Наталья Гудожникова

серьёзными и злыми. Предательство брата задело его за живое, я видела это. Пожалела Добрыню. Это плохо закончится, ох чую, очень плохо. – Ратмирушка! Братец мой любый! Забава ворвалась в светлицу, упала перед братом на колени, принялась ему руки целовать. Ратмир сдвинул брови: – Что ты, Забава? Встань! – Прости меня, прости меня дуру глупую! Думала уж не

ещё рассеянно спросила, поглаживая лапу и сращивая разорванные

Вокруг коляски скакали подросшие поняшки – дети Бурана. Лютик бросился ко мне, словно желая запрыгнуть

, сделанное для сорока сантиметров! – Барыня не хочет себя ограничивать в сорок сантиметров!