Владимир Леонидович Шорохов

Однако же, что бы человек ни придумал, он непременно должен оставаться сам собой – иначе в один прекрасный момент, когда выключится электричество, люди станут неимоверно глупыми, и та цивилизация, которую они так долго и старательно строили, в одночасье рухнет.

– Обломись, – разочарованно сказал Резар, – тебе не пройти. – А я попробую, вдруг моё тело уникально, и я всё же смогу стать пусть не вице-президентом, то хотя бы директором банка.

Данат всегда преклонялся перед странниками, как это делал его отец, дед и все предки. Кто такие странники или, как их еще называли, санньяса, он так и не знал, и это несмотря на то, что его род вот уже в шестом поколении был у руля терпилоидов. Данат был переизбран на новый десятилетний срок в президенты. Не так давно закончился праздник маскарада, где каждый вечер в течении целой недели терпилоиды получали блаженство. Это была наивысшая точка счастья, которую удавалось достичь в его городе.

«Хотите изменить свою жизнь? Хотите стать лучше? Хотите добиться многого? Тогда воспользуйтесь услугами корпорации Ли Вест и проведите тест на ваше тело. Может вам повезёт, а вам обязательно повезёт и получите это!» – на экране появилось изображение маленькой, золотой горошины, именно это лекарство, как уверяла девушка из рекламы, освобождало скрытые способности человека. Вот

Он не знал почему так, но знал точно, эти способности ему дали предки. Он пропал в детстве, а когда очнулся, испытал сильную головную боль, а потом странствия, и вот теперь оракул, который знает все или почти все. Порой выл от безысходности, видел, как войны уничтожают народ, как гибнут леса, но даже после пожаров всегда появляется молодая поросль. – Господин, – к его криогенной камере подошла жрица Куерин.

Их походка была уставшей, некоторые даже пошатывались. Было видно, что многие с трудом поднимали свои щиты. «Что с ними? Это боги их так покарали?» – думал разведчик, стараясь как можно тише дышать. День среди камней прошел тяжело, жара, вода кончалась, к вечеру те, кто ушел на передовую, не вернулись. Шаграт не слышал боя барабанов, только со стороны лагеря доносился вой умирающих. «Что там происходит?» – ему и самому стало страшно, но вечно сидеть среди камней они не могли.

Теперь он работал учителем математики, но кому в школе нужна математика, когда все в цифре. Он только заканчивал писать пример на доске, а ему уже говорили ответ. Камеры везде: в телефоне, очках. Некоторые ученики умудрялись установить их в глазное яблоко, словно по-другому жить уже никак нельзя. ИНЧ связывался с ближайшим источником связи, обычно это телефон или планшет, и все, задание решено.

От той полиции, что была сотню лет назад, ничего не осталось. После того как стали внедрять обязательный контроль за эмоциями и программу улучшения, преступность испарилась, словно ее никогда и не было. Я слышал рассказы своего деда, как тот в свое время участвовал в забастовках полицейских, требуя вернуть обратно преступность.

Мир Врадж – это игра и в то же время уже нет. Ее разработали как антидепрессант, чтобы сгладить негатив от реального мира. Надевая шлем, ты погружаешься в уже иной мир. Он такой же, как твой, те же улицы, дома, машины, но тут светит солнце, которого не хватает зимой. Тут нет инфляции, нет кредитов и банкротства, не надо вставать утром и идти на работу. Тут ты не болеешь и у тебя всегда есть парковочное место. Это маленький рай, что придумал себе человек.

Если алгоритм решения задачи известен, сам процесс решения становится почти автоматическим, он под силу и вычислительной машине, и роботу – надо только выполнять действия, предусмотренные инструкцией-алгоритмом. Но это будет машина, а не сознание. И всё же Анна оказалась права, первые проблески машинного мышления были заложены в объединение сотни нейросетей в одну структуру. Да, это был не мозг человека, но машина могла рассуждать, писать стихи, творить и как ни странно мечтать.