Никита Киров

Сложно привыкнуть к тому, что люди, родившиеся после двухтысячного, уже взрослые.

в виде ножниц. – Всё в одном месте.

За столиком в гостиничном номере сидели три человека

немца, высокого и седого мужика в спортивном костюме. Впрочем, он оказался не немец, а голландец, на русском говорил плохо, хотя Слава

там тогда было? Наши банды туда не лезут, для них это далеко, и слишком мало там денег, чтобы оправдывать риск. Зато в

Крюков показал на кресло, а сам взял пульт и выключил телевизор-видеодвойку. Я не удивился, когда увидел, что Крюков смотрел Крёстного Отца. Давно не видел этот фильм, но сразу вспомнил сцену. Это вторая часть, уже конец. На экране брат Майкла Корлеоне отправлялся на свою последнюю рыбалку, с которой не вернётся. Предательство в мафии не прощалось, даже со стороны близких

оружия было проще, потому что тогда причастных арестовали сразу, а никто из криминала, кто мог вмешаться, не хотел, чтобы его связали с теми военными. Тут ситуация другая.

куда стоило бы, а на надписи. Кто-то написал латинские слова с названиями органов, то ли от от балды

глаза. – Но прикольные, хотя на старые похожи. – Монеты ещё есть, – я дал посмотреть их Кириллу. – Подогнали коллеги, уже можно в магазине расплачиваться. – Там уже ценники висят по два, один со старыми ценами, другой с новыми, – сказал брат. – А раньше висел

прекрасно знают, но всё равно надеются, что именно им фартанёт.