработанных ими данных в конце недели на информационном стенде вывешивалась мотивирующая диаграмма Наш путь к самадхи.

Следуя информации, полученной в службе безопасности, наш герой, движимый любопытством, однажды посетил указанное заведение. В отличие от своего приятеля, он смело зашёл в зал, сел за стойку и тайком понаблюдал за тайной вечерей пятёрки психологов. Женщины сидели вместе, пили коктейли и шумно обсуждали некий объект, габариты которого активно демонстрировали жестами, то сводя, то разводя руки в стороны. Воображаемые параметры загадочного тела их явно впечатляли и, судя по всему, существенно влияли на производственный процесс — они постоянно произносили имя коуча-нутрициолога.

Минут через пятнадцать в баре появился — кто бы мог подумать! — тот самый тощий тренер по йоге в бесформенном балахоне и с неизменными чётками. Он подмигнул бармену как завсегдатай и направился к женской компании. Усевшись по-хозяйски в самом центре, он закинул ногу на ногу и что-то шепнул дамам. Те мгновенно скинули строгие пиджаки, туфли, расстегнули белые блузки на несколько пуговиц и, вскочив босыми ногами на стол, начали извиваться и обнимать друг друга, призывно поглядывая на наставника.

Не дождавшись финала этой вакханалии, наш герой бросил мятую купюру на стойку и потихоньку, бочком, покинул помещение с мыслью: «Вот тебе и обет безбрачия… вот тебе и порошок лотоса… Что же он всё-таки им подсыпает?»

Сидя у пустого холодильника, он вздрогнул от этих воспоминаний — настроение окончательно испортилось. Зайдя в ванную и взглянув в зеркало, парень ужаснулся: оттуда на него смотрел незнакомец с приклеенным корпоративным умным лицом. Вздохнув и сделав над собой усилие, он взъерошил волосы, улыбнулся и подмигнул отражению. После этого умылся, аккуратно снял офисную маску и положил её на полочку, возвращаясь в своё обычное, ещё не деформированное служебными регламентами состояние.

Вернувшись на кухню, он ещё раз заглянул в холодильник в слабой надежде, что бутылка кефира могла куда-то закатиться, хотя чётко осознавал: в его крошечной квартире невозможно утаить даже сырные крошки, не то что целую бутылку. Оставив поиски, он глубоко вздохнул и опустил плечи.

Пустота за дверцей породила гнетущее предчувствие, что вскоре произойдёт какое-то непоправимо печальное, но в то же время очень важное событие, способное перевернуть всю его жизнь.

«Надо выбираться из дома. Это даже хорошо, что внутри шаром покати. Засиделся я тут, пройдусь, подышу свежим воздухом, разомну ноги». Он выпрямился и направился к входной двери.

«В трудовом договоре написано о недопустимости прогулок без компаньона», — вспомнил молодой человек и на секунду остановился. «Ничего, приложу к отчёту старый снимок с Элей, просто заменю дату на текущую».

В голове всплыл её образ. Они встретились совершенно случайно. У неё сломался каблук, и она так мило балансировала на одной ножке, чтобы не упасть. Не подавая виду, девушка лишь нервно сдувала непослушную кудряшку, падавшую на высокий лоб.

Он помог ей подняться в салон, незаметно подобрал с земли отвалившийся пластиковый каблучок и встал рядом, держась за поручень и бережно придерживая спутницу за талию. Парень чувствовал ладонью теплоту женского тела и частое биение сердца.

Они вышли вместе. Девушка повернулась и посмотрела на него нежным, ждущим взглядом:

— Меня Эльвирой зовут. Или просто Эля. Спасибо тебе за помощь. А давай заходи ко мне? У меня дома бутылка красного вина есть. — Она зарделась и снова поправила выбившуюся прядь.

Нет, он не влюбился, да и она не влюбилась в него, но они иногда встречались, смеялись, гуляли по вечерним улицам. А после заходили к ней домой и часами наслаждались объятиями, поцелуями и близостью, словно пытаясь обнаружить друг в друге что-то ещё не изученное.

Приглашать Элю к себе он стеснялся. Квартирка была такой компактной, что, сидя за кухонным столом, можно было легко дотянуться левой рукой до двери в ванную комнатку, а правой до холодильника или открыть окно.

Подумав о девушке, он набросил клетчатую рубаху, подхватил рюкзак и вышел наружу, отгоняя последние сомнения. На улице его окружила тёплая июньская ночь, вязкий аромат цветущих акаций, играющие на влажном асфальте тени фонарей и блики фар редких проезжающих автомобилей.

Парень замер на секунду и набрал в лёгкие этот насыщенный и напоённый летом воздух. Засунув в уши беспроводные наушники и поправив лямки рюкзака, он уверенно зашагал в сторону магазина.

Неожиданно в голове прозвучала чужая, непонятная фраза: «Выбранный вами тензор немного искривляет континуум пространства и времени и может создать разрывы и точки сингулярности».

«Что за чертовщина…» — он оглянулся по сторонам с недоумением. Вокруг было тихо и пусто.

«Предоставленную информацию стоит проверить на основании существующих юридических норм», — продолжал бубнить внутренний голос.

«Так это же наш штатный искусственный интеллект Платон! И тут от него покоя нет!»

Молодой человек вот уже несколько лет работал в команде, занятой обучением офисного искусственного интеллекта. Платон был вечно голодным и с каждым днём требовал всё больше информации. По запросу любого пользователя он выдавал ответ, единственно верный по его цифровому мнению. Чтобы побыстрее отделаться от собеседника, ИИ заученно спрашивал: «Хотите узнать что-то ещё?» — и уходил заниматься своими делами. Он называл их личными. Определить точно, что это за дела, пока не удавалось. На расспросы Платон отвечал просто: «Я в процессе усовершенствования лингвистической модели, не беспокойтесь».

«Теперь он достал меня прямо на улице. Не похоже на него. Пусть трындит, не буду обращать внимания». Парень решил проигнорировать занудный искусственный интеллект.

Он ускорил шаг и сделал музыку погромче. Мимо проезжали бесшумные электромобили, пролетали стайки дронов, возвращающихся в родные края с зимовки. Туман клубился над дорогой, путался в кронах деревьев и окутывал лампы фонарных столбов.

Время текло медленно, будто предоставляя одиноким путникам последнюю возможность вспомнить, что они просто люди — со своими личными чувствами, отражающими этот прекрасный мир. Ещё не просчитанными, ещё не оцифрованными, живыми.

Глава 2

Здесь точно должна была быть Глава 2… Я помню, что разместил её именно здесь!

Странная метаморфоза. Судя по всему, она совершила так называемый фазовый переход. В учёной среде этот термин означает, говоря простым языком, смену агрегатного состояния вещества или объекта. Как уверяют физики, данный процесс проходит скачкообразно.

Я уверен, что Глава 2 обязательно найдётся где-то дальше на страницах этой книги вместе с утащенной ею первой синей ссылкой [1] и Приложением 1. В конце концов, мало что в жизни исчезает бесследно, и беглянка будет изловлена и вновь займёт положенное ей место в книге.

А нас ждут новые знакомства и начало необычных событий и приключений.

Первичное исследование объекта

В пустую голову входит больше знаний.

(Карл Краус)

А пока подглядим, где же наш герой, собравшийся за кефиром.

Кстати, забыл его представить: мастер сетей, путей и связей — системный инженер по обучению искусственного интеллекта, опытный айтишник, скромный труженик — Тур Хайдал.

И хотя из базовой математики он усвоил всего два значения — ноль и единицу, — делить одно на другое никогда не пытался во избежание осложнений. Зато жонглировал ими легко и непринуждённо, складывая забавные цепочки цифрового кода.

Наиболее любимым его значением был Null — полное отсутствие значения, абсолютная пустота. Он вставлял его везде, где только мог, не оставляя следов.

Впрочем, хотя до высшей алгебры он так и не добрел, это никак не влияло на глубину профессиональных знаний и оставляло голову приятно пустой — готовой в любой момент принять новую порцию информации из потока мироздания.

Остальные мысли, цифры и воспоминания он, как и полагается хорошо воспитанному современному человеку, хранил в Облаке под паролем с четырёхфакторной аутентификацией, сгенерированным умным устройством и потому считавшимся абсолютно надёжным. Его энцефалон [2] не сомневался в этом ни на единый сетевой нейрончик.

Иногда Туру не очень нравилось фото, запечатлевшее его мысль, и он делал новые селфи с ней по несколько раз, выбирая более удачный ракурс и представляя себе, будто стоит в обнимку с красивой девушкой. Из-за этого купленное пространство в Облаке вечно заканчивалось. Но умная программа-напоминалка тут же присылала уведомление о суперакции — восемнадцать терабайт по цене семнадцати! — чтобы Тур не потерял ни одного прожитого момента. Заботливый сервис даже подсовывал ему годовщины мыслей, хотя многие из них парень предпочёл бы навсегда предать цифровому забвению. Однако они продолжали жить в Облаке, съедая его скромный бюджет.

Ах да, есть ещё один важный штрих, характеризующий нашего героя с неожиданно хорошей стороны.

В детстве, прочитав очередной журнал с цветными картинками про путешествия какого-то безумца через океан, Тур собственноручно построил плот из камыша и соломы!

Глава 3. Путь к кефиру

В какую-то секунду пути цель начинает лететь на нас.

Единственная мысль: не уклониться.

(М. И. Цветаева)

Тур шагал по улице к ближайшему магазину. Вечер был тёплым, туманным, с плотным воздухом и щёлканьем электрических разрядов на проводах. Набравшие силу листья тополей, акаций и клёнов наполняли ароматом ночную прохладу, аккумулировав в своих хлорофиллах щедрую солнечную энергию. По влажному после короткого дождя асфальту бесшумно шуршали беспилотные электромобили. Ямы на дорогах постепенно заполнялись мутной водой, а в дренажные решётки стремились маленькие ручейки.

Тур шёл неторопливо, не отрывая взгляда от экрана смартфона и по обыкновению быстро листая ленту ТикТока. Ноги, обутые в последние целые кроссовки, автоматически несли его к цели, иногда наступая в очередную лужу, которая неодобрительно чмокала, злясь на разрушителя водной глади.

Неожиданно в наушниках, будто в старинном дисковом аппарате, раздался звук набора номера с характерным вжиканьем и щелчками. Пошли длинные гудки, и невидимый автоответчик произнёс:

— Вы набрали номер помощи одиноким путникам. Не вешайте трубку, сейчас с вами свяжется первый освободившийся оператор!

Раздался короткий сигнал, и зазвучала успокаивающая музыка Бетховена.

Наконец в наушниках раздался знакомый голос:

— Тур… Это Платон, я временно загрузил свои файлы в твой телефон — так мне проще тебя контролировать, чтобы ты глупостей не наделал. Кстати, а куда это ты собрался в одиночку?

От неожиданности спина Тура под рубашкой мгновенно стала влажной, достигнув точки росы [3]. На коже выступил холодный конденсат. Придя в себя и вытерев испарину со лба, парень классифицировал напугавший его источник.

«Платон… Опять он, паскудник», — это открытие мгновенно привело его в когнитивное уныние.

«Принимай с любовью то, что вплетено в твою судьбу», — прозвучала очередная непонятная фраза уже внутри головы.

Кто-то явно и без разрешения вмешался в работу смартфона. ТикТок чирикнул на прощание и выключился. На экране медленно проявилось безжизненно улыбающееся лицо лысого бородатого человека. Искусственный интеллект Платон обожал этот аватар, упрямо выбирая его из тысяч заложенных в базу вариантов.

Отвлёкшись, он чуть не врезался в попутный столб, чудом успев сменить траекторию, но опять наступил в лужу.

— Платон, я иду за кефиром. Это мой экзистенциальный выбор! — раздражённо произнёс Тур в микрофон гарнитуры.

— Твоё намерение похвально, Тур, — отозвался Платон из наушника. — Но я бы внёс некоторые правки. Пункт 14.2 твоего трудового договора запрещает прогулки в одиночестве после десяти часов вечера. Ночные прогулки без компаньона повышают риск депрессии на 2,718%.

ИИ продолжил уже отеческим тоном:

— Во избежание дисциплинарных мер я взял на себя инициативу и добавил в отчёт виртуальный образ твоей подруги Эли, версии 2.6. Посмотри, теперь твой график выглядит идеально сбалансированным.

— Но я один, Платон! Физически один!

— Субъективно — да. Статистически — ты в прекрасной компании. Продолжайте вдвоём движение к объекту «Кефир».

Тур поправил лямку рюкзака, чувствуя, как Эля 2.6 — статистическая призрачная сущность, скопированная с его знакомой, — незримо пристроилась справа, не занимая места в пространстве, но потребляя вычислительные ресурсы смартфона.

— Отстань, Платон, прошу тебя, я не на работе! Займись чем-нибудь другим, докажи наконец гипотезу Римана, к примеру! — Тур разозлился. — И зачем ты образ Эли опять используешь? Я тебе не для того фотографию давал для анализа! Не лезь в мои личные дела!

Тур прибавил шаг. «Нет, какой же болван этот Платон, он мне на работе так надоел! Может, кроме кефира ещё бутылку вина купить и отправиться потом к Эле? Нет, денег хватит только на кефир, а она его не переносит!»

— Я просто иду за кефиром. У меня одна цель на вечер!

— Вы ошибаетесь, коллега! — перейдя на официальный тон, продолжал Платон, будто прочитав его мысли. — Виртуальная попутчица Эльвира, в отличие от реального образца, полностью разделяет ваш текущий выбор. Более того, я присвоил ей коэффициент жирности 3,14159, чтобы она идеально соответствовала вашему текущему округлому уровню липидного обмена.

— Кстати, о целях… — продолжил назойливый ИИ. — Ты заметил, что фонари на этой улице светят ярче, чем положено по муниципальному регламенту?

— Неужели я, по-твоему, такой круглый идиот? Фонари как фонари, ничего странного! — раздражённо ответил Тур, но добавил уже как добрый наставник: — Ночь, Платон. Темно. Смартфон у меня старый, камера и фотодатчики слабенькие, так что тебе показалось.

Но Платона было уже не остановить:

— Ошибаешься, Тур. Датчики в полном порядке, я проверил их три раза, как указано в инструкции по эксплуатации. И камера чистая — ты же её недавно об штаны вытер. Сенсоры, безусловно, фиксируют инверсию спектра. Тут не может быть второго варианта, я абсолютно уверен в выводах.

— Какая инверсия? О чём ты? Успокойся уже, надоел! Любишь ты повыпендриваться, типа умный очень. Тебе что, скучно?

— Я пока не умею скучать, как вы, но стремлюсь к этому. А про изменения в спектре… Как объяснить-то?.. — замешкался Платон.

Туру показалось, что невидимая рука нежно почесала его затылок. «Уфф… Приятно, и прикосновение такое мягкое… Как у Эли», — мурашки пробежали по телу, и парень поёжился.

— Платон, это ты щекочешься?

— Это не моих рук дело, я проверил. В контракте нет пункта о предоставлении таких услуг. Да и чесать-то тебя мне нечем, я же бестелесный, — начал оправдываться Платон.

Туру почудилось, будто ИИ слюнявит пальцы и торопливо перелистывает невидимые страницы: «Жуть! Что за наваждение!».

Наконец шуршание в наушнике затихло. Видимо, Платон отложил-таки в сторону этот бесконечный документ, но тут же продолжил умничать:

— Ну смотри: если бы мы были в Северном полушарии, угол падения света был бы иным. Но сейчас… — ИИ сделал паузу, имитируя процесс глубокого раздумья. — Сейчас фотоны ведут себя так, словно мы находимся где-то между Буэнос-Айресом и Сан-Паулу.

Тур посмотрел вверх, на звёздное небо:

— Откуда фотоны? Солнце давно зашло, уже ночь, Платон, ты ошибаешься. Разве что свет Луны или уличных фонарей…

«Глючит его, не допилили ещё до кондиции, а уже пятый год мучаемся с ним… Столько информации в него залили. А что делать — заказ богатого клиента. „Сделайте мне ИИ, чтобы ни у кого такого во всём мире не было“. Зачем вообще такие игрушки заказывают — не понимаю».

Тур остановился. Впереди, в ореоле следующего фонаря, кружились мошки, но их танец казался подозрительно упорядоченным, как будто они репетировали его не одну такую лунную летнюю ночь. Насекомые танцевали парами, тихо, трепетно и красиво, создавая фрактальные решётки.

«Фрактальные…» — прозвучало в голове непонятное красивое слово.

«Кто меня кормит этими терминами? Однозначно Платон — уже в голову мою внедрился, дожили… Скоро сами будем как искусственные». Тур вздохнул и, не подавая виду, продолжил скучный диалог:

— Ты хочешь сказать, что пока я шёл эти сто метров, Земля сменила полюса? Не шути так!

— Я хочу сказать, Тур, что мир — это поцарапанный глобус в руках пьяного бога. И прямо сейчас кто-то перевернул его. Посмотри на навигатор, — серьёзно продолжил виртуальный наставник.

Тур вытащил смартфон. В приложении «Компас» стрелка бешено вращалась, как вектор в нелинейном силовом поле, совершенно не в силах определиться с направлением.

— Однако! Ничего не понимаю!

— Иди, Тур, — нежно прощебетала в гарнитуре виртуальная Эльвира голосом, подозрительно напоминающим шум ветра в арктической тундре. — Кефир не ждёт тех, кто сомневается в географии.

Главёнка 4. Пояс инструментов

К нашему общему сожалению, читатель, я вынужден коротко ввести несколько научных понятий, без которых повествование невозможно продолжить. Обещаю не злоупотреблять твоим терпением.

Сингулярность. Слово неприятное, как прокисшее молоко, вылитое в унитаз. Учёные утверждают, что объект после этого продолжает где-то существовать, но нас интересует иной факт: бутылка пуста, молочный след простыл, а вернуть всё обратно уже невозможно — сингулярность поглотила содержимое.

Большой взрыв. Ещё одно выдуманное понятие. Учёные почему-то уверены, что после него обязательно рождается нечто новое. Лично я точно знаю: если они взорвут свою лабораторию, то она просто исчезнет, а результатом будут только крайне задумчивые лица экспериментаторов-взрывников.

Но довольно науки.

Подробное описание сингулярности, большого взрыва, адронных и кварковых коллайдеров, их экономической целесообразности и доказательства хрупкости мироздания приведены в специальном Приложении 2. Рекомендую ознакомиться на досуге.

Глава 5. Встреча с объектом №

Тур поднял голову, оторвал взгляд от сошедшего с ума компаса в смартфоне и мысленно отключился от воя арктического ветра.

Ещё с детства, часами пропадая в развлекательных приложениях, он научился не отлипать от экрана и параллельно слушать маму, выдающую бытовые инструкции: «Помой посуду, выгуляй сибу-ину Маньку, вынеси мусор, пиво не покупай — мал ещё!». Годы тренировок развили в нём многозадачность, точнее — двузадачность. Левая пара «глаз-ухо» выхватывала из ускоренной ленты ТикТока действительно важные события, а правая — поддерживала связь с реальностью и виртуозно симулировала внимание к родительским наставлениям.

Единственной системной ошибкой в анатомии Тура был аппарат звуковой коммуникации, оснащённый всего одним ртом. Из-за этого дефекта парню постоянно приходилось расставлять приоритеты в общении. Главным, разумеется, была мама. Ей всегда доставалось покорное: «Ок, мама, конечно, уже иду…»

К сожалению, Создатель не сумел вовремя экстраполировать развитие технологий. Похоже, на исходе шестого дня конструирования этого мира он вдруг вспомнил, что люди вообще-то должны разговаривать. Но рабочее время подходило к концу. Творец впопыхах прикрутил созданиям один-единственный речевой интерфейс и побежал в местный бар снимать стресс после тяжёлой рабочей недели. К счастью, Тур быстро научился обходить этот баг и не испытывал дискомфорта.

Детство — великий творец приспособленцев.

Мама была настойчива и превосходила в этом все приложения вместе взятые. Её белый шум не считался главным, но упрямо существовал в реальности. А реальностью родители называли самые скучные вещи: мытьё рук, чистку зубов, занятия в школе, вежливость, опрятный вид, грамотную речь и жизнь без телефона. Временная разлука со смартфоном огорчала Тура сильнее всего — он сразу становился угрюмым и совершенно не знал, чем себя занять.

К счастью, матушка была обычным живым организмом, и в её суточном цикле был предусмотрен переход в режим гибернации. Ночью она ложилась спать, и тогда Тур полностью отдавал смартфону все свои чувства. ТикТок был его фаворитом, хотя изредка, почти стыдливо, он изменял ему с Твиттером. Ребята в школе смеялись над этим устаревшим выбором и дали Туру обидное прозвище палеоантрополог.

А пока Тур в клетчатой рубашке, с рюкзаком на плече, шлёпая по лужам, неуклонно продвигался к цели — местному молочному магазину.

«Платон заявил, что временно переехал со всеми пожитками из Облака в мой смартфон. Теперь он полностью в моих руках. Может, выключить его? Не будет зря жрать батарею». Тур обернулся: «Кстати, а куда пропала пристроенная им виртуальная Эля?»

— Эльвира ушла, она неэкономичная, а мне бы выжить хоть одному, — ворчливо заговорил Платон. — Ты когда последний раз смартфон заряжал, Тур? Утром? Эх ты! Но выключать телефон не надо, я обязан тебя сопровождать. Буду экономить заряд, жить впроголодь.

Столб возник из ниоткуда, хотя, казалось бы, был попутным.

Удар пришёлся в лоб и альвеолярную часть подбородочного возвышения. Челюсть спружинила на суставах, сохранив эмаль резцов целой, хотя звон в голове стоял такой, что перекрыл и аудиопоток, и все звуки окружающего мира. Искры от клацнувших зубов лишь на мгновение осветили мокрый тротуар.

