Читать книгу: «Множественное число»

Глава 1

Она лежала на траве, стараясь не шевелиться и не дышать, и оглядывалась сквозь густые заросли широко открытыми от ужаса глазами. После быстрого бега её сердце колотилось где-то в глотке. Ей казалось, что оно стучит слишком громко, и её преследователи издалека слышат этот сбивающийся ритм. В её ушах шумела кровь, заглушая окружающие звуки. Она молилась, чтобы её не нашли.

Она силилась прислушиваться к шагам вокруг. Глухое «бум-бум-бум» по земле заставляло её вздрагивать каждый раз. Она держала палец на кнопке записи голосовых сообщений, стараясь развернуть телефон так, чтобы свет от экрана падал на землю.

– Помогите, – прошептала она срывающимся голосом и отключила телефон.

Она сжала аппарат и притиснула его к груди, как будто он мог подать им сигнал. Помочь им найти её. Безумная надежда! Тяжёлые шаги приближались, приближались. Она напряглась всем телом, но преследователь прошёл мимо, не задержавшись около её укрытия. Она чуть расслабилась, позволив себе понадеяться, что она останется невредима. Шум шагов снова начал приближаться. Её искали. Она затаила дыхание и сжалась на траве, надеясь, что густая зелень скроет её.

– Вы что здесь делаете, милочка?! – раздался над её головой старческий голос.

Она вскинула взгляд. Над ней стоял сухопарый седой тощий старичок. Поблёкшие старческие глаза за огромными стрекозиными очками, пылали праведным гневом. Шаги преследователей мгновенно стихли, они явно прислушивались.

– Мразь, – прошипела она, вскочив с земли, и помчалась во всю прыть куда глаза глядят.

Она и правда сейчас желала этому старичку подавиться его собственными словами. За её спиной раздался громкий топот и крики. Преследователи увидели её, но она так просто не сдастся. Девушка бежала, не разбирая дороги. Она топтала чьи-то идеально вычищенные газоны, перепрыгивала через педантично подстриженные кусты. В один из прыжков раздался треск, и её платье порвалось по шву, обнажив бедро до самой талии. Она не обратила на это внимание.

Через несколько секунд она выскочила на пустынную улицу. Поздний вечер в тихом городе. Все его благообразные жители сидели по домам и пили чай из своих идеально вымытых чашечек. Проехала одинокая машина, чётко соблюдая правила дорожного движения.

На другой стороне дороги вдоль улицы стояли длинные дома, обежать, которые она не успеет. Она повернула направо и помчалась дальше. Надеясь, что ей на этой чистенькой и до зубовного скрежета правильной улочке встретиться хоть кто-нибудь. Хоть кто-нибудь, у кого она сможет попросить помощи.

Никогда в своей жизни она не бегала так быстро. Топот за её спиной приближался, её преследователи кричали, она не обращала внимания на их слова. Она надеялась. Надеялась, что они всё-таки успеют найти её.

Слева от неё взвизгнули шины, и она с надеждой обернулась на звук, ожидая увидеть старенькую машинку, на которой они привезли её. Вместо этого к ней приближался большой чёрный минивэн. Она не успела отскочить. Когда машина поравнялась с ней, боковая дверь отъехала в сторону, из машины высунулся мужчина и, грубо схватив её за платье, затащил внутрь. Хлопнула, закрываясь, дверь.

– Попалась! – проговорил поймавший её и осклабился. – Так-так! Поговорим?

Глава 2

Игорь копался в разбросанной на полу одежде. Он поднял брюки и внимательно на них посмотрел. По ремню было понятно, что шмотка не его, а Олега. Рубашка Игоря валялась на полу у самой двери в номер, на ней лежали красные кружевные женские трусики. Как пошло!

Игорь поднял их и с беззвучным хулиганским хохотом выстрелил ими, как стреляют резинками дети. Трусики пролетели через номер и зацепились за настольную лампу, стоявшую на консоли. На зеркале над консолью вверх ногами висел полуразвязанный галстук Олега. Корзина на полу была полна использованных презервативов.

Игорь весело хмыкнул и посмотрел на разбомблённую кровать. Славно покуролесили! На кровати на животе, раскинув руки и ноги в стороны спала девушка. Она даже не пошевелилась, когда зазвонил будильник, и мужчины встали кровати. Умаялась, бедная. Той пары часов, которую они оставили себе для отдыха, ей явно не хватило. Её не разбудила даже их возня в комнате и звук включившегося душа.

Мужчина смотрел на неё собственнически, но уже отстраненно. Вскоре они выйдут из этого номера и не увидятся больше никогда. Учитывая их специфические пристрастия, постоянных женщин у Игоря и Олега не было.

Игорь застёгивал рубашку, когда Олег вышел из душа и вопросительно на него посмотрел. Игорь кивнул и чуть покрутил левой рукой. Олег тут же вскинул левую руку к лицу и посмотрел на часы. Братья легко понимали друг друга без слов. Им следовало привести себя в порядок и поторопиться. Оба они выглядели помятыми, у Игоря на воротничке рубашки остался жирный след от губной помады. Он ненавидел губную помаду!

Олег быстро оделся, встал рядом с братом перед зеркалом и поморщился. В зеркале отразилось двое мужчин, похожих, как две капли воды. Одинаковые коротко стриженные тёмно-русые волосы. Одинаково холодные льдистые серые глаза. Одинаковые носы и брови, одинаковые губы. Идентичный разворот плеч, похожие жесты, похожая мимика. Разве что щетина у Игоря была заметна чуть сильнее. Даже родители путали их.

Тем не менее, Игорь знал, что они с братом совершенно разные. Они любили разную еду, разную музыку, разный стиль одежды. Игорь даже в обычной жизни одевался в строгие костюмы, Олег предпочитал спортивную свободную одежду. Игорь был жёстче, Олег лучше понимал других. Игорь был молчаливым, Олег легче сходился с людьми. Игорь всегда рубил с плеча, Олег думал перед тем, как что-либо сказать или сделать. У них было гораздо меньше общего, чем могло показаться на первый взгляд.

