Виталий Штольман

За окном сигналил мотоцикл. Я крутился перед зеркалом, как принцесса из диснеевского мультфильма. На мне был мой любимый черный адидасовский костюм с полосками и белые кроссы. – Вот это я кавалер, все бабы теперь мои, – сказал я зеркалу и пошел на выход. – Мусор выкинь, кавалер! – крикнула с  кухни мама.

После массажа врачевательница решила, что в моей жизни слишком мало боли, и отправила меня на физиопроцедуры. Током. Где-то в аду хлопал в ладоши Менгеле. Я серьезно. На спину укладывали два тряпочных диска, промоченных какой-то проводящей жидкостью, и пускали ток. Горите в аду, чертовы фашисты!

Виталя думал, что после Люберец и исторической родины его уже ничего не удивит, но обзорная экскурсия по Белосветску вызывала просто тихий ужас, начиная с аэропорта, где стоял позеленевший и обосратый птицами бронзовый бюст Гагарину. Когда-то давно первый космонавт приземлялся тут из-за непогоды, и это единственное, что их связывало. Витале сразу вспомнилась фраза: «Юра, мы все проебали!» И ведь проебали же!

Держа нож на вытянутой руке и периодически истерично помахивая им, можно открыть любые двери, даже те, что не существуют. Запишите! Философ Виталий Штольман. Из хроник Селигерского путешествия.

Миром уже давно правит гедонизм. Люди обрели смысл жизни в получении удовольствия. Мои же клиенты возвели в культ пиво. Тяжелый день? Выпей пива. Устал? Выпей пива. Смотришь футбол? Как же без пива? Пиво. Пиво. Пиво. Да у большинства из них сиськи больше женских, а свой член они видели не в отражении пару десятков лет назад. Отказаться от пенного значило отказаться от жизни. К чему такое существование в этом бренном мире без истинного удовольствия?

Хорошо быть юным, ибо мир полон открытий… С годами жизнь тускнеет, а полученные знания перестают приносить истинную радость.

Последовав за нарушительницей правила великой очереди, я нарвался на крик врача: «У нас совещание!». За картонными дверями, отделявшими светил медицины со страдальцами, бурно шел симпозиум на тему посадки фиалок.

Кассета ушла в видеомагнитофон, а следом включился телевизор. Мальчик нажал на кнопку «Play» и застыл, ибо на экране оказалось, что Рэмбо – чернокожий джентльмен, сильно любящий двух смуглых женщин.

Люди истерят лишь для того, чтоб обратить на себя внимание. Театр одного актера будет работать до тех пор, пока зрители не догадаются, что хотел сказать автор пьесы. Можно было просто поговорить, но одни испытывают каскад проблемного эмоционала в издании звуков, другие – в приеме. Так и живем, смешивая спектакли. Театральный сезон закончился, а пустота в душе осталась, ее стоило чем-то заполнить.

Социальный коктейль намешивается водкой с пивом, да еще десятком разных напалмовых смесей. Осторожно, взрывоопасно! Смешивать, но не взбалтывать!