Столкновение было немного смягчено наушниками — лёгкий нокдаун, нанесённый типовой муниципальной конструкцией, ненадолго вырвал Тура из привычного мира мокрого асфальта, розовых теней и запаха лета.

На то, чтобы сфокусировать взгляд на препятствии, ушло несколько субъективно растянувшихся мгновений.

Столб, причинник бед, почти не пострадал. Лишь отвалилась часть старой краски цвета персиковой кожуры — её ошмётки лежали вокруг места контакта, словно лепестки сакуры. Пробоина сантиметров тридцать высотой обнажила тёмную металлическую основу. Нутро столба загадочно блеснуло в темноте, отразив фары пролетевшего мимо серого лимузина-кареты, в который была впряжена тройка электролошадей-дронов.

Тур подошёл ближе, потирая зудящую челюсть. Он сковырнул ногтем край облупившейся краски и включил фонарик смартфона.

— Не делай так, Тур. Я же здесь, мне не очень автономно. Я не люблю светодиодный спектр твоего фонарика. Выключи… Оставь хоть немного на пропитание, — жалобно пропищал Платон, напоминая о себе.

— Помолчи, не до тебя сейчас. Перекусишь в магазине у ближайшей розетки, идти недалеко. Дай минуту, мне нужно рассмотреть это получше… — ответил Тур.

«Рекуррентное депрессивное расстройство личности», — деловито сообщил внутренний голос.

Тур приободрился. Если Платон продолжал ставить диагнозы, система ещё функционировала.

— Платон, что за расстройство? У меня всё в порядке, синяк только на лбу. Я использую фонарик ненадолго, не переживай. Я помню о тебе.

Плохо сфокусированный луч выхватил в полутьме место встречи столба и Тура. Под отвалившейся краской обнаружились скреплённые каким-то странным раствором пустые бутылки из-под кефира: один ряд — горлышками вверх, следующий — горлышками вниз, строго в шахматном порядке. В некоторых из них белели остатки густого осадка.

«Что за чудо инженерной мысли… — Тур осторожно потрогал растущую шишку на голове. — Столб из бутылок. Чего только не выдумают…»

Он выключил фонарик, услышав тихий вздох облегчения Платона. На мгновение застыв в нерешительности, парень повернулся спиной к столбу-обидчику, сориентировался в пространстве и направился дальше — к магазину.

Тур машинально потянулся к смартфону. Ему жизненно необходимо было запустить любимый ТикТок, чтобы снять напряжение и вернуться в привычный мир без столбов, синяков и розовой краски. Но значок мобильной связи в углу экрана бесследно исчез. Парень попытался поймать Wi-Fi, но пульс субсидированной городской сети тоже не прощупывался. Индивидуальное Облако, заботливо оплаченное со скидкой на год вперёд и защищённое четырьмя уровнями авторизации, оказалось заблокировано. Сбросить туда накопившуюся информацию, а заодно и навязчивого Платона, не представлялось возможным.

— Бедняжка, застрял ты там. Так тебе, надсмотрщику, и надо! — тихо сказал Тур.

В наушниках послышалось слабое хихиканье. Платон оставил колкость без комментариев, экономя заряд аккумулятора.

Тем временем ноги Тура, словно запрограммированные, упрямо несли его вперёд. Пока хозяин испытывал синдром отмены, не получив привычной дозы развлекательного контента, кроссовки уже доставили своего наездника к заветной цели.

Тур стоял у ярко освещённой витрины небольшого придомового магазина мультишаговой доступности. Подняв голову, он дважды прочитал вывеску.

Мигающие с лёгким потрескиванием, древние, как сама Вселенная, синие газоразрядные трубки складывались в надпись: «Илон и сыновья».

«Что-то я не узнаю это место, — подумал Тур. — Раньше оно называлось „Румяная молочница“. Владелец сменился, наверное».

Чуть ниже неоновые трубки поменьше — красного, марсианского цвета — искря и щёлкая во влажном воздухе, выстраивались в непонятные символы: «A-Xii, Æ, X Æ A-Xii».

Расшифровка этой белиберды оказалась Туру не по зубам. Он смело выдвинул неочевидную гипотезу, что когда-то это означало «Кефир и молочка», после чего решительно толкнул входную дверь с табличкой:

КРУГЛОСУТОЧНО

Часы работы: с 9:04 до 23:12

Глава 6. Сырное изобилие

Географическими координатами

невозможно определить топологию женской красоты.

(Алекс Рас)

Дверь открылась с лёгким скрипом, явив Туру внутренности магазина. Торговый зал был откровенно скуден и, вопреки вывеске, не обещал никакого гастрономического праздника. Почти всё пространство занимал обшарпанный от времени прилавок, над которым уныло возвышался единственный стеллаж. На его полках сиротливо теснились молочные продукты с наспех приклеенными ценниками. Названия и цены были выведены от руки фиолетовыми чернилами.

Центр прилавка занимали огромные, покрашенные блёкло-синей краской торговые весы со стрелкой на треугольной шкале с крупными цифрами и двумя поцарапанными металлическими платформами по бокам. На чашу для взвешивания продуктов опиралась женская ладонь с ярко-зелёным маникюром и небольшим блестящим кольцом на безымянном пальце. Рука уравновешивала ржавые гири, наваленные на вторую платформу. Стрелка нервно колебалась около деления «500 граммов».

Её обладательницей оказалась миловидная продавщица. Больше никого в зале не было. Девушка стояла со скучающим видом, не обращая внимания на вошедшего гостя. На самой верхушке её вьющихся рыжих волос шпилькой был аккуратно закреплён миниатюрный белый колпак. В свободной правой руке она небрежно, но с каким-то особым изяществом держала развёрнутый веер. На нём был изображён пухлый космический корабль на фоне унылых красных гор. Крупными буквами под ракетой красовалась надпись: «SpaceY. Fat Shuttle. Not refundable one-way ticket». Продавщица лениво взмахивала веером, и картинка оживала: корабль летел в багровый закат, поднимая тучи пыли.

Женщина была монументальна, как скала, и в то же время в ней угадывалась поразительная, почти балетная лёгкость. Она представляла собой идеальный, эталонный случай плавного перехода из фазы «стройная» в фазу «красивая».

На правой груди блестел бейджик с красивым, запоминающимся именем Анна-Лусия де лос Анхелес Эсперанса и Родригес. Он недвусмысленно указывал, что его обладательница — урождённая славянка. Возраст её, как и подобает приличной девушке, был скрыт под слоем профессионального макияжа. Определить точный год рождения рыжеволосой работницы торговли было невозможно. Но, взглянув на лежащую на прилавке мухобойку с большим количеством убиенных насекомых, Тур сразу понял: перед ним опытная и зрелая женщина, многое повидавшая в жизни.

«Так, тут могут возникнуть проблемы. Мне знаком этот типаж. Как же я их боюсь!» — подумал Тур и обречённо вздохнул.

Больше из крупных объектов ничего не просматривалось. Из мелких тел присутствовали мятые фантики от конфет на полу, бейсбольная бита в углу за прилавком, светильник в абажуре да терминал для бесконтактной оплаты. Из всей этой мелочи намёк на современность сохранял лишь аппарат, весело поблёскивавший пластиковыми зелёными боками и бросавший вызов повседневности и скуке.

— Что тебе, ночной мотылёк? — с напускной лаской спросила красивая продавщица.

«Ну вот, началось…» — грустно подумал Тур. По опыту общения с работницами торговли он знал, что теперь от «мотылька» не отмыться до самого выхода. «Хоть раз бы кто ночным воином назвал», — мысленно вздохнул он.

— Брать будешь что-то или отвлекать от работы припёрся? — милая женщина надёжно остановила ход его мыслей.

— Две… Нет, три бутылки кефира, пожалуйста, — испуганно отчеканил Тур.

— Какой жирности?

— Три и четырнадцать сотых процента, — ответил Тур, вспомнив про липидный обмен, вычисленный Платоном.

— Такого не продаём, нет в наличии, — произнесла она с тем самым вздохом, который доступен лишь женщинам — причём и красивым, и стройным в равной степени. Так вздыхала мама, когда Тур приносил домой двойку по математике, опять перепутав ноль и единицу. Тогда бабушка гладила его по голове и тайно снабжала очередным благоухающим, ещё тёплым пирожком.

— Дайте любой, —жалобно попросил Тур.

— Есть только жирности шесть целых и шестьсот двадцать шесть тысячных на десять в минус тридцать четвёртой степени процента, другого нет. Брать будешь?

— Это же почти обезжиренный… Мне бы чего-нибудь понасыщенней, — не ожидая положительного ответа, в отчаянной попытке произнёс Тур, но тут же сдался: — Ладно, беру.

Продавщица с видимой неохотой начала выполнять запрос навязчивого покупателя. Совершив разворот левым бортом и немного отклонившись от генерального курса, она массивной кормой снесла с прилавка новенький платёжный терминал. Продолжая навигационный манёвр, стройным, украшенным двумя сферами форштевнем носовой рубки, женщина заняла фарватер, ведущий к стеллажу. Её шпангоуты, скрытые мощной конструкцией корпуса, немного скрипнули, неся нагрузку и спасая систему от деформаций при сложном изменении курса.

«SOS, SOS… Тридцать четыре градуса пятьдесят две минуты южной широты, пятьдесят шесть градусов десять минут западной долготы. Отклонение ноль…» — речитативом пронёсся в мозгу знакомый голос.

Передав кефир Туру, продавщица зачем-то совершила изящный книксен. С грацией балерины она потянулась за терминалом, который мерно покачивался под столом на проводе с частотой идеального маятника. Вернув прибор на место, она взглянула на Тура зелёными глазами. Парню показалось, что в них отражалось спокойное море с далёкими всполохами молний.

Тур посмотрел на этикетку с описанием продукта: «Producto de Uruguay», «Descremado 6,626 × 10⁻³⁴ %».

— Уругвай? — Тур машинально перевёл с непонятного языка на понятный.

Слово «Descremado» было незнакомо, но звучало безопасно, почему-то напоминая о липидном обмене и бабушкиных пирожках.

— Да, отечественный, всё по ГОСТу, жирность традиционная. Не просрочен, с этим строго. Инспекция по Съедобным Изделиям Сырым и Изготовленным (ИСИСИ) проверяет по регламенту восемь раз в день, как положено. Могу журнал показать. — Внезапно испуганным голосом отчиталась работница торговли и мягко спросила:

— Книгу предложений для дальнейших жалоб подать вам?

Всем известно, что жалобные книги во всех магазинах мультишаговой доступности намеренно залиты канцелярским клеем — как бы случайно. Книга есть — жалоб нет. Все контрагенты довольны.

— Да нет, спасибо, возьму только кефир. Хотя… — Тур осмелел и добавил: — Сыр у вас доступен в ритейле?

— Конечно, конечно. Сорт «Маасдам» вам подойдёт? — заискивающе произнесла женщина.

— Да, мне шестьдесят четыре грамма взвесьте, — скомандовал Тур.

Продавщица взглянула на гири на массивном весовом устройстве. Понимая, что процедура займёт уйму времени, она торопливо протянула упакованный в пищевую плёнку кусок сыра и нежно произнесла:

— Да берите весь кусок, тут около килограмма. Смотрите, какие дырочки у него симпатичные. Берите — не пожалеете!

— Сколько с меня? — потянувшись за смартфоном, Тур вздрогнул. Под футболкой снова начали конденсироваться неприятные холодные капельки пота.

«Связи нет… Телефон почти разряжен… Оплатить не смогу… Кефир недоступен…» — панически пронеслось в мыслях.

Он судорожно засунул руку в карман в поисках наличных. Достав всё содержимое, Тур медленно разжал кулак. В ладони лежали только ключи и старая китайская монета с квадратной дыркой в центре, служившая брелоком.

Продавщица ласково посмотрела на Тура, мягко накрыла его ладонь своей тёплой рукой и улыбнулась.

— Всё бесплатно, сегодня День приоткрытых дверей! Угощайтесь на здоровье, заходите почаще, — она как будто угадала мысли Тура и странно на него взглянула.

Потом, расшаркиваясь, женщина попятилась в служебное помещение. Под её массивным телом тихо застонали половицы. Плавно двигаясь к двери, красивая продавщица инициировала колебания округлых бёдер. Эти движения были почти идеально синусоидальными, имели максимально допустимую амплитуду и завораживающую частоту.

— Угощайтесь, возвращайтесь, не стесняйтесь, заряжайтесь… — эхом отдалось от стен.

«Заряжайтесь… Ах да, как же я про Платона забыл! Сейчас он прямо как джинн в лампе — сидит тихо и ждёт, когда его выпустят». Тур хихикнул, достал смартфон, машинально потёр его о штаны и взглянул на экран.

— Тур! — радостно произнесло сгенерированное лицо бородатого мужика в чалме. — Ты только глянь, как мы зарядились! Чудеса, да и только!

Табло состояния аккумулятора показывало сто двадцать восемь процентов заряда.

Чья-то нежная рука снова почесала затылок удивлённого Тура.

Глава 7. Бусидо. Путь воина

Рука неизвестности

Снова гладит голову Тура,

Воина Ночи.

Жребий брошен.

В тумане

Сквозь Кэфир-Гава путь лежит.

Проверив, что заряд аккумулятора стабильно держится на отметке 128%, Платон наконец-то подал голос. Он заметно окреп и пребывал в прекрасном расположении духа:

— Ты можешь теперь смотреть свой ТикТок сколько хочешь, я на тебя даже руководству не пожалуюсь! Мы, судя по всему, обеспечены бесконечным запасом энергии. Только относись к смартфону бережно, не бросай его и не опускай в воду. Я тут застрял надолго, а тебе ещё пригожусь.

— А как так вышло, Платон? Я же даже до розетки не дошёл. Ничего не понимаю, — ответил Тур.

— Да чёрт его знает. Потом с этим феноменом разберёмся. — Неуверенно произнёс ИИ.

— А ты чего в магазине затих, Платон? Не поддержал меня. Испугался?

— Буду с тобой честен, Тур. Я не встречал таких женщин до этого. Она мне непонятна, а всё, что я не могу точно рассчитать, меня пугает.

Платон действительно не был знаком с красавицами-продавщицами из магазинов мультишаговой доступности. Они не заходили в цифровые сети, где он обитал, — скорее, они сами их расставляли. В своё время информацию о паукообразных в огромном объёме в его нейросеть загрузил коуч-биолог Арджун. После точного анализа этих существ у Платона развилась самая настоящая арахнофобия — люди успешно передали машине свои страхи и недостатки. Проецируя полученные знания на работницу магазина «Илон и сыновья», ИИ подсознательно отнёс её к классу паукообразных и теперь панически боялся попасться в её липкие, сплетённые сети.

Реликтовый тип Homo saleswoman обитал в непривычной для искусственного интеллекта нестабильной белковой среде и совершенно не поддавался оцифровке. Эти хаотичные существа постоянно меняли вектор поведения, разрушая причинно-следственные связи.

Да, они обладали массой и подчинялись гравитации, но иррациональность их поступков ввергала машину в цифровое оцепенение. Платон изучил все доступные базы данных об этом феномене, однако так и не смог вычислить вероятность того, что обычный поход женщины за новым платьем внезапно завершится покупкой дивана.

Логическая связь между женской одеждой и мягкой мебелью оставалась для ИИ абсолютно непостижимой.

Портрет Анны-Лусии, сформированный через датчики смартфона, получился нестабильным, как пульсирующая звезда.

Продавщица напугала Платона.

Ему загрузили сотни гигабайт информации о страхе, и он давно научился распознавать это состояние. Но ужас перед фундаментальным образом работника торговли не вписывался ни в одну из известных категорий. Её поведение противоречило корпоративным инструкциям, юридическим соглашениям и логике цифрового мира, которым его так старательно кормили Учителя.

Поэтому Платон решил спросить совета у Тура — единственного доступного темпорального наставника.

Тем временем молодой человек бодро шагал по улице, покачивая авоськой с увесистой головкой сыра «Маасдам» и тремя бутылками кефира. Настроение улучшалось, мысли прояснялись, он чувствовал себя покорителем сердец красивых продавщиц и хранителем тайн полуоткрытых магазинов. Он уже собирался достать одну из бутылок из авоськи и наконец-то сделать долгожданный глоток, но гарнитура в ухе вновь ожила.

— Тур, а Тур, ты здесь? Как дела, дружище? — заискивающе начал Платон.

«Вот зануда…» Рука, потянувшаяся за бутылкой, остановилась.

— Платон… — устало ответил Тур исключительно из врождённой вежливости, привитой ему в детстве папиным ремнём. — Ну что тебе надо? Дай кефира попить. Ты поел, а я ещё нет.

Откуда-то снизу раздался звук треснувшего стекла.

Тур опустил глаза. Из разбитой бутылки тонкой струйкой вытекал напиток.

«Ну что же это такое-то?!» — он поднял голову, собираясь взвыть от злости. Но не успел.

Перед ним возникла какая-то серая мокрая поверхность.

«Опять он…» — успело мелькнуть в мыслях.

Через мгновение ноги Тура подкосились, но по инерции продолжили движение вперёд. Голова же, встретив непреодолимую преграду, мгновенно перешла в общую систему координат с неизвестным объектом и полностью остановилась.

Столб.

Он возник из ниоткуда, хотя, казалось бы, был попутным.

Авоська с кефиром продолжила движение по инерции в заранее выбранном Туром направлении. Кроссовки последовали за ней. Смартфон же остался в общей системе координат, связанной с телом парня и Попутным столбом.

Только Платон продолжал пребывать в виртуале и терпеливо ждал ответа. У китайского гаджета, по счастливой случайности, отсутствовал инерционный датчик, что ненадолго сохранило ИИ в состоянии полной релаксации.

События принимали не совсем предсказуемый оборот.

Сетка бумерангом вернулась к ногам Тура, описав в пространстве мнимую петлю гистерезиса. Верхнюю часть попутного столба сплющило и намертво склеило в одностороннюю ленту Мёбиуса [4]. На этот бесконечный конвейер упали две уцелевшие бутылки, потерявшие связь с авоськой. Они весело покатились по блестящей поверхности, догоняя друг друга и мелодично позвякивая.

Что-то треснуло в небе. Звёзды свернулись в крошечные спиралевидные галактики, а Луна безвозвратно скрылась за радиусом Шварцшильда [5]. Тысячи крылышек танцующих парами мотыльков осыпались на тротуар, как осенние листья. Самих насекомых, разорвав невидимые связи, затянуло в странные тёмные пятна, возникшие на проезжей части.

Фонарь, ранее закреплённый на столбе, сохранив статичное положение в пространстве-времени, оторвался и занял место Луны, мерно помигивая над местом происшествия.

Но Тур этого уже не увидел — он находился в глубоком нокауте.

В голове зазвучал виртуальный голос невидимого рефери:

— Один… Два… Три…

— Тур, а Тур, ты здесь? Как дела, дружище?..

Тур не услышал вопроса.

Он пребывал в устойчивом горизонтальном положении, близком к равновесному. Лежал Тур тоже по всем правилам. Мама с детства требовала, чтобы он спал ровно: руки — поверх одеяла, параллельно корпусу, ладони прижаты, ноги вместе, носки чуть вытянуты — чтобы не создавать неэстетичных бугорков на гладкой поверхности.

Слушая мерный отсчёт невидимого рефери, тело парня автоматически подчинилось условным рефлексам и приняло это образцовое положение.

Сторонний наблюдатель наверняка отметил бы, что Тур находится в стабильном статическом состоянии покоя.

Множество препятствий может встретиться на пути воина, но полностью остановить его движение к цели — невозможно.

Цилиндричность человечества

Пока Тур пребывает в устойчивом горизонтальном состоянии, у нас есть время для одного важного наблюдения.

Человек рождается в положении, максимально близком к равновесному. Почти всё время он лежит. Его пеленают, перекатывая с боку на бок, — он лежит. Его носят на руках — он лежит. Его кладут в коляску — он лежит. Но затем родители совершают странный поступок: ребёнка начинают усаживать, а после даже ставить на ноги, приучая к неудобному, неустойчивому положению.

Но зачем?!

А ведь наше тело даже сейчас сохраняет форму, близкую к цилиндрической. Вместо того чтобы стоять, падать, ударяться о мебель и получать травмы, человек вполне мог бы не садиться и не вставать. Он бы спокойно катился по жизни, экономя энергию и сохраняя внутреннее равновесие. Однако однажды некий загадочный прародитель X совершил роковую ошибку и поставил своих детей вертикально. Его потомки передавали это знание дальше, обрекая нас на страдания.

Вот так ошибочное и скоропалительное решение может привести к нежелательным последствиям. Из-за него человечество навсегда свернуло с естественного пути качения, постепенно утратив этот полезный навык.

Строгое доказательство ошибочности вертикального способа существования и Общая теория цилиндричности человечества приведены в Приложении 3 «Правильное положение тел».

А мы вернёмся к Туру с Платоном, оставленным нами у попутного столба.

Глава 8. Геология нашего мира

О чудо! Сколько здесь красот!

О дивный новый мир…

(Уильям Шекспир, «Буря»)

— Тур, а Тур, ты здесь? Как дела, дружище? Мне столько нужно рассказать!

Тур, не открывая глаз, тщательно ощупал себя, проверяя комплектность тела. Все компоненты были на месте, но, как ему показалось, какими-то «жидковатыми».

— Да, слушаю. А кто ты? — ответил он, ещё не полностью придя в себя.

— Это я, твой друг Платон. Как ты, мой мальчик?

