Елизавета Дворецкая
2,1Кподписчиков
"963 год. Князь Святослав возвращается в Киев с ужасными вестями: на Волхове убит его сводный брат Улеб, князем Северной Руси провозглашен маленький сын Святослава и Малуши. Эти новости восстанавливают против Святослава всю семью: мать, жену, родичей Улеба, среди которых – влиятельные и опасные люди. Они готовы мстить, но вероятные убийцы скрылись неведомо куда. Торлейв, племянник княгини Эльги, нападает на след, когда отправляется в дальнюю дорогу по совсем другому делу – за невестой. След приводит его в лесную глушь, где правят не то люди, не то гости из Нави. А на пути мстителей встает самое главное препятствие: тайна Святослава, настоящая причина, по которой он отказывался от преследования убийц. И теперь его братьям, Торлейву и Беру, предстоит самим решить, что для них важнее – месть за Улеба или благополучие Руси.
В книге вам встретятся:
Он – представитель высшей знати киевской руси, из славян-кривичей по матери, из датчан по отцу, знающий четыре языка и две грамоты, ближайший родич князя и старшей княгини, предмет тайной любви княгини молодой, в свои 22 года повидавший несколько далеких стран, красивый как бог, наделенный всеми мыслимыми достоинствами, крещеный в новую Христову веру.
Она – девушка из старшего рода оковских вятичей, наследница знаменитой ворожеи, умеющая видеть духов, лишь однажды покидавшая дом, и то не по своей воле, внешности не столько красивой, сколько необычной… Что у них может быть общего в прошлом или в будущем? И что могло бы объединить их, кроме любви?"
Цитаты
Юной деве храбрость придает любовь, и мало на белом свете есть сил, способных равняться с неудержимой жаждой юной девы любить.
Потому что я скажу тебе, красавица: когда мужчина знает, что его действительно любит хорошая женщина, он не боится ни мертвецов, ни чего другого. И злая судьба ему нипочем!
Светоч Йотунхейма
И вот наконец в руках Тюррни очутился младенец – мальчик, такой крупный и тяжелый, что ей казалось, она держит камень. При помощи тех же невидимых помощников она обмыла его и перепеленала, стараясь не смотреть на маленький хвостик, которым кончался его позвоночник.
Небесная мышь. – Разве на небе есть мыши? – недоверчиво фыркнула девятилетняя Сулай и засмеялась. – Есть. Иначе кто бы каждый месяц сгрызал головку сыра? – А как же она опять делается
Знамение змиево
монастырская находка ещё важнее, чем он думал. Он ведь знал: прежней попадье не померещилось со страху, к отцу Ерону и впрямь приходил тот злой дух, что гнался по лесу за Воятой. И отца Ерона он сгубил. Почему тогда не забрал книгу? Видно, был не из тех духов, что не обладают телесностью, сам ничего сделать в явном мире не мог. К радости обладания Псалтирью примешивался страх перед гнетущей тайной, но Воята гнал его прочь.
Как сказал Рулав, грязь может налипнуть на золотое кольцо, но золотом сама от этого не станет
На небесах от лица Перунова поднимается грозная туча, сильный гром и молния, — заговорила она, и собственный тихий голос слышался ей будто издалека. Но в нем жило горячее дыхание грома, и ей самой уже казалось, что это говорит не она, а та, небесная Огнедева. — Как спустил Перун гром и молнию, грянул гром, молния пламя пустила, молния осветила — и устрашились, и убоялись всякие нечистые духи, расскакались и разбежались: водяной в воду, а лесной в лес, под дерево скрипучее, под корень, а ветряной под куст и под холм, а нечистый дух, посыльный и нахожий, на свои на прежние жилища. Так и я приказываю вам, духи нечистые: как боитесь вы небесной стрелы, молнии грома, так убоялись бы вы и меня, внучки Дажьбожьей, во всякое время, на востоке и на западе, на полудне и на полуночи, со всех четырех сторон…
Богатырь сентября
протекал ручеек, и девушка, стоя перед ним на коленях, опустив
Годы шли, и постепенно Ульвар начал волноваться, как бы Снефрид не вздумала присмотреть себе другого «скакуна». Лет в тринадцать она была уже ростом со взрослую, скамеечка, чтобы дотянуться до котлов над очагом, ей больше не требовалась. В ее серебристо-серых, с легким отливом фиалки, глазах уже мерцало это чуть насмешливое, уверенное выражение, прославившее ее впоследствии, – будто она весь мир видит
костров еще сидели люди, звучали голоса. Боярам и отрокам