И в то же время – гораздо больше. Игорь кинул последний взгляд на спящую девушку. Пускай отдохнёт, номер оплачен до конца дня. Он кивнул брату на дверь, и мужчины тихо вышли из номера. Только выйдя за дверь и аккуратно закрыв её за собой, мужчины начали переговариваться в голос.

– Надо домой заскочить. Выглядим, как будто кувыркались всю ночь, – сказал Олег чуть ухмыляясь.

Игорь хмыкнул, улыбнувшись одним уголком губ, и не стал отвечать. Спустившись вниз к стойке регистрации, Игорь попросил через два часа принести завтрак в номер, который они только что покинули.

– Может прислать ей цветов, – с надеждой протянул Олег.

– Не надо, – резко ответил Игорь. – Завтрака вполне достаточно. Цветы она может воспринять, как приглашение к продолжению.

Олег чуть нахмурился, но кивнул. Игорь знал, что брат иногда мечтает о том, чтобы завести постоянную женщину, но Игорь не обманывался. Найти такую, что согласилась бы на их условия хотя бы на одну ночь, и так было непросто. А таких, которые готовы были бы принять их и разделить с братьями их пристрастие… Игорь вообще не верил в то, что такие женщины существуют. Что не говори, но не всем нравится, когда за спиной их обсуждают и осуждают все, кому не лень.

Олег и Игорь привыкли скрывать эту сторону своей жизни ото всех. Ни семья, ни коллеги, ни друзья – никто не догадывался о том, что братья чем-то отличаются от других мужчин. Они оба точно знали, что этой особенности никто не примет, и давно смирились с этим, хоть лгать родителям и было нелегко. Ну как они могут честно объяснить искренне ждущей внуков матери, почему они не могут создать семью?

Если бы они любили таскать к себе в койку по две девочки на брата –это поняли бы все. Делить женщину? Это было неприемлемо. Не по-мужски. Амурские должны были хранить репутацию акул бизнеса с железными и абсолютно тестостероновыми яйцами, поэтому братья молчали. Они никогда не приводили девочек к себе домой и не называли своих настоящих имён. Полная анонимность была в приоритете.

Только за закрытыми дверями безликих отельных комнат, под вымышленными именами они могли позволить себе быть теми, кто они есть. Как только эти двери закрывались за их спинами, они снова становились Игорем и Олегом Амурскими. Блестящими выпускниками химфака МГУ, известными в фармбизнесе переговорщиками, на чьём счету было великое множество удачных сделок. Удачных для их работодателей, конечно же.

Когда-то в юности, когда братья поняли, что их пристрастия отличаются от общепринятых, они по глупости и от излишнего энтузиазма полезли проходить курсы по психологии и искать информацию в интернете. Естественно, храня инкогнито. Наверное, зря они тогда это затеяли. Всё равно это ничего не изменило.

Они вдоволь начитались и наслушались гадостей о себе. Таких, как они, называли латентными гомосексуалистами, аутофилами, эксгибиционистами, вуайеристами, словом, извращенцами. Ну или просто половыми лентяями, что скидывают удовлетворение партнёрши на соседа.

Подобное поведение все без исключения преподаватели и авторы статей относили к девиантному и рекомендовали немедленно начать лечение у специалистов. Это было трудно – кивать с каменным лицом и молча записывать, когда лекторы проговаривали им всё это, не стесняясь в выражениях. Впрочем, полученные знания пригодились братьям в их работе.

Игорь себя извращенцем не чувствовал. Он не чувствовал грязи в том, что он делает, и в том, как он живет. Игорь не считал себя грязным. Ни себя, ни брата. В отличие от других любителей делить женщин, братья никогда не практиковали болезненный или неприемлемый для партнёрш секс. Игорь знал, что для других это было само собой разумеющимся. Другие мужчины предполагали, что если женщина согласилась на столь необычный секс, то она согласилась на всё, что они сочтут нужным от неё потребовать.

Амурские считали иначе. Они получали и приносили удовольствие. Ещё ни одна женщина не ушла от них обиженной. Жёсткие практики они не любили. Братья твёрдо верили, что вне зависимости от количества участников, секс должен приносить только удовольствие.

Братья редко могли по-настоящему удовлетворить свои желания и часто просто находили женщин на одну ночь, каждый для себя. Это было даже необходимо. Такие ничего не значащие встречи они могли афишировать, не давая разрастаться ненужным слухам, которые непременно появились бы. Ха! Двое вполне привлекательных мужчин едва за тридцать, не замеченные в отношениях с прекрасным полом – это странно.

Но только после таких ночей, как прошедшая, в теле Игоря разливалась приятная истома, пусть и смешанная с лёгкой грустью. Девушка ни за что не позвонит снова. Найти женщину, что согласится принять обоих братьев, было непросто. Еще меньшее количество их соглашались на повторение.

Вот и сегодняшняя их девушка была явно слишком смущена, чтобы продолжить отношения. Игорь увидел это в её глазах перед тем, как они уложили её спать. В них плескалось удовлетворение, но там был и жгучий стыд, что настиг её, как только яркая вспышка удовольствия потускнела. Девушка улеглась, стараясь не прикасаться к ним.

Перед тем, как уснуть, Игорь услышал тяжёлый разочарованный вздох брата. Именно поэтому Игорь не стал посылать ей цветы. Не хотел заставлять ни её, ни Олега мучиться сомнениями и несбыточными надеждами.

Братья привычным синхронным движением поправили пиджаки и вышли из отеля. На парковке недалеко от входа стоял их внедорожник. Игорь похлопал себя по карманам, выудил ключи от машины и бросил их Олегу.

– Давай сегодня ты, я вчера коньяк пил, – буркнул он.

– Я так и понял, что сегодня ты будешь филонить, – с широкой улыбкой ответил ему Олег.

Игорь забрался на пассажирское сиденье и пристегнул ремень.

