Владислав Васильевич Цылёв

Здравствуйте, Владислав!

Пишет Вам поэт и переводчик англоязычной поэзии К. С. Фарай.

Хочу поблагодарить Вас за Вашу работу - прежде всего за поэзию Тракля и книгу Эрвина Мархольдта. Где-то месяц назад я заказал на Озоне «Откровение и закат», а «Г. Тракль - человек и поэт» получил буквально вчера. Честно скажу: заказывая первую книгу, многого не ждал, но пропустить новый перевод Тракля просто не мог. И эти переводы не просто поразили - они заставили меня совершенно иначе взглянуть на поэта, которого я люблю с юности.

Моё «заражение» - другого слова я так и не нашёл - Траклем случилось в 1993 году благодаря книге «Германский Орфей» в переводе Ратгауза. Его я по сей день считаю самым близким моему вкусу переводчиком Рильке, Тракля и Гёльдерлина. Стихи Тракля тогда казались чем-то невообразимым и сильно повлияли на то, что писал я сам. Хотя свободному стиху я учился раньше - на английских оригиналах Уитмена, Элиота, Паунда и Джима Моррисона, - манера Тракля пронизывала буквально до костей. Из этой наполненности его музыкой рождались мои собственные вещи, и некоторые из них, пройдя долгий путь, я и сегодня считаю удачными.

С кем-то из переводчиков Тракля я знаком лично. С Вебером мы дружим много лет. В отличие от многих, он отталкивается от живого знания немецкого - всё-таки это его родной язык. Но сейчас я понимаю, что его Тракль во многом близок стихам самого Вебера - одного из отцов русского верлибра, наряду со Славой Куприяновым и Владимиром Буричем. С Болычевым я также знаком. Алёшу Прокопьева знаю, хотя никогда особо не стремился к общению.

О Ваших переводах особенно говорить не буду - пока перевариваю прочитанное. Скажу лишь, что меня никогда толком не интересовала литература о Тракле. Тем неожиданнее было открыть Мархольдта и почти сразу найти подтверждение тому, что я почувствовал, едва начав читать Ваши переводы.

Передо мной постепенно открывался совсем иной Тракль.

Ни прежние переводы (а я, кажется, читал вообще всё, что выходило по-русски), ни то, что я знал о нём раньше, никогда не давали такого восприятия. И вдруг возник почти абсолютный Рембо. Не в плане влияния или литературного родства, а в самом духе этих стихов - в дерзости слова, новаторской образности и той внутренней свободе, которая дышит в каждой строке.

Ещё более неожиданное наблюдение: стихи Джима Моррисона показались мне гораздо ближе к такому Траклю, чем к французским символистам или Блейку. Не по эстетике, разумеется, а по накалу внутреннего монолога, по смелости образов и ощущению поэзии как прямого, обнажённого высказывания, неотделимого от личного опыта.

Пока я читал, меня не покидало чувство, что речь идёт о гораздо более молодом и внутренне раскалённом поэте, чем тот Тракль, к которому нас приучили русские переводы. Возможно, кто-то из переводчиков невольно подчинял его собственной манере (и я не говорю, что это плохо). Кто-то упражнялся в своём стиле, кто-то следовал канонам советской школы, кто-то, возможно, хотел услышать Тракля как-то иначе, но так и не смог поймать эту траклевскую волну образов, питающих его пылающий монолог.

У Вас - получилось.

Всего наилучшего,

К. С. Фарай (Фарай Леонидов faray.leo@gmail.com)