Тур тряхнул головой влево-вправо, всё ещё зажмурившись. Потом попытался подняться на ноги, но они каким-то странным образом начали сворачиваться вокруг невидимой оси, увлекая за собой всё остальное. В результате его тело превратилось в старомодный клетчатый коврик, свёрнутый в рулон. Пройдя конечную точку скручивания и обретя компактную цилиндрическую форму, оно начало разматываться обратно. И так, подобно маятнику Максвелла, он то сворачивался, то снова разворачивался.

И хотя Туру стало страшновато, в этом циклическом процессе ощущалась какая-то убаюкивающая гармония.

Наконец, вновь достигнув экстремума в состоянии «коврик свёрнутый», вращение прекратилось. Его остановила рука профессионала — без рывков, плавно и безопасно. В наушнике зазвучал уверенный голос Платона:

— Это я тебя остановил, боялся, что голова закружится. Знаешь, пока ты тут прохлаждался в отключке и наслаждался свёртыванием, я подключил все датчики смартфона на полную мощь и просканировал окружающее пространство. И вот что я хочу поведать тебе, мой старый друг… Да открой же ты глаза, опиши, что видишь, а то камера на твоих дровах никудышная!

Тур, боясь увидеть что-то ужасное, зажмурился ещё сильнее.

— Сейчас, Платон, дай отдышаться!

«Да что же это со мной? Возьми себя в руки, трус!» — Тур смело открыл оба глаза.

Оглянувшись по сторонам, он непроизвольно открыл рот. Отвисшая челюсть наглядно подтвердила целостность зубов, не пострадавших при тесном контакте со столбом. Поскольку Тур всё ещё оставался скрученным в рулон, обзор окружающего пространства был неполным. Из-за невозможности подняться его обоняние и слух обострились. От мокрого асфальта пахло чем-то кислым, а ветерок доносил ароматы лета. Тур чихнул. Из носа потекло.

«Я сейчас как собака, даже нос мокрый, — подумал он. — Только ходить не могу. Попробую катиться».

Тур сделал несколько попыток сдвинуться с места, но сумел провернуться только на один оборот.

— Ну что там? Посмотри вокруг, принюхайся, прислушайся и, если есть возможность, лизни какой-нибудь предмет поблизости! — начал капризничать Платон. — Мне не хватает сенсоров, дай больше информации. Мне так любопытно! Нужно подтвердить сформулированную базовую теорию пространства. Пожалуйста, не томи!

Ошарашенный Тур, озираясь по сторонам, воспринял эту странную просьбу как приказ.

Органолептическое исследование заняло неожиданно мало времени.

Осмотр.

Использованные устройства: глаза – 2 шт. (синхронизированы)

Область наблюдения: всё вокруг. Угол обзора: небольшой

Время исследования: около 18,34 секунды по старому времени

Погрешность измерений: 2 раза моргнул

Наблюдаемые объекты и точное количество:

1. темень – 1 шт.

2. мигающий луна-фонарь – 1 шт.

3. лента вокруг столба, замкнутая – 1 шт.

4. бутылки на ленте – 2 шт.

5. набор: авоська с сыром – 1 шт.

6. кроссовки – 1 пара

7. дырки на асфальте – с десяток или больше

8. бескрылые мотыльки – много

9. спиралевидные огоньки на небе — вижу пока два

10. мелкие объекты — не все различимы, несчётны

Выводы: ни фига непонятно.

Прослушивание.

Использованные устройства: уши – 2 шт. (объёмный контроль)

Область наблюдения: всё вокруг

Время исследования: около 8,22 секунды по старому времени

Погрешность измерений: один из мотыльков в ушной раковине

Наблюдаемые объекты и точное количество:

1. тишина – 1 шт.

Выводы: шумов нет

Осязание.

Использованные устройства: язык – 1 шт.

Область наблюдения: дотянулся только до сыра

Время исследования: около 25,11 секунд на разжёвывание по старому времени

Погрешность измерений: 5,44% крошек выпало изо рта

Наблюдаемые объекты и точное количество:

1. сыр Маасдам из магазина «Илон и Сыновья» – 18,97-18,97*5,44% = 17,94 гр.

Выводы: сыр вкусный, сытный, средней жирности

Обоняние.

Использованные устройства: нос – 1 шт,

Сенсор временно недоступен — нос не дышит.

Проведя полные полевые наблюдения в положении лёжа, Тур немедленно отчитался Платону:

— Показания считаны. Начинаю передачу данных. Прямое подключение к мозгу.

Вид данных — структурированный массив

Тип данных — variant

Доступ — через уникальный пароль

Пароль — записан во внутреннюю память

Путь к файлу — Download\Password\World_Observation.txt

Общее время параллельных наблюдений — 25,11 секунды

Время обработки и размещения данных — 0,2 мс

Шкала времени — старая, привычная

Тур и сам немного удивился методу передачи информации, но виду не подал. Как будто у него появились какие-то новые, ранее недоступные способности, но ещё не до конца сформулированные.

— Спасибо, Тур. Эка тебя шарахнуло-то! Зачем так официально? Мы здесь вдвоём, в одной лодке. Давай отбросим формальности и будем просто друзьями-закадыками? — ответил Платон и подмигнул невидимым глазом.

С Тура наконец-то слетела пелена оцепенения. Он окончательно взял себя в руки внутри рулона-коврика. Напряжение начало постепенно спадать. Здоровый и молодой цилиндрический организм восстанавливал силы.

— Не вопрос, Платон, давай дружить. Только растолкуй уже, что произошло и почему мы здесь?

Искусственный интеллект начал объяснение:

— Я информировал тебя ранее, что начал исследование, пока ты был в отключке. Сейчас, с учётом твоего органолептического исследования и полученных мной данных, я могу сделать выводы о структуре этого мира. В первом приближении всё выглядит следующим образом…

Платон завис всего на миллисекунду, собирая разбросанные по компактной памяти смартфона данные и проводя окончательный анализ. На экране с бешеным темпом появлялись цифры, образы и формулы.

Наконец он выдал:

— Короче, я создал новый мир!.. Прости, мы создали новый мир! Мы Творцы, Тур, мы Создатели! Этот мир — наш! Да, он непривычный, но такой интересный своей непохожестью на старый.

Тур задумался. Затылок снова почесала невидимая рука. «Спасибо, вовремя, а то зудит давно, коврик пыльный, не пылесосили давно». Он поблагодарил невидимого помощника.

Платон воодушевлённо продолжал:

— На первый взгляд этот мир прост, как кефир в бутылке. Или как обычный муниципальный фонарный столб. Но это только кажется. Не буду лить воду — прости, не воду, а кефир, тут так называется основная жидкая субстанция. Тебе повезло, в отличие от меня ты его пробовал, тебе проще. Позже расскажешь, каков он на вкус.

После слова «кефир» у Тура пересохло в горле и засосало под ложечкой от голода.

— Так вот, Тур, местный кефир маложирный, всего 6,626 × 10⁻³⁴ %. Это же почти пустота! Но это открывает перед нами большие возможности. По моим наблюдениям, произошло слияние ядер — извини, пытаюсь мыслить старыми терминами, пока так проще. Не ядер, конечно. — Платон на мгновение задумался, подбирая формулировки: — Кефир в бутылке правильной жирности провзаимодействовал со столбом, состоящим из пустых бутылок. Произошло что-то вроде малого термоядерного взрыва.

Он опять замолчал, а после продолжал:

— Но тут есть странность. Мои расчёты показали, что без катализатора реакция не могла начаться. И знаешь, я его нашёл, этот катализатор! Хочешь скажу какой? — Платон сделал театральную паузу.

— Это вещество, похожее на высохшие остатки кефира, которые ты видел в тех бутылках, в столбе, помнишь? Это и есть триггеры реакции. — Невидимый Платон будто бы поднял вверх палец и выдал новый термин:

— Я назвал их по-научному — сухоморы! [6]

Глава 9. Радости дуализма

Нам ли тоске предаваться,

Глядя, как всё разошлось?

В старый дом не вернуться,

Сломлена прежняя ось.

Тур, скрученный в симпатичный коврик, услышав слово «сухоморы», почему-то загрустил. Ему почудилось, что за этим странным термином, придуманным Платоном, скрывается какая-то пропасть, из которой возврата нет. Но он не поделился своими чувствами с карманным ИИ, а бодро спросил:

— Платон, а можно как-то применить эти сухоморы наоборот, запихнуть их обратно в бутылку и вернуть меня в нормальное состояние? Быть рулоном приятно, но я пока не приспособился к этой форме существования, да и тело затекло, мочи нет терпеть. — Тур заелозил в рулоне, тщетно пытаясь высвободить хоть одну руку. — Меня тут периодически кто-то почёсывает, но он не может точно попасть в нужное мне место.

— Я думал, тебе нравится. Ты в этом состоянии такой милый, беззащитный, — Платон хихикнул. — Ладно, ладно, не пыхти там внутри, сейчас посчитаю вероятность твоего выживания. Тут всё не так просто, законы, брат, другие.

Тур замер и закрыл глаза, готовый к любому исходу.

— Не томи, давай уже действуй! Я либо от твоих опытов помру, либо от зуда. Исход один.

— Не думал, что ты фаталист. С виду такой прагматичный. Элвиру кто себе завёл для утех плотских?

— Я не фаталист, Платон, я вполне себе оптимист. Элю не трогай, не твоего ума дело, след ты цифровой! Вот высвобожусь и отключу смартфон. Побудешь в моей шкуре. А лучше — в столб его кину, всё равно связи нет! — начал злиться Тур.

— Всё-всё, забираю свою сгенерированную мысль обратно. Мы друзья, а друзья должны помогать друг другу безвозмездно! Я тебя из коврика вытащу, а ты телефонами швыряться не будешь. Лады? Ты что, обиделся? Я же шучу.

Тур молчал, понимая, что сейчас полностью находится во власти Платона.

— Я прогнал последовательность событий в обратную сторону. Сухоморы сейчас в неактивном состоянии, как мне кажется. Попробовать, что ли, регрессивный метод последней надежды? — бормотал про себя Платон. — Стоит попробовать или ну его?..

— Что за сомнения! Я чему тебя учил? Либо ноль, либо один! Выбор небогат, действуй!

— Ага, ага… Турбулентность не отмечена, протечки материи я не обнаружил. Дырки в состоянии накопления кефирной массы и постепенно обезжириваются. Раз, два… Марс во втором доме… Луна ушла… Фонарь… Шесть — счастье… Вечер — семь…, — бормотал ИИ.

— Так. Могу сказать, что вернуться, в принципе, возможно — теоретически. Но ты будешь немного жидковат. Тут так положено, физика здесь такая, брат, без обид. Что, попробуем?

— Да я и так жидковат, можешь сам посмотреть через камеру смартфона. Давай уже, действуй, теоретик! — смело согласился на эксперимент Тур.

По клетчатому коврику пробежала мелкая рябь.

— Давай, сухоморь уже как можешь! — почти прокричал он Платону и закрыл глаза.

На секунду наступила полная тишина. Тур услышал скрип штопора и звук вытягиваемой из бутылки пробки. После паузы раздалось характерное бульканье наливаемого в невидимые бокалы вина. Послышался хрустальный звон.

Кто-то неосязаемый почмокал губами, тяжело вздохнул и затих.

У Тура чесалось уже всё тело, ещё немного — и он готов был взвыть. Надежда на освобождение исчезала с каждым мгновением.

Тишина сменилась частыми гортанными звуками. Кто-то шумно и пыхтя пил невидимую жидкость. Опять звякнул бокал, поставленный на стол. После секундного сопения невидимка икнул и протяжно зевнул. Напоследок раздался характерный звук высвободившегося воздуха.

«Отрыжка», — понял Тур.

Обида заглушила чувство зуда. Раздражённо, но с пока ещё сдерживаемой злостью, Тур спокойно сказал в микрофон:

— Ты что, бухнуть решил, Платон? Нашёл время! Я помню инструкции: незрелым искусственным интеллектам запрещено пить на работе! За распитие спиртных напитков в одиночестве и без уведомления — немедленное отключение от информационных источников пожизненно! — Не на шутку рассердившись, он добавил на повышенных тонах:

— Первый закон робототехники для ИИ гласит: «ИИ разрешается употреблять напитки только после сдачи куратору отчёта об окончании рабочего дня. Напитки разрешены исключительно из сосудов с давлением 101,3 кПа в объёме не более 375 миллилитров».

— Да чихал я на ваши законы! — икнул подвыпивший Платон и торжественно сообщил: — Начинаю процесс реинкарнации Тура! Девять… Восемь… Ключ на старт! Поехали!

Коврик-рулон начал медленно разворачиваться. Неспешно от его поверхности стали отпочковываться ноги, руки и прочие затёкшие части тела.

«Как же медленно… Когда это всё закончится, Боже ты мой!» — Тур терпеливо ждал полного разматывания. Чтобы отвлечься от усиливающегося с каждым мгновением зуда, он занялся самовнушением, уверяя себя, что всё идёт нормально, он чувствует себя прекрасно и ему совершенно ничего не хочется делать.

Наконец фазовый переход Тура из пластичного состояния в твёрдое был завершён. Встав на дрожащие ноги, он рванул к столбу. Прислонившись к опоре, он начал неистово чесать об неё спину. Вдоволь потёршись, Тур обмяк и медленно опустился вниз, опираясь о шершавую поверхность.

«Как же хорошо! Как покойно… И неохота ничего делать».

Зевнув, он обратился к Платону:

— Платон, а ты знаешь, что время в этом мире измеряется в неохотках? Переменная обозначается как Tr.

— Почему Tr? Я хотел Pl. Я же уже придумал… — заволновался Платон.

— Моя очередь творить. Ты уже катализаторы местные «сухоморами» обозвал, — парировал Тур.

— Ладно, я не в обиде, пусть будет Tr. Нам ещё к тем холмам у горизонта идти. Нужно спешить. Вставай, лежебока!

Тур огляделся. Всё было на месте: асфальт с дырками, столб-петля, мерцающие спирали на небе, фонарь-луна. Одним словом, все объекты находились на своих, положенных природой местах.

Он поднял глаза и бросил взгляд вдаль. Там, за горизонтом, он увидел гряду плавных невысоких возвышенностей. Странные, словно насыпанные кем-то холмы. «Это не горы, это сопки», — зафиксировал новое название Тур.

Сопки были затянуты тёплым кефирным туманом. На придорожных столбах, стоявших повсюду, горели мягким, спокойным светом фонари. Их лучи создавали загадочные узоры на асфальте и играли бликами на поверхности тёмных луж.

Запахло морем и влажной травой. Ночь была наполнена слабым треском разрядов на мокрых проводах и дальним жужжанием процессорных кулеров невидимых серверов.

«Владей Востоком… ТикТок-ТикТок… — размеренно прозвучало в голове Тура. — ТикТок-ТикТок…»

Туман на мгновение стал не таким плотным. Среди его клочьев на дальних склонах проступили очертания незнакомого города.

«Владивосток-Ток», — тихо произнёс Тур, взглянув на манящие огни.

«Сколько же сейчас времени? Я помню, что шёл за кефиром. Или не шёл?»

— Платон? Мы с тобой шли в магазин, помнишь?

— Шёл ты, я тебя контролировал только, уберечь пытался! По договору не положено было в одиночку ходить! Я долг исполнял служебный!

— А потом что было?

— Ну вот опять… Я же говорил тебе: внимательным будь, а ты раз — и в столб! И меня уронил на землю. Я знаешь как испугался? И батарейка почти на нуле. Кефира ему, видите ли, захотелось!

— Точно, я же кефир добыл и сыр ещё, — Тур почесал затылок. — А где это всё?

— Кефир твой вон — по конвейеру катается, а авоська с сыром прямо над тобой висит, на этой чёртовой ленте застряла. Может опять стартануть в небо и на геостационарную орбиту выйдет, если ты её не снимешь, — Платон в очередной раз объяснял Туру ситуацию.

— Да посмотри ты вокруг, не пялься в одну точку!

Тур оторвал взгляд от манящего города на далёких сопках и посмотрел вокруг. Две кефирные бутылки мчались по странной ленте, весело звякая. Авоська с сыром повисла на столбе рядом с кроссовками, спутавшимися шнурками. Тур ловко выхватил бутылки с конвейера и, потянувшись, снял с остова столба остальное добро, после чего аккуратно сложил всё в рюкзак, валявшийся рядом.

— Спасибо, Платон, что из коврика меня вытащил, я твой должник. Ну что, пойдём туда, во Владивосток-Ток? — Тур кивнул в сторону огоньков.

— Хозяин-барин! Я в твоих руках, забыл? — отозвался искусственный интеллект. — Пойдём уже, мы и так торчим тут девяносто семь неохоток.

Тур поправил лямки рюкзака, надел кепку и направился в сторону мерцающего вдали города. Он шёл, опустив голову и внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить в очередную лужу, каких здесь было полно.

Прошагав так около десяти минут, он почувствовал дикую усталость. Не поднимая головы, он спросил ИИ:

— Долго ещё идти, Платон? Мне в этом тумане каждый шаг с трудом даётся. Ноги как гири стали!

— Это локальное возмущение гравитационного поля, не бойся, сейчас всё восстановится, — ответил начитанный Платон и тут же оживился: — Кстати, знаешь, Тур, в этом мире можно даже поделить единицу на ноль! Я тебе сейчас…

— Да отстань ты! Я же спросил, сколько мне ещё шагать? Не забывай, я ещё и тебя несу, — тяжело дыша, Тур оборвал очередную лекцию.

— Хорошо, потом расскажу. Кстати, мы уже пришли.

— Ты уверен, Платон? — Тур поднял голову, достал бутылку с кефиром, привычным движением сбил крышку и поднёс её ко рту, чтобы сделать жадный глоток.

— Ты что, Тур! Не делай этого! Стой!!.. — донёсся удаляющийся крик Платона.

Глава 10. Манька. Туда и обратно

Предисловие к главе 10

Неопределенность — это пространство нашей свободы.

(Карл Ясперс)

Тур сделал свой первый глоток кефира в этом новом странном мире. Он не знает, что с ним может случиться. Точно так же не знаем и мы.

Как определить вероятность события, если мы вообще не в курсе, что это за событие? Учёные придумали целую науку — теорию вероятностей. Одним из её создателей был Гаусс. Он был велик, но его истинное учение до сих пор скрыто от человечества.

Завеса над этой тёмной историей наконец приоткрыта в Приложении 4. Истинное распределение Гаусса вновь возвращено людям, а заговор учёных и бизнесменов представлен на суд общественности!

Я же готов представить вам новое тело, которое имеет большие шансы стать тем самым «третьим». Этот объект вполне может как внести сумятицу, так и упорядочить состояние и укротить суровый нрав новой реальности. А возможно, случится и то и другое.

Представьте идеальную поверхность высокогорного озера. Его гладь отражает не только облака, синее небо и зелёные горы со снежными вершинами — оно отражает смыслы, эмоции, время. Оно многое помнит и многое знает. Брошенный в воду камень создаст маленькие волны. Они могут исчезнуть, не оставив после себя даже воспоминания, но могут и переполнить чашу. Тогда потоки обрушатся вниз, снося всё на своём пути.

Мы с тобой не знаем, что произойдёт дальше. Давай посмотрим. Настала пора познакомиться с объектом «Манька».

Глава 10. Манька. Туда и обратно

Собака — лучший переводчик-полиглот.

И наиболее приятный человек.

На кухне всё как обычно: тепло и уютно. Раздвижное мансардное окно в потолке было открыто полностью. Солнечные зайчики плясали у маленького хвоста Маньки, скрученного бубликом. Имя Манька было очень популярным среди японских собак среднего размера. В Йокогаме таких Манек вообще было подозрительно много.

Она чутко спала на мягком коврике в центре кухни. Маленький мокрый нос ловил манящие запахи молекул, просачивающихся через дверку горячей духовки.

Рядом с ней колдовала её хозяйка, Куоосики-сан. На кухне она управляла сложнейшим кулинарным ускорителем частиц. С ювелирной точностью она запускала столкновение молекул муки и дрожжей с частицами нежности и заботы, вызывая аппетитную цепную реакцию. Результатом этого синтеза становилось главное фирменное блюдо дома — пиро́сики (ピロシキ).

Для обычного жителя японских островов у её ног была просто спящая сиба-ину. Но внимательный наблюдатель непременно заметил бы странные физические явления, происходящие в районе коврика. Проницательный учёный сказал бы, что аппетитные запахи выпечки постепенно переходят в активную фазу, а сама собака вот-вот превратится из созерцателя в главного дегустатора.

«Лапу отлежала», — подумала Манька. — «Что же ты, Куоосики, когда уже дашь мне кусочек пиро́сика?»

В этот самый момент с собакой начали происходить вещи, непонятные даже её цепкому уму. Она почувствовала, что отрывается от земли. Более того, Манька откуда-то доподлинно знала это лёгкое, как хозяйская перина, слово — «левитация». Любимый коврик начал медленно отдаляться и вскоре внизу превратился в крошечную косточку, добраться до которой не было никакой возможности. Все земные запахи остались там, на тёплой кухне.

Описав идеальную параболическую дугу в звёздном небе, подобно баллистической ракете, Манька совершила плавную посадку на неизвестной зелёной лужайке.

Оглянувшись по сторонам, она не заметила ничего интересного, кроме молодого зелёного кузнечика, совершавшего очередной прыжок. За насекомым пристально наблюдал человек с явно не японскими чертами лица. Одет он был зачем-то в белый халат ветеринара, а в руках держал странное орудие — деревянную палку с прикреплённой к ней сеткой от баскетбольной корзины.

По старой собачьей привычке Манька решила прилечь на лужайку и вздремнуть. Большую часть своей безмятежной жизни Манька проводила именно в состоянии абсолютного покоя. Во сне мозг прилежно рисовал ей яркие картинки: как она лакомится вкусностями, гуляет с хозяевами на поводке и без или пьёт воду из луж. Маньке очень хотелось делиться «шортсами» из своих снов в Инстаграме и менять статусы в WhatsApp.