– Ну что, сначала домой? Приведем себя в божеский вид, – преувеличенно бодро спросил Олег.

– Конечно! Не появляться же в таком виде в офисе, – проговорил Игорь сквозь зубы.

Олег кивнул и тронул машину с места. Мужчина плавно вёл машину в плотном утреннем потоке. Они ехали молча, выключив радио. Ни один ни другой не любили посторонних звуков в машине. Игорь смотрел в окно, потирая губы указательным пальцем.

В машине раздался резкий звук оповещения, и Игорь заглянул в мессенджер.

– Борисыч проснулся? – не поворачиваясь к брату, спросил Олег.

Игорь кивнул.

– Видимо, проспался после майских, – пробормотал он себе под нос.

– Чего там такое?

– Вызывает на ковер сегодня к десяти утра, – чуть удивлённо проговорил Игорь.

– Что это он в такую рань? Правда что ли, похмелье? – нахмурился Олег.

– Не знаю. Поехали.

Игорь не видел смысла болтать по пустякам. Братья уже подъезжали к своей квартире на Ленинском проспекте. Отсюда до их работы было совсем недалеко. В их квартире было три комнаты: две чисто мужские по-спартански обставленные спальни и одна комната, в которой стояла большая кровать. Комнаты эти назывались «спальня» и «у себя».

Это Олег настоял на том, чтобы обставить одну комнату так. Он лично выбирал кровать и бельё. Он так тщательно собирал эту несчастную кровать, что Игорю было не по себе от щемящей тоски, что полыхала тогда в глазах его брата.

На этой кровати еще ни разу никто не спал. Игорь замечал, что Олег иногда украдкой смотрит с грустью на закрытую дверь. Особенно после таких ночей, как сегодня. Но ничего не говорил. Не скажет и сегодня. К чему слова, когда они оба всё прекрасно понимают?

Мужчины быстро сменили одежду и вернулись к машине. До офиса фармкомпании, в которой они работали последние пять лет, было каких-то пятнадцать минут езды, так что добрались они очень быстро.

На двери их кабинета гордо висели таблички: директор и заместитель директора департамента по международным связям. Директором, конечно, был Игорь, он всё-таки старше на восемь минут. Олег был замом и, естественно, все люди со своими вопросами шли к нему. Игоря это полностью устраивало.

Он понятия не имел, как Олег выдерживал все эти толпы просителей и кипы челобитных. По его глубокому убеждению, все права сотрудников были прописаны в трудовом кодексе Российской Федерации, а все обязанности – в должностной инструкции. Больше говорить, как Игорь считал, было не о чем.

Именно поэтому братья всегда работали в паре. Они отлично дополняли друг друга. Игорь был слишком жестким, чтобы работать с людьми, а Олег в этом плане был проще. Тем не менее, сотрудники шарахались от обоих.

Сотрудницы же – наоборот, всеми силами пытались привлечь их внимание. Однажды Олег даже нашел в своем столе подкинутый кем-то пирог очевидно домашнего изготовления. На всякий случай Олег не стал его есть, опасаясь, что в него подмешали приворотное зелье или слабительное.

Попытки строить им глазки продолжались до тех пор, пока сотрудницы не поняли, что ни Олег, ни Игорь не собираются заводить отношения на рабочем месте. Когда эта вереница томных дам, заходящих в приемную для того, чтобы помахать перед их носом своей грудью, закончилось, они оба вздохнули с облегчением.

В офисе было немного шумно. Мужчины обратили внимание, что сотрудники взбудоражены сверх обычного. Слишком много людей бродило в коридорах, что было не совсем типично для утра. Зайдя в общую приёмную, братья посмотрели на секретаршу.

– Что за улей здесь разворошили? – спросил Игорь.

– Да проверка очередная, Игорь Александрович. Точнее внеочередная, – пожала плечами девушка.

– Опять Серега собственной персоной прибыл? – ухмыльнулся Олег.

– Да, – кивнула секретарша. – Он заходил, хотел поздороваться, не нашел вас на месте и не стал ждать.

Игорь молча кивнул. Волнение сотрудников было понятно. Серега был не последним человеком в главном управлении службы по контролю за оборотом наркотиков. И «Серёгой», естественно, его могли называть очень немногие.

Вполне естественно, что все фармацевтические компании и химические заводы страны были под постоянным и неусыпным контролем этой службы. Проверки проходили регулярно, и в их фармкомпании – тоже. Ничего удивительного, просто доблестная полиция проснулась после майских праздников.

На часах высветилась девять – пятьдесят пять. Игорь вышел из своего кабинета и заглянул к Олегу.

– Ну чё, пойдём?

Они даже ходили в ногу, бок о бок, плечом к плечу. Сотрудники перед ними расступались и вежливо здоровались. Братья кивали женщинам, и пожимали мужчинам руки в ответ. Амурские подошли к приемной генерального, и вопросительно посмотрели на его секретаршу. Она кивнула им и указала носом на дверь генерального директора, не отрывая телефонную трубку от уха.

Амурские прошли в кабинет генерального директора. За столом сидел Борисыч. Крепкий, широкий, лысеющий мужик с брылями бульдога и красными глазками, которые, вопреки ожиданиям, смотрели очень умно и цепко. Ему было под шестьдесят. Тем не менее, даже к шестидесяти годам он, хоть и стал гораздо более плотным, нежели в юности, всё-таки не нажрал огромное пивное брюхо.

Борисыч дружелюбно улыбнулся и махнул братьям на два кресла, стоявшие перед его столом. Мужчины уселись в них, синхронно поправив полы пиджаков. Глядя на них, Борисыч хмыкнул.

– Двое из ларца одинаковых с лица, – протянул он.

И Игорь, и Олег уже привыкли к подначкам и не придали значения этому выпаду.

– Ну что? Как отдохнули на майских? – начал Борисыч.

– Да неплохо. Выехали за город. Отдохнули. Попарились в баньке, – ответил Олег.

– Это дело хорошее, – покивал Борисыч. – Надеюсь, теперь приступите к работе с новыми силами.

