Наталья Леонидовна Ананьева

Закон Спариа гласит, что третье поколение эмигрантов может получить статус гражданина Спариа и перейти с уровня наги на пикси. Это право можно приобрести и раньше, если добросовестно служить своему клану, а Балин служил Слате, сыну господина и своему начальнику Адрику.

внимания. – Ты всё-таки догадалась! –

К Дэрин подсело серое существо, от одного только его вида стало не по себе. Серая тыквенная голова имела два дополнительных отростка, возможно это часть челюсти. Сам рот представлял ужасное зрелище, без губ и острые зубы, он напоминал паразита, который вечно голодный и готов присосаться к жертве. Сбоку ровными рядами под небольшой бровной дугой шли три черных глаза и, как казалось Дэрин, они не имели зрачков.

Теперь он работал учителем математики, но кому в школе нужна математика, когда все в цифре. Он только заканчивал писать пример на доске, а ему уже говорили ответ. Камеры везде: в телефоне, очках. Некоторые ученики умудрялись установить их в глазное яблоко, словно по-другому жить уже никак нельзя. ИНЧ связывался с ближайшим источником связи, обычно это телефон или планшет, и все, задание решено.

Он не знал почему так, но знал точно, эти способности ему дали предки. Он пропал в детстве, а когда очнулся, испытал сильную головную боль, а потом странствия, и вот теперь оракул, который знает все или почти все. Порой выл от безысходности, видел, как войны уничтожают народ, как гибнут леса, но даже после пожаров всегда появляется молодая поросль. – Господин, – к его криогенной камере подошла жрица Куерин.

Их походка была уставшей, некоторые даже пошатывались. Было видно, что многие с трудом поднимали свои щиты. «Что с ними? Это боги их так покарали?» – думал разведчик, стараясь как можно тише дышать. День среди камней прошел тяжело, жара, вода кончалась, к вечеру те, кто ушел на передовую, не вернулись. Шаграт не слышал боя барабанов, только со стороны лагеря доносился вой умирающих. «Что там происходит?» – ему и самому стало страшно, но вечно сидеть среди камней они не могли.

Он попробовал еще раз вспомнить, что видел его глазами, да, именно его, а не своими. Изначально Ян посчитал это игрой воображения, но все было настолько четко, вот протяни руку – и ты коснешься перил.

Даже в темноте чувствовалось, что Стас улыбается. Он всегда улыбался: когда ел, спал, смотрел кино или просто сидел на унитазе, вечно лыбился, словно придурок, впрочем, так оно и было.