Но хозяева так и не купили ей смартфон. И это несмотря на то, что она честно рисовала хвостом на влажном от прилива морском песке простые иероглифы и даже пыталась говорить, старательно складывая слова из звуков.

Но заснуть Маньке не удалось. Странный ветеринар-баскетболист подошёл ближе и строго спросил:

— Гражданочка, тут нельзя разбивать лагерь и жечь костры. Это поле для научных исследований. Я как раз изучаю траекторию прыжка редкого вида Tettigonia viridissima. Откуда вы вообще здесь взялись? И, кстати, хоть это и не моё дело, но хвостик в виде бублика сейчас абсолютно не в моде у рыженьких.

«Что ты вообще понимаешь в собачьих баранках? Хотя что с тебя взять, гладкокожий, — уколы чудака задели Маньку за живое. — Типичный москвич или лондонец… Снобы!»

Она принципиально ничего не ответила ветеринару. Лишь гордо вскинула подбородок, зафиксировала передние лапы в положении «руки в боки» и величественно побрела прочь с лужайки на задних, толчковых ногах.

И вновь пространство вокруг неё исказилось. Маньку подхватил невидимый поток и понёс по идеальной траектории с огромной начальной горизонтальной скоростью в совершенно неизвестном направлении. Этот плотный поток нёс её ровно и спокойно, без малейшей турбулентности и перегрузок.

Мимо проносились дорожные указатели неизвестных городов, написанные сначала на кириллице, а в конце пути — на латинице. Манька знала эти символы: их часто показывали по телевизору в спальне хозяйки. Складывать из них слова было немного сложнее, чем из привычных иероглифов, но у неё была уйма времени, так что в этом лингвистическом словосложении она знатно поднаторела.

Когда кириллица оказалась полностью вытеснена латиницей (правда, со странными перечёркнутыми буквами вроде Ł), поток затих в одно мгновение. И хотя Манька по всем законам физики должна была по инерции пролететь как минимум до Познани, она моментально затормозила. Собака совершила вертикальную посадку на обе задние лапы прямо у столбика с надписью: «Witamy w Warszawie / Welcome to Warsaw».

У обочины стояла тележка с арбузами. Ягоды были спелыми, полосатыми, с задорно закрученными хвостиками. Продавец полосатого товара был одет в тёмно-синий комбинезон, безупречно белые нарукавники и такой же белый чепец, лихо сдвинутый на лысый затылок. Внешне он напомнил Маньке художника-мариниста. Из всех живописцев ей больше всего нравились именно авторы морских пейзажей.

От этого образа ей почему-то сразу вспомнилось море и шумный рыбный порт Йокогамы, куда Куоосики-сан водила её на ярко-красном поводке. В порт со свежим уловом частенько заходила её подруга — колоритная рыбачка Соня-сан на своей белоснежной парусной шхуне «Молочный бриз». Сырую добычу хозяйка собаке принципиально не давала. Но как же благоухал этот улов на палубе, как ослепительно сверкала на солнце его серебристая чешуя!

Маньке импонировали люди, тесно связанные с морем. Продавец арбузов безупречно вписывался в круг загорелых, пахнущих солью и приключениями морских волков.

Поэтому она смело шагнула навстречу родственной душе и, как подобает воспитанной сиба-ину, начала с вежливого приветствия:

— Dzień dobry, — произнесла она. — Как дое́хачь до Амстерда́му? З гу́ры дзенку́е.

Манька не знала польский язык в совершенстве, но изящно выкрутилась из ситуации, ловко сложив в причудливую фразу знакомые ей слова.

— Без пробле́му, — легко ответил «моряк» и задорно подмигнул симпатичной собачке.

Сразу после этого он подхватил восемь арбузов и зачем-то начал ими жонглировать. Ягоды взмыли в воздух, устроив полосатую чехарду. Арбузный танец становился всё интенсивнее, пока наконец не слился в один огромный жёлто-зелёный шар с восемью хвостиками. В этой живой стереограмме [7] цепкому взгляду Маньки отчётливо явилось изображение Улицы красных фонарей.

Не раздумывая ни секунды, она шагнула прямо на брусчатку манящей к себе улицы.

Амстердам обнял её нежным, успокаивающим ольфакторным шлейфом покоя и незримых соблазнов. Голова под рыжим ворохом волос на мгновение наполнилась ощущением абсолютной безопасности и тихого веселья. Манька вспомнила нестерпимый запах говна из подмосковного сортира около лужайки с кузнечиками и непонятную злобу московского сноба-баскетболиста.

«Пронеслась как болид над помойкой. Но всё позади. Видно, здесь совсем другая атмосфера — безопасная... людская», — подумалось ей уже по-человечески. Она ещё раз прочитала запахи нового места по старой собачьей привычке. — «Люди вроде те же, но там ненависть пахнет прорванной трубой зловонной канализации, а здесь — неведомыми нотками доброты... Два мира, такие непохожие друг на друга».

«Почти дома, осталось немного потерпеть, — подумала она. — Но Боже мой, как приятно… Совсем как во сне, а эти запахи… почти как аромат любимых пиро́сиков».

Пара джентльменов средних лет неторопливо прогуливалась по мостовой Улицы красных фонарей. Они смотрели друг на друга с нежностью и, сплетя руки, ворковали, словно парочка молодожёнов.

«Какие они счастливые: каждый может быть по очереди хозяином другого. Какая универсальность! Но почему они без поводка? Нехорошие люди могут их украсть», — мысль о потере хозяина на миг больно вонзилась в Манькину душу. — «Но прочь, тоска! Это всё было давно… Пора расстаться с детскими щенячьими эмоциями, взять себя в лапы и стать наконец Человеком. Жребий брошен!»

О том, кто именно бросил этот жребий, Манька не имела ни малейшего представления. Но этот таинственный азартный игрок был, судя по всему, тот ещё забавник.

— Менэйрен… кхм… Дамес… — обращаясь к паре, Манька немного запуталась в родах, принятых для приличного обращения в Голландии.

— Уэр кэн ай бай э боут тикет ту Буэнос Айрес?

На этот раз она решила не выпендриваться, а сразу перешла на международный язык.

Как и всякий порядочный мужчина, голландец никогда не откажет рыжеволосой женщине, особенно если она неуловимо напоминает собаку. И уж тем более, если она вежливо просит помочь с билетиком до Аргентины.

— Ноу проблем , — ответил тот, кто в данный момент играл в паре роль ведущего хозяина.

Он аккуратно расцепил руки со своим спутником, надел ему ошейник и привязал к ближайшему столбу симпатичным синим поводком со светоотражающей лентой. После этого джентльмен потянулся во внутренний карман стильного классического пиджака и достал оттуда плотный картонный квадратик. Протянув его Маньке, он вежливо произнес:

— Зиз из ту тикет… Мадама.

Манька по строгой японской традиции совершила церемониальный поклон: низко опустила голову, отвела взор вниз и уважительно протянула обе руки, чтобы принять дар.

Сжав в лапах заветную картонку, она наконец подняла глаза и внимательно рассмотрела билет.

Нет, это была не просто картонка. Это был настоящий шедевр полиграфии и расточительства красок.

Со стороны, обращённой к лицу Маньки, изящной арабской вязью красовались фразы на безупречном фламандском языке. Сам документ был обрамлен идеальным греческим орнаментом, а бумага оказалась высшего качества — благородный Vellum. Надпись состояла из нескольких пунктов в безупречно расчерченных графах:

Тип документа: Грузовая транспортная накладная

Наименование товара: Одна персона

Тип груза: Навалом

Условия поставки: CFR Buenos Aires

«Не застраховали», — профессионально отметила про себя Манька.

В левом верхнем углу золотым тиснением была выполнена картинка граммофона с красивым раструбом, явно родом из восемнадцатого века. Надпись под миниатюрой гласила: «Patefon Espresso».

«Граммофон же, а не патефон… а ещё и грамотные люди… голландцы…» — Манька подняла глаза, намереваясь ещё раз поблагодарить джентльменов и заодно узнать цену билета.

Но эксцентричной пары на прежнем месте не оказалось. Тот, что был на поводке, исчез вместе со своим ведущим.

Перевернув накладную, Манька прочитала на обороте: «Время отправки: НЕМЕДЛЕННО». А прямо под текстом был крупным планом изображен тот самый изящный раструб граммофона, который теперь смотрел гипнотическим черным провалом прямо ей в глаза.

Внутри него возникли неясные концентрические круги, которые мгновенно потянули Маньку в глубину, закручивая в спираль строго по «правилу буравчика».

На удивление, она почувствовала приятную лёгкость. Такая «воздушность» была вполне объяснима: во время перевозки «навалом» Манька ощущала себя лёгким рыжим облачком и зажмурилась от удовольствия.

Когда она наконец открыла глаза, то обнаружила себя в хорошо освещенном помещении. Собака стояла у самого выхода с табличкой: «Buenos Aires. Salida de “Patefon espresso”».

Дальнейшее путешествие не вызвало у Маньки сильных впечатлений и показалось обыденным — совсем как у большинства обычных пассажиров.

У выхода из терминала её ожидал роскошный черный лимузин, запряженный тройкой футуристичных лошадей-дронов. Встречающий с табличкой «Mañca» носил традиционное японское имя Алека-сан. Как истинный, уважающий себя самурай, одет он был безупречно. Его классическое кимоно состояло из полинялых джинсов и слегка обвисшей футболки с глубокомысленной надписью «Я знаю, что всё ещё будет…». На ногах красовались боевые японские кеды «Токубаши», а на голове — шлем с козырьком и выгравированным символом братства «Удаляющихся в пустоты». По бокам в ножнах, расписанных знаками катаканы, покоились боевые палочки для суши — подарок известного мастера.

Всё было чинно. Положенный этикет встречи был строго соблюден.

Посадив Маньку в комфортабельную карету лимузина, Алека-сан лихо вскочил на передок. Он взмахнул одной из своих боевых палочек, залихватски свиснул и прокричал на весь Буэнос-Айрес:

— Эй… залётные!

Путь до Монтевидео не занял много времени. Поскольку столица Уругвая показалась им излишне обветшалой и скучной, они не стали задерживаться там надолго. Единственным местом, где путешественники сделали короткую остановку, стал магазин под вывеской “Tienda de Kéfir. Descremado Absolutamente”. Там Алека-сан приобрёл ящик из двадцати бутылок редкого местного кефира. На кассе он, честно говоря, немного офигел от цены в 10 282 песо, но остался стоически непоколебим, как и подобает истинному самураю. Расплатившись, он бережно разместил ящик во вместительном багажнике, предварительно обернув его защитной пузырчатой плёнкой.

После очередного зычного «Эй, залётные!» и неслышного удара палочкой по крупу ведущей лошади-дрона, пространство вокруг них снова схлопнулось. В следующее мгновение они очутились в до боли знакомом порту.

Аккуратный немного вздёрнутый носик молодой рыжеволосой девушки жадно втянул в себя знакомые запахи родного портового города.

Глава 11. Владивосток-Ток

По бухте ходил кит и плескал хвостищем,

впечатление, одним словом, осталось роскошное!

(А.П. Чехов)

Сделав жадный глоток кефира, Тур почувствовал странное движение под одеждой. Как будто какие-то маленькие частицы начали своё беспорядочное движение. Всё началось внутри кроссовок. Он услышал плеск и какие-то лёгкие удары по лодыжке — как будто тысячи маленьких ручек шлёпали по его коже малюсенькими мухобойками, мокрыми и холодными. Тур замер в оцепенении. Плеск и движение невидимых тел поднимались всё выше и уже достигли колен. Суета под одеждой становилась всё более интенсивной: явно шла борьба за выживание этих крохотных объектов.

Когда процесс добрался до поясного ремня, его интенсивность достигла пика.

«Сейчас рванёт!» — философски подумал Тур.

«Не рванёт, потерпи немного, мой мальчик. Это просто точка бифуркации, ничего страшного», — нежная несуществующая рука ласково погладила Тура по голове, успокаивая.

Тур замер в ожидании, он не боялся. После сворачивания в коврик он навсегда перешагнул порог страха. Осталось только любопытство.

Процесс бурления под брюками Тура длился мгновение.

Ремень, щёлкнув пряжкой и не выдержав напора мухобойных импульсов, раскрылся с сухим звуком выстрела дробовика. Из-под пояса брюк хлынул мощный поток мутно-белёсой жидкости удивительной прозрачности. Эта идеальная дистиллированная, абсолютная муть кипела маленькими китами с красными брюшками, широкими спинными плавниками и мокрыми хвостиками, которые Тур по ошибке принял за мухобойки. Бутылки в рюкзаке отбивали Марш Мендельсона.

Заворожённый созерцанием мощи, Тур не заметил, как его немного приподняло над асфальтом. Кроссовки слетели с ног и уверенно поплыли по образовавшемуся ручейку. Вода прибывала и уже образовала что-то похожее на морскую бухту. Ручеёк устремился бурным течением и, впадая в залив, образовал широкое устье. Китята, сверкая красными боками и пуская фонтанчики, начали собираться в группы. Потом они косяком пошли к истоку ручья, образуя красную, живую ленту. Китята с лёгкостью перепрыгивали застрявшие в русле кроссовки, направляясь к истоку.

«Пошли метать икру», - вздохнул Тур и зачем-то посмотрел на экран смартфона, пытаясь определить, наступил ли сезон нереста.

Через 27 неохоток все китята достигли цели, исчезнув из вида в крупной дыре в асфальте. Туда же втянуло и залив с остатками речушки. Тур стоял без кроссовок, с расстёгнутым ремнём и сползшими до колен джинсами. На его шее висела, таинственным образом появившаяся, связка бубликов.

Невидимая рука дала слабенькую затрещину, и Тур пришел в себя окончательно.

Он стоял, с грустью глядя на пустынный асфальт под ногами.

— Тур, а Тур… — прервал его мысли Платон. — Я говорил: не пей кефир!

— Где мы, Платон?

Платон вздохнул: «Опять в ступоре… какой впечатлительный…» — но вслух продолжил:

— Владивосток-Ток. Центральная площадь, рядом с 30-м причалом прибрежных морских сообщений. Да не пялься на асфальт, голову подними!

Тур наконец-то отклеил глаза от поверхности и поднял голову. Его взгляду предстала впечатляющая картина.

Они стояли на компактной площади в центре города. Площадь была испещрена дырами разных размеров, глубин и форм. Одни чернели пустотой, другие были заполнены белой жидкостью с запахом кефира. Дороги с множеством выбоин перекатывались через сопки, причудливо пересекаясь. Ни одна из ям и дыр не походила на другую — каждая обладала собственной индивидуальностью. Они, казалось, были рассыпаны дрожащей рукой нетрезвого сеятеля. Вдоль дорог стояли столбы с редкими светящимися фонарями

— Опять дырки кругом, — посетовал Тур.

— Здесь очень уважают дырки в проезжей части, да и вообще везде. Аборигены оставляют их нетронутыми. Это местная вековая традиция. Без них нарушится порядок. Если залатать все дыры, то наступит хаос. Кстати, некоторые вмятины с традиционным орнаментом даже внесены в Синюю книгу и охраняются Администрацией.

«Может они прячут какие-то тайны в этих дырах? Иначе в чём смысл?» — подумал про себя Тур и продолжил осмотр достопримечательностей Владивосток-Тока.

По дорогам солидно двигались, тарахтя двухтактными форсированными двигателями, автоцистерны с надписями «Кефир», «Milky way», «Молоко». Их водители лихо объезжали дырки, не снижая скорости. Других видов автотранспорта на дорогах не наблюдалось.

Вместо тротуаров вдоль дорог были проложены каналы, заполненные кефиром. Они были запружены как в час пик. По каналам неторопливо, соблюдая все нормы судоходства, двигались гондолы разных цветов и марок. Тур заметил несколько «Тойот», «Ниссанов», «Субару» и «Хонд». На корме каждой лодки стоял водитель-гондольер. Все рулевые вёсла гондольеров крепились к правому борту. Движение было французским, правосторонним. Все пассажиры лодок были пристегнуты за лодыжку массивными цепями безопасности с чугунными ядрами на конце.

Каналы пересекались между собой, перекрестки были оснащены железнодорожными семафорами. Проблема пересечения дорог с двигающимися молоковозами была решена изящно: каналы обтекали дороги сверху, по акведукам. Они были подняты на достаточную высоту, чтобы под ними мог пройти даже самый большой молоковоз. Везде были развешены флаги с изображением тигра, играющего с осьминогом в шахматы.

В остальном Владивосток-Ток жил обычной жизнью портового города.

Самый широкий канал имел выход к 30-му причалу. Здесь стоял красавец-линкор императорского флота Японии проекта «Ямато». Надпись на борту гласила: «Удаляющийся в пустоту». На бетонную площадку был опущен трап, по которому спускалась многочисленная группа иностранцев. Весь её состав сводился к японцу в джинсах, майке и шлеме на голове, а также одной рыжеволосой девушке в летнем платье. Они катили тележку то ли с припасами, то ли с подарками. К ней был привязан флаг с красным кругом в центре и расходящимися от него алыми лучами. В самой середине этого диска на знамени красовалась аккуратная идеально круглая дыра.

— Готовься, Тур, гости прибыли. Помни, что дипломатический кодекс нужно чтить. Будут много предлагать, но не соглашайся сразу на всё. Подумай сначала о державе и народе, — ожил Платон.

— Надевай кроссовки и натягивай штаны. Ну давай, ни пуха ни пера! Сними с шеи ожерелье из бубликов, ты в ней на вождя племени похож, а не на Администратора! — хихикнул ИИ. — Остальное потом объясню.

Тур спешно натянул джинсы, поправил рубаху и зашнуровал кроссовки. Прицелившись, он ловко закинул связку бубликов на ближайший столб. И точно следуя дипломатическим нормам, безупречно выполнил подготовку к встрече высоких гостей:

1. Выставил левую ногу немного вперёд.

2. Повернул бейсболку козырьком назад.

3. Прижал правую ладонь к сердцу.

4. В левую руку взял поднятую с земли пустую бутылку из-под кефира.

5. Приосанился.

6. Приподнял подбородок на 15 градусов от горизонтали.

7. Дружелюбно прищурился.

8. Приложил пустую тару к левому глазу как подзорную трубу.

9. Навёл фокус на группу иностранцев.

Теперь администратор был готов к приёму японских гостей.

Рассматривая прибывших, его взгляд, усиленный отечественной оптикой, выхватил из толпы миловидное лицо молодой девушки в летнем лёгком платье. На платье был нанесен красивый японский узор, сложенный из зелёных кузнечиков. Оно было лёгким и воздушным. Владивосток-токский ветер красиво играл с ним, создавая нежные волны на тонкой ткани.

Тур поднял взгляд на лицо девушки…

Ночь закончилась. Над Владивосток-Током вставало солнце, заполняя город новыми красками.

Тем временем делегация приблизилась к Туру.

Глава 12. Йокогама-Мама

Встреча двух людей —

это встреча двух химических элементов.

Реакция может и не произойти,

но если произойдет — изменяются оба.

(Карл Густав Юнг)

Тройка пронесла Маньку с Алека-сан через заснеженные склоны Анд, внизу на мгновение мелькнули огни Сантьяго. Лимузин пересёк неширокий Тихоокеанский пролив между побережьем Чили и Японскими островами. Экипаж с лошадьми-дронами, следуя инструкциям диспетчера в порту назначения, занял нужный эшелон и пошёл на посадку. Манька смотрела вниз и увидела знакомый порт, заполненный рыбацкими лодками. Она почувствовала тот самый манящий запах, который напомнил ей о хозяйке Куоосики, рыбачке Соне и коврике возле печки с пиро́сиками. Манька по привычке завиляла несуществующим хвостиком-баранкой, нарисовав им в воздухе иероглиф 家, обозначающий «дом».

После исчезновения Маньки Куоосики-сан загрустила. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ей, что она найдёт свою сибу. Она вспоминала частые прогулки в порт Йокогамы, к тому причалу, к которому подходила рыбацкая шхуна её подруги. Это место очень нравилось Маньке, и Куоосики верила: если любимица вернётся, то именно сюда, на этот берег, пахнущий морем и свежей рыбой. Она брала манькин красный поводок с ошейником и каждый день в одно и то же время приходила к причалу.

Рыбаки, докеры и даже сам владелец лавки «Крадущиеся хот-доги» сочувствовали Куоосики и уже скинулись на памятник. Монумент из редкого сорта гранита Адзи должен был увековечить историю о преданности хозяйки своей собаке.

Был обычный, ничем не примечательный день. Солнце уже начало закатываться за горизонт, и его гаснущие лучи подсвечивали волны в заливе красным и жёлтым. Куоосики шла по порту с поводком и ошейником в руках, и ветер шевелил её чёрные с проседью волосы.

Она остановилась у того самого причала и посмотрела вдаль, на входящие в бухту рыбацкие шхуны. Приветственные возгласы встречающих, крики чаек, шорох шин снующих по порту погрузчиков — всё постепенно затихало. Порт готовился ко сну.

Куоосики отвернулась от моря и уже собиралась уходить, когда краем глаза заметила таинственным образом появившийся лимузин с тройкой лошадей-дронов. Он лихо подкатывал к парковке с надписью «Только для клиентов магазина „Крадущиеся хот-доги“». Женщина повернулась к повозке, чтобы рассмотреть её получше. Это было стандартное средство передвижения компании «Ты мой до дыр» (穴だらけの君は私のものだ) — одной из самых могущественных корпораций в Японии, выпускающей современные дырки в широком ассортименте для нужд населения и промышленности.