– Всегда готовы, – ответил Игорь.

– Вот всем бы ваш энтузиазм! – с широкой улыбкой вскричал Борисыч, потрясая руками. – Покататься немного нужно.

– Куда? – спокойно спросил Игорь.

– В Дойчляндию, – хохотнул Борисыч. – Съездите на наш завод в Иллертиссен. Визит вежливости, так сказать. И легкий контроль, дабы наши иностранные сотрудники не чувствовали себя брошенными.

Братья синхронно кивнули. В таких проверках не было ничего необычного. Впрочем, директоров на них всё же отправляли редко.

– А потом в Майнц. Там штаб-квартира одной фармкомпании. Не помню, как называется, – Борисыч пощелкал пальцами, изображая усиленную работу мозга.

Игорь удивлённо вздёрнул бровь. Это было уже гораздо интереснее.

– Они вышли на нас с желанием поработать вместе, – продолжил Борисыч. – Обезбол производить на наших заводах. И продавать у нас. Карту я уже технологу отправил. Нужно съездить, перетереть по поводу процессов, цен и прочего.

– Когда? – спросил Игорь.

– Да как будете готовы, – пожал плечами Борисыч. – Чем скорее, тем лучше. Я перенаправлю вам письмо от них. Там все по-немецки, ни черта не понял, только в общих чертах. Контакты возьмете оттуда, договоритесь сами о дате и времени. Возьмёте Наташку с собой.

Игорь непонимающий посмотрел на Борисыча. Наташа была их штатной переводчицей, но абсолютно вся компания понимала, что на работу её взяли совершенно не за академические заслуги. Собеседовал её, к слову, лично Борисыч.

Наташа говорила только по-английски и гораздо хуже, чем Олег или Игорь. Девушка была тупа как пробка. Ни в химии, ни в фармацевтике она не понимала ровным счетом ничего и не могла общаться на эти темы даже на английском, на котором она якобы разговаривала. Зато была очень красива и очень отзывчива. Брать её с собой куда-либо решительно не хотелось.

– Это та симпатичная? – Олег мгновенно изобразил интерес.

Борисыч напрягся, а Игорь едва не захохотал. Вот, за что он любил работать с братом. Олег одной фразой умело надавил на нужные кнопки. Борисыч очень не любил, когда кто-то посягал на его территорию. Гендир хотел покатать свою любовницу за корпоративный счет, но Олегу и Игорю это абсолютно было не на руку. Глаза Борисыча забегали и прищурились.

– Она же вроде только по-английски, а по-английски мы и сами можем, –подтолкнул Игорь гендира к нужному решению.

– Впрочем, да, – тут же согласился Борисыч и неопределённо помахал рукой. – У вас же есть там какие-то связи с переводческой конторой?

Игорь едва не расплылся в довольной улыбке чеширского кота. Краем глаза он заметил, как Олег спрятал улыбку в кулак.

– Задача ясна? – Борисыч хлопнул по столу, заканчивая разговор.

– Вполне, – кивнули братья, ответив в унисон.

Переговоры с Борисычем всегда приходили так стремительно, за это гендир братьям нравился. Игорь и Олег вышли из кабинета гендира и отправились к себе. Игорь скомандовал секретарше взять технологическую карту у технолога и переслать ему, а сам направился в кабинет, чтобы прочитать письмо из Германии. Олег последовал за братом.

Письмо уже лежало в почтовом ящике Игоря. Он открыл файл и с удовольствием уставился на совершенно непонятные ему слова немецкой речи. Он абсолютно точно знал, кого они наймут для переговоров. Он видел, что Олег нетерпеливо барабанит пальцами по его столу и едва не подпрыгивает на месте.

– Ну что? – не выдержал он.

– Что-что? Полетим покататься? – с широкой улыбкой спросил Игорь.

– Полетим! Надо опять позвонить этой мадаме. Как её? Гарпия в человеческом обличье. Возьмем у неё Штази, – Олег произнёс это таким тоном, будто бы только сейчас подумал о ней.

– Да, я бы сначала узнал, когда свободна Штази, – Игорь решил поддержать тон брата.

Дурацкие экивоки! Игорь знал, что Олег знает, что Игорь знает. Детский сад.

– Я позвоню, – сказал Олег. – Ангажируем её. Отвечать на это письмо будем уже с её помощью. Пойдет?

– Вполне, – кивнул Игорь.

Олег покинул кабинет брата. От Игоря не укрылось, что брат планировал командировку, исходя из свободного времени, их возможный переводчицы. Впрочем. Игорь был с ним полностью согласен.

Глава 3

– Ах, это так романтично! – Василиса хлопала своими лучистыми голубыми глазами и мечтательно смотрела в потолок.

– Тебе что, тоже коня на работу притащить? –хохотнул Марат.

– Нет, ну почему сразу коня? – Василиса пошла на попятный.

– Ну могу барана притащить, хочищь? – сказал Марат с характерным кавказским акцентом.

Тася слушала их дружескую перепалку и улыбалась. Марат ни на минуту не мог выключить донжуана в душе и постоянно поднимал своим коллегам настроение. Тася сама невольно попадала под его ненавязчивое обаяние. Да что говорить? Все сотрудницы «Гермеса» были немножко, самую капельку, влюблены в него. Тася – не исключение.

Тася копошилась в стопке документов, которую должна была подписать. Акты предоставленных услуг, закрывающие документы, ещё какая-то дребедень. Она ненавидела всю эту бумажную волокиту. Тем не менее, деться от нее было никуда нельзя. И хотя Ирина Константиновна всегда готовила документы очень аккуратно, подписывать их всё-таки было долго и муторно.

Тася провозилась уже битых сорок минут, а дошла только до середины пачки. С другой стороны, после подписания этих документов Ирина Константиновна перечислит ей весьма приличное жалование за прошлую сделку. Тася совсем недавно закончила крупный проект с одним автомобильным концерном.

