Ирина Мельникова

– Болею. – Алён, прекращай. Давай мы завтра сходим к врачу. – Само пройдёт, – махнула рукой она. – не пройдет. И ещё: я общалась с Глебом, он сказал, что отец ребенка не он. Это – Да-а? Может, он сказал, что и не спал со мной? – Нет, этого он не говорил

Знаешь, я тут недавно в журнале прочитала одну вещь. Мы учимся ходить, не спотыкаясь и бегать, не падая. Но это невозможно. И чем выше полёт, тем больнее падение. Но не это важно. Миллионы лет люди стремились вперёд, спотыкаясь и падая. Главное, уметь подняться после очередного падения, будь оно первое или семнадцатое.

уже я сама оказалась на месте жертвы. – Нет! Нет! Хватит! Хватит, пожалуйста, Рома! – с криком о помощи я бросилась прочь, пока не

заплывать за буйки, следить за своими детьми. На каждом шагу вдоль прибрежной полосы выстроились в ряд открытые летние кафетерии, предлагающие туристам из самых разных уголков земли фирменные блюда и прочие кулинарные шедевры с заманчивыми названиями. – Смотри, там теплоход! – заметила подруга. – Может, прокатимся? Я очень хочу! – и умоляюще сложила ладошки. Я мысленно прикинула сколько

телей входило только развлечься

новую школу в столице. Много чего было: и  хорошего, и не очень. Она рано стала самостоятельной: научилась варить себе суп уже в восемь лет, а к пятнадцати как заправский шеф-повар могла  бы приготовить комплексный обед из трех блюд. Могла бы, но в таком объеме свой навык практиковала редко: отец все время работал, а для самой себя было лень. Разве что подружек удивить… Но они появились гораздо позже.

проспала до десяти утра, а, открыв глаза, первой же мыслью вспомнила о вчерашнем, и вновь стало грустно.

тила с противоположной словам интонацией. Наша компания в очередной раз подняла бокалы, но выпить

руку. – Девчонки, пока, – махнул он рукой

Перечитывая старые заметки и первые пробы пера, я решила, что эта история о любви вполне достойна того, чтобы о ней услышали снова.