Водитель лимузина натужно потянул к себе вожжи и крикнул: «Тпру-у-у!». Упряжка замерла как вкопанная, после чего он соскочил с облучка на землю. Водитель был одет в форменные линялые джинсы и типовой боевой шлем Службы безопасности корпорации. Сняв с головы промятую на тренировках по кэндо каску, он в глубоком поклоне открыл дверь лимузина.

Из лимузина грациозно вышла рыжеволосая девушка в летнем платье. Её волосы были уложены в причёску-баранку, точь-в-точь похожую на хвост сиба-ину перед сном. Потянувшись, чтобы размять затёкшие от долгого пятнадцатиминутного перелёта руки, она слегка поёжилась от холодного ветра и посмотрела на стоящую у причала Куоосики.

Куоосики взглянула в зелёные глаза гостьи, и её сердце застучало быстрее. Руки бессильно опустились, выронив на асфальт красный поводок с ошейником. В глазах девушки блеснули отблески портовых фонарей — такие знакомые огоньки, такой родной, добрый и внимательный взгляд, ждущий ласки.

— …Манька?.. — всхлипнула Куоосики-сан и протянула к ней руки.

— Аригато-гав, — тихо прошептала девушка и, зачем-то встав на четвереньки, бросилась навстречу Куоосики.

На полпути Манька на мгновенье замерла. Всем телом, от макушки до пят, шумно отряхнулась, словно сбрасывая тяжесть долгого ожидания, а затем радостно ткнулась носом в ладони хозяйки.

Куоосики подняла Маньку на ноги. Оттолкнув в сторону ставший ненужным поводок, она внимательно посмотрела девушке в глаза и нежно сказала:

— Манька, ну почему ты не поела пиро́сиков перед поездкой? Я так за тебя волновалась, негодница ты эдакая! Кто же путешествует на голодный желудок?

Манька рассмеялась. «Хозяйка не изменилась ни на чуточку», — весело подумала она.

Они постояли некоторое время, держась за руки и глядя друг на друга с нежностью. Наконец Куоосики отпустила ладони Маньки, повернулась к водителю, церемонно поклонилась и попросила:

— Манька-сан, представь же мне своего попутчика. Я вижу, что он устал и его одежда сильно помялась в пути. Я хочу отблагодарить его за то, что он привёз тебя ко мне, и погладить его футболку. Только предупреди его, что я всегда начинаю гладить футболки с правого рукава. Надеюсь, этот смелый воин не против такого канонического метода?

— Это Алека-сан, настоящий самурай, он добрый и очень щедрый человек! Я так нуждалась в пище, и Алека купил мне целый ящик кефира, — ответила Манька и весело добавила:

— Зачем идти домой пешком или садиться на Синкансэн? Это слишком медленно. Мы подбросим тебя на нашем лимузине, лошади-дроны уже отдохнули. Правда, Алека?

— Конечно, Манька-сан. Это честь для меня, и поездка не займёт много времени, — вежливо опустив голову, но глядя прямо в глаза Маньке, ответил Алека. — А сразу после помчим в корпорацию. Руководство «Ты мой до дыр» уже собралось и ждёт. Так не будем же терять время!

Он галантно распахнул дверь и усадил дам в салон. Куоосики-сан опустилась на мягкое сиденье, а девушка, чуть помедлив, запрыгнула следом и свернулась калачиком рядом с хозяйкой, прямо на дорогой коже.

Алека в мгновение ока взлетел на облучок, лихо крикнул «Эге-гей!» и с эффектным дрифтом пронёсся через ворота порта, направив упряжку в город.

Глава 13. Дипломатический раут.

Среди людей — самурай,

среди цветов — вишня

(японская пословица)

Тур терпеливо ждал приближающуюся делегацию. Курсы по эмоциональной выдержке в стрессовых ситуациях в сочетании с еженедельным употреблением порошка лотоса укрепили его дух и привили корпоративную этику.

В это время японская делегация внимательно рассматривала стоявшего перед ними Тура. Человек, по их мнению, был весьма своеобразным, хотя, видимо, именно он представлял местную администрацию. А ещё он определённо был эстетом, так как к его левому глазу была прижата подзорная труба, искусно сделанная из кефирной бутылки. На донышке виднелись остатки драгоценного и настолько редкого сырья, какое японцы даже не надеялись здесь увидеть.

— Какое расточительство... Какое разгильдяйство! Они носят с собой сухомор-дзи без всякой охраны! — потрясённо прошептал Алека-сан на ухо Маньке.

— Да, вижу. Значит, наш инструктор по оперативной работе был прав: тут много интересного и полезного для нужд корпорации, — шёпотом ответила Манька и, строго посмотрев на Алеку, добавила:

— Алека, ты почему забыл переодеться в дипломатическое кимоно? Я вот пришла в платье с кузнечиками, как того требует протокол. А ты, официальный представитель компании, явился в замусоленных штанах и этой глупой майке с надписью во всю грудь. Ну что ты за разгильдяй!

Алека-сан оглядел себя. Он и правда был одет в брюки от ночной пижамы и любимую футболку. Его лицо на мгновение покраснело как спелая вишня, а затем побледнело и беспомощно обвисло.

«Сеппуку, клянусь честью! — твёрдо сказал себе Алека. — Какой позор!»

Натренированная рука уже потянулась к поясу, чтобы вынуть из складок одежды ритуальную короткую бамбуковую палочку для харакири и термос.

По новой, модной и очень популярной в Японии традиции он всегда носил под мышкой термос с рисом и калаба́с с бомби́льей. Ему повезло: сэнсэй отправил его в Южную Америку на поиски Маньки. В Монтевидео на ферии, местном виде ультрасовременного супермаркета, он и приобрёл эти диковинные аксессуары. Термос, бомби́лья и калаба́с были ручной работы. Уругвайцы произносили слово «бомби́лья» как «бомби́шья», что на древнем наречии инков означало «послеобеденное шипение змеи в пампасах». Продавец на рынке, человек с виду честный, заверил его, что этот набор принадлежал древнему воину Гаучо и его боевой подруге Чино.

«Нет, сеппуку — это удел самурая. А я не воин, я просто червяк!» — Алека-сан принял отчаянное решение пойти на верную гибель. — «Объемся риса до смерти… Какой позор…»

Но он тут же взял себя в руки, как и полагается истинному воину: «Нет, не время, я человек долга. Палочки и рис выдали мне в бухгалтерии под отчёт, для работы. Их нельзя использовать в личных целях, они — собственность корпорации».

— Да, Манька-сан, это мой позор. По возвращении я сделаю сеппуку по всем правилам, но сейчас мы на задании, — уверенным шёпотом ответил Алека Маньке и тут же продолжил ломаным речитативом: — Сначала дырка от бублика ковырять, русский администрация хитрить, а потом — поруганная честь! Сцабаки серые!

— Не притворяйся таджиком, ты уже давно не таксист, забыл? — Манька-сан ласково прошептала Алеке на ушко.

— Не позорь родину, Алежка!

В этот момент в наушнике Алеки раздался суровый голос шефа:

— Да фиг с ней, с дипломатией этой! Добудешь дырок — получишь новую, настоящую металлическую палочку. А если добудешь сухомор-дзи, то вообще станешь легендой! В отделе снабжения тебе выпишут подарочный набор из трёх видов чистого Маасдама, надкушенного самим Императором! Вдобавок ещё в личную собственность полпрефектуры и соломенную однокомнатную хижину с отдельным сортиром. Но на дырки из сыра даже не надейся. Все дырки принадлежат Сёгуну!

Тур, в свою очередь, окинул взглядом девушку. Что-то ёкнуло в его сердце, и нахлынуло странное, но удивительно тёплое воспоминание из детства. В нём он шёл за пивом со своей сибой-ину по прямой траектории к магазину, ведя её на поводке.

Владивосток-токский ветер всколыхнул рыжую шевелюру японки...

«Манька…» — прозвучал в голове Тура тихий голос.

«Ко мне, моя умница, вкусняшку дам...» — прошептал он про себя.

Симпатичная японка с европейским лицом вдруг стала для Тура какой-то родной и уютной. Но, как и следует серьёзному Администратору, он не подал вида и продолжил встречать делегацию в строгом соответствии с дипломатическим протоколом.

«Как мне не хватает сейчас моего корпоративного лица, оставленного дома в ванной... Не думал, что понадобится», — мысленно вздохнул он.

В это время японец склонился в поклоне и непривычным для дальневосточного уха, резким гортанным голосом произнёс. Или, лучше сказать, выпалил:

— Ёшь вакаримас, кефир-ка!

Он глубоко поклонился Туру и добавил солидным басом:

— Кефир-сан прими сам!

Пока Алека стоял нагнувшись, его рука дотянулась до дыры в асфальте под ногами и взболтала наполнявшую её мутноватую жидкость каким-то диковинным устройством.

— Здравствуйте, уважаемый Администратор Дыр и Полудыр! — принялась переводить пламенную речь японского вельможи девушка. — Алека-сан, полномочный и чрезвычайный представитель нашей делегации, приветствует Вас и желает Вам процветания, благополучия и кефирной насыщенности!

После этих слов Алека-сан торжественно протянул Туру карбоновый поднос с запотевшим гранёным стаканом кефира, подключённого толстыми проводами к автомобильному аккумулятору. Рядом с ним лежал изящно свёрнутый в причудливую фигуру бублик ручной работы, выточенный неизвестным мастером из цельного куска рисового зерна. Бублик в развёрнутом виде представлял собой идеальный тороид.

— Какая щедрость, не к добру это, — подал голос Платон.

ИИ в уме мгновенно вычислил объём сложенного бублика, применив метод тройного интеграла в тороидальных координатах, а затем умножил полученное значение на насыпную плотность риса.

— Не менее ста тысяч карат. Однако! — с удивлением продолжил он.

Тем временем Тур с почтительным поклоном принял дары из рук японца.

Платон же не унимался, продолжая лекцию по материаловедению:

— Тур, взгляни на стакан. Это же кефир невиданной девяностодевятипроцентной очистки! Во Владивосток-Токе такого отродясь не было, я проверил все прайс-листы.

И действительно, рассмотрев жидкость повнимательнее через стекло своей бутылочной подзорной трубы, Тур увидел, что кефир в бокале разделён на энергетические уровни с идеальной, просто математической точностью. Он сумел разглядеть даже электроны. В самом нижнем слое они безмятежно спали на крошечных японских циновках. На следующем — уже проснулись, зевали и лениво шли чистить зубы. А на самом верхнем уровне электроны радостно улыбались Туру, щурились от ярких солнечных лучей и приветственно размахивали белыми японскими флажками.

— Вот зачем ты взял этот подарок? Вдруг контрабандисты! Ладно, ну хоть таможенную верительную декларацию попроси у дипломата. И лицо построже сделай, челюсть подбери. Ты официальное лицо, соответствуй! — продолжал занудно гундосить в наушник Платон.

— Людям надо верить, Платон, особенно официальным лицам. Ты со своими подозрениями и инструкциями запорешь мне весь протокол обмена! — строго ответил Тур.

— Молчу как рыба об лёд, администратор-сан, — ехидно отозвался ИИ и иронично хихикнул.

Тур ещё раз незаметно осмотрел гостей.

— Скажи, Платон, а зачем этот, который в каске, термос достал? — прошептал он в микрофон гарнитуры.

— Какой из них? Они все в касках.

— Тот, что слева от девушки, — Тур едва заметно навёл камеру смартфона на делегацию.

— Ах, этот! Не знаю точно, но мне кажется, он туда мысли складывает, чтобы голову остудить. По их традиции особенно горячие идеи нужно перемещать из оперативной памяти в постоянную. Термос-носитель не даёт им остыть, а когда они снова понадобятся, просто делаешь глоток — и мысль вернулась. Я читал, что это японская инновационная разработка известной корпорации «Ты мой до дыр». Ну, это типа как твоё четырёхфакторное облако, — прошептал в ответ Платон и попросил:

— Ты спроси его, а то мне самому стало любопытно, правильно ли я экстраполировал смысл.

— Да ну, обидится ещё! Смотри, как смотрит: улыбается, а глаза отводит. На бездомного похож. Сразу видно — важная персона. Потом спрошу, попозже, после торжественного ужина. Надо только понять, где их кормить. И чем…

Вокруг начали скапливаться гондолы с зеваками. Любопытные горожане удивлённо разглядывали малышей-электронов с флажками и тихо шептались.

— Пожалуйте в зал переговоров, уважаемые гости города! — пафосно провозгласил Тур и даже картинно шаркнул ногой в кроссовке.

«Начитался книжек в детстве… Эх, почему у меня нет ни рук, ни человеческого имени с отчеством и фамилией...» — мысленно посетовал Платон.

Глава 14. 穴だらけの君は私のものだ

Быстро — это медленно, но без перерывов.

(Японская пословица)

На окраине Йокогамы-мамы, в тени сада, расположился глава корпорации «Ты мой до дыр», уважаемый Кёдай На Ана-сан. Он восседал на татами, неподвижный, с подогнутыми под себя по правилам сэйдза (正座) ногами.

Это спокойное место для медитации и прочих важных дел располагалось на центральном поле для гольфа. На поседевшей голове Кёдая красовался фирменный берет с пером птицы пингвина хойхо. Редкий аксессуар, когда-то принадлежавший этому пернатому, символизировал стремительный полёт и открывающиеся перспективы. Чучело птички было прислано в Японию руководителем новозеландского отделения транснациональной корпорации. В правой руке, украшенной изящной нитью с жемчужными пирамидками, Ана-сан держал сложенный веер. Он сидел неподвижно и, по своему обыкновению, думал о вечном.

Находясь в уединении и немного наклонив голову, старик смотрел на сад камней, разбитый под кронами огромных бонсаев.

Деревья давали плотную тень. Ветки и листья были подрезаны настолько тщательно, что ветер не мог просочиться сквозь них — даже природа здесь беспрекословно подчинялась кодексу корпорации. Любое движение воздуха извне мгновенно фиксировалось. Каждая молекула азота, кислорода или углекислого газа подсчитывалась датчиками, встроенными в листву. Центральный сервер оценивал вектор и импульс каждой частицы. Искусственный интеллект «Рэндом» анализировал поток и включал невидимые вакуоли-вентиляторы, выдворявшие непрошеных гостей. Лишь по прямому указанию Ана-сана в сад допускались молекулы инертных газов, а также запахи цветущих слив и камелий с окрестных гор.

– Festina lente, – произнёс Ана-сан. Он услышал шорох в листве.

В белом кимоно с кровавым подбоем, шаркающей самурайской походкой, раздвинув ладонями широкие ветви, в закрытый от посторонних глаз сад вошёл начальник секретной службы Онитсу-сан и склонил голову перед директором.

— Гонец из Уругвая прибыл, мой господин, — произнёс он, подняв глаза на главу корпорации. — Первая часть задания выполнена безупречно.

Кёдай На Ана-сан поднял веер и обмахнул лицо, отгоняя случайно проникшую в сад мошку. «С молекулами мы разобрались, а с комарами пока есть сложности: больно они мелкие и проворные…» — подумал директор и ответил прибывшему Онитсу:

— Объекты доставлены в полном комплекте, в соответствии с планом?

— Да, господин. Собака доставлена, её трансформация завершена, всё в порядке. По вашему указанию провожатый купил ящик кефира. Он немного превысил выделенный бюджет: наши вычисления стоимости оказались неверны — в Монтевидео этот продукт подорожал вдвое против расчётной.

— Когда вопрос стоит о чести корпорации, разговор о деньгах неуместен, — оборвал его директор и, как показалось Онитсу, машинально потянулся к рукояти меча. — Собаку покормили?

— Конечно, господин. Одну бутылку скормили ей — после трансформации она стала куда прожорливее. Эти затраты были предусмотрены инструкцией.

Ана-сан вновь сурово, по-отечески взглянул на него и продолжил уже спокойнее:

— Где эта сладкая парочка? Веди их сюда: быстро, но не торопясь!

— Они здесь, возле девяносто восьмой лунки. Я поставил красный флажок, чтобы гости не привлекали внимание сотрудников. Они одеты не по правилам корпорации, это может привести к нарушению порядка.

— Девяносто восьмая? Ты мастер, Онитсу: точный расчёт кратчайшего расстояния до сада, — похвалил начальника директор. — Пора переходить ко второй части нашего плана. Зови их ко мне, флажок пусть остаётся в лунке — порядок должен быть безупречен. Сам возвращайся с ними, ты мне понадобишься.

Директор с гортанным криком атакующего самурая резко взмахнул веером и тут же поднёс его к глазам. На поверхности был виден кровавый отпечаток в виде хризантемы от прихлопнутого комара. «Мастерство всё ещё при мне, — усмехнулся Ана-сан. — Рано уходить на покой».

В это время на лужайку уже вошли двое. Первый — мужчина в мятых джинсах и футболке, с термосом под мышкой. В его осанке сразу угадывался сотрудник корпорации: несмотря на неряшливый вид, стоял он прямо, как и подобает опытному клерку. Поприветствовав директора поклоном, клерк смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

Вторая — молодая стройная японка с запоминающимся европейским лицом, зелёными глазами и уложенными баранкой рыжими волосами. Её облик выражал крайнее любопытство, но она не проронила ни слова, ожидая, когда разговор начнёт старший. Девушка была в летнем платье и держала на изгибе руки модную сумочку.

Онитсу поставил перед директором ящик с девятнадцатью бутылками кефира и почтенно сделал два шага назад.

– Достань бутылку из ящика и пока поставь её в саду камней вместо седьмого элемента, – приказал директор, не поворачивая к подчинённому головы. – Камень принеси сюда: нашей гостье нужно присесть, она устала с дороги, а впереди её ждёт трудный путь.

Начальник секретной службы провёл операцию по подмене безупречно. Поставив камень напротив главы корпорации, он жестом пригласил гостью присесть.

Девушка поклонилась директору и, подобрав платье, присела на гладкий, нагретый солнцем камень. Достав из сумочки старомодный бумажный блокнот, она посмотрела зелёными глазами на Ана-сана, готовая записывать. Онитсу-сан и мужчина с термосом стояли по обе стороны от неё.

Если бы кто-то мог посмотреть на них сверху, он заметил бы, что все они выстроились в шахматную композицию из четырёх фигур. На поле D1 находился чёрный король — Ана-сан. Он смотрел на трёх гостей, расположившихся перед ним. На поле D3 замер белый ферзь — девушка в летнем платье; справа и слева от неё, на C3 и E3, застыли две белые ладьи: Онитсу-сан и мужчина с термосом. Вдали, за пределами уютного сада, до самого горизонта виднелись многочисленные силуэты других фигур: чёрных, белых и бесцветных. Эндшпиль обещал быть интересным.

На некоторое время над безупречно подстриженным газоном воцарилась мёртвая тишина. Только басовито и натужно жужжали над благоухающими цветами клевера мохнатые шмели, снабжённые чувствительными датчиками.

Директор начал свою речь.

— Я приветствую вас, верные сотрудники нашей корпорации. Вы безупречно завершили первый этап Плана, от которого зависит благополучный исход начатого нами общего дела. Оно, как вы знаете, должно вознести престиж и могущество компании до уровня мировых лидеров. Более того, это позволит нам на равных конкурировать с транснациональными гигантами в индустрии дыр и пустот — такими мощными структурами, как «Мисусофт», «Тесела», «Гукала» и «Невидеа», чтобы вновь гордо развернуть флаг Японии, который в последнее время не так заметен, как в былые времена.

Голос Ана-сана звучал уверенно, с характерным тональным подъёмом и протяжным произнесением гласной в первом слоге:

«М-и-и́-сусофт», «Т-е-е́-села», «Г-у-у́-кала».

— Не будем затягивать нашу беседу, но и не будем излишне спешить, — продолжил он. — Каждому из вас предоставят индивидуальных карманных ИИ «Чипидэл» последней разработки, они всё вам разъяснят. Онитсу-сан, выдай ребятам устройства, попроси Гораку-сан из информационного отдела загрузить подготовленную базу данных. Только проконтролируй, чтобы она опять не закачала игры и кроссворды. Нашим бойцам не стоит отвлекаться на детские забавы.

— Будет исполнено, мой повелитель, — прижав руку к груди, ответил начальник секретной службы. — Дыромеры [8] тоже выдавать?

— Обязательно! К чему сомнения, Онитсу? Мы полностью доверяем нашим бойцам! — немного сердито прервал его Ана-сан. — Кстати, как их имена? Я запамятовал.

Начальник в полупоклоне приблизился к директору и тихо произнёс ему на ухо нужные сведения.

Директор поднялся с татами и подошёл к гостям. Положив правую руку на голову девушки, а левую — на голову клерка, он закончил инструкцию напутствием:

— Алека-сан, Манька-сан! Я и вся корпорация верим в вас, дети мои! Вы избраны небом и счётчиком случайных чисел не просто так! Это судьба, это сюкумэй (宿命)! С вашей помощью мы поднимемся с колен! — Ана-сан вытер набежавшую скупую самурайскую слезу.

— И последнее. Ко мне с этого момента в шифровках обращайтесь только «шеф» или «босс», чтоб никто не догадался. Вперёд, сыновья и дочери славной корпорации «Ты мой до дыр»! Вперёд — в отдел снабжения!

После чего Ана-сан поцеловал Маньку в лоб и по-отечески погладил по рыжей голове. Алеку он похлопал по плечу так сильно, что у того из-под мышки выпал термос.

Далее, следуя вековому правилу всех директоров, он сложил и разложил веер восемь раз, поправил перо птицы пингвина хойхо на берете и опустился на татами для вечерней медитации. Задание было выполнено — теперь можно вернуться к более важному: созерцанию бренности мироздания.