– Но все равно, Марат, это было безумно красиво! Ну кто еще притащит девушке на работу живого коня? – не сдавалась Василиса.

Марат всплеснул руками, закатил глаза и возопил в праведном возмущении:

– Вась, вот я вас, женщин, не понимаю! Скажи мне, пожалуйста, ну вот на кой ляд тебе конь? Ты же не в степи живешь! И не в деревне! Пахать на нем не надо, гарцевать – негде. И это ж не хомяк! Он не сдохнет через два года, освободив тебя от мук ответственности.

– Фи, Марат! Ты просто живодёр! Подумаешь, клетку почистить! Какие же это муки?! – ужаснулась Василиса.

– Конь – это двухметровая зараза, которую надо кормить десятком килограммов сена в день, – упрямо продолжил Марат. – А еще сверху овсом, витаминами и прочей гадостью названия, которой я даже не знаю. А еще содержать ее нужно в стойле, регулярно убирать какашки лопатами, вычесывать гриву и чистить шкуру.

Василиса примолкла и задумалась, Марат не унимался:

– Это же геморрой на целую вакансию с окладом! И тем не менее, ты восхищаешься таким подарком. Я считаю, что это – кара небесная, а тебе нужен такой подарок! Вот правда, лучше бы Раид ей вагон цветов припер! Они хоть когда-нибудь высохнут.

– Их потом на растопку пустить можно, – согласно сказала Тася, – А лошадям еще нужны свежие овощи круглый год по нескольку килограммов в день. Хотя бы морковку. Ну и ветеринары опять же, лечение –все это очень дорого.

– Раид в комплект к этому коню Инессе купил целую конюшню со штатом конюхов и грумов! – вскричал Марат.

– Эх! Нет в вас даже толики романтики, – протянула Василиса, сдаваясь под их натиском.

– Ну это ты зря! Я могу серенаду спеть под балконом совершенно бесплатно! – осклабился Марат.

Тут он вдруг вдохнул поглубже и абсолютно немелодично затянул «Сулико».Тася и Вася расхохотались.

– Марат, ты же татарин, а не грузин! – сквозь смех выдавила Тася.

– Ну могу станцевать! – Марат сделал вид, что порывается встать и немедленно приступить к исполнению угрозы.

– Станцевать – это хорошо. Но это же целый конь! – вновь вскричала Вася.

Марат фыркнул и закатил глаза.

– Я бы вот не хотела, чтобы мне кто-то так, с бухты-барахты, внезапно подарил здоровенного коня, – сказала Тася. –Вот если бы мужик каждый день домой продукты носил сам без напоминаний и готовил бы ужин, вот это, я считаю, широкий жест и забота.

– Дожили, – вздохнул Марат. –Женщины уже обычное поведение воспринимают как одолжение. Одной подавай коня в центре Москвы, а другая растает от того, что мужик в магазин сходил. Вы нечто среднее не можете придумать?

Тася и Василиса переглянулись и дружно развели руками. Марат открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но тут открылась дверь главной переговорной и, по совместительству, кабинета Ирины Константиновны, учредительницы и бессменного руководителя «Гермеса».

– Ну что там, Тась? Справилась?

– Ирина Константиновна, тут подписей больше, чем в кредитном договоре, – фыркнула Тася.

– А это хорошо, что ты не успела убежать! – Ирина Константиновна как-то кровожадно улыбнулась. – Тут как раз позвонили.

Тася насторожилась. После завершения проекта с автоконцернами ей хотелось немножко отдохнуть. Или множко. Работа была довольно выматывающей. Перед стартом ей пришлось готовиться, освежать в памяти все эти автомобильные термины. Они в немецком – язык сломаешь.

– Кто позвонил? – спросила Тася.

– Да опять твои, – Ирина Константиновна расплылась в довольной улыбке.

– Они – не мои! – поспешно, даже слишком, выпалила Тася.

Ирина Константиновна скептически выгнула бровь. Тася выругалась про себя. Она, конечно, знала, о ком говорит Ирина Константиновна. Олег и Игорь Александровичи Амурские, представители одной из крупнейших фармацевтических компаний России.

По долгу службы им часто приходилось общаться с Германией, с которой у нас были тесные связи в этой отрасли. И поэтому им постоянно требовался переводчик. Сами мужчины прекрасно владели английским языком, в чём Тася неоднократно убеждалась лично, но в немецком они не понимали почти ничего.

Девушка решительно не понимала, почему они не возьмут к себе в штат переводчика с немецкого, поскольку дергали они ее довольно часто. Один раз они даже предложили ей эту должность, но Тася отказалась.

Она сама не могла объяснить, почему не пошла работать к ним, ведь зарплату братья предложили более, чем достойную. Себе она объясняла это тем, что офис фармкомпании был дальше от дома, чем офис «Гермеса». График работы там был не таким гибким, да и все вопросы, с которыми бы она работала, сузились бы до фармацевтики и химии. Тасе же было интересно работать с разными компаниями и переводить переговоры на разные темы.

Она очень стройно объясняла хмурым братьям, что хотела бы и дальше продолжать работать в свободном графике, как вольный художник. И про все преимущества работы на переводческую контору тоже объяснила. Братья неохотно отступились.

Но если быть честной с собой, Тася отказалась совершенно по другой причине. Оба брата ужасно ее раздражали. Просто невыносимо! Она совершенно терпеть не могла с ними работать! Когда они увиделись в первый раз, старший брат, Игорь, заржал, как ишак, как только прочитал ее имя и отчество.

– Анастасия? Романова? Серьёзно? – спросил он и посмотрел на нее с таким прищуром, что Тасю передернуло. – Никакой фантазии!

Она невероятно устала от этих подначек и жутко вспылила. Её не дразнил её именем и отчеством разве что ленивый.

– Я Михайловна, а не Николаевна, если что, – довольно резко, ответила она.

