Наталья Владимирова

вид, что поверила. – И спасибо за ужин, – Захарий по-стариковски тяжело встал и, шаркая ногами, направился в зал для посетителей. Какой ужин? Сало с веткой

Ален подошел, как обычно тихо, незаметно. Прижался ко мне сзади, горячий, обхватил огромными ручищами, защищая от утренней свежести. Природа замерла в ожидании небесного светила, а я – боясь спугнуть атмосферу близости и ощущение безграничного счастья. Небеса постепенно приобрели желто-лазурный

Как думаешь, она живая? – первое, что услышала, открыв глаза. – Мертвые не храпят, – последовал уверенный ответ, буквально подкинувший меня с постели.

любовь. Настоящую, не признающую границ или компромиссов. Страстную и нежную. Верную и вечную

вили нас своим присутствием, чтобы поведать о том, о чем гудит вся планета? От моих слов рихта Орлана дерну

Вьюга поутихла, присмирела, гоняя по подворотням легкую поземку да коегде вскидывая столб снега, взрыхлив

– Моя женщина шляется с другим, а я должен молчать

улице оказалось свежо и… неожиданно светло. Двор

вом, на улице пахло весной. Совсем скоро побегут ручьи и из проталинок появятся первые ростки зелени. А пока лишь слабые, но здорово дурманящие

медоноской, — негромко, но достаточно внятно произнесла я так, чтобы Горовато обязательно услышал. — Зачем она тебе? — фыркнул бывший деверь, но я лягнула его и дала знак молчать. — А днем