Ю. Я. Яхнина

Я свободен: в моей жизни нет больше никакого смысла – все то, ради чего я пробовал жить, рухнуло, а ничего другого я придумать не могу.

еще никто не был более жестоким господином для мелкого люда, чем простолюдин по происхождению…

Сарказм – это всегда признак нечистой совести

Анн-Мари, младшая дочь, все свое детство просидела на стуле. Ее научили скучать, держаться прямо и шить. У Анн-Мари были способности – из приличия их оставили втуне; она была хороша собой – от нее постарались это скрыть. Скромные и гордые буржуа Швейцеры считали, что красота им не по карману и не к лицу. Они уступали ее графиням и шлюхам.

плакать от досады, что я все еще жив. Пока я спал, выпал дождь, платье мое промокло насквозь, и я чувствовал промозглый холод в членах. Темнота стала еще гуще, я с трудом мог разглядеть лицо полицейского. – Та-а-ак! – сказал он. – А теперь вставайте. Я тотчас встал; если б он велел мне снова лечь, я повиновался бы. Я был подавлен и совершенно обессилен, да к тому же голод сразу начал снова меня терзать. – Эй вы, дурак, обождите! – окликнул меня полицейский. – Вы позабыли шляпу. Та-а-ак, теперь ступайте! – Мне тоже показалось, что я… что я позабыл… – бессвязно лепетал я. – Спасибо. Доброй ночи. И я поплелся дальше. Ах, если б теперь кусочек хлеба! Чудесный кусочек черного

«Быть человеком, – как-то раз сказал он отцу Минуса Оострейка, – значит быть борцом».

может, не хочет принять; Гоген не любит Арля, презирает их общий