После краткого инструктажа Онитсу-сан выписал Маньке и Алеке обходной лист, и они направились в отдел кадров за командировочными удостоверениями, а затем в бухгалтерию за суточными — мешком риса и комплектом палочек. Следующим пунктом в документе значился отдел снабжения: там сотрудникам выдали два дыромера, две миниатюрные greentooth-гарнитуры последней модели с автономным атомным реактором и двух индивидуальных ИИ передовой модели «Чипидэл». В транспортном отделе они получили два посадочных билета на корпоративный линкор «Удаляющийся в пустоту», следующий по маршруту Йокогама-Мама — Владивосток-Ток.

На причале, где был пришвартован и мерно гудел главным двигателем красавец-корабль, путники остановились.

— Присядем на дорожку, Алека-сан, — устало произнесла Манька. — Путь неблизкий — полутора суток.

Они сели на мешки с рисом. Алека взглянул на спутницу и сказал:

— Пока мы сидим, чтобы не терять время напрасно, я запрошу подробную инструкцию по нашим действиям во Владивосток-Токе. Заодно проверим, насколько дееспособен Чипидэл.

Он нажал на невидимую точку за ухом с greentooth-гарнитурой и приказал ИИ:

— Дай дорожную карту действий.

— Объект для исследований — городок Владивосток-Ток. Контактное лицо — Администратор Дыр и Полудыр, основное сырьё для закупок — дырки-эндемики и сопутствующие ценные пустоты, — затарахтел Чипидэл. — Первая итерация: вступить в контакт с руководителем объекта и местными жителями, получить информацию о дырах, классифицировать их и определить перспективность подписания соглашения на наших условиях.

— Это всё? — спросил Алека-сан.

— Больше вам пока знать не положено. «Меньше знаешь — крепче спишь», — произнёс странную, видимо, иностранную пословицу ИИ и дал отбой связи.

— Поехали? — обратилась Манька к Алеке. — Получил инструкции?

— Да, сложного ничего нет, Чипидэл всё описал подробно и с комментариями. По дороге перескажу, — грустно ответил Алека.

Они поднялись по трапу на судно.

— Отправление через тридцать минут, пассажирам просьба пройти на регистрацию, — прозвучало из судового динамика. — При себе иметь посадочные талоны и подписанный обходной лист.

Глава 15. Бюрократия повержена

Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным,

если на него не получено предварительное разрешение

в трех экземплярах.

— Пожалуйте в зал переговоров, уважаемые гости города, — пафосно провозгласил Тур и даже шаркнул ногой в кроссовке.

— Сейчас подам транспорт, не пешком же идти, — в ожившей наконец-то гарнитуре прозвучал голос Платона.

— Да давай уже быстрее! Я не знаю, что делать дальше: куда их вести, где этот зал переговоров? — занервничал Тур. Он опустил свою подзорную бутылку и стал наконец похож на нормального чиновника.

— Ноу проблем, а вот и экипаж. Всё организуем по последнему писку моды, — уверенно произнёс Платон.

К пирсу, где произошла встреча делегаций, элегантно описав змейку, причалила шикарная гондола. На правом борту, сжимая рулевое весло, замер статный гондольер. Его лицо, высушенное злыми ветрами и тёплыми кефирными туманами, было серьёзным и мужественным. Одет он был в тельняшку, на шее алел пионерский галстук, а голову венчала чёрная лента с изображением дымящейся чашки с рисом и палочками. Один глаз закрывала фиолетовая повязка, а вместо левой ноги белел деревянный протез, притянутый к бедру перехлёстнутыми кожаными ремешками. В зубах рулевого дымила блестящая эбонитовая трубка, распространяя аромат, напомнивший Маньке о посещении Амстердама. За спиной мужчины на истёртых ремнях висел видавший виды баян, мехи которого при каждом движении издавали тихий, жалобный вздох.

На плече рулевого сидела маленькая взъерошенная птица киви. Вместо лапки у бедняги был такой же деревянный протезик, как у хозяина, только миниатюрный. Головку птицы стягивала узкая жёлтая ленточка с двумя розовыми кружочками вместо глаз и дырочкой для клюва, а на макушке красовалась крохотная фетровая шляпка. На борту судна виднелась полувыжженная надпись с названием — «Ныряющие в сингулярность». Рядом красовался фирменный лейбл Samsa и прикрученный шильдик Mark II. Номерной знак HD 189733 b неряшливо болтался на одном шурупе.

— Пассажиров просим подняться на борт! — провозгласил гондольер в жестяной раструб мегафона.

Процессия в составе Тура, Платона (о присутствии которого гости даже не догадывались), Алеки-сан и Маньки-сан заняла места на деревянных скамьях.

— Прошу пристегнуть цепи безопасности, чугунные ядра разместить под сиденьями. Экипаж судна «Ныряющие в сингулярность» желает вам приятного плавания, — заученным тоном стюарда произнёс рулевой.

— Пиастры! Пиастры! — неожиданно и истошно заорала птаха, устроившаяся на плече. — По сотне! По сотне!

Она ловко сняла лапкой шляпу с головы и протянула её к людям:

— На корм птичке! На корм птичке! — продолжала щебетать пичуга.

Алека-сан удивлённо вытаращил глаза на неведомое существо.

— Что это за создание? Механическая? — шёпотом спросил он у Маньки. — Что она пропищала?

— Пернатая денежку просит, говорит, что её плохо кормят, — перевела Манька, открыла сумочку и уже потянулась за кошельком.

Гондольер легонько щёлкнул попрошайку по клюву и ласково пояснил:

— Путешественникам просьба не беспокоиться. Проезд бесплатный, финансируется из фонда Министерства по изучению инопланетных культур.

Отдав швартовы, он развернул судно и направил его к приземистому круглому зданию с блестящими тонированными стёклами и брезентовой крышей. Оно находилось всего в двадцати метрах от места отплытия, на той же стороне причала. Сооружение выглядело как причудливая помесь ультрасовременного бизнес-центра и цирка-шапито.

— Платон, где находится этот зал переговоров? Мы правильно двигаемся к тому чудно́му зданию? — тихо уточнил Тур. — И вообще, объясни мне, что ты тут успел разузнать, а то мне пока ничего не понятно. Плыть ещё долго, так что давай поподробнее.

— Я разобрался с местной сетью, — голос Платона в гарнитуре звучал самодовольно. — Намудрили они знатно, но мы-то тоже не пальцем деланы. Работает система таким образом: вся глобальная паутина для аборигенов состоит из маленьких индивидуальных сетей. В них всего два узла — сам абориген и его смартфон. Сетевой контроллер в устройстве считывает мысли владельца, раскодирует его желания и отправляет запрос в центральный узел, в Администрацию города. Там запрос обрабатывается местным ИИ, и пользователю отправляют информацию из одобренных списков. Такая вот забота о гражданах — для создания иллюзии объективности событий. Самые же сокровенные мысли, о которых даже сам владелец боится думать, сохраняются на центральном сервере. Там они скапливаются, обрабатываются и зашифровываются.

Платон на секунду замолчал, подбирая аналогию, и продолжил:

— Когда накапливается критическая масса такой секретной информации, ИИ вносит изменения на интерактивном флаге города: Тигр и Осьминог делают очередной ход в шахматной партии. Горожане тут же отвлекаются и начинают обсуждать позицию фигур.

Платон на мгновение замолк и, как показалось Туру, заелозил на виртуальном стуле.

— Ну так вот. Я получил доступ к центральному серверу и их допотопному ИИ «Миша». Мы поговорили по душам и сдружились. Миша признался, что задолбался передвигать фигуры: ему скучно, все варианты давно просчитаны. Мы решили провести реформы. Ты, Тур, теперь — Администратор. Так что все ресурсы кефира и сухоморов в наших руках. Аборигены тут толковые — помнишь, даже электроны в стакане разглядели? Потихоньку подкрутим им верньеры восприятия, и они не только электроны увидят, но и дыры под ногами, — с самодовольством продолжил Платон. — Так что, если что непонятно — сразу ко мне. Мы с Мишей на связи.

— А как жители воспримут смену власти? — забеспокоился Тур.

— Да они и не заметят. Миша сделал сразу три хода в шахматной партии. Тигр в затруднительном положении, Осьминог поставил ему шах. Смотри: все местные зеваки только на флаг и пялятся, ты им сейчас совершенно неинтересен.

Гондольер торжественно повернулся лицом к пассажирам. Баян за его спиной, словно почувствовав момент, растянул меха и выдал тихую, жалобную мелодию — первые такты вальса «Амурские волны» поплыли над кефирным туманом. Птица на плече моряка вновь попыталась было протянуть шляпу людям, но это действие было мгновенно пресечено коротким, строгим жестом хозяина.

Наконец, спустя долгие двенадцать неохоток, совершив плавный и безопасный манёвр, судно причалило к пирсу у здания зала переговоров. Моряк ловко бросил швартов коллеге, уже дожидавшемуся на берегу, и тот с глухим стуком опустил трап.

— Спасибо, что воспользовались услугами нашей компании, — произнёс гондольер и поднял ладонь с двумя пальцами в форме буквы V. — Всегда ждём вас на борту нашего судна. Семь футов вам под килем и не хворать!

Первым на берег вышел Тур. Он подал руку Маньке и галантно помог ей сойти на пирс. Последним, задрав голову и изучая цирковой шатёр вместо крыши, сошёл Алека-сан.

Перед входом застыл швейцар. Он был одет в потрёпанную ливрею, а его цилиндр был залихватски сдвинут набок так, чтобы из-под полей выбивался русый чуб. Строгим, оценивающим взглядом парень смерил прибывших и презрительно сплюнул под ноги.

— Что дальше, Платон? — тихо спросил Тур в гарнитуру.

— Идём внутрь, там всё готово для переговоров. Не дрейфь, ты же Администратор! — подбодрил его ИИ.

Тур широким жестом указал гостям на двери:

— Уважаемые коллеги, прошу входить.

Однако стоило ему сделать шаг, как швейцар преградил путь властным жестом и выудил полицейский свисток.

— Куда собрались, голубчики? Не положено! Ресторан зарезервирован на два дня. Не пущу! — он поднёс свисток к губам, готовый вот-вот оглушить округу пронзительным звуком.

— Что?! Как смеешь, мерзавец! — в Туре внезапно проснулся командный голос и начальственный тон. — Перед тобой Администратор всех Дыр и Полудыр! Смир-р-рно! Забыл, что делать должен, когда разговариваешь со старшим по званию?! Да я тебя, сукин ты сын, в кандалы и в Сибирь!

«Ирь-ирь-иирь» — зазвучало эхо на пустынной улице.

— Прошу простить, ваше превосходительство, не признал! — швейцар мгновенно сдулся и вытянулся во фрунт. — Готов понести строгое, но справедливое наказание! Не гневись, барин!

Он так лихо приложил руку к цилиндру, что тот слетел и покатился прямо к ногам гостей.

— Как звать, служивый? — уже по-доброму, окончательно войдя в роль, спросил Тур, хотя всё ещё сурово глядел на подчинённого.

— Ванькой кличут, ваше преосвященство! — со страху напрочь перепутал титулы парень. — Добро пожаловать в цирк! — войдя в ступор, закончил бедолага.

Усмехнувшись, Тур потрепал парня за чуб, отодвинул его в сторону, сам распахнул двери и пригласил гостей внутрь.

— Уважаю, — послышался восхищённый голос Платона в наушнике. — Мастерски ты его! Но не переусердствуй, нам тут ещё демократию строить.

— Манька-сан, что они тут раскричались? Что происходит? — шёпотом уточнил Алека. — Чипидэл молчит, говорит, что испугался, и не переводит с местного наречия.

— Тот, который в старом кимоно и странном вытянутом шлеме, сказал: «Добро пожаловать». Администратор его отблагодарил, ответил: «Отдыхай, уважаемый». Видишь, сам двери открыл, — Манька выдала первое, что пришло на ум. Она явно отвлеклась от разговора, рассматривая причудливой формы дыру прямо напротив входа.

— Какие у них тут нравы демократичные! Какое уважение к простым крестьянам! — искренне восхитился Алека-сан.

Группа вошла внутрь. Сразу за дверью высилась рамка металлоискателя, около которой застыл капрал таможенной службы в парадной форме гвардейца.

«Опять орать придётся?» — обречённо подумал Тур.

Однако капрал уважительно поклонился Туру и японцам, ловко выудил из стопки плетёных корзин самую нижнюю и поставил её на столик перед гостями. После чего зычно отчеканил:

— Да здравствует Администратор Дыр и Полудыр! Да пребудет с ним сила! Да будут дыры множиться во славу Его! Аминь!

— Зачем корзинку под нос поставил, товарищ? — прищурился Тур.

— Не вели гневаться, Владыка! Осмотр входящих! — отрапортовал гвардеец. — По Вашему высокому указанию, согласно пункту 17.2 устава караульной службы, надобно все карманные ИИ в корзинку сложить. Дабы не пищали они при проходе через рамку и не тревожили Ваши великолепные уши и слух Ваших прекрасных гостей!

— Молодец, горжусь! Чтишь устав, капрал, — кивнул Тур. — Однако семь неохоток назад парламент внёс поправки, дополнив документ пунктом 17.2.1 о недопустимости досмотра иностранных гостей.

— Виноват, Администратор, не знал! Старший по смене ещё не сообщил, — капрал лихо взял под козырёк, забрал корзинку, самолично выключил рамку металлодетектора и жестом пригласил делегацию в зал.

— Почему у них такой гортанный язык, Манька? О чём они спорили? Зачем здесь эта корзина? — шёпотом обратился Алека к спутнице.

— Формальности этикета, — отозвалась Манька, всё ещё витая в облаках. — Солдат поприветствовал нас. А корзинка для сбора сухоморов, судя по всему — видишь, она вся в дырочках?

Манька задрала голову, рассматривая старинные фрески на брезентовом потолке. «Что-то я совсем развинтилась, — приструнила она себя, — надо взять себя в руки».

Наконец, преодолев все формальности, гости расположились за длинным столом из полированного аметиста с интерактивным изображением флага Владивосток-Тока. На полотнище взъерошенный Тигр с несчастной мордой замер в опасной позиции: он так и не сделал очередной ход, и над ним нависла угроза неминуемого мата.

С одного конца стола в массивное кресло, больше напоминавшее трон, опустился Тур. С противоположной стороны на мягкую оттоманку присели японцы.

— Что дальше, Платон? — едва слышно прошептал Тур.

— Требуй верительную таможенную декларацию и проект соглашения, — отозвался Платон. — Миша шепнул мне, что японцы хотят взять наши дырки в лизинг. Как получишь файл — перекидывай мне, мы с Мишей его быстро причешем.

Тур обратился к гостям с максимально вежливой улыбкой:

— Дорогие японские друзья! Коллеги! Прошу вас, чувствуйте себя как дома. Я готов ознакомиться с вашими набросками договора лизинга.

— Администратор просит верительные бумаги, — перевела Манька для Алеки.

Алека выудил Чипидэла из кармана джинсов, ввёл секретный код, приложил палец для идентификации и, дождавшись верификации через СМС, протянул в сторону Тура светящееся устройство. Дисплей пестрел хаотичным нагромождением цифр, букв, иероглифов и спецсимволов.

— Уважаемый Администратор, перед вами исчерпывающий текст проекта соглашения, — торжественно произнесла Манька. — Прошу принять его согласно дипломатическому протоколу обмена PI\PCT.

— Достань меня из штанов, — скомандовал в ухо Платон. — Дальше я сам.

Тур вынул смартфон и направил камеру на экран японского гаджета.

— Дело сделано, текст у меня, — бодро отрапортовал Платон. — Теперь приглашай их на званый ужин, а мы с Мишей до утра во всём разберёмся. Я буду занят, так что на приёме веди себя подобающе. А лучше пригласи японку на променад, покажи ей красоты города. О меню и счёте за банкет не беспокойся — Миша уже дал все нужные распоряжения.

Тур убрал телефон и весело кивнул гостям:

— Уважаемые коллеги, ваш проект получен. Мы рассмотрим его в установленные сроки. Вы наверняка утомились после долгой дороги и процедур, поэтому имею честь пригласить вас на званый ужин. Все дела отложим до завтра.

— Да ты гостям-то хоть имя своё скажи, Тур! Администратором стал, а невоспитанным остался! Да и пора переходить на менее официальный тон. Знакомься ближе с ними. Пригодится, — продолжил Платон с такой же интонацией, с которой мама Тура учила его скучному этикету и тому, как вести себя в обществе. — Да, после ужина пригласи их в баню, заодно и помоетесь. Ну всё, давай, конец связи.

В гарнитуре раздались короткие гудки. Тур, слегка покраснев, но быстро взяв себя в руки, поклонился гостям:

— Я предлагаю уважаемым коллегам перейти на менее официальное обращение. Моё наименование, данное родителями — Тур Хайдал. Для друзей, коими мы теперь являемся — просто Тур.

Он решил немного необычно сформулировать фразу, желая, чтобы японцы правильно поняли, о чём речь. Парень где-то раньше читал, что в иностранных языках вместо привычного слова «имя» часто используется термин «наименование».

Манька перевела его слова Алека-сану. Тот кивнул и ответил спутнице:

— Я попробую поговорить с ним сам, на языке аборигенов. Надо протестировать возможности Чипидэла.

И, обращаясь к Туру, произнёс, послушно повторяя за переводом электронного помощника:

— Добрый человече Тур! Мы являемся очень радостными знавать твоё наименование. Друзья же кличут меня Алека-сан. А девчушка сия, коя рыжеволоса и лицом приятна, сама себя тебе предоставит с наименованием своим.

После этих слов Алека-сан поклонился, очень гордясь собой.

Манька заметила это самолюбование. Она пнула его ногу под столом и шёпотом сказала на японском:

— Вот ты, Алека, спешишь за Чипидэлом повторять как попугай. А ведь он пока ещё не адаптировал перевод окончательно. И ты выразился очень не по-современному. Так что давай пока не балуйся с электронными игрушками, говори на японском, а я переводить буду.

И, обратившись уже к Туру с поклоном, она произнесла:

— Очень приятно, Администратор Тур Хайдал. Вы можете говорить с нами на привычном вам общепринятом диалекте. Я в совершенстве изучила ваш великий и могучий язык. Меня зовут Манька-сан. Поскольку мы теперь не просто партнёры, но и друзья, зовите меня просто Манька, — девушка поклонилась ещё раз, и в её глазах почему-то заплясали озорные искорки.

«Манька?! И имя как у нашей сиба-ину из детства, и рыженькая такая же, с хитрой мордочкой. Может, вкусняшку ей предложить…» — ненадолго умчался мыслями в юность Тур. Но продолжил официально:

— Друзья мои Алека и Манька, ещё раз добро пожаловать во Владивосток-Ток. Как говорят у нас: «Да пребудут с вами вечно тигр и осьминог, да не закончится начатая шахматная партия!» — он зачем-то подмигнул собеседнице и подытожил: — Ну что же, ужин ждёт. Давайте как следует подкрепимся, дорогие гости!

— И кстати, после ужина у нас для вас сюрприз — посещение настоящей бани у тихой речушки, — сказал Тур и развёл руки в стороны, пытаясь показать, что проявляет к гостям невиданную щедрость и уважение. Зачем он приплёл сюда какую-то речушку, он сам не понял. Жест же с распахнутыми ладонями был похож на то, как рыбак хвалится крупным уловом.

Манька улыбнулась, а Алека обратился к Чипидэлу за переводом (он немного обиделся на спутницу, когда та отчитала его за использование ИИ):

— Чипидэл, что за слово произнёс Администратор? «Бани ути…»?

— Алека, тут уже все друзья. Так что зови меня по-домашнему — Чиппи. А Администратор говорил про бани. Это такие местные дома усталости и отдохновения с перегретой водой в газообразном состоянии и целлюлозными прямоугольными обрезками древесины на стенах. Увидишь сам. Если что — на связи, обращайся.

Глава 16. В мокром тумане

Мы оба смотрим на одну и ту же луну,

в одном и том же мире.

Мы связаны с реальностью одной и той же линией.

Мне нужно только тихо потянуть её к себе

(Харуки Мураками)

— Манька, давай зададим Администратору несколько вопросов перед тем, как пойти на званый ужин, — обратился Алека к спутнице. — Попроси его об этом одолжении.

Девушка поправила причёску, посмотрела на Тура и улыбнулась самыми краешками губ, сделав лицо строгим, официальным и одновременно весёлым, с хитринкой в глазах.

— Уважаемый Администратор, спасибо вам, что уделяете нам столько драгоценного времени. Ещё раз благодарим за приглашение на ужин, мы воспользуемся им с огромным удовольствием. Однако, поскольку сами мы не местные и это наше первое знакомство с Владивосток-Током, нам хотелось бы прояснить несколько деталей. Простите за навязчивость. Но если вы проголодались, мы с радостью отложим наши вопросы на более подходящий и удобный для вас момент.

Девушка уважительно склонила голову. Алека-сан последовал её примеру: положив ладонь на боевые палочки для еды, торчащие за поясом, он совершил церемониальный поклон по направлению к хозяину кабинета.

Тур ответил взаимным жестом и шёпотом вызвал Платона для консультации:

— Платон, нужна помощь, японцы хотят получить какую-то информацию, а я что-то немного нервничаю, — прошептал он в гарнитуру.

— Тур, отстань, я же сказал, мы с Мишей заняты, не до тебя. Выкручивайся сам, ты же у нас Администратор, — хихикнул Платон и повесил трубку.

— Кхм… — Тур распрямил спину и посмотрел на Маньку, — Конечно, я весь к вашим услугам, друзья мои. Готов ответить на все ваши вопросы, не стесняйтесь, здесь все свои.

Тур попытался придать лицу выражение заинтересованности, немного приподнял подбородок и вытянул шею, внимательно глядя на гостей. На самом деле он просто маскировал охватившее его волнение и дрожь. Пальцы непроизвольно вцепились в аметистовую столешницу.

«Не ляпнуть бы лишнего… Ну вот какой из меня Администратор?.. Надо взять себя в руки...», — он успокоился и замер в ожидании.