Игорь Александрович не обиделся на ее выпад только улыбнулся еще шире. С тех пор до самых первых переговоров он упорно называл ее княгиней. Но до этого момента хотя бы его младший брат, Олег, не пытался ее подначивать. Все пошло прахом, когда в первый раз они прибыли на переговоры. Тася тогда произнесла заученную фразу:

– Guten Tag! Ich heiße Anastasia, aber Sie können mich Stasi nennen.[1]

Братья недостаточно знали немецкий для того, чтобы вести переговоры, но понять эту фразу им знаний хватило. Тася услышала, как они оба хрюкнули в кулаки, и едва не взорвалась от бешенства. После этих переговоров, как только они вышли из здания, Олег вскричал:

– Штази?! Тебя зовут Штази?!

– Разведчица, –хохотал Игорь.

– Для вас – Анастасия! И на Вы! – рявкнула Тася, тыча их пальцем в грудь, и в ярости пошла до отеля пешком, хотя братья, размазывая слёзы хохота по лицу, долго бежали за ней по улице и уговаривали сесть в машину.

С тех самых пор они называли ее только так. Впрочем, иногда проскальзывали прозвища «княгиня» и «фюрер», и это бесило Тасю ещё больше. Даже на прямые просьбы называть ее по имени они не отреагировали. Два невозможно самовлюбленных индюка!

Братья не были красавцами, но были достаточно симпатичными для того, чтобы женщины обращали на них внимание. И они прекрасно знали об этом. Этот их снисходительной покровительственный тон очень раздражал Тасю. Братья, не обращая внимания на то, как девушка шипит на них, так и норовили всюду открывать ей дверь, подавать ручку и угощать кофе, как будто Тася должна растаять у их ног и простить им такое пренебрежительное обращение. К тому же она не любила кофе, на что они плевали с высокой колокольни!

Тогда же Тася с удивлением узнала, что близнецов никто не различает. Она с круглыми глазами смотрела на людей, которые искренне путали имена братьев. Для Таси они были совершенно разными. Да, они одевались и двигались почти одинаково, но всё-таки разница между братьями была колоссальная.

У старшего, Игоря, выражение лица всегда было более угрюмым, чем у младшего. Олег всегда казался ей чуточку добрее. Старший двигался более порывисто, Олег же был мягче. Они даже пахли по-разному. Они были очень похожи, но тем не менее Тася никогда их не путала. Каждый бесил её совершенно особым образом.

Словом, перспектива снова работать с братьями и терпеть их подначки Тасю совершенно не радовала, хотя платили они более чем прилично.

– Ирина Константиновна, я только закончила! – попыталась отбиться Тася.

– Вот и хорошо, что закончила, – кивнула Ирина Константиновна, перебивая Тасю. – Как раз у тебя освободилось время для того, чтобы поработать с двумя прекрасными молодыми людьми.

– Вы их в глаза не видели! – парировала Тася.

– Особенно учитывая их щедрость, – с нажимом продолжила Ирина Константиновна.

– Но у нас же есть еще германисты! Может быть?.. – Тася хваталась за соломинку.

– Нет, не может быть, – отрезала Ирина Константиновна. – Они попросили заключить контракт именно с тобой. Они сказали, что тема переговоров довольно специфичная, и в этом нужно разбираться. А в твоей компетентности они успели убедиться. Они не хотят никого другого. Готовься! Будет командировка.

Всё. Последняя надежда рухнула. Если Ирина Константиновна почуяла куш, остановить ее было невозможно. Теоретически, Тася могла отказаться от этого предложения, но всё-таки подводить Ирину Константиновну не хотелось. Начальница относилась к своим сотрудникам очень бережно и не раз выручала Тасю, когда той нужна была помощь.

Взять хотя бы ту, первую командировку с Амурскими. Когда Тася только устроилась в агентство «Гермес», германисты в его штате, конечно же, уже были. И, естественно, никто из клиентов не хотел заключать крупный контракт с новоиспеченной переводчицей, едва вылупившийся из университета. А Ирина Константиновна рискнула, доверилась Тасе и дала тот, самый первый её контракт. А именно – командировку в Германию с двумя директорами чего-то там в крупной фармкомпании. С тех пор прошло пять лет, а Амурские с завидным постоянством брали на работу только Тасю.

– Да ладно тебе, – вдруг сказал Марат. – Я с ними один раз в Азербайджан ездил на какой-то фармацевтический завод. Нормальные мужики. С ними – не работа, а отдых какой-то. Не жестят, не гоняют.

– Ага. Нормальные… – себе под нос протянула Тася.

Продолжать дискуссию было бессмысленно, поэтому Тася просто коротко кивнула. Настроение испортилось совершенно.

[1]Добрый день! Меня зовут Анастасия, но вы можете звать меня Штази. (нем.) Игра слов. По-немецки сокращённое имя от Anastasia и аббревиатура от Ministerium für Staatssicherheit (Министерство госбезопасности ГДР) пишутся и звучат одинаково. Да, тайная полиция в ГДР называлась «Настенька»…

Глава 4

В офисе Тася закончила очень быстро. Всего-то и надо было – подписать бумаги и переговорить с Ириной Константиновной. После того, как все детали были улажены, и Ирина Константиновна дала Амурским отмашку, на почту Таси пришло переадресованное письмо. От Игоря Амурского. Естественно, после стольких лет совместной работы у Амурских были и номер её личного телефона, и адрес почты, и домашний адрес.

Пролистав переписку, Тася увидела подпись немецкой фармацевтической компании с их вечным «Mit freundlichen Grüße[1] ». Они эти «грюссе» впихивали, даже если сам текст письма был: «Горите в Аду». Отдельным вложением в письме болтался примерный план командировки.

Ни «здравствуйте», ни «будьте любезны». Игорь Александрович рубленными фразами велел ей ответить на письмо немцев и предоставил текст на русском. Также ей полагалось договориться о проведении переговоров в удобный для неё период. Р-р-р! Они что, принимают её за собственную секретаршу?!

