Павел Барчук

Рахиль Соломоновна. Будто специально ждала

Борисову, тот – Вадису, Вадис – в Москву. Приняли

слушай. Он фигни не скажет. С его-то опытом, – усмехнулся один из парней группы прикрытия. Поправил бронежилет, наклонился к оперу и тихонько добавил, – Это же тот самый Волков. Понял? «Тот самый Волков»… Слышу эту фразу чаще, чем собственное имя. Особенно после дела с битцевским подражателем. Когда три года назад вы

обоих прибью! – рычал капитан, шагая по коридору

придвигая к себе свободный стул. – Рахиль Соломоновна оказалась не

сообразят, что к чему, я просто тактично свалю. Быстро доберусь до тети Миры. Прихвачу чемодан и все

согнувшись пополам, и катался по земле. Видимо, с добиванием

уже многое понятно. Особа эта моральными принципами совсем

кустах, как извращенец. Еще и в твоей компании. До конца жизни потом не отмоешься, если что. Твоей жизни. Я поднялся на ноги, отряхнул брюки, на которые прицепились листья и трава, а потом пошел к скамейке. Ведерников тяжело сопел за моей спиной. Ну, хоть кто-то меня слушается, а не устраивает демарши неповиновения. Я сел на лавку. Игорек пристроился рядом. – Ничего, что мы вот так? В открытую? – Он

за  ним, что ли. Сказал, будто за день до  этого караулил одного человека. И видел, с кем Маслов встречался. Потому