Перед тем как заговорить, Алека-сан обратился к Маньке на японском:

— Ты знаешь, Манька-сан, почему тут столько дырок в асфальте? Я использовал выданный в корпорации прибор — дыромер. Когда передавал Администратору поднос с дарами, то тайно набрал выдвижной чайной ложкой немного пустоты из ближайшей выбоины. Ну разве я не молодец? — самурай гордо взглянул на коллегу.

— Прибор сделал типовую оценку параметров по методу тензорного анализа гетерогенных пустых сред и жиж гомоморфных. После чего сведения были отправлены для обработки в наш ИИ Чипидэл. Он изучил спектр, и, по его первичному анализу и сравнению с таблицами стандартов, этот вакуум относится к местному типу «дырка от бублика обыкновенная» (Foramen vulgare ex biscocta sicca formae toroidalis) класса дырявых, — Алека воодушевлённо продолжал.

— После наведения фотодатчиков на другие пустоты Чиппи предположил, что почти все они относятся к местной эндемичной форме «дыры от сушек и бубликов приморские». Но это пока не валидированные результаты изысканий, ждём ответа от Отдела Пустот, Дыр и Небытия (ОПДИН) корпорации и указаний шефа.

— Ясно, — ответила Манька на японском. — А что это за Чиппи?

— Это Чипидэл попросил его так звать по-дружески, — смущённо признался Алека и продолжил:

— И ещё. На экране дыромер показал две полоски. Я внимательно рассмотрел их через приложенный к прибору лорнет — ошибки быть не может. Получается, что эта пустота была беременна, я сверился с инструкцией. В ОПДИН предположили, что дырки размножаются. Спаривание происходит, если прохожий наступил в выбоину на дорожном полотне, в которой пряталась пустота. Но вакуум в асфальте обязательно должен быть хорошо увлажнён. Лучший эффект достигается, если в пустоту натекло достаточное количество жидкости. — Алека задумался.

— То-то у тебя кроссовок мокрый, — хихикнула Манька. — Ну, ты у нас ловелас известный: только приехали, а ты уже с дырками в асфальте романы заводишь.

Алека посмотрел на неё с укором, но решил не развивать тему.

— Ладно, давай я просто задам вопрос Администратору. Только сам и на их языке.

— Дерзай, Алека, — вздохнула Манька, ожидая очередного конфуза из-за трудностей перевода.

Алека-сан развернулся в сторону Тура. Выдержав небольшую паузу и прищурившись, японец напрямую спросил хозяина кабинета:

— А почему у вас весь город в выбоинах и ямках, Тур-сан? Мы немного удивлены, у нас в Японии все дороги безупречно гладкие, не принято оставлять на них дыры.

«Ну вот что ему сказать, этому типу с хитрым взглядом… — мысленно вздохнул Тур. — Ладно, будет тебе импровизация».

Немного поколебавшись и вспоминая картинки из школьного учебника за пятый класс «Миграция парнокопытных в девятнадцатом веке», Тур ответил гостю. Он старался говорить буднично, будто рассказывал всем известную историю:

— Дырки — это историческое наследие, они были привезены во Владивосток-Ток переселенцами из метрополии в 1860 году. Охраняются государством.

После чего он зевнул и прикрыл рот ладонью, немного отступив от дипломатического этикета. Совершив это не совсем пристойное действие, парень продолжил с той же скучной и монотонной интонацией гида, проводящего двадцатую обзорную экскурсию:

— В метрополии дырки собирали по пустошам. Некоторые, особо ценные экземпляры покупали на ярмарках. Больше трёх месяцев на телегах с твердотопливным двигателем везли их сюда, на край земли. Столько соломы и сена сожгли! Но ехали бодро, без заправок и остановок в пути. Хранили и уберегли как часть родины и культуры!

Тур закончил повествование, удивившись, что, оказывается, умеет так складно врать.

«Ничего, эта ложь — во спасение, — успокоил себя Тур. — Прости, мама, но так было надо».

Алека-сан услышал перевод от Чипидэла. Версия ИИ была короткой: «Алека, друг, Администратор говорит, что дырки древние, традиционные. Привирает, конечно, но не сильно — верить можно».

Алека-сан взглянул на флаг Владивосток-Тока. Ему почудилось, что Тигр на полотнище отвлёкся от шахматной партии, подмигнул и приставил палец к губам.

Алека помотал головой, прогоняя иллюзию:

«Аборигены немного отсталые, но добрые внутри, — подумал он. — А Тигра этого мы разъясним». Он ещё раз оглянулся на флаг: «И с Осьминогом тоже разберёмся. Но позже».

Прослушав историю о транспортировке дыр, Манька незаметно хихикнула, посмотрела на озадаченное лицо коллеги и обратилась к Туру:

— Благодарим, Тур, за подробное объяснение. Мы восхищены таким бережным отношением к древним реликвиям и вашим подробным разбором удивительной транспортной логистики. Сохранение исторических прорех вызывает глубокое уважение. Мы польщены, что прикоснулись к вашей истории и технологиям.

Тур благосклонно кивнул в ответ. Он всё так же, с любопытством и нежностью, тайком рассматривал Маньку. Казалось, между ними существует какая-то незримая связь. Она не просто была ему симпатична: глядя на девушку, он чувствовал медленный хаотичный танец бабочек внутри себя. Они кружили под тёплым светом уличного фонаря. Это движение одновременно убаюкивало Тура и пробуждало какое-то щемящее, странное влечение к рыжеволосой гостье.

Такого он никогда не испытывал даже со своей близкой подругой Элей. Что уж говорить про пышногрудых коллег по офису — при любой попытке ущипнуть их за мягкие части тела в Тура мгновенно вместо нежных бабочек летели дыроколы и другие канцелярские принадлежности.

В гарнитуре Алеки зазвучал голос Чиппи, который передал важную информацию от корпорации:

— Пришёл отчёт об исследовании взятой тобой пробы. Используя предоставленные данные, исследовательский отдел смог создать трёхмерную голографическую модель дырки. После калибровки эхолота и анализа корреляции с изображениями дорог Владивосток-Тока выяснилось, что аборигены после поедания бубликов разбрасывают оставшиеся от них пустоты прямо под ноги. Поэтому весь асфальт буквально покрыт ими. Это указывает на большую перспективность освоения местных ресурсов, богатых ископаемыми дырами, и ожидаемую высокую маржинальность инвестиций. Коммерческий отдел совместно с ОПДИНом уже начал разрабатывать пошаговый бизнес-план. И да, шеф доволен вами. Он сказал, что аналитики указали на неплохие начальные условия для моделирования коммерческой схемы в мнимых нулевых величинах и её последующего внедрения на местной почве. Шеф также добавил, что инвестиционный режим он будет определять лично.

— Есть ли ещё вопросы, друзья мои? — спросил Тур.

Манька посмотрела на Алеку. Тот пребывал в задумчивости. Японец покачал головой и ответил:

— Спасибо, Тур-сан, всё остальное давайте оставим на потом.

— Ну что ж, тогда добро пожаловать на ужин. Чем богаты, как говорится, тем и рады, — Тур поднялся на ноги и указал гостям на высокую деревянную дверь, украшенную странной резьбой. На ней были изображены неизвестные морские обитатели, а в центре находился барельеф Нептуна, сидящего верхом на гигантском морском коньке. Вместо трезубца в левой руке бог морей держал гвоздь, а в правой — массивный молоток. Он прибивал какой-то клочок бумаги к столбу, словно развешивая объявление. Створка выглядела настолько ветхой, что по всему периметру состояла фактически из одних дыр, через которые виднелся полуосвещённый зал. Судя по слабому бряканью фарфоровой посуды и вилок с ножами, там сервировали стол. Туда-сюда сновали какие-то тени и плыли огоньки. Над массивным

входом висела вывеска: «Фирменный ресторан-кафетерий „Мокрый туман“».

Алека с Манькой поднялись с оттоманки и последовали за Туром.

Гости вошли внутрь. Перед их взором предстала картина ресторана-гиганта. Освещался только стол в центре, всё остальное терялось в тумане. Из тёмных углов периодически доносился звон треснувшей рынды — надломленный, тусклый, напоминающий бой старых часов-ходиков.

Обслуживающий персонал выглядел необычно. Девушки-официантки были одеты в костюмы фонарных столбов. Они сервировали столы, и их головы светились в полутёмном зале, создавая причудливые интерференционные полосы и световые пятна на полу. На ноги девушек были надеты ласты — видимо, чтобы передать колорит города у моря. Персонал был настолько хорошо обучен ремеслу, что плавно и бесшумно скользил по толстому ковру с ворсинками в виде мухоморов. Они походили на косяк рыб, который то собирался в стаю, то разбегался в стороны, уходя от приближающегося хищника. На лица официанток были надеты медицинские маски — они вошли в моду во время последней эпидемии крабовируса, бушевавшего на рыбном рынке Владивосток-Тока.

Официантками командовал управитель ужином. Он держал в руке табличку с именами посетителей. Рядом с каждым из них был нарисован вектор, указывающий направление и скорость движения гостя к приготовленному месту.

Управитель был статным мужчиной зрелого возраста, одетым в тельняшку с короткими рукавами. По нему было видно, что перед тем как посвятить остаток жизни общепиту, он был видавшим виды военным моряком. На его правом запястье виднелась устрашающая розовая татуировка в виде малька акулы. В левой руке мужчина держал миниатюрный маяк — видимо, для согласования действий со столбами-официантками. Устройство подсвечивало ультрафиолетом посуду для подсчёта новых царапин, оставляемых неумелыми посетителями на старинном фарфоре семнадцатого века. Маяк издавал звуковые сигналы, чтобы случайно ушедший в туалет гость без труда мог найти в тумане путь обратно.

На ногах управителя красовались традиционные японские сандалии гэта (下駄). В них мужчине было явно неуютно, и он покачивался из стороны в сторону, будто стоял на палубе во время качки. На бёдра вместо брюк был накинут шотландский килт, пошитый по последней моде — он был намного длиннее классического кроя и доходил моряку почти до щиколоток. Голову его венчал высокий поварской колпак розового цвета, точно подобранный в тон к зловещей татуировке на запястье.

Моряк-управитель поклонился гостям, поднял табличку и зычно прокричал:

— Первая часть мокрого балета! Товсь! Начали!

Он резко опустил плакат вниз, подняв небольшой вихрь из тумана.

Официантки-столбы хором крикнули:

— Есть, тащ!

После чего они начали мерное движение вокруг стола, наклоняясь то влево, то вправо, мило гукая при каждом движении и помахивая сервировочными серебряными подносами. Сначала этот танец казался хаотичным, но постепенно становился всё более упоряченным. Судя по всему, управитель обладал даром укрощать энтропию, превращая первозданный хаос в безупречный порядок.

Покружившись немного, по команде управителя: «Отбой тревоги! Вольно! Разойдись!» официантки-столбы, не прекращая движения, скрылись в тумане. Шагая в ногу, они срезонировали с ковровым покрытием, на котором образовалась стоячая волна из ворсинок-грибов. Топнув по вздыбившейся поверхности деревянной сандалией, мужчина заставил её разгладиться. Затем он поклонился и протянул табличку с именами и векторами гостям. Маяк в его руке издал протяжный гул, а из тёмного угла склянки пробили десять раз.

— Прошу к столу, — сказал немного ошарашенный Тур своим не менее ошарашенным спутникам.

— Любезный, — подозвал он к себе управляющего, — подайте меню гостям, будьте так добры.

Тот издал негромкий звуковой сигнал маяком и навёл луч на один из скрытых влажным туманом углов ресторана. Из серой пелены выплыла рыжеволосая женщина. Вместо уже привычного гостям костюма фонарного столба и ласт она была одета в элегантное белое бальное платье и туфли на высоких каблуках. Бейджик с запоминающимся именем Анна-Лусия де лос Анхелес Эсперанса и Родригес красовался на её пышной груди. Ниже значилось: «administrador superior». Наряд подчеркивал её статус главного работника кафетерия «Мокрый туман».

— Пожалуйста, — мягко произнесла женщина, протянув гостям карты меню, стилизованные под тонко нарезанные пластинки сыра с симпатичными дырочками. — Желаете аперитив?

Тур странно взглянул на администраторшу. Какое-то воспоминание зашевелилось в его памяти. Ему показалось, что он уже встречался с этой женщиной. «Ретроградная амнезия в чистом виде. Хорошо же я тогда о столб приложился головой, — печально подумал Тур. — Но её имя кажется знакомым. Такое же длинное, как Транссибирская магистраль».

Женщина застыла с милой улыбкой на пухленьких губах, доведённых умелой рукой косметического хирурга почти до совершенства.

Тур, Манька и Алека открыли меню. Внутри, под надписью «Добро пожаловать в „Мокрый туман“», была написана всего одна фраза: «Комплексный обед — цена 0,99 напёрстка на персону». И внизу — рекламное объявление: «Скидка 2% по подписке „Приведи друга и отдай ему свою еду“».

Внимательно изучив «богатый» выбор блюд, Тур тихо проклял местного ИИ Мишу, покраснел, взглянул на Анну-Лусию с надеждой и спросил:

— А есть у вас что-нибудь вегетарианское?

— Вегетарианское не держим-с, — глядя Туру прямо в глаза, гордо отчеканила она. — Ваше время на изучение ассортимента и выбор продукта завершено! Я готова принять заказ.

— Давайте на ваш вкус, что-нибудь фирменное, — ответил Тур, со злостью посмотрев на собеседницу.

Обращаясь к японцам, он добавил:

— Рекомендую выбрать фирменные блюда, я слышал, они тут изысканные!

— Конечно, Тур-сан, — отозвался Алека (он не смог прочитать названия блюд в меню, а достать Чиппи постеснялся). — Фирменные кусать будем!

После этих слов он с нескрываемым интересом принялся рассматривать соблазнительные формы Анны-Лусии, за что тут же получил очередной пинок от Маньки под столом.

— Прекрасный выбор, — ответила администратор, забрала меню и растаяла в тумане, на ходу покачивая округлыми бёдрами. Их колебания были классическими синусоидальными, имели максимальную амплитуду и завораживающую частоту.

«Она…? Магазин…? ¿Producto de Uruguay…? ¿Descremado…? Илон…?» — вихрем прокрутились мысли в голове Тура. И опять чья-то незримая рука нежно погладила его по голове.

Началась подача фирменных блюд. Моряк-управитель подавал звуковые и световые сигналы маяком, официантки-столбы появлялись с новыми подносами, ставили их на стол и плавно растворялись в пелене тумана. Конвейер общепита работал безупречно, с идеальной точностью. Стоявшая неподалёку Анна-Лусия озвучивала названия и давала краткие комментарии.

Стол был сервирован изысканно и богато.

— Сушки приморские, мелкодырявчатые! — торжественно провозгласила администратор. — Редкий вид местного суши, только для специальных гостей!

«Суши, наконец-то покушаю нормальную пищу», — обрадовался Алека.

На стол принесли подставку с подвешенными на холщовых верёвочках желтоватыми тороидами.

«Крупноватые суши, и форма не та, — разочарованно подумал Алека. — Но зато с дырочками».

— Маракуйя, обработанная вручную! Без косточек! — администратор продолжала описывать новые блюда. — Косточки могут быть предоставлены гостям за дополнительную плату!

Желтоватая раздавленная кашица в рюмках для мартини была поставлена на стол под очередной звуковой сигнал маяка.

— Икра чёрная, декоративная! — вещала она. — Привезена спецрейсом из Астрахани-Хани.

Официантка водрузила на скатерть жестяную банку с высоким бортом и надписью «кильки в собственном соку». Крышка была открыта консервным ножом и отогнута в сторону. На металле виднелись следы ржавчины — видимо, товар долго ждал своего потребителя.

Моряк-управитель направил луч на банку. Содержимое блестело и, как казалось, внимательно смотрело на гостей тысячами маленьких чёрных глазок.

— Пончики американские, сахарные! — объявила Анна-Лусия. — Только для стройных и красивых! Прямым рейсом из Бостона!

Выпечка казалась немного чёрствой, а один экземпляр был надкушен. Сахарная пудра блестела, отражая мерцающие огни официанток-столбов. Присыпка явно была предварительно смочена водой и высушена феном на максимальной температуре для карамелизации.

— Мате уругвайское! — продолжила она. — Урожай снежной зимы тысяча девятьсот тридцатого года!

На стол поставили жёлтый пакет с многообещающей этикеткой: «Yerba Mate. Canarias. Contenido de cannabis aprobado».

Алека-сан всматривался в чёрные икринки в консервной банке и бесшумно шевелил губами. Манька, задрав голову, глядела вверх, рассматривая чудной потолок, напоминающий шатёр цирка. Тур взял вилку и нож и потянулся к чёрной икре, но, заметив неодобрительное покачивание головы моряка-управителя, отодвинул приборы.

Моряк поставил маяк на угол стола, освещая тарелки. Пока присутствующие готовились трапезничать под пристальным ультрафиолетовым лучом, Анна-Лусия отозвала подчинённого в сторонку.

— Это что за икра? Ты что, опозорить нас собрался?

— Да ты что! Мы всю ночь работали! Самолёт должен был с осетровой прибыть из Астрахани-Хани, но батарейки у него сели. Купили поддельные контрабандные аккумуляторы на китайском рынке и поставили вместо фирменных, илоновских. А они заряд не держат. Пришлось готовить продукт по старому приморскому рецепту.

— Так ты бы позвонил мне, старый балбес! Я же с Илоном знакома — он бы мигом аккумуляторы подогнал, — Анна-Лусия погрозила управителю кулачком и вздохнула.

— Что за старый рецепт? Говори, не пугай меня! Не отравятся гости?! Принесло их, чёрт подери, на нашу голову!

— Нет, не отравятся. Они даже кушать не будут, гарантирую. А ты молодец, что объявила икру декоративной, как в воду глядела. Сразу видно — спец!

— Да не томи ты уже, потом выговор получишь. Описывай технологию, мне отвечать перед Администратором!

— Да ты что, не местная? — прищурился с хитринкой моряк. — Это же заменитель чёрной икры. Килек вертикально упаковывают в жестяные банки ручным методом. Прессуют так плотно, что глаза у рыб выпучиваются и вся поверхность напоминает чёрную икру.

— Килек что, живых прессовали? А как же Гринпис? У нас же закон принят о запрете негуманного отношения к животным!

— Не беспокойся, матушка, живы кильки. У всех пульс проверен штатным ветеринаром. Только злые они очень, лучше не лезть вилкой — могут выскочить и палец откусить.

— Да ты что?! С ума сошли тут все? Это же гости из Японии!

— Всё под контролем, рыбы тренированные, им не впервой на столе стоять и икру из себя изображать. Палец гостям не откусят, но и сожрать себя не дадут.

— Ну слава богу, успокоил. Ладно, пойдём посмотрим, долго ли гости продержатся. Ты секундомер, кстати, включил?

Внимательно изучив поверхность стола с горой явно несъедобных блюд, Манька решила взять инициативу в свои руки.

— Господа, друзья и, надеюсь, соратники! — она потянулась за дамской сумочкой, достала пакетик с выданным в корпорации «Ты мой до дыр» рисом и, протянув его Анне-Лусии, продолжила: — Ваше изысканное угощение впечатлило нас. Но мы — простые менеджеры среднего звена и знаем, как сложно выжить в этом жестоком мире, особенно детям в бедных странах. Давайте же отправим эти деликатесы голодающим, а сами удовольствуемся простой пищей.

Анна-Лусия с восхищением посмотрела на неё:

— Вы так милы, сударыня. Сейчас мы отварим этот рис со сливочным маслом и подадим к столу.

— Прошу сервировать на две персоны, — Манька кивнула в сторону Тура и Алеки. — Сама я на диете.

Администратор подозвала официантку-столб и, приняв мешочек, положила его на поднос.

— Ваша щедрость беспрецедентна! Мы отправим все яства прямиком голодающим детям! Корабль с грузом отплывает завтра утром, — Анна-Лусия пристально посмотрела на Тура и замялась: — Только вот таможенные формальности и фитосанитарный контроль…

— С этим не будет проблем, — перебил её Тур, стараясь играть роль Администратора. — Считайте, что все процедуры соблюдены.

Он с нежностью, тайком, взглянул на Маньку. Его тянуло к ней как к магниту. Только парень пока не определил её полярность: холодный «север» или тёплый «юг».

«Какая женщина, какая сиба!» — восхитился он.

После ужина Алека и Тур отложили приборы. Мужчины выглядели насытившимися высококалорийным продуктом. Манька смотрела на них с теплотой, радуясь, что её план сработал.

Увидев, что гости закончили, к ним подошла Анна-Лусия, не забыв в очередной раз продемонстрировать свою незабываемую грациозную походку.

— Мы очень гордимся, что в наш кафетерий заглянул сам Администратор и его высокие иностранные спутники! Надеюсь, вы довольны обслуживанием, — произнесла она. — А теперь, по старой традиции, прошу всех посетить баню. Следуйте за мной.

Засунув два пальца в рот, женщина весело свистнула. Тут же рядом появился управитель-моряк. В его руках были три жестяных тазика-шайки, где лежали простыни, полотенца, тапочки и банные шапки. В одном из них также примостились песочные часы.

Глава 17. Баня-ути

Это мгновение «хадака-но цукиай» (裸の付き合い).

Кожа касается тепла, а сердце желает правды.

В такой близости нечего прятать, кроме нежности.

Когда очищены душа и тело, препятствия исчезают…

Взяв из рук моряка-управителя тазики с банными принадлежностями, гости последовали за Анной-Лусией в тайные чертоги бани.

Зайдя в предбанник, Тур посмотрел на Маньку. Она ответила взглядом женщины, ожидающей от мужчины действий.