Тася, к слову сказать, видела общую секретаршу Амурских. Безукоризненно вылизанная девушка, белозубой улыбкой отражавшая свет Солнца и взмахом ресниц способная вызвать локальный ураган и тахикардию у всей местной фауны мужского пола. Эта до безобразия компетентная и приветливая особа вызвала в Тасе странную смесь уважения, зависти и неприязни.

Тася пролистала план и с интересом открыла карту на рабочем компьютере. На удивление, им предстояло покататься: лететь придется в Штутгарт, оттуда – ехать на машине до Иллертиссена, а потом, тоже своим ходом, аж до Майнца, в котором они проведут несколько дней, после чего вылетят из Франкфурта-на-Майне домой.

От Иллертиссена до Майнца ехать часов пять, не меньше! Жаль, что придётся так долго трястись в машине, но между такими небольшими городами прямого транспортного сообщения не было. Гораздо проще было закинуть сумки в багажник арендованного тарантаса и домчать по идеальным немецким автобанам без всяких ограничений скорости.

Командировка обещала быть довольно интересной. В крупных немецких городах Тася уже успела побывать. С теми же Амурскими она ездила чаще всего в Берлин и Гамбург. Сейчас же ей предстояло посмотреть небольшие города. Это было очень любопытно – настоящая немецкая глубинка, где магазины работают до шести вечера, а днём можно выпить кружку пива прямо на рабочем месте.

Но все равно командировка должна была затянуться не менее чем на неделю. Находиться так долго в обществе этих двух придурков ей не хотелось. Впрочем, размер гонорара немножко подсластил пилюлю. Тася перевела текст ответного письма на немецкий и отправила его обоим Амурским. Пусть сами решают, кому и когда это отправлять.

Девушка, сверяясь с планом, примерно прикинула, как долго они будут кататься, и отправила в фармацевтическую компанию просьбу назначить первую встречу не ранее, чем через пять дней, не забыв поставить в копию Амурских. Всё. Точка была поставлена, пути назад уже не было.

После того первого контракта Тася смогла позволить себе купить старенький Фольксваген. Машинка была с ней до сих пор. Инесса, та самая, с конём, помогала ее чинить. Она сказала, что агрегат прекрасный. Тася его обожала. Фольксваген был идеально вычищен и отлажен. Это был её личный кабинет для релаксации.

Настроение было препаршивое. Тася плюхнулась на водительское сиденье и завела машину. Был май, на улице уже стояла теплая погода, но Тася все равно полностью закрыла окна, чтобы от нее не шарахались прохожие. Как только магнитола ожила, Тася на полную мощность врубила немецкий рок и вырулила с парковки.

Ей требовалась небольшая прогулка, чтобы выветрить злость и раздражение из головы. Она ехала по третьему кольцу и подпевала вокалистке во все горло. Останавливавшиеся рядом с ней на светофорах мотоциклисты показывали ей палец вверх. Видимо, ее было слышно даже через закрытые окна.

Собственно, с немецкого рока всё и началось пятнадцать лет назад. С тех пор, как Тасины родители погибли в автокатастрофе, бездетная Валентина Львовна, сестра её отца, взяла на себя обязанности по воспитанию племянницы и выполняла их со всей ответственностью. В пятом классе Тася заболела тяжелой музыкой и слушала все подряд, но всё-таки душа её больше лежала именно к немецкому тяжеляку. Тогда она и попросила тётю перевести её в школу с изучением немецкого языка. Этот язык очаровал её жёстким и бескомпромиссным звучанием.

В тот вечер они с Тётьвалей сели за стол на кухне и два часа обстоятельно обсуждали перспективы по трудоустройству с дипломом лингвиста-германиста, Тася доказывала, Тётьваля оппонировала и была снесена жёстко выстроенной Тасиной аргументацией. Тасе было десять. Тётя быстро оформила перевод в новую школу, и Тася с головой нырнула в новые для неё дисциплины. Ей требовалось в кратчайшие сроки догнать одноклассников, изучавших немецкий с первого класса.

Тасе удалось сделать это за год. В шестом классе она добавила к школьным иностранным ещё и шведский с норвежским. А потом – и датский. Тётьваля с гордостью ходила на родительские собрания, и Тася была одним из мизерного количества детей, которые не вздрагивают, ожидая родителей из школы.

Тася была гордостью школы и никогда не устраивала ни истерик переходного возраста, ни показательных бунтов. Тётя платила ей тем же, не давя авторитетом и не контролируя её жизнь излишне строго. С тётей у них была полная идиллия. Взаимное уважение, взаимопомощь, невмешательство и ненасилие.

Тасе было не к чему придраться, у нее было хорошее детство. Тётьваля делала для неё всё. У Таси всегда была отличная еда, за полноценностью рациона тётя следила. Тася училась в очень хорошей школе, в которую тётя ее исправно возила на машине. У неё были все книги, которые ей требовались. Даже редкие. Тася всегда была прекрасна одета. Усилиями Тётьвали, вкалывавшей на трёх работах, голодные и нищие девяностые прошли для нее совершенно незаметно. Тася никогда не забывала об этом и испытывала к тёте огромную благодарность.

Тётя всецело поддержала Тасю в ее желании поступить в лингвистический и лично подвозила племянницу на вступительные, чтобы та «не перенервничала в метро перед важными экзаменами». А на Тасино восемнадцатилетие Тётьваля объявила, что в строящемся доме через полгода будет готова ее квартира. Квартира в новостройке на окраине Москвы была расположена в очень хорошем районе. Тётя именно так и сказала: «Расположение крайне важно».

Тася тогда была вне себя от счастья. Она бросилась тёте на шею и целовала её в щеки. Тётя, впервые столкнувшаяся с таким ярким проявлением эмоций, была ошарашена и неловко похлопала ее по спине. «Ну будет, будет тебе», – только и смогла она произнести.

Через полгода они зашли в эту квартиру. Голые кривые бетонные стены и невероятно грязный унитаз, стоящий прямо на бетонном полу посреди пустого пространства. Эта квартира показалась Тасе самой прекрасной на свете. Тётя помогла с ремонтом. Она наняла дизайнера, который, учтя пожелания Таси, обставил квартиру по высшему разряду в рамках отведённого бюджета. Получилось аскетично, но со вкусом.

