Евгений Алехин

– Док, тут философская беседа назрела! Доктор Актер врывался в комнату, все еще бормоча впечатления о пробах или излагая самому себе синопсис гениальной повести, с которой он обязательно возьмет премию имени Астафьева. Слова вдруг застревали в нем, Доктор Актер замирал посреди комнаты, торжественно напрягалась каждая стрелочка на его лице. Мы двумя голыми жопами смотрели на него из разных углов.

Нет! – Что «нет»? – Не заходи! Не снимая ботинок, я забежал в туалет, но запутался в штанах, не успел. Понос брызнул в трусы, а когда я их снял, то обосрал штаны, пол, стены, унитаз, все вокруг. Мама уже стояла надо мной.

– Курить будешь? – крикнул водитель. Он мерз и сутулился, держа руки в карманах, поглядывал на меня из-за седой бороды. – В смысле распахмуриться?! – Как? – Дунуть в смысле? – А в каком еще смысле? – Не знаю пока! Может, и буду.

Вот плывет самый большой на свете кит. Его плавание как полет огромного корабля по шумному и соленому космосу. Еще в девяностые их было штук пять, но вот кит остался один. С тех пор ему часто хочется умереть. Люди называют такое состояние депрессией, но им не представить депрессию этого хорошего, по их меркам, парня. Он бы поставил точку. Но это не так-то просто, читай «невозможно», когда ты почти бессмертен и не встречал еще такого большого пространства земли, чтобы выпрыгнуть туда всей своей т

Черти уже живут в аду, не стоит пытаться с ними воевать на их территории