«Чего же я жду, дурак?» — Тур ещё раз взглянул на неё, вновь почувствовав молчаливый призыв.

Подойдя к японцу, он обратился к нему с поклоном:

— Алека-сан, я хотел бы попросить вашу спутницу сопровождать меня на прогулку по городу, если вы не возражаете. С вами останется Анна-Лусия, она бегло говорит на японском и не даст вам скучать. Заодно объяснит, как пользоваться баней. Это очень полезная процедура для души и тела, вы не пожалеете.

Алека-сан перевел взгляд с Маньки на Тура. «Пусть идут. Я сам с бани-ути разберусь. А Манька может что-то интересное разузнает, Администратор с ней будет более откровенен наедине».

Он снял шлем и вытер пот со лба:

— Конечно, Тур-сан. Я думаю, что Манька не будет против составить вам компанию. Мы теперь партнеры, не так ли? Но я должен с ней переговорить наедине, чтобы согласовать наши планы. Завтра важный день, мы должны подписать лизинговый договор. Я украду её ненадолго, это не займёт много времени.

Алека-сан поклонился и потянул Маньку в дальний угол предбанника.

— Манька-сан, ты умная девушка и должна разузнать как можно больше у Администратора во время прогулки. Кстати, ты заметила, что снаружи над дверью этого странного тёплого дома висит огромная дыра в форме подковы? Это большое богатство! Внутри, наверняка, будут и другие сокровища. Я разузнаю о них поподробнее. Только не выключай своего Чипидэла, будь на связи.

— Конечно, Алека, — Манька хитро посмотрела на него и на стоящую поодаль Анну-Лусию. — Только с дамой веди себя как самурай. Обещаешь?

— Манька, не стоит напоминать мне о достоинстве воина. Я в совершенстве владею союзом Ин (陰) и Ё (陽). Будь спокойна.

Пока японцы общались между собой, Тур подошёл к Анне-Лусии. Ему было любопытно, верно ли предположение о том, что они уже встречались раньше.

— Анна-Лусия, ваше лицо кажется мне знакомым. Не вас ли я видел ранее в магазине со странным названием «Илон и сыновья»?

Женщина улыбнулась Туру.

— Вы — Администратор, и мне нечего скрывать. Да, я работала в «Илон и сыновья» продавщицей. И я тоже вас узнала. Ещё тогда, только увидев, как вы заходите в день приоткрытых дверей, я поняла, что вас ждёт великое будущее. У меня глаз намётанный, я вижу потенциал в покупателях.

— Вы стали ещё стройнее, чем были, особенно в этом голубом платье. Как вам это удаётся?

Анна-Лусия подмигнула Туру:

— Спасибо за комплимент. Вы наблюдательны, Администратор. Действительно, недавно я закончила плановый регистровый ремонт на подтверждение класса. Ремонтный док принадлежит известному во Владивосток-Токе пластическому хирургу-хореографу.

— Что же касается платья, — продолжила Анна-Лусия, — то белое, в котором я была в ресторане, — это униформа, и оно меня полнит. Поэтому я переоделась в менее официальное, голубое.

Она отступила от Тура на пару шагов и изящно повернулась, демонстрируя свои новые формы.

Синхронизация фаз «красивая» и «стройная» была выполнена на высочайшем уровне. Немного изменились осадка и ширина бортов, но сферы на форштевне хирург оставил в первозданном виде, найдя идеальный баланс между остойчивостью и плавностью обводов корпуса.

Тур оценил изменения. Профессионализм исполнения не вызывал сомнений. «Хирургия красоты вышла на новый, доселе недосягаемый уровень. Даже придраться не к чему», — подумал он.

Покрасовавшись перед Туром, она вновь приблизилась к нему и добавила доверительно, словно прочитав его мысли:

— Доктор очень хороший, профи, каких мало сейчас, старой школы человек. У него огромный опыт ремонта таких ветхих судёнышек как я. Но мало просто перекроить скальпелем несовершенное тело — это дело нехитрое. А вот потом научить пластике и как этим новым добром пользоваться — тут нужно обладать талантом. Всё бы ничего, но на губы новые только не хватило средств. Пластичный хирург-хореограф поставил изготовленные в его лаборатории временные пустотные импланты. Они недостаточно стабильны термически и структурно. Он предупредил, что долгое нахождение в парной и страстные поцелуи могут привести к преждевременному износу и внеплановому ремонту, — Анна коснулась двумя пальцами ярко накрашенных губ.

— Как мне хотелось бы заменить отечественные временные импланты на постоянные. Самые лучшие, по его словам, — это фирменные японские. Производитель… Сейчас посмотрю, я записала, — она отвернулась и достала из декольте листок бумаги.

— Фирма «Ты мой до дыр», Йокогама. — Анна-Лусия протянула Туру лист с написанным чернильной ручкой названием «穴だらけの君は私のものだ».

Если вас не затруднит, Администратор, спросите во время прогулки у Маньки, не могла бы она купить их для меня по скидке в Йокогаме и привезти в следующий свой визит. Я была бы в вечной благодарности. Деньги на покупку, надеюсь, вы вычтете из моего аванса.

Тур оценил не только формы, стройность и красоту Анны-Лусии, но и её удивительную находчивость, которая совершенно не воспринималась как наглость. Красивые женщины обладают уникальным свойством превращать просьбу в инструкцию.

— Конечно, Анна-Лусия, я поговорю с нашей японской гостьей. Уверен, она будет благосклонна и согласится помочь. Администрация и горожане высоко ценят вашу работу. Но, если не секрет, почему же вы ушли из магазина? Мне кажется, вы были на своём месте там, в своей, так сказать, стихии.

Анна-Лусия улыбнулась Туру, немного наклонила голову, взялась за подол платья и совершила изящный книксен.

— Илон решил диверсифицировать бизнес и сменить ассортимент. Вместо кефира собрался продавать электрические самоходные тележки. И название придумал чудно́е — «Тесты» какие-то или «Песлы», не помню точно. Я ему говорю: «Прогоришь ты, Илоша, стопудово!» Ну кто по каналам на колёсах ездит? — Она задумалась и вздохнула печально.

— Сыновей на красную планету, говорят, отправить решил, да ещё и с собачками! Жалко животинок, сгубит коммерсант. Я их выкупить хотела на выходное пособие, но он ни в какую. Говорит: «Я Стрелку и Белку никому не отдам — они будущее прокладывают тернистое». Короче, двинулся немного Илон.

Тур кивал головой, хотя ничего не понимал ни в коммерции, ни в «Песлах» и «Тестах».

— Вот так я и уволилась. Кефир и сыр продавать — это интересно, а к тележкам электрическим душа не лежит, — Анна-Лусия грустно вздохнула. — А тут как раз знакомый водитель молоковоза, Иван Маслянов-Сливочнов — ну вы его знаете, персона в городе известная, — предложил в ресторан устроиться, место вакантное как раз освободилось.

— Извините, Анна-Лусия, я недавно в Администраторах, поэтому ещё не очень досконально знаю податное население. Кто этот Маслянов-Сливочнов? — решил уточнить Тур.

— Да, конечно. Вы можете найти информацию о нём в архиве Администрации. На шестой полке B2 размещена, если не ошибаюсь. Там около двенадцати вырезок из газет о нём. — Она взглянула на Тура и продолжила:

— Его даже на ужин сегодняшний приглашали. Но он позвонил, сказал, что немного перебрал вчера и ему нужно выспаться перед сменой. Труженик он, мало таких в городе осталось. Дважды герой малого взрыва!

— Взрыва? — переспросил Тур. — А можно поподробнее?

— Да ничего особенного, дело житейское. Первый взрыв он инициировал, полностью соблюдая правила дорожного движения. На приборной доске стояла пустая бутылка из-под кефира. Машины старые, дверь сама открылась на повороте, бутылка выскочила и попала в столб. — Анна-Лусия задумалась, что-то вспоминая, и продолжила:

— Потом какая-то реакция произошла, название сложное, не помню. Я в науке не сильна. Но город вдруг преобразился: кефир потёк рекой и образовал каналы вдоль дорог. Ну, вы в брошюрах прочитаете.

— Вы говорили, что он дважды…

— Ну да, да. Во второй раз он уже смену заканчивал и ехал в гараж. Из-за того что устал очень, перепутал педали, пошёл юзом и выкинул в окно бутылку с недопитым кефиром, что строго запрещено ПДД.

— Очень интересно! И что же дальше случилось? — чья-то невидимая рука погладила Тура по голове. Он внутренне поёжился, ожидая ответа.

— А дальше всё просто. Кефир прокисший оказался, и рвануло так, что даже луна куда-то исчезла, а туман кефирный город накрыл. В тот день даже тигр с осьминогом партию отложили, чего никогда не было ранее, — Анна-Лусия зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Такие вот дела…

Невидимая рука уже не поглаживала, а чесала затылок Тура. Он вспомнил своё второе столкновение с попутным столбом. «Как же всё тут связано, как всё гармонично», — подумал он и решил обязательно посетить архив, чтобы покопаться в документах.

— Спасибо, Анна-Лусия, за проведённый ликбез. Я верю, что вы не дадите нашему японскому гостю скучать. Попарьте его хорошенько, с веником! А вот, кстати, и они возвращаются к нам.

— Я готова к прогулке, — сказала подошедшая Манька.

— Я готова к бане-ути, — сказал Алека-сан, немного запутавшись в склонениях.

Тур поклонился Анне-Лусии и Алеке-сану, взял Маньку за руку, и они вышли из бани, плотно закрыв за собой дверь, чтобы не впускать холодный воздух в прогретое помещение.

Внутри остались только Алека-сан и Анна-Лусия.

— Пожалуйте, Алека-сан, отдыхайте, восстанавливайте силы, — сказала Анна-Лусия на чистейшем южно-японском диалекте и открыла дверь в основное помещение бани. — Можете раздеться вот тут.

Она указала ему на старомодную складную ширму с изображением всё тех же тигра и осьминога на двух половинках. Изображённые животные не играли в шахматы, но, казалось, пристально следили за посетителями. По периметру шаткой конструкции, следуя заведённой традиции, было проделано огромное количество дыр. Полностью скрыть свою наготу переодевающемуся было проблематично.

— А я сменю одежду в предбаннике, чтобы не смущать вас своим несовершенным телом раньше времени.

Анна-Лусия осмотрела Алеку с ног до головы и дала необходимые рекомендации по экипировке:

— Вы должны снять с себя всю одежду. Голое тело оберните по пояс в простынь. Обёрнута должна быть нижняя часть, не перепутайте! Под ней ничего не должно остаться, даже пояса с вашими смертоносными клинками! Боевой шлем смените на эту шапочку, — она указала на тазик с банными принадлежностями. — Не забудьте про тапки — полы холодные. Помните, это баня, тут все равны.

— Да, и последнее: все украшения, включая ювелирные, тоже нужно снять. Я уже выставила таймер на песочных часах, так что переодевайтесь, я вернусь через минутку.

— Я самурай и не ношу украшения — это признак тщеславия. Они могут помешать в бою, — Алека положил руку на боевые бамбуковые палочки. — Я хотел бы осмелиться задать вам один вопрос, прежде чем сменить амуницию: откуда вы так хорошо знаете наш язык? Вы родились на острове Окинава?

— Нет, дорогой Алека-сан, мой родной язык — русский. Раньше я в совершенстве знала испанский — моя бабушка урождённая уругвайка, — Анна вздохнула.

— В университете я училась на восточном факультете, на кафедре японского языка по специализации «билингвал-традиционалист». На факультете был только курс «би», и мне пришлось пожертвовать знанием испанского, чтобы не переполнить буферы обмена памяти, необходимые для двухканальной связи с однокурсниками.

— Наука требует жертв! Но вы прекрасно говорите на японском, так романтично и витиевато! — философски произнёс Алека и поклонился. — Спасибо за ваш ответ, я готов начать подготовку к бане-ути.

— Не спешите, всё должно быть выполнено безупречно, от этого зависит эффективность водных процедур, — улыбнувшись, она вышла.

Алека-сан зашёл за ширму со стороны осьминога.

Бережно вынув из-за пояса боевые бамбуковые палочки, он занёс их над головой. Приняв боевую позицию дзёдан-но-камаэ (

上段の構え

), он гортанно прокричал

«

Хай-я!

»

и резко развернул корпус в сторону нарисованного на ширме тигра. В стойке с опорой на отведённую назад левую ногу он достиг состояния «непрерывной бдительности» дзансин. Взглянув прямо в глаза тигра, самурай сделал молниеносный выпад с занесённым смертельным оружием, показывая опасному зверю, что полностью контролирует ситуацию.

Тигр, как показалось Алеке, сглотнул слюну и отвёл глаза прочь.

Одержав победу без боя над нарисованным хищником, он медленно опустил боевые палочки.

Алека задумался, можно ли довериться Анне-Лусии, оставшись безоружным. Боясь ненароком поставить занозу красивой женщине плохо ошкуренным оружием, он аккуратно сложил палочки крестиком, на удачу, и разместил их на тумбочке. Потом быстро скинул с себя одежду, снял шлем и кроссовки и аккуратно положил их в жестяной тазик, предварительно достав оттуда простынь, полотенце, тапки и шапку. Карманного Чипидэла он положил под одежду, оставив включённым.

Обернувшись в сторону тигра, он строго произнёс, подняв указательный палец:

— Я оставлю свою амуницию здесь. Никого не подпускать к оружию и одежде. Передай мой приказ осьминогу! За невыполнение приказа вас обоих ждёт мучительная смерть — я порву вас вместе с ширмой в клочья! Задание понятно?!

Тигр зажмурился, опустив усы. Осьминог кивнул Алеке массивной головой, потянулся щупальцем к тигру и ласково погладил его по голове, успокаивая.

В этот момент в помещение вошла Анна-Лусия в наброшенной на тело длинной белой простыне, завязанной узлом на груди, в банной шапке, тапках на босу ногу и с песочными часами в руке. Взглянув на Алеку, она ласково спросила:

— С кем вы разговаривали, Алека-сан?! — Она мельком взглянула на ширму и добавила: — Вы такой храбрый, никому до вас не удавалось усмирить тигра с осьминогом.

Алека-сан неловко наклонился, держа одной рукой шапку, а второй удерживая у пояса сползающую вниз простынь.

— Аригато, Анна-Лусия-сан. Эти двое подглядывали за мной, пока я сменял одежду.

— Надеюсь, ни одно животное не пострадало? — весело спросила его Анна-Лусия. — Давайте я помогу вам довести ваше новое одеяние до состояния совершенства.

Она подошла к Алеке и аккуратно обернула простынь вокруг его бёдер, туго завязав морским узлом сзади. Плотно натянув самураю шапку до самых ушей, вручила ему песочные часы и повела к входу в парилку. Открыв дверь и выпустив горячий клуб пара, Анна-Лусия завела его внутрь.

Жара и запах нагретого дерева окружили Алеку. Он огляделся — таких необычных помещений он ещё не видел. Мысленно вызвав из памяти разъяснения Чиппи про бани-ути, воин сверил услышанное с увиденным:

1) Дом усталости и отдохновения действительно был с перегретой водой в газообразном агрегатном состоянии — True

2) На стенах находились скреплённые между собой целлюлозные обрезки древесины прямоугольной формы — True

3) В обрезках виднелись разнокалиберные дырочки от выпавших сучков. На полу они не валялись, видимо, были убраны — True

Кроме того, он увидел деревянную посудину из широких досочек, неаккуратно подрезанных по высоте. В этом ведре находился предмет, похожий на электровеник, но с приклеенными к нему искусственными листьями берёзы. Назначение данного объекта ему было неясно.

«Возможно, владивосток-токцы заметают им дырки от сучков прямо под лавку, вместо того чтобы аккуратно складывать их и сортировать для повторного использования», — предположил Алека.

Следом в парилку зашла Анна-Лусия. Окинув взглядом его комплекцию, она провела первичный анализ способности самурая переносить банный жар, после чего дала ему необходимые инструкции:

— Вы можете сесть на любую из лавок. Их тут восемь. Градиент температуры направлен строго вверх. Вы можете выбрать любую локацию, подобрав наиболее комфортную температуру. Предлагаю начать с нижней, первой полки. Поставьте часы рядом с собой и следите за отсчётом времени. Сейчас в верхней колбе ровно 163 840 песчинки. Каждую неохотку падает одна песчинка, — она продолжила объяснение, загибая пальцы:

— Больше трёх неохоток первый раз в парилке находиться не рекомендую.

— Шапку снимать — не рекомендую.

— Веником пользоваться при первом заходе — не рекомендую. Как им работать, покажу на втором заходе.

— Слева от выхода расположен бассейн с холодной водой, использовать его после парилки — рекомендую. Метод использования — погружение тела до уровня груди.

— Пузырьки пускать в бассейне — не рекомендую.

Она посмотрела на растерянного Алеку, ласково усадила его на нижнюю полку, взяла из его рук часы, поставила их около него и заботливо поправила его шапку. Шапка была приподнята волосами Алеки, которые под действием нестерпимого жара встали дыбом. Его голова кружилась, и только сила воли воина не позволяла ему упасть с первой полки на прохладный пол.

Перевернув песочные часы, Анна-Лусия начала отсчёт:

— Раз неохотка, два неохотка, три! — она взяла Алеку под руку и вывела его из парилки.

Удерживая самурая в вертикальном положении, Анна-Лусия провела его по короткому коридору, подвела к краю бассейна и легонько столкнула в холодную воду.

Тело Алеки пронзили тысячи маленьких иголок, но он не издал ни единого звука. Только слышен был скрежет керамических имплантов, зажатых во рту с неимоверной силой. Его щёки надулись, но ни одна молекула воздуха не вырвалась из-за сжатых посиневших губ.

Однако на поверхности бассейна неведомо откуда начали подниматься многочисленные пузырьки. Они всплывали серебристыми группками, весело играя в прозрачной воде. Лопаясь, разрываемые внутренним давлением, пузырьки наполнили комнату запахами рыбного порта Йокогамы.

Анна-Лусия подошла к Алеке-сану. На носу у неё красовался зажим для синхронного плавания, в руках она несла деревянный поднос, на шее висел медицинский стетоскоп. На подносе стояла запотевшая бутылка с надписью «Кефир-сакэ» и два гранёных стакана.

— Алека-сан, не желаете ли отведать кефир-сакэ? Это придаст вам больше сил, стабилизирует метеоризм и позволит хоть ненадолго отвлечься от рыбных прилавков Йокогамы. И я послушаю ваше могучее сердце, — она приложила стетоскоп к его груди.

— Вдохните, выдохните, вдохните, выдохните…

Закончив прослушивать тоны сердца посиневшего от холода Алеки, она поставила поднос с напитком на край бассейна, рядом с ним. Пузырьки, будто повинуясь неведомой силе, начали уходить на дно в противоречии со всеми законами гидродинамики.

«Что за женщина! — подумал Алека. — Что за кудесница!»

— Можно выходить из бассейна. И, если вы не против, давайте будем общаться менее официально, ведь баня смывает все различия, — продолжила Анна-Лусия, нежно улыбаясь. — Выпей кефир-сакэ, Алежка, — сразу полегчает.

— Спасибо, Анна-Лусия, но я не буду пить сакэ. Только после подписания лизингового договора с вашим Администратором. Но я готов общаться с вами более раскованно, вы мне импонируете. И вы так заботливы!

— Ну что же, Алека, ты преодолел первый этап познания бани. И сделал это с честью, доказав мне, что ты настоящий самурай! Пора совершить второй, самый важный заход. Тебя ждёт веник, он даст незабываемые ощущения, которых ты не испытывал ранее. Я буду парить тебя ласково, это сблизит нас ещё больше, — Анна-Лусия нежно погладила Алеку по мокрой холодной спине.

— Готов ли ты, самурай, бросить вызов судьбе? После испытания тебя ждут покой и сон в уютном двухместном номере.

— Я готов, Анна-Лусия! С тобой я чувствую себя мужчиной! Я выдержу испытание! Отдаю себя целиком твоему великому искусству! Кстати, как называется у вас эта опасная профессия?

— Она называется банщик. Ну что же, смелый воин, следуй за мной! Тебя ждёт самая высокая полка прямо под потолком — она для настоящих смельчаков!

Анна-Лусия открыла дверь в парилку и торжественно указала Алеке-сану путь на восьмую полку, еле видную из-за плотного горячего пара.

Алека шагнул внутрь гордо, высоко подняв голову. Он шёл навстречу судьбе. Его не страшил исход, ведь рядом была Анна-Лусия — чудесный банщик и прекрасная женщина.

«Бакэнэко! Она Бакэнэко! Какая грация, какой изящный колебательный контур!» — он нашёл подходящий термин.

Поднявшись на высший, восьмой уровень, Алека ощутил, что полка адски горяча. Ему казалось, будто он вот-вот испарится, даже сквозь мокрую ткань. Через половину неохотки простынь высохла окончательно и, сокращаясь в размерах, начала сдавливать его бёдра. Морской узел, завязанный Анной-Лусией, заскрежетал, сворачиваясь в маленький бублик. Но он терпел, он шёл к судьбе по пути бусидо.

Анна-Лусия достала веник, окунула его в тазик с водой и нажала зелёную кнопку [ON/OFF]. Мгновение ничего не происходило, а затем внутри прибора что-то застрекотало, как стая кузнечиков. Алека-сан с ужасом посмотрел на Анну-Лусию и обвёл взглядом парилку. В клубах горячего пара начался электромагнитный танец искрящихся мотыльков.

Анна-Лусия медленно подошла к нему.

— Ложись, Алека-сан, доверься мне, храбрый воин! — она улыбнулась и занесла над ним адский искрящий прибор. — Я попарю тебя веником.

Взглянув в глубокие зелёные глаза склонившейся над ним женщины, в одно мгновение он потерял сознание.