Евдокия Гуляева

и чувствую, как щёки наливаются румянцем. Время от времени поднимаю вверх голову, словно читаю на мигающем электронном табло остановки

скользили вдоль друг друга, и, откинув голову

Кончики моих пальцев дрожат, и меня мурашит от этих самых пальцев до грудной клетки. Я щурюсь на него. Его глаза глядят пронзительно, даже грозно, но адски сексуально.

состояние смущением космического масштаба. Спасает положение зажигательный танец сотрудниц бухгалтерии. Только чтобы перетянуть на себя внимание Генерального они прямо-таки идут ва-банк. С отчаянной смелостью сразу приступают к базовым движениям: делают глубокие прогибы, двигают

молчит… Потому, что все поняла и приняла для себя так же, как согласился сам с собой я. «Не моя…» С каждым толчком

Милая, парадокс любого перфекциониста заключается в том, что обычно такие люди очень талантливы, но несчастны одновременно. Неудача – неизбежная часть и критически важный момент успешной жизни. Тот, кто побоится неудач, в конечном итоге не сможет реализовать и малой толики своих врожденных способностей. Или мы с тобой будем учиться на ошибках – или не будем учиться вообще. Именно неприятие неудачи побуждает перфекциониста принимать необходимые меры…

корыстное предложение? Глупость. Не просто так ещё вчера всё представлялось

щенная похоть, больно простреливая в пах… Провожу напряженными пальцами по спине, до кромки ее промокших трусиков и веду ими вдоль поясницы

Он – мужчина лет тридцати четырех, с глазами цвета осеннего неба. Острые скулы, волевой подбородок, прямой нос, полные, плотно сжатые губы. По-мужски красив, с жесткими хищными чертами лица. Мощная татуированная спина, крепкие ягодицы, сильные ноги. Гол, потому что только встал с постели. Его образ портил лишь широкий рваный шрам