Виталий Левченко

Если божественное, как утверждают классики, таит свою сущность в деталях, то дьявол определенно скрывается в обобщениях. Ему, мерзавцу, по нраву испортить любой писательский замысел, сведя реализацию интересных мыслей и образов к общим местам и проходному сюжету. А если к тому же в теории объемные и хорошо продуманные герои и персонажи обращаются на бумаге в плоские двумерные картинки — рогато-косматому такое как коту Масленица. Боится нечистый неумолимого пресловутого катарсиса, присущего финалу каждой сильной истории, ибо знает греческий. А проколы с историями случаются у всякого писателя: и у новичков, и у маститых мэтров, и у метресс с маститом. Особенно сегодня, когда наши люди, наездившись в булочную на такси, порядком устали от идей постмодернизма во всех его проявлениях, тем более в искусстве, или в том, что принято называть таковым. Написать о дерьме плохо — это очень плохо. Написать о дерьме талантливо — это хорошо, но в свете настоящего дня уже недостаточно, потому как под конец повествования у читателя остается в душе набивший миллион оскомин запашок… сами понимаете. А хочется увидеть Бульдозер, который, вдоволь натешившись построением поражающих разум причудливых конструкций из дурно пахнущих вселенским цинизмом и разочарованием куч, все-таки сталкивает их потом в помойку небытия. «Позвольте! — заметит кто-то. — Вы просите изобрести велосипед. Ведь зарождается постпостмодерн. Вот он — ваш Бульдозер». Как по мне, все эти игры в пост-пост-гипер-пост- напоминают финал низкосортного фильма ужасов, где, казалось бы, избавившихся от злых напастей героев вновь накрывает та же нечисть, а табличка с надписью «Выход» уводит в очередные темные катакомбы. Разумеется, художественные методы и направления исследования действительности мы не изобретаем из ниоткуда, они определяются и укореняются медленно и закономерно, исходя из исторических реалий, и проявляются естественным образом, хотим мы того или нет. Мы не можем менять их как перчатки. Однако наше желание выйти за пределы постмодернистского мышления тоже мотивировано происходящими в окружающем мире явлениями и внутренним опытом человека. Вряд ли мы способны вернуться в сознании к эпохе «чистых душ», что когда-то наглядно доказали прерафаэлиты. Порок — это прежде всего знание. Нельзя, постигнув нечто, сделать вид, будто этого нет. Невозможно дважды войти в одну и ту же реку. Правда, цинично ухмыляющийся постмодернизм тут же вылазит вперед и упрямо твердит, что в любую реку можно сходить и дважды, и сотню раз: хоть по малой нужде, хоть по большой. Но мы-то понимаем, как сегодня плохо с экологией, посему, хоть и продолжаем ходить, делаем это уже без энтузиазма. И надеемся, что Бульдозер все же приедет.