Макс Вальтер

глаза хватило бы и её остатка. Несколько пуль выбили щепу из пола буквально у самого моего носа. Полине со Стэпом повезло, так как они успели нырнуть за печь. Впрочем, даже она не могла похвалиться тем, что способна сдержать пули. Те, что врывались внутрь через вынесенное окно, оставляли в кирпичной кладке огромные дыры, а с её противоположной стороны вылетало крошево приличных размеров. Я не сразу

ной привычке состоялся уже в салоне автомобиля, когда тот немного отогрелся и мы уже смело забрались внутрь. – Предупреждаю в первый и последний раз, – обернулся ко мне Глаз, который занял место водителя. – За стенами мы не курим. – А смысл? – пожал плечами я. – Сейчас ведь день. Даже если нас учуют, ничего не случится. – Ты всегда приказы обсуждаешь? – недовольным тоном произнёс он. – Я уже склоняюсь к выводу, что оставил на дежурстве совсем не того че

одному целую очередь выпустил, а ему хоть бы что, только двигаться чуть медленнее стал. Ну, картечь в голову его, конечно, успокоила. Это, кстати, я подсказал.

без лишних вопросов рухнул на пол. Над головой протрещала очередь, больно ударившая по ушам, а затем нечто смело́ Гюрзу с ног

разгрузки магазин. А я так и остался лежать, нервно подёргивая ногой, торчащей из-под тела синего.

девушка. – Тело снова вернётся к исходному состоянию и придётся начинать заново. – Хм-м, а если тебя таким образом ктонибудь подставит? Нет, я не говорю

Вас пустят в другую часть библиотеки? Есть кто-то старший, кто способен открыть эти двери уже сейчас? – Вы не до конца понимаете. Мы не храним знания в библиотеках. Да, кое-какая информация записана даже на цифровые носители, но настоящая хранится только в родовой памяти. Она же даёт

не жизнь человека, а способ поскорее набить карманы. К сожалению, понимание пришло к нему слишком поздно. К тому моменту он уже обратился в кампанию

в колодец, а затем на поверхность. Затем помогли вскарабкаться в кузов самосвала, где я благополучно и отключился. В себя пришёл уже в кремле, на кровати, застеленной чистым бельём

повторять, не называй меня так при посторонних! – нахмурилась Гюрза.