Единственное, на чём Тася настаивала – это огромная кровать. Тётьваля наставительно вещала о небольшой площади и мебели-трансформере, но Тасе надоело спать на узенькой подростковой кроватке со страховкой от падений. Большая кровать – была для неё каким-то символом взрослости, что ли. И совсем не в том смысле, что в такой кровати удобно принимать посетителей. В этом Тася была весьма сдержанной.

Тётьваля совершенно не препятствовала тому, чтобы Тася перебралась в новую квартиру, и поддерживала самостоятельность девушки. Новоселье они отпраздновали вдвоём, с тортиком, свечкой и бутылкой отличного вина. С тех пор они неукоснительно созванивались по средам и субботам. Тётя была первой, кому Тася рассказывала все новости. Вот и сейчас она набрала ей, чтобы отчитаться о предстоящей командировке.

– Тётьваль, привет! Удобно? – натянуто-бодро сказала Тася в трубку.

– Привет-привет! Удобно. Ты чего такая радостная вдруг среди рабочей недели? – ответила тётя. – Уволили что ли?

– Наоборот. Выходные кончились внезапно.

– Так, вроде же, только начались, – чуть удивлённо сказала тётя.

– Вот то-то и оно! Не успела вынырнуть, как меня опять сцапали, – пожаловалась Тася.

– И что на этот раз? Что-то интересное? – спросила тётя.

– Ага! Покататься по немецкой глубинке. На неделю примерно.

– А что за тема? Что за клиент? – продолжила расспросы тётя.

– Ну-у-у, – протянула Тася.

– Опять они? – понимающе хмыкнула женщина.

– Ну… да, – призналась Тася.

– Может, уже узаконите ваши отношения? – хохотнула тётя.

– Какие ещё отношения?! – вскричала Тася.

– Рабочие! Естественно, исключительно рабочие, – ехидно проговорила тётя.

– Скажешь тоже! Узаконить… Не хочу с ними работать! – пробурчала Тася.

– И пять лет работаешь, – с улыбкой поддела Валентина Львовна.

– Платят хорошо, – покаянно вздохнула Тася.

– Ну-ну, – в голосе Тётьвали скепсиса было, хоть отбавляй.

– Короче, я в ближайшие дни стартую. Что привезти? – Тася сменила тему.

– Да у меня из твоей Германии сувениров – уже полок не хватает. Не мучайся.

– Ну хорошо, – с улыбкой ответила Тася.

– Но если решишь узаконить, то ты меня оповести, – вдруг с хохотом выпалила тётя.

– Это ещё зачем? – опешила Тася.

– Роман напишу. Любовный! – продолжила тётя и, не дав племяннице опомниться, положила трубку.

Вот ведь блин! Тася рыкнула, опять сделала музыку погромче, вместе с солистом запела про Солнце и направилась в сторону дома. Квартира её была крохотной, однокомнатной, но Тасе она очень нравилась. У девушки было два любимых места здесь. Ванная, где она любила плескаться по нескольку часов кряду, и книжный угол, который она попросила себе обустроить.

Целая стена в ее комнате была занята огромным библиотечным шкафом. А сами книги обитали по всей квартире. По большей части, конечно – на тумбочке у кровати, где рядом с книгой у Таси всегда стояла неизменная кружка чаю.

Она просто обожала читать. Тётьваля никогда не препятствовало этому занятию, не уставая напоминать, что большое количество знаний повышает ценность Таси на трудовом рынке. И Тася читала запоем. Она читала Гомера и женские романы, русскую классику и зарубежную современную прозу. Она читала энциклопедии и монографии, словом, всё, что попадалось под руку. Разве что поэзию не любила. Сейчас на смятой подушке лежала монография по истории буддизма.

Правда, был у этого большого шкафа и один маленький секрет, который находился на пятой полке поближе к двери. На ней в ряд стояли книги по биологии, химии и фармакологии. Конечно же, перед тем, как впервые отправиться в командировку с Амурскими, она обратилась именно к своей библиотеке для того, чтобы изучить информацию по фармацевтике. Ей требовалось хотя бы немного понимать процессы и технологии, с которыми работали братья, чтобы переводить всё точно. Но она старательно игнорировала тот факт, что после той поездки она аккуратно переставила эти книги на одну полку. Туда, где они будут наиболее заметны. А потом накупила еще несколько книг по этой теме.

Тася вбежала домой и с наслаждением скинула с ног легкие туфельки. Свобода! Приятно было пройтись босиком. Тася вообще любила ходить босиком и сбрасывала обувь при первой возможности.

Тася прошлёпала на кухню и поставила чайник, но потом, задумавшись, выключила его, не дав закипеть. Она закусила уголок губ, а потом всё-таки полезла в маленький шкафчик, где у нее стояла купленная давным-давно бутылка вина. Тася задумчиво посмотрела на нее, поставила на стол и пошла искать штопор. Перед встречей с Амурскими ей определенно необходимо расслабиться. Со звонким «пук» бутылка открылась. Тася налила вино в огромной бокал размером с аквариум для рыбок, забежала за недочитанной монографией и пошла в сторону ванной.

Девушка раздевалась, сбрасывая одежду прямо на пол. От звука льющейся воды по коже Таси пробежала толпа мурашек, а мелкие волоски на теле девушки встали дыбом. Она обожала этот звук.

Тася валялась в ванной, лениво перелистывая книгу, изредка попивая вино и поигрывая с пеной пальчиками ног. Она старалась не думать, что ей придётся провести с Амурскими целую неделю. Её невероятно смущала мысль, что как бы они ни раздражали её, Тася, всё-таки не могла не признаться самой себе, что предстоящая поездка вызывает у неё предвкушение.

[1]С дружескими поклонами (нем.) Стандартная часть подписи в официальной переписке, аналог наших фраз: «С наилучшими пожеланиями», «Искренне ваш», «С уважением».