Дмитрий Шимохин

сухим деревом, лаком и скипидаром, меня встретил старший – Потап. Мужик кряжистый, в кожаном фартуке, с таким же цепким взглядом, как у Яковлева. – Работу бросай, – сказал я, едва спешившись. – Заказ срочный, плачу тройную цену. Я развернул на верстаке первый чертеж. – Колеса – долой. Кузов – на полозья. Полозья широкие, кованые, с подрезом. Чтобы по глубокому сибирскому снегу шла, как по маслу. Потап хмыкнул. – С умом

ся восвояси. Путилов столицу спас, оно вот как! Он замолчал, тяжело дыша. – И после этого его высочество говорит, что у нас инженеров нет? Да один Путилов стоит целой армии! Он может все: и рельсы катать, и мосты строить, и паровозы делать, да такие

кармане твердость паспорта и тяжесть трофейного Кольта.

Свежевыпавший снег приятно хрустел под ногами. Ветер

нам. За право работать, так сказать. А ты, – он ткнул пальцем в меня, – за них поручишься и следить будешь, чтоб платили

Пояса были под стать, но у каждого

– Мы, пресветлейший и непобедимейший монарх, Дмитрий Иванович, Божию милостию Цесарь и Великий Князь всея России, и всех Татарских царств, и иных многих Московской монархии покоренных областей Государь и Царь, да

все объяснить… Вот только как это сделать, если

табурет, стоящий в паре метров от входа прямо посередине между дверью и столом. Мой конвоир подтолкнул меня к табурету и, когда я сел на него, встал у меня за спиной. – Ну и кто вы будете? – громко высморкавшись в широкий светлый платок, лениво спросил меня так и не представившийся полицейский

Парни растерялись. Стали переглядываться, на их лицах я четко читал полное недоумение. – Ну представьте